Карта материка

Я скоро умру.

Эта мысль билась судорожным пульсом в моей голове, вторя захлёбывающемуся сердцу. Оно само едва справлялось с перекачкой тягучей крови по организму, измученному жарой и ранами. Точнее, рана была всего одна, но зато какая! Вместо правой руки из плечевого сустава торчал жалкий обрубок, обмотанный потемневшей от крови грязной тряпкой. От жары она заскорузла и намертво прилипла к культе, отчего при каждом неосторожном движении плечо разрывалось от боли.

Мне скоро настанет конец, окончательный и бесповоротный.

Вокруг – одна раскалённая оранжевая пустыня, и до виднеющихся на горизонте скал с усечёнными вершинами я точно не доберусь. Вода уже давно покинула мой организм, горячую кожу стянуло до струпьев, язык распух так, что дышалось всё тяжелее, а обожжённые ступни попросту онемели. В таком раскалённом песке хорошо готовить кофе по-восточному, а не шагать в деревянных сандалиях на босу ногу. Я бы сейчас согласился хоть на пресловутые лыжи, лишь бы перестать запекать ноги в собственном соку.

Твою мать, да сколько же там всё-таки градусов?! Пятьдесят, шестьдесят или же – вся сотня? По крайней мере, любая упавшая вниз жидкость мгновенно испаряется с рассерженным шипением, будто попав на сковороду. Не удивительно, что здесь ничего не растёт, даже самого завалящего кактуса или саксаула. Вокруг один только чёртов песок, куда ни посмотри.

Тень.

Вот что мне сейчас нужно больше всего. Только где найти укрытие в этом бескрайнем море песка и пыли? Пологие барханы, напоминающие застывшие волны, были слишком низкими, чтобы хоть как-то укрыть от беспощадного светила.

Нет, этот день точно станет для меня последним…

Пытаясь сделать очередной судорожный вздох, я внезапно понял, что больше не могу. Всё, слиплись жабры у золотой рыбки. Иссушенное горло будто сдавило невидимой рукой, лишив меня пусть и горячего, но всё-таки – воздуха. Ватные ноги подкосились, и я грузно рухнул в объятья оранжевого бархана. Тот принял меня, как родной, и принялся заботливо заносить сверху свежим песочком. Уже совсем скоро от меня не останется и следа, а ненасытная пустыня поглотит очередную жертву. Она уже и так порядком заждалась.

Вот и всё, получается? Мне конец?

Осознание приближающейся смерти прошило меня током вдоль позвоночника, заставив изнурённое тело выгнуться дугой. Словно ужаленный, я взвился над обволакивающим песком, а затем с размаху рухнул вниз, на твёрдую поверхность.

Чего?! Где я?!

На ощупь подо мной оказался самый обычный ковёр, который немного смягчил моё бесславное падение. Вроде как, с кровати. Она обнаружилась совсем рядом, в считанных сантиметрах от лица.

Рука!

Родная конечность к моему величайшему облегчению оказалась на месте, в полном порядке. Да и боль безвозвратно ушла, не считая слегка ушибленного при падении локтя. Но это сущие мелочи по сравнению с тем, что мне только что довелось испытать.

Энергично растерев слезящиеся глаза, я огляделся. Вокруг меня постепенно проступали очертания стандартного люксового номера, погружённого во мрак короткой южной ночи. Время на подсвеченных часах – полчетвёртого утра, скоро уже начнёт светать.

Тяжело дыша, я сел прямо на полу, привалившись спиной к роскошному «гнезду любви», с которого только что вывалился, подобно неловкому кукушонку. На то, чтобы встать на ноги, сил пока что не было. Пот буквально тёк с меня ручьем, изрядно намочив смятые простыни и даже ковёр. Будто я вдруг превратился в мышь, которая только что выскочила из пасти голодного кота. И это – при живом кондиционере, который изо всех сил старался превратить номер в камеру холодильника. Судя по загулявшим по мокрому телу мурашкам, настройки были выставлены на самый минимум.

Это кто ж так накрутил, а?

Помимо белья на широченной кровати обнаружилась парочка девушек, тесно прижавшихся друг другу в поисках ускользающего тепла. Их одежда была живописно разбросана по номеру, и обнажённые бедняжки мёрзли от искусственной стужи, не постеснявшись стянуть на себя всё одеяло.

Да и чёрт с ним, я сейчас был только рад прохладе. Со рта едва не валил пар, но я всё равно продолжал обильно потеть и задыхаться. Астма, что ли, прихватила? Вроде бы никогда подобной хернёй не страдал…

В полумраке я кое-как нашарил на прикроватной тумбе початую бутылку минералки и осушил её в три глотка. Прохладная, слегка газированная вода обожгла разгорячённый пищевод и желудок, и я едва не поперхнулся. Но в целом мой организм отнёсся к жидкости положительно. Сердце понемногу принялось успокаиваться, а сжатое спазмом горло стало пропускать всё больше воздуха. Ну надо же, какие дикие контрасты могут на дурную голову присниться! Возможно, мне стало настолько холодно, что подсознание решило таким образом «согреть» переохлаждённый организм. Заодно и кровушку по сосудам разогнать, ага.

Звучит логично… Только при чём здесь ампутация? Руку во сне вроде бы не отлежал, судя по ощущениям.

Я еще раз для пущего успокоения коснулся вернувшейся на законное место конечности и поднёс её к самому лицу. В меру жилистая, с чётким рельефом мышц, как следствие частого посещения спортзала. Под конец пару раз сжал и разжал кулак с длинными «музыкальными» пальцами и аккуратным маникюром. Как говорил великий Александр Сергеевич: «…быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей». При моём уровне жизни будет странным стричь себе ногти, как и заниматься множеством других бесполезных дел. Для этого есть специально обученные люди.

В конце концов, это ведь и есть пресловутая экономика.

С такими успокаивающими мыслями я кое-как поднялся с пола, опираясь на высокую спинку кровати. Посидел и хватит. Безумно хотелось что-нибудь выпить, желательно – целую цистерну залпом.

Накинув на озябшие плечи халат, я зашаркал по направлению к мини-бару. В обозримом пространстве наблюдались одни лишь пустые бутылки – голые нимфы тоже испытывали жажду и выдули все, до чего смогли дотянуться. Выгнать их, что ли? Да к чёрту, пусть лежат себе тихонько. У меня и так череп едва по швам не трещит, так ещё их вопли слушать…

Будто подслушав мои мысли, одна из них всё же подняла взлохмаченную голову и сонно поинтересовалась:

– Всё в порядке? Ты кричал во сне.

– Заткнись и спи, – посоветовал я ей, открывая хромированную дверцу мини-бара.

Девица даже бровью не повела, быстренько пристроившись обратно к подруге. Где же я их вчера подцепил, а? И где вообще меня носило накануне? Ничего внятного не припоминалось, одна цветная кутерьма в памяти. Будто кучу смазанных снимков беспорядочно перемешали, забыв их хотя бы подписать для приличия.

Нет, однозначно нужно завязывать со всякой дрянью – до добра это меня точно не доведёт.

При своих скромных габаритах бар мог запросто споить целую компанию, но я выбрал очередную бутылку воды с электролитами. К чёрту алкоголь, и туда же клубные «допинги». Продолжать затянувшуюся вечеринку не было никакого желания – и так уже всякий оранжевый бред снится. Не хватало ещё пресловутую «белочку» схватить и отъехать в профильную спецлечебницу. Один из моих знакомых каждые полгода на подобную реабилитацию катается, и что-то он не выглядит особо счастливым.

Проветрить затуманенную кошмаром голову я решил на балконе, по пути вырубив мерцающую на стене плазму. Опять же – большой вопрос, кто и на кой хрен её включил. Я принципиально не смотрю «зомбоящик», даже мельком. Мало ли, вдруг увижу там холёную рожу отца – тогда настроение будет испорчено с гарантией. И хорошо, если только на один день.

Странноватые у нас отношения – он вроде бы делает все, чтобы я никогда ни в чём не нуждался, и при этом презирает меня до глубины души. Впрочем, нелюбовь у нас взаимная, поэтому мы давно уже стараемся максимально дистанцироваться друг от друга. Даже не припомню, сколько лет не разговаривали – пять, шесть?

Кстати, о годах. Возле плазмы я подобрал валяющийся на полу смартфон и убедился в том, что сегодня именно девятнадцатое июля. Вот и день рождения подкрался незаметно, в «хлопотах и заботах». Решил от них отдохнуть по-человечески, и самую малость переборщил…

Бывает. Я человек увлекающийся.

После переохлаждённого номера на улице было поначалу душновато, но потом в лицо пахнул свежий морской бриз и стало чуть полегче. Море неподалёку шумно накатывало на тёмную полосу берега. Балкон у меня естественно был «с видом на», однако здесь грамотная ночная подсветка отсутствовала в принципе, не считая редких фонарей на широкой набережной. И это они называют курортом мирового уровня – кринж, да и только.

Если даже не брать во внимание ужасные местные пляжи с липким чёрным песком, перемешанным с крупной галькой, Сочи всё равно проигрывает забугорным оппонентам по всем статьям. А здешние дороги… нет, о них лучше на ночь глядя не вспоминать, не то ещё какая-нибудь лютая хрень приснится. Даже хвалёные олимпийские дублёры не справляются с дикой нагрузкой, ведь парковок тут считай, что нет, и все бросают машины, как боженька на душу положит.

Суровый российский менталитет – ничего с этим не поделаешь.

При этом цены на всё – как будто тут сущий рай земной, где не ступала нога человека. Не то, чтобы меня это особо когда-то волновало, но… Наличие звёзд у здешних апартаментов гарантирует качество услуг точно так же, как на бутылке коньяка из сетевого магазина. Дай волю местным, и они без лишней скромности себе по шесть-семь звёздочек на фюзеляже нарисуют, залётчики хреновы.

Мой отель являлся приятным исключением из правил, отчего его совсем не хотелось покидать. Сказывалось влияние иностранного владельца, который руководил железной рукой с другого берега Чёрного моря. Закрытая территория, приличная кухня и безупречный сервис стоили своих звёзд, а на мелкие косяки я попросту закрывал глаза.

И всё же, не будь в городе новенького автодрома, где проводились гонки той самой Формулы-1 и чего попроще, меня сюда не заманили бы ни под каким предлогом. Спасибо и на том, что здесь третью неделю уже торчу. С каждым годом желания появляться в России-матушке у меня становилось всё меньше. Слишком уж тут всё депрессивно, куда не посмотри.

Заскочить ненадолго, погонять на спорткарах – максимум, на что меня нынче хватало.

Только разбившийся накануне Жорик Силаев, заставил застрять здесь куда дольше положенного. И если его коллекционную «Ламбу» было ещё хоть немного жаль, то ждать, пока этого придурка выпишут из госпиталя оказалось попросту невыносимо. Вот уже и кошмары снятся, на нервной почве.

Жуткий сон постепенно выветривался из головы, оставляя меня наедине с тоскливыми мыслями, которые в последнее время всё учащались.

Вот мне и стукнуло двадцать пять…

Гипотетическая треть отпущенного мне срока уже позади, но кого я обманываю? Хорошо, если половина. При моём образе жизни я сгорю гораздо быстрее, и с этим ничего не поделаешь. Да и делать, если честно, не очень-то и хотелось. Смерть меня особо не пугала. Её боятся лишь те, кто что-то не успел или им есть, что терять. Я же ни к чему не привязываюсь и ничем не дорожу. У меня есть всё, и одновременно – ничего.

Даже если я сейчас перевешусь через балкон и отправлюсь в полёт с девятнадцатого этажа, ни одна душа в целом мире не испытает ни малейшего сожаления. Ну, разбился богатенький дурачок по пьяни, бывает. К сожалению, единственный человек, кто испытывал ко мне искренние чувства, уже давно не со мной.

Эх мам, ну почему ты ушла так рано?!

Все эти чёртовы деньги так и не смогли тебя спасти, будто где-то наверху нашей семье решили вдруг напомнить, что мы такие же простые смертные, как и все остальные. Отец после этого окончательно закрылся, а у меня осталась лишь привитая тобой страсть к чтению. И проблем от неё гораздо больше, чем можно себе представить. Возможно, будь я таким же тупорылым прожигателем жизни, как все остальные, мне было бы гораздо легче справиться со всем этим дерьмом.

У подавляющего большинства людей моего круга подобных проблем нет. Как и мозгов, но это даже к лучшему. Они не задают вопросов, не пытаются разобраться, а просто… существуют. Да, как тупые гусеницы, жрущие листья с утра до вечера, но не в этом ли счастье? Бабочками нам всё равно никогда уже не стать.

Мы постоянно в поиске новых ощущений, которые неизбежно сводит в могилу. Кто-то врезается на дикой скорости в стену, которой похрен, сколько у тебя нулей на счету, кто-то угасает от наркотиков и прочей дряни. А кто-то как я – постепенно сходит с ума от осознания собственной никчёмности.

Нет, раньше всё же было как-то проще. Мир воспринимался более позитивно – он ведь лежал у моих ног. Весь!

В двадцать лет, меня до глубины души потрясали сообщения, что кто-то из наших решил лишить себя жизни. Сейчас я их начал постепенно понимать. Возможно, в тридцать мне уже не останется ничего другого, как…

Неожиданно смартфон в кармане халата ожил, коротко запиликав модной песенкой. Такой же бессмысленной, как и все предыдущие. Все мотивы на один лад, а слова… нет, в них лучше не вслушиваться во избежание лишних вопросов к эволюции. Ещё один минус от чтения – это чёртово критическое мышление, которое не даёт тупо наслаждаться жизнью.

И тут до меня вдруг дошло, что я давненько уже сижу на резных перилах, болтая босыми ногами в воздухе. Достаточно одного неловкого движения, и обо мне точно напишут в утренних постах по всей блогосфере. Однако, слезать оттуда на безопасную поверхность балкона отчего-то не хотелось.

Вместо этого я просто достал смарт, который уже успел заткнуться, но всё ещё светился. Понятно – это сообщение пришло. Посмотрим, кто посмел меня побеспокоить в такой час. Неужели, кто-то ещё помнит про мой день рождения?

Как оказалось, нет.

Отписался мой доверенный человек, которому я поручил отыскать одну редкую вещицу. Ему это удалось, но продавцы заломили цену в триста кусков. Понятное дело, что совсем не рублей. Для большинства жителей этой страны, да и соседних тоже, это неподъёмная сумма, но мне такие расходы вполне себе по плечу. Сколько бы я не тратил, меньше денег всё равно не становилось – уж папа об этом заботился денно и нощно. Ему давно хватило бы и на праправнуков, имейся у него таковые, но останавливаться он не собирался и продолжал жадно драться за кормушку с многочисленными конкурентами. Видимо, страсть к зарабатыванию – это единственное, что приносит ему в жизни хоть какое-то удовольствие.

Тоже своеобразный наркотик, как ни крути.

Подтвердив транзакцию, я невольно усмехнулся. Пусть это будет мой вклад в монгольскую науку, наверняка весь её бюджет намного меньше будет. А мне уже сегодня должны будут доставить долгожданную покупку. И не какую-нибудь очередную безделушку, а настоящую археологическую ценность. Нефритовый диск, размером около тридцати сантиметров с круглой дырой ровно посередине. Такие штуки до сих пор находят в Китае и сопредельных странах, на старых захоронениях знати. Датируются они приблизительно от трех до пяти тысяч лет до нашей эры, что само по себе впечатляет. А вот то, что люди даже в те далёкие времена желали выделиться даже после смерти, наоборот, совсем меня не удивляло. Люди никогда не меняются.

Если честно, то до недавнего времени я даже не подозревал о существовании этих занятных штуковин. И вряд ли бы когда узнал, не появись на моём горизонте Мария Ксандинова. Потомственная гречанка, проживающая в Красной Поляне, за несколько лет превратившейся из богом забытой глуши в настоящий горнолыжный курорт. Не самый респектабельный, но всё же.

Лично меня катание на досках не привлекало от слова «совсем», и я до этого был там лишь однажды, вместе с одной шумной компашкой. Теперь же приходилось регулярно туда наведываться, как на пресловутую работу. Даже смешно.

Казалось бы, какая связь между девятнадцатилетней девушкой и древними артефактами прошлого? Да самая прямая!

Дело в том, что «Общество Застрявших», как мы сами себя окрестили, отчаянно нуждалось хоть в каком-то развлечении. Гоночный трек после инцидента с Жориком временно закрыли, а носиться по здешним улицам даже в ночную пору грозило попаданием в госпиталь куда дольше, чем на пару недель. И если с местными полисменами ещё можно было уладить вопросы, то многочисленные грузовики, колесящие по городу исключительно в ночную пору, никакому контролю не поддавались. Гоняли они тоже будь здоров, и активно вытесняли стритрейсеров на легальные площадки. Настолько активно, что некоторые уже не могли добраться туда своим ходом. Счёт погибших ставил новый рекорд от сезона к сезону.

Бардак? Ну конечно, только он тут везде.

Видя, как долго и упорно врачи собирали Жорика, всякое желание играть в пятнашки с фурами отпадало напрочь. Таким образом мы вернулись к своей излюбленной забаве под кодовым названием «Раздави вишенку».

Задумка была далеко не нова, и подобным гусарством вовсю баловались ещё в царские времена. Выбиралась девица благочестивого нрава, обязательно невинная, а участники пари по одному к ней подкатывали. Кому удавалось соблазнить объект охоты, тот и выходил победителем. В нашем случае он загадывал, куда мы рванём после опостылевшего во всех смыслах Сочи. Ни о каких денежных призах речи быть не могло – на одни только наши «карманные» расходы можно было прикупить небольшую страну в Африке.

Тут дело престижа, что куда ценнее.

Каждый мечтал утереть нос остальным, поэтому борьба развернулась нешуточная. Да и предпочтения у нас разнились очень сильно.

Я очень хотел рвануть на любимые острова, подальше от людей и прочей суеты, поэтому подошёл к покорению во всеоружии. На этот раз девица нам попалась ещё та, стоило поблагодарить частную контору за подбор такой яркой кандидатуры. Красавица, спортсменка, общественная активистка, да к тому же – обладательница волевого характера и недюжинного ума. Очень сложная жертва охоты, даже называть её просто Машей язык как-то не поворачивался.

Первые трое участников вылетели довольно быстро – Рафик и Наиль втупую решили закадрить её, положившись на дорогие тачки и фирменное обаяние. Увы, Мария не оценила ни того, ни другого. В деньгах её семья особо не нуждалась – отец владел частной гостиницей, а запросы у девушки были до смешного скромными.

Гроза клубных недотрог Серёжа Белкин продержался чуть дольше, но его подвела вера в собственную неотразимость. Хотя до этого его ангельская внешность работала на представительницах слабого пола безотказно. Не оседлай их семья в своё время газовую трубу, Серёжик вполне мог сделать успешную модельную карьеру. К нему частенько стучались с предложениями различные журналы и ресурсы, но в сьёмках он участвовал скорее от скуки, чем ради какого-то заработка.

Четвёртым участником стал я – Алексей Рюмин, известный среди элиты как «Книжник». Не то, чтобы я шлялся везде с томиком Бродского в руках или не к месту цитировал Шекспира, просто мой кругозор был заметно шире, чем у остальных. А уж в интеллектуальных унижениях мне практически нет равных. Хотя с годами я всё больше убеждался, что в скудоумии кроется великое благо. Не зря Грибоедов ещё чёрт знает когда, оформил эту мысль в своём бессмертном «Горе от ума».

Мотыльки живут всего несколько дней, но их это особо не парит. Они наслаждаются жизнью и не задумываются о завтрашнем дне. Даже, когда сгорают в пламени, к которому так долго стремились. Оглядываясь на общество, что меня породило, я видел именно такой принцип мышления. Причём, везде.

Мария с моими размышлениями в целом согласилась. Я подкараулил строптивицу на одной из общественных акций и беззастенчиво вывалил на неё всё, что творилось у меня на душе. К такому эмоциональному давлению девушка оказалась попросту не готова, и послать меня куда подальше у неё не хватило духу. Всё потому что я – единственный, кто не поленился изучить её психопортрет, который предварительно составили частные детективы. Нет, всех остальных больше интересовали фото, желательно – в неглиже.

Придурки тупые, что с них взять…

Как и у всех людей, у внешне стойкой Марии нашлась своя слабость – синдром Матери Терезы. Дело в том, что её старший брат получил серьёзную родовую травму и вырос инвалидом. Так что она всю жизнь с ним нянчилась и заодно испытывала слабость к прочим убогим телом или душой. Мне особо даже не пришлось притворяться, чтобы завоевать её доверие. А финальным аккордом должен был стать тот самый нефритовый диск за триста штук.

Боже, храни Монголию! Надеюсь, они там культурную революцию на радостях не забабахают…

Излечить любимого братика греческой амазонки было нельзя, даже при очень серьёзных финансовых влияниях. Опять же, к вопросу о реальной ценности денег. Современная медицина могла лишь купировать симптомы, чтобы больной мог хоть как-то передвигаться, а не лежал беспомощным куском мяса. С другой стороны, это было бы слишком лёгким решением проблемы – оплатить лечение взамен на её невинность.

Больше похоже на какую-то деловую сделку, а мне такое совсем неинтересно.

И всё равно, бедняга Костя Ксандинов являлся заветным ключом к моей победе. Хоть у парня в своё время серьёзно повредило центральную нервную систему, дегенератом он не являлся, даже наоборот. Беспомощная физическая оболочка послужила мощным толчком к развитию интеллекта. Так что теперь молодой человек учился в аспирантуре на вполне законных правах. Разумеется, заочно, но в наш век развитых технологий это не являлось проблемой.

Сейчас даже лекции ведут онлайн, и никого таким не удивишь.

Мария тоже активно грызла гранит науки, но пока что окончила только второй курс. И если её выбор пал на социально-гуманитарный факультет, то брат предпочёл суровый исторический. Именно он поведал мне о дисках со смешным названием «Би», а также о своей революционной гипотезе, что эти артефакты прошлого были в ходу даже здесь, на Кавказе, за тысячи километров от ближайшей находки. Он обнаружил похожее изображение на снимках одной из найденных недавно пещер и хотел удостовериться в этом лично. Правда, мешала ему не только собственная инвалидность, но и отсутствие на руках даже банальной реплики диска. Задумка Костика мне в целом понравилась, и я решил ему немножечко помочь. Тысяч на триста, ага.

А заодно – окончательно растопить сердце его неприступной сестрёнки. Благо, те самые пещеры находились у чёрта на рогах – посреди Кавказского Заповедника, и ночевать нам предстояло в уединённом гостевом домике посреди высокогорья. Эх, романтика…

Это всё я успел пробить накануне той самой вечеринки, что едва не отбила мне последние мозги. Немного проветрить голову на лоне природы мне точно не повредит. А то всякие пустыни снятся, и совсем не в гостеприимных Эмиратах.

Если всё сложится удачно, то уже сегодня к вечеру благодарная Мария окажется в моей постели. Это ли не лучший подарок мне на день рождения?

– …Эти пещеры нашли по чистой случайности, – продолжал рассказывать наш водитель, взваливший на себя ещё и обязанности гида. – Когда строили объездную дорогу на Архыз. Там оползневой участок, и во время очередного схода обнажилась трещина в скале. Инженеры сразу поняли, что она рукотворная, а следом и мы туда подкатили со специалистами…

Само собой, транспортировку дорогих гостей доверили не кому-нибудь, а одному из самых опытных работников заповедника. И судя по его бюджетно-нафаршированному «Патролу», он частенько промышлял джипингом. То есть – катал по горам богатеньких туристов и прочую влиятельную публику, вроде нас.

Длинную машину почти не трясло на многочисленных ухабах, поэтому поездку временами даже можно было назвать комфортной. Это вам не пресловутые УАЗы, на которых здесь гоняли все, кому ни лень. Вот уж там, как в шейкере у бармена, все внутренние органы моментально перемешаются от дикой болтанки.

Поначалу я хотел отправиться в путешествие на одном из своих «Геликов», но потом понял, что это будет перебор. Дорогами в горах называли условный просвет между деревьями, позволявший едва протиснуться там автомобилю. Ни о каком дорожном покрытии тут и речи не шло. Та же гравийка пропала напрочь, стоило только свернуть чуть в сторону от популярных туристических маршрутов. Нам же предстояло пересечь такие глухие места, что там до сих пор попадались дикие звери. По такому случаю в багажнике «Патрола» лежал самый настоящий охотничий карабин.

И чем дальше мы пробирались по бездорожью, тем больше я убеждался в том, что поступил правильно, оставив «Гелендваген» на парковке ближайшего горнолыжного комплекса. А ведь мог включить характер и настоять на своём. Но даже если мой породистый немец и смог бы добраться до финиша, то уже с изрядно помятым фасадом, а это – явный минус к романтике. Сегодняшний же день был просто обязан пройти без эксцессов, о чём я недвусмысленно предупредил водителя сразу же после приветственного рукопожатия.

– Саша, – коротко представился он.

– Алексей, – ответил я, не став коверкать собственное имя.

Пресловутым Лёшей, а тем более – Лёхой мне быть претило до отвращения. Сразу же представлялась какая-то деревенская размазня или ютящаяся в подворотне гопота. Так что все окружающие называли меня полным вариантом, либо сокращали до благопристойного Алекса. Тем более, на всех моих европейских документах стояло именно это имя.

Работник оказался довольно молод – не старше тридцати, имел едва уловимые восточные черты лица и носил аккуратную эспаньолку, которая делала его похожим на далёкого потомка монголо-татар. Светло голубые глаза смотрели на меня с хитрым прищуром, безо всякого приторного раболепства. Сразу видно, что человек себе на уме. Тем проще с ним оказалось найти общий язык.

Я с задумчивым видом послушал работу двигателя, похвалил за хороший апгрейд, после чего перекинул парню на личный счёт пятизначную сумму. Так сказать, для дальнейшего доведения до ума. Саша расцвёл, будто сакура под китайскими нитратами, и пообещал сделать всё в лучшем виде. Ну, кто бы сомневался.

Если в этой жизни у меня что-то и получалось, так это находить подход к людям.

– Скажите, Александр, а вас как работника государственного Заповедника не корёжит такое отношение к природе? – задала провокационный вопрос Мария. – Они ведь строят дорогу прямо по вашим землям!

Обычно в общении с посторонними людьми девушка себя худо-бедно сдерживала, однако, иногда её внутренняя активистка прорывалась-таки наружу. Возможно, с годами она научится лучше себя контролировать, но сейчас же из неё так и пёр юношеский максимализм. Я тоже был таким раньше, и с большим трудом приучил себя сглаживать острые углы. А на тупые – не обращать внимания.

– Конечно мы не в восторге от всего этого, – честно ответил Саша. – Но вы верно подметили – учреждение у нас государственное, и против его воли особо не попрёшь.

– Возмутительно! – сверкнула карими глазами моя спутница. – Алекс, а как ты считаешь?

«Если бы ты знала, подруга, насколько мне насрать, ты бы разрыдалась».

Вслух же я сказал совсем другое:

– Объездная дорога нужна городу, как и лыжные трассы. Другое дело, как именно работа будет сделана. Если за рубежом что-то строят, они обязательно делают это с оглядкой на экологов и прочую зелёную братию. У нас же смотрят только на то, сколько можно на проекте своровать.

– И тебя это не бесит?

– Я предпочитаю делать что-то конкретное, чем попросту сотрясать воздух.

– Но…

– Алекс прав, – перебил её брат. – Бороться с собственным государством, это как сражаться против ветряных мельниц. Никакие забастовки и петиции ни к чему не приведут. Нужен жёсткий контроль и всё.

Константин переживал поездку хуже всех, так что за своевременную поддержку парень заслуживал отдельную благодарность. В дороге его периодически тошнило, и между приступами он долго отпивался водой и глотал противорвотное. Но при этом всё равно продолжал выглядеть счастливейшим на свете человеком. Парнишку можно было понять – это его первая в жизни научная экспедиция. А не просто покатушки по горным серпантинам.

Пока гордая дочь Эллады демонстративно дулась на сговорившуюся против неё мужскую часть населения, машина успела перевалить за очередной скальный карниз и покатила по ухабистой колее вдоль вершины, отвесно уходившей в небеса. Наверху, будто назло календарю, поблёскивал ноздреватый снег, да и многие соседние горы могли похвастаться белоснежными шапками. Виды отсюда были потрясающие, и только налетевшие со всех сторон облака портили обзор. Было непривычно смотреть на них сверху вниз, не будучи в самолёте. Красиво…

– А на какой мы сейчас высоте?

– Около двух с половиной тысяч, – не задумываясь, ответил Саша. – Почти приехали, если будет тяжело дышать – говорите, не стесняйтесь.

Грудь действительно чуть сдавило, но особого дискомфорта я не испытывал до самой остановки. Ухо, разве что, ненадолго заложило. Так что припасённая мятная жвачка оказалась весьма кстати. Я вообще много чего прихватил с собой – почти полный багажник получился. Впереди маячила ночёвка в лагере, обустроенном не хуже альпийских Шале, и от моей предусмотрительности зависело очень многое. Не пошлёшь ведь человека в ближайший супермаркет…

В конце концов мы остановились посреди небольшой площадки, напоминавшей зависший над пропастью карниз, от которой дальше вниз уходила видимая невооружённым глазом тропа. Учитывая то, что вокруг был один сплошной камень, ходили тут часто. Я с удовольствием размял затёкшие ноги, заодно проверив, как держит подошва новеньких туристических ботинок. Будет совсем не весело, если у меня вдруг подвернётся нога и придётся вызывать вертолёт.

А вот за Марию можно было особо не переживать – девушка пружинисто выпрыгнула из салона и теперь вовсю разминалась, не забывая про растяжку. Все ближайшие горы девушка излазила вдоль и поперёк, так что её подготовка едва ли уступала иному инструктору. Что касается Костика, его ждали мобильные носилки и два носильщика в комплекте, катившие за нами на раритетном ГАЗ-69. Том самом, который в народе ласково прозвали «Козликом» за его запредельную по тем временам проходимость.

Рисковать я не хотел совершенно, поэтому убедил парня, что пытаться идти самому – не самая лучшая затея. Он по ровной-то поверхности передвигался исключительно при помощи костылей, а тут и здоровый человек запросто себе шею свернёт. Так что только носилки, без обид.

В качестве подсластительной пилюли выступал защитный кофр, в котором покоился тот самый диск Би. Стоило мне только приоткрыть его на капоте «Ниссана» якобы для проверки содержимого, как молодой учёный едва не взвился от радости до небес. Благо, до них отсюда уже не так далеко.

Глядя на витающего в облаках брата заметно подобрела и сама Мария. В её мимолётном взгляде плескалось столько благодарности, что мне на секунду стало не по себе от накатившей тоски. Всё однозначно закончится сегодня ночью, и этот крепкий с виду орешек окажется расколот и выброшен за ненадобностью. Никакого интереса…

Побороть навалившуюся хандру вышло с большим трудом. Для чего пришлось ненадолго закрыть глаза и напомнить себе, ради чего я сюда забрался. Выигрыш спора – всего лишь средство наконец-то оказаться на любимых островах, посреди умиротворяющего океана. Возможно там мне станет хоть немного легче. Иначе я точно скоро окажусь во всех утренних новостях.

Моя борьба с очередным приступом не укрылась от внимательного взгляда Саши, который тут же пристал с расспросами:

– Голова кружится? Тошнит?

– Ничего, всё уже прошло, – успокоил я его, вручая драгоценный кофр. – Пойдёмте уже наверх, что ли. Не терпится взглянуть на эту вашу загадочную пещеру.

– Скорее уж, тоннель… – тихо пробормотал себе под нос один из носильщиков.

И он оказался чертовски прав, так как природа такого сотворить точно бы не смогла.

Но сначала нам пришлось хорошенько пропетлять по тропе, которая чередовалась с деревянными мостками. А для пущего удобства вдоль всего маршрута была натянута верёвка. Отсюда было хорошо видно, как часть сыпучей чёрной породы съехала куда-то вниз, обнажив каменные рёбра древних наслоений. Дорога же шла вовсе в другой стороне, и о её существовании напоминали только недостроенные опоры будущего моста далеко внизу. Под ними чёрных холмов было ещё больше, только они совсем не напоминали земляные отвалы. Скорее уж уголь, который тускло поблескивал на солнце.

– Это аргиллит, – решил просветить меня эрудированный Константин, покачивающийся в современном паланкине. – Если его смочить, то коэффициент скольжения будет выше, чем у глины! Это ведь осадочные породы, а точнее – окаменевший ил. Видимо, строители нарушили подземный водоток, вот и случился оползень.

– А откуда тут илу взяться? – я демонстративно развёл руками, будто пытался охватить весь Кавказский хребет.

– Просто раньше здесь был океан, – охотно поведал мне парень, будто ждал этого вопроса. – Все эти горы были подводными скалами. Но потом, совсем недавно по геологическим меркам, они резко поднялись вверх.

– Недавно, это пара-тройка миллионов лет назад? – усмехнулся я.

– Да нет же, всего несколько тысяч. Для нас, людей, это всё равно очень много, но для природы это произошло буквально вчера. Даже пляжи ещё не успели толком сформироваться.

– О да! – воскликнул я, припомнив здешние особенности. – Меня всегда поражало, почему здесь сплошная галька вместо нормального песка. Получается, она попросту ещё не успела перетереться в песок?

– Верно! Причём, горы до сих пор продолжают всплывать, отодвигая линию моря.

– Чудесно. Надеюсь, они возьмут небольшую паузу на сегодня…

Костя снова показал себя молодцом – серая тоска отступила, и мир вокруг вновь наполнился какими-никакими красками. Пожалуй, я не зря потратил на парня триста штук. Оставлю ему диск на память, не таскать же его за собой.

Спуск вышел довольно продолжительным из-за того, что постоянно приходилось двигаться зигзагами. Но прямой путь могли себе позволить только птички, либо самоубийцы. Где-то далеко внизу искрилась голубая нитка горной реки, зажатая скальными выступами, но до неё отсюда было несколько сотен метров. Никогда не испытывал высотобоязни, но при одном взгляде в пропасть по соседству, ноги становились немного ватными.

Это хорошо. Значит, я всё ещё цепляюсь за эту бесполезную жизнь.

Отсюда был прекрасно виден сам оползень, бесформенной чёрной кучей занявший часть подножья. Неумолимая вода проточила себе путь через рыхлую породу, но дальше её цвет больше напоминал коктейль на каком-нибудь вискаре. А вот вход в пещеру я узрел, только когда встал прямо напротив него. И он… внушал.

Выглядело это, как овальный провал в здоровенной каменной плите. Края арки действительно были слишком ровными, хотя я слабо представлял, чем их древние люди могли проковырять, не зная железа и прочих твёрдых сплавов. И это, не считая почти отвесного склона.

– Ух ты, прямо как в наших дольменах! – восхитился Костя.

– Да, только там едва ребёнок пролезет, – заметил я. – А тут никак не меньше трёх метров в поперечнике.

– Два с половиной, – поправил меня Саша. – От ЮНЕСКО недавно приезжали специалисты, измеряли тут всё. Хотят весь комплекс в реестр свой занести.

– И правильно, – кивнул Костя. – А то начнут туристов водить, и те всё здесь разворотят.

Я не стал напоминать ему, что мы, вроде как, тоже туристы. И даже не самые первые, кто сюда смог попасть за последнее время. К примеру, на внутренней стороне каменной арки были начерчены какие-то непонятные цифры чёрным маркером, примерно на уровне человеческих глаз. Ну, хоть не пресловутое «Здесь был Вася из Урюпинска», что уже радует.

За входом постепенно сгущалась тьма, но у нас имелись яркие фонарики, интегрированные прямо в строительные каски. По-другому в пещеры заходить было нельзя, так что пришлось принести собственную причёску в жертву науке. Никогда не носил короткие волосы, но и длинные пакли мне тоже не нравились. Саша тщательно затянул все крепления, чтобы каска не съехала набекрень от резкого движения, так что по приезду в Шале первым делом стоило привести голову в порядок.

Идти нам предстояло всё по тому же узкому настилу из досок, не касаясь заваленного мелкими камешками пола. Кое-где виднелись деревянные П-образные подпорки, но в их эффективность верилось как-то с трудом.

– Это чтобы вам по голове сверху ничего не прилетело, – снова взялся за объяснения Саша. – С тропы не сходить, держаться вместе. Всё ясно?

– Так точно, командир, – недовольно отсалютовала ему Мария.

Девушку даже не портила нелепая оранжевая каска, а уж оделась она так, что даже у носильщиков текли слюни. Облегающие штаны, приталенная куртка, а под ней – спортивный топ, подчёркивающий серьёзные достоинства юной активистки. Скалолазания у нас не предполагалось, так что эта одежда вполне подходила для прогулок на свежем воздухе. Я тоже не стал особо наряжаться, а вот Саша помимо каски нацепил на себя ещё и жилетку со множеством карманов и клапанов, забитых всяким полезным добром. Отдалённо она напоминала военную разгрузку.

Камуфлированные мужики остались снаружи вместе с носилками, и внутрь рукотворной пещеры мы углубились вчетвером. Хотя, это громко сказано – уже через двадцать метров проход преграждал завал из огромных глыб, к которому категорически запрещалось приближаться. Насколько глубок тоннель, никто пока что сказать не мог.

К счастью, цель нашего похода находилась чуть ближе завала.

Стоило только преодолеть гладкий как яйцо тамбур, как на стенах стали встречаться всевозможные барельефы, выполненные на различном уровне. В одних изображениях точно угадывались люди и животные, но большая часть представляла собой какую-то укуренную абстракцию. Сложное переплетение геометрических фигур, какие-то кольца и продольные линии… А некоторые и вовсе напоминали какие-то странные механизмы в разрезе. Я притормозил у одной композиции, где было изображено нечто смахивающее на паука с задранными лапами, и восхитился детализацией и проработкой. У барельефа оказались прорисованы даже суставчатые складки, как на самых древних храмах в Египте. Только привычных иероглифов здесь не было, одни какие-то непонятные палочки да закорючки.

От дальнейшего созерцания слепка прошлых эпох меня отвлекли яркие вспышки, больно резанувшие по глазам. Восхищённая Мария вовсю снимала на стильный «Айфон», а её брат – на более-менее профессиональную «зеркалку». Мне же делать фото на память было ни к чему. Захочу снова это увидеть – съезжу сюда ещё раз. Вообще не люблю что-то фотографировать, потому что в снимках нет жизни. Их не потрогать и никак не ощутить, а для обычных воспоминаний волне годится собственная память.

Так что пока Ксандиновы окончательно не выжгли мне сетчатку, я поспешил надеть защитные очки. Опытный Саша щеголял в них с самого начала, и не спускал с нас троих глаз. Хотя, куда тут денешься…

Камень вокруг не был однородным, но все стыки были аккуратно замазаны чем-то более светлым. Раствором, что ли? Или знаменитой древней смесью на сыром яйце? В любом случае, это творение рук человеческих простояло невероятно долго, почти не пострадав от беспощадного времени. Лишь несколько барельефов осыпались полностью, а один и вовсе как будто бы соскоблили специально. Хотя, может, это просто материал подобрали неудачно – не все ведь камни одинаково прочны.

А вот нефрит по ударной прочности вполне сравним со сталью или гранитом. Специально поинтересовался, когда узнал про загадочные диски. Неудивительно, что они сохранились спустя столько тысяч лет. Другое дело, как их тогда смогли изготовить без современных технологий?

В инопланетян мне как-то не особо верилось, так что моё воображение тут же нарисовала огромную мануфактуру, где трудолюбивые китайцы с ночи до утра полировали неподатливую породу, пока не теряли профпригодность от старости. После чего эстафету подхватывали их потомки, и так далее. Трудоёмко? Разумеется, но кого это в те дикие времена заботило?

Вполне возможно, что этот самый кругляш прошёл через несколько поколений мастеров, пока не принял окончательную форму. Витиеватый орнамент никаких ассоциаций не вызывал, но выглядел загадочно и красиво. Саша осторожно открыл кейс и вытащил тридцатисантиметровую пластину под восхищённые взгляды Ксандиновых. Сейчас, в полутьме пещеры, это действо выглядело каким-то ритуалом.

– Вот сюда, – тихонько прошептал Костя, указывая на одну из стен.

Из любопытства я подошёл ближе и увидел на том месте кольцеобразную выемку с цилиндрическим выступом посередине. А вот и сам алтарь. Этот участок барельефа разительно отличался от остальных, будто его сюда нарочно врезали. Слишком уж правильный был прямоугольник из плотного, тёмно-коричневого камня с блестящими искорками. Такой больше нигде не встречался. Гранит, что ли?

В любом случае, отполирован он был до состояния капота спортивного автомобиля. Я провёл по расписной глыбе пальцем, но не почувствовал даже мельчайшей шероховатости. Идеально гладкая поверхность, будто литьё. И ещё – неожиданно тёплая, хотя в самой пещере было зябковато. Для сравнения я коснулся соседних участков, и там камень отчётливо холодил кожу. Странно.

Саша к моим ощупываниям отнёсся с пониманием, хотя это напрямую нарушало все его инструкции. Ведь он сам пошёл ещё дальше, науськиваемый юным учёным, и попытался вставить диск в углубление. Что получилось без особых проблем. Ещё когда древний артефакт только покинул кейс, я уже знал, что он войдёт туда, как родной. С глазомером у меня всегда был полный порядок.

Так что я не стал изумлённо охать, когда нефритовая пластина чётко встала в кольцеобразный паз, будто тут всегда и была. Саша убрал руки и отступил в сторону, позволив публике вдоволь налюбоваться получившейся коллаборацией. Радостные Ксандиновы тут же защёлкали вспышками, заставив меня ненадолго отвернуться. Но к счастью, издевательство над моими глазами вскоре закончилось.

– Алекс, ты хоть представляешь, что это значит?! – восторженно спросил меня Костя, едва не танцуя на костылях.

– Нет, но полагаю, ты мне сейчас всё объяснишь.

– Это настоящее Открытие, с большой буквы! Да они все там удавятся от такого! Это же рвёт всю классическую схему в лоскуты!

– Бедные китайцы, даже тут впахивали сверхурочно… – пробормотал я, разглядывая получившуюся композицию. – Это было очевидно с самого начала, что здесь поработали одни и те же мастера. Даже орнамент на диске частично совпадает.

– А мне кажется, нужно немножко его повернуть, – сказала Мария, наклонив голову на бок.

– Возможно, – согласился с ней брат. – Попробуй, покрути.

– Может, лучше я? – предложил Саша с явным напряжением в голосе.

– Тут нужны нежные женские руки, – успокоил я его. – По мне и так смотрится неплохо, но пусть юные исследователи поиграются.

– Смотрите, вот сейчас… Нет?

Мария без труда провернула диск, но получившейся результат её снова не устроил, тогда она медленно открутила обратно, пока выпуклости и впадинки на артефакте точно не совпали с окружающими выемку орнаментом. Получился единый рисунок, пусть и по-прежнему очень абстрактный. Мне никак не удавалось постичь суть всех этих переплетений, хотя что-то отдалённое оно мне всё же напоминало.

Мы не успели выразить восхищение работой древних мастеров, как девушка неожиданно отдёрнула руку от камня.

– Ой!

– Что? – тут же подскочил к ней Саша.

– Жжётся, – пожаловалась та, продемонстрировав ему покрасневшие кончики пальцев.

– Слушайте, а действительно…

Работник заповедника предусмотрительно не стал касаться поверхности, а просто провел рукой рядом с ней. Да я и сам почувствовал волну жара собственным лицом, будто заглянул в открытую печь, где прямо при тебе готовится фирменная пицца. Только вот мы сейчас находились не в семейном ресторанчике на Сицилии.

– Что за бред…

Большего я не успел сказать, так как пол под нашими ногами резко вздрогнул. Вокруг всё затрещало, а по каске весело забарабанили мелкие камушки. Неужели землетрясение?! Как не вовремя!

Я дёрнулся было к выходу, но собственные ноги внезапно стали ватными, будто после приёма бутылочки-другой горячительного. Всё вокруг завертелось хороводом, заставляя мою довольно крепкую вестибулярку свернуться в круассан. Уши заложило до острой рези, буквально вдавливая барабанные перепонки внутрь черепа. Единственное, что мне удалось рассмотреть в этой круговерти перед глазами, как рядом со мной на пол плюхнулась ошарашенная Мария, беззвучно разевая рот.

Ох, не так я себе нашу близость представлял…

Когда тошнота подступила уже к самой гортани, в голове что-то пронзительно лопнуло, окончательно отправив меня в небытие. Последней моей мыслью стало то, что романтике сегодня точно не быть. А потом я умер.

Или нет?

Мёртвым ведь не бывает настолько хреново. А у меня болело всё, включая те места, что и чувствоваться в обычных обстоятельствах не должны. Каждый мой орган, каждая косточка трещала от боли, и я бы ни за что не сдвинулся с места, не выжги мне зрачки ослепительный свет. Пришлось приподнять бетонную по весу руку, чтобы хоть как-то спрятать лицо.

– Живой?

Звук едва достиг моего сжавшегося сознания, сквозь громкий гул в ушах. Всё, что я смог, это утвердительно прохрипеть:

– Да.

– Хорошо. Лежи, отдыхай.

Отличное предложение, с этим я точно справлюсь. Саша правильно расставил приоритеты, сунувшись сначала ко мне. Нужно его обязательно отблагодарить, когда выберемся отсюда.

Съездили, понимаешь, к археологии приобщиться! Романтики захотелось, придурку!

Ладно, отставить истерику. Главное, что нас не завалило камнями в этой злоебучей пещере, а дальше уж как-нибудь выберемся. Достаточно только сделать один звонок, и эту вшивую гору снесут до основания, лишь бы нас вытащить. Хотя тут что-то не так…

Пусть перед глазами ещё отплясывали цветные пятна с искорками, я всё больше убеждался, что вокруг нас вовсе не камень. Мечущийся по сторонам свет фонарика Саши то и дело выхватывал какие-то ржавые остовы, не вызывающие ни малейшей ассоциации. Да и подо мной находились не доски настила, а нечто шершавое и холодное. На ощупь – вроде бы металл.

Я завозился на полу сразу всеми конечностями, будто выброшенный на берег головоногий моллюск, и вскоре смог сесть. Боль потихоньку уходила, но мышцы всё равно оставались непривычно вялыми, да и тошнота никуда не делась. Такого жуткого отходняка у меня давненько не случалось, но сейчас-то он с какого перепугу? Судя по мокрой и вонючей куртке, меня всё же вывернуло наизнанку, хотя этого момента я не помнил совершенно. Хорошо хоть не захлебнулся, как конченный нарик – вот это была бы досадная смерть.

Мой фонарик почему-то отключился, но я его быстро привёл в рабочее состояние, пощёлкав переключателем туда-сюда. Яркий конус окончательно развеял все сомнения, что мы находимся не в пещере. Вокруг виднелся один лишь металл, без намёка на какой-либо выход. Помещение с низким потолком было загромождено всякими непонятными штуками, к которым было страшно прикасаться – того и гляди, рассыплются ржавой пылью. Стены и пол тоже были металлическими, как будто нас занесло в какой-то ветхозаветный гараж.

Неподалёку вымазанный в саже и ржавчине Саша пытался привести в чувство Ксандиновых, которые вяло ворочались на полу. Выглядели они, как жертвы затянувшейся вечеринки, так что плохо здесь было не только мне одному. Это немного успокаивало, хотя ясности не вносило.

Что-то я совсем перестал понимать происходящее.

– Где мы? – просипел я, прочистив горло.

– Вроде склад какой-то, – не очень уверенно ответил работник заповедника. – Но таких агрегатов я никогда не видел.

Он нарочно повернул голову, подсветив странную конструкцию, напоминавшую древний компьютер. Из той эпохи, когда они назывались ЭВМ и занимали целые дома. Весь такой угловатый и монументальный, с небольшим выпуклым экраном посередине и кучей здоровенных кнопок. Как в старых лифтах тридцатых годов, которые ещё встречаются на Манхеттене. Защитный кожух давно истлел, и сквозь прорехи были отчётливо видны толстые жгуты кабелей и какие-то тёмные платы.

Остальные штуковины выглядели не лучше, а одна и вовсе представляла собой груду запчастей в рассыпавшемся на куски каркасе.

Это не склад, а какая-то дремучая свалка. Каждое неосторожно движение поднимало в воздух едкую пыль, от которой тут же хотелось выкашлять собственные лёгкие. Кажется, сюда очень давно никто не заглядывал. Вдвойне удивительно здесь очутиться.

А что, если это похищение? И вырубились мы не просто так, а от какой-нибудь нервнопаралитической дряни, которую распылили в пещере? А потом нас засунули в какой-то военный бункер времён Колчака, чтобы ни одна живая душа меня тут не нашла. Только зачем прихватили остальных, за компанию, что ли? Выкупа с них никакого, чистый балласт.

Это хотя бы немного объясняло, почему телефон и часы так и не смогли нащупать связь, сколько бы я их не терзал, но теория всё равно казалась высосанной из пальца. Почему нас не лишили всех гаджетов? Почему бросили без охраны? А если бы я банально загнулся от этой химии?

Тем временем Ксандиновы тоже понемногу пришли в себя, с теми же самыми симптомами. Мария справилась со слабостью гораздо лучше, а вот Костику было реально плохо. Настолько, что у него открылось носовое кровотечение. Саша как мог облегчал его страдания, достав из охотничьей разгрузки салфетки и прочую медицинскую дребедень.

Пока ребята хлопотали над юным археологом, я решил обследовать помещение и выяснить, как бы отсюда свалить поскорее. Большими габаритами оно похвастаться не могло, поэтому даже шаркающим шагом получилось пройти вдоль стен за пару минут.

Из интересного обнаружился точно такой же алтарь с углублением под диск, только выточенный из более тёмного камня. Почти чёрного цвета с ярко выраженным глянцем, как обсидиан. Посреди царства металла он смотрелся немного инородно, хотя его окружали всякие странные причиндалы. Некоторые явно выполняли роль креплений, огранявших кубическую каменюку со всех сторон, а вот остальные оставались непонятным нагромождением техники. Одно можно было сказать совершенно точно – минерал не притащили сюда вместе с нами из пещеры, он пылится здесь уже очень давно.

Эта находка серьёзно пошатнула версию с похищением, а окончательно она посыпалась, когда я наткнулся на дверь. Такую же ржавую, как и всё остальное вокруг, только вместо ручки оно имело поворотное колесо, как на подводной лодке. Мы с ребятами однажды путешествовали на частной субмарине по дну Средиземного моря, и вот там были очень похожие запорные механизмы.

В бункерах такие тоже наверняка встречаются, но судя по виду створки к ней никто не прикасался. В этом столетии уж точно.

Запасной выход? Тогда где же парадная дверь?

Я совершил ещё одну кругостенку, и вновь вернулся к махровому от ржавчины штурвалу. Больше никаких отверстий отыскать не удалось, кроме небольшой решётки на потолке. По всему выходило, что это вентиляция, но нам данное технологическое отверстие не годилось – туда даже стройная Мария не пролезет.

К подобным выводам пришёл и Саша, закончивший изображать из себя медбрата. Он в точности повторил мой маршрут, только долго созерцать дверь не стал, а тут же взялся за колесо.

– Нужно спешить, – пояснил он, пыхтя от натуги. – Непонятно, что тут с воздухом.

С этим заявлением сложно было спорить. Если вентиляция забита, то в герметичном помещении мы долго не протянем. Если только не найти настоящий вход, через который сюда попали наши безвольные тушки.

Я без особых приглашений присоединился к раскачиванию штурвала, но тот держался намертво. Застарелая ржавчина работала не хуже сварки. Целую минуту мы безуспешно дёргали колесо, пока Саша не хлопнул себя грязной рукой по лбу и не вытащил из разгрузки баллончик с универсальной смазкой бренда «WD-40». Тот самый, сине-жёлтый, который знаком большинству автолюбителей. Даже я, при всей своей отстранённости от технической составляющей гонок, знаком с ним не понаслышке.

Вот что значит – запас карман не тянет! Конечно, нам сейчас куда больше пригодился бы газовый резак или на худой конец «болгарка», но и так совсем неплохо. Саша тщательно пропшикал все стыки, куда смог дотянуться пластиковой соломинкой, после чего нам осталось только ждать. Ну, ещё и отвечать на вопросы недоумевающих Ксандиновых, которые тоже притащились к двери.

Костику по-прежнему было хреново, а вот его сестрёнка едва не выклевала нам мозги, спрашивая одно и то же по десятку раз. Не иначе, как клаустрофобия у неё проклюнулась.

– Мы знаем не больше твоего! – под конец не выдержал я словесного поноса. – Если хочешь отсюда выбраться, то лучше помолись, чтобы смазка смогла одолеть коррозию. Иначе мы тут можем задохнуться.

Зря это сказал, признаю. Девушка с выпученными глазами тут же вцепилась в штурвал и принялась его судорожно дёргать. И как ни странно, у неё это получилось лучше, чем у нас – колесо со скрипом чуть провернулось, буквально на несколько градусов.

– Пошло! – радостно завопил Саша. – А ну, давайте все разом. На счёт три!

Несмотря на то, что ржавчина потеряла хватку, так просто выпускать нас она не собиралась. Нам втроём пришлось пыхтеть ещё около десяти минут, чтобы сделать один полный оборот. Постоянно приходилось откручивать обратно, чтобы набрать разгон и дать смазке разойтись по большей площади. Наверняка в тот момент где-то в далёкой Калифорнии не раз икнул создатель или хотя бы экспортёр этой замечательной чудо-жидкости.

На второй оборот ушло не больше минуты, а третьего и вовсе понадобилось. Механизм окончательно пришёл в себя и нам удалось немного отжать толстую створку от косяка. Поначалу в узкую щель не помещался даже палец, но оттуда внутрь ворвался свежий морской воздух с привкусом соли, моментально придавший нам сил. Где-то снаружи отчётливо шумели волны, так что свобода оказалась на расстоянии вытянутой руки.

Саша смог дотянуться раструбом до петель и обильно окропить их смазкой. Теперь ждать стало не так тягомотно, хотя связь по-прежнему отказывалась ловиться. Видимо, нужно всё же выбраться на свежий воздух. Остальные гаджеты тоже выразили всеобщую солидарность с моими, хотя модели у ребят были куда проще.

– Может, это старый корабль? – предположила Мария, не отлипающая от щели.

– Очень маловероятно, – возразил сидящий на полу Костик. – Крена не чувствуется. И техника какая-то непонятная…

– Алтарь свой видел? – спросил я в лоб.

– Здесь?!

– А где же ещё, – пожал я плечами. – Почти такой же, как в пещере, только пиктограммы другие.

– Я должен посмотреть! – встрепенулся парень. – Где он?

– Остынь, – осадил его Саша. – Сначала дверь отожмём. Навались!

И снова слаженная работа дала свои плоды. С диким скрипом створка стала потихоньку поддаваться, увеличивая просвет. Правда, снаружи было сумрачно, но нас это нисколько не смущало. Мы продолжили толкать дверь вперёд изо всех сил, упираясь в пол ногами, пока она снова наглухо не заклинила. Но это было уже неважно, так как расширившаяся щель уже позволяла кое-как протиснуться наружу.

Правда, нам пришлось снять верхнюю одежду вместе с касками, после чего выталкивать друг друга по одному. Саша пошел последним, передав нам разгрузку. Никто не стал с этим спорить – впереди ждала неопределённость, а в жилетке находилось много полезных вещей.

В конце концов наша уставшая, но воодушевлённая четвёрка оказалась в коротеньком полутёмном коридоре, который оканчивался огороженным балкончиком. Некоторые поручни настолько проржавели, что согнулись под собственным весом, так что никакого желания подходить к самому краю у меня не возникло. Чуть дальше, насколько хватало глаз, лениво плескались волны, посеребрённые ярким лунным светом.

Надо же, пока мы тут сражались с дверью, уже ночь успела наступить.

Подсвечивая себе под ноги фонариками, мы осторожно преодолели скрипевший на все лады коридор и вышли на площадку. Балкончик на самом деле оказался пандусом, который шёл по периметру всей постройки, откуда мы только что выбрались. До поверхности воды отсюда было навскидку метров шесть, а сквозь прорехи в настиле виднелись уходящие вниз опоры. О них и бились волны, порождая шум.

Нет, это точно не корабль, а какая-то платформа. Скорее всего – старенькая нефтяная вышка, только откуда ей взяться в Чёрном Море?

Мои мечты поймать связь так и остались несбывшимися, а затем Саша, который бесстрашно продвинулся по пандусу до самого угла, громко выругался вслух. В его голосе сквозило столько удивления вперемешку с безнадёгой, что я немедленно оставил девайсы и поспешил к нему. Вот уж действительно, пятьдесят оттенков русского мата. Работник заповедника прежде не позволял себе подобного при нас, а значит – ситуация была из ряда вон.

И действительно, уже через несколько шагов я во всех смыслах присоединился к задравшему голову Саше, нисколько не стесняясь присутствующей здесь дамы. Да и она сама особо не сдерживалась в выражениях, когда подошла к нам. Один лишь Костик хранил глубокомысленное молчание, разглядывая ночной небосклон, на котором светило сразу две луны.

Теперь все встало на свои места, и вместе с этим – вопросов только прибавилось.

Первое из небесных тел занимало едва ли не десятую часть небосклона, из-за чего даже невооружённым взглядом был чётко виден мельчайший рельеф континентов и тёмных океанов. Такое не в каждом планетарии увидишь. Казалось, что оно вот-вот рухнет прямо нам на головы. Второй спутник, пепельно-серого цвета, был гораздо меньше и вполне годился на звание луны. Судя по его местоположению, он как-раз вращался вокруг гиганта, хотя сам по размерам едва ли не вдвое превосходил Луну земную.

Да, именно так… Земная. Непривычное слово, но оно всё чаще проскакивало у меня в голове. Увы, о нашей родной планете отныне приходилось отзываться лишь в прошедшем времени.

Потому что мы находились где угодно, кроме Земли.

Нужно было отдать должное этому миру за честность – он не стал изображать из себя нечто привычное, и с размаху припечатал нас тем, что ждать помощи не стоит. Всё, конечная остановка. Гаджеты не поймают сигнал, и даже мой личный маячок, вшитый в одежду, превратился в бесполезную микросхему. Как и «платиновая» банковская карта.

Шок от осознания полной безысходности все переживали по-разному. Саша матерился на чём свет стоит, поминая добрым словом руководство Заповедника и всех причастных к злопастной поездке в пещеру. В том числе и нас. Мария билась в едва контролируемой истерике, а Константин изо всех сил пытался успокоить сестру, не затыкаясь при этом ни на секунду. Но девушка была сейчас не в состоянии воспринимать его словесный понос, тем более перенасыщенный всякими научными терминами.

Я же молчал, с удивлением прислушиваясь к самому себе. Поначалу меня тоже колотило, но одновременно с этим где-то внутри начало расти щемящее чувство, которое грубо вытеснило, казалось бы, навечно там поселившуюся тоску и уныние. Подобное случалось со мной всё реже, чаще всего – на трассе под дикой скоростью, когда адреналин буквально кипит в крови. Наверное, я точно больной на голову.

Ведь ничего хорошего нас точно здесь не ждёт. Это не кино со счастливым концом, а мы – не профессиональные покорители космоса. У нас нет ни припасов, которые остались в машине, ни навыков для элементарного выживания. Даже нашего опытного проводника вряд ли готовили к условиям ЧУЖОЙ планеты.

Для истерики имелись все поводы, но я не ощущал в себе ни единого позыва побиться головой об ржавые стены. Наоборот, думалось как никогда хорошо и чётко. А вот Машины горестные завывания всё больше раздражали.

– Саш, у тебя там нашатыря случайно не найдётся? – поинтересовался я, кивнув на его разгрузку, валяющуюся у выхода.

– А? Чего?

Сотрудник непонимающе уставился на меня, прервав очередную гневную тираду на полуслове. Но уже в следующую секунду он выстроил нужную логическую цепочку и покачал головой:

– Есть, но лучше не надо.

Маша вскоре действительно чуть поуспокоилась и лишь тихо давилась всхлипами. Брат неловко гладил её по голове, продолжая что-то приговаривать вполголоса. Ей бы поспасть немного, да вот беда – тут нет кроватей. И много чего ещё.

Пандус опоясывал сооружение, поэтому у нас имелся шикарный круговой обзор. Со всех сторон платформу окружала вода, но к нашему громадному облегчению неподалёку темнел берег. Весь из себя загадочный – без единого огонька и прочих намёков на цивилизацию. Спасибо ярким местным лунам, рассеивающим ночную тьму, иначе разглядеть его не получилось бы при всём желании.

После этого открытия стало уже не так тоскливо. По крайней мере, мы не торчали одиноким буйком где-то посреди моря.

Раньше платформ здесь однозначно было куда больше, но остальные пережили отсутствие техподдержки ещё хуже, чем наша. На это намекали торчащие из воды колоны, точно такие же, что подпирали наш сарайчик. На некоторых виднелись остатки креплений и даже стен, а вот всё остальное отправилось прямиком на дно. И далеко не факт, что вскоре подобная участь не ждёт нас самих. Листы обшивки жалобно скрипели от каждого движения, так что впредь следовало двигаться вдвойне осторожней и лишний раз не испытывать конструкцию на прочность.

Тем временем Маша окончательно успокоилась, уставившись невидящим взглядом в перемигивающиеся звезды. Я ни разу не астроном, но далёкие светила переливались не вполне привычно. И дело даже не в отсутствии Млечного Пути. Звезд было заметно меньше, чем на Земле, зато некоторые по яркости запросто уделывали тот же Сириус, отчего казались бортовыми огнями далёких лайнеров. А однажды небосклон стремительно прочертила ярко-оранжевая точка, стремительно уйдя за горизонт.

– Метеор? – предположил вслух Константин, проводив её взглядом.

– Не о том думаешь, – укорил я его. – Хотелось бы услышать экспертное мнение, как мы тут очутились.

Парень в ответ лишь обречённо махнул рукой:

– Да какой из меня эксперт!

– Поверь, для нас даже зародыш академика сейчас сгодится.

– Ну… Скорее всего, мы активировали древний телепорт, – осторожно начал Костик. – Звучит невероятно, но ты сам видишь, что это уже не Земля, а совершенно другая планета. Скорее, даже спутник, а планета вон там, над нами. Я видел снимки с Луны, и тамошний пейзаж уж очень похож… Только здесь есть атмосфера, причём, годная для дыхания. Мы не умерли от асфиксии, нам не разорвало сосуды от перепада давления – всё это говорит, что раньше таким образом перемещались именно люди. Такие же, как и мы.

– Путешественники, мать их за ногу… – пробормотал Саша.

– На барельефах были не только человечки, – припомнил я. – Хотя, это не важно. Нам нужно поскорее вернуться, пока этот ржавый памятник коммунизму не развалился окончательно.

– Ты говорил, что нашёл здесь точно такой же алтарь?

– Почти, только без диска.

– Это плохо. Думаю, он является активатором. Пещеру успели посетить множество людей, но почему-то перенесло именно нас.

– А может, здесь есть другой диск? – с надеждой предположила Маша. – Для обратной дороги?

– Нужно проверить.

– Возвращаемся все, – решительно приказал Саша. – Мало ли, как тут всё работает.

– Только дверь не закрывайте! – спохватилась девушка, резко затормозив.

– Переход сработал в открытой пещере, – заметил Костик, увлекая её за собой. – Так что она вряд ли на что-то будет влиять.

Мы осторожно покинули скрипучий пандус и через приоткрытую створку протиснулись обратно. Шлифованный булыжник никуда не делся, приковав к себе внимание всей нашей группы. Каждый по очереди прикоснулся к тёплому камню, но никакого эффекта это не принесло. Костик сравнил орнамент со снимками в телефоне сестры, и пришёл к выводу, что они очень схожи, хотя есть ряд небольших отличий в переплетении выступов и бороздочек.

Принесло ли это какую-то существенную пользу? Отнюдь. Как и двухчасовые поиски по всему помещению. Мы проверили каждый квадратный сантиметр, заглянули во все углы и даже во внутрь рассыпавшихся приборов. Тщетно. Единственным намёком на существование диска оставалось кольцевое углубление на самом алтаре. Так и хотелось добавить «чтоб он провалился», но сейчас с такими словами лучше было даже не шутить.

Жаль, что здесь нельзя позвонить и заказать этот самый диск с доставкой. Никаких бы денег не пожалел…

Телефоны пришлось выключить, чтобы сберечь заряды батарей, а вот китайских фонариков на диодах должно было хватить на несколько дней. Только вот продержимся ли мы сами столько? Вот в чём вопрос.

Из съедобного у нас имелось несколько шоколадных батончиков и пригоршня таблеток, что периодически должен был глотать Костик. С водой всё обстояло ещё хуже – её попросту не было, все бутылки остались в машине. Да, фактически нас окружало море, но даже на Земле подавляющее большинство акваторий категорически не годилось для питья. Солёные разводы были прекрасно видны на тёмном металле, так что сильно на этот счёт обольщаться не стоило.

Хреновые из нас, одним словом, получились космические Робинзоны.

Рассвет мы выстрелили в расстроенных чувствах – грязные, уставшие и подавленные. Саша жёстко распределил мизерные запасы еды, поэтому завтрака у нас не случилось. Проводнику всё больше нравилось примерять на себя роль лидера, но пока призрачная аура социального статуса ещё продолжала действовать. Когда она окончательно истончится и лопнет, мы из дорогих нанимателей моментально превратимся в простую обузу. Лишние рты, от которых лучше избавиться.

Пусть мой жизненный опыт был довольно скромным, я прекрасно знал, как быстро с людей слетает налёт цивилизации, когда дело принимает скверный оборот. Убить ближнего своего, чтобы выжить? Да запросто!

На поясе у работника болтался внушительный нож, так что спорить с ним особо не хотелось. В Заповеднике он наверняка не раз применял его по назначению, а вот мы с Костиком могли, разве что, с успехом порезать только самих себя. Видал я однажды, как егеря свежуют застреленного на охоте оленя. Зрелище неприятное, но очень поучительное в плане сноровки. Сам я особого смысла в обстреле диких животных не видел, но дружки периодически таскали меня на всяческие сафари. Так что представлял, что нас может ожидать.

Единственным, кто из нашей тройки неумех имел какие-то шансы не пойти под нож – это Мария, которую теперь всё сильней хотелось называть Машей. И то, её выживание было под большим вопросом. Всё будет зависеть, как быстро мы сможем найти нормальную воду, а в идеале – еду. Если и того, и другого будет предостаточно, то и мы с Костиком можем какое-то время чувствовать себя в безопасности.

Такие вот невесёлые размышления. И всё равно, паника никак не хотела мной овладевать, хотя вроде бы уже самое время.

Пусть утро началось не с кофе, я всё равно был ему рад. Местное светило, взошедшее со стороны морской глади, на мой непрофессиональный взгляд особо ничем от земного Солнца не отличалось. Такое же круглое и яркое. Некоторое время мы подслеповато щурились на него, пытаясь найти различия, пока в глазах не стали плясать солнечные зайчики. Вокруг стало гораздо теплее, а вот луны никуда не делись, хотя и потеряли в яркости.

Различия всё же обнаружились, хоть и не столь ощутимые. Взглянув на свою одежду, я заметил, что она приобрела чуть иной оттенок. Куда-то больше в красноту. Да и остальные, кроме дальтоника Кости, тоже это подтвердили. Конечно, цвета не поменялись кардинально, как в некоторых ночных клубах с кислотным освещением, но разница чувствовалась. Здесь всё было… чуть более резкое и контрастное, что ли?

Цвет чужого неба оказался вполне голубым, с редкими белыми облачками. А главное – в нём появились птицы, которые беззаботно кружили в воздухе. Мы все дружно выдохнули от такого зрелища, а Мария даже расплакалась от переизбытка чувств.

Итак, на этой планете (или спутнике, не суть важно) была жизнь. Я не орнитолог, но пернатые ничем особо не отличались от своих земных собратьев. Высота не давала рассмотреть их повнимательнее, но у запасливого Саши нашлась при себе простенькая оптика в виде прорезиненного монокуляра. Этакий прицел в футляре, только без ружья в комплекте. Работник некоторое время разглядывал летунов, после чего вынес вердикт:

– Точно не наши птахи, но очень похожи.

Уж к его мнению стоило прислушаться. Никто из нас троих вряд ли смог бы отличить орла от ястреба.

Куда больше времени Саша посвятил изучению видневшегося впереди скалистого берега. Мне почему-то сразу же вспомнился Крит с его ребристыми молочно-бежевыми скалами. Только здесь узкие песчаные пляжи были ярко-оранжевого цвета. И ни малейших признаков цивилизации, насколько хватало взгляда.

Даже оптика здесь оказалась бессильна. Берег выглядел диким и необжитым – узкие песчаные языки между скалами окаймляла тёмная полоса всяческого мусора, принесённого волнами. И не единого буйка в воде.

А пока мы с Сашей пялились в сторону суши, Костик при помощи сестры обследовал платформу снаружи. Ксандиновы нашли остатки лестницы, ведущей на крышу, а также обнаружили странные наросты на колоннах. При ближайшем рассмотрении они оказались колониями ракушек, примерно с ладонь взрослого человека. Ловкому проводнику удалось достать до ближайшей грозди через дыру в настиле, и добыть несколько экземпляров. Пока мы восхищённо крутили раковины в руках, приглядываясь к диковинному рисунку роговых пластин, он достал нож и бесцеремонно вскрыл одну из них. Внутри оказался живой моллюск персикового цвета.

– Прямо как наша черноморская мидия, – принюхавшись, заметил Костик. – Один в один!

Ну да, благородной устрицей тут и близко не пахло. Но находка всё равно укрепила во мне надежду, что не так уж всё и плохо. Только как понять съедобность содержимого без риска отравления? В том, что Саша сможет её как-нибудь приготовить при помощи своей чудо-жилетки я не сомневался.

На остальных опорах, кстати, тоже обнаружились гроздья подсохших на солнце ракушек, натолкнувшие меня на очевидную мысль:

– Интересно, а что тут с приливом?

– Ой!

Костик задрал лицо к небу, где по-прежнему висели небесные тела, хоть и сильно поблекшие. Следом за ними побледнел и сам парень.

– Что, приступ?! – подскочила к нему сестра.

– Алекс прав… – прошептал он, едва шевеля губами.

– Да в чём?

– Высота, – ответил за парня нахмурившийся Саша. – Ещё недавно опоры были под водой, а сейчас её уровень опускается.

– Я в курсе про отлив. Что не так?

– Такие крупные луны должны порождать просто гигантский перепад. Несколько десятков метров, а может и больше.

– Поэтому здесь такая дверь, словно на подлодке, – добавил я. – Во время прилива это всё окажется под водой.

До девушки, наконец, дошло и она снова начало колотить.

– Нужно убираться отсюда, – решительно высказался Саша. – И как можно скорее.

– Я не умею плавать, – развёл руками Костик.

– У меня с этим тоже проблемы, сорян, – соврал я, не моргнув глазом.

– Да что ж вы такие бесполезные!

Проводник присовокупил ещё несколько эпитетов, посерьёзнее, после чего принялся взбираться на крышу по остаткам лестницы. Ступеньки там чаще всего отсутствовали, но крепления всё ещё держались. Саша предварительно проверял каждый выступ на прочность, а уже потом использовал его в качестве опоры. Подъём занял минут пять, и примерно столько же ушло на обзор окрестностей.

Спускался он уже с чётким планом, которым он тут же поделился с нами:

– Так, я поплыву к берегу. Там есть «сплавни» среди прибойного мусора.

– Что? – не понял Костик.

– Древесина, которую волнами обточило, – теряя терпение, объяснил Саша. – Попробую из этих кусков сварганить что-то вроде плота.

– Отличная идея! – воодушевилась Маша, но тут же сникла. – Получается, мы бросим это место, да?

– Оно никуда не денется. Запрём обратно двери и вернёмся, когда разыщем чёртов круг.

– Если разыщем… – поправил я.

– Этой штукой регулярно пользовались раньше. Ей не четыре тысячи лет. Так что засунь свой пессимизм куда поглубже!

Я счёл лучшим не развивать конфликт и промолчал. Кто знает, вдруг сразу за ближайшими скалами обнаружится целый склад с дисками? И нам не придется изображать из себя робинзонов.

– А на крыше было что-то интересное? – поинтересовался любопытный Костя.

– Только надстройки из тёмных пластин. Вроде солнечных батарей.

– Рабочие?

– Да хрен его знает. Но раз нас именно сюда перенесло, значит здесь всё как-то функционирует. Ладно, чего рассусоливать, я поплыл.

Саша сноровисто скинул с себя верхнюю одежду с обувью, позволив Маше оценить его поджарое и жилистое тело, сложил вещи в непромокаемый пакет цвета хаки и туда же закинул моток тонкой верёвки из разгрузки. Саму жилетку он оставил нам, как лишний груз. После чего осторожно спустился к воде прямо по одной из опор. Сразу нырять он благоразумно не стал, а сначала опустил туда ноги.

– Нормально, тёплая!

После чего проводник отпустил столб и поплыл, лихо загребая руками. Пакет держался на спине при помощи специального шнурка и совершенно не мешал грести. Сразу видно – продуманные люди делали вещь.

Нам оставалось лишь наблюдать, как мужчина уверенно отдаляется от платформы. До высокого берега было примерно с полкилометра, так что заплыв не обещал быть особо продолжительным. Саша сразу взял курс на ближайший песчаный язык между скалами, постепенно сокращая расстояние.

– Интересно, а здесь есть… Люди? – принялся размышлять вслух Костя. – Точнее, не так. Остались ли они? Почему всё бросили?

– Намекаешь, что мы – потомки переселенцев с другой планеты? – усмехнулся я. – Генетики с тобой не согласятся.

– Тут всё, как на Земле. Вода, воздух, и даже притяжение. Мне также тяжело здесь ходить, хотя для более точных измерений потребуется…

Я окончательно перестал вслушиваться в бормотание юного учёного, вернувшись к собственным размышлениям. И в отличие от наивного паренька они были куда практичнее. Как скоро Саше надоест возиться с нашей троицей, и до него окончательно дойдёт, что он ничего нам не должен? И что будет потом?

О чём-то своём думала и Мария, присев рядышком на пандус и завороженно уставившись на искрящиеся волны. Местное светило, которое мне постоянно хотелось назвать Солнцем, поднималось всё выше и начинало откровенно припекать. Неудивительно, что это море так сильно напоминает Средиземное. Будь тут широта Заполярья и ледяная вода – доплыть до берега получилось бы исключительно верхом на льдине.

Интересно, что же нас ждёт на чужом берегу? Насколько сильно этот мир похож на наш, земной? Впервые за долгое время мне было действительно не насрать на творящееся вокруг. Хандра развеялась утренней дымкой, а впереди маячили приключения. Самые настоящие, не купленные по прейскуранту. Это будоражило кровь и заставляло вдыхать морской воздух полной грудью.

Ксандиновы наверняка испытывали что-то похожее, не сводя глаз с одинокого пловца, всё больше отдалявшегося от платформы.

А вот к чему наша троица мыслителей оказалась совершенно не готова, так это к тому, что возле Саши прямо из воды резко вынырнет нечто гибкое и блестящее, вроде гигантского морского угря или мурены. На таком расстоянии оценить габариты существа было невозможно, однако плывущий человек на его фоне выглядел раз в пять меньше.

От неожиданности Маша взвизгнула мне в ухо так сильно, что внутри моего несчастного черепа загуляло настоящее эхо. Хотя даже такая сильная звуковая атака не помешала мне расслышать громоподобный всплеск. Будто какой-то придурок с помощью взрывчатки решил оглушить всю окрестную рыбу. На том месте, где только что находился работник Заповедника поднялся высоченный фонтан из брызг, весело сверкающих в солнечных лучах. А когда всё улеглось, на поверхности воды уже никого не было. Только расходящиеся по кругу волны напоминали о том, что нас только что стало на одного меньше.

– Чтоб ты подавилось, злоебучее Лох-несское чудовище…

Я сплюнул в отдалившуюся воду, хотя во рту давно уже пересохло. Светило почти достигло зенита, нагнав такую жару, что нагретый металл оставлял ожоги на коже при неосторожном прикосновении. Долго на таком солнцепёке находиться было нельзя – того и гляди отхватишь тепловой удар по голове. Но я всё равно периодически выползал из нашего душного убежища, чтобы замерить уровень воды. И вообще, оглядеться.

Отлив всё ещё продолжался, но уже не столь интенсивно, как вначале. Примерно полметра за час. Обнажались всё более глубокие наслоения на опорных колоннах, да и только. Глубина под нами всё равно оставалась приличная.

Следовало признать, что дойти пешком по дну не выйдет. А плыть даже по мелководью не хотелось категорически. Саша на своём примере показал, что это крайне вредно для здоровья. Даже если мы рванём втроём наудачу, подводное чудище спокойно нас переловит, даже в одиночку. Это его родная стихия, мы же в ней – беспомощные чужаки.

Надеяться на то, что он уплыл восвояси, ещё глупее. Хищники так не поступают, они всегда кружат неподалёку от потенциальных жертв. Вряд ли такая многометровая дура наелась одним лишь человечком. А если их здесь целая стая обитает, тогда вообще – тушите свет.

Да, в этом мире есть жизнь, но мы неожиданно оказались не на вершине пищевой цепочки, а скатились куда-то к её подножью. Обидно.

Голову припекало всё сильней, вынудив меня вернуться в наш уютный склеп. Хотя он всё больше напоминал работающую духовую печь, там хотя бы царил сумрак. Соседи отсюда и вовсе не выходили. Костика разморило от жары, а его сестра чудесным образом излечилась от клаустрофобии, но взамен подхватила водобоязнь. Называть её Марией у меня не получалось даже при всём желании. Образ гордой и неприступной воительницы окончательно развеялся – передо мной была обычная перепуганная истеричка, трясущаяся от каждого подозрительного шороха.

Сплошное разочарование.

А вот её брат вызывал куда больше положительных эмоций. Он хоть и пребывал в полуобморочном состоянии, но всё равно продолжал генерировать идеи. Большинство из них были чистым бредом, но некоторые всё же имели в себе рациональное зерно.

Когда он обжог руку, по неосторожности облокотившись на внешнюю обшивку сарая, его внезапно осенило. Раз уж мы оказались на раскалённой сковороде, так почему бы не использовать её по назначению? В итоге все добытые Сашей ракушки сейчас пропекались на солнечном месте, раскрытые при помощи подручных средств. Вроде бы их похожим образом готовили в древности, без использования огня.

И нужно сказать, что на раскалённом настиле пандуса мидии действительно начали потихоньку шкворчать, словно на сковороде шеф-повара. Пахли они по-прежнему так себе, но из специй у нас имелась лишь морская соль, соскобленная по углам.

Лично мне было решительно плевать на возможное пищевое отравление. А если они окажутся ядовитыми… Так даже лучше, не будем долго мучиться. Мы всё равно обречены, и весь вопрос заключается в том, что именно прикончит нас первым. Прилив? Выползший из морских пучин монстр? Или же банальное обезвоживание?

На такой дикой жаре, сравнимой с пресловутой сауной, немудрено было свариться в собственном соку. Жажда мучила ещё сильнее голода, и все мысли невольно крутились лишь вокруг живительной влаги. Смотреть на море было воистину невыносимо – это ведь тоже вода, хоть и не годящаяся для питья. Однако, очередные наблюдения за лениво перекатывающимися волнами в поисках проклятой Несси натолкнули меня на любопытную мысль.

Если нас тут получилось подобие полевой кухни, то почему бы не пойти дальше и не сварганить простенький опреснитель?

Мой любимый девиз: «Вижу цель, не вижу препятствий». В кои-то веки огромный ворох всяческой бесполезной информации в голове пригодился мне для чего-то дельного. Так что обратно я вернулся практически с готовым планом. Осталось только найти во всём этом хламе подходящие материалы.

Мои активные раскопки привлекли внимание апатичных Ксандиновых, которые последние часы предпочитали многозначительно молчать. Даже Костик сдулся и уже не фонтанировал идеями, как построить лодку из остатков аппаратуры.

– Что ты ищешь? – вяло спросил меня парень.

– В идеале – стекло или зеркало. Не попадалось?

– Да вроде нет…

– Полюбоваться собой решил? – горько усмехнулась Маша.

– Ага, а то боюсь укладка растрепалась, – пробормотал я, продолжая перебирать ржавый хлам.

– Это ведь из-за тебя мы здесь застряли, – продолжила девица с истеричными нотками в голосе. – Это ты виноват…

– Маш, ерунду не неси! – вступился за меня Костя. – Мы все в равной степени несём ответственность за случившееся. В том числе и ты. Никто из нас не знал о последствиях, поэтому обвинять кого-то одного – глупо.

– Если бы он не добыл где-то настоящий диск, ничего бы…

– Ну простите меня, сударыня, нижайший вам поклон! Просто я не привык что-то делать вполсилы. Мне очень нужно было вас трахнуть, поэтому пришлось пойти на выкуп исторической ценности. Каюсь.

– Что-о-о?!

От переизбытка чувств она даже покинула свой облюбованный угол, куда забилась ещё утром.

– Что слышала, – хладнокровно ответил я. – Мы с приятелями на тебя поспорили. Точнее, на твою девственную плеву. А для меня было принципиально победить в этом пари, вот я и дал маху. Так что да, полностью признаю свою вину. Ну что, тебе полегчало?

И тут девушку прорвало, разом смыв с неё весь благородный лоск. За пару минут я услышал о себе много всего разного, в том числе и пожелание скорейшей смерти. В какой-то момент мне казалось, что она вот-вот на меня бросится, но тут её снова начали душить рыдания, и она ограничилась лишь броском какой-то непонятной детали. Даже не попала.

– Это тебя должны были сожрать, а не Сашу! – яростно прошипела она сквозь всхлипы.

– Догадайся он сбросить кого-нибудь из нас для проверки, то да. Сейчас бы переваривался не он.

– Саша никогда бы так не сделал! Это ты беспринципный ублюдок, мразь!

– Будь я таким в действительности, вы бы сейчас оба отправились на прикормку. Глядишь, и успел бы доплыть до берега, пока вас жрали.

– Урод, даже не вздумай ко мне подходить!

Она схватила ещё какую-то угловатую железку и выставила её перед собой, на манер ножа. Я лишь пожал плечами, продолжая перебирать здешний мусор. Вот до чего докатился… Как назло, подходящей стекляшки не нашлось, и только под конец мне повезло наткнуться на отполированную пластину из какого-то ярко-оранжевого сплава, площадью чуть больше квадратного метра. Кроме вездесущей пыли на ней не оказалось ни капли ржавчины, что намекало на благородное происхождение. Хотя золото там если и присутствовало, то исключительно в «цыганской» пропорции.

Стоило только протереть пластину и поднести её к выходу, как на ней тут же отразилась моя довольная физиономия, почти без искажений. А по потолку весело заплясали солнечные зайчики. Красота, как ни крути. Но наружу тащить драгоценный лом пока было рановато – требовалось ещё найти какую-нибудь ёмкость. Чем вместительней, тем лучше.

Так как пожарный щит здесь отсутствовал напрочь, поиски безбожно затянулись. В итоге я остановился на чехле какого-то небольшого приборчика, имевшего пару отверстий по бокам, предназначенных для каких-то сторонних креплений. Большинство моих приятелей обязательно обозвали бы их «дырками», но на самом деле дырявыми были только их собственные головы.

Дно у прибора вывалилось без посторонней помощи, вместе со всей внутренней начинкой, и мне осталось только продеть один из оторванных кабелей в импровизированные дужки. Спасибо запасливому Саше и его чудо-жилетке, где нашлись отличные плоскогубцы. Правда, мастер-ремесленник из меня вышел тот ещё – я пару раз прищемил себе пальцы и едва не проколол ладонь, пока крафтил банальное ведро.

Зато, когда кривоватая поделка была закончена, моей гордости не было предела!

Весьма недурно для того, кому с детства прививали презрение к ручному труду. А мне наоборот, это дело всегда нравилось – я даже на курсы скульптурной лепки как-то ходил. Пока меня не затянуло обратно в тусовочный движ.

Можно было использовать на крайний случай и строительную каску, но на её счёт у меня имелись отдельные планы. Тем более, что полезный объём у неё был едва ли не втрое меньше.

Ксандиновы следили за мной во все глаза, хотя старательно делали вид, что смертельно обиделись. Мне же от этого было только лучше – никто не отвлекал тупыми вопросами. Даже когда я провел полевые испытания получившейся конструкции, нагрузив чехол всякой мелкой ерундой, подобранной с пола. Вроде бы всё держало, хотя в корпусе имелась пара мелких трещин. Они могли дать несвоевременную течь, поэтому я законопатил их при помощи изоленты.

Куда сложней оказалось сплести трос подходящей длины, хотя в кабелях недостатка не наблюдалось. Просто некоторые были слишком толстыми, отчего едва гнулись, а другие наоборот – тонковаты. Да и курочить тут что-то сверх меры мне категорически не хотелось. Поэтому я не стал трогать те провода, которые проходили поблизости от алтаря. Остальные безжалостно перекусывал, постепенно сплетая в единый канат. Длинна требовалась колоссальная – не меньше пятнадцати метров. С запасом выходило что-то около двадцати.

На все приготовления у меня ушло чуть больше часа. А последним штрихом стала защита для моих многострадальных рук. Почти вся изоляция моментально рассыпалась от любого неосторожного движения, и об голую оплётку можно было запросто ободрать всю кожу. Перчаток в жилетке не имелось, тратить единственный бинт было нецелесообразно, поэтому я располосовал собственную брендовую майку, надетую под рубашку. Всё равно здесь было жарко, как в аду, а куртку без ножа не стоило даже трогать.

По итогу вместо рабочих перчаток у меня получились неуклюжие варежки. Но главное, что канат в них не скользил и не царапался, а на эстетику сейчас мне было глубоко наплевать.

Настало время финальных испытаний. И тут же выяснилось, что без посторонней помощи мне, увы, не справится даже с транспортировкой бухты. Слишком она получилась тяжелой и неудобной.

– Ну что, ребята, готовы немного поработать?

– Пошёл в задницу!

– Так я уже на месте, рапортую об успешном прибытии.

– Иди и повесься на этой херне, – Маша обвиняющее указала на канат. – А ещё лучше, спрыгни вниз, пусть тебя тоже сожрут!

– Увы, у меня другие планы. Ты пить хочешь? Или, может, братца напоить?

Девушка уже собиралась что-то мне возразить, но резко осеклась при упоминании Кости. Парень действительно выглядел неважно и с трудом вдыхал раскалённый воздух. Того и гляди, в обморок хлопнется.

– Как это тебе поможет, урод?

– Сама увидишь. Да не бойся ты, я не собираюсь рыбачить на живца.

– А не боишься, что я тебя сама столкну вниз?

– Может, оно и к лучшему, – философски пожал я плечами. – Не буду долго мучиться перед смертью. В отличие от вас двоих.

– Да будь ты проклят! Ладно, что нужно делать?

– Для начала берись с того конца и помоги вытащить трос наружу.

Стоило только высунуться из сарая, как я на собственной шкуре ощутил всю прелесть солнечного давления. Лишь благодаря слабенькому морскому бризу мы не расплавились, как сырные шарики. Ветер обдувал нас со всех сторон, отгоняя неминуемый тепловой удар.

Несмотря на обезвоживание, силы у спортсменки ещё остались, и мы вдвоём быстренько доволокли бухту до края пандуса. Я нарочно не стал приближаться к проломам, чтобы от нашего общего веса ненароком не провалиться. А там хотя бы поручни имелись, пусть и проржавевшие. Мы вдвоём примотали трос к самому крепкому на вид, после чего сбросили ведро вниз. Маша послушно исполняла все поручения, хотя по-прежнему не могла уловить в этом смысл.

– Ты собираешься напиться морской водой?

– В каком-то смысле, да. Только без соли и прочих пищевых добавок.

Дальше мне стало совсем не до разговоров, так как пришлось поднимать набравшуюся ёмкость почти на высоту пятиэтажного дома. В теории это выглядело не так уж и тяжело, но чертов канат весил целую тонну, и без посторонней помощи я бы точно надорвал себе спину.

Маша тоже участвовала в процессе, используя свою курточку для защиты рук. По-хорошему нам нужна была хотя бы простейшая лебёдка, да только где её взять? Приходилось натурально бурлачить ради нескольких жалких литров. А самое печальное – что большая часть воды нам никак не пригодится.

Но об этом девушка узнала лишь в тот момент, когда я выплеснул ведро прямо нам под ноги. Предварительно вручив ей драгоценный прямоугольник отражателя. Как и ожидалось, при контакте с раскалённым металлом вода моментально зашипела и выпустила целое облако пара. Часть его унёс вездесущий ветер, а остальное осело на шлифованной пластине в виде маленьких мутных капелек конденсата. Осталось чуть наклонить уловитель, чтобы они тоненьким ручейком стекли в перевёрнутую каску. Посуды у нас не было, так что пришлось использовать её в качестве миски.

Вот кто после этого усомнится в моей гениальности? Правильно, никто.

Удивлению Маши не было предела, хотя наш КПД, мягко говоря, оставлял желать лучшего. С целого ведра морской воды выпарилось всего на один глоток, но это была однозначная победа. Теперь осталось только усовершенствовать технологию, чтобы мы в процессе добычи теряли меньше влаги, чем её добывали.

Стоило нам отпоить сомлевшего Костика, как он тут же смастерил нам парочку простеньких блоков из электрических катушек. Перекинутый через них трос тянуть было в разы проще, а после смазки всей конструкции с подъёмом запросто справлялся даже один человек. Поэтому стало реальным работать по очереди.

Так же по его указке мы чуть изогнули пластину, чтобы увеличить процент сбора испарившейся жидкости. Обратную сторону для пущей теплоизоляции пришлось укутать верхней одеждой. А не то о конденсате можно было сразу забыть.

К вечеру мы все были вымотаны до предела, но зато в нашем распоряжении имелось аж полторы каски воды. До бутилированной «Восс» или «Фуджи» местной жидкости было откровенно далеко, но со своей задачей она вполне справлялась. К металлическому привкусу мы быстро привыкли, так что смерть от жажды нам больше не грозила.

Следующим этапом шла еда.

Мидии весь день принимали солнечные ванны, превратившись в небольшие светло-коричневые ломтики. Ни малейшего аппетита они не вызывали. Но голод одолевал всё сильнее, и я решился на экстремальную дегустацию. Что мне терять, в конце концов? Ксандиновы же предпочли остаться сторонними наблюдателями, хотя у обоих громко урчали животы. За время совместной работы они немного поостыли, но я всё ещё ловил на себе косые взгляды. Обида не прошла, но затаилась до поры. Меня это более чем устраивало.

Мы не питали друг к другу ни малейших иллюзий, не клялись в вечной дружбе и прочих глупостях. Просто пытались выжить сообща. Типичный первобытно-общинный строй.

А вот мидия откровенно разочаровала.

В какой-то старой книге мне однажды попалось любопытное выражение: «на вкус, как подошва сапога». Никогда не пробовал обувь на ужин, но по ощущениям моллюск от неё ушёл совсем недалеко. Мерзкий, жёсткий и солёный. Жевать его приходилось долго и усердно, до боли в челюстных мышцах. Поначалу меня едва не стошнило, но я вовремя догадался запить эту гадость тёплой водой. Стало чуть легче.

Мой изнеженный желудок воспринял новую пищу с недоумением, но к тому времени он уже был готов переваривать сам себя, так что сильно протестовать не стал. На пробу я сначала съел всего одну стельку, а через два часа, когда местное светило окончательно закатилось за горизонт, заточил ещё четыре штуки. Заодно отметил при помощи смарт-браслета, что местные сутки не сильно отличаются от земных. Гигантские луны взошли далеко не сразу, позволив мне вдоволь налюбоваться звёздным небосклоном, чтобы отвлечься от лёгкой тошноты.

Красиво, чёрт тебя дери!

Совсем не те ощущения, когда я гулял бессонными ночами. Всё вокруг стало… Острее, что ли? Будто раньше меня окружал непроницаемый пузырь, который в одночасье лопнул. Не сказать, что мне нравилось жить в презервативе, но внезапная свобода от всего сразу немного пугала.

Спал я крепко, и без сновидений. А утро встретило меня ломотой во всём теле и тухлой отрыжкой. Ксандиновы, решившиеся под конец разделись со мной трапезу, жаловались на те же симптомы. Но главное – мы были всё ещё живы. Это ли не достижение?

За ночь прилив окончательно закончился, а вода стала потихоньку подниматься. Вчера мы бездумно сожрали все добытые мидии, так что настало самое время натаскать новых. Я не обладал ловкостью нашего покойного проводника, поэтому собирать ракушки отправилась юная альпинистка. Причём, безо всяких уговоров, на чистом энтузиазме. Уж очень ей хотелось утереть мне нос за вчерашнее.

Моё предложение смастерить для неё хоть какое-то подобие страховки было категорически отвергнуто и высмеяно.

– Уж как-нибудь сама справлюсь! – гордо заявила гречанка.

Даже рассудительный Костя не смог её переубедить. И поначалу у неё шло очень даже неплохо. Пользуясь провалами в настиле, она спускалась к опорам, где беспощадно грабила морские колонии. Добыча складывалась в моё самодельное ведро, и по мере заполнения затаскивалась наверх. Хоть в чём-то мне удалось навязать свою помощь.

Я приловчился вскрывать ракушки куском системной платы, а Костик раскладывал их неровными рядочками на солнечных местах. Мы сразу решили насушить побольше, чтобы иметь стратегический запас на случай не скорого отлива, а водой заняться ближе к полудню. И всё бы шло хорошо, не переоцени Маша собственные силы.

В кой-то момент до нас донёсся пронзительный вскрик, отчего я едва не выронил раковину. Спустя секунду послышался громкий всплеск, который окончательно расставил всё по своим местам. В дыру я заглядывал уже чисто для галочки, чтобы окончательно убедиться в собственной правоте.

При всём уважении к морскому чудищу, взобраться по отвесным опорам у него бы вряд ли вышло. Как и выпрыгнуть из воды на такую высоту. Так что единственным правдоподобным вариантом оставался банальный срыв.

– Маша-а-а-а! – истошно завопил Костик, сунувшись в дыру.

– Стой, дебил!

Я успел схватить его за ремень в последнюю секунду, когда братец уже начал проваливаться всем своим неуклюжим телом. Он едва не утянул меня за собой, но разница в весе всё же была на моей стороне. Отшвырнув идиота в сторону, едва подавил желание добавить ему ускорения пинком ноги. Чтоб летел до самого сарая, не приземляясь.

Между тем внизу всплыла его ненаглядная сестрёнка с широко открытым ртом. Вполне здоровая, хоть и перепуганная до чёртиков. Значит, удачно упала, хотя удар об воду с такой высоты вполне мог её оглушить. Видал я придурков, которые прыгали со скал и вышек пьяными лягушатами, а потом тонули у всех на глазах. Страшный сон любого спасателя.

– Ну, как водичка? – ехидно поинтересовался я, помахав ей рукой.

Хорошо, что у неё перехватило дыхание, иначе ответ мне бы не понравился. А потом до девушки дошёл весь ужас её положения, и она принялась судорожно взбираться на одну из опор, постоянно соскальзывая вниз.

Нет, так дело не пойдёт.

– Эй, дура, слышишь меня? – крикнул я, сложив ладони рупором. – Плыви к соседней, там ты не поднимешься. Алло, не туда!

– Тише, Алекс, – умоляюще прошептал Костя. – Ты можешь привлечь ЕГО…

– Заткнись и не мешай, – посоветовал я умнику. – Её вопли даже на берегу было слышно. А уж в воде, так тем более.

Остатки разума всё же вернулись в мокрую девичью голову, поэтому она послушно погребла к нужной колонне, откуда имелся выход на пандус. А чтобы ей легче было взбираться, я сбросил вниз канат с ведром. Вес даже такой худышки он бы не выдержал, но для подстраховки вполне сгодился.

Поначалу Маша панически ухватилась за трос двумя руками, едва не сдёрнув меня вниз по доброй семейной традиции, но после моих не совсем цензурных команд стала использовать его лишь в качестве дополнительной поддержки. На подъём ушло около десяти минут каторжного труда, и под конец мне отчётливо показалось, что между опорами мелькнуло что-то тёмное. Но делиться своими наблюдениями я ни с кем благоразумно не стал.

Спасённая девушка представляла из себя жалкое зрелище. Дрожащая и мокрая, она обессиленно плюхнулась на пандус, тяжело дыша. М-да, такое фото в «Инсту» не выложишь, сразу все фолловеры разбегутся.

Пока она обсыхала и приходила в себя, мы с Костиком закончили раскладывать пасьянс из ракушек и принялись таскать воду для дистилляции. Припекало всё сильнее, и ближайшие часы нужно было использовать по максимуму. А через минут двадцать я неожиданно услышал вымученное:

– С-спасибо…

– Смотрю, тебе полегчало? – ухмыльнутся я. – Тогда продолжим, а то деликатесы до вечера не испекутся.

– Что-о-о?!

Девушка снова принялась дрожать, несмотря на царившую в воздухе духоту.

– Продовольственный план сам себя не сделает, дорогая моя, – развёл я руками. – Так что бери трос и вперёд, на сбор урожая.

– Нет! Я не полезу туда снова!

Если можно свернуть себе шею мотаниями головы, то сейчас она была как никогда к этому близка. На тёмных глазах навернулись искренние слёзы, но разжалобить меня подобной ерундой у неё не вышло. Девочка ещё не поняла, с кем имеет дело.

– Сам туда ныряй, понял?!

– А ты меня вытащишь, если что? – задал я резонный вопрос. – Сама же убедилась, что без посторонней помощи обратно не залезть. Или бросишь меня на съедение? Тогда подумай хорошенько, сможешь ли потом жить с этим, а? И голодному брату в глаза смотреть.

Маша не могла. Поэтому через несколько минут отправилась обратно на промысел. На этот раз мы продумали технику безопасности до мелочей, так что эксцессов не случилось. Ни в этот день, ни в следующий, когда волны уже плескалась почти под самым пандусом.

Больше всего нас пугала перспектива полного погружения, но, как и в случае с отливом, подъём воды стал постепенно замедляться, пока вовсе не застопорился, к нашему дикому облегчению. Хотя теперь монстру ничего не стоило вынырнуть к нам навстречу, чтобы снова побаловать себя деликатесом с другой планеты. Поэтому сушка мидий и выпаривание воды происходили исключительно на крыше сооружения. Монотонная работа знатно отупляла, а ещё от беспощадного солнечного света на открытых участках кожи стали вскакивать волдыри. Даже мой тропический загар не спасал.

Потянулись серые будни, наполненные трудом и размышлениями о смысле жизни.

Мы кое-как обжили платформу, смастерив себе из хлама примитивные лежанки, но с каждым днём всё острее вставал вопрос: «Что делать дальше?» Скудный рацион поддерживал нас на ногах, однако с каждым днём наши тела всё больше слабели. А мне всё сильнее хотелось плюнуть на эту обречённую борьбу и отдаться на милость волн. Хотя я прекрасно понимал, что в таком состоянии вряд ли куда доплыву. Если только до дна…

Шестой день нашего заточения на первый взгляд не сильно отличался от остальных. Я спозаранку выполз наружу, чтобы справить нужду и замерить уровень воды, попутно жуя сушёного моллюска. Это уже практически вошло в привычку, так как на каждого требовалось приличное количество времени. Поэтому мы все превратились в жвачных животных.

Однако в этот раз ритуал пришлось прервать досрочно из-за новой детали в окружающем пейзаже. Осмыслив увиденное, я тут же выплюнул драгоценную еду и понёсся внутрь, срочно будить Ксандиновых. Пусть тоже на это чудо взглянут – вдруг у меня уже галлюцинации начались?

Хотя, вряд ли. Они обычно представляются чем-то красивым и недостижимым, а к нам приближался страшненький, кривовато скроенный кораблик. Будто его собирали криворукие бомжи на промышленной свалке.

И даже, если это окажется аналог Летучего Голландца с призраками вместо нормальной команды, я готов был заложить собственную душу, лишь бы попасть к нему на борт.

Автор: Сергей Мусин https://www.artstation.com/samfx

На самом деле это оказался не корабль, а самоходная баржа. Причём, на вёсельной тяге.

Но свою ошибку я осознал, лишь оказавшись на борту этого ржавого корыта, скрипящего на все лады. Мокрый, побитый, и лишённый верхней одежды. Мечты сбываются!

Точные габариты судна мне никто не сообщил, но на первый взгляд взгляд оно было никак не меньше тридцати метров в длину и около десяти в ширину. Почти всю полезную площадь верхней палубы занимали кривоватые многоярусные надстройки, сделанные из чего попало. На одной из них и вовсе возвышалось широкое бетонное кольцо, пародируя выхлопную трубу парохода. Никакого дыма оттуда, разумеется, не шло. Свободное пространство оставалось лишь вдоль бортов и в носовой части, укрытой грязным полотном. Этакая «чилаут-зона» с видом на море, только вместо диванчиков – грязные циновки и кривовато сбитые деревянные лавки.

Туда нас и притащили, грубо бросив на дощатый настил.

Нужно отдать должное гостеприимству аборигенов, оказавшихся к нашему облегчению вполне обычными людьми, хоть и странновато одетыми. Уж очень мы боялись увидеть каких-нибудь щупольцеголовых пришельцев или прочую инопланетную экзотику. Хотя каждая деталь на платформе указывала на то, что пользовались ей в прошлом такие же люди. Вполне возможно, что это были наши предки.

Местные мореплаватели ни секунды не сомневались, принимать ли им чужаков на борту. Тут же выслали за нами утлую лодчонку, вызвавшую у нас истеричный смех. Но намерения у спасателей оказались весьма серьёзные, и наши робкие отнекивания они проигнорировали напрочь. А когда мы наотрез отказались спускаться, нам выдали жёстких тумаков и просто скинули нас с платформы вниз, прямо в воду, откуда потом же и выловили. Да так ловко, что даже Костик не успел толком нахлебаться.

Внешне наши спасители выглядели под стать их средству передвижения – будто сюда статистов со съёмок очередного «Безумного Макса» согнали. Кожаные куртки с металлическими нашлёпками и шипами, плотные холщёвые штаны с заклёпками и наколенниками, а так же сапоги с высоким голенищем. Рейдеры, да и только. Только на головах вместо вполне ожидаемых шлемов – широкие азиатские шляпы из плетёной соломы. Да и оружие, которое я успел мельком разглядеть, уж сильно подозрительно напоминало японские катаны. У меня на «Лексусе» рычаги коробки передач и ручного тормоза как раз были выполнены в стиле рукоятей этих мечей. Да и в медиа-культуре они частенько мелькали.

Я как раз успел весело произнести: «Ну что, пацаны, аниме?», прежде чем этими самыми рукоятями мне пересчитали все рёбра. Не забыв и про копчик в качестве финального аккорда. Отлив всё сильнее обнажал опоры, так что у меня представилась прекрасная возможность почувствовать себя настоящим мастером спорта по прыжкам с трамплина. Мой полёт вниз вышел красивым на загляденье, а вот за брызги при погружении в воду судьи наверняка бы сняли штрафные баллы.

Всю мою апатию как рукой сняло. Даже чистый адреналин не может так сильно взбодрить.

Помимо упомянутых мечей некоторые аборигены могли похвастаться угловатыми арбалетами, а отдельные уникумы ходили с чем-то, напоминающим внебрачный отпрыск сабли и копья. Как они этими граблями не цепляли всё вокруг в тесном пространстве палубы – загадка.

Разговаривали все на каком-то гортанном, лающем наречии, которого мы разумеется ни черта не понимали. Поэтому старались общаться самыми примитивными жестами. Хотя отдельные слова, проскальзывающие в чужой речи, вызывали у меня какие-то смутные ассоциации. Но никто мне время на вдумчивые размышления не давал.

Оказавшись на борту баржи, я перепробовал все языки, какие припомнил, но так и не смог наладить контакт со смуглым человеком в помятом кафтане, который вызвался с нами общаться. Он что-то вопросительно рявкал и периодически показывал в сторону платформы. Остальные дикари предпочитали рассесться по сторонам, шушукаясь вполголоса. Когда нас избавили от личных вещей и одежды, большая их часть потеряла к нам интерес, отправившись по своим делам. Чуть позже я заметил их за перетаскиванием толстых бухт из свёрнутых верёвок.

– Хот но рат’су?! – теряя терпение, повторил мужчина в очередной раз.

– Возможно, он спрашивает, откуда мы, – тихонько предположил Костя, которого до сих пор колотила нервная дрожь.

– Мы оттуда, вашу мать тупую!

Я раздражённо ткнул пальцем прямо в небо, где висели сильно потускневшие спутники. И надо сказать, мой жест вызвал сильный ажиотаж среди оставшихся на площадке аборигенов. Самые эмоциональные вскочили на ноги, опрокинув грубые сиденья, и убежали в неизвестном направлении. Даже суровый дядька в кафтане изумлённо прошептал что-то себе под нос, прижав ладонь к груди. После чего тоже в спешном порядке удалился.

На какое-то время от нас отстали, и я смог рассмотреть местных жителей поподробнее. Благо вокруг осталось ещё несколько членов экипажа, оживлённо переговаривающихся между собой. Заодно и за нами приглядывали, хотя мы были не в состоянии творить глупости.

Внешне аборигены ничем особым от нас не отличались, но всё же проскальзывало в их внешности нечто странное, подсознательно резавшее взгляд. И когда я начал приглядываться к лицам, до меня, наконец-то, дошло. Это не один этнос, здесь каждый индивидуум был совершенно непохож на другого. Обладатель плоского носа и узких азиатских глаз стоял рядом с белокожим брюнетом, носителем чисто нордических черт. А внешне смахивающий на индуса мужик имел огненно-рыжую бороду. Встречались так же русоволосые и даже блондины.

В общем, перед нами был сводный экипаж МКС, вырядившийся специально для фестиваля любителей постапокалипсиса. Не хватало только обязательного темнокожего, но он не заставил себя долго ждать, появившись в сопровождении двух человек, чьё облачение уже напоминало настоящие доспехи. А не кривоватую кустарную подделку, сшитую на коленке. Стоило ему ступить на деревянную палубу, как все разговоры моментально затихли, из чего я заключил, что перед нами – местный вожак.

Только он никакого отношения к выходцам из Африки точно не имел. Резкие черты лица и орлиный нос напоминали, скорее, арабский этнос. Угольно-чёрная кожа имела синеватый отлив, а волосы на непокрытой голове наоборот оказались полностью седыми, до последнего волоска, включая короткую бороду и даже брови с ресницами. Такой странный контраст почему-то напомнил мне изображение на негативе непроявленной фотоплёнки. А вот глаза в эту схему не вписывались, и выглядели непривычно большими, имея розовый белок и ярко-красную радужку.

Вот это я понимаю – инопланетная экзотика! Таких чернокожих у нас на Земле точно не было…

Выделяла человека и одежда – длиннополый кожаный плащ и штаны с карманами, напоминающие современные «карго». На поясе висел обязательный местный атрибут в виде широкого изогнутого меча. Мне он напомнил сабли из фентэзийных фильмов, но своими комментариями я предпочёл вслух не делиться. Мне и одного купания сегодня вполне хватило.

Мужчина уселся на предложенный высокий табурет и спокойно выслушал доклад толмача-неудачника, который пришёл вместе с ним. После чего принялся задумчиво рыться в плетёной корзине, которую ему услужливо преподнёс тот самый хмырь в соломенной шляпе, что столкнул нас с платформы. Видимо, он успел обшарить сарайчик, прихватив всё интересное с собой. Прекрасно помня вес и габариты алтаря, я даже не стал дёргаться в ту сторону. Его и вчетвером с места не сдвинешь, а всё остальное ценности для меня не представляло.

Забрали мобильники и прочие гаджеты? Удачи вам их сбыть, ребята. Куда больше мне было жаль одежду, но я всё же надеялся, что нам её вернут после всех разбирательств.

Неужели я не смогу договорится? Прежде такого не случалось.

Удовлетворившись осмотром трофеев, беловолосый занялся непосредственно нами. Я повторил свой коронный жест, а когда на тёмном лице лидера появилось скептическая гримаса, прибегнул к последнему доказательству в виде уцелевших смарт-часов на запястье. Пребывание в воде они перенесли вполне достойно, а раздевавшие нас аборигены почему-то оставили их без внимания. Хотя и крестик на машкиной шее тоже никто не снял. Наверное, приняли за личные украшения.

Девушка, оставшись в неглиже, чувствовала себя неуютно под многочисленными мужскими взглядами. Хотя среди местных определённо присутствовали и женщины – я успел заметить на борту как минимум троих. Ещё одна подошла к нам сама, встав сбоку от лидера. Она точно относилась к той же расе, хотя волосы казались больше серебристыми, чем белыми. Эбонитовая кожа имела лиловый отлив, а радужка глаз была фиолетовой. Да и одежда её разительно отличалась от мужской части экипажа, напоминая этакий средневековый спортивный костюм. Зато он отлично подчёркивал все достоинства стройной фигуры.

Когда я активировал экран, она изумлённо выдохнула, вслед за остальными, а вот её соплеменник сохранил внешнюю невозмутимость. Он внимательно посмотрел все изображения, которые я ему продемонстрировал, включая панораму ночного Нью-Йорка и зимнего Лондона, после чего перебросился парой фраз с эффектной соплеменницей. И среди неразборчивой какофонии звуков мне отчётливо послышалось слово «Олд».

Мой английский не воспринимался аборигенами от слова «никак», но при общении между собой отдельные знакомые выражения всё же проскакивали. Я с таким столкнулся однажды на Филиппинах, где местные общались на дико искажённой версии, перемешанной с родным азиатским наречием.

– Олд? – радостно повторил я, вслед за беловолосым.

Тот лишь ухмыльнулся, хотя явно понял, что я зацепился за знакомое слово. Тем временем чернокожая девушка достала из-за пазухи небольшой стеклянный флакончик, но внутри оказался совсем не парфюм, а какая-то тягучая чёрная жидкость. Нечто среднее между нефтью и смолой, которая с крайней неохотой вытекла наружу. Дабы не капнуть ею на палубу, девица ловко подставила узкое лезвие ножа, невесть как оказавшееся в её руке. Прямо помощница фокусника какая-то.

Только мне это представление всё меньше начинало нравиться.

После того, как капелька странной жидкости коснулась металла, она повела себя крайне странно, собравшись в идеально круглый шарик. И судя по красноречивым жестам спортсменки, нам нужно было проглотить эту непонятную хрень. Или, по крайней мере, засунуть её себе в рот.

Тут и дебил бы догадался, даже который ни разу не бывал в Таиланде.

– Ни за что! – почти хором выкрикнули Ксандиновы.

– Любопытно, – задумчиво пробормотал я.

– Алекс, ты спятил?! – едва ли не взвизгнула Маша. – Это же может быть отрава!

– Тогда они самые расточительные ребята в галактике, – покачал я головой. – Чтобы нас убить, им достаточно ткнуть любой из этих острых штук на выбор. Если не охота отмывать потом настил от нашей крови, сделать это лучше прямо над водой. А теперь обратите внимание, что творится по левому борту.

Там действительно имелось, на что посмотреть, хотя обзорная точка у нас была откровенно паршивой. Те самые зеваки, покинувшие нас в самом начале, сейчас выгоняли на верхнюю палубу новых людей, одетых в откровенные обноски. Там их шустро обвязывали теми самыми верёвками из бухт, после чего отпускали в свободное плавание. А следом в воду бросали небольшие плотики из тростника. Человека на плаву такие спасательные средства точно не удержат, но зато на них можно пристроить что-нибудь полегче.

Например, содранную с опоры мидию.

Я почти не удивился, когда первые пловцы показались на торчащих из воды опорах. Баржа приплыла сюда не просто так, по щучьему велению, а в поисках морских деликатесов. А мы получились дополнительным фактором.

– Там же монстр! – охнул Костик. – Остановите их, кто-нибудь!

– Думаю, они в курсе.

Но парнишка не успокоился и продолжил привлекать к себе внимание. Даже попытался пантомимой изобразить морского хищника, чем вызвал ехидный смех среди окружавших нас людей. Посмеялась и сереброволосая девушка, блеснув белоснежными зубами, после чего подошла к юному археологу и небрежно пнула его в живот. Тот охнул от неожиданности и боли, после чего в его распахнутый рот отправился чёрный шарик, едва не отхватив ему язык.

Маша дёрнулась было к брату, но её схватили за плечи два крепких мужика в соломенных шляпах, после чего процедура повторилась. Только на этот раз помощница придержала нижнюю челюсть девушки, чтобы та ничего не выплюнула. Вот она, женская солидарность во всей её красе.

Приняв странную пилюлю, Ксандиновы тут же отрубились, как после затяжной вечеринки. Видя их распростёртые тела, мне всё меньше хотелось получать следующую дозу, но выбора мне никто не оставлял.

Всё те же мужики встали позади меня наготове, но я решил сам протянуть руку за шариком, чем удивил не только их, но и саму спутницу лидера. В её фиолетовых глазах определённо промелькнуло что-то вроде одобрения, и она после небольшой паузы ловко стряхнула шарик с ножа прямо мне в ладонь. На ощупь он оказался чуть тёплый, а вот запаха не имел вовсе. И ожидаемо стал снова растекаться, едва коснувшись моей кожи.

– Надеюсь, у меня не будет от него изжоги…

Я слизал гостинец, но вкус почувствовать так и не успел – язык моментально отнялся, а вслед за ним все нёбо. Всё что мне удалось, это улечься в нормальную позу до того, как волна онемения накрыла меня с головой.

А потом пришла БОЛЬ. Такая острая и оглушительная, что я раз сто пожалел, что не потерял сознание. И вроде бы болевой порог у меня по определению не мог быть высоким, но спасительное беспамятство всё никак не приходило.

Всё тело выворачивало и корёжило. А больше всего досталось моей многострадальной голове. Мозги будто засунули в микроволновку и принялись медленно прожаривать их со всех сторон. Глаза пекло так, что казалось – они вот-вот закипят прямо в глазницах. И самое поганое, что пошевелиться было нельзя, поэтому оставалось лишь смиренно терпеть. Иначе я с превеликим удовольствием сам себе отпилил бы этот сгусток концентрированной боли и выбросил куда подальше.

Человеку не может быть настолько плохо, организм просто не выдержит такого издевательства над собой! Но каждая новая минута опровергала это заявление.

Трудно сказать, сколько так продолжалось. Наверное, целую вечность. Однако, когда я смог пожалеть о своём опрометчивом поступке, это оказалось очень хорошей весточкой. До того момента мне даже думать было больно. А так постепенно беснующиеся органы чувств понемногу приходили в себя и вскоре я расслышал чей-то надсадный вой, буравящий мне уши.

Только он не давал мне всецело насладиться отступлением негативных ощущений. А так хотелось просто полежать, прикинувшись бесхребетной медузой…

Но мерзкий звук и не думал сбавлять обороты, заставляя двигаться вопреки воцарившейся в организме слабости. Пожалуй, такого оглушительного похмелья у меня не случалось даже после употреблённой по пьяни «кислоты» неизвестно чьего производства. Меня просто раскатало в лепёшку, после чего свернуло в рулон, и каждое движение воспринималось организмом с неподдельным изумлением. Мол, я и так могу, серьёзно? У меня что, есть руки? Обалдеть!

Вынырнув на поверхность тошнотворного забытья, я первым делом попытался заткнуть себе уши внезапно потяжелевшими руками. Помогло слабо – вопли не стихали, а даже наоборот, стали как-то фактурнее. В них отчётливо слышалось горе и безысходность.

Сдавшись, я распахнул чугунные веки, чтобы с удивлением уставиться на яркую надпись прямо посреди грязного полотнища, в тени которого мы улеглись.

«Система успешно активирована!

Локализация – определена.

Статус – пользователь с ограниченными правами.

Текущее состояние – раб».

Последняя строчка мне особенно не понравилась. Потому я поскорее отвёл взгляд в сторону, но чёртов текст переместился вместе с ним, частично расположившись поверх бортовой обшивки. И только когда я крепко зажмуриться, он-таки соизволил пропасть. Чтобы вновь появиться, стоило мне открыть глаза.

Ни частое моргание, ни вдавливание яблок в глазницы до цветных кругов не помогло. Будто чёртовы буквы были выгравированы у меня прямо на роговице. Если это галлюцинация, то весьма странная. А ещё внезапно выяснилось, почему мои руки двигались с таким трудом – на запястьях обнаружились грубые металлические браслеты с толстыми дужками по бокам. Состояли они из двух половинок, скреплявшихся между собой толстой заклёпкой. А вот умные часы бесследно пропали, в лучших традициях бедных гетто.

Пока я хмуро рассматривал непрошеные обновки, по ушам резанул очередной крик, уже более информативный:

– Ко-о-остя-а!

Вопила, как нетрудно догадаться, Маша Ксандинова, склонившись над братом. Достаточно было беглого взгляда поверх надоедливой надписи, чтобы понять – дело плохо. Кожа у парня здорово побледнела, а из носа натекла целая лужица тёмной крови. Кому-то всё же придётся отмывать чёртову палубу…

Чертыхаясь, я попытался подползти к нему поближе, и только тогда обнаружил на себе ещё одну пару тяжёлых браслетов – на этот раз на лодыжках. Ноги и без того были словно ватные, а с утяжелителями вообще превратились в неподъёмную обузу. Так что покрыть смехотворное расстояние получилось далеко не сразу, почти ползком.

Вокруг нас снова собирались гогочущие дикари, но мешать или помогать никто не собирался. Все со смехом наблюдали за моими потугами, делясь комментариями вполголоса. Зато хоть чёртовы письмена убрались, наконец-то, с глаз долой. Остались лишь редкие строчки, пробегающие по нижней границе поля зрения, только вглядываться в них мне было некогда.

Маша щеголяла точно таким же набором начинающего мазохиста, а вот Костика никто не трогал. И когда я проверил его пульс, стало понятно – почему. Ни на бледной шее, ни на запястье сердцебиение не прощупывалось. Более того, рука парня гнулась с большим трудом, будто… Окоченела.

Как-то раз мы застали одного нашего общего знакомого в подобном состоянии. Переборщил с дозировкой дряни, на которой уже давненько сидел. Пришлось потом даже поучаствовать в настоящем полицейском допросе и потратить немало нервов и денег, чтобы от меня отстали.

Маша сейчас вряд ли что-то соображала и периодически колотила брата по груди, подражая врачам скорой помощи. Хотя для реанимации было уже откровенно поздновато. Остановило её только появление чернокожего главаря, который с невозмутимым лицом встал напротив нас. Хотя взгляд, которым его наградила обезумевшая от горя Ксандинова, мог запросто прожечь дыру в настиле.

– Хот аш рат’су?

И тут у меня в голове что-то щёлкнуло, отдавшись тупой болью в висках. А плохо различимые строчки, то и дело мелькавшие перед глазами, резко набрали объём и контраст. Так, что я смог их прочитать.

«Ты меня понимаешь?»

Проморгаться снова не получилось, поэтому мне оставалось только кивнуть. Но тут некстати вспомнились болгары с их нестандартной жестикуляцией, поэтому я ещё высказался вслух на всякий случай:

– Да.

Переливающиеся слова тут же испарились, сменившись коротким «Аш». Его я и повторил, доверившись внутренней интуиции. Если это такой перевод, то почему бы ему не быть взаимным?

Лидер полностью удовлетворился моим ответом, после чего обратился к безутешной девушке с тем же вопросом. Но та лишь разразилась потоком нецензурной брани, продолжая гладить остывающее тело Костика.

– Убийцы! Чтоб вы все сдохли, суки!

Лидер без труда уловил суть претензии, и степенно произнёс:

«Этот человек был слаб и не вынес древнего дара. Такое случается. На Пангако нет места слабым».

Я всё больше осваивался с онлайн-переводчиком, вшитым мне прямо в глаза. Отчасти это напоминало режим дополненной реальности, только без специальных очков. Одно лишь загадочное слово «Пангако» так и написалось в русском транслите, из чего я решил, что это какое-то название. Может, прямо этого судна. Ведь стоило вождю окончить последнюю фразу, как его подручные подскочили к Костику, отпихнув голосящую сестру в сторону, и без всякого почтения выкинули его за борт.

Вместо прощальных слов получился громкий всплеск.

Машины вопли ушли куда-то в инфразвук и она обезумевшей фурией бросилась на беловолосого. Но тот встретил её небрежной пощёчиной, отправившей девушку в короткий полёт обратно на дощатый настил палубы. Грохнувшись на него с размаху, она уже не вставала, уйдя в глубокий нокаут. Отчего-то мне подумалось, что вложи он в удар чуть больше силы, на дно отправилось бы ещё одно бездыханное тело, но на этот раз – женское.

Если даже при жизни к нам не проявляли особого почтения, то после смерти и подавно.

Будь я истинным джентльменом, тут же бросился бы защищать попранную дамскую честь, даже с голыми кулаками. За что непременно бы отхватил свою порцию побоев. Так что оставалось лишь порадоваться тому, что я – не джентльмен и могу обойтись без лишних страданий. Костика мне было искренне жаль, без всякой притворной вежливости, но ничего с его смертью уже не поделаешь. В последние дни он начал сильно сдавать, особенно, когда ограниченный запас таблеток подошёл к концу.

Может, окажись на борту толковый медик, ему и смогли бы помочь, но я сильно сомневался в наличии среди экипажа подобного специалиста. Очень уж показательной была фраза про то, что слабым здесь нет места. Наверняка в лучшем случае больному позволят выздоравливать самостоятельно. В худшем – отправят на корм рыбам…

Вождь внимательно следил за моей реакцией, и когда удостоверился, что я нападать не собираюсь, одобрительно произнёс:

«Ты не глуп. Возможно, из тебя выйдет толк. Можешь задать мне три вопроса».

От такого поворота событий впору было впасть в ступор, что я и сделал.

Мне казалось, что меня будут долго и вдумчиво допрашивать, но вместо этого оставшаяся часть зевак разошлась по своим делам, оставив нас чуть ли не наедине. Сбор урожая подходил к логическому концу, и пока одни дикари складывали добытые ракушки в грубо сколоченные ящики, другие общими усилиями вытягивали из воды намокшие верёвки. И далеко не все из них продолжали подстраховывать несчастных пловцов. Некоторые оказались оборваны, а на одном даже виднелись алые разводы.

Вопросов у меня накопилось превеликое множество, но лидер всем своим видом показывал, что на долгий разговор не настроен. И вообще, он тут чисто для того, чтобы проконтролировать работу подчинённых. Те самые мужики, что выбросили тело Костика, притащили из надстройки ещё несколько колец, куда шире предыдущих. После чего принялись деловито примерять их к шее бесчувственной девушки. Надо полагать, что следующим на очереди за этим кустарным ожерельем буду я сам.

Из-за одностороннего конвертирования приходилось бить предложения на сегменты, чтобы проговаривать их по очереди, но в целом наше общение пошло без особых проблем.

– Вы сказали, что такое случается со слабыми, – начал я издалека. – Значит, мы не первые, кто принял этот ваш дар?

– А ты хитрец, – цокнул языком беловолосый. – Это наследие Древних. Тех, кто был до нас. Оно имеет множество названий – Панацея, Древнее Семя, Мумиё… Его принимают при серьёзных травмах, чтобы они зажили быстрей. При рождении каждый ребёнок обязан его принять, но не все с этим справляются. Слабые умирают. Вы тоже в каком-то смысле родились, заново. Вам повезло. Иноземцы чаще всего умирают, не дожив до испытания.

Во время этой длинной речи мне удалось уловить ещё несколько знакомых слов. Помимо встречавшегося ранее «Олд», обозначавшегося как «Древние», встретились «мори» в значении смерти и «тест», который перевёлся как «испытание». Первое точно относилось к латыни, являясь частью одной из самых знаменитых пословиц, а вот на счёт происхождения второго я уже не был настолько уверен. И, наконец, «Мумиё», произнесённое мужчиной с большим трудом. Чуть ли не по слогам. Сразу видно, что это словечко не в обиходе, и здорово напрягло его речевой аппарат.

В целом же местный язык оказался прост и даже примитивен, будто его старательно вычищали от всякого ненужного. Рубленные слова не могли похвастаться большим набором звуков, нанизываясь друг на друга в строгом порядке. Представляю, как здесь трудно приходится поэтам.

– Даюхан? – повторил я выражение «иноземец». – Есть и другие?

– Такое иногда случается среди древних построек, – продолжил просвещать меня лидер. – Но чаще всего мы находим трупы в странной одежде. Скажу сразу, забудь о своём прежнем мире. Из Пангако нет выхода. Задавай последний вопрос, не тяни.

Время действительно поджимало. Мужики с помощью молота и такой-то матери заклепали ошейник на безчувственное девушке и теперь вовсю примерялись ко мне.

Спрашивать о диске Би сейчас не имело особого смысла. Либо про них ничего не знают, либо они тут ещё большая редкость, чем у нас на Земле. Кстати, теперь я хотя бы определился с названием этой воистину гостеприимной планеты. И зачем сюда, спрашивается, наши предки путешествовали? В экстрим-тур от нечего делать?

Хотя за столько времени здесь всё могло разительно поменяться…

– Что нас ждёт?

– Хороший вопрос, иноземец. Мы спасли вас, и поэтому ваши жизни отныне принадлежат нам. Хотите получить свободу – прилежно трудитесь или умрите. Те, кто вернётся с нами из похода по Великой пустыне, перестанут быть рабами. Это наше священное правило. Они смогут присоединиться к нам или идти своей дорогой.

Закончив воодушевляющий слоган, мужик вразвалочку направился к добытчикам мидий, а я обзавёлся собственным ошейником. И в то, что его с меня когда-нибудь снимут, верилось с большим трудом. Трудовой инспекции здесь не наблюдается, а вот наплевательское отношение к рабочей силе и к технике безопасности видно невооружённым глазом. Без всяких эффектов дополненной реальности.

Кстати о ней. Помимо уже привычного перевода я постепенно стал различать над каждым человеком статичную надпись, как в вирт-чатах, куда мы с ребятами иногда залетали поугорать.

Большинство из них не поддавалось конвертации, из чего я сделал очевидный вывод, что это имена. Интересно, а надо мной что-то горит?

Закончив с заклёпкой увесистого аксессуара мужики сопроводили меня вниз, даже не удосужившись поинтересоваться, не натирает ли мне где-нибудь. Машу Ксандинову, которая так и не пришла в себя, один из аборигенов закинул на плечо и понёс следом.

Внутри оказалось сыро и темно. Пронзительно воняло чем-то тошнотворным, но я не специалист по таким ароматам, поэтому понятия не имел, чем именно. Побродив немного по тесным проходам между переборками, мы вышли к внутренней стороне левого борта, где на деревянных лавочках по двое сидели тощие невольники. У каждой пары помимо коротких цепей в распоряжении было длинное весло, уходящее через узкую прорезь в металле прямо в воду. Сразу вспомнились римские галеры, хотя гребцов для такой чугунной махины было явно маловато. Они, скорее, маневрировали на месте, чем приводили баржу в движение.

Мне выдали точно такие же обноски из грубой мешковины, пропахшие застарелым потом, и приковали к самой дальней скамейке, до этого пустовавшей. Видимо, о собственной одежде всё же нужно было забыть. Ржавая цепочка позволяла подняться на ноги, чтобы немного размять их, а вот отойти от рабочего места – уже нет.

Поначалу я не собирался напяливать на себя грязные тряпки, но оставаться в одних трусах посреди этой антисанитарии было не лучшей идеей. Загонишь занозу или порежешься ненароком, и что дальше? Тут даже на большинстве цепей имелся солидный налёт ржавчины, чего уж говорить об остальном окружении.

Пришлось кое-как облачаться, борясь с собственной брезгливостью, пока конвоиры кого-то отстёгивали в полутёмном углу. Не иначе, что мне в помощь. Там как раз стояло несколько деревянных столбов, предназначавшихся для вертикального содержания пленников. Большинство из них сейчас пустовало, и лишь на нескольких висели чьи-то худощавые фигуры. То ли проштрафились ребята, то ли они тут так просто отдыхают – не поймёшь.

А вот когда к моей скамейке подвели «напарника», мне осталось только порадоваться тому, что я прикован. Его внешний вид больше побуждал опрометью броситься в воду, чем заниматься совместной работой. Мой испуганный вопль ещё долго гулял эхом по самым отдалённым закуткам баржи. Так громко ноту «ля» я ещё никогда не тянул.

– Уберите его от меня!

Как ни странно, русские слова аборигены прекрасно поняли. Видимо, контекст ситуации располагал. Потому что надо мной стали дружно ржать все вокруг, включая самих гребцов. И только странное существо, которое подвели конвоиры, нервно вертело головой. Или что там у него…

Поначалу я вообще удивился, как в полумраке нижней палубы спутал ЭТО с человеком. Подвело антропоморфное строение. Но чем больше я приглядывался, перестав биться в путах, тем сильнее убеждался, что к людской расе оно не имеет никакого отношения. Вылитый инопланетянин, мать его с Альдебарана!

Так и от инфаркта в двадцать пять лет помереть не долго…

Кожа гуманоида была цвета мокрого песка, и казалась очень плотной даже на вид. В области суставов, а так же тонкой шее и не менее тонкой талии она приобретала светло-серый оттенок. Само тело казалось каким-то измождённым из-за проступающих рёбер на торсе и худых рук всего с тремя толстыми пальцами. Но если верхние конечности ещё кое-как напоминали по строению человеческие, то нижние представляли из себя нечто странное. Непропорционально широкие бёдра прикрывала излохмаченная накидка, из которой торчали две тонкие ходулины без намёка на ступню. Однако, стука при передвижении они почти не вызывали.

Финальным аккордом являлась голова, имевшая геометрию кирпича, поставленного на торец. Непропорционально вытянутая кверху, лишённая носа и губ. Вот уж у кого действительно плоское лицо…

Вместо рта – узкая щель, отделяющая подбородок, глаза же наоборот – огромные и чёрные, как два обсидиановых шара. Ни единого намёка на зрачок или радужку. Ещё из головы в районе нижней челюсти торчала пара странных рожек, а в верхней, приплюснутой части имелся странный нарост, под прямым углом уходящий в сторону затылка. По силуэту это больше напоминало человека, напялившего на себя кепку козырьком назад.

– Да не бойся ты, иноземец, – отсмеявшись, успокоил меня конвоир. – Он тебя не съест!

Снова грянул дружный гогот, порождая дробное эхо. Видимо, у них тут совсем с развлечениями туговато.

Странное существо продолжало робко переминаться на своих несуразных ходулях, не решаясь делить скамью рядом с таким истеричным неадекватом. Только бросало многозначительные взгляды в сторону пыточных столбов. Глядя на его поникшую фигуру, мне даже стало немного стыдно за мою ксенофобию.

– Ладно, садись уже, напарничек, – произнёс я, сверившись с онлайн-переводчиком. – Но предупреждаю сразу – я желчный и невкусный!

Несмотря на страхолюдскую внешность мой компаньон по веслу оказался смирным парнем. А вот источник информации из него вышел так себе, хотя он мог вполне сносно общаться на всё том же местном наречии. Голос у него был очень специфический – сиплый и при этом очень тонкий и певучий. Гласные он тянул с неким подвыванием, особенно в конце слов. А ещё любил часто прищёлкивать языком во время эмоциональных всплесков.

Да, у него имелся язык, очень длинный и гибкий, а так же полная пасть разнокалиберных зубов, которые он невольно продемонстрировал мне во время ленивого зевка. Не акула, конечно, но и далеко не безобидная лошадка. Даже удивительно стало, как они там все помещаются. Я с большим трудом сохранил самообладание при виде такой мечты стоматолога, но потом постепенно привык и перестал обращать на это внимание. Существо явно относилось к всеядным, как и мы – люди. У того же медведя улыбка тоже весьма впечатляющая, если так подумать.

А вот чего у напарника к моему удивлению не оказалось, так это собственного имени. Надпись над плоской башкой полностью отсутствовала, в отличие от всех остальных невольников. Поначалу я решил, что это из-за его нечеловеческого происхождения, но дело оказалось в другом.

– Я – Рой, – заявил он мне с нескрываемым пафосом. – Мы все Рой. Нам не нужны имена, пока мы все вместе.

– Так, а здесь есть ещё твои соплеменники?

– Нету-у-у… – грустно протянул гуманоид. – Я изгнан. Все изгои выбирают себе имена, а мне не хотелось терять связь со своим ульем.

– Ульем?

– Да, Рой не живёт не в жутких городах. У нас – ульи.

Тут в наш разговор грубо вмешались невольные слушатели с соседней лавки:

– Что ты к жуку пристал? Не видел их никогда в своей дыре, что ли?

– Таких точно нет, – спокойно ответил я. – Наши обычно на ладони умещались.

– Странный ты, бормочешь вечно непонятные вещи…

– Это русский язык, не бери в голову.

Ради эксперимента я пробовал проговаривать нужные фразы на английском, но переводчик начинал сбоить и зачастую не выдавал перевод. Может потому, что я плохо знал грамматику и предпочитал читать на родном языке? Ведь надписи у вшитой в меня операционной системы были все сплошь на русском. Мне пока ещё не удалось до конца разобраться в этом феномене, но я точно знал, что двигаюсь в правильном направлении.

Помимо ярких строчек текста перед глазами периодически появлялись какие-то шкалы и пиктограммы, вызывая приступы сильной мигрени. Видимо, настройка всё ещё шла, а пока мне требовалось больше информации об окружающем мире. Цель у меня проста, как инструкция к лому – выжить и вернуться к платформе. Но не с пустыми руками, а с диском Би. Местные могут сколько угодно разглагольствовать, что выхода отсюда нет, но те барельефы неспроста взялись в той пещере. Проход обязан быть двусторонним!

А уж там, на родной Земле, я в кое-то веки стану счастлив. Только взглянув на свою прежнюю жизнь со стороны у меня вышло понять, что со мной было не так. Я ныл и занимался самоедством, вместо того, чтобы самому менять не устраивающие меня вещи.

Но больше такой ошибки не повторится. Пузырь лопнул, и до меня дошли простые истины, лежащие на поверхности. Достаточно было разок окунуться в дерьмо, чтобы осознать всю прелесть чистоты.

С этими успокаивающими мыслями я вернулся к расспросам. Благо, грести что есть сил от нас не требовалось. За прошедшие часы лишь один раз пришлось серьёзно подналечь, упираясь ногами в соседнюю лавку, чтобы разминуться с торчащими из воды камнями. Толком их рассмотреть не вышло из-за крайне узкой щели в борту, но надзиратели выглядели очень напряжёнными, не стесняясь подгонять невольников ударами деревянных палок. Мне тоже пару раз досталось по спине, когда я пытался прикинуть ходовые возможности баржи.

Одно можно было сказать точно – на судне имелся движетель посерьёзнее двух десятков доходяг с вёслами. Даже если на противоположном борту сидит столько же, этого всё равно не достаточно. Длинна судна на поверку оказалась куда больше, чем я думал в начале. Не «Титаник», конечно, но всякого разного барахла сюда затрамбовали очень много. Мне иной раз даже слышалось нечто вроде звериного рыка откуда-то со стороны кормы. Поэтому я решил уточнить на этот счёт.

– Животные? – переспросил меня представитель загадочного Роя. – Конечно, они тут есть. Передвигаться по пустыне пешком слишком опасно. Да и груза мы на себе много не унесём. Там ведь ничего нет – ни еды, ни воды. Когда меня изгнали, я несколько дней бродил голодный, пока меня не спасли охотники на рабов.

– А ты точно уверен на счёт спасения?

– Я бы всё равно там умер, – грустно прострекотал гуманоид. – Здесь не так уж и плохо. Кормят, защищают…

– И заставляют плавать наперегонки с водными хищниками, – добавил я. – Многие твои коллеги так и не вернулись из сегодняшнего заплыва.

– Знаю. Ты сейчас сидишь не месте одного из них. Но они сами виноваты – работали слишком плохо, не слушались команд.

– Вот прямо все до единого?

– Наверное.

Даже в насквозь нечеловеческом голосе чувствовалась неуверенность. А вот я почти не сомневался в том, что для добычи мидий выбирали наименее ценных с точки зрения рабовладельцев. Больных, строптивых и слишком умных. Как бы мне самому в следующую продразвёрстку не загреметь…

– Так, а за что тебя изгнали из твоего улья?

– Не удержался… Съел часть урожая.

– Хм, насколько большую часть? – я скептически посмотрел на его впалый живот.

– Дело не в этом, просто он не предназначается рабочим. Таким, как я. Его употребляют только воины или принцы-трутни. Но он так вкусно пах…

– А, так ты у нас сладкоежка! Получается, в улье кастовая система, по типу пчёл и муравьёв?

Увы, но подобного термина гуманоид не знал, как и названия земных насекомых. Последних даже сам переводчик отказался конвертировать в местный диалект.

– Ладно, кто там самый главный?

– Королева, – моментально ответил любитель запрещённых продуктов.

– Так тебя она выгнала?

– Нет, ты что! Королева всего одна, а ульев – много.

– Получается, у вас трутни всем руководят, – окончательно определился я с устройством пирамиды власти. – Но раз ты у нас изгой, тебе положено имя.

– Наверное…

– Не определился ещё?

– Мне тяжело. Если выберу чужое имя, кто-то может обидеться. А других я не знаю. Может, Песок или Камень?

– Что за вздор! – отсёк я робкие предложения. – Предоставь это мне. Так-так… Сладкоежка по-вашему – это два слова, не совсем подходит. Если ты у нас каким-то образом относишься к насекомым, то как на счёт Кукарача? У нас так одного весёлого таракана звали.

– Красиво, но дли-и-ино, – протянул невольник. – Не запомнишь. Лучше буду просто «Ку-у». Да, мне нравится, спасибо!

Переводчик немедленно опознал этот огрызок имени, как «столб». И только опасения разбить себе нос браслетом не позволили мне исполнить фейспалм. А потом над приплюснутой головой гуманоида зажглись яркие символы дополненной реальности. Отныне мой напарник перестал быть безымянным.

– Вы это видите?! – обратился я к нашим соседям.

– Хех, походящее имечко, – хмыкнул один из невольников. – Как раз для тупого жука!

Мужики заливисто рассмеялись, но надзиратель резко прервал веселье и приказал снова подналечь. Минут пять мы все надрывались, хрен знает, ради чего, пока нам было позволено вернуться в прежний темп. Можно сказать, энергосберегающий, но мне с непривычки двигаться было очень тяжело. Спасибо напарнику, взвалившему на себя большую часть нагрузки. Хоть он и смотрелся худым сморчком, силы в нём было гораздо больше, чем у любого другого невольника.

Когда появилась возможность чуть перевести дух, я немедленно вернулся к изысканиям. Что-то мне подсказывало – чем быстрее разберусь с местными заморочками, тем проще мне будет выжить.

– Как ты это сделал? – я указал глазами на появившуюся надпись.

– Имя? Выбрал его.

– Где?

– Внутри себя. Как обычно.

Большего мне добиться не удалось. И даже остальные люди, к кому я приставал с тем же вопросом, лишь пожимали плечами. Мол, само как-то получается. Ты что, дурак?

Видимо, да. По всему выходило, что работа с вшитой через чёрную жидкость операционной системой происходила у аборигенов на интуитивном уровне. Как дыхание, к примеру. Никто ведь не задумывается, как ему дышать. Кроме рыбы, внезапно выброшенной на берег…

Но я ведь не тупой, и знаю куда больше их всех, вместе взятых. Так что пришлось действительно сосредоточиться на самом себе. А именно, на пресловутых шкалах, что иногда рябили на краю зрения. Поначалу мне удалось лишь добиться нового приступа мигрени, но тут на помощь моему измученному организму пришли женщины-рабыни, притащившие дневную пайку под чутким взором надзирателей. Кормёжка здесь по словам моего крестника случалась всего дважды в сутки, так что это мероприятие ни в коем случае не стоило пропускать.

Меню на рабской галере ожидаемо оказалось скудноватым. Неглубокая миска непонятного густого варева, напоминающего старые помои, и кусок зачерствевшей лепёшки. Ей можно было воспользоваться в качестве простенького столового прибора или же забить поглубже торчавшие из лавки гвозди. Большинство невольников предпочли третий вариант, трапезничая прямо голыми руками, а лепёшкой стачивали зубную эмаль.

Никогда прежде я не запихивал в себя еду с таким трудом. Вокруг стояло мерзкое чавканье, а нос приходилось плотно зажимать пальцами, чтобы ненароком не вдохнуть чудесные ароматы местной кулинарии. Иначе бы точно впустую перевёл все продукты.

Зато у насекомоподобного Ку не возникло ни малейших проблем с аппетитом. Он с удовольствием заточил свою порцию и добил ещё ту часть, которую я не смог осилить. Дело в том, что посреди волокон явно растительного происхождения, напоминавших какие-то овощи, мне попалось несколько знакомых кусков моллюска. И вот они, родненькие, меня едва не подкосили. Хорошо, что вместе с едой нас ещё и поили из глиняных стаканов. Местная вода оказалась на вкус куда лучше той, что мы добывали с помощью выпаривания, и свою порцию я вылил в себя моментально, с огромным трудом подавив рвотные порывы.

Как минимум лишнюю звезду за сервис местные рабовладельцы точно заслужили. Хотя отвращение к еде возникло только у одного меня. Маша так нигде и не показалась, но с другой стороны – женщины за вёслами не сидели. Они раздавали еду и собирали обратно вылизанную до блеска посуду. Наверняка это не вся их работа на борту.

Послеобеденного перерыва нам не полагалось, так что пришлось снова приниматься за синхронную греблю. Зато теперь, после приёма долгожданной пищи, голова почти не болела, а «дополнительные индикаторы», как я их сам назвал, постепенно становились всё отчётливей.

Это одновременно и пугало, и вызывало жгучий интерес. Но вскоре выяснилось, что мои самые главные опасения, связанные с тем, что они будут перекрывать мне обзор постоянно, не оправдались. Шкалы и пиктограммы в «неактивном» состоянии уезжали к самой периферии, почти не сужая поле зрения. Ресничка, попавшая в глаз, и то больше мешает. Зато стоило на них мысленно сосредоточиться, как они выдвигались вперёд. И тут уж лучше в этот момент стоять на месте, чтобы не влететь куда-нибудь сослепу.

Я несколько раз прогонял их с глаз долой и возвращал обратно, пока окончательно не приноровился. Удобно, ничего не скажешь. Теперь у меня есть своя собственная приборная панель, во как…

Сами шкалы и пиктограммы были снабжены пояснялками, рассчитанными на не слишком одарённых интеллектом людей. И опять всё – с русской локализацией. Похоже, что взятой прямиком из моей головы. В этом у меня оставалось всё меньше сомнений. Наверняка у того же Серёжи Белкина из нашей компашки, который на родном-то языке говорил с заметным акцентом, базовым стал бы привычный «инглиш». Потому что именно на нём он и думал, в чём не раз сам признавался. То же самое касается и представителей кавказских диаспор – пусть почти все родились и выросли в столице, семейные традиции они не забывали.

Как именно эта информация считалась – другой вопрос, на который мне здесь вряд ли кто-то ответит. Сейчас же следовало заняться более прикладными вещами. Например, что с этим добром делать?

Почти все индикаторы так или иначе отражали текущее состояние моего организма. Будто пресловутое приложение-диагност для спортсменов, только более продвинутое. Самая большая и детализированная шкала показывала уровень крови по аналогии с датчиком топлива, её младшие сёстры – состояние конечностей и прочих частей тела. Естественно, не в хитпоинтах, как в каких-нибудь игрушках, а в процентах. К моему великому облегчению все показатели оказались выше девяноста пяти. Я был здоров, хоть и сильно истощён, о чём свидетельствовала последняя шкала – «Сытости». Она была заполнена лишь на четверть. Не счётчик калорий, конечно, но сойдёт.

Так же в наличии имелось немного текстовых надписей, сообщавших примерно то же самое, что и после активации. Только на этот раз уточнялось, что я – раб фракции «Пустынные охотники». Это сразу же напомнило мне слова главаря о запланированном путешествии, после которого все выжившие пленники якобы обретут свободу. Очень спорное заявление, но сейчас меня куда больше беспокоило пустующее поле в графе «Имя».

Оказывается, я тоже был безымянным. Специально поинтересовался по этому поводу у соседей, чем окончательно их достал.

Как туда вписать собственные данные, я не имел ни малейшего понятия. Надписи проецировались поверх изображения с глаз, и как-то повлиять на них было нельзя. Движения рук они напрочь игнорировали, клавиатура для ввода тоже отсутствовала. Хотя… У меня ведь получалось как-то выдавать текст для переводчика без всякой печати. Просто голосовым набором. Так может и здесь получится?

Сосредоточившись на пустом поле, я тихонько проговорил:

– Алекс.

И ничего. Следующая попытка была уже погромче:

– Алекс, Алекс! Алекс Рюмин!

Вот тут перед глазами мигнуло, и к моей огромной радости в том самом месте проявились мои паспортные данные. Хорошо, что отчество не понадобилось, уж очень его не люблю вслух произносить. Правда, имя почему-то поместилось в скобки, но прогресс всё равно был неоспорим.

– Эй, Ку! Как меня зовут?

– А-а? – непонимающе повернулся ко мне гуманоид. – Вижу! У тебя получилось! Сейчас… Рю-у-у… Ми-и-и-н. Правильно?

– Не совсем. Ты Алекс пропустил.

– Нету такого. Но если это твоё настоящее имя, то оно не будет видно всем. То есть видно, но далеко не всем.

– Ладно, сделаю вид, что понял… Надо было тебя Кличко назвать.

– Нет, мне так больше нравится!

Пока напарник отнекивался, я попытался отредактировать графу, поменяв фамилию с именем местами, но все мои попытки не увенчались успехом. Возможно, прежнюю информацию нужно было как-то стереть, но все голосовые приказы надпись проигнорировала. Даже фраза «Делит, мать твою!» не помогла.

Пришлось оставить это до лучших времён. Рюмин, так Рюмин. Как я понял, моя фамилия заняла место постоянного прозвища, что не так уж и плохо. Меня это совершенно не коробило. Хотя отец любил повторять, что она у нас – дворянская, но скорее всего кто-то из наших хитрожопых предков просто выбросил из неё лишнюю букву «К». Для благозвучия-с, так сказать.

Ладно, теперь бы узнать немного о нашем предстоящем путешествии, и можно считать программу-минимум на сегодня выполненной. А то после мысленных потуг снова начала потрескивать голова.

– Ку, ты сказал, что бродил по пустыне. А не туда ли мы сейчас плывём, к вам в гости?

– Тут везде пустяня! – взволнованно прострекотал невольник. – Сколько дней не иди в любом направлении, всё равно она не кончится. Поэтому все называют её Великой.

– Супер. Полагаю, ваш улей находится в оазисе?

– Не знаю что это.

– Хорошо, зайдём с другой стороны. Что вы там едите? Песок?

– Нет, мы выращиваем кактусы и мхи. Воины охотятся, приносят мясо. Принцы торгуют с вами, «без-улья».

– С людьми, то есть?

– Со всеми.

– Ага, значит, пустыня ваша вовсе не пустая, – обрадовался я. – А не знаешь случайно, что нашим, хм… Начальникам могло там понадобиться?

– Нет, но Великая пустыня очень опасная! Наши воины не всегда возвращались с охоты, а они гораздо сильнее меня. Боюсь, моя смерть наступит слишком быстро. Извини, если расстроил тебя.

– О, на счёт этого не переживай. Я уже давно стараюсь ни к кому эмоционально не привязываться…

– Песок и солнце, день чудесный… Тьфу!

Дальше я продекламировать не смог из-за того, что внезапный порыв ветра швырнул мне в лицо щедрую пригоршню этого самого песка. Пока откашливался и отплёвывался, всё вдохновение улетучилось.

Пустыня, раскинувшаяся перед нами, была по-своему величественна и красива. Безбрежное оранжевое море, по которому медленно ползли пологие волны-барханы. Они начинались практически сразу за прибрежными скалами, уходя куда-то за горизонт. Странно, только при взгляде на этот безжизненный пейзаж моё настроение необъяснимым образом поползло вверх. Может, дело в непривычно ярком песке? Или в том, что нас наконец-то выпустили из тесной душегубки.

На нижней палубе галеры я провёл долгих четыре дня, натрудив спину до перманентной ломоты. Спали мы прямо на полу между лавками, за исключением тех «счастливчиков», которых за особые заслуги на трудовом фронте подвешивали на шест, словно недозревшую колбасу. Для этого там имелись специальные крюки, спокойно выдерживающие человеческий вес. После первой же ночи своевольный раб не мог без вскрика поднять вверх руку. А один так и вовсе умудрился порвать себе сухожилия, чем заработал билет в один конец на подводную экскурсию. Без акваланга.

На этом фоне мой сорванный ноготь на руке и ломота в позвоночнике выглядели сущим пустяком. Так что, когда надзиратели посоветовали мне заткнуться во время очередных расспросов, я предпочёл уйти в беззвучный режим работы. И всё равно за это время удалось немного подтянуть произношение, с головой выдававшее во мне пришельца. А там и до полного освоения языка уже недалеко. Мне такое всегда легко давалось.

В общем, на пятый день увлекательного морского круиза рабовладельцы разбудили нас ни свет ни заря и погнали на выгрузку. Пока одни корячились в тёмном трюме, других освободили от цепей на ногах и спустили вниз. В том числе и нас с Ку. Оказывается, накануне баржа вошла в небольшую лагуну, где благополучно пристала к берегу. То есть – села на мель плоским днищем. Но так уж здесь заведено швартоваться.

Отлив сейчас был в самом разгаре, так что вода в самых глубоких участках не доставала до пояса. А в районе кормы так и вовсе плескалась на уровне колена, позволив мне рассмотреть в лунном свете здоровенный гребной винт. Вот кого следовало благодарить, что нас всех не задрочили греблей насмерть! Значит, не так уж местные и одичали, хотя ещё непонятно, что приводило его в движение. Может, там наши коллеги крутят ручку стартера до отупения.

Оказавшись в воде, я моментально проснулся, без всякого кофе и лёгкой пробежки. Поначалу отовсюду слышались подозрительные звуки, будто к нам подкрадывается целая стая морских чудищ. Но вокруг баржи царило спокойствие, а чистая вода просматривалась чуть ли не до самого дна, как на лучших курортах Земли. И всё равно я старался не заходить на глубину и держался поближе к берегу.

Чуть позже с кормовой части свесили нечто вроде самодельного трапа из плотно сбитых досок и брёвен, по которому принялись спускать различные грузовые ёмкости. От мелких корзин до здоровенных сундуков, оббитых железными пластинами.

Нашей задачей было поймать это всё добро внизу и оттащить в сторону. И то, что запястья у каждого невольника сковывали полуметровые цепочки, слаженной работе совсем не способствовало. Я всё время цеплялся кандалами за всё, что можно, не стесняясь материть охранников на великом и могучем. Всё равно те ни бельмеса не понимали из-за отсутствия русской прошивки в голове.

Вскоре на ближайшем бархане образовалось нечто вроде стихийного склада. И, если с различными ящиками больших проблем не возникло, то вот животные знатно помотали всем нервы. Как бы я мысленно ни готовил себя к встрече с ними, всё равно поначалу меня колотила нервная дрожь. Одно дело смотреть на монстров в каком-нибудь крутом кинотеатре с бутылкой холодного пива в руке, и совсем другое – придерживать их за лапы, чтобы те не навернулись с шатких мостков.

Однако, первые представители инопланетной живности ко всеобщей радости спустились самостоятельно. Ими оказалась троица волкоподобных существ, которых вёл бомжеватого вида погонщик, от которого за километр несло перегаром.

Поддатый мужичок в пальто-безрукавке кое-как добрёл до возвышенности, где мы складировали груз, и завалился спать. Звери пристроились рядом, тихонько порыкивая в сторону тех, кто проходил мимо. Они действительно чем-то напоминали представителей семейства собачьих, только помимо чёрной шерсти с серыми подпалинами, на их телах имелось множество костяных наростов. Будто поверх шкуры на них нацепили части чьего-то скелета. Поначалу я в сумерках принял эти нашлёпки за примитивную броню, но после рассвета стало понятно, что это часть их организма. Веса в каждой зверюге было примерно под центнер, а по клыкам они запросто уделывали саблезубого тигра.

Неудивительно, что местному кинологу позволили спокойно проспаться, хотя большая часть «песчаных охотников» вкалывала наравне с рабами. Кто-то с деловым видом орудовал на палубе, а кто-то не чурался замочить штаны внизу, на мелководье.

Улучив свободную минутку, я спросил про зверюг у моего напарника и по совместительству – невольного гида. Благо, мы вместе тащили очередной ящик на бархан. Ку зябко поёжился от одного взгляда в сторону дрессированных хищников, после чего выдал следующее:

– Это костяные волки, или проще – костепсы. Очень-очень опасные, жрут только мясо.

Я и сам уже догадался, что они совсем не по травке с ягодками специализируются. Другое дело, что система дополненной реальности впервые на моей памяти выдала сразу два варианта перевода, так и не определившись с наиболее приближенным к нужному значению. Фонетически это звучало как «Поб ча буто», но мне больше нравился сокращённый «почабыт», который и являлся аналогом русского «костепса».

Оставалось только надеяться, что нас прихватили с собой в поход не в качестве самоходного собачьего корма. Такие бестии человека за один присест заточат, не подавятся. И пугало это куда больше гипотетической опасности Великой пустыни, расписываемой гуманоидом.

Следующими спустились шестеро массивных существ, ревевших так, что закладывало уши. И вот с ними уже пришлось основательно повозиться, так как шагать по кривоватому помосту они не хотели совершенно. Пока одни люди толкали упрямцев с борта, другие подтягивали их к себе с помощью многочисленных верёвок. А размер у зверушек был куда побольше, чем у баранов.

Животные активно сопротивлялись, будто их вели на забой, а иногда и вовсе делали попытки откусить кому-нибудь голову. Но стоило им почувствовать под широкими лапами твёрдую опору, как они моментально превращались в смирных двухметровых увальней. Как я понял, это был местный аналог верблюдов, используемых в качестве грузового транспорта. Хотя роднил их, разве что, крутой горб на спине. А так они больше напоминали какую-то несмешную пародию на динозавров. Вроде бы должны смотреться грозно, а по факту получается сплошная нелепость.

Грубая шкура вся в каких-то бородавках, мощные лапы с несуразно широкими ступнями, на которых срослись пальцы до самых когтей, напомнивших копыто. От чешуйчатого хвоста остался жалкий обрубок – явно купировали в своё время. Ну, а голова так вообще – будто бухие палеонтологи в музее из разных частей собирали. Если верхняя часть чем-то походила на черепашью, то широченная нижняя челюсть, выступающая вперёд, сводила это сходство на нет. Зубы отсылали прямиком к Щелкунчику – такие же крупные и ровные, как пеньки. Ну, а вишенкой на торте стали широкие висячие уши, на зависть любому спаниелю.

Звали этих красавцев гарру, что переводчиком никак не конвертировалось, и они являлись главной тягловой силой любого приличного каравана. По крайней мере, так поведал мне Ку, у которого в родном улье как раз и разводили подобных носильщиков. Помимо сложной системы из ремней и хомутов, предназначенной для поклажи, каждый тащил на себе небольшое седло в районе лопаток. А уж навьючивали их без всякой жалости всем тем, что мы накануне вытащили из трюма. По итогу животные превратились в ходячие тюки, мерно топчущиеся на месте.

У меня к этим трудягам тут же прорезалась симпатия, ведь они взвалили на себя большую часть груза, не считая нескольких крупных ящиков, тащить которые приходилось вчетвером. На их счёт у меня имелись самые серьёзные опасения, но они тут же развеялись, когда из трюма показалось последнее тягловое животное.

От громкого трубного рёва по водной глади пошла заметная рябь. Костепсы вскочили на лапы, вздыбив шерсть и костяные пластины, а люди на палубе забегали, как растревоженные муравьи. Существо протискивалось в широкое отверстие грузового отсека с большим трудом, порождая громкий треск досок. Что тут скажешь – роды выдались тяжёлые, да и плод шёл вперёд задницей.

А когда он ступил колонноподобной лапой на мостки, я понял – они не выдержат при всём желании. Только не такую тушу. Поэтому отошёл от них как можно дальше, насколько позволяла верёвка.

Если гарру с натяжкой можно было сравнить с верблюдами, то тут напрашивалась аналогия как минимум, со слоном. Только эта хрень на него походила лишь циклопическими размерами, да сероватой морщинистой кожей. Внешне же она, скорее, напоминала гигантского бульдога за счёт широченной грудной клетки и коротких толстых лап. А вот голова на толстой шее больше походила на кабанью из-за толстого пятака вместо носа и маленьких глазок, расположенных в крупных впадинах черепа. Позади лобастой башки задорно торчала парочка маленьких заячьих ушек, умилительно дёргающихся из стороны в стороны.

Но заметил я их уже после того, как меня окатило волной с ног до головы, когда гигант грузно плюхнулся в воду. Сходни всё же не выдержали, лишь замедлив неизбежное падение. А вместе с водой во все стороны брызнули деревянные щепки, только чудом никого серьёзно не зацепив. Но количество матерных выражений на квадратный метр всё равно побило все рекорды, едва не перегрев мой несчастный переводчик до сильной головной боли. Нужно срочно учить язык, ведь в таких случаях система субтитров практически бесполезна. Когда возгласы звучат со всех сторон, они только мельтешат перед глазами, как неразборчивая рябь.

Гомон поднялся такой, что впору было себе уши заткнуть. Ругались все, включая вымокших до нитки рабов, и только виновник погрома довольно фыркал в воде, не торопясь подниматься на ноги. Вроде бы он приземлился удачно.

Внезапный душ пошёл мне на пользу, но смыть с меня всю многодневную грязь он был не в состоянии. Поэтому я отошёл чуть в сторону, быстренько скинул с себя грязные тряпки и занялся гигиеной, используя мокрый песок в качестве мочалки. Всё равно ведь работа подошла к логическому концу. Последние члены экспедиции, оставшиеся на борту, спускались при помощи верёвок. А другие наоборот – взбирались наверх или обвязывали наиболее крупные обломки сходней. Древесиной тут явно не разбрасываются.

Я ожидал косых взглядов со стороны аборигенов, но вскоре ко мне присоединились ещё несколько невольников, включая немногочисленных женщин. Они совершенно не стеснялись нашего присутствия, стараясь как можно быстрее навести марафет. Я про себя автоматически отметил, что с нижним бельём у рабынь всё очень плохо, а вместо бюстгальтеров они носят тугие тканевые повязки.

Среди них оказалась и Маша, щеголявшая точно таким же средневековым набором. Я даже догадывался, кто именно прикарманил её фирменное бельишко. Девушка немного осунулась с нашей последней встречи, но выглядела вполне здоровой. А ещё над её головой красовалось правильное имя, а не фамилия, как у некоторых торопыг. Видать, с операционной системой она освоилась куда лучше меня. Только вот взгляд, брошенный в мою сторону, мне совершенно не понравился. Там плескалось столько неприкрытой ненависти, что я не стал окликать землячку.

Жива, ну и ладно. Не спрашивать же у неё в самом деле дежурное «Как дела, как поживаешь?». Ответ мне прекрасно известен. Сам в таком же паршивом положении.

Куда больше меня заинтересовал другой невольник, который предпочёл игнорировать всеобщую помывку, к которой присоединялись всё новые участники. Этот товарищ хоть и не походил на Ку, но от обычных людей тоже весьма заметно отличался. Даже удивительно, как он мне до сих пор не попался на глаза в этой рабочей суматохе.

Рост его уходил куда-то за два метра, в лучших традициях национальной баскетбольной лиги, а ширина плеч внушала невольное уважение. Но привлекало моё внимание вовсе не богатырская комплекция, а светло-серые кольцевые наросты по всему его телу, насколько позволяла рассмотреть бесформенная рабская хламида. Большинство новообразований напоминали чешуйки броненосца, а некоторые заканчивались небольшими шипами в районе суставов. Не стало исключением и лицо, наполовину покрытое серыми пластинками, хотя при этом человеческие черты угадывались без проблем. Нос, губы, и даже глаза – всё точно, как у людей. Только волос не хватало, разве что. Вместо них на голове была лишь голая тёмная кожа и небольшие бугорки костяных наростов.

Ещё у него имелось что-то вроде коротких загнутых назад рогов, исходящих из скул и нижней челюсти. Смотрелось это всё как-то неказисто, будто начинающим гримёрам приказали в кратчайшие сроки сотворить бюджетного пришельца. Рой в этом отношении смотрелся куда более интересно, а у этой пародии на инопланетянина даже ноги оказались самыми обыкновенными, хоть и украшались ороговевшими щитками.

Звали странного невольника Арх. В отличие от остальных, цепи на его кандалах были куда толще, но особых проблем он из-за этого факта не испытывал. Пока мы заканчивали плескаться на мелководье, гигант перетаскал последние баулы в сторону временного склада. А перехватив мой заинтересованный взгляд, злобно рявкнул:

– Что пялишься, гладкокожий?

– Никогда не видел таких, как ты, – честно ответил я, заканчивая одеваться.

– Что?! Смеёшься?

Сжав громадные кулаки, на костяшках которых тоже имелись шипы, он попёр прямо на меня. Проверять на себе эти природные кастеты я не хотел, поэтому быстренько прикинул план отступления. Всё-таки мы с ним в разных весовых категориях. Примерно, один к трём. Но к счастью, спасаться бегством не пришлось – на пути скандалиста встал один из надзирателей с обнажённым мечом:

– Что, шек, голова на плечи давит? Помочь тебе?

– Этот ублюдок надо мной насмехался! – пробасил рогатый здоровяк, обвиняюще ткнув в меня пальцем.

– Ничего подобного, я всё слышал. Он – даюхан, его подобрали по пути сюда.

– Иноземец, правда?

– Нет, я тебя тут баснями развлекаю от нечего делать! – вспылил надсмотрщик. – Будешь нарываться, и поползёшь за нами без ног, понял?

Шипастый здоровяк фыркнул, но вслух перечить не стал. Плюнул на песок и потопал к сваленным в груду тюкам. А мой спаситель по имени Хётси направился в противоположную сторону, где кучковались его коллеги. Самое удивительное, что, не считая этого эпизода, к рабам никто особого интереса не проявлял. При желании самые сильные и выносливые из них могли запросто дёрнуть в сторону ближайших скал, но почему-то этого не делали. Отчасти это объяснялось оставшимися на палубе дозорными с арбалетами, но вряд ли трое стрелков с таким допотопным оружием могли дать больше одного залпа. Что ни говори, а народ здесь сильно регрессировал. Мечи, копья, арбалеты, повязки вместо лифчиков…

За разъяснениями я направился к единственному существу, что был не прочь со мной поболтать. Тем более, он тоже предпочёл держаться подальше от взбаламученной воды.

– Почему никто не бежит? – удивился моему вопросу Ку. – Так некуда. Вокруг нас только дикие земли. Без еды и оружия там не выжить, а мы в кандалах.

Для наглядности он продемонстрировал мне собственные браслеты на руках. А вот его тонкие ходули никто сковывать не стал. Мне же эти рабские аксессуары уже успели натереть не только запястья, но и лодыжки. И вряд ли нас ради похода будут расковывать. Сняли цепи на ногах – уже повод радоваться. А так пришлось бы всё время семенить.

– Хорошо, а это что за хрен с шипами? – поинтересовался я, указав на агрессивного невольника.

– Тоже «без-улья», как и ты.

Как ни странно, представитель Роя не видел в нас особой разницы. Для него разумные жители Пангако делились лишь на обожаемых соплеменников и всех остальных. Интересно, откуда здесь вообще такое фантастическое разнообразие? Одних только людей несколько видов…

Потомки космических путешественников? Но почему к ним до сих пор не прибыли более развитые собратья? Одиночные «даюханы», вроде нас, не в счёт – толку от них никакого.

Тем временем погонщикам удалось заставить подняться гигантское существо на ноги, направив его к последним контейнерам. Там ему снова позволили улечься на брюхо, но на этот раз лишь для того, чтобы людям было удобнее закреплять груз на его широких боках. В холке он достигал никак не меньше шести метров, так что вопрос, как такого мордоворота затрамбовали в трюм, оставался открытым.

Когда с погрузкой было покончено, наконец-то вспомнили и про рабов. Последних чистюль спешно выгнали из воды, заставляя одеваться буквально на ходу, после чего всех погнали к той самой груде тюков. Последним прибрежную полосу покинул беловолосый лидер Хат, который напоследок перебросился несколькими фразами с оставшимися на барже людьми, которые вовсю стучали молотками, приводя в порядок палубу. Слов я не расслышал, но вряд ли там было что-то интересное.

Из обрывков фраз надзирателей, что смог переварить мой транслитер, становилось понятно, что судно уплывёт со следующим приливом. Ждать нас никто не будет.

Всего в пешую экспедицию отправились семнадцать пустынных охотников и двадцать два невольника. Нам всем выдали по одному тюку, оказавшемуся скрученным пустым рюкзаком, а также ворох рваных тряпок. Их растащили, будто халявные акции «Эйпл», едва ли не отбирая друг у друга силой. Глядя на этот ажиотаж, я тоже нахватал себе побольше, пока надзиратели не стали разгонять палками сцепившиеся парочки. А ведь они сами же породили беспорядок, бездумно скинув тряпьё в одну кучу.

У меня тоже попытались выхватить добычу, но я не зря в своё время посещал уроки борьбы вместе с кавказскими приятелями. Резко пригнулся, пропуская жадного мужичка над собой, а затем так же стремительно выпрямился. Даже руки не понадобились, только спина. Невольник кувыркнулся, впечатавшись заросшей мордой в песок, а выпавшие из его рук тряпки тут же расхватили остальные.

На этом распределение ресурсов между рабами закончилось. Самым нерасторопным и слабым почти ничего не досталось. А больше всего ожидаемо нагрёб шипастый детина, умудрившийся в короткой потасовке уложить троих. Хорошо, что не летально.

Но что дальше делать с этим добром я не имел понятия, поэтому устроился чуть поодаль, внимательно наблюдая за остальными. Как оказалось, обрывки использовались на манер обмоток – местные старались покрыть ими как можно большую часть тела. Не забывали опытные рабы и про собственные браслеты, обкладывая их с внутренней стороны, а самые богатые мастерили из остатков подобие чалмы на голове.

Почти все охотники щеголяли широкими плетёными шляпами, дававшими тень не хуже зонтика, а вот нам такой роскоши не полагалось. Вспоминая, как мы страдали от солнечных лучей в добротной туристической одежде, я подошёл к новому облачению со всей возможной тщательностью. Конечно, мне не хватало мастерства в наматывании примитивных портянок, но обширный запас материала это немного компенсировал. Хуже всего получился головной убор, и после нескольких неудачных попыток я просто выбрал самый широкий лоскут и подвязал его обрывком верёвки на манер арабской куфии. Те тоже преимущественно в пустыни живут, так что знают в этом деле толк.

Хорошо, что меня в тот момент не видел никто из знакомых – вот бы смеху-то было… Владелец многомиллионного состояния борется с бомжами за их обноски! Такой заголовок просто обречён на успех. Только сомневаюсь, что большинство из них на моём месте сами бы дожили до подобной делёжки. А у меня это получилось, и я не собирался останавливаться на достигнутом.

Отвратительно, неудобно? Да, вашу мать! Всё именно так, если не хуже.

Меня просто колотило от омерзения, когда касался этого вонючего тряпья. Но, увы, другого способа здесь выжить не предусмотрено. Или ты можешь пересилить себя, или ты труп. Вот в руках у растерянной Маши Ксандиновы осталось лишь несколько жалких обрывков, потому что она не стала с воем выцарапывать их у других, как поступили остальные женщины. Но пока я прикидывал, сколько смогу ей выделить без ущерба для себя, девушка внезапно подсела к шипастому верзиле.

Даже в нынешнем плачевном состоянии она оставалась вне конкуренции среди местных «красоток». И это не могло упустить из виду даже такое страшилище, покрытое костяными струпьями с ног до головы. Хотя я всё равно удивился, когда Арх спокойно поделился с ней доброй половиной своих тряпок. На этот раз у землянки никто не стал ничего отбирать – все вокруг предпочли не замечать находчивой девицы. Маша победно вскинула подбородок и принялась готовиться к путешествию по пустыне, а её новый спутник, сложив один плюс один, снова со злобой уставился на меня.

– Совет вам, да любовь, – отмахнулся я, не забыв перевести это на местный язык.

Тупорылый агрессор изобразил крайнее мысленное усилие на чешуйчатом лице, и после небольшой паузы предупредил:

– Держись подальше, иноземец.

Я предпочёл не уточнять, от кого именно. Мне с ними обоими явно не по пути. С одной стороны, интересно поделиться размышлениями с кем-то образованным и понимающим, но с другой – Маша сама предпочла от меня максимально дистанцироваться. Гоняться за ней, словно ревнивый куколд, я не собирался. Это в романтических произведениях попавшие в неприятности герои сближаются, вплоть до роковой любви, а мы же наоборот – испытывали друг к другу всё большую неприязнь. Если между нами и существовал магнетизм, то строго однополярный.

Увы, но романтика не имеет ничего общего с реальностью.

Автор – М. Звенигородский, aka Rumpelstiltskin

Я уже далеко не в первый раз путешествовал по пустыням, но раньше предпочитал передвигаться исключительно на комфортабельных джипах. С кондиционером и прочим «фаршем». Единственная моя поездка на самодельном гоночном багги мне совсем не понравилась – пыльно, грязно и душно.

Почти, как сейчас, только в разы хуже.

Мы брели по раскалённому песку в примитивных шлёпанцах с широкой деревянной подошвой, стараясь при этом держаться в тени тягловых животных. Те, кто не поспевал за ними, рисковал заработать тепловой подзатыльник. И если рабовладельцы могли перевести дух в сёдлах, то нам подобная роскошь не светила. Максимум – удар палкой для пущей бодрости.

Местная звезда пекла немилосердно, будто поставила перед собой цель всех нас заживо поджарить. Когда я узнал, что её название переводится как Матерь, у меня едва не случился приступ истерического смеха. Такую горячую мамочку ещё нужно поискать!

Луны, соответственно, именовались как Старшая и Младшая Сестра. Сейчас от них остались лишь бледные полумесяцы у самого горизонта, дрожащего от раскалённого воздуха. В целом же обзор здесь был отменный. Особенно, если взобраться на песчаный гребень повыше. И пока из всех расписанных опасностей присутствовала лишь одна невыносимая жара. Но даже так караван почти со самого старта не досчитался одного из невольников. Во время делёжки мужик попал под горячую руку Арха, пропустив серьёзный удар по голове. И вместо того, чтобы дать пострадавшему отлежаться, его вместе со всеми погнали в пустыню.

Итог оказался предсказуем – ближе к полудню бедолага рухнул на песок без сознания. Какое-то время мы его несли по очереди в самодельных носилках, но он так и не пришёл в себя. Видимо, удар шипастого кулака что-то серьёзно повредил под сводом черепа. Когда стало ясно, что носильщики безнадёжно отстают, сколько их не меняй, Хат приказал раздеть невольника и бросить его прямо здесь. Одежда тут же разошлась на лоскуты, а за лишнюю пару обуви чуть не вспыхнула новая драка. Хотя её последствия наглядно лежали всего в нескольких метрах.

Спустя минуту караван снова тронулся в путь, оставив на истоптанном склоне дюны едва дышащего человека в кандалах. Но мучиться ему пришлось недолго – стоило нам чуть отдалиться, как в его сторону рванули три костепса, науськанные опохмелившимся дрессировщиком. Чуть позже они снова нагнали нас, весёлые и перепачканные в крови. Одна псина держала в пасти отгрызенную руку без браслета, а две другие активно пытались её отобрать. У меня от подобной картины пошёл мороз по коже.

Задорная беготня подняла столько пыли на нашем пути, что кинологу пригрозили отобрать его фляжку. Пришлось ему вмешаться и разогнать резвящуюся стаю.

Я не понимал, зачем этих кровожадных зверюг нужно гнать именно впереди всех, но вопросы решил попридержать до вечерней стоянки. Это выносливые животные могли шагать сутками, а вот люди к вечеру едва волочили ноги. Даже пустынные охотники устали, не говоря уже о нас. Не знаю, сколько мы успели отмаршировать за сегодня, но по ощущениям за спиной осталось никак не меньше половины местного экватора.

Я никогда не считал себя слабаком, но этот переход меня едва не доконал. Ноги всё равно натёрло до крови, а от жажды хотелось грызть даже кактус. Только вот они здесь не росли, как и всё остальное. Кроме проржавевшего непонятного остова за весь день нам ничего так и не попалось. Один лишь бесконечный песок.

Как только стало смеркаться, Хат ко всеобщей радости объявил привал. Температура падала столь стремительно, что изо рта стали вырываться облачка пара. Караван остановился у подножия высокой дюны, где охотники развернули несколько шатров. Невольникам такой роскоши не полагалось, поэтому мы ночевали прямо под открытым небом, кутаясь в тряпки. Особо ушлые прижимались к животным или друг к другу, чтобы не околеть. Женщины при этом пользовались особым успехом.

Огня путешественники не разжигали, поэтому скудный ужин получился ещё и холодным. Но я всё равно съел его с таким удовольствием, какого не получал ни в одном земном ресторане. На этот раз это были хрустящие палочки, напоминающие те, которые дают домашним животным для чистки зубов. В комплекте с комбикормом шла уже знакомая каменная лепёшка и плошка воды, третья за сегодня. Она в пустыне – дороже золота, так что её транспортировку доверили тому самому гигантскому существу, проломившему помост. С его названием тоже пришлось изрядно поломать голову, ведь оно состояло из двух частей, примерно переводившихся как «переносчик» и «клеть». Я прикидывал их и так, и этак, но ничего путного кроме «Клетконосец» выдать не смог. Извилины слиплись от дневной жары и отказывались работать.

Так и отупеть недолго…

Для ночёвки я выбрал себе местечко поблизости одного из гарру, устроившего себе уютное гнёздышко в песке. Помимо меня здесь устроилось ещё три раба, но места хватило всем. Соседи оказались спокойными, моментально захрапев на все лады. По их примеру я частично забрался в пустой рюкзак, словно в спальный мешок, и прижался к тёплому боку инопланетного животного. А куда деваться – вокруг становилось всё холодней, а женщиной я не обзавёлся в силу скверного характера.

Ночью температура рухнула примерно до ноля, так что одиноким часовым приходилось постоянно наворачивать круги по ночному стойбищу, чтобы банально не околеть. Мне и самому пришлось несладко при всей своей запасливости – несколько раз просыпался от того, что конечности начинали замерзать. Противное чувство.

Один лишь Ку не испытывал ни малейшего дискомфорта, улёгшись прямо на ледяной песок. Свой рюкзак он без вопросов отдал мне, позволив скоротать остаток ночи без переохлаждения. Ему и адская жара была нипочём, а уж своими ходульками он перебирал так резво, что мог запросто обогнать весь наш караван. Благо, что его скорость зависела от наиболее тихоходного участника движения, а именно – клетконосца. Так что для выносливого роя это оказалась обычная прогулка, хоть и сопряжённая с риском.

Но осознать всю его глубину у меня вышло лишь на следующий день. До этого все россказни об жутких опасностях Великой пустыни встречались мной с изрядной долей скепсиса. Что тут может угрожать, если всё окружающее пространство просматривается на много километров вокруг?

Как оказалось, много чего. Мы буквально шагали по бескрайнему минному полю, сами того не зная.

Караванщики подняли нас с первыми лучами восходящей Матери, окрасившей небосвод в кислотно-розовые цвета. Кое-где в ложбинах ещё виднелся ночной иней, который вовсю соперничал в блеске с оранжевым песком. Красота, да и только. Не будь моё тело одной сплошной мозолью, я даже полюбовался бы подобной картиной. Нет ничего лучше, чем наблюдать красоту собственными глазами, а вот в рамке даже самый живописный пейзаж моментально теряет всю свою жизнь.

Однако, сейчас главной моей задачей было как можно быстрее вернуть подвижность затёкшим мышцам. Вместо утренней чашки кофе нам в ультимативной форме предложили поучаствовать в демонтаже хозяйских палаток и навьючивании гарру. И как ни странно, подобная зарядка только пошла мне на пользу. Поначалу каждое движение сопровождалось тянущей болью, но постепенно я втягивался в работу и даже смог отвлечься на сторонние размышления. Вчера же голова мне особо не понадобилась – брёл на автопилоте, стараясь не упустить растопившееся от жары сознание.

Стоило включить голову, как новая информация полилась с разных сторон. Например, седовласый лидер вёл нас не просто в светлое будущее от балды, а имел при себе карту в виде папирусного свитка. Её он созерцал с особо приближенными людьми, куда входила его сереброволосая подруга Инья и мой спаситель Хётси. Пустынные охотники позиционировали себя, как искатели сокровищ, так что я не сомневался, что на где-то на этом рулоне стоит заветный крестик, а то и не один.

Помимо чернокожей фаворитки, в состав отряда кладоискателей входили ещё три женщины – одна со странным копьём в качестве основного оружия и двое барышень с арбалетами. Не такими здоровенными, какие тащили на себе мужики, а чуть попроще. Именно они чаще всего отирались возле рабов, приглядывая за нами. Большая часть воинов вообще не обращала на невольников никакого внимания, будто нас и нет вовсе. Они держались поблизости от неторопливого клетконосца, тащившего ящики с едой и прочую поклажу, или держались поближе к голове каравана, где с важным видом вышагивал дрессировщик костепсов. Пока остальные готовились к новому переходу, он успел принять на грудь и ныне пребывал в отличном настроении. Вот уж кто при каждом удобном случае старался зацепить невольников, и вдоволь над ними поглумиться.

Судя по восходящему за спиной светилу, мы двинулись куда-то на юго-запад. В целом все пережили ночёвку без проблем, и даже Маша Ксандинова выглядела вполне нормально. Их парочка с шипастым здоровяком сформировалась окончательно, а из недовольного женского ворчания рабынь мне стало ясно, что ей откровенно завидовали. Среди прочих слов снова проскользнуло непонятное «шек» и тут уж я решил выяснить всё здесь и сейчас. Пока ещё хоть что-то соображаю.

Тётки поддались на уговоры далеко не сразу, набивая себе цену. В итоге выцыганили у меня несколько клочков ткани, и лишь тогда принялись понемногу рассказывать. Оказалось, что шеки – это название всего их рода. Наравне с Роем, людьми и загадочными «скелетами» они населяли Пангако, хотя в здешних землях встречались достаточно редко. Всех их отличали многочисленные костяные наросты на теле, являвшимися чем-то вроде природной брони, а так же крайне агрессивный нрав. В чём я уже лично успел убедиться. Шеки слыли отважными и свирепыми воинами, чтящими традиции предков, но из-за своей вечной жажды крови они редко могли ужиться с другими разумными. Хотя их с радостью принимали на военную службу, кроме таких обесчещенных, как наш Арх.

– А что это значит? – решил я уточнить термин.

Рассказчица судорожно оглянулась в сторону гиганта, шагающего вдалеке, и всё равно перешла на нервный шёпот:

– Принято так у них. Ежель проиграл иль в плен попал – рога на башке рубят. Самое страшное наказание! Такие сразу становятся бесправными, так что многие предпочитают сразу помереть.

– То есть, к своим ему уже дороги нет?

– Да. И в регулярную армию тоже. А вот у бандитов или таких вот…

Тётка не стала продолжать, из-за близости арбалетчиц, но я и так прекрасно понял, кого она подразумевает под «такими». Её товарка и вовсе предпочла дистанцироваться от нас куда подальше, чтобы не принимать участия в обсуждении таких крамольных тем. Но мне вполне пока хватало и одного собеседника.

– Так они действительно отпускают рабов? – тихо спросил я, когда надсмотрщицы чуть отстали.

– Да кто ж их знает! – всплеснула пленница руками. – При мне пустынники забирали народ всего раз, никого из них так и не вернулся. По слухам, они вечно суются туда, куда не следует. Я бы предпочла на самый скверный рудник попасть, но кто ж меня спрашивал…

Женщина была явно настроена «на поболтать» и мне нужно было во что бы то ни стало доить из неё информацию дальше, но тут моё внимание привлёк напарник. Пусть у жукоподобного гуманоида практически отсутствовали мимические мышцы на лице, я уже научился более-менее сносно угадывать его настроение по характерным движениям тела. И сейчас он сильно нервничал.

А тревога, как известно, крайне заразна. Вот и у меня не получилось её проигнорировать.

Я с огромным сожалением отошёл от словоохотливой рабыни, прекрасно понимая, что новый разговор забесплатно она со мной не начнёт. А ведь осталось ещё столько интересного и непонятного…

Тем временем Ку всё сильнее вертел угловатой головой, будто пытался что-то вынюхать. Носа у него в привычном понимании не было, а запахи он улавливал с помощью загнутого нароста на голове. И довольно неплохо, насколько я успел заметить.

– Что случилось?

– Всё плохо, – отозвался рой, продолжая озираться по сторонам. – Нам нужно уйти отсюда.

– Не поверишь, мы как раз сейчас этим занимаемся.

– Не туда!

Я невольно огляделся, но ничего, кроме однообразного пейзажа, вокруг нас не заметил. Мы пересекали очередную пологую дюну по диагонали. Наверное, уже десятую за сегодня, хотя даже ещё не начало всерьёз припекать. Позднее утро на носу, скоро нужно будет ланч просить у надзирателей.

– Почему нам нужно отсюда уходить?

– Пахнет плохо, – подтвердил мои догадки рой. – Очень.

– Чем именно, можешь сказать?

– Смертью.

Дальше стало не до разговоров, так как перед нами внезапно вздыбился фонтан песка. Ещё бы несколько шагов, и взрыв произошёл аккурат под нашими ногами. Глаза моментально запорошило, а видимость упала почти до ноля. Я инстинктивно шарахнулся назад, пытаясь промогаться, и тут со всех сторон послышались отчаянная ругань и откровенно панические вопли, окончательно сбив меня с толку. Куда бежать, что делать? Напарник тоже, как назло, потерялся.

К счастью, даже мелкая песчаная пыль не могла держаться в воздухе больше пары секунд. Слабый порыв ветра без труда рассеял колючее облако, явив моим слезящимся глазам странное животное, похожее на гигантского злобного паука. Настолько огромного, что даже массивные гарру радом с ним выглядели как карликовые спаниели, не говоря уже о людях.

Даже не верилось, что такая громадина тихонько сидела в песке, но рытвина от неё осталась на зависть любому экскаватору.

Насколько я успел рассмотреть, существо имело сегментированное тело с ярко выраженным брюшком и небольшой головой, из которой торчало несколько длинных перьев. Опиралось оно на две пары длинных суставчатых лап, ещё больше роднивших его с членистоногими. Ещё одна пара, чуть покороче, была вскинута в воздух, будто оно шло сдаваться. А венчали их острые серповидные когти, одинаково легко вспарывающими воздух и живую плоть.

Удара этих самых лап я даже не заметил, настолько он оказался стремителен.

Коротко свистнуло, и моя недавняя собеседница оказалась выпотрошенной, как рождественская индейка. Меня же щедро окатило горячей кровью, с головы до ног. И пока я созерцал неприглядную картину, оцепенев не хуже заправского натурщика в студии, существо снова атаковало. На этот раз досталось нашему гарру, который не мог никуда убежать из-за многочисленных вьюков и поклажи. Но она-то его и спасла, приняв на себя основой удар когтей.

Повалив вислоухого носильщика на бок, неведомый монстр резво бросился за улепётывающими людьми, что совсем недавно шли неподалёку от нас. Меня оно едва не затоптало, пронёсшись в каком-то метре. Будто мимо пустого места, что было в тот момент недалеко от истины.

А я продолжал тупо пялиться на неприглядные останки рабыни, пока меня не скрутил жесточайший спазм. На песок низвергнулось даже то, что ел позавчера, но и потом попытки вывернуться наизнанку не прекратились. К такому зрелищу я оказался банально не готов, хотя умом понимал, что надо бежать. Но тело отказывалось двигаться, будто бы оно мне больше не принадлежало.

В себя удалось прийти далеко не сразу, да и то – благодаря лёгкому похлопыванию по спине. Вряд ли это был гигантский потрошитель, но я всё равно невольно вздрогнул всем телом. И даже заорал, кажется. То есть, засипел, как курящая мышка.

Но это оказался всего лишь Ку, живой и невредимый, который плюхнулся рядышком.

– Ты ранен?

– Если только морально, – пробормотал я, вытирая грязные губы.

– Ты правильно сделал, что замер на месте. «Нико-киру» реагирует на движение.

Я с трудом поднял голову и увидел, что этот самый «харамамбуру» рвёт очередного невольника, в окружении трёх воинов. И всего в нескольких десятках метров от нас. Чем не повод сорваться и бежать до самого края этой грёбаной пустыни? Но я не был бы собой, пропустив предупреждение мимо ушей. Наши соседи тоже рванули наутёк, и что-то это им сильно не помогло.

Вдалеке мельтешило ещё несколько монстров, которых развлекали пустынники. Даром что ли они столько времени оружие на себе таскали… И тут несуразные копья с алебардами показывали себя во всей красе, как и арбалеты. А вот стильные мечники лишь бесполезно мельтешили вокруг пауков, не спеша идти в лобовую. Но хотя бы отвлекали тех от действительно опасных противников.

Чтобы хоть как-то занять пульсирующую голову, я принялся прикидывать удобоваримое название новой зверушке. Всё равно нужно чем-то время скоротать. Переводчик жучиную скороговорку по старой традиции разделил на несколько смысловых блоков. По отдельности это было вроде как «мясо», «вырывать» и «разделять». Вместе напрашивалась вроде бы «мясорубка», но я решил остановиться на более ёмком «Рвач». Потому как существа лихо рвали всех на части, вместо того, чтобы схватить добычу и убраться с ней восвояси, как и положено вменяемым хищникам.

За что и отгребли по щам.

Большинство из них затыкали копейщики со стрелками, а вот нашего упокоил тонкий кривой меч Иньи, которая пришла на помощь трём горемыкам с саблями. Скрыв волосы под капюшоном, а нижнюю часть лица – платком, та несколько раз стремительно пронеслась перед чудовищем, подсекая лапы, и даже разок кувыркнулась под вытянутым туловищем. Такое не в каждом цирке увидишь, тем более тварь была не дрессированной, поэтому изо всех сил пыталась достать юркую девушку. А я наконец-то понял, что мне напоминает её странный костюм. Выкрасить бы его в каноничный чёрный цвет, и получится облачение ниндзя, только не такое вычурное, как в кино.

Когда рвач грузно рухнул на песок, пришло время для финального удара. Инья не стала с ним медлить, но я всё равно разглядел лишь смазанную траекторию её движения, оставившую после себя небольшие пылевые завихрения. Скорость оказалась столь высока, что девушка перемахнула через немаленького монстра, приземлившись где-то за ним. А чуть позже брякнулась отсечённая голова, вместе с поломанными перьями.

На этом шоу закончилось, и вновь наступило рабочее время. Пока одни пустынные охотники занимались пострадавшими, остальные стаей голодных стервятников налетели на туши монстров. Уцелевшим рабам оставалось только подставлять собственные мешки для трофеев. Под нож пошло всё – мясо, когти и даже пёрышки, оказавшиеся на поверку щетинистыми усиками. С их помощью скрывающиеся в песках твари получали информацию об окружающем мире, подобно некоторым земным насекомым. Глаза у них тоже имелись, но в целом рвачи всё равно были подслеповатыми. Поэтому предпочитали нападать из засад либо совершать набеги на стационарные стоянки и поселения. При этом стаи могли насчитывать несколько десятков особей, а то и больше.

Меня с Ку тоже привлекли к сбору трофеев, хотя я с большим трудом переставлял ватные ноги. Перед глазами всё время стояла та самая женщина, что приняла на себя первый удар. Ей бы действительно лучше было оказаться на каких-нибудь рудниках…

Кошмарный образ развеялся нескоро, хотя мне вскоре довелось увидеть и более неприятные вещи. Одного невольника просто втоптали в песок, превратив его в фарш с торчащими из него обломками костей. Не обошлось без потерь и среди пустынников. Одному оторвало голову вместе со шляпой, другого разорвали на части. Простенькая броня особо не спасала от чудовищных когтей, но с другой стороны – маршировать по раскалённой пустыне в железном доспехе, это верный способ свариться в собственном соку. Люди были вынуждены идти на компромисс, и зачастую это приводило к печальным последствиям.

Всего неожиданное нападение унесло жизни семерых рабов и четверых охотников за сокровищами. Так же караван не досчитался двух костепсов и одного гарру, который получил слишком серьёзную рану. Пришлось его добить, чтобы не мучился. Наш четвероногий тягач, как ни странно, отделался лишь глубокой царапиной на шкуре, а клетконосец самолично затоптал одного из хищников.

Всего их, на секундочку, оказалось семь штук. Вовсе не сорок, как мне почудилось поначалу.

Ещё на тот свет едва не отправился поддатый кинолог, чьи воспитанники прошляпили засаду. Взбешённый Хат был готов забить его голыми руками, и не вмешайся вовремя Хётси, дело точно окончилось бы очередной смертью. А так помощник выступил в роли громоотвода, приняв на себя основную порцию начальственного гнева.

– Ты говорил, что это опытный погонщик! – накинулся на него беловолосый. – А его помойные шавки протоптались по рвачам, помочились на них и даже не тявкнули!

– Если ты его убьёшь, нам это точно ничем не поможет, – рассудительно заметил мечник. – Мне действительно рекомендовали этого человека.

– Слушай сюда, выблядок! – лидер схватил окосевшего мужичка за отвороты кожанки, полностью подняв его в воздух. – В этот раз мы легко отделались. Но, если ты ошибёшься снова, я скормлю тебя твоему же псу!

Не знаю, кто в этот момент оказался ошарашен больше меня. Легко отделались?! Нас, рабов, осталось чуть больше половины, да и среди выживших пустынников имелось несколько раненных. Одного пришлось усаживать в седло, так как самостоятельно идти он больше не мог.

Я наивно полагал, что поредевшую экспедицию развернут, пока баржа ещё не снялась с мели, но Хату было глубоко плевать на потери. И ради своей непонятной цели он готов был буквально шагать по нашим трупам.

– Давайте пошевеливайтесь, рукожопы! – прокричал один из пустынников, руководивший разделкой туш. – Как бы на запах крови никто посерьёзней не пришёл!

От подобной новости я нервно всхлипнул и направился обратно. В моём потяжелевшем мешке уже болталось несколько трофеев, но нужно было позаботиться и о себе, любимом. Погибших активно мародёрили, не брезгуя даже окровавленными тряпками, и лишь одна Маша Ксандинова в полуобморочном состоянии сидела на песке посреди всего этого бедлама. Однако, о ней было, кому позаботиться. Арх тоже уцелел и сейчас перетаскивал пожитки с павшего гарру, не забывая отбирать наиболее интересные вещи у остальных невольников.

К павшим пустынникам нас не подпускали, но хоронить их никто не собирался. Да и смысл? Сколько ни копайся в этом проклятущем песке, любой серьёзный ветер обнажит свежую могилу.

Я и сам не остался в стороне, разжившись чьим-то располосованным рюкзаком. Почти не испачканный, даже оттирать не надо. Ткань у него, в отличие от наших обносок, оказалась крепкая и эластичная, напоминая парусину. Так что однозначно в хозяйстве пригодится. А остаток времени, пока караван не отправился в путь, я провёл возле останков рассказчицы, кусая до крови собственный кулак. Было крайне паршиво заставлять себя смотреть на облепленные песчинками внутренности и прочую мерзость, но мне сейчас это было нужно. Всё равно ведь блевать нечем, кроме как воздухом давиться.

– Что ты делаешь? – спросил меня незаметно подошедший Ку.

– Привыкаю, – еле выдавил я из себя.

– К чему?

Ответить я был уже не в состоянии, скрутившись в очередном спазме. Но любопытный рой терпеливо дождался, пока меня немного отпустило. Он ведь тоже в каком-то смысле новичок, просидевший всю жизнь в родном улье.

– Всё просто, напарник, я хочу стать таким же, как и ты.

– Но ты не можешь! «Без-улья» никогда не станут Роем!

– Я образно сказал, успокойся. Просто не хочу терять голову при виде смерти. Пусть даже внезапной.

– Говорю же, ты поступил правильно…

– Да меня парализовало! – злобно прошипел я. – Это ни хера не правильно! Всегда вот смеялся с людей, у которых мозги выключались в экстренной ситуации, а сам оказался таким же… Много ли тут других хищников, которые не кидаются на неподвижную добычу?

– Не знаю, но вряд ли.

– Вот и ответ.

Ругаться сразу на двух языках было куда сложнее, так что я быстро остыл. Пока проговоришь одну и ту же фразу дважды, начинаешь терять запал, вместе с нитью повествования. Отличный аутотренинг получается.

Минут через десять всем раздали по кружечке воды, чтобы помянуть павших, после чего шествие продолжилось. За день рвачи попадались нам ещё четыре раза, но драться пустынникам пришлось лишь однажды, когда за караваном погналось несколько тварей. В основном же мы огибали их скопления, ориентируясь на нюх последнего костепса. Его избитый хозяин теперь чутко прислушивался к каждому движению хвоста, и всё равно к вечеру мы едва снова не вляпались в засаду.

Но тут уже вмешался я, как только Ку снова начал проявлять заметное беспокойство. На моё счастье поблизости оказалась одна из арбалетчиц, которая шустро догнала голову колонны. Хат не стал изображать недоверие и отправил вперёд двух разведчиков. Вернулся обратно лишь один, и то – благодаря быстрым ногам.

Тварей там оказалось гораздо больше, и «легко отделаться» каравану уже не светило.

– Слыхал я про подобное свойство… – задумчиво поскрёб подбородок Хётси, когда мы порядочно отдалились от гнездовья. – Да и жучиные караваны как-то спокойно ходят без лохматых.

– Надо было их побольше брать, – хмуро проговорил Хат. – Кто ж знал, что псы могут так подвести.

– Далеко не все жуки могут слышать пустыню. Да и стоят они недёшево. Ты же захотел потратиться на шеков, из которых дожил всего один.

– Согласен, тут мой просчёт. Думал, они будут работать за четверых, чтобы стать одними из нас.

– Нам всем не хватает Трала, – покачал головой помощник. – Только эти изгои не заменят его. Это слабаки и неудачники. Нужно идти в приличный город и искать свободных наёмников там.

– Согласен, дельная мысль. Но сначала дойдём до места и посмотрим, что там….

Окончание любопытного разговора я уже не услышал, так как меня увели обратно к нашей осиротевшей животине. Из моих соседей по гарру, не считая Ку, в живых остался лишь один смуглый бородач. В тени стало гораздо просторней, но радоваться этому факту отчего-то не тянуло.

Как и горе-кинологу, чья карьера окончательно пошла под откос. И хотя рой значительно уступал любому костепсу по части обоняния, но справляться с обнаружением нехороших мест у него получалось гораздо лучше. Особенно, идя во главе процессии. Моего бывшего напарника тут же перевели в категорию особо ценных работников, и отныне передвигался он под усиленной охраной. Даже спать его положили не вместе со всеми остальными невольниками, а пристроили у клетконосца, где несли службу часовые.

Меня же всю ночь мучили кошмары. Аппетит тоже пропал, и пришлось пичкать себя едой насильно, через «не могу». Но я прекрасно понимал, что без топлива просто заглохну где-нибудь на полпути, как очередной выкидыш отечественного автопрома. А опоздавших здесь не ждут.

На следующий день, как и во все последующие, караван часто петлял и пятился вспять, так что скорость наша редко разгонялась до крейсерских значений. Неудобство представлял только потяжелевший рюкзак, но от большей части груза мне удалось благополучно избавиться. Мясо подвялили на открытом воздухе, а испортившиеся куски скормили всеядному клетконосцу. Остались лишь трофеи с рвачей и кое-какое мелкое барахло, которое я незаметно подкинул нашему гарру. Всё равно аборигены имели весьма смутное понятие об эргономичности, складывая груз как попало.

Вот только встречи с рвачами учащались день ото дня. И не все они обходились без потерь с нашей стороны. Особенно, когда они внезапно выползали из-за соседнего бархана. А пару раз на горизонте мелькали настоящие стада, поднимавшие огромные столбы пыли. В таких случаях каравану приходилось конкретно уходить с курса, чтобы не попасться им на подслеповатые глаза. Вдобавок к уже известной опасности добавились новые кошмарные твари, напоминающие крупных многоножек. К счастью, охотились они в гордом одиночестве, и поэтому им давали отпор.

Ещё одни сутки мы просидели на месте, пережидая пыльную бурю, которая занесла нас песком практически с головой. Двух рабов так и не удалось откопать, а на следующий день одного из воинов цапнула какая-то мелкая ядовитая тварь. Укус он пережил, но из строя выбыл всерьёз и надолго. Боеспособных людей у Хата оставалось всё меньше, поэтому ночные дежурства сократили, а невольников почти никто не охранял. Так, приглядывали вполглаза.

Даже мне, далёкому от местных реалий, становилось понятно, что мы забирались всё глубже в какую-то беспросветную задницу. Пустынники ходили злые и раздражительные, а уж невольники и вовсе пребывали на грани истерики. За чуть больше недели после высадки нас осталось всего девятеро. Сказал бы – человек, но среди них были инсектоид и шек. Маша тоже пока что уцелела, но лишь усилиями своего ненаглядного. Их парочка единолично облюбовала себе одного из гарру, и проводила ночи лишь вдвоём. Я же вёл более аскетичный образ жизни, предпочитая предаваться размышлениям.

Не хватало только бочки и стаканчика чего-нибудь для согрева организма.

На десятый день нашего путешествия в ад горизонт впереди как-то странно побурел. Спустя несколько часов стало окончательно ясно, что к нам приближается обширная горная гряда. Только вершины у неё оказались не острыми, а плоскими, будто у детских куличиков из песка. Эта новость необычайно взбудоражила Хата, ориентировавшегося по звёздам и солнцу, но двинулись мы не к ним навстречу, а параллельным курсом, пока не нарвались на крупную стаю рвачей, в полтора десятка голов. Пока улепётывали, окончательно стемнело, и твари потеряли нас из виду.

По признаниям самих охотников ночью по пустыне не путешествовали даже отчаянные самоубийцы, так что пришлось останавливаться на стоянку. Мало ли, на кого наткнёшься в потёмках. С другой стороны, активность монстров с похолоданием воздуха тоже понижалась, так что выходила ничья. А вот завтра догонялки вполне могли продолжиться.

Перед тем, как устроиться на ночлег я увидел, что Хат вместе с приближёнными людьми и пузатой бутылочкой уединился в центральном шатре. Видимо, обсуждать дальнейший маршрут. Теперь у нас в прямой видимости появился ещё один ориентир, так что навигация должна упроститься. Даже, если караван всё-таки зарулил не туда.

Заснул я без проблем, закутавшись в тряпки не хуже заправского бомжа, а вот пробуждение получилось весьма неожиданным. Рядом со мной каким-то образом очутилась Маша Ксандинова, которая в бледном лунном свете походила на голодную вампиршу. Только не на готическую красотку, а обитательницу подмосковной теплотрассы. Девушка оседлала меня сверху, сжав мои бока крепкими бёдрами, а маленькой ладошкой закрыла мне рот. Последнее оказалось очень кстати, ведь я точно бы не удержался от какой-нибудь сальной шуточки в её адрес.

Уж больно пикантная ситуация получалась с её рогатым парнем…

А потом мне резко стало не до смеха, ведь во второй руке землянка держала короткий нож. Помнится, такими штуками песчаные охотники разделывали туши поверженных рвачей.

Но на этот раз широкое лезвие с зазубринами прижалось к моей шее.

Автор: https://www.reddit.com/user/Tectonic_Spoons

– Не дёргайся! – жарко прошептала девушка мне прямо в ухо.

Я уже по привычке сфокусировал взгляд перед собой, ожидая появления текста перед глазами, но он так и не появился. И лишь тогда до меня дошло, что фраза была произнесена на русском. Отвык уже от него за последние пару недель. Настолько, что некоторые фразы уже получалось воспринять чисто на слух. А ведь мы с Машей – последние носители великого и могучего на этой проклятой планете, почти что нацменьшинства получаемся.

Дёргаться у меня и в мыслях не было – нож и так уже надрезал кожу на шее. Даже кивать не стал, чтобы ненароком не вспороть себе горло, ограничившись лишь утвердительным морганием. Всё равно ведь любопытно, какого хрена она ко мне припёрлась среди ночи. Не грабить же, в самом деле…

Землячка уловила мой красноречивый жест и продолжила обжигать мне ухо своим дыханием, совершенно не стесняясь двусмысленности нашей позы. Ведь для общения лицом к лицу ей пришлось практически на меня улечься.

– Только не ори, дебил.

Я снова моргнул, понемногу теряя терпение. Переговоры – явно не её конёк. Маша убрала ладошку от моего рта, а вот нож остался на месте. В принципе, я мог бы запросто её с себя сбросить, отделавшись лишь неглубокой царапиной. Даже моих ограниченных познаний в борьбе для этого хватило бы за глаза. Но зачем?

Разговора ведь у нас тогда точно не получится.

– Слушаю тебя, госпожа, – едва шевеля губами, тихо произнёс я.

– А ты всё такой же… Говна кусок.

– Ты пришла в этом лично убедиться?

– Нет. У меня к тебе предложение.

– О как, ну тогда выкладывай. Только сразу предупреждаю – групповушки меня не интересуют. Даже с инопланетянами.

Собеседница зашипела на меня рассерженной гадюкой, а лезвие стало давить ещё сильнее, заставив всерьёз задуматься о броске. Но потом землянке удалось с собой совладать, и она чуть отвела руку.

– Ты хочешь жить, придурок?

– Хороший вопрос. Пожалуй, да.

– Тогда слушай внимательно. Мы хотим убежать. Эти ебучие ублюдки сами не знают, куда идут, и очень скоро нарвутся. Эта часть пустыни – самая опасная, не зря её все стороной обходят.

– Тогда ваш побег ещё более обречён.

– Нет! – с жаром выдохнула она. – У нас есть шанс. Аристарх узнал эти горы, он бывал там раньше.

– Хм, подожди, ты переименовала своего ненаглядного?

– Да какая тебе разница! Ему так больше нравится. У них чем длиннее имя, тем почётнее.

– Ага, и не только имечко, а ещё рога.

– Не вздумай при нём такое ляпнуть! Прибьёт, не задумываясь.

– Спасибо тебе, Машенька, что беспокоишься за меня. Я тронут, правда. Но до этих ваших замечательных гор ещё нужно как-то добежать.

– За ночь успеем, а там нас уже не найдут. За грядой живут свободные люди, которые сбежали от местных работорговцев и прочего сброда. Они специально поселились там, чтобы к ним никто не мог подобраться со стороны пустыни. Ты реально поверил, что нас отпустят? Пустынники используют рабов, как расходный материал, никто до конца похода не доживёт. Большинство из них – это бывшие крестьяне, они дальше своей вшивой деревни никогда не уходили. Но Аристарх был наёмником, он повидал здешний мир. Пустынники всегда возвращаются одни, если вообще возвращаются. У них дурная репутация даже среди местных отбросов.

– Допустим, – не стал я спорить. – Раз ты пришла ко мне, бежать вы собираетесь не вдвоём, как Ромео и Джульетта. Давай-ка, догадаюсь – твой суженый решил использовать чутьё Ку?

– Да, с ним у нас точно всё получится. На ночь все монстры впадают в спячку. Главное, это не приближаться к ним.

– А я нужен вам в качестве гарантии лояльности проводника?

– Ты с ним давно уже чуть ли не лобзаешься, – язвительно прошептала девушка. – В курсе, что они все бесполые?

– Нет, так далеко наши отношения ещё не зашли. Полагаю, твой избранник не из таких?

– Он вам всем сто очков форы даст! Но не буду нагружать тебя подробностями, чтобы не ранить твоё мужское самолюбие.

– Знаешь, Маш, а я уже начинаю скучать по той наивной эко-активистке…

– Я обязана выжить! – злобно прошипела она. – Ради родителей, ради Костика, ради себя самой. А для этого нужно сбежать от этих говноедов. Ты с нами?

– Гениальный у вас план, Машенька, – выдохнул я в тёмное небо облачко пара. – Просто охренительный. Надёжный, как швейцарский сыр, ага. Только вы со своим рогатым разумистом не учли два критически важных момента. Первый состоит в том, что одного моего и старины Ку желания вам помочь – слишком мало. Он под охраной ночует, в отличие от меня.

Девушка загадочно улыбнулась:

– Это не проблема. Только что дежурные поменялись. Пока мы с тобой болтаем, они окончательно уснут. Тебе нужно будет просто подойти к туда и ненадолго отвлечь новых на себя, только и всего.

– Умеешь ты заинтриговать… Не знаю, в каком «коммандос» твой Аристотель служил, пока не потерял свободу и рога, но двух вооруженных людей он вряд ли одолеет. А второй момент заключается в собаке-ебаке. Эта хрень нас запросто догонит и ещё охотников с собой приведёт. Только пока они до нас добегут, она уже половину сожрать успеет.

– Ты имеешь в виду костяного волка? Он сегодня повредил лапу, и быстро бежать не сможет. На песке и так останутся наши следы, а вот в скалах такого уже не будет.

– А вы не слишком ли торопитесь, ребята?

– Это не побег из Шоушенка, у нас нет столько времени. Мы сейчас на самом краю пустыни, а завтра можем уйти в другую сторону. Дневной переход нам не осилить.

– Рад, что вы это понимаете. Но по горам без еды и воды мы тоже далеко не уползём.

– Там есть вода, да и мятежники далеко не на голых камнях живут. Так что решайся.

– А если вдруг откажусь, ты меня зарежешь?

– Не хотелось бы решать всё насилием, – уклончиво ответила девушка. – Мы же с тобой цивилизованные люди, в конце концов. Поэтому к тебе пошла именно я.

– Цивилизованные люди не тыкают друг друга острыми предметами. Ваш стартап мне в целом нравится, не скрою, но вот скорый дедлайн немного напрягает.

– Чем больше будем тянуть, тем скорее что-то пойдёт не так. А у нас впереди ещё большая часть ночи.

Вряд ли их сладкая парочка ложилась сегодня спать, поэтому в этом ей точно можно было верить. Тёмное время суток длится здесь куда дольше, чем в том же Сочи. Даже если сбежавших рабов хватятся до утра, вряд ли караванщики побегут в потёмках их догонять. Значит, несколько часов у нас запасе точно будет. Только вот хватит ли у меня сил одолеть этот рывок?

Хрен его знает. Не попробуешь, не узнаешь.

– Ладно, слезай с меня, дикая амазонка, – прошептал я. – Через сколько выдвигаться?

– Подожди ещё четверть часа, потом иди прямо к носильщику клеток.

– А я его клетконосцем называю… Кстати, как ты рвачей обозвала? Тех забавных паучков, что нас жрут периодически.

– Скримеры, – девушку передёрнуло от одного упоминания. – Потому что они любят внезапно выползать из ниоткуда. У тебя ведь интерфейс тоже начинает их сразу переименовывать?

– Ага. Похоже, он как-то считывает наши мысли.

– Никогда о таком не слышала. Это ведь какой-то запредельный уровень технологий, почти волшебство!

– Как и телепорты на другую планету, – напомнил я ей.

– Я спрашивала Аристарха о нефритовых кругах, – вздохнула она. – Ни о чём таком он не слышал. Единственные известные ему круглые предметы с дыркой – это местные деньги. Они на китайские монетки фен-шуй похожи.

– А диски как раз находились в древнем востоке. Всё сходится. Узнала мечи?

– У нас похожие в сувенирной лавке продавались. Но они же вроде японские, нет?

– К твоему сведенью, в древней Японии тоже ходили дырявые монетки, дорогая моя. И вообще, Восток – дело тонкое. А здесь всё так перемешано, что мозги можно вывихнуть. Даже такие гениальные, как у меня. Но верить одному некомпетентному наёмнику я бы всё же не стал. Вряд ли он в свою бытность обращал внимание на что-то кроме денег, выпивки и женщин…

– Заболтались мы с тобой, Алекс, – резко отстранилась от меня девушка, оставив лишь тёплый след на щеке. – Через десять минут посмотрим, кто тут настоящий мужик.

С этими словами она тихо ушла, ступая по холодному песку босиком. Неудивительно, что я проспал её появление.

А у меня осталось ещё немного времени, чтобы окончательно всё взвесить. Моя землячка могла сколько угодно пучить глаза и размахивать ножом, но зарезать человека она могла лишь чисто случайно. Другое дело – её любовник, который может меня забодать во всех смыслах. Идти в бега с таким мутным типом не очень-то и хотелось, хотя он рискует наравне со всеми нами. И всё равно, доверия к нему так и не проклюнулось.

Только нормальной альтернативы для меня не существует в принципе. Даже если Хат преодолеет топографический кретинизм и найдёт то самое место, что там будет ждать рабов? В лучшем случае – полные рюкзаки трофеев и долгий обратный путь по всё той же пустыне. Тут вроде бы есть поселения и даже целые города, но попробуй до них ещё дойди.

Скорее всего, это получится лишь у тех, кого посчитают полезным, и кто изъявит желание остаться в банде. На это указывали обрывки подслушанных разговоров и острое желание лидера набрать побольше шеков-невольников, чтобы перекрыть кадровый голод. А нужен ли им слабый по местным меркам иноземец, который толком не умеет ничего, кроме как великолепно язвить?

– Очень маловероятно… – проворчал я, поднимаясь на ноги.

Сразу ломиться к шатрам не стал, а для начала немного размялся, разогнав кровь по телу. Мало ли, как дело повернётся.

Часов у меня давно уже не было, так что пришлось ориентироваться лишь на внутренние ощущения. Вроде бы прошло не десять, а все пятнадцать минут. С запасом, так сказать.

Шёл я нарочито громко, даже не пытаясь скрыть собственные шаги. Песок всё равно приглушал звуки, и поэтому меня окликнули уже в нескольких метров от громадной туши клетконосца. К слову, храпел он с таким смаком, что его наверняка было слышно на соседнем бархане.

– Стой! Куда прёшь?

С разных сторон из ночной мглы ко мне шагнули две человеческие фигуры. Сёстры только начали своё восхождение, а костры пустынные охотники зажигали исключительно для приготовления пищи, чтобы сберечь ограниченный запас дров. Так что рассмотреть часовых я смог лишь после того, как те приблизились ко мне на расстояние вытянутой руки.

Ими оказались угрюмый рыжий бородач по имени Масару, вооружённый кривой саблей, и одна из женщин-стрелков с неизменным арбалетом. Звали её Риска, что лично у меня вызывало стойкую ассоциацию со снайперским прицелом. Только у здешнего оружия ничего такого не наблюдалось и в помине, ими работали на дистанции в несколько десятков метров. На глазок.

– Ты оглох, раб? – прорычал пустынник, выразительно положив руку на рукоять сабли.

– Я просто хочу попить, – выдал я первое, что пришло в голову. – Жажда мучает, заснуть не могу.

– Не положено, убирайся!

Короткий тычок тыльной стороной рукояти в живот опрокинул меня на спину. Спасибо, что хоть так, а не лезвием. Едва успел напрячь пресс, иначе бы потерял самое драгоценное в моей ситуации – возможность говорить.

– Слушайте, кхе-кхе, – просипел я, с трудом восстанавливая дыхание. – Это ведь я вам помог с Ку. Мне много не нужно, буквально пару глотков.

– Это тот иноземец, что с роем дружит, – узнала меня женщина. – Тот его часто вспоминает, просил даже с собой держать.

– Ну уж нет! От жука хотя бы есть польза, а от этого дохляка – никакой.

Ку действительно частенько порывался со мной поболтать, но большую часть времени мы были разлучены, как часто бывает в любовных романах. Он вынюхивал безопасный маршрут на пару с костепсом, а я плёлся ближе к хвосту каравана. Лишь на привалах нам удавалось немного поболтать во время раздачи еды и перед отбоем.

– Я не прошу меня тут оставить, – продолжил я канючить, кое-как поднявшись на ноги. – Дайте только горло промочить!

Масару оставался непреклонен, а вот Риска решила проявить добросердечность:

– Там в мехе осталось немного воды. Пойдём.

– Ну и дура, – буркнул бородач.

Мы втроём подошли к клетконосцу, возле которого спал мой инопланетный приятель. От наших разговоров он проснулся и удивлённо уставился на меня:

– Рю-Ми-и-ин? Что ты тут делаешь?

– Сушняк замучил, спи давай, – отмахнулся я. – Эти ваши палочки с сухарями всю влагу из организма вытягивают.

Женщина повесила арбалет за спину, нацедила из тощего бурдюка немного живительной влаги в плошку и протянула её мне. Во рту у меня и правду пересохло от волнения, поэтому воду я выхлебал с большой охотой. Даже Станиславский поверил бы такой убедительной игре.

– Спасибо вам, добрые люди.

– Вали к своему гарру и больше не смей показываться здесь, – хмуро предупредил меня сабельщик. – А не то…

Увы, закончить фразу Масару не дал разделочный нож, воткнувшийся ему по самую рукоять куда-то под подбородок, чуть повыше шейного платка. Пока мы топтались вокруг шумного животного, к нам незаметно подобрался Арх, проявивший удивительную ловкость для его внушительной комплекции. Ему всего-то было нужно, чтобы часовые встали рядом, плечом к плечу. И не успел проткнутый мужчина булькнуть первым кровавым пузырём, как на шею его удивлённой напарницы легла обмотанная тканью цепь кандалов. Мы все позвякивали звеньями при ходьбе, будто заправские приведения, но бывшему наёмнику понадобилась максимальная шумоизоляция.

Шек моментально затянул самодельную удавку, и арбалетчица тихо захрипела, выпучив глаза. Его цепь была куда толще наших, но даже с тканевой обмоткой у женщины не осталось ни единого шанса. Она вцепилась в петлю обеими руками в тщетной попытке вырваться, а рядом брякнулся Масару, шипя пробитым колесом. В целом же вся эта возня получилась не громче храпа тяглового зверя.

Один лишь испуганный Ку едва не подвёл нас всех под монастырь громким возгласом, но я успел заткнуть ему рот ладонью по примеру Маши Ксандиновой. Звук надломился и не перебудил весь лагерь.

– Тише, друг, всё в порядке.

– Ничего не в порядке! – тихо пропищал рой, оттолкнув мою руку. – Нас всех убьют!

К счастью, он смог преодолеть первый шок, и сильно понизил голос. Иначе его пророчество вскоре бы исполнилось.

– Мы собираемся бежать, Ку, – изложил я нехитрый план. – Но без тебя нам до скал ночью не дойти.

– Но зачем вам в Синкаан? Там опасно!

– Опасней, чем в пустыне?

– Не знаю, но здесь мы были хотя бы под защитой. А теперь…

Риска наконец-то обмякла, перестав сучить ногами, но шипастый гигант не спешил размыкать удавку. Тут безопасным удушением из арсенала БДСМ и не пахло, поэтому на моей совести оказался уже второй труп. Масару тоже не спешил умирать, елозя по песку, но лезвие наверняка пробило ему не только горло, но и верхнее нёбо. А там и до мозга, вроде бы, недалеко. С такими ранами, увы, не живут.

На душе скребли саблезубые тигры, ведь женщина-стрелок не сделала мне ничего плохого, а даже наоборот. Меня колотила нервная дрожь, но в целом состояние оказалось куда лучше, чем я опасался. Всё же созерцание трупов и прочих ужасов принесло свои дивиденды, немного закалив мою нежную психику. Вот если бы в самый первый день на моих глазах безжалостно убили двух людей, то меня пришлось бы долго откачивать. И не факт, что получилось бы.

Хотя жгучая тошнота никуда не делась, и только разговор с напарником не давал ей накрыть меня с головой. А ещё предательски подгибались ватные ноги.

– Прорвёмся, Ку, – успокоил я роя, как мог. – Арх там бывал, он проведёт нас.

– Там живут лишь мятежники и бандиты. А ещё каннибалы, которые беспорядочно жрут всех. И без-улья, и нас…

– Это правда? – спросил я у шека.

Тот перестал терзать тело женщины, чья голова безвольно свесилась набок, и теперь деловито её обыскивал, не обращая внимания на агонизирующего часового. Тот ещё немного подёргался и тоже затих.

– Да, всё так и есть, а теперь заткнитесь оба!

Дежурные часто переговаривались, чтобы не заснуть, и к голосам все караванщики давно привыкли. Но наша затянувшаяся болтовня действительно могла кого-то разбудить. А мне так хотелось поинтересоваться на счёт заявленной бесполости моего бывшего напарника. Да и в целом про тот загадочный Синкаан расспросить.

Оба холщовых вещмешка часовых Арх закинул себе за плечи, а вот перевязь сабли ему оказалась маловата. Масару подгонял её под себя, а в бёдрах он был едва ли не вдвое уже, не говоря уже про отсутствие костяных наростов. Не забыл убийца и про арбалет с коротким мечом Риски, а вот колчан с болтами он почему-то оставил на трупе.

– Всё, идите тихо!

Нам с Ку ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Вид вооружённого громилы как-то не располагал к качанию прав и прочей ерунде. Мы свели руки вместе, зажав цепочки в кулаках, чтобы те не выдали нас предательским звоном, и пошли вслед за рослым шеком. У меня мелькнула запоздалая мысль налить себе воды в дорогу, но лишняя возня могла сейчас обернуться очень плохо.

Мне и так сцедили остаток, а в меха жидкость заливали из оббитых деревом цистерн на боках клетконосца. Как ими пользоваться, я не имел ни малейшего понятия. Арх туда тоже лезть не стал, хотя мог бы попробовать лишить караванщиков драгоценной воды. Но в таком случае им не оставалось бы ничего другого, как отправиться всем составом за нами в погоню. Или хотя бы пополнить запасы в том же Синкаане.

Агрессивный здоровяк на удивление вёл себя очень рационально. Даже несмотря на то, что он расправился с двумя часовыми за считанные секунды, трогать спящих в шатрах людей он не собирался. Тем более, что где-то там дрых кинолог со своим верным костепсом. А уж тому поднять тревогу ничего не стоит. Видимо, поэтому бывший наёмник оставил нож в шее Масару, а поверх его намокшего от крови шарфа набросал ещё тряпок.

Интересно, это тот самый клинок, которым мне грозила повзрослевшая Маша? И где они его раздобыли? Но, как и с прочими вопросами, пришлось отложить эти выяснения до лучших времён.

Будто цыплята за кочкой, мы послушно дошагали за шеком до самой периферии лагеря, где отдыхали гарру и прочие животные, вроде рабов. Здесь нас уже поджидала взволнованная Маша и ещё трое невольников, нервно переминающихся с ноги на ногу. Надо же, а мне казалось, что в побег отправимся только мы одни. Для массового исхода не хватало буквально пары человек. Но что-то мне подсказывало, что они с нами не побегут.

И вообще больше никуда не побегут.

Девушка порывисто обняла местного Спартака, но он отстранил её, хоть и довольно мягко. После чего обратился к поникшему рою:

– Веди нас к скалам, жук. Всё остальное уже не твоя забота.

– Ох, быть беде-е-е, – тихонько протянул Ку, схватившись за угловатую голову.

– Не скули, сегодня ты станешь свободным. У мятежников полно твоих родичей, даже принцы есть. Приткнёшься там к кому-нибудь.

От этих слов мой напарник заметно воспрял духом и уже не колеблясь шагнул за пределы лагеря. Мы пропустили его чуть вперёд и всей гурьбой двинулись следом. Плохая видимость играла нам сейчас только на руку, а мимо широкого хребта промахнуться было невозможно. Луны всходили как раз в той стороне, чётко проявив цепочку усечённых зубцов.

Шагать в ледяных сумерках оказалось даже лучше, чем днём. От ходьбы тело быстро согрелось, и лишь накопившаяся за день усталость давала о себе знать. Никто из нас толком не успел отдохнуть, а впереди предстоял многочасовой марафон. Вот бы ещё как-нибудь избавиться от надоевших кандалов…

Но ключей они не имели, так что пришлось тащить их на себе. Рабы по примеру Арха завернули цепи в тряпки, чтобы те не гремели, а браслеты на ногах и так давно уже были обёрнуты не в один слой. Хорошо, что на ночь нас не приковывали за ошейник, как делали на корабле, иначе весь план пошёл бы костепсу под хвост. Караванщики полагали, что лучшими оковами для пленников будет страх, но тут случилась осечка. Да, путешествовать в потёмках было ещё тем испытанием для нервов, но убегать от монстров при свете дня – ничуть не лучше.

Некоторые шустряки гнались за нами не один час, пока воины не подрезали им лапы. На ослабевших сородичей тут же набрасывались остальные, позволяя нам вновь оторваться.

Тем более, брели мы сейчас далеко не наугад, а под предводительством чуткого на опасность роя. Иногда он начинал петлять, а то и вовсе поворачивал в противоположную сторону, но глупых вопросов ему никто не задавал. Надо, значит надо. Один лишь Арх решался подгонять проводника, постоянно оборачиваясь назад. Не иначе опасался возможной погони, ведь за нами оставался чёткий след на песке.

Вездесущий ветер как назло унялся, и до утра их точно не заметёт. Через пару часов должна быть пересменка, а дальнейший исход ситуации предсказать невозможно. Если сменщиков не будить, они так и будут дрыхнуть себе дальше, зато кто-нибудь другой вполне может вскочить по нужде и обнаружить, что часовые спят вечным сном. Чем позже этот неприятный факт вскроется, тем большее расстояние мы успеем покрыть.

Первое время все двигались бодрячком, но потом усталость стала брать своё. Даже выносливый Арх предпочёл сбросить с себя часть груза. Кроме всякого бесполезного хлама из вещмешков он оставил на песке трофейный арбалет, предварительно хорошенько врезав по нему саблей. Отныне оружие не годилось даже в роли примитивной дубины.

Шума теперь можно было особо не опасаться – стойбище осталось далеко позади, а скалы заметно прибавили в росте. Сёстры забирались всё выше по небосклону, разгоняя гнетущий мрак, и только Младшая почти полностью спряталась за Старшую, будто стеснялась посторонних взглядов.

Примерно через три с лишним часа нашему недовольному предводителю пришлось объявить короткий привал. Двое рабов еле плелись за нами, всё больше отставая, да и мы с Машей дышали, как загнанные лошади на скачках. Так что пока Ку разведывал дорогу впереди, у нас выдалась отличная возможность немного перевести дух. А для поднятия боевого духа Арх демонстративно разорвал голыми руками цепи на кандалах, включая свои собственные. Вот уж кому силы не занимать!

Я с огромным удовольствием развёл руки в стороны и размял плечи. Теперь и шагать будет чуточку легче, хотя обрывки цепей всё ещё мешались. Некоторые наматывали их на кулак, чтобы те не били по пальцам.

– Доберёмся до Синкаана, и займёмся оковами всерьёз, – обнадёжил всех шек. – А теперь последний рывок. Скоро начнёт светать, опоздавших ждать не будем.

– Пожрать бы… – мечтательно протянул один из невольников, многозначительно глядя на трофейные мешки.

– А ещё поспать, и задницу помыть, – продолжил за него я. – Что-нибудь ещё?

– Молчал бы ты, иноземец, пока зубы на месте!

– Он прав, – нехотя признал Арх. – Набьёте сейчас пузо – сдохнете. Дадите слабину – тоже сдохнете. Будете задираться и мешать – я вас сам убью. Это всех касается!

Отличная мотивация от того, кто при первом неосторожном взгляде бросился на меня с кулаками. Но такое предупреждение возымело положительный эффект – никто больше не делился друг с другом мечтами или угрозами.

До самого утра мы с пыхтением месили песок, не тратя сил на разговоры. Но когда небосвод стал отчётливо розоветь, стало окончательно ясно, что до красноватых скал ещё пилить и пилить. Пара часов, как минимум. Скорость наша всё время падала, да и петли серьёзно нас задерживали. Я аж невольно призадумался, откуда здесь взялось столько тварей.

Что они все жрут в голой пустыне?

В забредающих сюда людей верилось с трудом. Одними дураками вроде нас сильно не наешься. Значит, должен существовать другой постоянный источник пищи. И единственным местом, откуда она могла прийти, являлась как раз скальная гряда, где вроде бы есть вода и относительно плодородная почва. Вблизи выяснилось, что стоит она не сплошным частоколом, а имеет серьёзные просветы меж зубцами. Некоторые и вовсе возвышались в одиночку, хоть катайся вокруг них. Почти у каждого подножия имелась пологая насыпь, намекавшая на то, что скалы понемногу рассыпаются от дикого перепада температур. Песок под ногами тоже приобрёл более красный оттенок, и стал чуточку плотнее.

Спустя час вместе с обычными песчинками стали попадаться фракции покрупнее, будто мелкие осколки кирпича. До скал уже было рукой подать, только мы окончательно выбились из сил и уже едва перебирали ногами. А восходящая Матерь окончательно прогнала тьму, заодно притушив блеск крупной луны. И когда озадаченный Ку объявил, что впереди что-то странное и ему нужно разобраться, все только обрадовались.

Кроме Арха, который всё больше нервничал.

– Что там опять?!

– Не знаю, – осторожно ответил рой. – Не рвачи, но тоже очень плохо. Вперёд идти точно нельзя, я поищу обход.

– Давай бегом!

Пока мы безвольными куклами валялись на песке, Шек успел сгонять на один из соседних барханов, чтобы оглядеться. Вернулся он оттуда в крайне скверном настроении, рыча и сквернословя. Если дотошно переводить все матерные выражения, то они не сильно отличались от земных.

– Поднимайте жопы, слабаки гладкокожие! Марш вперёд или скоро вас снова посадят на цепь!

– Погоня? – испуганно вскинулись беглецы.

Ответом им стали тумаки и пинки от разъярённого предводителя. Меня он лишь успел толкнуть в спину, отчего я едва снова не плюхнулся на песок. Спустя пару секунд все уже резво догоняли бродящего поблизости Ку. Тот пробовал было остановить нас, но тоже получил свою порцию ускоряющих побоев.

– Вали вперёд! Быстрее!

Рой послушно засеменил в указанном направлении, что-то укоризненно бормоча. А до меня, наконец, дошёл весь смысл сердобольности местного Спартака. Он не просто так возился с остальными рабами, подбив их на массовый побег. Мы были его своеобразной «подушкой безопасности» как раз на такой случай.

К сожалению, просветление снизошло на меня слишком поздно. Сейчас уже ничего изменить нельзя, остаётся только поднажать, как в последний раз. Вряд ли за нами отправился крупный отряд, скорее всего – несколько воинов, самых быстрых на ногу.

Куда сильнее меня напрягало то, что Ку так и не смог чётко опознать опасность, что находилась впереди. Точно не рвачи, но и пахло там совсем не дорогим парфюмом от кутюр. Я старался тщательно смотреть под ноги, чтобы ненароком не наступить на что-нибудь опасное, и совсем упустил из виду тот момент, когда нас вдруг стало шестеро. Пропал тот самый раб, который накануне грозился пересчитать мне зубы.

– А где Кимо? – спохватился один из его дружков.

Я тоже невольно оглянулся, но вокруг нас никого не наблюдалось. Ветер в этой местности едва ощущался, и рельеф сгладился до обычного неотутюженного покрывала. Крупные дюны остались далеко позади, а больше укрыться здесь было попросту негде. Даже если наш соучастник безбожно отстал, он обязан был остаться в поле зрения. А беглец будто сквозь землю провалился.

Точнее – сквозь песок…

– Плевать на него! – взревел Арх. – Бегите, уже немного осталось!

И действительно, до заветной гряды было уже рукой подать. Под ногами то и дело хрустели мелкие камушки, осыпавшиеся с приближающихся каменных обнажений. На вскидку – через километр-другой мы должны достигнуть подножья передней скалы, похожей на крутой холм с плоской каменной вершиной.

Но туда ещё нужно было сначала добежать, ведь уложиться затемно у нас не получилось. Утро окончательно вступило в свои права. Пока я искал глазами потерявшегося раба, на посветлевшем горизонте замаячили две тёмные фигуры, отчётливо различимые в лучах восходящего светила. Вот и погоня показалась, и уже совсем близко! А то, что их так мало, ничего не меняло. Нам всем и одного вполне хватит, разве что Арх ещё поотбрыкивается с трофейной саблей.

Но к моему удивлению, бывшие хозяева не спешили нас нагонять. Оглянувшись в очередной раз, я окончательно убедился, что они остановились на краю красного поля. По которому так не хотел двигаться Ку, к слову. Мы же топали прямо по нему, напрямик.

Мои постоянные наблюдения едва не подвели меня самого под монастырь. Пока вертел головой, запнулся сандалией за крупный камешек и едва не потерял равновесие. Тот как-то подозрительно звонко хрустнул под деревянной подошвой, и я не смог удержаться от того, чтобы не взглянуть, что же там такое.

Вместо обычной горной породы под ногой обнаружились какие-то непонятные белые осколки. И хоть от усталости путались мысли, я моментально понял, на что именно только что наступил. Это неприятное открытие придало мне куда больше сил, чем нагоняющие нас мстители. Тем более, те уже сообразили, куда мы вляпались, и не спешили присоединяться.

Я порядочно отстал от группы и теперь мог взглянуть на ситуацию со стороны. А картина вырисовывалась удручающая – песок вокруг нас понемногу начал дрожать, проседая куда-то вниз. Ближайшее углубление обнаружилось всего в паре метров от меня, а рядом с ним торчал ещё один обломок кости, на этот раз сильно пожелтевший от времени.

Но впереди ямок было ещё больше, будто там поработал безумный садовник.

– Стойте! – заорал я, что есть мочи. – Смотрите под ноги!

Естественно, меня никто не послушал. Один из рабов решил преодолеть странную лунку напрямик и махом провалился по плечи. И только его истошный вопль отрезвил остальных. Только вот помочь мужичку они не успели. Тот судорожно помахал им напоследок руками, после чего сгинул в зыбучих песках окончательно.

Я про них читал лишь мельком, но в памяти чётко отложилось, что там может утонуть даже лёгкий шарик для пинг-понга. Возможно, глубоко под нами бьют подземные источники, которые создают этот вакуумный эффект. Но почему ямок не было видно раньше? Неужели наши шаги нарушили хрупкое равновесие?

Думать было некогда, требовалось бежать изо всех сил, пусть их почти не осталось. Подстёгивал только страх.

Между тем провалы в песке углублялись и расширялись. Теперь мне стало окончательно видно, что они густо шли неровной полосой метров двести в поперечнике, резко обрываясь с появлением крупных камней в песке. Мы пребывали примерно посередине этой зоны смерти. Но как бы густо не находились воронки, между ними можно было спокойно пробежать. Пока ещё.

Сообразили это и оставшиеся беглецы, прибавив ходу. Хотя казалось бы – куда уж больше. Мне пришлось сильно поднажать, чтобы хоть чуть-чуть их нагнать. Не возвращаться же обратно к караванщикам, в самом деле. Позади уже тоже вовсю шуршало, так что безопасные направления отсутствовали в принципе.

Несколько раз мои ноги проваливались чуть ли не по колено, заставляя сердце замирать в груди, но мне каждый раз удавалось выскочить оттуда. Главное – держаться подальше от расширяющихся краёв воронок, которые превратились в настоящие кратеры. Некоторые провалы достигли человеческого роста в нижней точке и всё равно продолжали опускаться.

Мы благополучно преодолели большую их часть, когда начались новые проблемы. Неожиданно из некоторых ям начали вразнобой вылетать камни, будто перегретый попкорн в микроволновке. Размер шальных снарядов разнился от мелкой гальки до увесистого булыжника. Один такой просвистел совсем рядом со мной, подняв облачко пыли при ударе. Спустя короткое время к этому неприятному флешмобу присоединились остальные воронки, превратив последние десятки метров в настоящий ад.

Камни мелькали со всех сторон, отчего приходилось низко пригибать голову и беречь глаза. Если мелкие попадания оставляли лишь ссадины да синяки, то крупные обломки могли серьёзно покалечить. Совсем некстати вспомнились строительные каски, которые у нас отобрали рабовладельцы вместе с остальной одеждой. Сейчас бы они нам здорово пригодились.

Беспорядочный, но плотный обстрел вскоре принёс результаты. Сначала Маша со вскриком схватилась за ногу, а потом досталось и Ку, опрокинув его навзничь. Рой весил куда легче человека, поэтому ему хватило даже среднего куска горной породы. Продвижение группы непростительно замедлилось, а провалы наоборот – росли с катастрофической скоростью, выпуская в воздух всё больше снарядов. Зато я смог-таки догнать остальных.

В награду мне ощутимо врезало по левой лопатке, но остановить меня не получилось. Только вперёд, пока песок ещё держит мой вес. Я лишь немного скорректировал курс, чтобы пройти мимо упавшего напарника. Из него хоть и выбило дух, но он всё равно пытался подняться, опираясь на дрожащие конечности.

А потом всё окончательно пошло под откос.

Очередная каменюка прилетела в бок последнему рабу из примкнувшей к нам троицы, и он не придумал ничего лучше, чем ухватиться за ковыляющую рядом Машу. В итоге равновесие потеряли оба и дружно шмякнулись у самого края ближайшего кратера. Первым вниз соскользнул мужчина, а следом за ним сорвалась и девушка.

Я опрометью бросился вперёд, едва не оставшись без глаза от врезавшей по скуле гальки, и в последний момент успел схватить Машу за вытянутую вперёд руку. Пришлось едва ли не нырнуть за ней в воронку, распластавшись на песке. А вот загребающий здоровой рукой невольник уже достиг самого дна и резко провалился, будто его кто-то дёрнул вниз.

Ох, не к добру это…

– Алекс?!

В одном этом коротком выдохе землянке удалось вложить столько смысла, что не хватило бы и на часовой монолог. Она уже наверняка простилась с жизнью и никак не ожидала, что кто-то сдуру полезет её спасть. Правда, и мне самому бы сейчас не помешала помощь. Без точки опоры я понемногу начинал соскальзывать следом, не говоря уже о том, чтобы полноценно вытянуть девушку. Она хоть и лёгкая, но всё равно не пушинка.

Одно радовало, что камни так низко почти не летали.

– Греби давай, а не то оба уедем! – предупредил я её и следом крикнул куда громче. – Эй, Арх! Ты где?

Пришлось едва ли не вывихнуть шею, чтобы рассмотреть нашего предводителя. Шек улепётывал прочь на всех парах, прикрыв рукой костяную голову. И оборачиваться он явно не собирался, хотя прекрасно нас слышал.

– Гандон ты ребристый! – крикнул я ему в след, не заботясь о переводе.

Дно воронки, где сгинул невольник, пошло крупной рябью и стало нехорошо вспучиваться. Камни оттуда почти не вылетали, только мы с Машей вместо того, чтобы поскорее выбираться, понемногу к нему приближались. Девушка изо всех сил старалась зацепиться хоть за что-то, но струящийся вниз песок всё сильнее увлекал её за собой. И меня заодно. Даже по самым приблизительным прикидкам в яму уже мог спокойно поместиться грузовик, но движение не собиралось стихать. Пещера там под нами, что ли?

– Ку-у-у! – выкрикнул я до рези в лёгких. – Помоги нам!

Но в ответ не донеслось ни звука. Зато спустя несколько секунд меня кто-то крепко схватил за ногу, притормозив наше неуправляемое соскальзывание. Большей частью тела я уже находился в воронке, поэтому рой подоспел очень вовремя. Ещё бы немного, и быть беде.

– Спасибо, друг! Тяни!

– Бросай эту дуру, – спокойно посоветовал мне женский голос сверху. – Иначе оба умрёте.

Я оторопел от такого поворота, но голос узнал моментально. Это была Инья – соплеменница и правая рука Хата. Учитывая её скорость, продемонстрированную в стычках с рвачами и прочими хищниками, неудивительно, что за нами отправили именно её. Быстро эта сучка сюда добежала…

– Алекс, не отпускай меня! – взмолилась перепуганная Маша.

Взгляд её расширенных от страха глаз мог растопить даже камень. Но я с удивлением понял, что не нуждаюсь ни в каких дополнительных стимулах. Просто поступаю так, как считаю правильным. Даже не ожидал от себя подобного благородства, но кроме злости на рабовладелицу, никакого протеста в душе не поднималось. И встань передо мной выбор, то в бездну под нами отправилась бы чернокожая садистка.

– Не ссы, – ухмыльнулся я. – Мне уже не в первой тебя из жопы вытаскивать…

– Эй, ебаклак! – донеслось сверху. – У тебя несколько секунд на раздумье.

За точность перевода ручаться бы не стал, но Инья произнесла что-то максимально близкое к этому.

– Я успею! – пискнула Маша, вцепившись в моё запястье второй рукой.

В принципе, бывшая альпинистка имела все шансы выбраться, использовав меня в качестве живого трамплина. Только в этот момент дно воронки взорвалось, выпустив наружу что-то большое, чёрное и страшное. Будто гигантская глотка, усеянная острыми клыками на всю обозримую глубину. По периметру эту зубастую кишку-переросток окружали угловатые суставчатые отростки, сплошь покрытые зазубринами.

Я изо всех сил дёрнул взвизгнувшую девушку на себя, но как часто бывает в кошмарах, безнадёжно опоздал. Пасть рывком подалась вперёд, по пути щедро зачерпнув песок, в котором мы все барахтались, а потом так же резко сомкнулась. С тошнотворным хрустом.

И не стало ни Маши, ни моей руки, за которую она до последнего держалась.

Всё дальнейшее отложилось в памяти лишь разрозненными фрагментами. Очень яркими, но оборванными, без начала и конца. Я точно помнил, как с воем катался по песку, орошая его собственной кровью. А вот как там очутился – отрезало напрочь. Ещё запомнился эпизод, где Инья накладывала жгут на огрызок моей руки, прижимая меня коленом. Чтоб я не дёргался слишком сильно. Вокруг нас по-прежнему фонтанировали камни, но чернокожая охотница не обращала на них ни малейшего внимания, хотя из брони на ней был всё тот же спортивный костюм. А тем временем из некоторых воронок уже вовсю высовывались твари, окончательно стирая грань между реальностью и ожившим кошмаром.

Только боль была вполне настоящая, и она сводила меня с ума. От криков быстро сел голос, так что под конец я мог лишь громко сипеть и выгибаться всем телом. Следующий сохранившийся обрывок это наглядно демонстрировал. Только дёргался я уже на девичьем плече, а вокруг продолжал твориться какой-то дикий трип. Однажды зубастая глотка клацнула так близко, что показалось, что сейчас от меня ещё что-нибудь откусят.

Потом я снова трясся на плече, но уже на более широком, мужском. Не сказать, что стало удобнее, но болтало меня куда меньше. И воронки почти что не попадались на глаза. Вторым носильщиком оказался Хётси, который о чём-то яростно спорил с моей спасительницей. Увы, большая часть их перепалки позабылась, кроме нескольких ругательств и странной фразы Иньи: «Лучше бы ты стал главным, Хё».

А последним фрагментом было короткое врачевание после того, как охотники покинули опасную зону. Меня грубо бросили на песок, словно дорожную сумку, и на скорую руку обработали кровоточащую культю. Я вновь узрел пузырёк с чёрной субстанцией со множеством названий, которую девушка растворила в какой-то мутной янтарной жидкости. Получившимся раствором медового цвета она и залила открытую рану.

По ощущениям это было нечто вроде кислоты. Точно не спирт, ибо он не шипит на коже, будто газировка. А в нос отчётливо ударил запах горелого мяса, какой издаёт забытый в барбекю стейк. Оказалось, я всё ещё был способен орать, пусть и с посаженными голосовыми связками. Но тут мой организм наконец-то решил, что с него хватит всего этого дерьма, и потушил сознание.

В себя я пришёл уже в гробу.

Ну, чисто технически это был грубо сколоченный ящик, заваленный всяким тряпьём, но мне от этого открытия легче не стало. Как и от его убаюкивающего покачивания, что намекало на то, что нас кто-то несёт. Внутри было очень тесно и душно, всё тело занемело от неудобной позы скрюченной каракатицы. У которой хулиганы оторвали одно из щупалец.

Терзающая боль в плече никуда не делась, хоть и стала чуть менее острой. Но стоило мне чуть-чуть потревожить обрубок, как тело пронзала очередная вспышка. Кричать я не мог, лишь негромко мычал, кусая потрескавшиеся от жажды губы. Во рту пересохло, а тело обессилело. Вшитая в меня операционная система подсказала, что крови в организме сильно поубавилось, а шкала правой руки потухла, сменившись надписью: «Не функциональна».

Ну да, а я-то и не заметил…

Вскоре мои слабые стоны всё же привлекли чьё-то внимание. Крышка ящика сдвинулась, и по глазам резанул беспощадный свет.

– Живой?

– Воды-ы-ы! – прохрипел я, зажмурившись.

– Раз хочешь пить, помирать не собираешься, – заключил голос свыше. – Никуда не уходи, сейчас вернусь.

Не узнать характерный баритон было невозможно, да и чувством юмора среди всех караванщиков мог похвастаться один лишь Хётси. Впору уже назвать его моим ангелом-хранителем, или же садистом, который не дал мне спокойно сдохнуть в песках. Тут уж с какой стороны посмотреть.

Мечник вернулся спустя минуту с плошкой тёплой воды. И даже помог мне напиться, придерживая её своей рукой. Сил у меня хватило ровно на то, чтобы немного приподнять голову. Пару раз чуть не захлебнулся, но позволил себе вздохнуть лишь после того, как ёмкость полностью опустела.

– Отлично! – похвалил меня пустынный охотник. – Рана скоро заживёт, тебе крупно повезло. Кандалы на второй руке я снял, они тебе больше ни к чему, ха-ха!

Весело смеясь, он задвинул крышку обратно и спрыгнул вниз. Хорошо хоть, что не заколотил её, лишив меня нормальной циркуляции воздуха. Судя по трубному фырчанью, раздавшемуся откуда-то спереди, я находился в одном из грузовых контейнеров клетконосца. Ещё недавно туда вроде бы засунули одного из тяжело раненных караванщиков, который не мог усидеть в седле, даже будучи к нему привязанным. Видимо, из-за отсутствия медицинского ухода место уже освободилось. Ничего, мне тоже мучиться недолго осталось.

На этот счёт у меня не было ни малейших иллюзий. Здесь правит балом естественный отбор, а я в него никак не вписываюсь. Культю туго обмотали обычной тряпкой, чуть почище тех, которые раздали рабам перед походом. Даже если рану действительно обработали местным антисептиком, инфекции вряд ли получится избежать. Условия здесь совсем не стерильные, да и я сам грязный до неприличия. Выдаваемой в походе воды едва хватало для того, чтобы приглушить вечную жажду, но никак не для гигиены. Тут вообще такого слова в языке нет, я уже давно проверил это с помощью переводчика. Присутствует лишь абстрактная «чистота». Но она в пустыне вещь недостижимая.

Сепсис, заражение крови, тромбоз – это лишь краткий перечень тех недугов, которые я смог припомнить. Человек с медицинским образованием накидает куда больший список, но мне и этого хватит за глаза.

В моём распоряжении осталась левая рука, лишившаяся тяжёлого браслета, но толку от неё маловато. Ухаживать самостоятельно за собой я не могу, и вряд ли доброта Хётси будет простираться столь далеко. Кстати, его заботу не оценили даже собственные товарищи, а Хат так и вовсе наехал в открытую, стоило тому спуститься с клетконосца.

– Какого хера ты носишься над этим недогрызенным куском мяса?

– Я же тебе уже объяснял, – вздохнул мечник. – Если всё будет плохо, мы можем хотя бы сбыть вещи иноземцев. А он единственный знает, как они работают.

– Это красивые безделушки! Да кто на такое барахло поведётся?

– Возможно, Рой. Они любят всё яркое. Но в идеале я бы хотел показать их тех-охотникам. Вдруг они решат отнести это в Университет?

Последнее слово он выделил особо, и даже мне стало понятно, что это не простая учебная шарага, а нечто большее. И очень вероятно – связанное с наукой. Услышав разговор двух наиболее уважаемых в караване людей, я весь обратился в слух, чтобы не пропустить мимо ушей ни малейшей детали. Тем более, от исхода их общения зависело слишком много. Может, мне ещё рановато ставить на себе крест?

– Даже если так, нам вряд ли удастся отбить все затраты, – недовольно пробурчал Хат. – А вот когда мы найдём тайник, нужда в этих жалких крохах отпадет.

– Мы потеряли всех рабов и бредём практически наугад, – напомнил ему Хётси. – Твоя хвалёная карта, мягко говоря, брешет. Я с самого начала говорил, что ей веры нет, и не стоит на неё тратиться. Сюда уже несколько раз отправлялись разные группы, но все они пропадали. Теперь, когда мы нашли целое поле подземников, меня это больше не удивляет.

– Но ведь они опасны только для беглых рабов и безногих! Ты о чём вообще?

– Верно. Только подобное их количество говорит о том, что тут ходят стаи. Действительно большие стаи, а не десяток-полтора. И не только рвачей. Тут вообще подозрительно много живности…

– Это же хорошо – голод нам не грозит. Будем идти вдоль гряды, пока не отыщем ориентиры.

– Мне кажется, нам лучше повернуть и убраться отсюда поскорее.

– Опять ты за своё?! – вспылил лидер. – Мы не можем отступить!

– Почему нет? Сам подумай – даже если мы найдём не разорённое хранилище, оно вряд ли окажется без охраны. А у нас, напоминаю, больше нет рабов. Как будем обезвреживать, самостоятельно?

– Со стражами мы справимся. В крайнем случае, отвлечём.

– А если там что-то необычное? Как в Чёрной пустыне? Или хуже?

– Если, если… – проворчал Хат. – Любишь ты голову ерундой забивать. Нужно не думать, а делать. Без риска большой куш не сорвёшь, или так и хочешь до старости песок топтать?

– Конечно нет, но и помирать из-за бесполезного куска бумажки неохота. Нас всего семеро осталось.

– Хорошо, я услышал тебя, друг. Пока идём прежним курсом, ищем ориентиры. Если за два дня не увидим хотя бы арочную скалу, поворачиваем к центру. Там либо к жукам выйдем, или прямо на Шо-Батай.

– Он слишком далеко, можем не дотянуть.

– И не такие походы покрывали! Мы – дети пустыни, она может как наказать, так и подкинуть что-нибудь интересное. Прорвёмся… И вот ещё что. Если вдруг понадобится клеть, что ты занял своим ненаглядным иноземцем – сам его понесёшь.

– Не переживай. Думаю, он скоро поправится.

Здесь я не рассмеялся лишь потому, что на это банально не хватало сил. Меня бросало то в жар, то в холод, а тело слушалось с крайней неохотой. Не уверен, что смог хотя бы сесть без посторонней помощи.

Теперь мне стало окончательно ясно, что во главе каравана стоит упрямец и самодур, а рабов ждала участь пострашнее тягловых животных. Но главное, что меня пока никто выселять не собирается. Можно вдоволь поваляться и заодно поразмышлять о том, как я до такого докатился.

Что это вообще такое приключилось там, в воронке? Самоуверенность, острый приступ кретинизма или банальное упрямство? Ведь я до последнего момента не отпускал руку, пока этот зубастый хер мне её не откусил. В героя хотел поиграть? И ради кого, спрашивается…

К Марии тёплых чувств я не испытывал, но в отличие от смерти Костика, в моих силах было что-то изменить. По крайней мере, так мне тогда казалось. И вот тут-то и крылась разгадка. В яме я вытаскивал не принцессу из лап чудовища, а пытался вернуть себе контроль. Тот самый, которого меня лишили. Как оказалось, его мне не хватало больше всего. Я привык всё контролировать, а здесь из меня всё время пытаются вылепить безвольную марионетку.

Поэтому и раскаяние за поступок отсутствовало напрочь. Да, я сделал ставку и проиграл. Возможно, что не только руку, но собственную жизнь в придачу. Зато у меня наконец-то появилась реальная возможность проверить, из какого теста я слеплен.

Смерть в этом мире зачастую болезненна до неприличия и временами пугает, но мне понравилось с ней играть. Понравилось чувствовать себя живым. Моё тесто оказалось не сдобной нежной выпечкой, как можно было ожидать, а той самой многофункциональной лепёшкой. Которой можно и подавиться.

Так что по итогам самоанализа решено было сойтись на том простом факте, что я – мудак. Ответ на все времена, и пусть кто попробует что-нибудь возразить!

В целом урок вышел довольно поучительный – едва ли мне понадобится ещё один. Впредь буду бороться за контроль более осмотрительно, если оптимистичный прогноз моего «лечащего врача» всё-таки оправдается.

До конца дня меня никто не беспокоил, а вот вечером моя личная сиделка с мечом принесла не только воду, а ещё и еду. Заодно удалось исподволь выяснить про судьбу остальных беглецов. К сожалению, вытащить из поля смерти удалось только меня одного. Караванщик не стал скрывать, что я стал приоритетом лишь после того, как на их глазах сожрали бедолагу Ку. Видимо, рой изо всех сил спешил нам на помощь и сам подставился. Ведь упал он в стороне от провалов.

И хоть я обещал ему не испытывать сожалений после его смерти, на деле всё оказалось далеко не так. С другой стороны, ещё непонятно, кому из нас больше не повезло.

Я не стал высказывать вслух претензии, что бегай Хётси чуть быстрей, они бы вдвоём с Иньей успели бы спасти всех. Хорошо, что караванщики вообще решились сунуться в тот хтонический пиздец, который там творился. Спросил лишь про Арха, но его в той кутерьме просто потеряли из виду. Оставалось лишь надеяться, что хитрожопого предводителя тоже схарчили, как и остальных.

После кормёжки и выгула меня снова засунули в переносную будку и оставили в покое до утра. И хотя спалось мне паршиво, наутро я всё же почувствовал себя лучше. Тело потихоньку оживало, а культю перестало ежеминутно простреливать болью. А вот о том, что творилось под небрежной повязкой, лучше было не задумываться. Побуревшую тряпку никто не собирался менять, а стоило только заикнуться об этом во время завтрака, как меня снова подняли на смех.

– Снимешь, как заживёт! – заявил мне дежурный. – Заткнись и жри.

Пришлось последовать нехитрому совету. Хорошо хоть мой рацион заметно разнообразился вяленым мясом, покрытым тонким налётом соли. Кормили меня теперь наравне с остальными караванщиками, ко всеобщему их недовольству. Но даже такой барской порции мне оказалось мало. Организм, будто сошедший с ума, требовал ещё и ещё. Только о существовании добавки тут никто слыхом не слыхивал, и мою просьбу повторить благополучно проигнорировали.

Есть левой рукой было до жути непривычно, как и делать всё остальное, но мне всё равно предстояло переучиваться. Так что я понемногу осваивался со своей внезапной инвалидностью. А заодно молился тому, чтобы рана в этом хлеву не загноилась. Потеря руки выбила меня из психологического равновесия, но хотелось бы помучаться в депрессии как можно дольше.

Желательно, до глубокой старости.

Днём стало снова припекать, даже через крышку гро… Ой, простите, короба. Большую часть времени я дремал, восстанавливая силы, и поэтому сильнейший удар застал меня врасплох. Клеть встряхнуло, а живой тягач взревел дурным голосом. Сквозь его возмущённый рёв послышались другие вопли – как животных, так и людей. А потом меня стало колотить об деревянные стенки с такой силой, что закричал уже я сам. Пара новых синяков – сущие пустяки, а вот разбереженная рана принесла куда большие страдания. Кое-как мне удалось зафиксировать себя в одном положении, уперевшись в боковую стенку ногами, и только тогда до меня дошло, что вся эта тряска неспроста.

Клетконосец куда-то мчался во весь опор. Я даже не подозревал, что этот увалень вообще способен бегать.

Скачка продолжалась несколько долгих минут, пока гигант внезапно не споткнулся. Тут уж удержаться не было никакой возможности, и я снова почувствовал себя шариком в баллончике с краской. Пол с треском поменялся местами с потолком и меня вышвырнуло наружу вместе с выбитой крышкой и подстеленным тряпьём. Лететь к счастью пришлось недолго, но встреча с песком едва снова не выбила из меня сознание.

Руку будто оторвали во второй раз, и от боли я поначалу почти ничего не соображал. Однако, на этот раз она схлынула достаточно быстро, позволив включиться мозгам. Могучий зверь не просто так решил растрясти жирок, он явно от кого-то убегал. И лучше бы мне с его преследователем не встречаться.

Я кое-как уселся в той рытвине, которую пробороздил при падении, стряхнул с лица налипший песок и огляделся. Клетконосец обнаружился всего в нескольких метрах и выглядел он крайне паршиво. Часть сбруи порвана в лоскуты, а бок вспорот настолько глубоко, что из раны вывалились облепленные песчинками внутренности. Помимо этого, его шкура была вспорота ещё в нескольких местах, в том числе и в районе толстых лап. Передняя конечность вывернулась под неестественным углом – вот и причина внезапного падения. Но животное всё ещё дышало, и даже пыталось судорожно подняться.

От моего уютного гробика осталась одна лишь груда обломков, как и от прочей поклажи. Даже оббитые деревом цистерны изрядно помяло, выплеснув их содержимое. Ненасытный песок жадно впитывал влагу, постепенно темнея. Не вылети я из короба – мокрое место наверняка бы осталось и от меня самого. Но ещё не всё потеряно.

Я прикинул направление движения зверя и резво пополз в ту же сторону. Гигант улепётывал вдоль пологой дюны, и мне совершенно незазорно последовать его примеру. Мелькнула мыслишка пошарить среди обломков, но мне сейчас была дорога каждая лишняя секунда. Клетконосец далеко не спринтер, и намного он оторваться он попросту не мог.

Прости, малыш, но дальше нам не по пути.

Мои расчёты полностью подтвердились, не успел я ещё толком проковылять на своих трёх конечностях. По широким следам явилась четвёрка рвачей. Сказал бы, что давненько не виделись, но и трёх дней не прошло. Преследователи резво набросились на беспомощную тушу, и бедолаге не осталось ничего другого, как трубить на всю округу от дикой боли. Но помощь отчего-то не спешила, а вместо этого прискакали ещё два песчаных монстра.

Да уж, дела совсем плохи.

Я резко передумал вставать и продолжил неспешное ползучее передвижение, но теперь уже к гребню. Пока подслеповатым тварям есть чем заняться, они не будут оглядывать окрестности, и этим нужно воспользоваться на полную катушку. А вот бежать и суетиться категорически не стоит – могут некстати сработать их грёбаные охотничьи инстинкты.

Успокаивая себя таким образом я постепенно добрался до верха, делая небольшие передышки. Одно плохо – за мной оставалась отчётливая борозда в песке, и с этим ничего поделать было нельзя. Ветер едва шевелил сальные волосы на голове, хотя поутру весьма ощутимо задувал в щели. С другой стороны, глаза не засыпало вездесущей пылью.

Трубный рёв через несколько минут захлебнулся, но кровожадные хищники продолжили терзать тушу. Их азарт играл мне только на руку, позволяя убраться как можно дальше. А вот открывшаяся с гребня картина особого оптимизма не внушала – на том месте, где должен был по идее находится караван, пировала огромная стая рвачей. Нас отделяло что-то около пары километров – недалеко совсем мы с клетконосцем убежали. Сосчитать всех суетящихся тварей отсюда не представлялось возможным, но навскидку их было никак не меньше полусотни. Вляпались всё-таки…

Оторвать взгляд от кровавой бани получилось с огромным трудом. Казалось, стоит мне отвернуться, как они тут же всей толпой ломанутся в мою сторону. Но сколь бы завораживающим ни было зрелище, присоединяться к нему не хотелось. И моя стойкость духа оказалась вознаграждена – позади виднелось знакомое нагромождение плоских скал, и на этот раз они находились куда ближе, чем накануне побега. Вот куда мне надо.

Всё-таки Хётси оказался полностью прав. Уж не знаю почему, но этот регион пустыни прямо-таки перенаселён. А пока все друг друга жрут, было бы неплохо отсюда убраться.

И тут меня внезапно накрыло мощнейшим чувством дежавю. Но припомнился мне вовсе не наш обречённый поход, а яркий кошмар, увиденный мной ещё на Земле. В нём я как раз полз по пустыне без руки к спасительным скалам. С тех пор столько всего произошло, что сновидение порядком забылось и всплыло из глубин памяти только сейчас. Да и прочих ужасов мне хватало и во сне, и наяву.

Интересно, а был ли он пророческим? Хорошо, если нет, и это просто шалит моё воспалённое сознание.

Потому что в конце я умер.

Будь я в нормальном состоянии, на дорогу ушло бы часа три, не больше. Сейчас же от меня остался один лишь вялый огрызок, который едва брёл по раскалённым пескам. Но останавливаться было нельзя – меня в любой момент могли догнать те, кому ничего не досталось в общей пирушке. Рвачи хоть и подслеповаты, но при желании могут подолгу выслеживать добычу. Да и без них вокруг хватало опасностей.

Матерь пекла немилосердно, а я как назло потерял большую часть своих обмоток. Даже голову нечем было покрыть. В моём распоряжении осталась лишь рваная роба, да прохудившиеся штаны, в которых щеголяли невольники, включая женщин. Одежда спасала от неминуемых солнечных подпалин, но лишь отчасти. Больше всего страдали ноги, лишившиеся толстых портянок. Песок обжигал их каждым новым шагом, но та боль всё равно казалась пустяковой в сравнении с тем, что творилось в плече.

При падении с клетконосца я здорово приложился культей и разбередил рану. Хотя на такой жаре она вполне могла прижечься заново. Увы, пересидеть где-нибудь до вечера не представлялось возможным. Пару раз на горизонте мелькали вытянутые паучьи силуэты, и это подстёгивало меня лучше всякого допинга. Остановка сейчас была равносильна смерти.

Вечером хоть и станет комфортнее, но совсем ненадолго, так как затем наступит стылая ночь. Если даже не околею от холода, то могу запросто нарваться на кого-нибудь сослепу.

Но сколько бы я себя не уговаривал, сил с каждым пройдённым шагом оставалось всё меньше. Страшно хотелось пить, а чёртова боль высасывала из меня последнюю энергию. И даже небольшое расстояние давалось с огромным трудом. Окружающий рельеф постепенно сгладился, заметно покраснев от близости заветных скал, и вскоре я неожиданно шлёпнулся в него лицом.

Сам не понял, как это произошло. Просто в какой-то момент перестал осознавать происходящее, пока мне не обожгло подбородок и нижнюю губу. А вот подняться у меня не вышло, сколько бы я не возился в песке дохлой гусеницей. Удалось лишь перевернуться на бок.

Ну что, похоже, сон начинает сбываться?

Только в этот раз мне уже не проснуться в окружении двух обнажённых девиц. Райские кущи тоже мне тоже не светят, но даже в аду вряд ли будет ещё жарче. Глядишь, и отдохну там наконец, по-человечески…

Бред в голове становился всё бессвязнее, но тут на моё пылающее лицо внезапно упала тень. Всего лишь на краткий миг, но даже этого хватило, чтобы я встрепенулся и разлепил воспалённые глаза. Раз что-то закрывает от меня светило, значит, я больше здесь не один.

К моему великому облегчению это оказались всего лишь местные птицы, парящие в безоблачном небе. Эти были куда крупнее прибрежных, которыми мы любовались в самые первые, беззаботные дни. Не лень же им в такую жару крыльями махать… И тут до меня дошло, что пернатые кружат исключительно надо мной, игнорируя всю остальную часть пустыни.

Ах вы суки! Тоже мяса моего захотели?!

Скрипя зубами от злости, я смог подняться сначала на четвереньки, а потом и вовсе встал в полный рост. В небо победно взлетел отогнутый средний палец на левой руке. Вот вам, выкусите!

Шаркая и подволакивая непослушные ноги, я двинулся дальше, сопровождаемый возмущёнными криками стервятников. Так искренне за меня ещё никто не переживал, даже на старушке-Земле. Скалы же оказались совсем рядом – только руку протяни, но под подошвами сандалий опять скрипела проклятая кирпичная пыль с примесью мелких камушков. Немного радовало лишь то, что это поле было куда уже того, где нас атаковали подземные твари.

Перед глазами всё плыло, и толком смотреть по сторонам не получалось. Поэтому я сосредоточился лишь на том, что творится строго впереди. Когда рядом начинало подозрительно шуршать, корректировал курс чуть в сторону. Обходить настоящую воронку пришлось всего лишь раз, и никаких проблем это не составило, кроме борьбы с самим собой. Всё же подземные гнездовья не представляли из себя сплошное кольцо смерти вокруг скал. Позволь тогда Арх нормально разведать местность, Ку точно бы провёл нас без потерь. Мы же по дурости влетели в самую гущу подземников, которая наверняка караулила миграцию крупных стай.

Если знаешь, как выглядит формирующаяся ловушка, опасности зубастые черви уже не представляют. Обитатели песчаных глубин тоже обиделись на ускользнувшую из-под носа добычу, только до меня не долетело ни единого их камушка. Только взметнувшаяся пыль.

Правда, сил у меня самого не осталось даже на банальное злорадство. Система давно уже сигнализировала всеми доступными способами, что я вот-вот окончательно заглохну. Перед глазами мелькали какие-то красные пиктограммы, голова кружилась, а в ушах нарастал ритмичный пульс крови. Последний отрезок я и вовсе брёл на автопилоте, приходя в себя лишь в тех случаях, когда утыкался в крупные обломки.

Но проклятая пустыня не хотела отпускать свою жертву так просто. И у самого подножья ближайшей скалы меня ожидало последнее препятствие. Три человеческие фигуры – одна женская и двое мужских. С каждым новым шагом они становились всё отчётливей, пока я не смог их опознать.

Саша, Костик и Мария. Троица встала напротив, укоризненно на меня уставившись. Будто бы именно я виноват в смерти каждого. Они явно были настроены поговорить, но у меня давно уже отнялся язык. Пришлось обращаться к ним мысленно, не переставая ковылять:

«Привет, ребята, давно не виделись! Ну кто бы мог подумать, что я останусь последним из нашей дружной четвёрки космических Робинзонов? Увы, этот мир оказался слишком жесток для землян. Я ничем не лучше вас, меня и самого уже успели попробовать на вкус. Только за сегодня мне уже несколько раз выпадала возможность к вам присоединиться, и лишь благодаря голому упрямству я всё ещё продолжаю барахтаться.

Простите, но нам не по пути. Увидите на том свете мою мать, передавайте ей, что её непутёвый сын что-то начал понимать. Думаю, ей будет приятно…»

Я прошёл сквозь строй призраков, и зашаркал дальше, не оборачиваясь.

Песок окончательно закончился, уступив разнокалиберной каменной россыпи. Идти стало ещё тяжелее, но благодатная тень от скалы уже накрыла меня, вызвав невольный стон наслаждения. Как же хорошо, оказывается, когда перестаёшь обугливаться живьём! Ноги снова подломились, и дальше пришлось снова ползти. Чем дальше и выше, тем обломки становились больше, пока не превратились в огромные валуны, между которыми едва удавалось протискиваться. Уже какое-никакое, а укрытие. Всяко лучше, чем валяться заманчивым куском мяса у всех на виду.

Во время одного из таких манёвров я снова вырубился, теперь уже всерьёз и надолго. Никто меня больше не посещал, а пророческие сны решили взять перерыв. Даже откушенная рука почти не беспокоила, окончательно смирившись с тем, что медицинского ухода ждать не стоит.

Вынырнуть из чёрного омута беспамятства помогла лишь ночная стужа. Тело начало всерьёз коченеть и решило всерьёз достучаться до мозга судорожным импульсом. Меня как-то во время пьяных дурачеств ударили шокером, и по ощущениям сейчас произошло примерно то же самое. Тело дёрнулась так сильно, что я приложился затылком об камень. Перед глазами вспыхнули яркие искры, окончательно прогнавшие сонливость.

Вот это я понимаю: «С добрым утром, Вьетнам!».

Вокруг стояла непроглядная темень, но пробуждение пришлось весьма кстати, иначе был велик шанс не очнуться вовсе. Температура упала столь стремительно, что меня начала понемногу колотить дрожь. Но имелась у этого явления и положительные моменты – когда я решил опереться рукой на один из валунов, чтобы подняться, то внезапно почувствовал под ладонью влагу. Для верности провёл ею чуть дальше, но камень весь был покрыт мелкими капельками, как и его сосед напротив. Между ними оставалась узкая щель, в которой меня и сморило.

Я провёл мокрой ладонью по лицу и потрескавшимся губам. Улыбаться ими было очень больно, но меня это всё равно не остановило. В который уже раз конденсат выручает!

В пустыни подобного эффекта не было, максимум – иней образовывался в местах с отрицательным рельефом. Но тут к моей дикой радости выпала настоящая роса, которая намочила даже мою скудную одежду. Поначалу я словно безумец исступлённо лизал мокрые камни, пока не расцарапал себе язык. Терзающую меня жажду заглушить не удалось и близко, но даже такая крохотная порция живительной влаги в сочетании с отрезвляющим холодом смогла немного растормошить мои иссушенные мозги.

Нет, так дело не пойдёт! Мне язык для другого пригодится…

Пришлось ощупать свои изодранные обноски на предмет «лишней» ткани. Один лоскут в районе поясницы едва держался, и у меня получилось его полностью отодрать. А вот оставшиеся обмотки на кандалах я трогать не стал – их и так мало, и они куда грязнее из-за постоянного контакта с кожей и металлом. Кусок тряпки в моей руке стерильной чистотой тоже похвастаться не мог, но тут уж ничего не поделаешь.

Всё, что я мог себе позволить, это отжать первую собранную порцию росы мимо рта. Да и то, едва не удавился при этом от жажды. Вся последующая вода ушла исключительно в меня, моментально впитываясь организмом. Чтобы добыть её, приходилось постоянно двигаться, пусть и наощупь, так что я постепенно не только напился, но и согрелся.

Сёстры не спешили появляться на ночном небосклоне, даруя возможность вдоволь насладиться ярким звёздным небом, подсвеченным газовыми туманностями. В обычное время их практически не видно, уж больно крупные здесь луны. Но, увы, мне сейчас не было никакого дела до местных прикрас. Вот такая я бездушная скотина.

Даже если отсюда и видно наше родное Солнце, (что очень вряд ли) это решительно ничего не меняет. Мне всё равно нужно добыть чёртов диск, о котором здесь слыхом не слыхивали, и каким-то образом вернуться на платформу. Безупречный план, пока не начинаешь копаться в деталях.

Вскоре под ногами стали хрустеть не только каменное крошево, но и маленькие льдинки. От воцарившегося холода у меня зуб на зуб не попадал, а занемевшие пальцы приходилось отогревать собственным дыханием. Вот уж действительно, территория контрастов. Повсюду раздавалось тихое потрескивание, которое поначалу меня здорово напрягало. Всё чудилось, что за мной кто-то крадётся в темноте. Но это были всего лишь камни, рассыпающиеся от температурного перепада.

А потом случился небольшой, но шумный обвал породы сверху, едва не оставивший меня заикой. Моё укрытие оказалось не столь уж безопасным – в любой момент могло прилететь по голове. В горах даже самый маленький камушек может стать смертельно опасным, если успеет пролететь достаточно. Некоторые даже могут автомобильную крышу пробить. Нам про это рассказывал Саша, чтобы скоротать долгую дорогу к пещере.

Проверять это на собственной дырявой шкуре не очень-то и хотелось, поэтому я спустился подальше от приютившей меня скалы. Вокруг стало заметно светлей благодаря восходящим лунам, что позволило не спотыкаться на каждом шагу. Жажду мне более-менее удалось побороть, но вот слабость никуда не делась. По хорошему стоило прикорнуть где-нибудь до утра, но без тёплых вещей не стоило об этом и думать. Холод пробирал до костей, и оставалось лишь благодарить погоду за отсутствие сильного ветра.

Через некоторое время Сёстры окончательно оторвались от горизонта, залив окружающий мир безжизненным молочным светом. Видимость улучшилась настолько, что можно было немного пройтись и заодно разогнать кровь по мёрзнувшему телу. Тем более, что мой бортовой компьютер высветил очередную предупреждающую надпись перед глазами:

«Возможно сильное переохлаждение!»

Безумно полезная вещь, эта индикация, но спорить с ней смысла не было. С глаз долой она пропала лишь после того, когда я заковылял вновь. Впередистоящие скалы находились на приличном расстоянии друг от друга – гуляй хоть до посинения. Насыпи плавно переходили одна в другую, а редкие песчаные вкрапления на их стыках я старался на всякий случай обходить стороной. Чем плотнее будет почва под ногами, тем лучше. К песку у меня уже настоящая аллергия.

Когда брёл сюда в полумёртвом состоянии, мне было совсем не до любования здешним ландшафтом. Но сейчас я практически сразу вычленил взглядом любопытную форму среди каменных нагромождений. У одной скалы полностью отсутствовала сердцевина, делая её похожей на кривоватый мост. Сохранившаяся перемычка соединяла её с соседкой, которая была густо испещрена мелкими оспинами сколов. Будь я местным гидом, обязательно бы возил сюда доверчивых туристов и потчевал их какой-нибудь слезливой историей про двух разлучённых влюблённых. Или ещё что-нибудь в этом роде.

Но творение природы привлекло меня по другому поводу. Среди ориентиров, которые так желал найти глава экспедиции, прозвучало что-то вроде «скалы-арки». Вполне возможно, что караванщики её тоже заметили, раз решили пойти на сближение, а вот крупную стаю рвачей – уже нет. В любом случае, мне от этого открытия никаких дивидентов не светило. Другие ориентиры неизвестны, да и конечная точка маршрута – какое-то древнее захоронение – по их же словам являлось весьма опасным местом. Там не каждый Индиана Джонс справится. Не зря пустынные охотники взяли с собой побольше рабов в качестве одноразовых миноискателей.

Одно то, что за сокровищами прошлого идёт настоящая охота, уже наводило на определённые мысли. В разговоре Хётси упомянул неких тех-охотников, которых переводчик не стал оставлять на откуп моей фантазии. Первая часть и звучала как «Тэх». Как бы мне ни было на тот момент хреново, словечко я запомнил накрепко, как и загадочный Университет.

Помимо необычной формы, арочная скала имела более выраженные горизонтальные рёбра древних наслоений. Практически ступени, только предназначенные для гигантов. Почему-то сразу же вспоминались общипанные местными жителями египетские пирамиды, с их торчащими отовсюду блоками. Поначалу я не придал этому факту должного значения, но когда по всей округе стал раздаваться многоголосый рык, мне сразу же захотелось проверить, как высоко по ним можно забраться.

Рвачи обычно издавали щёлкающие звуки вперемешку со скрипами, многоножки и вовсе бегали молча, так что это было явно что-то новенькое.

Поминая недобрым словом всю эту перенаселённую местность, я поспешил обратно к ориентиру. Хорошо, что решил повременить с изучением горного лабиринта и предпочёл гулять на окраине. Чем дальше от пустыни, тем плотнее становился скальный массив, а широкие просветы превращались в настоящие каньоны. Вот там-то и происходила какая-то нехорошая движуха. Помимо рыка и отдельных воплей кто-то ещё решил повыть на луны от переизбытка чувств, заставив меня шаркать ещё скорее.

Вскоре я уже карабкался на первый уступ. В среднем рёбра были от метра до полутора в высоту, так что даже с моими тремя конечностями особых проблем не возникло. Только на каждое восхождение всё равно приходилось тратить много времени из-за усталости и боязни потревожить культю.

Поначалу у меня и в мыслях не было покорять вершину, но затем вдалеке показалось несколько тёмных существ, которые сновали по округе. Когда они вышли из тени на освещённый лунами участок, я опознал в них уже знакомых костепсов. Так вот, кто у нас любитель ночных песнопений, оказывается! В отличие от одомашненных сородичей эти четверолапые были куда больше, или же просто имели более густую шкуру.

Бродили собачки не просто так, территорию пометить, а низко пригибали морды к земле. Видать, вынюхивали себе поздний ужин. Или даже ранний завтрак, судя по алеющему небосводу. Ну уж простите, сегодня человечины в меню нет!

Я поплевал на единственную ладонь и принялся взбираться дальше.

Автор: Сергей Мусин https://www.artstation.com/samfx

Скалолаз из меня вышел ещё тот.

Даже голодные собачки внизу наверняка потешались над моей неуклюжестью. Вплоть до того момента, пока на их костяные головы не свалился спровоцированный мною камнепад. А нужно было всего лишь расшатать пару булыжников, чтобы они утянули за собой остальные. Дальше пошла цепная реакция. Большинство зверюг успели отскочить из-под миниатюрного обвала, но троих менее расторопных членов стаи всё же зашибло насмерть, а ещё одному перебило заднюю лапу.

Сидя на каменном уступе, я весело отсалютовал сверху свежеиспечённому инвалиду, мысленно поздравив его со вступлением в клуб. Всё равно говорить пока не мог, только тихонько шептать. И язык пока ещё слушался плохо.

Только скулил раненый совсем не долго – один из самых крупных псов подскочил к хромоногому и одним укусом порвал ему горло, доведя таким образом счёт «четыре-ноль» в мою пользу. После этого остальные решили, что негоже пропадать такому добру, и приступили к каннибализму.

Порядочки у них ещё те… Волчьи прямо.

Если честно, я бы тоже не отказался от куска парного мяса, будь у меня возможность хоть как-то его приготовить. Это поначалу меня выворачивало от всякой местной экзотики, а потом голод и крайнее истощение сказали своё веское слово. И если рвачи были отвратными не только на вид, но и на вкус, то вот гарру оказался очень даже ничего. С приправками, так вообще – «бон аппетит».

В моём впалом животе урчало всё требовательней. С прошлого дня во рту и маковой росинки не было, одни только каменные. Вода немного притупила голод, но стоило мне вновь заняться физической активностью, как он вернулся во всеоружии. Я делал передышки чуть ли не на каждом удобном выступе, восстанавливая сбитое дыхание, и всё равно едва шевелил конечностями.

Понятное дело, что в таком состоянии мне от костепсов не убежать, даже в мечтах. Те хоть и успели перекусить, но всё равно продолжали упрямо ждать меня у подножья. Поэтому я взбирался всё выше, пока передо мной не начался крутоватый мостик на соседнюю скалу. В ширину он был не больше трёх метров, но к испещрённым трещинами краям приближаться не хотелось. Да и в целом вся эта конструкция выглядела… Небезопасно.

Зато отсюда открывался неплохой вид на округу. Позади до самого горизонта переливалось оранжевое море песка, искрящегося в рассветных лучах. Великая, мать её, Пустыня… Красивая и смертельная опасная. Где-то там нашёл своё последнее пристанище мой караван, но сейчас от него не осталось и следа. Одни лишь застывшие волны дюн повсюду.

Покончив с ностальгией, я перевёл свой взор на более перспективную область. Насколько успел понять, Синкааном звалась не только конкретно эта горная гряда, а все земли, что простирались за ней. Насколько широк хребет оставалось лишь гадать, но насколько мне хватало взора шли одни лишь усечённые скалы. И чем дальше, тем сильнее их плоские вершины сливались в некое подобие плато, изрезанного узкими каньонами.

Из увиденного становилось ясно, что путь предстоит неблизкий. Безопасней всего будет двигаться поверху, но для постоянного альпинизма нужны силы. Сегодня у меня ещё как-то получается двигаться короткими рывками, а вот на счёт завтра – большой вопрос. Да и плато постоянно прерываются. А мне одно короткое путешествие по вершине будет стоить едва ли не два-три часа полноценной ходьбы. Невыгодный курс выходит…

Ладно, для начала стоит хотя бы сбросить мохнатый и надоедливый хвост. Новый обвал, получившийся совершенно случайно, когда я наступил на шаткий камень, лишь ненадолго оторвал псин от трапезы. На этот раз они заблаговременно убрались подальше от насыпи и дождались, когда опасность минует. Всё же относительная пологость каменного склона играла на их стороне. Меня они давно потеряли из виду, но прекрасно чуяли. Поэтому обратная сторона горбатой скалы для спуска не подходила – слишком близко. Основание насыпи хоть и широкое, но в поперечнике и километра не будет.

Пришлось разуться для лучшего сцепления и ступить босыми ногами на природный мост. Арка вплотную примыкала к соседней вершине, так что осталось лишь надеяться, что она выдержит вес такого дохляка. По сути, когда-то это было одно сплошное каменное возвышение, но местная погода сделала своё разрушительное дело.

Я ступал по каменному переходу с максимальной осторожностью, тщательно примеряясь к тому месту, куда опускаю стопу. Поверхность была очень неровной, так ещё и резкие порывы ветра несколько раз пытались сдуть меня вниз. Стоило туда бросить взгляд, как у меня начинала кружиться голова и подгибаться колени. А вот у подножья арка показалась не такой уж и высокой.

Увидь меня кто-нибудь из моей прежней жизни, наверняка бы не узнал. Пру без всякой страховки, босыми ногами по скале… И даже начинаю кайф от этого ловить.

Иногда подъём становился настолько крутым, что приходилось ползти на карачках, держа в зубах обувь. Соседка оказалась заметно выше и толще – ещё не успела толком осыпаться. Но строение у всех каменных изваяний было совершенно одинаковое, так что и тут имелись выступающие рёбра разных оттенков – от красного до тёмно-коричневого. Где-то отвесные, а где-то – вполне подходящие для спуска. Будь со мной Костик, он наверняка сказал бы по этому поводу что-нибудь умное. Я же знал лишь то, что это всё осадочные породы прошлых эпох. Знания у меня обширны, но очень поверхностны, куда не копни.

Хотя будь сейчас под моими ногами хоть золото с алмазами вперемешку, мне этот факт никак помочь не мог. Переход через гигантский каменный мост отнял у меня почти все силы, и перед спуском я решил немного отдохнуть. А заодно снова осмотреться, раз уж забрался повыше. Скалы впереди всё так же беспорядочно громоздились, но теперь стало гораздо лучше видны проходы между ними. Некоторые оканчивались тупиками, а другие наоборот – ветвились и расширялись.

Я выбрал себе самое перспективное направление, шедшее максимально глубоко без всяких сюрпризов, и принялся осторожно спускаться. Тише едешь – целее будешь. На этот раз лучше до обвала не доводить, чтобы не привлечь к себе лишнее внимание. Внизу под склоном никого не обнаружилась, и через полчаса я уже ковылял прочь весьма довольный собой. Обвёл собачек вокруг их же носов. Тем более, они успели хапнуть свежей крови, и это должно было притупить их знаменитое обоняние.

Светило понемногу начинало припекать, но это уже не было большой проблемой. Вокруг хватало благодатной тени, а по ущельям дул довольно приятный ветерок. Так что неудивительно, что вскоре мне на глаза попалось первое местное растение. Выглядело оно, как приземистый сухонький кустарник, весь покрытый острыми шипами. Имелись на нём и листья, в виде маленьких серебристых чешуек. Выросло это чудо природы в одной из узких низин возле старой осыпи.

Я немного поглазел на инопланетную колючку и двинулся дальше. То, что здесь есть вода, мне рассказывали и раньше, но всё равно встретить представителя флоры было очень приятно. А то всё фауна одна сплошная вокруг скачет, как будто здесь кроме как друг друга и жрать нечего.

Как оказалось, это далеко не так.

Вскоре подобные встречи стали происходить всё чаще, а уж в самом каньоне всяческой зелени было не в пример больше. Помимо кустарников встречались какие-то плетущиеся лианы, пучки жёсткой саблевидной травы и даже кактусы. Вполне земного вида – тёмно-бурые, мясистые столбики с колючками. Только вершина у них была приплюснута, будто в солидарность с местными скалами. Отдельные экземпляры вымахали почти вровень со мной, но у большинства рост колебался где-то в районе метра.

Однозначно, с водой тут полный порядок. Да и ветер был не такой сухой и колючий, как в пустыне.

Мой каньон выгодно отличался от остальных расселин пологими каменными стенами и прямым рельефом. Только вот чем дальше я по нему продвигался, тем выше поднимались окружающие скалы и тем чаще попадались боковые ответвления. Зелень там росла не так густо, но и полностью безжизненными я бы их не назвал.

Менялся и рельеф. Если пограничные возвышения тянули максимум на холмы и сопки, то эти уже можно было смело называть горами. Роднило их всех лишь одно – плоские вершины, будто тут гигантской бритвой по всему хребту прошлись, и ребристый состав.

Если в целом представить окружающий ландшафт, то он больше всего напоминал промоины в старых дорогах. Когда от рассыпающегося полотна остаются одни лишь отдельные продолговатые островки асфальта. Где-то больше, где-то меньше.

Бездорожье меня никогда не привлекало, но всё равно я успел на подобное вдоволь насмотреться, и не только на родине. Хотя даже самая разбитая дорога не шла ни в какое сравнение со здешним гравийным покрытием. Мелкий щебень постоянно скользил и осыпался, а крупные камни так и норовили поранить беззащитные пальцы. Это не об мебель в гостиничном номере мизинцем стукнуться. Тут ногу сломать так же легко, как подцепить барышень в ночном клубе.

Двигался я хоть и небыстро, зато успевал глазеть по сторонам и отмечать наиболее удобные подъёмы наверх. Да и вообще старался далеко от края насыпей не отходить, отчего приходилось выписывать небольшие зигзаги. Обломков горных пород здесь было гораздо больше, чем в ровной центральной части каньона, но на том направлении я практически сразу поставил крест. Это не туристическая тропа, а у меня нет опытного гида с ружьём за плечами. Да и там тоже приходилось бы постоянно петлять из-за всякой недружелюбной растительности.

Подобная тактика оправдала себя уже через пару часов. В глубине одного из боковых ответвлений за моей спиной внезапно раздался многоголосый вой, который не предвещал ничего хорошего. Я поначалу дёрнулся было прочь, но потом сообразил, что вся эта какофония звучит неспроста. Если хищник будет загодя выдавать себя жертве, то спать он ляжет с голодным брюхом. Поэтому отступать стоило не прочь по каньону, а вверх. Благо настырные собаки-ебаки успешными скалолазами себя пока что не проявили.

Для подъёма я выбрал наиболее пологую насыпь, плавно переходящую в каменные ступени. Здесь ребра были не такие высокие, полметра максимум. Но вот ближе к плоской вершине, склон становился почти отвесным. Забраться с одной рукой туда будет прямо-таки проблематично. Только выбирать было не из чего – другие скалы либо находились слишком далеко, либо имели ещё худший рельеф. Это уже не пограничные пирамиды, равномерно осыпающиеся со всех сторон.

Я бодро начал подъём, не забывая периодически поглядывать по сторонам, но костепсы показываться не спешили, предпочитая громко сотрясать воздух. Это поначалу мне казалось, что сюда несётся целая свора, но послушав их подольше я пришёл к выводу, что там завывают всего несколько особей.

Культя с самого утра меня не беспокоила, что тоже можно было отнести к положительным новостям. Да и взбираться поначалу оказалось не в пример проще. Я уже преодолел примерно пятую часть подъёма, когда заметил на одной из противоположных скал нечто странное. Там имелось нечто вроде широкого карниза, над которым показался край какой-то провала. И не просто щербинка от выпавшего куска породы, а нечто более серьёзное. Неужели, пещера?

Находка заставила крепко призадуматься. С одной стороны, это могло быть логово твари пострашнее стаи костепсов, но раз здесь обитает отличный скалолаз, ему ничего не стоит достать меня и здесь. С другой – нормальное укрытие мне сейчас ой как нужно. Отлежаться, восстановить силы, а там и штурмовать вершину можно попробовать в случае долговременной осады. Склон там почти не отличался от моего, так что я решил рискнуть.

Сложнее всего оказалось спускаться под аккомпанемент воющих неподалёку хищников. Кто знает, как скоро им надоест надрывать глотки? Ведь на открытой местности против них у меня шансов нет, а ущелье требовалось пересечь полностью, да ещё и по диагонали.

Оставался крохотный шанс, что этот собачий концерт не в мою честь.

От адреналина даже усталость ненадолго решила отступить. По дну каньона я практически бежал, ожидая в каждую секунду увидеть выскакивающих из-за ближайших камней псов. Они действительно решили показаться, но слишком поздно, когда их добыча уже взобралась на самый верх насыпи. Оказывается, на меня открыли охоту три маленькие шавки пепельно-серого цвета, из-за чего их костяные наросты терялись среди шкуры. Ну как, маленькие… Мне по пояс, приблизительно. Но уж до матёрых псин, способных запросто лизнуть меня в лицо, не подкидываясь на задние лапы, им было ещё очень далеко.

Видимо, загонщики услышали мой топот и решили отрезать жертве путь к отступлению. А вот к тому, что она сможет натурально полезть на стену, они оказались морально не готовы. Недомерки сгрудились у подножия насыпи и принялись горестно завывать. Я хотел было попробовать шугнуть их камнями, но тут показались их старшие товарищи. Такие же серые, с тёмными подпалинами на боках, только гораздо крупнее. Хотя до своих чёрно-бурых собратьев они всё равно не дотягивали. Псы действительно караулили меня где-то впереди, и оказались разочарованы не меньше, чем голосистые загонщики.

Один из самых расстроенных псов взобрался на самый верх насыпи и попытался вскарабкаться вслед за мной, запрыгивая с уступа на уступ. И даже смог покрыть половину расстояния, сильно меня озадачив. Возможно, у него бы даже получилось цапнуть меня за пятку, будь наше соревнование честным. Я же дождался, когда ловкий зверь окажется прямо подо мной, и коварно швырнул в него самый крупный из камней, что смог выворотить по пути. Правда, сам чуть не кувыркнулся следом из-за того, что на долю мгновения утратил равновесие. Выступ был не таким широким и меня спасло лишь то, что я прижимался к склону спиной.

Сука, как же не хватает второй руки!

Снаряд был размером чуть больше кулака, зато с острыми гранями, хоть вены им режь. Прямо мечта пещерного человека, а не гладенький черноморский голыш, отшлифованный прибоем. Да и собственной злости я в него вложил немало.

Жаль только, в костяную голову попасть не удалось, хотя целился на совесть. Лишь задел висячее ухо по касательной, зато потом обломок врезал прямиком по передней лапе. Пёс коротко взвизгнул и сорвался вниз, к моему огромному облегчению. А ещё говорят, что собаки не летают.

Спасибо что воспользовались нашими авиалиниями! Обращайтесь, тут камней хватит на всех, а мне каждая победа греет душу.

Упал мохнатый хищник крайне удачно. Только не для себя, а для всей стаи, у которой только что на ровном месте ушла добыча из-под носа. Пока сородичи с радостным визгом раздирали его тушу, пересчитавшую по пути множество выступов, я смог спокойно добраться до широкого скального карниза. Уже там можно было спокойно растянуться во весь рост, не считая самой пещеры. Он же заодно прикрывал тёмный провал от любопытных глаз снизу. Так что собачкам ещё стоило сказать спасибо – без них я бы наверняка прошёл мимо.

А заглянуть сюда определённо стоило. Пещера оказалась обитаема, но прописались здесь вовсе не местные хищники, а люди. Они облюбовали природную выемку, превратив её в подобие примитивного жилища. Для меня же эта находка стала сродни сокровищнице Али-Бабы, без всяких наценок. Да я самый везучий человек на этой грёбанной планете!

Кстати, сам Али-Баба нашёлся тут же – он лежал на простенькой лежанке из прелой соломы у дальней стены и скалился на меня пожелтевшими зубами. Поначалу от подобного зрелища в потёмках я чуть не сиганул с карниза, но потом разглядел, что это всего лишь труп. Очередной.

Тут вообще смертность населения аномально зашкаливает, поэтому нет ничего удивительного в том, что хозяин пещеры меня не дождался. А так, глядишь бы, успел рассказать удивительную историю своей жизни и всё в таком духе. За рюмочкой чая.

Ладно, как-нибудь обойдёмся без сказок. Мои глаза понемногу привыкали к полумраку, царившему внутри убежища, и различали всё больше деталей. Полость явно в своё время расширяли – повсюду на камнях виднелись сколы, оставшиеся от какого-то инструмента. Здесь даже имелась своя примитивная мебель в виде нескольких деревянных полок и пары низких табуретов. Всё правильно – сидеть на голом камне вредно для мужского здоровья. Да и женского тоже.

Скудный список мебели оканчивался кособоким ящиком, который стоял рядышком с лежанкой. Его плоская крышка так же использовалась в качестве столешницы – на ней стоял глиняный кувшин и выскобленная деревянная миска, в которой покоился заскорузлый моток ткани. Такие мне уже попадались на глаза – здесь их используют в качестве бинтов. Само собой, ни черта не стерильных. Наверное, покойный собирался подлечиться, но не успел. На каменном полу под слоем пыли до сих пор сохранились засохшие бурые разводы. Да и ткань, укрывавшая соломенные пучки, тоже была изрядно испачкана.

К сожалению, разобрать сейчас, что именно случилось с хозяином, мог лишь опытный криминалист. Не знаю, сколько прошло времени, но тело усохло и сильно деформировалось, превратившись в жутковатую мумию. Одежда насквозь пропиталась трупными выделениями и частично разлезлась, а защитные металлические вставки на груди и плечах потемнели от коррозии. Одно можно было сказать совершенно точно – это случилось давно, а сейчас даже неприятный запах отсутствовал. Вентиляция и микроклимат сделали своё дело, превратив пещеру в мавзолей.

И раз покойный не назначил наследников, придётся мне позаботиться о его имуществе. Но для начала неплохо бы найти что-нибудь съестное. Я прекрасно понимал, насколько малы мои шансы, только проклятый голод всё сильнее затмевал рассудок. Даже созерцание престарелого трупа его нисколько не притупило.

Увы, на полках и каменных выемках не нашлось ничего интересного. Какой-то малопонятный хлам в виде керамических черепков, кусков искорёженного металла или обломков камней разного цвета. Возможно, для аборигенов это и жуткие ценности, но я смутно представлял, какой толк во всём этом мусоре. Единственной стоящей находкой стала небольшая бутылочка с маслянистой жидкостью. Стоило только откупорить деревянную пробку, как в нос ударил резкий запах, сразу напомнивший не самые фешенебельные автомастерские моей родины. Только вот что именно ею заправляли, было непонятно. Хотя, если подумать, то у пустынников имелось что-то вроде настольных ламп, которыми освещали шатры, и вонь от них стояла похожая.

Но какие-либо осветительные приборы мне на глаза так и не попались. А ведь тут даже днём сумрачно, так что лампа в хозяйстве точно должна быть. Вот только где она?

Пока шарил по пещере, заодно прислушивался к происходящему снаружи. И когда я приступил к самому интересному – разбору деревянного сундука, возня на улице окончательно стихла. Пришлось ненадолго отложить такое приятное мародёрство и выглянуть на улицу. Как оказалось, костепсы доели сорвавшегося собрата и теперь всей стаей потрусили в сторону одного из ответвлений. От неудачливого скалолаза осталось лишь одно мокрое место, да клочья серой шерсти на ближайших камнях.

Спускаться обратно в мои планы пока не входило, однако новость всё равно была отличная. Всё же различия у местных стай имелись не только в цвете шкуры. Мне только почётного хвостатого караула внизу не хватало. Хотя принимать их демонстративное отступление за чистую монету не стоило – вряд ли они так просто оставят меня в покое.

Мысленно потерев руки (потому что ладонь у меня осталась всего одна), я вернулся к ящику. Как оказалось, это было что-то вроде переносного контейнера, на манер рюкзака. С таким точно не потеряешь гордую осанку! Только сейчас от лямок остались одни лишь рассыпающиеся лоскуты, а древесина с одного края полностью сгнила, превратившись в труху. Там что-то в своё время разбилось и протекло. До меня дожили одни только черепки, зато другая керамическая бутыль, оплетённая лозой для пущей ударостойкости, осталась вполне целой. И даже пробка, залитая чем-то похожим на воск, была не тронута.

Живём!

Я бережно поставил тяжёлую ёмкость на пол и продолжил осмотр. Еда здесь действительно была, только сейчас она представляла из себя куски плесени, завёрнутые в тряпицы. Моему разочарованию не было предела, пока я внезапно не обнаружил кое-что действительно съедобное – окаменевшие до состояния гранита сухари в толстой бумажной обёртке. На ощупь – почти картон светло-коричневого цвета. Именно упаковка не дала плесени добраться до местного аналога сухих галет. Но так повезло далеко не всем – те, что успели намокнуть, превратились в однородное месиво.

Выжившие сухари представляли из себя пластинки размером с половину сигаретной пачки – как раз для того, чтобы полностью засунуть её в рот. Грызть такое я бы даже белкам не рекомендовал.

Во рту моментально стало сухо, как в пустыне, а галета и не думала разбухать. Влаги она высасывала – моё почтение. Лишь спустя несколько минут каменная пластина начала понемногу размягчаться. Не напейся я с утра, такая грубая пища наверняка бы меня прикончила. И всё равно на такой диете без достаточного количества воды долго не протянешь.

Помнится, некоторые средневековые армии на одних сухарях теряли от заворота кишок личного состава больше, чем в ином бою. А вот во времена древнего Рима со стандартами было строго – там и старались печь свежий хлеб, и галеты использовали только в случае крайней нужды. На флоте, например.

В целом, могло быть и хуже. На запечатанную бутылку я возлагал огромные надежды, однако дегустацию решил отложить до того, как осмотрю короб до конца. Потому что большую его часть занимал какой-то странный, угловатый предмет, обмотанный плотной парусиной. Вынуть его получилось с большим трудом, и только после того, как все остальные вещи покинули деревянное хранилище. Всё же с одной рукой даже такое простенькое движение доставляло кучу проблем. Наконец я извлёк вещицу, и по характерным очертаниям сразу понял, что это стрелковое оружие. Пальцы даже сквозь плотную ткань ощутили изгибы, подозрительно похожие на приклад. Только крестообразная форма на противоположном конце немного смущала.

Чтобы всё тщательно рассмотреть, я поднёс свёрток к самому входу и принялся осторожно разворачивать мой запоздавший подарок на день рождения. Нет, сегодня определённо мне везёт, хоть в казино беги…

Под парусиной обнаружился новый слой, и на этот раз это была какая-то синтетика. Настолько отвык от неё, родимой, что чуть не пустил ностальгическую слезу. Тут принято использовать исключительно натуральные материалы, на зависть любому бутику. Этот же отрез с ломанными краями не впитывал в себя даже машинное масло. Или точнее сказать – оружейное.

Поначалу мои ожидания полностью оправдывались – из-под ткани показалось что-то очень похожее, на современную винтовку. Карбоновая пистолетная рукоять с пусковой скобой, полый прорезиненный приклад, что-то отдалённо похожее на ствольную коробку… Но потом пошли различия. Самое главное – не было самого ствола, а чуть дальше за цевьём торчали короткие арбалетные плечи, на которые была накинута тугая тетива в виде плетёного тросика.

М-да, не огнестрел. Обидно. Хотя и выглядел арбалет праправнуком тех неказистых бандур, с которыми бегали нынешние современники. Весь такой ладный, даже металл везде имел защитное чёрное напыление. От изделия так и веяло функциональным милитаризмом, но опознавательные надписи полностью отсутствовали, включая регистрационный номер. Единственное изображение, что мне удалось найти, выглядело как круг, поделённый на четыре равные дольки. Наверное, заводское клеймо или что-то типа того.

Имелся тут и простенький, но удобный прицел. На мой неопытный взгляд он давал увеличение примерно от полутора крат до двух. Меня несколько раз вытаскивали на всякие тактические пострелушки, особенно с пресловутыми очками дополненной реальности, но практического опыта мне это не дало.

Так что я битый час разбирался, как именно эта хрень стреляет. В результате выяснилось, что тетива взводится при помощи специального рычага, который шёл от переднего торца до пистолетной рукояти. Так же его можно было использовать как упор или дополнительное цевьё. Только это всё просто и эргономично для двуруких, для меня же данное произведение оружейного искусства являлось почти бесполезной игрушкой.

Тем более, боеприпаса к нему почти что не было. Отстёгивающийся магазин вмещал в себя всего четыре увесистых болта с коротким хвостовым оперением. Но я всё равно не удержался и проверил арбалет в действии. Правда, пришлось изрядно помучиться, да и выстрелить получилось только из полусидячего положения. Можно было попробовать и одной рукой «по-голливудски», благо небольшой вес и габариты это позволяли, но в таком случае стоило сразу забыть о какой-либо точности.

В конце концов я выбрал оптимальную позу, пристроив оружие на зажатый ногами табурет и уперевшись спиной в стену. Отдача вышла на удивление мягкой, а вот снаряд пробил обе стенки ящика насквозь. Остановить болт смогло лишь толстое сидение второй табуретки в виде цельного спила какого-то дерева. Но и в неё болт воткнулся довольно глубоко, и вынуть его я смог далеко не сразу.

А что, весьма недурно…

И это без всяких мудрёных блочных механизмов и прочих наворотов, чисто на дури одних металлических дуг. Не знаю, как рвачам и прочим пустынным обитателям, а вот тем же костепсам сильно поплохеет от попадания. У них по сути только голова со спиной густо покрыты костяными наростами, а другие места защищены куда меньше.

Остальное содержимое переносного короба оказалось не таким интересным. Пачка каких-то системных плат, напоминавших те, что мне довелось видеть на платформе, несколько металлических шариков и потрёпанная книга. Только не из бумаги, а какого-то странного материала, напоминавшего мягкий пластик. Выглядела она так, будто её достали прямиком из пасти гарру – страницы были сильно деформированы и слиплись намертво. Да и будь она в идеальном состоянии, я всё равно не смог бы прочитать и строчки. Весь текст, насколько мне удалось рассмотреть, состоял из всё тех же непонятных закорючек. Транслитер их полностью игнорировал, будто передо мной неразборчивые детские каракули. Но всё же одну важную деталь удалось оттуда почерпнуть – на истрёпанном корешке сохранилось изображение уже знакомого четвертованного круга.

Вряд ли это сборник кулинарных рецептов, показывающий, как неправильно делить пирог или пиццу. Эх, опять я про еду… В любом случае эта вещь явно древнего происхождения, а значит – может дорого стоить. Здесь очень ценится наследие предков, так что выбрасывать её не стоит.

Странно, что настолько технологически продвинутая цивилизация прошлого мастерила пусть и продвинутые, но всё-таки – арбалеты. С другой стороны, нынешние аборигены с огнестрелом не знакомы, и запросто могут проигнорировать целый склад винтовок ради одной коллекционной игрушки, предназначенной висеть у кого-то на стене. Кто знает, откуда покойный это всё добро вытащил. Но ясно одно – сбыть его он уже не успел.

К этому времени первый сухарик окончательно усвоился, надолго лишив меня слюны, так что настало самое время посмотреть, что же такое плескалось в запечатанной бутылке. Я очень надеялся, что алкоголь. Тот же коньяк хранится хоть до бесконечности. Закуска у меня есть, а похмельный сушняк можно будет сбить вечером.

Но по-человечески помянуть покойного не получилось. Стоило мне отскоблить воск и выдернуть тугую пробку зубами, как в нос шибанул резкий запах уксуса. Да твою же мать! Надо было своих любимых моллюсков с побережья захватить – тут уже готовый маринад к ним имеется.

Я с огромным трудом подавил в себе желание грохнуть бутыль о стену. Во-первых, мне тут ещё один хрен знает сколько торчать, а во-вторых это всё-таки ценная тара. Если вечерняя роса будет столь же обильной, что и вчера, то неплохо бы куда-нибудь слить излишки.

Имелся ещё и глиняный кувшин, но он подходил на роль походной фляжки ещё меньше. С досады я решил более тщательно осмотреть тело на лежанке. Вдруг там отыщется что-нибудь полезное?

Это был вроде бы мужчина, среднего роста. Остальные приметы сейчас угадывались с большим трудом. Об одежде можно было сразу забыть – даже кожаная обувь представляла из себя крайне печальное зрелище. Вот она, беда всех натуральных материалов. Ну кто же обутым в кровать ложится? Эх…

Но покойник всё равно подкинул немало пищи для размышлений. Так как он лежал правым боком ко входу, я не сразу заметил, что левая рука у него – металлическая. Причём, полностью. Поначалу я принял это за латную перчатку или сходный с ней элемент брони, но при детальном изучении эта теория рассыпалась до основания. Пальцы и сама кисть представляли собой отдельные механизмы на миниатюрных шарнирах и поршнях, напомнившие мне стародавний «Терминатор». Помимо полого металлического каркаса там виднелись какие-то трубки и толстые тросики, сплетающиеся в жгуты.

Получается – это протез?!

Я длинной щепкой попытался разворошить то, что осталось от рукава куртки, но металл уходил всё дальше, куда-то до предплечья. Там уже стёганная ткань была не настолько ветхой, чтобы расслаиваться от малейшего прикосновения. Нет, ну надо же, прямо мой собрат по несчастью…

Правда, пальцев в наличии было всего четыре – мизинец почему-то отсутствовал. Но всё равно выглядела вещь весьма технологически. Это не примитивный крюк или деревянная ладонь, как у манекена. И судя по всему погибший при жизни ей активно пользовался, а не прихватил с какого-то древнего склада, как тот же арбалет с книгой.

И тут произошло то, к чему быть готовым никак нельзя. Стоило мне прикоснуться щепкой к металлическим пальцам, как рука внезапно дернулась и сжалась в кулак. Я сам не понял, как с перекошенным ртом отскочил спиной до ближайшей стены, чувствительно об неё приложившись. Попутно своротил одну из полок и просыпал на себя весь хранившийся там мусор. Но металлическая рука тут же успокоилась и не стала меня преследовать по всей пещере, как в фильме ужасов.

Нет, я здесь точно поседею…

Сердце едва не выпрыгивало из груди, а зубы отбивали частую дробь, как накануне ночью. Так что следующе несколько минут я просто сидел на каменном полу, успокаиваясь. Заодно обдумывал, что же такое сейчас произошло.

Движение случилось только после контакта щепки с пальцами. Странная реакция для механизма. Больше на какой-то рефлекс похоже. Но откуда у бездушной железки ему взяться?

Ладно, сами ответы не придут. Пришлось заставить себя встать и подойти к странной мумии. Металлическая ладонь уже снова расслабилась, но возвращаться я к ней пока что не спешил, оставив на десерт. Вместо этого решил осмотреть остальное тело на предмет новых сюрпризов. Других имплантатов мне найти не удалось, зато под слоем верхней одежды обнаружилась тонкая кольчуга, пробитая в двух местах. Плотные металлические звенья будто что-то расплавило, так что моя версия смерти полностью подтвердилась.

Самой же ценной находкой стал небольшой нож, размером чуть больше ладони, который обнаружился за растрескавшимся голенищем сапога. Лезвие с двусторонней заточкой хоть и потемнело, но сохранило остроту. Рукоять оказалась вырезанной из чьей-то кости, и её пришлось долго отмывать прокисшим уксусом. Хоть на что-то эта едкая гадость сгодилась.

А вот вполне ожидаемого меча в пещере так и не нашлось, хотя характерный широкий ремень покойника на это явно намекал. Похожие «кушаки» носили сабельщики, вроде того же Масару. Похоже, что раненный не донёс оружие до своего убежища, либо его прихватили с собой его подельники. Об их существовании говорило всё, вплоть до мебели. Хотя вряд ли подобные хоромы отгрохала всего пара человек, уж больно тут просторно. А вот почему сюда так никто и не вернулся – отдельный вопрос.

Для меня же скромный клинок был даже удобнее, чем самая навороченная сабля. С ним осмотр пошёл гораздо легче.

Рельефная костяная рукоять сидела в ладони как влитая, а острое лезвие без труда вспарывала прохудившуюся ткань. Сложность доставляли только стёганые ремешки из выделанной кожи, но меня в первую очередь интересовал рукав, а там их было крайне мало. Да и пилить их можно было без опасения зацепить мумифицированное тело. Это снаружи он сухой и почти не воняющий, но лучше бы его не ворошить. Мстительного духа я не боялся, а вот трупного яда – вполне.

Больше всего меня интересовал протез, а именно – как он крепится к телу. Оказалось, через широкое металлическое кольцо, стягивающее остатки предплечья, будто рабские кандалы. С обратной стороны и крепилась механическая рука. Культя у покойного была даже покороче моей, так что кольцо располагалось рядом с плечевым суставом.

Любопытная штуковина…

Интересно, где он такой мудрёной запчастью обзавёлся? Мне подобный апгрейд тоже бы не помешал. Хоть бери, да прямо от трупа отрывай, только вот искусственная рука у него – не та. А мне две левые ни к чему.

Пока я задумчиво ковырял металлическую муфту, надетую на обрубок руки, оттуда на лезвие ножа принялись понемногу притягиваться какие-то синие искорки. Точно не электричество, потому что они скапливались на остром кончике в одну яркую точку. Она не тухла, даже когда контакт с протезом разрывался. Я несколько раз это проверил, а потом решил эксперементировать дальше и принялся ловить лезвием искорки, увеличивая светимость точки. Спустя несколько минут та превратилась в крохотный шарик и сияла подобно светодиоду. Даже если эта хрень полностью бесполезна, ей уже можно было подсвечивать особо тёмные закоулки.

Главное, ни в коем случае её не касаться. Я получил достаточно печального опыта с загадочной чёрной субстанцией, чтобы не экспериментировать на себе с другими цветами. Это ведь явно вещество из той же линейки Древних, а значит – в стекле оно должно вести себя вполне спокойно. Мне как раз попадался на глаза пустой пузырёк среди хлама на полках…

Но у субстанции были свои планы на этот счёт. Когда последние искорки втянулись в шар, он внезапно рванул вверх по короткому лезвию. Да так резко, что я не успел разжать пальцы. Руку тряхнуло сильным электрическим разрядом, и она моментально онемела. Получается, изолятор из кости вышел крайне хреновый. Запоздало вспомнилось, что рукоять ножа Иньи была деревянной.

А потом перед глазами вновь понеслись не убираемые надписи:

«Производится идентификация объекта…»

«Сканирование данных…»

«Идентификационный номер отсутствует!»

«Запрос на регистрацию носителя… Отправлен.»

– А можно не надо… – прошептал я, едва успевая читать всё это полотно.

«Ответ положительный. Параметры Слияния – удовлетворительные, объект годен.»

«Смена статуса – пользователь с расширенными правами.»

«Производится калибровка…»

На этом моменте я интуитивно зажмурился и не прогадал – в следующую секунду моя голова с треском лопнула.

Следующий, кто посетит эту пещеру, знатно удивится…

Очнулся я от подозрительного шуршания, но поначалу не поверил своим ушам. Потому что по ощущениям, что довелось накануне испытать, они должны были сейчас украшать собой стены этой гостеприимной пещеры. Вместе с прочим содержимым моей черепной коробки.

Даже откушенная заживо рука показалась простой царапиной в сравнении с этой пыткой. Тогда, на барже мне показалось, что мои мозги вот-вот вскипят. Но в этот раз их уже хорошенько протушили, не забывая периодически помешивать ложечкой. Даже моя проснувшаяся жажда выжить расписалась в собственном бессилии, и я всей душой мечтал лишь о том, чтобы поскорее всё закончилось.

Однако желанная смерть всё не приходила, насмехаясь над таким неудачником, идущим на поводу у собственного любопытства. Наверное, где-то там меня и оставило сознание, но к тому времени моя голова успела лопнуть не один раз. Даже сейчас всё вокруг ощущалось таким лёгким и зыбким, как будто я уже воспарил над собственным бренным телом.

И совершенно не понимал, что со мной происходит.

Только лишь странные звуки нарушали мой покой, и не давали раствориться в нём без остатка. Надоедливое шуршание сменялось каким-то скрежетом, а затем шли совсем уж неидентифицируемое похрустывание. Что бы это могло быть?

Откручивая воспоминания назад, я постепенно собирал разбитую вдребезги память. Пленение, путь по пустыне, неудачное и удачное бегство, пещера… Там был труп, у которого вместо левой руки был крутой механический протез. Он-то меня и отправил в увлекательное путешествие по миру боли.

Рука! Это наверняка она сейчас ползёт ко мне, чтобы завершить начатое!

Внезапная мысль кольнула в сердце не хуже адреналиновой иглы. Наверняка я в детстве слишком сильно пересмотрел ужастиков, и сейчас этот инфернальный страх прошлого буквально поднял меня за шиворот. Если не на ноги, то хотя бы на карачки.

Где она?!

Против ожидания, вокруг оказалось достаточно светло. Судя по тёплым оранжевым оттенкам, за это была заслуга заходящего на западе светила. Его прощальные лучи проникали в пещеру под благоприятным углом, ненадолго разогнав сумрак по углам. Руки-душителя нигде не было видно, зато рядом со мной на полу валялся нож. Сам не понял, как он прыгнул ко мне в трясущеюся руку.

Всё, я теперь вооружён и почти что опасен.

Голова ещё кружилась, но тело слушалось без особых проблем. Только новая порция подозрительных звуков донеслась снаружи пещеры, а не изнутри. Шуршало настолько рядом, что это точно не могла быть насыпь или подножие склона. Однако протез я всё же проверил, одним глазком. Он лежал на своём положенном месте и никуда ползти не собирался.

Плохо. Сейчас, когда фобия окончательно рассеялась, я бы предпочёл, чтобы скреблась именно металлическая рука. С ней будет гораздо проще справиться, если что.

Заскреблось уже практически у самого порога, и я опрометью метнулся к ящику, на котором накануне оставил арбалет. Ножик с коротким лезвием – это прекрасный вариант, если нужно отжать у кого-нибудь мобилу в подворотне. Ну, или себя порезать в порыве чувств. А вот против местных обитателей клинок в половину ладони практически бесполезен. Поэтому он остался ждать своего часа вертикально воткнутым в древесину. Так его будет проще подхватить в случае чего. Не помню, где об этом читал, но сейчас вот неожиданно всплыло во взбаламученной памяти.

Словно волнующийся новобранец на учениях я суетливо упёр торец оружия в ящик, придавил приклад плечом и рванул рычаг от себя. Тетива послушно взвелась, а из магазина в специальный жёлоб выдвинулся короткий металлический болт. Его там что-то явно фиксировало, не давая вывалиться даже в вертикальном положении. В следующее мгновение я вскинул оружие, прижав приклад к груди, и мелкими шагами двинулся на выход.

Если долго жевать сопли можно и сумерек дождаться, а они в горах внезапные, как подзатыльник. Бах! И у тебя в глазах потемнело…

На карнизе никого не обнаружилось, зато в нескольких метрах выше, прямо на отвесном участке склона устроилось небольшое мохнатое существо. Поначалу я принял его за детёныша костепса, и едва не утопил спусковую скобу, но потом в глаза бросились отличия. Помимо многочисленных костяных наростов на его голове имелись толстые рога, загнутые вперёд, да и лапы оканчивались вовсе не когтями, а вполне аккуратными копытцами. А ещё зверь меланхолично пережёвывал колючую лиану, выросшую в щели между камнями, заодно наблюдая за мной кроваво-красным глазом. Они у него располагались по бокам вытянутой морды, как у некоторых земных животных.

Тут напрашивалась вполне очевидная аналогия с нашими земными козами. Зверь не проявлял ко мне ни малейшей агрессии, а когда лиана закончилась, он резво ускакал к новой поросли. Таким ловким и отточенным движениям оставалось только позавидовать. А на счёт его пищевой ориентации не осталось никаких сомнений – он мог запросто обглодать меня, пока я валялся в отключке. Но предпочёл растения.

Вот и очередное звено местной пищевой цепочки нашлось, получается. Осмотревшись по сторонам, я насчитал ещё с десяток его рогатых соплеменников, пасущихся по обеим сторонам каньона. Ещё несколько самых отважных лакомились зеленью прямо внизу. Значит, поблизости хищников точно нет.

Эх, столько бифштексов на ножках… Аж слюна вернулась.

Но охотиться сейчас не имело никакого смысла. Даже если у меня получится кого-нибудь подстрелить, то как его потом готовить? Ничего подходящего для розжига я так и не нашёл. Условно горючую жидкость ещё нужно как-то воспламенить, только где взять стартовую искру? Напрашивался первобытный вариант с камнями, только здешняя порода очень мягкая и сыпучая.

А ещё запах свежей крови может кого-нибудь привлечь на ночь глядя. Хватит и того, что у меня внизу накануне разодрали костепса. Как бы тщательно стая не вылизывала камни, что-то там должно остаться, поэтому ночью нужно быть начеку.

И пока не стемнело окончательно, я решил ещё разок пройтись по пещере. Вдруг чего упустил? Наградой за упорство стал небольшой металлический кругляш, имевший квадратную дыру посередине. Местная валюта завалилась в щель посреди одной из выемок, прикрывшись толстой слоем красноватой пыли. Никаких гравировок не ней не имелось, кроме естественных царапин. Так что не поведай Маша мне о монетах, я бы принял её за какой-нибудь бесполезный брелок. Цвет металла был зеленовато-бурым, и на звание «благородного» ну никак не тянул. Зато он оказался довольно крепок на изгиб, учитывая крупную дыру по центру, которая занимала едва ли не треть всей площади.

Жаль, что её пока нельзя никак обналичить, но первоначальным капиталом я всё же обзавёлся и нищим меня уже не назвать. Мелочь, а приятно. Я вообще стал куда больше удовольствия получать именно от мелочей, коим раньше совсем не придавал значения. Однозначно, взрослею.

А уж находка протеза так и вовсе вдохнула в меня новые силы. Свою внезапную инвалидность я старался отодвинуть на второй план, постоянно напоминая себе, что сохранил самое ценное – жизнь. Но в первобытных условиях такая утрата заставляла всё больше переживать. Это на Земле у меня бы с этим не возникло ни малейших проблем. Ни в комфорте, ни тем более с пресловутым женским вниманием. А тут я уподобился простому человеку, для которого потеря работоспособности приравнивалась к неизбежной смерти.

Отныне же у меня появился пусть и призрачный, но всё-таки шанс. Стать, если не полноценным человеком, то хотя бы не таким безруким огрызком. А значит – и шансы на выживание существенно повысятся. Возможно, подобное чудо техники встречается здесь ещё реже, чем нефритовые диски, но всё равно это – достойная цель. У меня их становится всё больше, будто компенсируя моё пустое времяпровождение на Земле.

Мысленно вернувшись к протезу, я вспомнил и про те самые искорки, что перекочевали через нож в меня. Прямо удивительно, что на этот раз пробуждение вышло без надоедливых надписей перед глазами. А ведь там было что-то про смену статуса…

Может, я больше не раб?

Как оказалось, ещё нет. Но зато рядом с этой записью обнаружился самый настоящий таймер. Пока пялился на него, крайняя цифра уменьшилась на единичку. Да и вообще, числовой информации стало куда больше:

(Алекс) Рюмин.

Статус – пользователь с расширенными правами (доступ до 5 уровня включительно).

Текущее состояние – беглый раб фракции «Пустынные охотники» (72:26).

А дальше шло новое поле под названием «Личные данные», при развороте которого я узнал о себе много нового. Состояла она из четырёх строчек с непонятными поначалу числами, которые обрастали новыми подробностями, стоило на них чуть сосредоточиться. Причём, первые два значения были отрицательными:

Сила: -6

Ловкость: -12

Стойкость: 18

Восприятие: 5

Поначалу при взгляде на цифры повеяло какими-то азиатскими игрульками, на которые меня постоянно пытались подсадить приятели. Ребята зависали в них всё свободное время и сливали туда солидные даже по нашим меркам суммы на донат. Мне же вполне хватало старых добрых книг, так что этой субкультурой я так и не проникся.

Но развёрнутая информация расставила всё по своим местам. Уж не знаю, что за такие единицы там применялись, но в итоге всё свелось к банальной статистике. Параметр Силы указывал на то, что критический вес для меня – всего девять условных килограмм. До обидного мало, и дело тут вовсе не в единственной оставшейся руке. Я даже сейчас, истощённый и голодный, могу поднять куда больше. А вот куда-то дотащить – уже вряд ли. Так что речь, скорее всего, шла о полезной нагрузке.

То же касалось и Ловкости. Данных там было куда больше, но большинство для меня оставалось филькиной грамотой. Например, шанс удачного блока, тоже имевший отрицательное значение. То есть, я с куда большей вероятностью приму удар лицом, чем смогу его как-либо отбить. Тоже мне, великое открытие! Куда полезнее стала моя максимальная и средняя скорость. И что особо приятно – в условных километрах.

Дело в том, что местные использовали свою собственную систему мер, чем-то схожую с «имперской». Так вес у них исчислялся в солидных «удо», который приблизительно колебался в районе шестидесяти килограмм. Отсюда шли различные доли, вплоть до одной десятой. Та же самая картина была и с расстоянием. Мелкие измерялись в «ти» – то есть, в «шагах». Уж не знаю, чьих именно, но длина там колебалась в районе тридцати пяти сантиметров. Шесть тысяч «ти» составляли одну «суу», переводимую как «миля». Само собой, она получалась куда длиннее земной и тоже охотно делилась на всякие четверти и восьмушки.

До этого внутренний переводчик оставлял на моё усмотрение конвертацию числовых величин, но теперь его прокачанная версия подарила мне более привычнее единицы измерения. Терпеть не могу дурацкое британское исчисление, поэтому даже приборные панели на всех своих авто всегда переделывал на европейский лад. Понятное дело, что точного соответствия земным эталонам встроенная система добиться никак не могла, поэтому и приписала честно, что они – «условные». Но мне и таких вполне достаточно, точными науками я в ближайшее время заниматься не собираюсь.

Итого, моя крейсерская скорость передвижения составляла примерно восемь километров в час, обычная – четыре. Время, кстати, переводилось без особых проблем, хотя сутки здесь были заметно продолжительнее. Я где-то читал, что естественные биологические ритмы у человека вроде бы рассчитаны на двадцать шесть часов, но достоверность этой информации вызвала у меня сомнения. Пока не оказался здесь.

Местные жители не носили с собой часов, но всегда точно знали, сколько сейчас времени. Теперь стало понятно, что им в этом помогала местная система. У меня помимо счётчика рабства появился и полноценный хронометр. Удобненько.

И раз уж я снова вспомнил о своей приборной панели, неплохо бы разобраться с остальными параметрами.

Стойкость показывала, как быстро меня вывести из строя. Мой запас прочности, так сказать. Выражалось это в сопротивлении физическим повреждениям на восемнадцать процентов и болевым порогом в тридцать две единицы. Цифры довольно абстрактные и я пока что понятия не имел, чему они соответствуют. Понятное дело, что от царапины меня внезапный обморок не постигнет, как и от сломанного пальца. Интересно другое – во сколько единиц исчислялся недавний приступ? Мне и ста баллов для него не жалко, лишь бы этот опыт стал для меня последним.

Пока что заниматься измерениями собственной ударопрочностью в мои планы не входило, так что этот вопрос я решил отложить до лучших времён. А скорее – худших.

Последним шло не менее абстрактное Восприятие. В него входила моя меткость, равная гордой единице, а также наблюдательность, ровно в пять раз больше. Тут уже без всяких замеров ясно, что это так себе достижение. Странно, ведь меня трудно назвать невнимательным. Тут либо подразумевалось нечто другое, либо я себе всё это время льстил.

Очень жаль, что в перечне моих характеристик отсутствовал интеллект или харизма. Вот уж где цифры вышли бы впечатляющими! Но увы – операционная система не посчитала нужным измерить мне пресловутый «ай-кью» и прочие его аналоги.

В целом информация была занимательная, но не более того. А вот ещё одна новая вкладка, которую я едва не пропустил, имела куда большее значение. Просто громадное. Выглядела она, как квадратная пиктограмма у самого края зрения. Раньше там её точно не было. И стоило сосредоточить на ней взгляд, как я ослеп окончательно. Если все предыдущие изображения, включая срочные «оповещалки», предпочитали накладываться поверх изображения с глаз, то это зрелище вовсе выключало органы зрения.

К счастью, эффект тут же прерывался, как только я терял мысленную концентрацию. Так что слепота в первый раз постигла меня всего на мгновение. Зато сколько новых впечатлений! На второй сеанс пришлось настраиваться несколько минут – уж больно неприятно находиться в искусственной темноте. Но кроме неё там было ещё что-то, и это требовало детального изучения.

Во второй раз мне удалось совладать с эмоциями, но когда я понял, что это за изображение, то снова вылетел из транса.

Карта, мать её! Посреди темноты были чётко видны скальные массивы с высоты птичьего полёта, как на спутниковых снимках. Детализация позволяла рассмотреть малейшие перепады рельефа, и у меня не осталось никаких сомнений, что я вижу кусочек Синкаана. Насколько большой – трудно сказать, без привязки к масштабу. Зато там было обозначено моё местоположение – ярко-синей точкой ровно по центру изображения. Рядом как раз шёл ровный каньон, по которому я двигался накануне. А вот граница с пустыней была не видна, как и арочная скала, возле которой меня караулила стая чёрных костепсов. За круглыми границами снимка снова сгущалась непроглядная тьма.

Вот это я понимаю, перепрошивка мозгов…

Теперь мне не грозило заблудиться здесь, даже с завязанными глазами. Жаль только, что карту нельзя было прокрутить по сторонам и хорошенько осмотреться. Глядишь, и какие-нибудь населённые пункты бы нашлись. Но всё равно, теперь достаточно приблизиться к ним, чтобы они попали в зону видимости. Навскидку она составляла километров десять-двенадцать в поперечнике. Для горной местности – шикарно, а вот на ровной пустыне будет явно маловато.

И всё равно круто, очень круто! У меня теперь появился датчик нагрузки на ось, спидометр и спутниковый навигатор до кучи. Ещё немного – и стану полноценной тачкой. Осталось себе только хромированный бампер с дисками воткнуть, но за этим дело тоже не станет. Мне как раз бы апгрейд не помешал. И пусть здешняя деталь мне совсем не подходила, одно её существование вселяло надежду на светлое будущее. Не могут же быть все руки в этом мире – левыми!

А ещё неплохо бы проверить и обработать свою многострадальную культю, чтобы у меня было, куда её привинчивать. То, что она меня больше не беспокоит – ещё не значит, что с ней всё в порядке. Может, там уже отмирание тканей вовсю пошло. И пока вокруг окончательно не стемнело, я решительно срезал повязку, ороговевшую от крови и грязи. Она настолько пристала к телу, что её пришлось буквально отдирать по кусочку.

Но каково же было моё удивление, когда под слоем отошедшей сухой корки показалась здоровая розовая кожа. Рваная рана целиком и полностью затянулась, как будто простая ссадина. Только вот и они зарастали у меня добрые пару недель, помнится, когда я сдуру вмазался в отбойник на новеньком «Порше». А тут всего-то несколько дней прошло, а культя выглядела, как у ветерана боевых действий в отставке.

Я неверяще потрогал её пальцем, но под новенькой кожей оказалось моё родное мясо, отозвавшееся тянущейся болью. Даже обрубок кости прощупался без проблем – теперь он обзавёлся округлым наростом на месте слома. Чудеса, да и только…

А ведь не соврал мне в своё время Хат – наследие древних людей действительно было способно врачевать тяжёлые раны. Неудивительно, что у аборигенов совсем не развита медицина. А ведь действительно, если припомнить – от ран умирали только рабы, на которых не тратили странное лекарство. Лишь для меня сделали исключение.

Возможно, тут ещё постарались те самые синие искорки, что я так неосмотрительно собирал ножом. Хотя мои мучения определённо того стоили. Как бы мне ни тяжело это было признавать.

Потому что среди вытянутых красных хребтов и каньонов на закачанной в меня карте нашлось небольшое светло-голубое пятнышко. Подозрительно округлой формы.

К моей великой радости это действительно оказалось озеро.

Пусть не особо большое – всего полсотни метров в самом широком месте, но для меня это был воистину неисчерпаемый источник воды. Оазис, как он есть. Роса прошлой ночью выпала заметно скуднее, чем на границе с пустыней, и у меня едва получилось напиться после очередного сухаря. Какие уж тут запасы впрок…

Пещеру я покинул спозаранку, как только в ущелье стало достаточно светло. Так что успел и выспаться, и собраться в дорогу. С собой взял только самое необходимое, соорудив примитивный заплечный мешок из куска синтетического брезента. После нескольких неудачных попыток у меня вышел неказистый свёрток, затянутый длинным ремнём с обеих сторон. Посечённые лямки я срезал с короба окончательно, связав их вместе, и это позволило закинуть груз себе за спину.

Помимо этого, на моей груди болтался арбалет. Ремень в его комплекте отсутствовал, но хотя бы имелись специальные скобы под него, куда я продел обычную верёвку, найденную в пещере. Поэкспериментировав с её длинной, мне удалось добиться оптимального варианта, чтобы достаточно быстро подхватывать оружие одной рукой. При этом верёвка ещё выступала ещё и в качестве дополнительной опоры. В каком-то фильме про спецназ такое видел. Выглядел я при этом максимально глупо, но здесь обычно смеётся тот, кто дожил до вечера.

А окончательно к перегрузу меня приблизила снятая с покойника кольчуга. Пришлось провести целую спецоперацию, чтобы стянуть её с мумии. В результате воздух в пещере оказался отравлен всерьёз и надолго. А меня несколько раз чуть не вывернуло наизнанку, несмотря на обвязанное тряпками лицо. Даже каменные сухари активно просились наружу. Периодически я порывался всё бросить, но каждый раз возвращался к эксгумации. Хорошо, что покойник носил доспех не на голое тело, это существенно облегчало отдирание.

Мне позарез нужна защита, пусть и такая дырявая.

Как выяснилось, кольчужное полотно не имело рукавов и прикрывало лишь торс до пояса. Зато эта бронемайка удивительно мало весила – всего каких-то три условных килограмма. А ещё она почти не поржавела, в отличие от остальных деталей одежды, и не звенела при каждом движении. Колечки были очень гладкие и подвижные, за исключением боевых прорех. Но тут ничего не поделаешь – все что я мог, это затянуть их кусочками гибкой тонкой проволоки. Хоть на что-то местный мусор сгодился.

Куда сложнее оказалось отчистить обновку, на которую налипла ороговевшая от трупных выделений ткань, а кое-где – и кусочки плоти. Я израсходовал на это дело почти весь винный уксус, а также несколько не самых перспективных тряпок, и всё равно не смог до конца всё оттереть. Но хотя бы смердело от неё уже не так оглушительно. Чуть позже я догадался воспользоваться мелкой каменной пылью, собрав её по щелям и закоулкам. В сочетании с уксусной тряпкой получилась отличная мочалка. И вот тогда очистка пошла куда веселее. Песчинки проникали в мельчайшие стыки между звеньями, унося с собой всё постороннее, а прокисшее пойло дезинфицировало металл. По крайней мере, я для себя так решил, чтобы не переживать лишний раз.

В итоге кольчуга блестела, будто новенькая, и пахла уже не мертвечиной, а изысканным Орлеанским маринадом. Красота…

А вот металлическую руку при всём желании я прихватить с собой не мог. Во-первых, она намертво пристала к культе, а во-вторых – даже без неё получился знатный перевес. Как бы жадность не душила меня, всё на себе утащить невозможно. Что поделать, если проклятые кандалы на ногах вместе с ошейником весили пару лишних килограмм. И ведь не скинешь их никак….

Единственной хорошей новостью было то, что все натёртости бесследно пропали всего за сутки отдыха. Сухая корка на ссадинах отвалилась сама собой, явив моему взору чистую кожу.

Если пораскинуть мозгами, то повышенная регенерация присутствовала во мне и раньше, просто мне на тот момент было не до наблюдений. Зато сейчас я мог спокойно всё отмотать и проанализировать все странности.

У меня как-то незаметно прошла надорванная спина, зажил сорванный ноготь, да и натруженные за день конечности восстанавливались всего за ночь. Конечно, все мышцы сильно ныли и тело буквально скрипело поутру, но я сильно сомневаюсь, что не слёг бы при подобных нагрузках на Земле. Про моё путешествие после гибели каравана лучше вообще не вспоминать. Раненные и обессиленные калеки по пустыне брести не могут. Они дохнут от теплового удара, обезвоживания и кровопотери – на выбор.

А у меня вдобавок, несмотря на тотальную голодовку и обезвоживание каким-то неведомым образом восстановился запас крови в организме до девяносто пяти процентов. И ведь на момент пробуждения в клети красная шкала показывала чуть больше половины. Я весьма далёк от медицины, но вроде бы с такая обширная кровопотеря должна привести к неминуемой смерти. Капельниц мне никто из караванщиков точно не ставил – ограничились прижиганием раны и порцией загадочного «Мумиё», оно же «Дар Древних».

Однако без воды даже фантастическая регенерация будет полностью бессильна. Поэтому я первым делом направился на разведку того самого блестящего пятнышка на спутниковой карте. Это без всяких сомнений был именно снимок, ведь некоторые одиночные скалы отчётливо отбрасывали тень. Да и в целом рельеф выглядел слишком правдоподобно для рисунка. Вот только насколько это изображение старое и можно ли ему верить? Вполне возможно, что фото – ровесник прочих артефактов прошлого, вроде алтаря и нефритового диска.

Увы, но ответы можно было получить исключительно эмпирическим путём.

Пользуясь хронометром в качестве ориентира, я высчитал примерное расстояние до пятнышка – чуть больше шести километров. Но это строго по прямой, а на практике приходилось постоянно петлять по ущельям и подолгу задерживаться в наиболее удобных для наблюдения местах. Заодно выяснилось, что область «засвета» движется вслед за мной, но и позади тьма смыкаться не спешит. Таким образом я постепенно открывал всё большую область карты. Осталось только понять, как её проматывать обратно, ибо она двигалась лишь вместе со мной.

Скалы хоть и прибавили в росте, зато заметно отдалились друг от друга. Помимо вездесущих камней под ногами стала попадаться сухая красноватая глина. Зелень в таких местах росла ещё охотнее, хотя до полноценных зарослей ей было ещё очень далеко. Многие растения оказались основательно погрызены, а рыхлая почва хранила в себе множество отпечатков копыт.

Тут не нужно быть великим детективом, чтобы понять, чья это работа. Правда, сами козлы мне на глаза так и не попались. Зато их дерьмо – в изобилии. Так что под ноги я смотрел ещё внимательнее, чем по сторонам.

В целом, рельеф на всём протяжении пути совпадал до мельчайших деталей, что внушало осторожный оптимизм. Все перепады высот были на месте, а взгляд сверху только подтверждал сходство всей этой местности с промоинами в асфальте. Я даже смог прикинуть примерное направление потоков, уходивших в сторону пустыни.

И тут до сих пор присутствовала вода.

Озерцо показалось на исходе третьего часа моего путешествия. Сначала в глаза бросился игривый блеск впереди, а поднявшись по склону повыше, я смог оценить всё великолепие пейзажа. Водоём располагался посреди обширной прогалины, километра три в поперечнике. Настоящая долина, получившаяся на перекрестье двух крупных каньонов. В округе хватало крупных камней, но в целом рельеф годился даже для поездок на авто. Если бы не густая растительность.

Здесь мне впервые повстречались местные деревья. И не в качестве досок или ошкуренных брёвен, а в своём первозданном виде. Одна их часть походила на вполне привычные пальмы с раскидистыми листьями, а вот другая сразу напоминала, что я не на Земле. Внешне они походили на декоративные фикусы, сплетённые из нескольких стволов лилового цвета в причудливый узор, а крона состояла из странных наростов, похожих на половинки сосновых шишек. Странные хреновины я разглядывал ничуть не меньше, чем само озеро, пока не пришёл к выводу, что это всё же растения. Просто экзотические.

А уж вездесущие кактусы здесь достигали каких-то невиданных масштабов, уходя вертикально в небеса. На плоских верхушках самых высоких экземпляров охотно гнездились птицы. Их здесь летало очень много, но в основном пернатые имели весьма скромные размеры, и огромных падальщиков среди них не было видно. Вот кому я с удовольствием пёрышки бы повыщипал…

Первым мои порывом было броситься к озеру опрометью и нырнуть в него с головой, чтобы впитывать драгоценную жидкость всем телом. Надоело чувствовать себя пересохшей губкой, в которую вода уходит, словно в песок. Но какая бы сильная ни была жажда, затмить мой разум она не могла. Помнится, инструктор на сафари рассказывал нам, туристам, что возле водопоя – опаснее всего. Даже, если кажется, что возле конкретно этой лужицы никого нет.

Поэтому я не стал ломиться напролом, а направился по дуге вдоль скал. Нужно было найти место повыше, чтобы оттуда хорошенько осмотреться. Тем более, что у меня теперь какая-никакая оптика имелась. В итоге я устроился на пологом склоне одной из ближайших сопок и приступил к наблюдениям. Заодно дал ногам немного отдохнуть.

Примерно через полчаса в зоне видимости появилась небольшая группа козлов, решивших промочить горлышко. Я страшно им завидовал, вплоть до того момента, когда к ним из густых прибрежных зарослей метнулись два быстрых чудища с толстыми хвостами. На бегу их разглядеть толком не получилось, но это определённо были какие-то дальние родственники ящеров. Здоровые, зеленовато-бурые, с тупорылыми мордами и горбатыми спинами. Передвигались они на мощных задних лапах, подобно тем же страусам, но и передние конечности вовсе не были рудиментарными. С их помощью хищники запросто разрывали тела настигнутых козлов. Но жрать они их не стали, а погнались за оставшимися травоядными, которые дали стрекоча.

Я несколько секунд наблюдал за погоней, после чего решительно отложил арбалет. Мне он только мешаться будет, как и прочие вещи. С собой взял только нож и оплетённую ротангом бутыль в заплечном мешке. Кувшин оказался треснувшим, так что это была единственная моя ёмкость. Для надёжности я дополнительно обернул её сухой тряпкой, и теперь она вполне годилась на роль походной фляжки.

Всё остальное осталось прямо на камнях. Вернусь – подберу.

Хищники, которых я недолго думая окрестил Рапторами, гнали парнокопытных куда-то в сторону дальнего ущелья. Зная ловкость и прыгучесть мохнатых рогачей можно было не сомневаться, что там преследование и окончится. Ящеры размерами едва уступали тем же рвачам, и вряд ли могли скакать по скалам. Поэтому и выбрали для себя засадную тактику. Вполне успешную, надо заметить.

Пока шла погоня, у меня появился шанс раздобыть воду. И всё равно – риск был очень высокий, так что недостатка в адреналине я не испытывал, спустившись вниз со скалы. Постоянно хотелось сорваться с быстрого шага на бег, но силы требовалось экономить. Мало ли как дело повернётся.

Вскоре под ногами зачавкала влажная глина, вынудив меня свернуть поближе к каменной россыпи. Та вплотную примыкала к одному из берегов и представляла из себя скопище разнокалиберных обломков породы, от мелкого щебня до крупных валунов в человеческий рост. Растительности здесь было значительно меньше, в основном – уже знакомый колючий кустарник и какая-то жёсткая трава-мурава. Однажды оттуда на меня что-то тихо зашипело, и я предпочёл обойти поросль стороной.

Прибрежные камни густо поросли упругим рыжим мхом, хоть голышом на них ложись. Сама вода была мутновата, особенно в районе берега, и отчётливо отдавала тиной. Мне на этот досадный факт давно уже было глубоко плевать. А вот бутылку я всё же хорошенько прополоскал, чтобы смыть остатки уксуса. Потом и сам напился, спустившись чуть глубже по дну. Там как раз водица, достававшая мне до пояса, была куда чище и прозрачней. Но залился я не под самую пробку, как хотелось – ещё ведь обратно бежать.

Будь моя воля, остался бы здесь подольше, но ящеры могли вернуться в любую минуту, так что пришлось прерывать водные процедуры. И так вполне шикарно ополоснулся, даже голову наскоро помыл. Отросшие за время путешествия пакли я нарочно укоротил ножом, сбросив с себя всё лишнее. Причёска получилась откровенно так себе, зато волосы больше не лезли в глаза. Найду где-нибудь ножницы – обязательно подровняю, а пока и так сойдёт.

Выбравшись на берег, я решил оглядеться и полез на камни, выбирая самые широкие и плоские. С одной стороны, наличие на них густого мха облегчало восхождение для однорукого калеки, а с другой – риск поскользнуться возрастал многократно. Поэтому слишком высоко забраться не получилось. Но и оттуда моему взору открылось нечто любопытное – лежащая неподалёку козлиная туша. Практически в выпотрошенном состоянии.

Еда!

План спешного отступления к скале был немедленно пересмотрен. Я обернул бутыль тканью и сунул её в заплечный мешок. Всё, теперь рука более-менее свободна.

Несчастное травоядное представляло из себя крайне печальное зрелище. Для вегетарианца и любителя всякой милой живности, коим я ни разу не являлся. Удар когтистой лапы раскроил парнокопытному весь бок, переломав кости в труху и вывалив потроха наружу. Воняло от них так едко, что на глаза едва не навернулись слёзы, но мою решимость это поколебать не могло. Сухари хоть и насыщали организм бесценными калориями, но он яростно требовал разнообразия. В идеале – чьего-нибудь мяска.

Плотная козлиная шкура и так представляла из себя рваные лоскуты, поэтому срезать её не стало проблемой даже одной рукой. Я нарочно выбрал место подальше от вонючей брюшины и принялся яростно пилить тугие мышцы. На ощупь они казалось очень жилистыми и упругими, совсем не напоминая те стейки, что подавали в ресторанах. Даже острому лезвию приходилось очень тяжело. Иногда под ним и вовсе что-то лопалось, будто натянутые струны.

Неказистую вырезку я бережно складывал на расстеленную тряпицу. Так хоть меньше грязи на неё налипнет. Полоски выходили очень небольшими, но скромный инструмент не позволял мне кромсать тушу в своё удовольствие. Да и орудовать всего одной рукой было неудобно. Когда под ножом отчётливо скрипнула лопатка, я тут же переключился на шею, припомнив, что там вроде бы должно быть более нежное мясо. Горка понемногу росла, и грозила не поместиться в тряпку.

Каюсь, в тот момент меня обуяла первобытная жадность. Разумом я понимал, что давно пора делать ноги, но каждый новый срезанный пласт выглядел куда аппетитнее предыдущего. Окружающие камни сильно перекрывали обзор, и следить за округой получалось лишь на узком секторе. Поэтому раздавшийся неподалёку рык стал для меня полной неожиданностью.

Твою мать, они вернулись!

Оставив недопиленный кусок, я принялся лихорадочно завязывать тряпку в узелок. Та уже успела насквозь пропитаться кровью и потяжелеть. В результате ничего путного не получилось, и свёрток отправился в заплечный мешок. Несколько кусков при этом упало на землю, но подбирать их было уже некогда. Тут самому бы бифштексом не стать.

Когда со сборами было покончено, я осторожно выглянул из-за валунов и едва не выматерился вслух. Это действительно был раптор, чуть поменьше тех, что лежали тут в засаде. Только этот ублюдок припёрся с другой стороны, отрезав мне путь к отступлению и сейчас шарил по зарослям, шумно порыкивая.

И чего ж ты не вымер, падла, как все приличные динозавры…

Отсиживаться здесь до посинения было нельзя – с противоположной стороны долины уже маячил ещё один ящер из тех, что погнались за козами. Скоро тут станет совсем уж неуютно. Хорошо хоть приближаться он не спешил. Видать, выискивал по дороге тех, кто не успел добраться до скал.

Я бросил бесполезный нож в заплечный мешок и пристроил его за спину. Воевать всё равно не получится, а вот сбежать – ещё посмотрим. В руку вместо него взял камень из тех, что помельче. После чего от души размахнулся и швырнул его в воду, как можно дальше от россыпи. Булькнуло там на совесть, и ящер заинтересованно повернул туда тупорылую голову. А после второго снаряда так и вовсе попёр туда, шумно хлюпая по мокрой глине. Для затравки я швырнул ещё пару камней в сторону противоположного берега, после чего со всех ног понёсся к своей скале. Вроде бы глаз на чешуйчатой заднице раптора не было, и меня он заметить не мог. Главное – не топать слишком громко. Вот уж где мне, как никогда пригодилась бы хорошая обувь, отобранная добрыми рабовладельцами.

Всё же деревянные сандалии не особо приспособлены для спринта. А если вспомнить про кандалы на лодыжках, становится совсем печально…

Облапошенный хищник спохватился лишь после того, как большая часть расстояния была мною преодолена. Я задыхался, но всё равно продолжал бежать, стараясь ни обо что не споткнуться. Ящер тоже решил размяться и рванул следом, будто им из пушки выстрелили. В скорости он мог спокойно потягаться с хорошим внедорожником, что подстегнуло меня перебирать ногами ещё быстрее. Моей форы едва хватило, чтобы первым добраться до подножия. А дальше дело техники – маршрут я уже продумал заранее, поэтому взбирался без промедления.

Три плоских камня, идущих друг за другом, потом переход влево и второй подъём, затем уже вправо по карнизу до упора. Там рёбра выступали под благоприятным углом, неплохо имитируя ступени, позволив мне вкарабкаться разом метров на десять.

Ящеру только и осталось, что скрежетать зубами со злости. И если на нижних камнях он ещё мог подпрыгнуть и сцапать меня, то теперь ему следовало для начала отрастить крылья. А его массивная туша не позволяла ему удерживаться на выступах, даже на самых пологих. Он явный обитатель открытых пространств, и для вертикальных гонок не приспособлен. Что не мешало ему громко выражать своё недовольство.

– Отъебись, я сам жрать хочу! – рыкнул я на него.

Динозавр опешил от такой наглости, после чего принялся яростно стучаться крепким лбом о подножие скалы, будто пытаясь расшатать каменную глыбу. Конечно же, та даже не шелохнулась. Всё, что ему удалось добиться – это небольшого обвала. Меня он не зацепил, а вот глупому раптору знатно настучало по голове, заставив его отступить.

Пока чешуйчатая рептилия мотала тупорылой мордой и приходила в себя, я добрался до своих вещей. И уже там, на широком каменном уступе выпрямился во весь рост и издал победный клич. Наверное, так же вопили от дикой радости наши далёкие предки, вернувшиеся с охоты. Едва горло себе не сорвал, но такой резкий выплеск эмоций привёл мою нервную систему в относительный порядок. А то от переизбытка адреналина тряслись пальцы и спазматически сжималось горло, не давая толком вздохнуть.

Раптор окончательно смирился с моей победой и уныло потрусил обратно к озеру. Туда же брёл ещё один его сородич, заметно подволакивая лапу. Наверное, подвернул, пока за шустрыми козлами гонялся. А вот его напарника по засаде нигде не было видно. Неужели до сих пор гонит козлов по ущелью?

Путь вниз был сейчас заказан, поэтому я всерьёз стал прикидывать восхождение на вершину. Тем более, что склон здесь был достаточно пологим. С двумя руками вообще бы поднялся без проблем.

Но не успел я толком собраться в дорогу, а травмированный раптор доковылять до озера, как обстановка в долине резко изменилась. Да так, что мороз по коже пошёл.

Началось всё с того, что со стороны дальнего ущелья, куда удирали рогатые, послышался странный гул. По звуку больше походило на крупную лавину, но они довольно быстро стихают, а этот дробный перестук только набирал обороты. И через несколько секунд на равнину стремительно выплеснулось нечто чёрное. Поначалу я принял это за сошедшую сель, которых успел насмотреться во время путешествия по Кавказским горам, только здесь пресловутый аргиллит напрочь отсутствовал. Местные породы больше в красноту уходят. Чуть позже до меня дошло, что эта лавина движется уж больно целенаправленно, будто… Живая?!

Оптика помогла расставить всё по своим местам. Поначалу это было одно лишь скопище непонятных чёрных точек, но они быстро росли в размерах и обрастали подробностями. Я смотрел на них и не верил своим глазам – это же козлы! Те самые, что накануне удирали прочь от водопоя. Только сейчас они позвали друзей – целое стадо, не поддающее никакому пересчёту. И оно во весь опор мчалось прямо сюда.

Первым под раздачу попал хромающий раптор. Чёрная волна захлестнула его чуть ли не с головой, моментально сбив с ног, и поволокла кубарем по земле. Если десяток-другой рогачей не представлял для могучего динозавра никакой опасности, то вот сотню одновременных ударов он был не в силах вынести. Тут и рвач сложил бы лапки, и даже могучий клетконосец. Давление мохнатой толпы было настолько велико, что они выворачивали по пути немаленькие валуны.

Мой преследователь не стал корчить из себя героя и поспешил спастись бегством. Но рванул он не прочь отсюда, а к воде. Его застигли уже у самого берега, повалили в грязь и с большим удовольствием принялись в неё втаптывать. Поверженный хищник только и мог, что реветь от боли.

– Земля тебе бетоном, братишка…

Какое-то время я завороженно наблюдал за внезапной расправой, не в силах отвести взгляд, но потом спохватился. У меня ведь тоже рука по локоть в крови в их сородиче! А ну, как учуют?

Выбрасывать мясо было чистым святотатством, тем более оно находилось в непромокаемом свёртке. А вот счистить с себя кровь следовало как можно скорее. Для этого отлично пригодилась каменная пыль и добытая вода. Хоть и жалко до одури было её тратить, но сейчас от этого зависела моя жизнь. Как оказалось, здешние козлы – весьма мстительные создания, и от них никакая скала не спасёт. Поэтому к вопросу гигиены я подошёл как можно тщательнее, и лишь потом собрался в путь.

Не спускаться же в долину, когда там беснуется такое могучее стадо.

Подъём занял часа два, вымотав меня до предела. Мало того, что приходилось тащить увесистые вещи, так ещё и арбалет всё время пытался за что-нибудь зацепиться. Поэтому на плоской вершине я первым делом разлёгся плашмя и несколько минут приходил в себя. Площадью она оказалась чуть больше футбольного поля, но не могла похвастаться столь ровными очертаниями. Да и в целом вся поверхность была где-то повыше, а где-то – пониже.

Здесь тоже присутствовала растительность, только гораздо скуднее, чем внизу. Кстати, козы давно покончили с экзекуцией, но уходить не торопились. Приглядевшись, я понял, что ящеров не просто охаживают по старой памяти, а ещё и активно жуют. Кое-где уже и обглоданные кости проглядывали. От этого открытия у меня волосы зашевелились на голове, ведь до этого рогатые не проявляли тяги к животному белку. Теперь получается, что они вовсе не травоядные.

Хорошо, что я тогда у пещеры не поддался глупому инстинкту и не выстрелил в мохнатую тварь. Меня и десяток бы обглодал без особых проблем.

Мелькнула даже мысль избавиться от проклятого мяса, но я решительно пресёк её на корню. Тут действуют простые законы, и козочки были в полном праве отведать тех, кто погубил их сородичей. А большую часть козлячьего рациона всё-таки составляет растительная пища. Какое бы отвратное оно ни оказалось на вкус, я просто обязан его съесть, если хочу выжить. На одних сухарях долго не протянешь.

Только вот как добытое приготовить?

С хворостом проблем не наблюдалось – в округе хватало сухой поросли. Всё опять упиралось в розжиг. Подходящих камней мне так и не нашлось, и даже во время осыпи они не искрили при ударе. А ведь там сила удара была нешуточная – некоторые и вовсе раскалывались на части.

Что-то тут явно не так. Пособирав по вершине всякие обломки, я битый час колошматил их друг об друга, но ничего, кроме отшибленного пальца, так и не добился. С тем же успехом можно было пытаться сотворить огонь при помощи кирпичей. Пыли много, а вот результата – ноль.

Будь у меня хотя бы спички…

Но взяться им здесь было решительно неоткуда, как и более современным аналогам, вроде зажигалки. Однако, их образ настойчиво сидел в голове, будто пытаясь мне что-то подсказать. Так что я принял позу поудобней и сосредоточился на них, отключившись от внешнего мира. То-то козы удивятся, если захотят проверить эту вершину…

Итак, что есть спички? Простенькие деревянные палочки с воспламеняющейся головкой из серы и чего-то ещё. Где мне тут найти серу? Принюхаться, где сильнее всего пахнет адом? Бред полный. Химия здесь не поможет – я даже не знаю, как этот элемент выглядит в естественных условиях. Хм, химия…

«Химические спички? Настоящие?!»

Фраза всплыла откуда-то из глубин памяти. Едва успел её ухватить за хвост и принялся лихорадочно разматывать. Точно, это ведь из «Таинственного острова» Жюля Верна! Там герои оказались в похожей ситуации, пережив крушение воздушного судна. И один из них вроде соорудил аналог спичек из собственных часов.

Смарт-браслет у меня забрали ещё на барже, да он мне сейчас бы и не пригодился. Зато в моём распоряжении был арбалет, а точнее – его прицел! Хвала создателям оружия, они делали всё на современный лад. Ведь самое надёжное оружие то, что без труда разбирается. И уже спустя полминуты я смог отвинтить оптическую линзу. Наверняка в комплекте их было немало, только мародёр с протезом не потрудился прихватить всё это добро с собой.

От волнения пальцы тут же стали мокрыми. Я бережно повернул стеклянный кругляш в пластиковом кольце к свету и тот выпустил небольшой солнечный зайчик. Точнее, материнский, но это уже мелочи. Я немного подвигал рукой, фокусируя луч, пока он окончательно не превратился в крохотную точку. Очень горячую.

Стоило мне перевести её на сухой листик, найденный в одной из щелей, как спустя несколько секунд оттуда начал отчётливо виться едкий дымок. Есть контакт! Я бережно завинтил драгоценность обратно в прицел и в приподнятом настроении пошёл собирать хворост. И вообще всё, что способно хотя бы в теории гореть.

Сегодня на обед у меня будет жаркое из козлятины, даже если придётся сжечь половину горы!

Автор: Сергей Мусин https://www.artstation.com/samfx

Подгорелое мясо получилось растянуть на три дня, за которые я успел немного отъестся. Это положительно сказалось на моих ходовых показателях – возросла грузоподъёмность на пару килограмм, а также средняя скорость. С водой тоже не возникало проблем – в округе хватало мелких озёр и ручьёв. Я предпочитал последние, помня об опасности открытых водопоев. Да и вода там была не в пример чище.

Увы, здесь можно нарваться на неприятности не только у водоёмов, а вообще везде. Кроме рапторов и костепсов мне однажды повстречалась даже парочка шальных рвачей, невесть зачем забредших в местные земли. От своих пустынных собратьев они почти ничем не отличались, за исключением более тёмной расцветки. И очень хорошо, что им здесь практически негде было прятаться.

Хищников я старался обходить десятой дорогой, а при малейшей опасности резво взбирался на скалы. Благо рельеф этому благоприятствовал, и засады практиковались лишь близи водопоев. Остальные предпочитали курсировать туда-сюда по охотничьим угодьям или грызться с соседями, что значительно облегчало мне жизнь.

Ночевал я в узких расселинах между камнями или на широких скальных карнизах, подальше от поверхности земли. В качестве подстилки чаще всего использовал траву, но всё равно подмерзал. Ночи здесь были такие же стылые, как и в пустыне.

А чтобы не отупеть вконец от однообразия во время долгих дневных переходов, я усиленно нагружал голову работой. Копался в самом себе, составлял словарик матерных выражений на местном наречии, или проводил вдумчивый анализ событий, не забывая при этом про окружающий мир. Чтобы одинокого мыслителя кто-нибудь не схарчил невзначай.

Пищи для размышлений имелось предостаточно. Слишком много со мной за последнее время случилось всякого странного и необъяснимого. Взять ту же смерть Ку. Чувство вины за него грызло меня до сих пор, хотя на тот момент, когда я сдуру бросился спасать Машку, рою ничего не угрожало.

Как бы мне ни было тяжело вспоминать то злополучное утро, я смог восстановить произошедшее практически посекундно. И тут же отовсюду полезли несостыковки. Угодить в песчанную ловушку Ку никак не мог – он повалился вдалеке от ближайшей ямы. Хётси сказал, что его якобы сожрал выползень, но те не высовывались далеко, иначе та тварь схарчила бы и меня вместе с Машей и сереброволосой Иньей. Да и когда я катался по песку с откушенной рукой, подземников поблизости не было видно. Показался лишь один, когда меня уже несли, и это вполне могло быть моим бредом.

Чтобы добраться до нас, Ку нужно было преодолеть всего полтора десятка метров по прямой. И на его пути не было ни одной воронки, одно лишь чистое пространство. Однако, он не отозвался на мои крики и вообще куда-то резко пропал. Я не услышал от него ни звука, вплоть до внезапного появления «спасительницы».

А что ей, кстати, мешало сразу броситься в погоню и догнать нас чуть раньше?

Вместо этого они оба зачем-то притормозили, будто желая удостовериться, что полягут все беглецы. Но у шустрого роя были все шансы выбраться из западни. Не поэтому ли погоня продолжилась? Если предположить, что их целью было вовсе не спасение проводника, а прямо противоположное, то всё становится на свои места. Могла ли сама Инья стать причиной его внезапной гибели? Скорее всего, так оно и было. Уж вскрикнуть он бы точно успел.

Трупа я не видел, все улики оказались уничтожены подземным хищником. Мне вообще в тот момент было не до наблюдений.

Сначала это всё казалось бредом сумасшедшего, но чем больше я думал, тем больше убеждался, что весь поход пустынных охотников был обречён с самого начала. Потому что его всячески саботировали. И делал это никто иной, как весельчак Хё. Именно он нанял некомпетентного проводника и потакал недальновидным решениям лидера. Таким, как покупка мятежных шеков, к примеру. Где нужно было настоять на своём, он покорно соглашался, хотя и знал, к чему это приведёт.

Скорее всего, ему нужно было во что бы то ни стало развернуть караван. Поэтому дар предчувствия у Ку проклюнулся весьма некстати. Ведь после того, как рой стал живым локатором на опасности, потери в экспедиции резко пошли на убыль. И просто так на ровном месте его устранить было уже нельзя. Хат приставил к нему охрану, которая не сводила с него глаз ни днём, ни ночью.

Возможно, появление у Арха трофейного оружия вовсе не случайность. Ведь именно Хётси отвечал за сбор всего ценного с тел павших пустынников. И отсутствие кинжала у одного из погибших он просто обязан был заметить по долгу службы. Однако опытный мечник почему-то данный факт упустил, что привело к убийству двух дежурных и массовому побегу рабов. Это должно было склонить чашу весов в пользу изменения курса, но упрямый Хат продолжил искать ориентиры.

По итогу явно фиктивной погони спасли меня одного. Почему именно я? Сам Хётси однажды уже ответил на этот вопрос – ему нужен был кто-то, умеющий пользоваться земными гаджетами. Вполне допускаю, что их продажа не покрыла бы расходы на экспедицию, а вот для двоих человек денег могло и хватить. Может, поэтому ему удалось убедить Инью встать на его сторону? Тогда её фраза про смену лидера уже не кажется такой странной.

Да и караван нарвался подозрительно вовремя, когда наконец-то был обнаружен один из ориентиров. Выходит, что сейчас по Синкаану брожу не только я, а ещё и сладкая парочка с картой. Либо они на подходе к одному из поселений Великой Пустыни, где будут с честными глазами рассказывать байку о том, что глупый Хат погубил весь караван. Истинных мотивов мне, увы, не понять, но в любом случае заговорщики считают меня погибшим, и это хорошо. А в том, что оба засранца выжили, я почти не сомневался.

Оставалось лишь надеяться, что мы не столкнёмся где-нибудь лбами, как в «мыльном» сериале…

Окружающая местность с каждым днём всё больше выравнивалась, иной раз каменные сопки отдалялись друг от друга вплоть до километра. Кое-где они и вовсе напоминали обычные холмы. Узкие ущелья пропали совсем, уступив место широким каньонам, заросшим всяческой растительностью, вплоть до невысоких деревьев. Кстати, козлы к моему удивлению иногда взбирались даже на них, если у тех имелись боковые ветви.

Не хватало во всём этом живописном разнообразии только одного – людей. И только на исходе четвёртого дня странствий я смог обнаружить братьев по разуму. Точнее – их следы. Но поначалу я заметил столб дыма на горизонте, и после короткого раздумья повернул в ту сторону. А уже потом на глинистой земле мне попались характерные отпечатки человеческих ног.

От этого зрелища я испытал смешанные чувства. С одной стороны, люди для меня представляли куда большую опасность, но с другой – вечно скитаться по скалам невозможно. Это как играть в русскую рулетку или гулять по минному полю. Когда-нибудь я точно нарвусь, и никакая осторожность тут не поможет. Как ни крути, а нужно налаживать контакты с местным населением.

Спустя час мне повстречался первый абориген, но, как и заведено на Пангако – в состоянии трупа.

– Да что ж с вами со всеми не так… – пробормотал я, присев возле тела.

Судя по его состоянию, бедолага попал под дорожный каток. Вроде бы это был мужчина в холщовых штанах и длиннополой рубахе. Обувью ему служили кожаные тапочки, излохмаченные в лоскуты. Да и прочая одежда пребывала в крайне печальном состоянии. Каменистая почва по всей округе была едва ли не вспахана, и тело частично в неё втоптали. Знакомая картина, тем более отпечатков мелких копыт здесь имелось в избытке. Стадо кровожадных козлов прошло совсем недавно – кровь ещё не успела окончательно свернуться на солнцепёке. Хоть здесь и попрохладней, чем в той же пустыне, Матерь всё равно палила нещадно.

Странно, что тело не обглодали. Хотя кто поймёт, что творится в рогатых головах? Может, им мясо рапторов лучше заходит, а человечиной они брезгуют. Ведь к трупу в пещере никто так и не притронулся. Как и ко мне, когда я валялся без сознания.

Мы разминулись с козлами всего на несколько часов, и это не могло не радовать. Как и тот факт, что меня почти не замутило при виде чужих останков. Ночёвка с мумией и прочие «весёлые» приключения явно пошли мне на пользу.

И раз тут появился дым, то затоптали далеко не всех.

Я оставил погибшего и направился дальше, изредка ориентируясь по карте. Спустя несколько минут нашёлся ещё один труп, на этот раз в куда более приглядном состоянии. Он пытался повторить мой излюбленный манёвр, но со скалы его скинули прямо на острые камни. М-да, воистину от рогатых бестий нигде не скрыться…

Но всё равно, накидка из грубой дерюги, напоминающая пончо с широкими прорезями для рук и головы, осталась вполне целой. Пока он летел вниз, её почти что с него сдуло, поэтому ткань почти не пострадала. Кровь я затёр керосином, прекрасно помня, что её запах может навлечь неприятности. Хорошая вышла обновка, прикрыв не только мою прохудившуюся робу, от которой остались одни сплошные дырки, но и надетую поверх неё кольчугу.

Ещё мне приглянулась добротная кожаная обувь по типу мокасин, но как назло ступни у разбившегося оказались на удивление миниатюрными, словно у женщины. Так что моя ласта сорок четвёртого размера туда не помещалась при всём желании. Прикинув так и этак, я оставил разбившегося скалолаза в покое.

Что странно, оба погибших были полностью безоружны. Не то, чтобы мне позарез нужен был увесистый меч или копьё, но тенденция странная. Возможно, имей мужики при себе «холодняк», они смогли бы продать свои жизни подороже. А в округе не было видно ни одного дохлого козла. Огонь давно перестал быть для меня проблемой при наличии жидкости для розжига и оптики, только охотиться всерьёз я пока что не рисковал. Особенно после того, как воочию увидел месть травоядных.

Спустя полчаса показался сам источник дыма. Костёр у подножия высокой скалы давно потух, но всё ещё жиденько чадил, распространяя по округе запах гари. Неподалёку обнаружилось ещё несколько растерзанных тел, которых буквально втоптали в камни. Все были одеты плюс-минус одинаково, и брони ни у кого не наблюдалось. Максимум – кожаные куртки или такие же пончо из мешковины. Выделяло их только одно – наличие оружия. В основном, покойники были вооружены разнокалиберными железными прутами, выглядящими так, будто их позаимствовали прямиком со стройки. Сразу же вспомнился анекдот про двух дуэлянтов:

«– Странная у вас шпага, сэр.

– Это арматура, сэр».

Для лучшей ухватистости некоторые дубинки были обмотаны с одного конца тряпками или бечёвкой. Так же мне на глаза попалась широченная сабля с односторонней заточкой, покрытая солидным налётом коррозии. Таким клинком если не убьёшь, то столбняком наградишь точно. А вообще, ей разве что дрова колоть удобно.

Хоть некоторое оружие и было испачкано в крови, козлиные тушки здесь тоже отсутствовали. Рогатые выиграли с разгромным счётом, но всех они добить не смогли. Потому что стоило мне приблизиться к кострищу, как меня окликнул хриплый мужской голос:

– Хэй, путник! Не бойся, я тут один и не могу причинить тебе вред.

– А почему бы тебе тогда не показаться? – спросил я, поглядывая по сторонам.

Вдруг это хитроумная засада на таких вот одиноких дурачков? Здесь уже погибло несколько людей не самой лёгкой смертью, и разделить их участь меня совсем не тянуло.

– Не могу! – поведал голос. – У меня нога сломана!

– Как же ты тогда костёр соорудил?

– Мы его все вместе заранее сделали. Хотели добычу пожарить, когда добудем. Увидели неподалёку несколько одиноких коз, вот и решили рискнуть. Возвращаться к своим с пустыми руками не хотели… А потом пришло целое стадо…

Говоривший явно находился среди крупных валунов неподалёку от подножья. Других достойных укрытий в округе не было, так что я решился подойти. Даже если меня выцеливают откуда-нибудь сверху, там можно запросто спрятаться самому.

Я обошёл каменное скопление по дуге, но так и не обнаружил ничего подозрительного. Однако руки со взведённого арбалета не убрал, и приближался с максимальной осторожностью.

– Больно ты пугливый, путник, – пожурил меня голос. – Нужно спешить, пока сюда падальщики не явились или кто похуже.

Наконец-то я смог рассмотреть говорившего, который действительно лежал между валунами. Им оказался худощавый мужчок азиатской внешности в таких же точно обносках, как и погибшие. Загорелый до красноты и весь какой-то потасканный, даже во взгляде его мутных глаз отчётливо сквозила тоска. Голову прикрывала грязная тряпка, повязанная на манер банданы. Про рану он не врал – правая нога у него была зафиксирована самодельной шиной из двух толстых веток и длинной повязки, побуревшей от крови. Неподалёку валялась железная дубина, а у самого крайнего камня обнаружилось ещё одно тело, лежащее ничком.

Режим дополненной реальности снова напомнил о себе, высветив над головой выжившего короткое имя «Судо». Что ж, приятно познакомиться…

– Хвала Окрану, ты из беглых! – радостно выдохнул он, увидав меня. – И накидочка на тебе знакомая… Выходит, никто больше не спасся?

– Чуть дальше по ущелью валяются ещё два трупа, – не стал я отрицать. – Больше никого не видел. Что ты там про беглых говорил?

– Ты же из бывших рабов, – уверенно ответил мужчок. – И говор у тебя странный, явно не из наших земель.

Тут он был совершенно прав, да и моё русское бормотание перед каждой фразой выдавало меня с головой. А вот чёртов ошейник сейчас скрывался под пончо, и заметить его было весьма проблематично. Колодки на ногах с его положения никак не рассмотреть – между нами валялся крупный обломок, прикрывая меня по пояс.

– С чего ты взял, что я – раб?

– У меня высокое Восприятие, чужеземец, – усмехнулся Судо. – Шестнадцать с лишним часов тебе осталось, но не переживай – имперцы здесь появляются редко, а остальным на это наплевать. Даже людоедам, хе-хе…

Мужчина хрипло рассмеялся, но каркающий смех быстро перетёк в судорожный кашель. На узких губах появились мелкие капельки крови, которые он утёр тыльной стороной ладони. Похоже, что одной ногой горе-охотник явно не отделался.

А вот информация о том, что рабский счётчик виден не только мне одному, стал для меня неприятным сюрпризом. Лично я кроме имён на ограниченном радиусе вокруг себя ничегошеньки не видел. Скверно, очень скверно.

– Нас не иначе как сам Окран свёл, – продолжил обрадованный мужичок. – Мы можем помочь друг другу. Тебе нужно где-то отсидеться, а мне – добраться до своих.

– А что будет, когда время истечёт? – задал я давно мучивший меня вопрос.

– Ты и этого не знаешь? – удивился Судо. – Скорее всего за тебя объявят стандартную награду. Но вряд ли постоянную. На тебе остались кандалы? Чем быстрее от них избавишься, тем лучше.

– За-е-бись, – выдал я без помощи переводчика.

– Что? – не понял меня Судо.

– Выражаю лютый восторг.

– Не похоже, – хмыкнул он. – Но ты не отчаивайся. Если смог выжить, то это уже неплохо. Руку где потерял?

– В пустыне.

– Бывает… В нашем захолустье ты ничего путного на замену не найдёшь, но тебе в любом случае тебе прямая дорога на ближайший аванпост. Но лучше сначала избавиться от кандалов.

– Далеко отсюда?

– Не особо. Миль тридцать по прямой. Проводить не смогу, сам понимаешь, но дорогу опишу подробно. Только помоги отсюда выбраться.

– Уговорил, сэмпай, – улыбнулся я. – Только тебе для начала нужен костыль.

– Чудно ты говоришь, странник…

В этот момент тело, лежащее позади него, издало протяжный стон, после чего снова затихло. Странно, ведь имени над ним я не заметил.

– Он что, живой?!

– Это Пика, – вздохнул мой будущий информатор. – Ему досталось куда сильнее меня, но его придётся оставить на милость Окрана. Если он явит свою благосклонность, то его здесь никто не побеспокоит.

– Окран – это ваше местное божество?

– Истинно так, это бог света и милосердия. Увы, он не часто является в наш мир, да и большинство его последователей – чокнутые фанатики, извратившие святое писание. Именно из-за них мы оказались в этой заднице без средств к существованию… Прости, что я мелю языком без умолку, просто так мне чуть легче переносить боль.

– Ты не поверишь, до чего мне нравится слушать всякие истории, – уверил его я, примеряясь к окружающей растительности. – Так что говори, не стесняйся.

Кустарник на роль опоры не годился совершенно, так что пришлось выбирать среди нескольких чахленьких деревьев. Что-то серьёзнее здесь не росло, за исключением высоких кактусов. Выбор я свой остановил на раскидистом сухостое, давно лишившемся листьев и даже коры. Ножом я бы его ковырял до самого вечера, так что пришлось сходить за ржавой саблей. Благодаря своему немаленькому весу та вполне сносно сгодилась в роли топора. И всё равно я умылся потом, пока смог перерубить ствол, толщиной всего-то с мою руку. Затем осталось избавить его от лишних веток, оставив лишь самую крупную развилку.

Костылём эту кривоватую палку можно было назвать лишь с большой натяжкой, но своей работой я как всегда остался очень доволен. Хотя сам никогда подобными аксессуарами не пользовался, но частенько видел их у прочих любителей спортивной езды.

– А что, удобно! – оценил мои труды Судо, привстав на здоровую ногу. – Так мы враз доберёмся до наших. Там и отлежусь… У меня всё быстро зарастает, как на псине. Через три-четыре дня смогу снова бегать. Глядишь, братья и за Пикой успеют до темноты вернуться.

– И далеко нам идти?

– Нет, до нашей обители меньше десяти миль. У нас своя небольшая община в горах. Хотели ферму основать, как раньше, но с урожаем пока всё не ладится. То козы налетят, то засуха, то ещё какая поебень случится… Но зато мы сами по себе, а свобода нынче дорогого стоит. Тебе ли не знать, хе-хе…

– Вы тоже были в рабстве? – уточнил я, пристраиваясь сбоку в качестве подстраховки.

Железный прут к моему облегчению мужичок брать не стал, лишь попросил оттащить беспамятного товарища поглубже в камни. После чего мы двинулись прочь, а рассказчик продолжил:

– Нет, но вполне могли стать невольниками или вовсе помереть. Можно сказать, повезло. Жили мы в Мочалке – это целый регион к югу отсюда. Рельеф в целом схожий, но земля гораздо плодороднее. Там неплохо росла бахча, злаки, а главное – тростник. В том числе, сладкий. Из него-то основную ткань и делали, она получше хлопковой будет, я тебе скажу! Пеньку-то у нас не жалуют, так что спрос на неё был бешенный. Отсюда и название пошло, ведь перед производством тростник в мочало превращают… Жили сыто, как и отцы с дедами, да детям ничего не оставили. Случилась Долгая Война… Мы и раньше-то были пограничным районом, но после восстания Симеона дела в империи пошли на спад, а святоши наоборот – усилились и обнаглели до крайности.

От обилия информации моя голова начала понемногу пухнуть. Про империю, что владела Великой Пустыней и много чем ещё, я краем уха слышал. Пустынные охотники вроде как являлись её подданными. А вот всё остальное пока что вызывало больше вопросов. Что за святоши, какая война, чьё восстание? А ещё очень хотелось расспросить про упомянутую «замену руки», что волновала меня больше всего остального. Но я набрался терпения и продолжал слушать.

– Смотрю, ты не особо понимаешь, о чём речь идет, – проявил наблюдательность Судо. – Далеко же тебя занесло… Небось, с южного побережья?

– Почти что, – не стал я вдаваться в подробности. – Сюда меня кораблём привезли и пинком выбросили в пустыню. Никто особо ничего не объяснял.

– То есть, ты даже не из союзной империи?

– Не-а.

– Ох, милостивый Окран… Верно, ты ведь даже про награду не знал. Ну надо же! Слыхал я, что мир наш большой и необъятный, но что бы вот так… Ладно. Не знаю, из какого захолустья тебя выдернули, но ты в полной заднице.

– Охотно верю.

– Тогда, слушай. Сейчас мы посреди Синкаана, это самый край обитаемых земель. Дальше идут только селения людоедов до самого северного побережья. Это дикие племена, промышляющие сам понимаешь, чем. С такими не приведи Окран повстречаться. Поодиночке они почти не представляют угрозы – слишком тупые и хилые, но их много. Туда ходят только отчаянные головорезы вроде тех-охотников или гильдий. С противоположной стороны хребта правит империя Союзных Городов, вплоть до южных пляжей. И пусть её владения напоминают лоскутное одеяло, она считается сильнейшим государством. Ну, по крайней мере, так было раньше. Ну, а с центральные земли занимает Святая Нация. Они тоже верят в Окрана, как и мы, но их учение слепо и фанатично. Абсолютно все, кроме людей, приравниваются к порождениям Нарко, бога тьмы, которые подлежат тотальному истреблению. У нас в Мочалке было много беглых роев, инквизиторы почти всех сожгли. Спастись удалось немногим. Я сам встречал лишь одного, как и ты – без руки.

– Что-то это всё мне напоминает… – пробормотал я. – Инквизиция почему-то очень любит костры. Выходит, она отжала целый регион у империи?

– Не совсем. Закрепиться у Святой Нации не получилось, но житья там больше не стало. Много лет идут постоянные стычки и зачистки, а в последние годы туда ещё и людоеды с северных берегов захаживают. Жратвы им там вдоволь… Мы ещё в самом начале заварушки предпочли сбежать оттуда, иначе полегли бы все. Тогда случилась страшная многолетняя засуха, а знать наоборот – взвинтила налоги. Кто не мог выплатить подати из-за неурожая, попадал в рабство. Многие возмущались, но ничего поделать не могли. И тогда на эту благодатную почву Симеон со своими приспешниками посеял семена раздора. Он был один из лидеров давнишнего «красного мятежа», когда взбунтовалось множество имперских крестьян. Но ему единственному удалось уцелеть и увести верных людей в здешние горы. Чуть позже там начали собираться беглые рабы и всякий шальной народ. В Мочалке они хотели провернуть то же самое, только в большем масштабе. Опыта войны с карателями у мятежников предостаточно, а на тот момент большинство из нас считали их чуть ли не спасителями. Наивные идиоты… В итоге к мятежу примкнули почти все. Даже мы, чего уж греха скрывать. Пограничные гарнизоны не были готовы к удару в спину, и в первые же дни восстания большая их часть оказалась разгромленными. Остальным полностью отрезали все поставки, и капитуляция их была делом времени. Все это прекрасно понимали и готовились к переговорам. Но тут как из-под земли появился экспедиционный корпус Святой Нации. Это были отборные войска под предводительством святого инквизитора Сэто, который не оставлял после себя ничего живого. Договариваться он ни с кем не собирался. Тех, кого не убили на месте, угоняли в невольники. И это ещё считалось большой удачей. Смешно, да?

– За что боролись, на то и напоролись, – прокомментировал я. – А что случилось с Симеоном и его провокаторами?

– Они сбежали обратно в Синкаан, – вдохнул мужичок. – Нам повезло оказаться в стороне от основной резни, и мы тоже успели сделать ноги. Но я своими глазами видел красные от крови ручьи и зарево пожаров во весь горизонт. С тех пор мы здесь… Обитаем. Многие беженцы в конце концов примкнули к мятежникам, но нас от них воротит. Менять одну кабалу на другую, во имя пресловутой справедливости, дураков нет!

Пока бывший фермер изливал мне душу, мы покинули каньон и взобрались по пологому склону на вершину одного из хребтов. Судо ковылял вполне бодро, но на неровной местности пришлось подставить ему плечо и двигаться чуть ли не в обнимку. Арбалет теперь болтался на верёвке, и мой собеседник всё чаще бросал на него любопытные взгляды.

– Что-то не так? – в лоб спросил я у него.

– Странный аппарат у тебя, никогда таких не видел. Где ты его взял?

– С трупа снял, старого.

– Видать, то был тех-охотник, – предположил мужичок. – Они часто непонятные штуки находят. И мрут потом, как правило. Так что мой тебе совет – увидишь нечто странное, не вздумай приближаться, а то костей не соберёшь.

– А как на счёт Мумиё?

– Панацея? Верно, в таких местах её частенько собирают. Но она и так встречается практически везде. В некоторых ручьях достаточно оставить дубинку на пару дней, чтобы на неё налипло. На продажу не хватит, но вот для мелкого врачевания – вполне. Я ногу уже обработал, скоро будет как новенькая, хе-хе…

– А что на счёт более серьёзных увечий? – я кивнул на свою культю.

– Ну, руку ты себе не отрастишь, хоть с ног до головы измажься. Отравишься, да и только. Зато можно поставить механическую замену, но стоит это очень дорого. У вас там разве не было скелетов?

– Смотря что ты имеешь в виду.

– Ну, ходячие железяки, выглядят как набор человеческих костей, только из металла, – охотно принялся объяснять Судо. – Отсюда и прозвище такое. Я сам видел их всего пару раз, но на всю жизнь запомнил. Они… Жуткие.

– Роботы, ты серьёзно?! – выпалил я.

Но переводчик отказался конвертировать этот простейший термин и, само собой, фермер меня ни хрена не понял. Хотя достаточно вспомнить ту руку в пещере, чтобы мой вопрос стал риторическим.

– И что, эти самые скелеты торгуют собственными запчастями? – решил я зайти с другой стороны.

– Понимаю, это звучит страшно, но многие не готовы всю жизнь оставаться калеками. Хотя церковь учит, что человеческая душа в таком случае становится опорочена, в империи на это благополучно кладут хер. Как и на многое другое… Но если ты обзаведёшься рукой скелета, то лучше тебе не попадаться на глаза радикальным верующим. Особенно – Святой Нации.

– А сам ты как к этому относишься?

– В юности осуждал, было дело, – неохотно признался Судо. – Но потом осознал, что это – всего лишь инструменты. Такие же, как соха или мотыга, только мудрёней. Люди с ними ничем не отличались от обычных. Трудились, любили, умирали… Думаю, человеческая душа не настолько слаба, чтобы её запятнать какой-то глупой железякой. Окрану угодна трудолюбивая паства, а какой смысл в том, чтобы остаток жизни быть беспомощным обрубком? Так что я – еретик, как и большинство моих собратьев. Многие и вовсе отреклись от учения, разочаровавшись в боге.

– А здесь, в Синкаане, возможно добыть такую руку?

– Как и говорил тебе в начала, только если в форпостах. Туда частенько заглядывают контрабандисты, так что там чего только не бывает…

– А где, говоришь, ближайший?

– День пути отсюда, строго на юг. Ориентир – высокая скала с тремя зубцами. Мы туда иногда ходим сбывать… Продукцию. Так что ты можешь остаться у нас и отправится вместе.

– А что вы продаёте? – насторожился я.

– Всякое разное, – уклончиво ответил бывший фермер. – Выращиваем зелень, кое-какие приправы, ещё шкуры добытые сбываем и руду.

– С охотой я смотрю у вас не заладилось…

– Да, иногда такое случается, хотя нам обычно удавалось отбиться.

– А далеко ещё до вас?

– Да практически уже пришли. Сейчас дойдём до конца хребта, там будет спуск. За ним по ущелью до небольшой долины. Мы там своё хозяйство и разбили, благо вода рядом…

Воспользовавшись небольшой передышкой, которые мы организовывали каждую милю, я прикрыл глаза и без труда проследил описанный маршрут по встроенной в голову карте. Похоже, что подобное опциональное расширение напрочь отсутствовала у местных, иначе они бы ориентировались куда лучше, чем по светилу и прочим звёздам. То, что переводчик именовал южным направлением, дословно звучало как «левее от заката». Но рассказывать о своих возможностях первому встречному я не собирался. Как и слепо ему доверять.

На Окрана надейся, как говорится, а сам не плошай.

Я уже давно убедился опытным путём, что снимкам вовсе не пара тысяч лет. Кое-где чётко просматривались кроны отдельных деревьев, вплоть скопления кустарника или свежие каменные осыпи. Так что доверять им стоило если не на все сто процентов, то хотя бы на девяносто.

И ущелье впереди, и саму долину я обнаружил без труда. Вот только это был обычный пустырь между скалами, коих здесь сотни. Никаких признаков воды и тем более – сельского хозяйства, как и прочих построек. Выходит, что мой собеседник нагло врёт. Других похожих мест в округе не наблюдалось вовсе.

– Знаешь, сэмпай, – проговорил я вслух, поднимаясь на ноги. – Спасибо тебе за гостеприимство, но мне предпочтительней сразу направиться к форпосту.

– Так ночь уже скоро! – замотал головой взволнованный Судо. – Зачем рисковать, оставайся! Тем более, я без тебя быстро не дойду.

– Прости, но тут наши дороги разойдутся.

– Куда же ты пойдёшь? Тут же спуститься негде!

Здесь фермер был полностью прав – если поначалу склоны хребта были пологими, то сейчас они представляли собой одни крутые обрывы. Относительно ровной оставалась лишь вершина, да и то далеко не везде. Иногда двигаться приходилось по узким тропинкам, чтобы не сорваться в пропасть.

– Вернусь обратно, – пожал я плечами. – По нашим следам.

– Ну, как знаешь…

А вот к тому, что произошло дальше, я оказался морально не готов. Ещё мгновение назад немощный мужичок резко бросился на меня, уронив костыль. Понятное дело, что далеко скакать на одной ноге он не мог, но мы оказались слишком близко друг к другу. Среагировать я толком не успел, и опущенный арбалет превратился из средства защиты в обузу, занимающую мою единственную руку.

Вот дурак!

В следующую секунду мой правый бок пронзило дикой болью, и я инстинктивно отшатнулся, едва не потеряв равновесие. Замешкался и вцепившийся в меня Судо, позволив мне со всей силы пнуть его по здоровой ноге. В результате упали мы оба, но я относительно благополучно отбил себе копчик и расцарапал локоть, цепляясь за камни. А вот лже-фермер покатился по склону, пока с отчаянным воплем не рухнул вниз с обрыва.

– Чего орёшь? – поморщился я. – На тебе же всё как у собаки зарастает…

Крик резко оборвался влажным шлепком, а мне понадобилось ещё некоторое время, чтобы прийти в себя. Кое-как ощупал саднящий бок и обнаружил в пончо две новые рваные дыры. Получается, неблагодарный человек прятал у себя клинок, а я наивный и не заметил. Не будь на мне лёгкой кольчуги, пришлось бы попрощаться с печенью. Да и со всем остальным тоже, ибо вряд ли Судо остановился бы всего на двух ударах. Его просто смутила моя внезапная непробиваемость.

Что ж, следовало как минимум поблагодарить его за поучительный урок. В следующий раз буду умнее.

Всё же с ним было приятно общаться, и я успел узнать много интересного. Даже жаль, что на поверку он оказался обычным говнюком. Знать бы только, где в его словах кончается выдумка и начинается реальность. Был ли ему вообще смысл врать о форпосте и общей геополитической обстановке? По идее, нет. Чем больше правды вокруг лжи, тем проще её замаскировать.

Я хотел ещё немного поразмышлять в лежачем положении, пока боль окончательно не уляжется, но внезапно у подножия послышались взволнованные человеческие голоса:

– Ты слышал?

– Да, вон в той стороне!

– Братва, да это ж Судо! Все наверх!

Ну вот. Полежал, называется…

Разгневанные фермеры гоняли меня по горам чуть ли не до самых сумерек. Они знали здесь каждый камушек, и оторваться от них оказалось не так-то просто. В конце концов мне это решительно надоело, и я устроил примитивную засаду на узкой вершине одной из сопок. Там не было особого места для манёвра, так что идти приходилось по вытянутому гребню, а из укрытий имелись лишь небольшие конические выступы.

Для пущего удобства я пристроил арбалет на самом удобном из валунов и принялся ждать преследователей.

Мстители показались уже через несколько минут, что характеризовало их, как отличных следопытов. Как они умудрялись находить меня в этом каменном царстве, так и осталось загадкой. Но этот балаган нужно было срочно прекращать, пока я не выдохся окончательно. Ноги и так уже подкашивались от усталости.

Преследователи неслись всей гурьбой в полный рост, будучи полностью уверенными в собственных силах. Я насчитал как минимум полтора десятка аборигенов с железными дубинками и деревянными копьями, а у одного в руках находилось нечто, отдалённо смахивающее на вилы. «Стенька Разин-стайл», как говорится.

За свою точность я не переживал – промахнуться по такой плотной толпе было попросту невозможно. Тяжёлый болт без всякого труда нашёл себе жертву, сбив с ног переднего фермера. Тот пронзительно взвизгнул, будто его режут по живому, а остальные резко притормозили, высматривая меня среди каменных нагромождений.

– У него арбалет, прячьтесь! – вскрикнул кто-то.

Пока я взводил тугую тетиву, многие успели последовать паническому призыву, и даже оттащили подстреленного за ближайшие валуны. Но нашлись и те, кто пытался раскачать их на продолжение атаки.

– Трусливые твари! – голосила рослая тётка, воинственно потрясая дубиной. – Он не может быстро перезаряжаться, вставайте!

Я ни разу не сексист, поэтому без особых мук совести прицелился в неё и нажал на пусковую скобу. Для меня все люди одинаково противны. Особенно, если они желают мне навредить. Снаряд попал агитаторше в живот, оборвав пламенную речь на полуслове. Последние храбрецы тут же попрятались куда попало, бросив повалившуюся тётку прямо на тропе.

Осуждаю. Окран таких не любит.

– Да их тут несколько! Не высовывайтесь!

Испугались они не зря. Даже с одной рукой высокотехнологичный арбалет позволял вести такую частую стрельбу, что местным и в самом страшном кошмаре не снилось. Помнится, пустынным охотникам требовалось в лучшем случае полминуты на подготовку. У меня же выходило вдвое быстрее. Жаль, что снарядов оставалось всего две штуки, но в мои планы не входила затяжная война с потерявшими берега фермерами. Поэтому я тихонько ретировался, прячась от посторонних глаз за камнями. Поначалу приходилось двигаться чуть ли не ползком, но чем дальше становились перепуганные мстители, тем прямей становилась моя спина.

Хотя, если у них хватит храбрости ломануться дальше, мне уже не спастись…

То и дело на меня накатывали приступы нервного смеха от переизбытка эмоций, но я старался давить эти позывы и молча давился воздухом. Адреналин вовсю кипел в крови, окрашивая мир в яркие краски. Чувства обострились до предела, а усталость куда-то пропала.

И как я без всего этого раньше жил?

Хотя гонки позволяли ненадолго побороть надоедливую серость, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытывал сейчас. Это как полёт с парашютом и без. А вот что меня не посетило во время тактического отступления, так это пресловутые угрызения совести. Те люди жаждали моей крови, вместо того, чтобы любезно проводить путника до форпоста, как подобает гостеприимным местным жителям. Так что никакой жалости к ним во мне так и не шебуршнулось.

Куда досаднее было терять половину боезапаса из-за этих жадных дегенератов.

На всякий случай я двигался вперёд до самой темноты, из-за чего был вынужден ночевать буквально на голых камнях. И хоть спалось там максимально некомфортно, зато теперь на счёт погони можно было не переживать. Отрыв вышел столь значительным, что преследователи так больше и не показались, сколько бы я не осматривал местность при каждом удобном случае.

Возможно, после обстрела они предпочли отступить и не испытывать судьбу. Тем более, что у них раненные товарищи на руках. Вряд ли оба моих выстрела были смертельными, да и народ здесь необыкновенно живучий. Спасибо Древним, что бы из себя их странный продукт не представлял.

Без особых приключений я прошагал целый день строго на юг, стараясь не вспоминать о пустом желудке. Последний сухарь был заточен ещё прошлой ночью, так что пришлось обходиться исключительно водой. Но мне уже не привыкать к голодовке, и моей целеустремлённости мог позавидовать атомный ледокол.

Мне нужно в форпост! И плевать, сколько для этого придётся пройти.

Ночью мой статус сменился на «Бывшего раба» без привязки к конкретной фракции, зато с новым таймером аж на сто восемьдесят часов. Особой радости мне эта новость не принесла, но хотя бы информация о награде отсутствовала. Надо полагать, что по истечению этого срока меня наконец-то признают свободным человеком.

Ближе к вечеру я к своей огромной радости увидел высокую скалу, непохожую на все остальные. Она обладала крутыми склонами и вполне острыми зубцами в количестве трёх штук. Вот уж где точно не побегаешь. Не уверен, что туда смогли бы взобраться даже вездесущие козлы.

О других ориентирах мой проводник рассказать не успел, но мне их и не требовалось благодаря встроенному навигатору. Так что я просто взял курс прямо на возвышенность.

Тактика оказалась верная – вскоре на границе видимости спутникового снимка показался необычный объект. Слишком правильные линии моментально царапнули мои ослепшие глаза, разительно отличаясь от прочих творений природы. Поначалу я не сообразил, что это за чёрточки такие, пока не приблизился к ним на достаточное расстояние в реальности. Как оказалось, это была высокая защитная стена, которая опоясывала пологий склон целого скального скопления, образующего широкое плато.

На этой плоской вершине и располагался основной форт мятежников. Они явно заморочились с выбором места, ведь большая часть склонов представляла собой голый камень без намёка на подъём. Но даже там над краем пропасти нависали крепостные стены. Если какому-нибудь отчаянному альпинисту и удалось бы вкарабкаться вверх по отвесному обрыву, дальше его ждало ещё несколько метров плотно пригнанных друг к другу блоков. Не «Великая Китайская», но всё равно внушительно. Вершина защитного сооружения была усеяна острыми венцами с отверстиями посередине, выполнявшими роль бойниц. Даже с приличного расстояния там виднелись длинные шипы и что-то вроде колючей проволоки.

Из-за этого здания толком не удавалось рассмотреть даже вкарабкавшись на ближайшие скалы. Виднелись одни только крыши, да и то не везде В основном все они были плоские и напоминали ступеньки, характерные для арабской или греческой архитектуры. Лишь в одном месте я увидел нечто вроде круглого купола.

Ещё из примечательного там торчало несколько высоченных ветряков, собранных из разномастных стальных балок, на которых лениво крутились широкие лопасти. Такие обшарпанные вентиляторы мне попадались лишь в американской глухомани, куда нас как-то занесло на родео. Вокруг них кружили разномастные птицы, стараясь не подлетать к вертушкам слишком близко. Пернатых здесь было в изобилии, как возле крупных водоёмов.

Вряд ли у аборигенов внутри стоит несколько разных мельниц. Что им тут молоть в таких объёмах? Скорее, это напоминало добычу халявной электроэнергии. Благо с ветром тут проблем никаких.

Я битый час рассматривал форпост через оптику, устроившись на одной из соседних вершин, но убедился лишь в том, что он тщательно охраняется. Одни ворота располагались у подножия, а вторые – уже у самой вершины, образуя буферную зону на подъёме. Стена в этом месте выписывала восьмёрку, поэтому скрыться там было невозможно. Возле каждых ворот бессменно торчали человеческие фигурки.

А теперь, внимание – главный вопрос! Как местное «секьюрити» отреагирует на однорукого чужака?

И ведь не узнаешь, пока не попробуешь…

Лишь на второй час наблюдений случилось нечто интересное – из ближайшего ущелья показалась группа людей, навьюченных тяжёлыми сумками. Пригибаясь от тяжести груза, они проследовали вглубь форта мимо охраны. Спустя некоторое время с другой стороны подошла пара охотников, тащивших на шесте чью-то мохнатую тушу. У одного за спиной виднелся блочный арбалет, практически такой же, что и у пустынников.

После того, как они тоже благополучно скрылись за стенами, я решился. Сидеть здесь можно хоть до ночи, но вряд ли в тёмное время суток прошмыгнуть внутрь будет сильно проще. Даже если ворота не закроют до утра.

Поразмыслив, я решил всё же не идти ва-банк и оставить тут большую часть снаряжения, включая свой арбалет. Один раз из-за него меня уже хотели пустить в расход. Если всё будет хорошо, то вернусь за ним, а если нет… Меньше достанется моим убийцам. С собой прихватил только всякую мелочь, включая нож. С ним было как-то спокойнее, как и с кольчугой.

Пока спускался, заметил ещё одну группу носильщиков, едва волочивших ноги. Поначалу я принял их за тех самых лже-фермеров, что накануне гонялись за мной, но у этих головы скрывались за широкополыми шляпами, а в руках были странные металлические штуковины на длинном древке. Чуть позже до меня дошло, что это не оружие, а какой-то сельскохозяйственный инструмент. Конечно, при желании убить даже такими непрактичными орудиями вполне возможно, но это уже будет сродни пытке. Хотя о конвенции по запрету оружия здесь отродясь не слыхивали.

Я ускорил шаг и вскоре нагнал бредущих людей неподалёку от ворот, готовый в любую секунду дать дёру. Но пропахшие потом аборигены не обратили на меня ни малейшего внимания. В отличие от бдительных стражников на воротах. Вот уж эти ребята были облачены в настоящие доспехи, без всяких преувеличений. На груди – что-то вроде выпуклых кирас с широкими наплечниками, головы укрыты шлемами с резным забралом, а кожаным штанам по количеству металла любой рокер позавидует. С оружием у них тоже всё было в порядке – длинные кривые сабли, а также нечто, смахивающее на алебарды.

– Эй, однорукий! – крикнул один из охранников, повернувшись ко мне. – А ну, стой!

У меня внутри всё похолодело. Хотя на что я надеялся, если мой статус смог прочитать даже оборванец с железной палкой? Наверняка у них с Восприятием всё в порядке.

Остальные скитальцы тоже притормозили, но быстро пересчитали свои конечности и потопали дальше. Я хотел было рвануть что есть силы обратно в ущелье, но вовремя заметил торчащих в проёмах стены стрелков с арбалетами. Проверять их меткость на себе как-то не хотелось.

Между тем бдительный стражник подошёл ко мне вплотную, держа руку на рукояти сабли. Вместо шлема на его голове красовалась странная повязка с металлической вставкой на лбу. На ней было выгравировано что-то вроде замысловатой литеры «Т», у которой верхняя перекладина имела несколько коротких зубцов.

Внешне мужик походил на типичного жителя среднерусской полосы – светлые глаза, русые волосы, нос картошкой. И косая сажень в плечах.

– Бывший, значит? – протянул он задумчиво, окинув меня взглядом. – От кого убёг? Только брехать мне тут не вздумай!

– Пустынные охотники, – ответил я сразу на местном диалекте.

– Говор не нашенский, – тут же отметил бдительный страж. – Откуда будешь?

– Издалека.

– А поточнее?

– Дальние земли, – брякнул я, после чего на всякий случай уточнил. – Не империя.

– Да уж понятное дело! У нас как оказался?

– Привезли на барже. В пустыне наш караван атаковали рвачи, но я смог убежать.

– Руку тоже они схарчили?

– Нет, подземники. Ещё до этого.

– Ох и везучий ты парень! – зацокал мужчина языком. – Раз бывшим стал, то не один день уже бредёшь. Видал кого по пути? Из людей?

Тут уж моего скудного словарного запаса не хватило, и пришлось воспользоваться синхронным переводом:

– Только бывшие фермеры Мочалки. Пытались меня заманить к себе, а когда не получилось, хотели схватить силой.

– Так эта тряпка от них! – он ткнул пальцем в пончо. – То-то мне ткань знакомой показалась… А чего ты себе под нос бормочешь?

– Слова подбираю, – честно ответил я. – Давно ни с кем не говорил.

– Ничего, сейчас вдоволь наболтаешься. Иди за мной.

Мы прошли за ворота, которые представляли из себя толстую кованую решётку, поднимаемую с помощью нескольких лебёдок. Ещё там имелись деревянные заслонки из ошкуренных брёвен, стоявшие в стороне.

Меня отвели в небольшую пристройку с внутренней стороны стены, где нас встретил грузный пожилой мужчина в точно таком же облачении, что и стражи. Хотя броня на нём, мягко говоря, едва сходилась. Обстановка здесь была чисто спартанская, и состояла из широкого стола и единственного табурета, на котором и устроился матёрый стражник. Так что присесть мне никто не предложил. Вместо этого меня обыскали, выложив на стол мои немногочисленные пожитки. Особо местную службу безопасности удивила надетая поверх робы кольчуга, но я вполне честно ответил, что стянул её с трупа. К моему облегчению, её не стали снимать, лишь убедились, что под ней у меня ничего больше не спрятано. А вот короткий нож служивых совсем не впечатлил.

Когда обыск подошёл к концу, привратник сжато пересказал мою историю, после чего ушёл обратно на пост, а эстафету допроса перехватил его старший коллега по имени Инчи. Прежде всего он потребовал подробно описать встречу с агрессивными фермерами. Тщательно подбирая слова, я выдал урезанную версию, опустив расстрел из арбалета. А ещё в отредактированном рассказе Судо упал со скалы без моего участия, а по собственной глупости. Потому что решил участвовать в погоне со сломанной ногой, тварь неблагодарная.

Так что предъявить мне обвинение было не в чем.

– Молодец, что убежал, – похвалил меня пожилой страж. – Эти уроды любят жаловаться на свою нелёгкую судьбу, а сами только и делают, что паразитируют на остальных. Ни трудиться, ни охотиться толком не умеют. Это ж надо удумать – напасть на коз во время сезонного гона! Они сейчас очень агрессивны и сбиваются в огромные стада. Их даже большие отряды стараются не трогать, бывали уже нехорошие случаи… В общем, тебе крупно повезло. Тебя могли сразу прибить, а могли дать помучиться в качестве приманки. Это когда привязывают жертву прямо к кактусу, и пока она там истекает кровью, ждут тех, кто придёт на запах. Если сил хватает, то атакуют, а нет – сидят тихо. Или убегают. В любом случае они никого не отпускают живыми. Где, говоришь, их повстречал? Давай посмотрим…

При себе у Инчи имелась свёрнутая в рулон карта, явно нарисованная от руки. Она сильно уступала спутниковому снимку в моей голове, но даже так я смог довольно точно указать район, где произошла стычка. Заодно объяснил, каким образом вышел прямо на форпост и добавил, что скорее всего бандитствующие фермеры сбывают здесь свою добычу.

– На рынке их за руку не поймаешь, – вздохнул мужчина. – У нас тут разный народ бывает, а без торговли мы быстро загнёмся. Ты вот тоже вызываешь подозрения, между прочим. Говоришь странно, едва от ветра не шатаешься, а сам прошёл по Синкаану с одним ножом и без руки!

Но тут вместо меня подал голос мой живот, издав такое сердитое урчание, что его наверняка было слышно даже снаружи.

– Ладно, хрен с тобой, – махнул на меня рукой Инчи. – Забирай своё барахло и проваливай. До внутренней стены тебя проводят, дальше ты сам по себе. Правила поведения у нас простые – не воруй, не дебоширь, не обнажай клинка. Дуэли строго запрещены, все разборки только за периметром. А первым делом загляни к нашему кузнецу, он снимет с тебя кандалы.

Не хватало только фразы в конце: «Добро пожаловать!». Но я претензий к сервису не имел.

Закончив с инструктажем, страж скатал карту обратно в рулон и позвонил в небольшой колокольчик, стоявший на столе. На звук моментально явились два бравых молодца, которые отконвоировали меня до верхних ворот. Там стражники выглядели более расслаблено, так что вряд ли меня кто-нибудь остановил. За порогом, как и обещалось, я был отпущен на все четыре стороны.

– А где у вас тут кузница хотя бы?

Но повернувшиеся ко мне спиной охранники благополучно проигнорировали вопрос. Как и те, что подпирали стену, изображая из себя почётный караул.

Ладно, следует признать, что это не самый плохой исход. При мне остались все вещи, включая нож, а главное – собственная свобода. На поверку мятежники оказались не такими уж и беспредельщиками, какими их рисовал Судо. Понятное дело, что это не курорт для одиноких чужеземцев, но здесь хотя бы меня не стали раздевать прямо с порога. И даже обещали избавить от «подарков» пустынных охотников. Прямо чудеса гостеприимства…

Первое, что бросилось в глаза буквально с первых шагов – места здесь всё же не хватало. Большинство построек жались друг к дружке, образуя причудливые улочки вместо нормальных проспектов. Звания улиц было достойно всего две дороги, расходившиеся в разные стороны прямо от ворот. Наиболее удобные просветы по обочинам занимали грубо сколоченные торговые палатки, некоторые из которых не постеснялись разместиться впритирку к защитной стене.

Возле большинства ларьков шла бодрая торговля, но и помимо них в округе хватало всяческой активности. Жизнь, можно сказать, кипела вовсю. Надрывались зазывалы, стараясь перекричать друг друга, туда-сюда носились повизгивающие дети и диковинные домашние животные – от мелких, до весьма солидных. Мимо меня величественно протопал вислоухий гарру, которого за поводок вёл погонщик. Я едва успел посторониться, засмотревшись на всю эту суету.

Надо же, совсем от людей отвык за это время…

Да и в целом всё вокруг выглядело очень экзотично. Средневековый антураж без всякого стеснения перемешивался с более современными вещами. А то и вовсе – фантастическими. Под ветряками, к слову, обнаружились странные аппараты в угловатых защитных кожухах, увитые толстыми кабелями. Я оказался прав на счёт их электрического предназначения.

Интересно, зачем оно им? Не улицы же ночью освещают, в самом деле…

Часть из проводов уходила наверх, к самой вертлюге, а некоторые висели на деревянных столбах. Под которыми спокойно прогуливались как люди, так и прочие… гуманоиды. На глаза мне попался рослый шек с подпиленными рогами, который тащил за плечами деревянный ящик с надстройкой в виде козырька, а чуть позже мелькнула парочка шустрых роев. Нигде не видно было одних лишь роботов, зато у одного из мелких продавцов, не имевших даже собственного прилавка, я приметил механическую ногу. Та, правда не имела ступни, походя больше на медицинский костыль, но торчала она прямиком из штанины. Так что сомнений быть не могло – это тоже аугментация.

Крепкий бородатый киборг в сизом кафтане сидел прямо на земле, подстелив под себя тоненькую циновку, а рядышком пристроились несколько ящиков со странными плодами. Внешне они походили на грушевидные кабачки, только цвета переспелой черники. Заметив мой заинтересованный взгляд, торговец затараторил:

– Бери зеленофрукты, свежее тебе не найти! Всего сорок кат за штуку!

Я озадаченно нахмурился. Либо мой переводчик внезапно забарахлил, либо у мужика с глазами серьёзная проблема.

– Это овощи, уважаемый, – решил я восстановить биологическую справедливость. – И они синие.

– Да какая разница! Бери, пока свежие! У тебя вон скоро щёки к зубам прилипнут, а всё умничаешь. Как будто я это название придумал…

Кушать действительно хотелось до умопомрачения, только никакого аппетита инопланетные баклажаны у меня не вызывали. Однако ушлый продавец наотрез отказался поведать подробности о своей конечности, пока я у него не куплю хотя бы парочку.

Кстати, о деньгах. Или, как здесь их все называли – «Каты». Те самые монетки с дырой, которые для удобства нанизывали на шнурок или проволоку. Некоторые торгаши и вовсе носили эти связки на поясе, обернув их тканью для надёжности. Но те всё равно позвякивали при каждом шаге. Какая-либо гравировка на них отсутствовала, зато они отличались по ценности сплава. Та бурая монетка, что я нашел в пещере, имела номинал всего в десять кат и была чуть ли не самой дешёвой из всех. Так что пришлось оставить жадного обладателя протеза в покое и отправиться на поиски кузни.

Поспрашивав тут и там, я зашагал по левой дороге, стараясь не наступить на дурно пахнущие лепёшки, оставшиеся после невоспитанных животных. Что поделать – к санитарной обработке улиц здесь относились спустя рукава. Хотя о гигиене жители всё же помнили, и посёлок не напоминал бомжаткую помойку. Каменные дома были пусть и неказистые, но весьма добротные. Некоторые даже не поленились отштукатурить, а вот деревянных сооружений попадалось крайне мало. В основном, это было что-то мелкое, типа торговых павильонов или сортиров. Последние походили на типичные строения в российской глубинке, чьи изображения иногда мелькали в сети. Лично я их никогда не посещал. В такой шаткий храм уединения даже зайти страшно, не говоря уже о прочих вещах.

Интересно, а как тут канализация работает? Воняло на удивление не столь оглушительно, как любят описывать средневековые города в литературе, где «нечистоты льются прямо на улицы». Уж мне, как изнеженному цивилизацией европеоиду, точно отшибло бы обоняние.

Но нет, обошлось. Вспомнился прежде всего Египет, схожий и в архитектуре. Грязно, жарко, но до культурного шока всё ещё очень далеко.

По пути мне встретились те самые работяги с опустевшими тюками. Судя по обрывкам разговоров, они собирались в местный аналог бани, чтобы привести себя в порядок после тяжелого трудового дня. Я бы тоже с удовольствием составил им компанию, но с железками на теле лучше в парную не заходить. Если переводчик не соврал, перепутав сауну с борделем.

Спустя сотню шагов где-то впереди стало нарастать басовитое тарахтение, и вскоре дорога вывела меня на небольшую площадку со странным сооружением по центру, возле которого топился народ с ведрами, бочками и прочими ёмкостями. Как оказалось, здесь расположился… Электрический насос, качающий воду из скважины. Не такие уж тут и дикари живут, раз эта штука до сих пор работает. И пусть выглядела конструкция максимально обшарпанной и собранной из вторсырья, вода из крана исправно лилась при каждом повороте рычага. От частых прикосновений он один блестел, будто только с завода.

Стоило признать, что аборигены не деградировали окончательно, хоть и подрастеряли величие прошлой цивилизации, которая могла встроить в человека приборную панель вместе с навигатором и отправить его на другую планету. Про нормальные сортиры я вообще молчу.

Плату за наполнение тары никто не брал, но для этого следовало выстоять длинную очередь. За соблюдением порядка приглядывала парочка стражей с железными дубинками. Но не примитивными обрезками арматуры, какие при себе носило большинство оборванцев, а более специфическим изделием, напомнившим мне оружие американских копов. Палки имели защитные гарды странной изогнутой формы и оплетённые шнурком рукояти, чтобы орудие не скользило в руках во время работы.

Для самых нетерпеливых и страждущих ушлые перекупщики прямо на месте предлагали уже фасованную воду за скромное вознаграждение. Я поглазел немного на бурлящее столпотворение, вспоминая знаменитые очереди за «Айфонами», после чего двинулся дальше. Делать мне тут пока что нечего. Перед вылазкой я как раз высосал последнее, что ещё булькало в бутылке, поэтому жажда меня не мучила. В отличие от голода.

Кузницу я опознал ещё на подходе, хотя внешне она мало чем отличалась угловатых местных строений. Во-первых, оттуда доносилось частое лязганье металла, а во-вторых, на плоской крыше торчало сразу три высоких каменных трубы, исторгавших из себя клубы дыма. Весь посёлок не погряз в смоге лишь потому, что ветер уносил производственные выхлопы прочь. Зато где-нибудь в ближайшем ущелье наверняка было нечем дышать.

Эх, проверяющих из «Гринписа» на них нет… Вот уж кто пояснил бы им за экологию и «чистое» производство.

Внутри было жарко, шумно и повсюду носились полуголые потные мужики с железками. Вдоль стен громыхали какие-то громоздкие станки, от которых периодически сыпались искры, а в углу пылало жерло огромной печи, обложенной потемневшей каменной кладкой. Даже кирпичи здесь имели непривычное строение, напоминая приплюснутые строительные блоки.

Только с третьей попытки я смог перехватить одного из проносившихся мимо работников, но общаться нам пришлось на улице, чтобы хоть как-то услышать друг друга.

– Какого хера?! – вежливо поинтересовался тот, поигрывая огромными щипцами перед моим лицом.

Но я намертво вцепился в него и отпускать не собирался.

– Доброго здоровья, уважаемый. Меня прислал Инчи. Сказал показаться кузнецу, чтобы тот снял кандалы.

– А, бегляк! – сразу же сменил тон работник. – С той недели вашего брата видно не было. Ты один всего дошёл?

– Да.

– Жалко… Но что поделать. Стой тут, я за инструментами схожу.

– А ты, получается, кузнец? – обрадовался я, отпуская его на волю.

– Нет, я подмастерье. Но с одним бегляком никто из опытных возиться не будет, тем более у тебя – явный некомплект.

Он указал на отсутствующую у меня руку, после чего шустро скрылся в кузне. Но уже спустя минуту выскочил обратно, сменив щипцы на увесистый молоток и зубило.

– Пошли.

Мы направились на задний двор, где помимо кривоватого туалета (куда ж без них!) стоял небольшой сарайчик. Внутри стояла странная наковальня, с округлыми выемками по обеим сторонам, а на полках вдоль стен валялся всякий ржавый хлам вроде обрывков цепей и прочего металлолома. Подмастерье немного расстроился, узнав, что на моей уцелевшей руке тоже отсутствует браслет, но увидев ошейник снова воодушевился:

– Неплохо, очень неплохо! Имперская сталь, давненько не попадалась…

А уж кольчуга и вовсе привела его в дикий восторг. Он долго её щупал, качая головой и что-то бормоча себе под нос. Потом разглядел стянутые проволокой прорехи, и окончательно выпал в осадок.

– Слушай, от кого ты сбежал?

– Пустынные охотники, – выдал я стандартную версию, основанную на полуправде. – Это всё, что смог унести.

– Я слыхал, что они чокнутые на всю голову, но чтобы вот так… Зажиточные бродяги были. Надумаешь кольчужку продавать, иди сразу ко мне, другие точно надурят! Качество у неё отменное, я такое чёткое плетение в первый раз вижу.

– Что же тогда её могло прорезать?

– О, лучше бы тебе это никогда не узнать! У нас таких клинков точно нет.

– Тогда, пожалуй, оставлю-ка её у себя.

– Так-то оно так… Только не показывай нигде, больно дорогая вещица. Здесь тебя никто не тронет – за такое наказывают жестоко. А вот если высунешься наружу, то пеняй на себя.

Я припомнил, как жадно пялились на бронемайку стражники, и понял, что предупреждение вышло несколько запоздалым. К завтрашнему утру про меня будут знать все желающие, если ещё не раньше.

Тем удивительнее, что пришлому чужаку позволили унести подобную вещь с собой. Видимо, репутацией здесь действительно дорожат. Но до каких пределов?

Пока я размышлял над этими животрепещущими вопросами, подмастерье поочерёдно избавил мои лодыжки от браслетов, и занялся ошейником. Для чего мне пришлось буквально положить голову на странную наковальню, напоминающую плаху палача-садиста. Зафиксировав меня в одном из специальных углублений, работник снова взялся за инструменты. И на этот раз мне пришлось действительно пострадать.

Каждый удар молота по зубилу гнал колкую волну по всему позвоночнику, а уж под сводом черепа так и вовсе что-то похрустывало. На шею нестерпимо давило, а зубы приходилось сильно сжимать, чтобы не прикусить себе чего-нибудь. Продолжалось истязание около трёх минут, и под конец я едва не потерял сознание. То ли помощнику кузнеца не хватало мастерства, то ли пресловутая сталь отказалась так просто отпускать меня на свободу.

Когда проклятый ошейник наконец отстегнулся, я безвольно сполз к основанию наковальни. Перед глазами всё плыло, временами накатывала тошнота, а в висках продолжало громко стучать. И ещё отчаянно не хватало воздуха, заставляя широко разевать рот при каждом вздохе. Будто меня пытались придушить, да бросили это дело на полпути.

– Крепко тебя заколотили! – довольно улыбнулся подмастерье. – Причиндалы я у тебя забираю в качестве платы за работу. С металлом у нас туговато, так что, если найдёшь чего-нибудь путного в горах, смело неси сюда. Дадим хорошую цену.

Закончив с рекламной частью, он выволок меня наружу и запер сарай. Петли местные жители отчего-то не жаловали, поэтому все двери здесь были раздвижными, словно у шкафов-купе.

Свежий воздух подействовал на меня благотворно, и я смог прохрипеть уже практически в спину уходящему работнику:

– Эй! У вас делают протезы?

Мой вопрос изрядно позабавил местного, и минуты две он истерично ржал, вытирая выступившие слёзы. Даже умудрился уронить на землю один из браслетов.

– Ну ты даёшь! – отсмеявшись, всхлипнул он. – Мы что, похожи на механический цех? Нет! Молчи, деревня, а то я с тобой работу сегодня точно не закончу. Вали к жукам, если они ещё не закрылись. Это дальше по дороге, ты сразу их увидишь. Но кольчугу им не вздумай продавать, понял? И вообще, никому!

С этим напутствием он оставил меня любоваться прекрасным закатным небом, где набирали яркость обе Сестры. Спустя минут пять головокружение начало отступать, хотя горло всё ещё саднило. Я поднялся на ноги и надел снятое накануне экзекуции пончо, скрыв драгоценную кольчугу. Продавать её в мои планы не входило, даже в свете нависшей угрозы. Однажды она уже спасла мне жизнь, и вряд ли впереди меня ждёт безоблачное будущее. Этот жестокий мир беспощаден к слабым.

А я пока что силён исключительно духом.

Поэтому не стал давать себе никаких поблажек и побрёл в указанном направлении, пошатываясь от головокружения. Вот уж действительно – свобода пьянит не хуже алкоголя! Но несмотря на качку, чувство было такое, будто к ногам приделали крохотные крылышки. Казалось, стоит оттолкнуться от глинистой земли чуть сильнее, и я улечу вверх. Как же хорошо ходить без утяжелителей и хомута на шее…

Ради этого определённо стоило помучиться. Кстати, а как там моя Устойчивость поживает?

Осенённый этой мыслью, я полез в собственные ТТХ и с удивлением отметил, что она достигла девятнадцати единиц. Соответственно, на единичку подросли и сопутствующие значения болевого порога и сопротивления физическим повреждениям. Самое любопытное, что прогресс случился не когда-нибудь, а именно после экзекуции с наковальней. Да и в себя мне удалось прийти подозрительно быстро. Помнится, после очередной разбитой машины во время обучения гоночной езде мои мозги ещё пару дней вставали на место.

Какие отсюда напрашиваются выводы? Да самые простые. Всё, что не убивает насмерть, делает меня чуточку сильнее.

Господину Ницше определённо бы здесь понравилось.

Автор – М. Звенигородский, aka Rumpelstiltskin

Автор: Torgeir Fjereide https://www.artstation.com/torgeirfjereide

Подмастерье не соврал – пройти мимо представительства Роя было попросту невозможно. Хотя само по себе здание являлось вполне «типовым» – угловатая каменная постройка с торчащими из верхней части стен деревянными балками. Так уж здесь заведено поддерживать крышу или основание второго этажа. Зато жукообразные не поленились прикрутить к ним вывеску с яркой подсветкой, видную издалека.

Поначалу я принял лампы за неоновые, но оказалось, что это просто цветное стекло, за которым скрывалась обычная нить накаливания. И всё равно, смотрелась иллюминация в наступающих сумерках очень эффектно. А на самой вывеске было изображено что-то вроде маятниковых весов, символизирующих торговлю. Чтобы уж точно никто не промахнулся.

Куда более яркий свет вырывался из открытого дверного проёма, выходящего прямо на дорогу. Местные жители роились неподалёку, словно мотыльки возле фонаря, но внутрь решались заходить считанные единицы. Возможно, их пугала троица рослых гуманоидов, охраняющих вход. С хрупким на вид Ку они имели весьма отдалённое сходство. Разве что, цвет кожи и строение конечностей – странные ходули вместо ног и трёхпалые руки. А вот их головы вызвали стойкую ассоциацию с рыбой-молотом. Такие же приплюснутые и похожие на арбузы, с глазами на разных полюсах. На затылочной части торчала короткая антенна, а челюсть была куда шире, чем у рабочего. Муравьи, да и только.

Имён, что интересно, над ними не высвечивалось. Видать, ещё никто не окрестил.

Шлемов или других головных уборов эти странные существа не носили, хотя были экипированы как настоящие войны. Зелёно-коричневая одежда имела множество защитных вставок из металла – на груди, руках и даже бёдрах. Правда, вместо штанов рои предпочли нечто вроде длинных килтов, достающих практически до колен. Оружием им служили диковинные алебарды и тяжелые мечи с волнистым лезвием. Помимо охраны за зданием топталось несколько гарру без привычных вьюков.

Народ старался не подходить близко к боевым жукам, которые застыли в одной и той же позе без движения. Никто из них даже головой не вертел, будто это восковые фигуры, а не существа из плоти и крови.

Я дождался, пока из магазина выйдут очередные покупатели, и сам направился внутрь. С освещением тут не поскупились, подвесив к потолку целую гроздь разнокалиберных ламп. Так же по углам стояли стационарные софиты, не оставляющие тьме ни шанса. А вот прилавки вышли на удивление примитивными – обычные деревянные ящики с откинутыми крышками. Запертых на замок оказалось всего несколько штук.

Чтобы вороватые посетители что-нибудь не унесли с собой на память, возле сундуков дежурили ещё шесть суровых воинов, а так же продавец в коротком кафтане из плотной мешковины. Он как раз закончил общаться с парочкой бородачей в кожаных плащах, и поспешил ко мне, тараторя на ходу:

– Приветствуем тебя, человек! Тебе крупно повезло! Мы недавно прибыли сюда с торговой миссией и ещё не успели распродать наши замечательные товары!

Внешне он куда больше походил на Ку, но двигался чуть иначе. Более грациозно и элегантно, что ли… Да и голова у него не имела таких рубленых форм, как у рабочего. Смахивала она больше на обтянутый толстой кожей человеческий череп, в который инкрустировали типичные для роев матовые глаза, загнутую антенну на затылке и щелевидный рот. Вот уж кого без всяких натяжек можно назвать зелёным человечком, только цветом он не вышел – всё тот же серовато-песчаный оттенок, как и у остальных.

Инопланетянин тарахтел без умолку, нахваливая свои товары, и только на исходе второй минуты я смог вставить в его монолог короткий вопрос:

– Вы принц?

– Совершенно верно, – поклонился гуманоид. – Видно, ты уже сталкивался с отдельными членами нашей семьи, но нас видишь впервые. Наверное, это была рабочая особь, изгнанная из улья. Верно?

– Да, – вынужден был я признать. – А как ты узнал?

– На тебе остался его след, – развел тоненькими руками торговец. – Мы можем это чувствовать, если ваша связь была сильной. Что с ним случилось?

– Его сожрал подземник, – выдал я официальную версию. – Мы были в рабстве у пустынных охотников и пытались сбежать.

Принц волне по-человечески вздохнул:

– Очень жаль это заблудшее дитя, но ничего не поделаешь. Пустыня не щадит никого… И всё же нам очень приятно, что человек смог поладить с нашим отщепенцем. Большинство людей относятся к нам предвзято.

– Окраниты?

– Это дикие психопаты с обострившейся манией величия, мы их за нормальных людей давно не считаем. Однако, и в самой Союзной империи, и на её окраинах хватает ненавистников, обвиняющих нас во всех возможных грехах. Включая каннибализм, кстати. Какая ирония… У нас такое не практикуется, но вот сами люди не прочь закусить соплеменником. Мы всё чаще встречаем людоедов в здешних землях, так что будь осторожен. Тебе точно не помешает оружие и приличная защита, так что ты принял верное решение посетить нас!

– Кстати о Союзной империи, – не поддался я на провокацию. – Вас случайно не обвинят в помощи сепаратистам?

– Да какая помощь, что ты! Мы простые торговцы и в политику не лезем. Хотя своё присутствие здесь стараемся не афишировать. Но было бы ещё большим преступлением оставить жителей Синкаана без наших отличных товаров! Нам удалось удовлетворить твоё любопытство?

– Почти. А вы всегда говорите о себе в третьем лице?

– Дело в том, что мы неразрывно связаны с Роем, – пояснил продавец. – У нас нет имён, как вы успели заметить. Мы лишь выполняем ту функцию, которую нам поручил Рой. Но тем не менее мы – личности. У нас есть собственные чувства и привязанности. Это сложно объяснить… Просто упоминание о себе, как о единице, приносит нам дискомфорт. Связь начинает истончаться. Конечно, кое-то из нас предпочитает обрести самостоятельность, но ничем хорошим это обычно не оканчивается.

– И среди принцев тоже?

– Разумеется, – кивнул гуманоид. – Даже в большей степени, чем остальные особи. Мы всегда стремимся узнать как можно больше нового, чтобы развиться. У некоторых эта страсть приводит к полному разрыву связи с Роем и ему приходится покинуть свой улей. Так же не стоит забывать про изгнание. Если кто-то из нас выполняет свои функции хуже ожидаемого, его заменяют другим. Более эффективным.

Я не удержался от понимающей улыбки. Корпоративные идеалы проявлялись даже здесь, среди таких непохожих на нас инопланетян. Проводя простейшую аналогию, коллеги покойного Ку – обычный офисный планктон, муравьиноголовые воины – служба безопасности. Ну, а передо мной сейчас стоял вышколенный менеджер. Вежливый снаружи и готовый на всё ради результата. И не стоит забывать ещё про выносливых гарру в качестве служебного транспорта. Неудивительно, что некоторые сбегают от такой «весёлой» жизни…

– Так что тебя интересует, человек? – продолжал наседать на меня торговец. – Мы дадим тебе большую скидку, как нашему другу. У нас есть даже то, что поможет тебе расслабиться…

При этих словах он подмигнул мне левым глазом, что в сочетании с его внешностью выглядело жутковато.

– Мне нужен протез, – решительно ответил я. – Желательно, на правую руку.

– Ну конечно! – вскрикнул принц, подпрыгнув от перееизбытка эмоций. – Как мы сразу не догадались! Весьма печально, когда функционал падает из-за нелепой травмы… Но не переживай – ты пришёл именно туда, куда нужно. У нас есть механические руки собственного производства, вершина инженерного гения! Лучше тебе просто не найти!

Не переставая голосить, продавец потащил меня к одному из запертых сундуков. Открывался он при помощи изогнутого ключа, который словно по волшебству возник между гибких пальцев роя. Тот демонстративно сдвинул крышку в сторону и посторонился, чтобы я мог вдоволь полюбоваться на… Скажем так, продукцию.

Поначалу я просто подумал, что на радостях принц перепутал контейнеры и это какие-то запчасти к местной газонокосилке. Но потом присмотрелся повинимательнее и смог уловить в этих кривоватых поделках нечто общее с тем протезом, что лежал в пещере. Однако пропасть между ними всё равно была огромная. Примерно, как между эксклюзивным спорт-каром и собранным на автомобильной свалке багги.

Гаражное творчество припомнилось мне совсем не на пустом месте. Собирали «лучшие протезы» из чего попало, не забывая кое-где использовать проволоку и прочие оригинальные конструкторские решения. Не хватало, разве что, пресловутой синей изоленты поверх всего этого непотребства.

В качестве альтернативы нормального скелетного каркаса, жучиные умельцы использовали несколько стержней и арматурин различной структуры и толщины. Вместо нормальных пальцев имелась трёхпалая клешня, способная сгибаться лишь у основания ладони, а поршневых узлов кот Шрёдингера наплакал. Вроде бы они и есть, а толку от них – никакого.

– Так это и есть вершина инженерного гения? – на всякий случай поинтересовался я.

– Лучшее, что может предложить наш улей! – продолжил заливаться соловьём продавец. – Они полностью рабочие, но может потребоваться небольшая индивидуальная калибровка.

– А ничего другого у вас нет?

– Тебе же нужны были именно протезы, так? – немного смутился он. – Вот они, смотри!

– Да, но мне нужны пальцы, – я демонстративно растопырил их на левой руке. – Желательно, гнущиеся. А этой хернёй можно только консервы открывать.

– Вы имеете в виду скелетные руки! – догадался рой. – Это очень редкий товар, здесь он почти не встречается. Их обладатели очень редко умирают, даже в столь неспокойном регионе. А купить… Разве что, в Союзных городах, да и то – далеко не во всех.

Мне оставалось лишь скрипнуть зубами и смириться, что ничего приличнее здесь не найти.

– И сколько эта ваша китайская реплика стоит?

– Самые простые по полторы тысячи, – без капли смущения продавец указал на самые кривые и ржавые изделия. – Обычные две с половиной тысячи, а ещё у нас есть эксклюзивное предложение за пять тысяч кат! Высокое качество сборки, отличная износостойкость да и в целом она выглядит шикарно! Осталась только одна пара, так что подумай хорошенько.

Горячо рекламируемые культяпки отличались от остальных лишь тем, что их не поленились зашлифовать и покрыть мутным лаком, а все проводки и шланги затянуть подобием пластиковых хомутов, чтобы не болтались по сторонам. В остальном это была точно такая же клешня на палке.

Цены не то чтобы кусались… Они угрожали загрызть меня наповал. Раньше вопрос денег никогда особо передо мной не вставал, но сейчас все мои финансы запросто умещались на ладони. Придётся сбывать все трофеи, иначе мне в озвученный бюджет мне никак не уложиться.

– Предположим, я решу приобрести у вас…

– Отличный выбор!

– Подождите, – прервал я воодушевившегося продавца. – У меня важный вопрос. Смогу ли я в будущем сменить протез? Например, на ту самую скелетную руку.

– Разумеется! Не беспокойтесь, передаточное кольцо мы используем точно такое же, что и скелеты. К сожалению это единственное, что нам так и не удалось воспроизвести самостоятельно. С другой стороны, это гарантирует полную совместимость.

– Что за кольцо?

– Это связующее звено между живым организмом и механикой, – терпеливо принялся объяснть принц. – Без неё ничего работать не будет, увы. Ставится оно один раз и навсегда. Процесс довольно болезненный, зато вы снова обретёте утраченную конечность!

Я припомнил странный хомут вдоль культи покойника, и закусил губу.

– Сколько?

– Всего тысяча кат. Установка за наш счёт при условии покупки руки. Возможен бартер, если у тебя найдётся что-нибудь интересное.

– Хорошо, мне нужно подумать над вашим предложением, – я покопался за пазухой и достал одну из плат, которую прихватил с собой. – Кстати, сколько эта штука будет стоить?

Рой тщательно осмотрел пластину, на которой извивались дорожки проводников, и непринуждённо выдал:

– За двадцать возьмём, так и быть.

– Запомню, спасибо, – я забрал деталь обратно и отвесил поклон. – Всего доброго.

– Постой, ты куда? – всполошился торговец.

– Поспрашиваю остальных.

– Это хорошая цена! Больше никто не даст!

– Вот и посмотрим.

Я повернулся к выходу, но шустрый принц перегородил мне дорогу.

– Постой, не нужно торопиться! Сорок кат, только как другу.

Обойти его оказалось не так уж и просто, но мне это удалось. А в спину мне летели всё более заманчивые цены: пятьдесят, восемьдесят, сто…

Под конец, у самого порога продавец снова меня обогнал и плюхнулся на колени, стукнувшись выпуклым лбом прямо об дощатый пол.

– Умоляю, человек! Нас выгонят из улья на съеденье монстрам и людоедам! Двести кат и наша вечная благодарность, как спасителя никудышного принца! Его судьба в твоих руках… То есть, руке. Мы подарим тебе набор для обслуживания, когда ты вернёшься за нашим замечательным протезом. Отдельно он стоит пять сотен!

– Ладно, уговорил. Держи.

Я вернул ему плату и моментально вскочивший на ноги рой отсчитал мне два красноватых кругляша с дырой посередине. Вроде бы медь, или что-то очень близкое к ней. Вдобавок расщедрившийся торгаш подарил мне длинный шнурок. Часть его я использовал, чтобы закрепить свою первую выручку в этом мире, а остальное пошло на изготовление простенького кулона из бурой монетки. Его я повесил на освободившуюся от стального хомута шею, спрятав под одежду. Будет как талисман на счастье и НЗ на самый чёрный день.

Хитрый жук наверняка облапошил меня с платой, но на этот счёт я нисколько не переживал. Мне и так удалось поднять первоначальную ставку в десять раз. Пока мы общались, на улице успело окончательно стемнеть, и большинство торговцев наверняка прикрыли свои лавочки.

А деньги мне нужны прямо сейчас.

Тем более, в моём загашнике осталось ещё семь пластин. Даже если сбыть их по такой же цене, этого уже с лихвой хватит на соединительную муфту. Ещё у меня есть пожёванная книга из пластика и всякая мелочёвка, типа подшипников. Не зря же я тащил их на себе всё это время…

Принц предупредил, что они пробудут здесь ещё три дня, после чего освободят съёмное помещение и уйдут к следующему населённому пункту, захватив с собой не только товары, но и всю иллюминацию. Когда придёт следующий их торговый обоз – неизвестно, как и его ассортимент. Так что времени на раздумья у меня оставалось не так уж и много.

Весьма довольные друг другом мы распрощались с принцем, и я покинул магазин. Народу на улице значительно поубавилось, и последние прохожие шагали куда-то с целеустремлённым видом. Освещением никто в форпосте особо не заморачивался, полагаясь на яркие луны и редкие масляные лампы, подвешенные на столбах вдоль дороги. Только они позволяли припозднившимся прохожим не передвигаться на ощупь.

Я присоединился к шествию и вскоре очутился возле двухэтажной постройки, владельцы которой тоже не поскупились на подсветку вывесок. Одна демонстрировала грубо нарисованную кровать, а другая и вовсе повергла меня в шок. Уж чего никак не ожидал здесь увидеть, так это огромной надписи «BAR», обрамлённой лампочками по контуру. Будто меня занесло куда-то в американское захолустье, а не на чужую планету.

Не веря собственным глазам, я попросил первого встречного прочитать, что там написано. Поначалу меня посылали в пешую эротическую прогулку, но потом прохожий сжалился над убогим калекой и произнёс:

– Эх, что же у вас с мозгами не так… Три буквы запомнить не можете! Бар это, но таким как ты, там не наливают. Катись в ночлежку для нищих!

Земное слово произносилось точно так же, как и у нас. Разве что букву «Р» тянули непривычно долго. А вот подобранные мною аналоги звучали совершенно иначе. Корчма, таверна, постоялый двор… Чаще всего переводчик выдавал что-то вроде «Катакаке» – место, где расстаёшься с катами. Вот уж с чем трудно поспорить…

Лично мне отдавать выторгованные монетки очень не хотелось, но от голода уже подкашивались ноги. Так что я не стал искать пристанище для люмпенов, а направился прямиком в «лакшери» заведение. Благо, фейсконтроль в лице парочки мордоворотов меня всё же пропустил. Поначалу меня это насторожило, но внутри оказались оборванцы похлеще меня. Здесь всем было плевать на внешний вид, главное – чтобы клиент был платежеспособным.

В отличие от магазина роев здесь с лампами не стали перебарщивать. К тому же большинство плафонов имели солидный слой копоти, делавший свет матовым. Кухня располагалась здесь же, за тонкой деревянной перегородкой, и оттуда доносились умопомрачительные запахи, от которых я едва не захлебнулся слюной. Официанты отсутствовали как вид, и посетители сами забирали заказы, проталкиваясь через скопление у стойки. По ту сторону носились сразу три бармена, которые и наливали страждущим, и бегали на кухню за едой. Там всё время что-то шкворчало, булькало и шипело, сопровождаясь характерным звяканьем посуды.

Народу в баре была тьма – всё лавки вдоль многочисленных столов были заняты. Некоторые и вовсе предпочли выпивать стоя, как гусары. То и дело вспыхивали ссоры, но туда тут сразу же спешил здоровенный шек с длинными рогами на голове. Наконец-то мне представилась возможность рассмотреть их в первозданном, так сказать, виде. Наросты имели такое же концентрическое строение, что и на остальном теле, только оказались куда толще. Росту в суровом воителе было никак не меньше двух с лишним метров, и только высокий потолок не позволял цепляться рогами за лампы.

То, что вышибала не имел при себе никакого оружия, не мешало ему моментально остужать самые горячие конфликты. Те самые мордовороты у входа годились ему в сыновья, так что большинство бузотёров сразу предпочитали заткнуться. А потерявших страх от выпивки клиентов он выносил за шкирку на улицу, не взирая на все их попытки сопротивления. Обратно шек всегда возвращался в гордом одиночестве, капая кровью с ороговевших костяшек пальцев. Такое зрелище отрезвляло многих не хуже экстренного промывания желудка.

Чтобы пробиться к стойке, у меня ушло добрых двадцать минут. Очень не хватало второй руки, зато кольчуга спасала от случайных и намеренных тычков. Впрочем, от меня соседям прилетало не меньше. В прошлой жизни я и не подумал бы себя так вести, но тут сработали первобытные инстинкты.

Убить за еду уже давно не казалось мне чем-то предосудительным.

Наконец, дошла очередь на обслуживание и до меня. Я вежливо поздоровался, изрядно удивив задёрганного бармена, и уточнил расценку на еду. Тактика оказалась верной, ведь с голодухи мой заказ мог выйти на астрономическую сумму. Хотя почти все здешние блюда значительно уступали выпивке, так что всей вырученной суммы хватило бы на кружку средненького пойла. А вот чего здесь не было и в помине, так это простой воды, поэтому пришлось взять сильно разбавленное вино, как её аналог.

Из еды я заказал большую порцию жареного мяса и зелень в качестве гарнира. В меню имелась вырезка из костепса, каких-то «шухов» и раптора, а так же козлятина – самая дорогая в списке. Была в наличие и рыба, только исключительно вяленая, так что я предпочёл термическую обработку, остановив свой выбор на дешёвом рапторе. Собачатина меня не прельщала, как и незнакомый вид животных. Но даже при такой жёсткой экономии от одной из красных монеток почти ничего не осталось.

С динозавром я не прогадал – мясо оказалось сочным и вкусным, в целом напоминая курятину. Хотя местные повара изо всех сил пытались его пережарить, у них просто не хватило на это время – спасибо большому наплыву посетителей. На закуску были запечённые куски уже знакомого мне зеленофрукта, водянистая мякоть кактуса и пучок трубчатой травы, хрустящей на зубах. По вкусу она чем-то напоминала слабенькую горчицу, поэтому шла в качестве приправы.

А вот вкушать эти яства пришлось на улице. С другой стороны, там был не такой спёртый воздух и давка. И всё равно людей в округе хватало. До меня то и дело долетали обрывки разговоров и пьяные возгласы. В основном это был обычный трёп, но попадались и крупицы интересной информации.

Так я узнал, что это не единственное увеселительное заведение в форпосте, а большая часть здешних обитателей появляется здесь эпизодически, чтобы сбыть продукцию и закупиться на будущее. Своих собственных сил для контроля всего Синкаана, оказавшимся целым полуостовом, у мятежников не хватало, поэтому они концентрировались значительно западнее. А от всяких притеснений со стороны империи и обнаглевших святош их прикрывала сеть таких вот аванпостов. Земли здесь были опасные, но прибыльные – много живности и полезных минералов. Особенно ценилась соль и железная руда, которую добывали целыми артелями. Пока одни махали кирками, другие охраняли их покой, поочерёдно меняясь.

Конкретно об этом мне, сама о том не подозревая, поведала небольшая подвыпившая компания, устроившаяся по соседству. Даже не подмастерья, а скорее – чернорабочие, обслуживающие печь по выплавлению железа из раздробленной вручную руды. Их громкие голоса моментально заглушили все прочие звуки.

– …Ты не понимаешь, Шуха с мужиками должен был вернуться ещё вчера!

– Да заткнись ты, ик! Шляются по горам небось. Ты ж его знаешь, он пока торбы доверху не набьёт, назад не воротится.

– Верно! Скряга он, каких поискать. Гоняет своих и в хвост…

Договорить новому спикеру не дала внезапная отрыжка, вызвавшая одобрительный смех у остальных.

– Может оно и так, но вот Гамала тоже не видать. Он хотел ещё до новолуния обернуться, вообще-то. Вдруг случилось что?

– Ерунду не мели! У него в отряде тридцать с лишним рыл, и хиляков среди них нету. Да они все вместе даже стаю ящеров загасят. Даром, что камнетёсы – настоящая банда. А сам он на башке камни ломает смеху ради.

– Радуйся, дурак! Работы меньше будет.

– Как бы нам совсем без неё не остаться. Не нравится мне это…

Дальше я слушать не стал. Вино хоть и разбавили до состояния терпкого компота, но оно всё равно коварно ударило мне в голову. Отвык я уже от алкоголя, хоть в трезвенники записывайся. Да и сытость навалилась на плечи неподъемным грузом.

К счастью, прямо здесь можно было и переночевать – не зря же вторая вывеска символизировала кровать. Всего за пятьдесят кат мне предоставили отдельную лежанку на втором этаже. Перегородок тут не было, зато за спящими приглядывали сразу два человека, вооружённых короткими мечами. Поэтому за сохранность вещей, да и собственной жизни можно было не переживать. Слоняться просто так тут запрещалось, только до отхожего места и обратно.

Надо ли говорить, что даже на жёстком кривобоком топчане я спал, будто в лучшем отеле мира? Ни громкий гомон посетителей внизу, ни храп соседей по койкам не помешал мне провалиться в глубокий и беспросветный сон. А вот с выныриванием вышли некоторые проблемы. Когда я всё же проснулся, то долго не мог прогреть слипшиеся мозги, бездумно уставившись в стену, словно зомби.

Эх, сейчас бы кружечку кофе…

Но у местных с тонизирующими средствами дела обстояли из рук вон плохо. Даже травы тут настаивали на спирту, который гнали из всего, что хотя бы в теории могло забродить.

Окончательно прийти в себя помогли часы на моей приборной панели. Взглянув, сколько сейчас времени, я едва снова не рухнул на топчан. Выходило что-то около восемнадцати часов! Удивительно, что меня никто не побеспокоил. Охранник остался всего один, но и приглядывать ему приходилось всего за четверыми сонями. Пятый в лице меня спешно покинул царство Морфея и спустился вниз. Народу там оказалось куда меньше, чем накануне, и мой встрепенувшийся желудок тут же потребовал присесть за свободный столик.

Шкала сытости из красной перекрасилась в оранжевую, так что пришлось уважить хотелки организма перед решительным рывком за вещами. Нужно было поторапливаться, чтобы успеть пробежать всех торговцев до темноты.

Больше никаких продаж до полного изучения рынка сбыта! А то так без последних штанов можно остаться.

В этот раз я решил не устраивать себе праздник, потому ограничился плошкой коричневой крупы и чёрствой лепёшкой, запивая всё это подогретым бульоном в кружке. Местный злак на вкус ничем особым не отличался от земного риса, да и переводился именно так. А ещё из интересного мне попалась рукописная надпись «RUM» на одной из глиняных бутылок, что валялась под столом. Это уже никак не могло быть простым совпадением, так что латиницу здесь точно знали. Только бухающие аборигены совсем не годились на роль тех, у кого стоит интересоваться местным правописанием. Поэтому этот животрепещущий вопрос я тоже отложил до лучших времён.

Передышка и еда явно пошли мне на пользу. Минусовые значения Силы и Ловкости немного подросли, хотя меня по-прежнему можно было переломить соплёй. Так что сытно кушать мне нужно обязательно, пусть даже и в убыток.

Покончив с трапезой, я покинул гостеприимный бар, который по функционалу был всё-таки ближе к таверне. И кормят, и наливают, и даже выспаться дают… А чтобы не идти в обход по кольцевой дороге, опоясывающей весь форт, я решил рвануть напрямик, по узким улочкам между домов. Строили их как попало, поэтому в отдельных местах приходилось идти чуть ли не боком. Чистый Шанхай, бессистемный и беспощадный. Зато так выходило гораздо быстрее, и народу здесь было не в пример меньше.

Правда, я всё равно умудрился нарваться на человеческий затор. Пропихиваться через гомонящую вразнобой толпу не стал, а просто выписал петлю вокруг соседних домов. Тут было посвободнее, позволив мне разглядеть виновника столпотворения – улыбчивого воина с лихими усами и острой «чеховской» бородой. Тот звонким голосом запросто перекрывал остальных людей, говоривших совсем не шепотом.

– Не толпитесь! Всё в порядке, успокойтесь!

– … работает «ОМОН», – закончил я за него.

А ведь именно на это всё и смахивало. Дверь в одну из ближайших лачуг оказалась распахнута навзничь, а в проеме виднелось чьё-то распростёртое тело. Рядом с порогом стоял ещё один воин в красном плаще, куда старше и солиднее первого, тщательно вытирая кровь на мече. Звали его Ёнах, отчего я невольно хихикнул.

На вид ему было что-то около сорока с небольшим, и держался он с достоинством, которое напрочь отсутствовало у большинства местных жителей. Суровое лицо обрамляли пышные усы, переходящие в бакенбарды, а вот подбородок наоборот – оказался гладко выбрит. Правую бровь пересекал старый шрам, а длинные каштановые волосы были зачёсаны назад и прихвачены для надёжности красным шнурком. Вот уж кто явно следит, за своей внешностью…

Одежда и броня на обоих сидела, как влитая. Правда, у молодого напарника по имени Звонок она была на порядок попроще. Он продолжал осаживать волнующийся народ, пока прямо через них грубо не протолкалась троица стражников с обнажёнными саблями. Хороший выбор – в такой тесноте от их алебард никакого толку.

– Стоять!

– А мы никуда и не бежим, – развёл руками клинобородый Звонок.

– Заткни хлебало! – рявкнул самый крупный из стражи. – Вы оба арестованы!

– Охлади пыл, служивый, – степенно произнёс Ёнах, закончив с мечом. – У нас контракт.

– А я срать на него хотел! Совсем страх потеряли, выблядки?! Убивать за стеной имеем право только мы!

Пока представитель местной власти окончательно не сорвал себе голос, он ещё успел пройтись по родственникам наглой парочки и в целом отвести душу. Видимо, его очень задело, что кто-то посмел нарушить священную монополию на насилие.

– Этот человек задолжал Багровой гильдии, – усатый кивнул в сторону тела. – Выходить наружу он не собирался, а мы спешим.

– Тогда вынужден вас огорчить, – ядовито прошипел страж сквозь опущенное забрало. – Вы у нас задержитесь, паскуды. Сдайте оружие по-хорошему и вытяните лапки вперёд, чтобы я мог их связать. Иначе вы тоже здесь ляжете.

Народ испуганно отхлынул назад, понимая, что сейчас будет драка. Но расходиться никто не собирался, и даже я не нашёл в себе сил, чтобы покинуть это место. Но на всякий случай отошёл подальше и вскарабкался на выпуклый фундамент одного из домов, готовый в любую секунду броситься прочь.

И всё равно я не смог разглядеть того, что произошло. Выпад усатого убийцы оказался слишком стремительным даже для мятежников. В результате говорливый стражник с удивлением плюхнулся на задницу, а его оружие звонко приложилось об стену соседнего дома.

– Слушай сюда, пахарь, – грозно произнёс Ёнах, склонившись над ним. – Когда ты ещё был слишком мал, чтобы взяться за соху в своей родной деревне, я уже убивал людей. Так что мне ничего не стоит в одиночку выпотрошить всех вас, как мягоньких козлят. А потом сделать это с теми, кто придёт за вас мстить, и так – пока не надоест. Думаю, их тоже никто особо не учил, как правильно держать саблю. Но из уважения к Симеону я готов переговорить с вашим начальником и даже выплатить компенсацию.

Вся троица стражников остолбенела от подобной наглости, а воин как ни в чём не бывало вернул вытертый клинок в ножны.

– Обещаю впредь его не обнажать. Пойдёмте скорее, мы действительно спешим. Так и быть, поставлю вам по бутылочке за верную службу…

Как ни странно, остальные мятежники не стали испытывать воинов в деле и увели их как есть, с оружием на поясах и свободными руками. Толпа, разочарованно повздыхав, стала потихоньку рассасываться, а кое-то посмелее принялся шарить в лачуге покойника. Я тоже поспешил по своим делам, на ходу переваривая то, что только что увидел.

Выходит, не такие уж и строгие тут порядки. Если ты перешёл дорогу серьёзным ребятам, тебя даже местные законники не защитят. За твою проткнутую тушку просто заплатят откупные и на этом всё.

Интересно, чем обитатель трущоб смог так сильно разгневать целую гильдию? Ведь послали за ним не отморозков с обрезками арматуры, а профессионалов. Даже кривляющийся Звонок при всей своей напускной несерьёзности выглядел весьма опасным, не говоря уже о его старшем товарище. Таким глотку перерезать, что высморкаться.

Воины, охраняющие ворота, тоже выглядели встревоженными, переговариваясь вполголоса. Вряд ли до них уже дошла весть о конфузе их коллег внутри форпоста. Так что я нарочно сбавил шаг и весь превратился в слух.

– …и куда они могли подеваться? – нервно вопрошал один из воинов. – Вот увидите, искать их отправят нас!

– Не дури, разведка не так уж и редко опаздывает. Да и кто тебя в горы пошлёт?

– Видать, обнаружили кого-то и решили проследить, – продолжил мысль третий стражник. – А сейчас Фалько свой отряд собирает, так что расслабь ягодицы. С утра должны выйти…

Дальше их голоса снова слились в неразборчивое бормотание, а я покинул пределы крепости. Меньше всего сейчас хотелось выходить за стены, но деваться некуда – жуки скоро уедут, а мне ещё нужно собрать нужную сумму. Первое время я шёл неторопливо, и тщательно следил за окрестностями. Никто за мной пока что не увязался, а небольшая группа людей, вышедшая следом, направилась в противоположную сторону. Судя по грубоватым киркам на их плечах, они собирались куда-то на рудный промысел.

А ведь где-то там пропало уже несколько крупных артелей и даже развед-отряд мятежников. Понятное дело, что из-за отсутствия средств связи это может быть банальным совпадением, и с ними всё в порядке. Просто задержались по разным причинам… Или по одной и той же.

Я тряхнул головой и прибавил шаг. Чем быстрее дойду, тем лучше. Хорошо, что припрятал вещи неподалёку, а то в воздухе так и сквозила тревога. Или это я себя сам накручиваю?

Но мурашки по коже гуляли не просто так. В какой-то момент до меня дошло, что в округе как-то подозрительно тихо. Мир будто замер, готовясь к чему-то нехорошему. Но ведь здесь и раньше фанфары не звучали, хотя…

Птиц не хватает, вот в чём дело. Как-то привык уже к их бесконечному щебетанию где-то над головой, а сейчас они все куда-то разом подевались. Даже над ветряками никто не кружил, не говоря уже про остальное небо. И куда их всех сдуло?

Последний отрезок пути до склона скалы, стоявшей на распутье, я едва не бежал. От натянутых нервов начало чудиться, что за мной кто-то следит, хотя поблизости было ни души. И всё равно спину постоянно свербил чей-то взгляд, заставляя то и дело оборачиваться. Так что первым делом, достигнув своего тайника я выкопал из-под мелких камней арбалет и взвёл тетиву.

А стоило мне разогнуться, как на одном из ближайших валунов обнаружился тощий лысый тип в набедренной повязке, раскрашенный в чёрно-бело-красные разводы с ног до головы. Будто на него несколько банок краски подряд вылили. В руке у странного аборигена была длинная железная палка, которую он направил в мою сторону и громко зашипел, скорчив оскаленную гримасу.

Зубы у него оказались сплошь конусовидные, будто у акулы. Улыбаться ему точно не стоило.

Я без всяких раздумий вскинул оружие и выстрелил в заморыша. Расстояние между нами было всего несколько метров, так что болт вонзился прямо во впалую грудь, скинув его вниз. Палка брякнулась о камни, а подстреленный издал дикий надсадный вой, который тут же подхватило множество глоток по ту сторону скалы. От этого жутковатого хора на моей голове приподнялись волосы в знак почтения, а ноги сами собой понесли меня прочь. О самодельной котомке, которую так и не выкопал, я вспомнил уже на бегу. Но возиться с ней было чревато неприятностями – вокруг скалы уже вовсю мелькали новые человеческие фигуры. На счету была каждая секунда, и на жадность попросту не оставалось времени.

Тут бы ноги унести.

По-хорошему, стоило бросить и арбалет, чтобы он не мешал бежать. Но я вцепился в него мёртвой хваткой, как утопающий за спасателя, и продолжал нестись вперёд. А за спиной всё сильнее нарастал многоголосый вой и улюлюканье, будто меня нагоняла толпа отмороженных футбольных фанатов где-нибудь в пригороде Лондона или Москвы.

Наверное, я обновил все местные спринтерские рекорды, да вот только зафиксировать их было некому. Стражники уже скрылись за воротами, которые спешно закрывали решёткой. Это зрелище вдохнуло в меня новые силы, и на финише я едва касался сандалиями земли. На стене вовсю хлопали арбалетами стрелки, но яростные вопли только набирали обороты. Один раз просвистело совсем рядом со мной, обдав хлёстким порывом воздуха.

Когда я добрался до ворот, нижний край решётки уже почти достиг углублений у самого основания. За ней топились стражники, с пыхтением тащившие тяжёлую деревянную створку из брёвен. Ждать меня никто не собирался. Поэтому не сбавляя скорости, я бросился на камни плашмя и по инерции проехал между коваными прутьями, которые едва не отдавили мне ноги. Дальше меня кто-то схватил за шиворот и грубо отбросил в сторону, прибавив пару новых ссадин к уже имеющимся.

Спасибо, что хоть обратно не выбросили…

Вокруг творилась дикая суета – повсюду носились вооружённые люди, что-то крича на бегу, но никто никого в этом бедламе не понимал. Большинство воинов только мешали друг другу, а уж меня и вовсе едва не затоптали, так что я предпочёл как можно быстрее добраться до верхних ворот. Возле них суетилась группа разношёрстно одетых людей под предводительством Инчи. Видимо, ополчение из местных. Тучный страж командовал распределением штабеля небольших ящиков, которых подтаскивали из ближайших строений. Большую их часть носильщики поднимали на стены, а остальные тащили к нижним воротам.

Меня тоже поначалу хотели припрячь к работам, но вовремя заметили мою однорукость и отпустили восвояси. Так что я смог беспрепятственно войти внутрь форпоста, напоминавшего растревоженный муравейник. Торговать сейчас никто не собирался – все либо попрятались по домам, либо поднимались на стены, благо пандусов и лестниц там имелось в избытке. Защитники крепости были слишком заняты, чтобы отгонять любопытных зевак, но с теми, кто мешался стрелкам возле стационарных арбалетов, особо не церемонились и прогоняли вниз пинками. Щадили только тех, кто сам принимал участие в обороне со своим личным оружием или таскал ящики с боеприпасами.

Я решил не отрываться от народа и тоже взобрался туда, где толкалось поменьше людей. Ограждения наверху имелись далеко не везде, так что свалиться оттуда было проще простого. Особенно, с чьей-либо помощью. Некоторые уже успели изобразить из себя Икара, и не всегда удачно. Как минимум один из каскадёров точно свернул себе шею.

Но риск стоил того – подобное зрелище даже меня, искушённого современным кинематографом, впечатлило до глубины души. Что уж говорить об остальных, для которых драка в подворотне уже была событием.

Внизу, у подножья скалы, бурлило чёрно-красное людское море. Только высота стен не позволяла ему захлестнуть нижнюю часть форта и затопить его целиком. Там бесновалась вовсе не пара десятков человек, что гнались за мной по ущелью, и даже не сотня, а настоящая многотысячная орда. Стрелы, летевшие сплошным потоком, растворялись в ней без следа.

К сожалению, ничего более серьёзного мятежники предъявить не могли, хотя были вроде бы не понаслышке знакомы со сложной техникой и электричеством. Тут впору несколько пулемётов, а ещё лучше – ракетный обстрел или ковровая бомбардировка.

– Что стоишь?! – рявкнул кто-то у меня над ухом. – Стреляй давай, пока всех нас не сожрали!

Мне даже оборачиваться было не нужно, чтобы понять, к кому именно обращаются. Дело в том, что я по-прежнему сжимал в руке драгоценный арбалет, только вот болт там остался всего один.

А людоедов, как выяснилось, гораздо больше.

Автор: Марк Маковей https://www.artstation.com/markmakovey

Если раньше стены мне казались неоправданно высокими, то сейчас я был не прочь, чтобы они подросли ещё на пару метров. Хоть бери, и сам в строители записывайся.

К счастью, вакханалия внизу продолжалась не долго, и уже через полчаса пёстрая орда отхлынула на безопасное расстояние в несколько сотен метров. Особо мощные арбалеты на станине доставали и туда, но без надежд на удачное попадание. Дикари больше не стояли плотной толпой, предпочтя рассредоточится по всей округе, включая близлежащие скалы. Форпост был взят в сплошное кольцо, по всем правилам осады.

На подступах к укреплениям не осталось ни единого трупа или раненного, только залитая кровью земля. Зато вскоре в ближайших ущельях и плоскогорьях запылали многочисленные костры. Нетрудно догадаться по какому поводу, хотя меня от одной только мысли об этом начинало подташнивать.

По всему выходило, что с установкой руки можно не спешить – рои некуда в ближайшее время отсюда не денутся…

Поэтому, спустившись со стены, я первым делом отправился в баню. Почему нет? Надоело уже чувствовать себя протухшим сырком, позабытым в холодильнике. А сейчас там большой очереди быть не должно.

Общественная мойка располагалась неподалёку от скважины, только воду здесь грели по старинке – дровами и углём. Избытки тепла при этом процессе превращали всё помещение в некий аналог парной, так что мыться было одно сплошное удовольствие. А для того, чтобы разнополые посетители не отвлекались друг на друга, мужская половина была отделена от женской глухой стеной из каменных блоков. Где при этом приводили себя в порядок бесполые рои оставалось только гадать.

К моему удивлению, я оказался не единственным посетителем в столь неурочное время. Внутри обсыхали двое поджарых мужчин, в одном из которых я без труда узнал Звонка из загадочной Багровой гильдии. А вот его чернокожего спутника с коротким ёжиком белоснежных волос я видел впервые. Дополненная реальность как всегда высветила только одно лишь имя – Фэнг. Но судя по телосложению и количеству шрамов, особенно заметных на тёмной коже, он точно не являлся мирным пахарем. Хотя, для его народа это не в диковинку.

Людей-негативов в народе называли «сожжёнными» или «жженоземцами», намекая на их схожесть с обгорелой головёшкой. Уж очень сильно они отличались от всех остальных представителей здешнего человечества, аналогично обозначаемых как «зеленоземцы». Здесь был намёк, скорее, на условия местообитания, ведь по цветовой гамме люди разнились весьма сильно – от смуглых мулатов до белокожих блондинов. Однако экзотики вполне хватало и среди них. Один раз мне повстречался человек с настолько лимонным оттенком кожи, что земные врачи наверняка диагностировали бы у него желтуху. А на рынке торговала дородная девушка, краснее местной глины.

Но «обгорелые» всё равно умудрялись выделиться. Помимо странной пигментации, их глаза были заметно больше, чем у остальных людей, и те по слухам прекрасно видели даже в кромешной тьме. Да и питаться чернокожие могли всякими отбросами без вреда для собственного здоровья. Не рогами с копытами, как представители того же Роя, но пищеварительная система у них была на удивление неразборчивой. А уж про специфические черты лица, не свойственные ни одной другой расе, и говорить не стоит. Даже потомки смешанных браков заметно выделялись среди здешнего видового разнообразия.

На мой взгляд, «негативы» составляли от пяти до семи процентов местного населения. Своих общин у них не было, но они удивительно редко попадались среди фермеров. Большинство чернокожих предпочитали воинскую стезю или на худой конец – ремесленное и торговое сословие.

– Смотри-ка, – ухмыльнулся Звонок, увидев меня на пороге парной. – Не у одних нас возникла светлая мысль помыться на халяву.

– Ты либо очень хладнокровен, либо глуп, – тихо произнёс его беловолосый спутник.

– А вы из какой категории будете? – невинно поинтересовался я, избавляясь от прилипшей к телу одежды.

Кольчуга вместе с арбалетом остались в местном аналоге камеры хранения, так что ограбления мне можно было не опасаться. А вот получить по зубам – вполне реально. Оба воина не оценили моё остроумие, невольно сжав кулаки. Но разглядев, что перед ними однорукий оборванец, они поумерили пыл.

– Вижу, тебя и так уже кто-то наказал за говорливость, – кивнул на мою культю Фэнг. – Так что тебе повезло, что мы не бьём убогих.

– Вообще-то всегда можно сделать исключение, – задумчиво протянул Звонок. – Но мараться не охота. Живи пока, заморыш!

С этим напутствием они принялись неспешно одеваться. Их вещи, включая оружие, просто валялись на лавках, так что воровства они точно не боялись. К слову, мою излохмаченную робу тоже можно было смело оставлять где угодно, ведь она годилась исключительно на тряпки для мытья полов. Наверное, мой непрезентабельный внешний вид меня и спас. Злобно зыркнув ещё по разу в мою сторону, наёмники покинули баню.

Нужно учесть на будущее, что с чувством юмора у местных всё очень плохо.

Я тщательно вымылся, используя простенькую тростниковую мочалку, и едва не забил сливной сток оранжевым песком. Вот уж действительно – с пустыней так просто не расстанешься! Можно покинуть её, а вот она тебя уже не покинет никогда. И это ещё при том, что мне пару раз удавалось искупаться в местных ручейках. Зато обнаружился и положительный момент – все ссадины, полученные накануне, уже затянулись плотной корочкой и почти не болели. Даже горячая вода их не побеспокоила.

Мелочь, а приятно.

А вот другой момент вызвал куда больше вопросов. В раздевалке имелось вполне приличное зеркало, в котором я себя попросту не узнал. И дело даже не в том, что уничтоженная современной косметологией щетина на подбородке стала снова проклёвываться. Само лицо стало… Другим. Гораздо злее и старше, чем в прошлой жизни. Черты заострились, на ровной коже появились жёсткие складки. А ещё радужка глаз полностью изменила свой цвет, став оранжево-золотистой, будто расплавленный янтарь.

Такими темпами мне по возвращению на землю придётся генетический тест сдавать, потому что биометрию я точно провалю…

Но это будет когда-нибудь потом, а сейчас мне сам Окран велел вдоволь насладиться моментом. Когда ещё выпадет возможность нормально помыться?

Впервые за долгое время я почувствовал себя приличным человеком, а не привокзальным бомжом. Только с одеждой вышла досадная накладка – рабские обноски окончательно расползлись по швам. Так что пришлось выйти на улицу в одном пончо и фирменных трусах, которые тоже требовали починки. Народ к тому времени окончательно успокоился, и в целом вернулся к своим делам. На стене остались только стражники у стационарных арбалетов, приглядывающие за окрестностями.

Как я понял, нападения и даже осада не были для обитателей форта в новинку. Большинство местных пусть и заметно нервничали, но старались вести себя, как обычно. Отдельных паникёров быстро утихомиривали зуботычиной и обещанием вышвырнуть прочь из крепости. А уж покупателю все были только рады, даже если он не совсем одет.

Я вдумчиво прогулялся вдоль торговых рядов и довольно быстро раздобыл себе приличные штаны с карманами – аналог земных карго. Нашлась для меня и обувь – кожаные мокасины на толстой резиновой подошве. Да, здесь оказывается тоже произрастали растения, из которых добывали каучук. Возможно, не такой качественный, как на Земле, но свои функции он исполнял честно. Обувь отлично пружинила, а ноги в ней почти не потели даже в сильную жару благодаря натуральным материалам. То, что нужно для спринтера, не строящего из себя воина.

Другие изделия, которые давали хотя бы небольшую защиту ногам, и весили прилично, и стоили куда дороже.

Мои финансы снова съёжились до единственной монетки на шее, но я уже практически смирился с продажей арбалета. Ничего не поделаешь – рука мне нужна прямо сейчас, а тайник в скалах стерегла целая толпа кровожадных дикарей. Всего их собралось не меньше шести-семи тысяч на три сотни регулярных воинов гарнизона и ещё примерно столько же криворуких ополченцев. Всего же в форте оказались запертыми около полутора тысяч местных жителей, но далеко не все могли за себя постоять. При этом все чуть ли не в один голос твердили, что во время лихого и бессмысленного наскока погибло около десяти процентов нападавших, и вряд ли они ещё раз сунутся к стене.

Я подолгу задерживался возле общающихся между собой аборигенов и как губка впитывал в себя новую информацию. Большинство людей сходились во мнении, что осада не продлится больше недели. Слишком большая орава здесь собралась, и надолго ей еды не хватит. С водой и того хуже – ближайший открытый источник находился в нескольких десятках миль к западу отсюда, а все съедобные кактусы в округе давным-давно выкосили. Дожди здесь тоже великая редкость, так что дикарям ничего не светило.

– Попомни моё слово, Рю-Мин! – заливался торговец обувью, у которого я купил спортивные мокасины. – Через три-четыре дня они настолько озвереют, что начнут жрать друг друга. Тем более, тут явно собралось несколько племён. Так-то у них вражда кровная между собой всё время… Прямо удивительно, что они смогли вместе собраться!

– А сколько обычно нападало на форт? – решил я уточнить.

– Самая большая орава была что-то около тысячи голов, – закатив глаза к небу, припомнил продавец. – Два дня под стенами выли, после чего дальше двинулись. Не с руки им на месте сидеть, без добычи-то… Только те далеко не ушли – наши их вместе с охотниками на людоедов перехватили. Слыхал про таких? Отчаянные ребята, их форт в двух днях пути отсюда. Туда идут те, кто потерял близких из-за этих крашеных ублюдков, а так же всякие беглые преступники, что не смогли поладить со свободными людьми. Поговаривают правда, что охотники крутят шашни с Союзными Городами, но пользы от них куда больше, чем вреда. Симеон с ними предпочитает дружить, как и с Багровыми, чтоб им пусто было!

– Это которые из одноимённой гильдии?

– Ага, любят они себя так называть, хотя по сути это шайка наёмных убийц, – скривился обувщик. – В империи они вне закона, вот и скрываются где-то здесь, в Синкаане. Пару раз сюда приходили вольные наёмники, которые искали их логово, но обратно никто так и не вернулся. В курсе уже, что сегодня одного из здешних прямо тут пришили? Их рук дело, совсем распоясались! Если дальше пойдёт в том же духе, то накроется вся наша торговля. Сюда и так народ не заманишь, а если пойдёт дурная слава, то притока совсем не будет…

Опасения торговца выглядели немного странновато, учитывая текущее положение, но таким людям свойственно думать в первую очередь о долгосрочной перспективе. Если будет выгода, то гори оно хоть синим пламенем. Возможно, для него кучка наёмных убийц в форпосте действительно представляет куда большую проблему, чем несколько тысяч голодных людоедов за стенами.

У нас на Земле тоже встречались не особо разборчивые в еде племена, которые жрали отважных мореплавателей, но вряд ли они ходили в набеги такими огромными толпами. Да и в целом местные дикари вели себя на удивление организованно, что не особо вязалось с их описанием.

Потолкавшись тут и там, я услышал в целом примерно то же самое. Вот только сбыть арбалет у меня не получилось. Он хоть и производил впечатление на местных, но они упорно отказывались его приобретать. В первую очередь всех смущало то, что стандартные боеприпасы для него не подходили. Да и все остальные тоже. Единственное, что мне удалось, так это узнать его приблизительную стоимость – где-то в районе шести-семи тысяч кат. Целое состояние, с которым никто особо расставаться не хотел.

В итоге пришлось направиться к жукам в надежде на обещанный бартер. Уж очень мне хотелось обрести хотя бы жалкое подобие утраченной руки. Понятное дело, что от такого протеза толку будет мало, но собственная беспомощность доводила меня до кипения. Даже по лицу получить не могу, как нормальный человек!

Принц при виде меня едва не умер от счастья. Но всё же вспомнил о должностных обязанностях и собрал волю в кулак, чтобы облапошить очередного клиента во славу великого Роя. Тщательно осмотрев арбалет, он прицелился в потолочную балку и выпустил в неё последний болт. После чего непринуждённо выдал:

– Впечатляет! Мы дадим за него три тысячи кат.

– Пожалуй, я пойду…

На этот раз продавец не стал гнаться за мной, а изобразил подобие улыбки, продемонстрировав немаленькие клыки во рту.

– Не уходи, человек. Это честная цена, больше тебе здесь никто не заплатит. Вещь действительно отменная, но… С особенностями.

– Боезапас? – пожал я плечами. – Ваш инженерный гений без труда соорудит подобные снаряды при наличии оригинала. Только его для начала нужно бы достать с потолка.

– Это не проблема.

Гуманоид повернулся к одному из молчаливых охранников, и тот без разбега кузнечиком сиганул вверх, несмотря на громоздкую броню. Приземлился он с дробным стуком, держа в трехпалом кулаке выдернутый болт. После чего отдал его продавцу и вернулся на своё место.

– Дело в другом, – продолжил принц, вертя стрелку между гибких пальцев. – Оружие хоть и неплохо сохранилось с древних времён, но к нему нет запасных частей. Любая поломка приведёт к полной негодности. Тетива, взводный механизм – подобное мы видим впервые, аналогов им не подобрать. Такая вещь не подойдёт для воинов, а до коллекционеров её ещё нужно доставить. Это большой риск, который должен быть оправдан.

– Намекаете на людоедов?

– Здесь хватает опасностей и без них, – посетовал рой. – Хотя досадно, что из-за этих тупых дикарей, не знающих оружия и доспехов, нам придётся здесь задержаться сверх положенного. Но ничего не поделаешь, их нынче слишком много…

– Не такие уж они и примитивные, – решил я возразить. – У одного была при себе железная дубина. Да и те, что мне удалось рассмотреть со стены, вроде бы носились с похожими штуками.

– Разве это оружие? – беспечно отмахнулся торговец. – Хотя даже такие несерьёзные вещи у них большая редкость. Отобрали, наверное, у каких-нибудь бродяг… Чаще всего они охотятся с обычными деревянными кольями, обожжёнными на костре, или камнями. Тактика у них проста – наскочить толпой и застать врасплох. Если это не удаётся, то даже слабо вооруженная группа с ними легко справится. Не беспокойся, человек!

– Не буду. И всё же я считаю, что арбалет стоит куда дороже.

– Хм, ну давай поступим так – мы установим тебе передаточное кольцо и подключим к нему один из наших замечательных протезов стандартного качества. Так же дадим тебе отличный комплект по уходу и ремонту. Всё это по отдельности стоило бы пять с половиной тысяч кат! Идет?

– Накинь пять сотен сверху, ведь тот самый наборчик ты мне обещал в прошлый раз, – припомнил я ему. – Или мне проще будет обменять арбалет на рынке и принести тебе другие вещи, подешевле.

– Эх, человек, из-за тебя нас точно посчитают неэффективными… Но как отказать нашему другу? Ладно, подожди тут немного, нам нужно подготовиться.

Несколько воинов сорвались с места и принялись перетаскивать ящики, освобождая место в дальнем углу помещения. Сам принц достал откуда-то скатанную в толстый рулон ткань и принялся развешивать её на вбитые в стены крючья. В итоге получилось что-то вроде занавеса, ограждающего опустевший закуток. На полу гуманоиды раскатали уже знакомый полимерный тент, не пропускающий влагу, а так же приготовили несколько длинных кожаных ремней, соединённых цепочками.

Эта сбруя вызывала нехорошие ассоциации с любителями «жёсткой любви». А когда принц принялся раскладывать рядышком острые ножи со щипцами, мне и вовсе захотелось поскорее покинуть магазин, который всё больше напоминал пыточную камеру. Но меня сразу предупредили, что процедура прикручивания металлической руки к телу не из самых приятных. Придётся потерпеть, деваться некуда…

Только на душе всё равно скреблись мейн-куны вместе с рысями и прочими представителями кошачьих.

– Знаешь, у меня тут вопросец возник щекотливый, – не выдержал я, когда принц извлек ручную дрель с острым сверлом. – А что тебе мешает втихую меня замучить и просто присвоить арбалет себе? Бесплатно, так сказать.

– Какие глупости! – он вновь продемонстрировал мне клыки в попытке улыбнуться. – Такое может прийти в голову только людям. Мы честные торговцы и дорожим своей репутацией. Про нас и так всё время ходят нехорошие слухи от всяких завистников… И даже с точки зрения логики это лишено всякого смысла! Подумай сам, зачем убивать, если можно торговать? Ты ведь ещё не раз к нам придёшь, и будешь точно знать, что Рой всегда держит данное слово. А твоя рука, вдобавок, послужит дополнительной рекламой нашей замечательной продукции. Ты ведь и сам не случайно нашёл нас…

– Ладно, я почти успокоился. А обезболивающее будет?

– Разумеется! Кстати, какой у тебя показатель Устойчивости?

– Девятнадцать.

– Маловато, – вздохнул принц. – Но мы попытаемся компенсировать это дополнительными средствами. Раздевайся и ложись.

– Полностью?

– Можешь оставить только то, что потом выбросишь.

– Уговорил, языкастый…

Парочка воинов встала у входа, полностью закупорив его собой, а остальные помогли мне облачиться в БДСМ-костюм. Когда ремни оказались затянутыми, я мог лишь немного извиваться, словно червяк. Это несколько… Напрягало. Оставалось лишь надеяться, что люди не пользуются популярностью у принцев. Просто вряд ли эти аналоги трутней столь же бесполы, как рабочие и воины. Кто-то же должен ублажать их ненаглядную королеву…

Рой позвенел склянками в одном из сундуков, после чего достал уже знакомый пузырёк с наследием Древних, а так же ещё пару флаконов странной формы. Один он вылил на освобождённую от одежды культю, а второй заставил меня выпить. По вкусу эта гадость напоминала абсент самого паршивого качества, от которого меня начало уносить на вьетнамских вертолётах.

Хорошо хоть, без тошноты.

– Ну что, онемела? – поинтересовался принц через некоторое время, потыкав пальцем правое предплечье.

– Да не особо, – честно ответил я. – Всё по-прежнему чувствуется.

– Странно. Но нам уже нужно начинать. Закуси, пожалуйста.

Мне в рот ткнулась крепкая палка, которая выглядела так, будто об неё долго точила зубы свора собак.

– Стоп! Давайте подождё…

Но рой уже затянул жгут чуть пониже плеча и вонзил импровизированный скальпель в остаток бицепца. Я взвыл от дикой боли, но это были ещё цветочки. Хитрый жук шустро заткнул мне распахнутый рот деревяшкой, и дальше мне оставалось лишь громко мычать. Порезов получилось ровно шесть по всей окружности предплечья, после чего гуманоид взялся за более широкий нож, напоминающий разделочный тесак для мяса. Им он удалил соединительную ткань на торцевой части культи, отчего у меня отпало всякое желание продолжать процедуру. Даже арбалета было уже не так жалко, лишь бы это всё поскорей закончилось. Я готов был уползти отсюда хоть на край света, но воины крепко прижимали меня к полу, навалившись всем своим немаленьким весом.

А тем временем дело дошло до ягодок – изувер принялся сверлить мне обнажённую кость, поворачивая ручку ручной дрели. Тут уж я вгрызся в палку всерьёз, стараясь её изо всех сил перекусить. Похожие ощущения испытывать ещё не доводилось, даже когда мне отгрызли руку, а потом прижигали её кислотой.

Или в целом мой болевой порог повысился?

В любом случае даже он не справился с тем вызовом, когда из ягодок стали делать варенье. Крови с меня натекла уже целая лужа, а проклятая муфта только начала прилаживаться к изувеченной руке. Поначалу принц забил её поглубже в плоть молоточком, а потом принялся завинчивать длинные штифты прямо в кость. И вот на этом этапе сознание, наконец-то, помахало мне рукой.

Что там дальше со мной вытворял вежливый садист, можно было только гадать. Но даже в беспамятстве меня постоянно терзала боль, не давая окончательно в нём раствориться. Сколько прошло времени, трудно сказать, просто в какой-то момент боль начала стихать и коматоз плавно перетёк в бредовый сон. В нём меня кто-то постоянно жевал.

Очнулся я от того, что всё здание ходило ходуном. И это мне точно не привиделось в постоперационном угаре – на меня с потолка щедро сыпалась пыль, а рои носились внутри, словно всполошившиеся муравьи. Моё бездыханное тело избавили от ремней и переложили с тента на нормальную подстилку, похожую на тонкий матрас, а разворошённую культю туго забинтовали окровавленными повязками.

– Эй, что происходит?!

К счастью, землетрясение быстро утихло, и насекомоподобные воины успокоились. Только принца нигде не было видно. На все мои вопросы и прочие предложения молчаливые охранники ничего не отвечали, зато один из них принёс мне попить. Был бы в состоянии – расцеловал! Но вода плескалась не в бутылке или деревянной плошке, а в засохшем плоде в форме груши, выскобленном изнутри. И по вкусу она оказалась куда вкуснее обычной.

Я с превеликим удовольствием напился и стал прислушиваться к собственным ощущениям. Культя всё ещё болела и простреливала болью, но уже вполне терпимо. Как через пару дней после ампутации. Проклятое кольцо прощупывалось даже через множество слоёв ткани, но главное – теперь к нему была присоединена одна из не самых ржавых клешней. Стоило перевести на неё взгляд, как встроенная в голову операционная система вновь дала о себе знать:

«Найдено новое оборудование!

Подключение прошло успешно, данные обновлены»

Я тут же полез в недра приборной панели, чтобы найти эти самые изменения. Все показатели кроме Устойчивости остались на прежних значениях, а вот она сама подросла до двадцати четырёх единиц. Что неудивительно, учитывая те пытки, через которые пришлось пройти.

Помимо этого изменилась шкала, которая отражала состояние правой руки. Теперь она отображалась ярко-синим на семьдесят восемь процентов. Получается, меня теперь можно официально называть киборгом. Но на что годится эта кривоватая поделка, кроме пугать ею детишек?

Я сосредоточился на протезе и попытался пошевелить металлическими пальцами. Поначалу ничего не выходило, но потом железяка чуть дёрнулась. На этом прогресс застопорился на целую минуту, пока до меня не дошло, что я хочу согнуть металл в тех местах, где он этого в принципе сделать не может. А стоило мне это осознать, как загнутые скобы шевельнулись и пошли навстречу друг другу. Будто скрюченными пальцами пытаешься сделать колечко.

Работает! Хоть и с отчётливым скрипом…

Я осторожно прикоснулся к протезу, которому не помешало бы техобслуживание, и не смог удержать в себе изумлённый возглас. Благо, успокоившиеся воины отнеслись к нему так же равнодушно, как и к прочим моим звукам.

Дело в том, что я ПОЧУВСТВОВАЛ прикосновение к металлу не только левой рукой, но и правой, чего быть в принципе не могло. Прочие контакты приводили к аналогичному результату. Откушенная конечность будто бы вернулась на положенное место, только закутанная в несколько слоёв толстой одежды или гипса. Для чистоты эксперимента я снял с шеи кулон и провел по узкой клешне шёлковым шнурком. Вдруг это просто через металл прямо в кость вибрации передаются?

Но даже закрыв глаза, я отчётливо почувствовал слабую тень щекотки, хотя никаких сенсоров на скобах не наблюдалось от слова совсем. Обычные кривые железяки, прикрученные кое-как. Жаль, что сильно двигать рукой пока не выходило – культю снова начинало резать по живому. И всё равно результаты были потрясающие!

Я, конечно, успел наслушаться всякого, но никто не предупредил, что вместе с работоспособностью частично вернётся и осязание. Или они принимали всё это как должное?

Однако, вернувшийся принц моего энтузиазма не разделял. Он вообще про меня забыл вплоть до того момента, пока я его не окликнул.

– А, человек… Мы рады, что тебе лучше.

– Протез работает! Я даже могу им чувствовать прикосновения, это вообще нормально?!

Но рой меня не слушал, роясь в сундуках и что-то бормоча себе под нос. Да и с улицы то и дело доносились встревоженные голоса. Неужели местные настолько отчаялись, что решили раскулачить жуков? Да ну, бред какой-то. Тем более что охранники внутри здания не обнажали оружия. И в целом выглядели спокойно.

– Что случилось?

– Толчки земли, – бессвязно ответил принц, продолжая тщательную инвентаризацию. – Такие странные…

– И что?

– Насос перестал работать. Меня пригласили его осмотреть, как опытного механика, но с ним всё в полном порядке. Просто в скважине теперь почему-то нет воды.

Расстроившийся принц так торопился выпроводить меня на улицу, что позабыл про обещанную доплату. Деньги всё же удалось с него стрясти, напомнив про незапятнанную честность роев, но я прекрасно понимал – надолго их уже не хватит.

Настроение внутри форпоста меньше чем за сутки моего пребывания в магазине успело разительно измениться. Если раньше местные сетовали на то, что из-за дикарей им придётся несколько дней бездельничать, то сейчас в каждом произнесённом слове сквозил отчётливый страх и неуверенность. Воду в больших количествах хранить здесь было негде, а имевшихся запасов даже при жёсткой экономии хватало лишь на неделю. Но это при нормальном её распределении, чего не наблюдалось и близко. Каждый тянул одеяло на себя, и оно уже громко трещало по швам.

Большинство барыг тут же заломили несусветные цены, и у простого народа всё чаще появлялись нехорошие мысли на их счёт. До погромов пока что дело не дошло, но торговцы всё чаще прибегали к услугам наёмных дружин – от простых горняков с дубинками и кирками, до профессиональных охранников. Мятежники поплатились за свою беспечность, поэтому стремительно теряли контроль над ситуацией. Имейся у них в распоряжении собственный резервуар, ситуация не стала бы столь критической. А так всё сильнее назревал вопрос об изъятии запасов у торгашей.

Добровольно расставаться с драгоценной влагой никто не хотел, но в прямом столкновении с военизированной организацией у них было мало шансов. Поэтому все готовились заранее – точили оружие, договаривались о взаимовыручке, и активно нанимали новых людей.

А дикари тем временем терпеливо сидели на месте и уходить не собирались. Да и каких-то конфликтов среди них заметно не было. Я не стал продавать арбалет укомплектованным и сохранил на память его прицел, с помощью которого частенько осматривал окрестности.

Происходящее по обе стороны стены мне совершенно не нравилось, ведь я оказался без запасов и с больной рукой на перевязи. Принц обещал, что она окончательно заживёт в течение нескольких дней, а пока приходилось её максимально беречь. Остаток дня после расставания с роем я провёл в общей ночлежке под открытым небом, но после первой же ночёвки зарёкся туда возвращаться. Тамошние обитатели то и дело нападали друг на друга за кусок хлеба, а уж меня там и вовсе назначили главной добычей. Ещё бы – лицо не как у конченого дегенерата, оружия нет, зато имеется недешёвая механическая конечность.

Еле ноги оттуда унёс, порезав нескольких бомжей по дороге. Повезло, что они не смогли договориться меж собой, вместо этого сцепившись друг с другом. Отделался несколькими синяками и новыми дырами в пончо. Следующую ночь я провёл уже рядом с постом охраны вместе с ещё несколькими сметливыми одиночками. Стражники не прогоняли нас, но взамен мы были обязаны отдежурить пару часов на стене, чтобы стражники нормально выспались.

Раскол между ними и запасливыми торговцами с каждым днём только ширился, а мятежники не желали как-то сглаживать углы. Воду никто не собирался распределять по всем застрявшим в форте, все хотели в первую очередь обеспечить себя любимых. Простой народ понемногу зверел и закономерно винил во всех бедах власть имущих. Ситуация могла вспыхнуть в любой момент.

Между тем мои деньги даже при жесточайшей экономии таяли на глазах. Увы, подрабатывать грузчиком я не мог, а в охранники таких заморышей не брали. Так что пришлось болтаться за бортом местной биржи труда.

По всему выходило, что в скором времени придётся продавать кольчугу. Мне ещё повезло, что потасовка в ночлежке стала единственной попыткой меня ограбить. Прямо удивительное дело, что до сих пор ко мне никто не подвалил с предложением, от которого нельзя отказаться. Забыли, наверное, во всей этой суматохе.

Тут у многих уже потихоньку начинала ехать крыша, и потасовки вспыхивали чуть ли не каждые несколько часов. Не обходилось и без погибших, которых кремировали в специальной печи на отшибе форта. А ближе к вечеру третьего дня без воды случилось то, чего я опасался больше всего – массовое побоище.

Начало уже не сулило ничего хорошего. Схлестнулись люди двух самых влиятельных торговцев, и с каждой минутой количество участников неуклонно росло. А одинокие стражи правопорядка явно не спешили лезть в свалку посреди опустевшего рынка, предпочитая отыгрывать роль сторонних наблюдателей. Там уже схватились всерьёз, не стесняясь применять колюще-режущее оружие. Кто-то пытался урезонить сцепившихся, но безрезультатно.

Именно в этот момент я отчётливо понял, что крепости без посторонней помощи не выстоять. Ведь решающую роль играют вовсе не укрепления, а воинский дух. Его же здесь и близко не наблюдалось. Местным силовикам катастрофически не хватало дисциплины и тактического хладнокровия. Ведь они сами в прошлом являлись обычными работягами, далёкими от службы в войсках. Поэтому не могли понять, что закапывают себя собственными руками. Так что вместо разгона, они решили показать, кто в форте хозяин.

Внезапно мятежники повалили со всех сторон, снося разобщённых охранников. Сражались они на чьей-либо стороне или просто стерегли вверенный ларёк – никого не интересовало. Били всех одинаково. Редко кому из дружин удавалось оказать достойное сопротивление, поэтому очаги сопротивления быстро гасли один за другим.

Поначалу стражники с ополченцами всё же старались использовать исключительно дубинки, но немногочисленные охранники встретили их во всеоружии. Даже обычные фермеры с мотыгами и неким подобием кистеня на цепочке представляли серьёзную опасность, так что вскоре никто уже не церемонился. Кровь полилась рекой, хотя с обоих сторон никто особым мастерством фехтования похвастаться не мог. Те же песчаные охотники могли тут разгуляться и положить в итоге больше народу, чем все остальные вояки.

Разумом я понимал, что нужно держаться от этой заварушки подальше, но тощий живот с кошельком толкнули меня на очередную авантюру. Да и по адреналину я уже порядком соскучился. Мародёров здесь не жаловали обе стороны, так что риск был нешуточный. Прямо на моих глазах одному из воров отсекли запястье, а другому и вовсе проломили голову. Поэтому я передвигался короткими перебежками, пока не спрятался за остатками ближайшего расколошмаченного прилавка. Там и принялся шарить, стараясь себя ничем не выдавать.

В итоге нашёл несколько мелких монеток россыпью и кусок вяленого мяса. Всё остальное было слишком громоздким и приметным. Можно было добраться до соседнего ларька, разбитого вдребезги, но неподалёку продолжали сражаться несколько ополченцев и наёмников, слабо отличимые друг от друга. Обычные неумехи в ржавых обносках и с примитивным оружием в руках. Я взвесил риски, после чего махнул на них клешнёй. Благо, теперь она слушалась меня гораздо лучше, чем вначале. Хирургической точностью там близко и не пахло, зато в качестве помощницы левой руки она вполне годилась.

Пока что ей давались лишь простейшие движения – схватить, поддержать, толкнуть, но я постепенно расширял функционал, заодно приводя механизмы в порядок. Где-то подтягивал крепления, где-то смазывал и тщательно полировал, избавляясь от косяков в сборке и неизбежной коррозии. Это иногда приводило к забавным ощущениям, но в целом моя нервная система всё больше привыкала к интегрированной в тело железке. Знать бы только, что приводит моторчики в движение, ведь никаких топливных элементов во всей конструкции не имелось. Всё опять упиралось в ту самую загадочную чёрную субстанцию, что циркулировала по протезу при помощи специальных шлангов, напоминающих гибкие трубки капельниц. Как объяснил мне напоследок принц, это не чистое Мумиё, а лишь его раствор, который тоже можно приобрести у него за дополнительную плату. Если давление упадёт ниже критического, то клешня потеряет подвижность и превратится в аналог пиратского крюка. А может и вовсе выйти из строя.

Тем более удивительно, что никакой защиты, кроме самого грубоватого каркаса, капилляры не имели. Я по возможности закрепил их так, чтобы они хотя бы не болтались по сторонам при каждом движении.

Через несколько минут судорожных поисков среди обломков к сражающимся прибыло подкрепление с обеих сторон, так что мародёрку стоило срочно заканчивать. Но рядом с прилавком валялось несколько бездыханных тел, которых грешно было не обыскать по пути. Так я разжился ещё одной связкой мелких монет и местным набором первой помощи, включавшим в себя бинт и слабенький раствор Панацеи. А вот приличную куртку стянуть, увы, не успел – ко мне внезапно ринулся один из охранников, раскручивая на ходу кистень. Обычный гладкий шар на цепочке, которым с одинаковой эффективностью можно обмолачивать тростник или проламывать чей-нибудь череп.

Например, мой.

Оправдываться не имело смысла, поэтому я приготовился к драке. Благо успел уже насмотреться на работу местных работяг, и примерно знал, чего стоит ожидать. Кистень весьма болезненно бил даже по доспехам, а также использовался в качестве боло, сбивая стражников с ног или обезоруживая. При должном умении это весьма грозное орудие.

К счастью, никаких сюрпризов мужик в простом дерюжном облачении не преподнёс. Раскрученный снаряд должен был неминуемо догнать меня, но я не стал убегать, а наоборот – бросился вперёд с вытянутой клешнёй. Цепь встретилась с подставленным протезом и лихо намоталось на него, а шар оставил солидную вмятину на одном из штырей. Культю пронзило болью, но это было лишь слабым эхом того, что могло случиться с моей настоящей рукой. Врежь грузило по костям, оно бы запросто раздробило их в труху.

На это рассчитывал и нападающий, не ожидав такой подставы от обычного с виду мародёра в пончо. Я же не стал ждать, пока он сообразит, что делать дальше, и рванул цепь на себя. А когда мы очутилась нос к носу, от всей души пнул его в промежность. Ударь я так по мячу, он бы через всё поле на трибуны бы улетел. Так что охранник рухнул с беззвучно распахнутым ртом и уже на земле скрючился в позу варёной креветки.

– Что ж, чувак, моё кунг-фу сильнее твоего… – пробормотал я, отступая к ближайшим домам.

Кистень так и болтался на протезе мёртвым грузом, намотавшись в несколько слоёв. Хоть клешню и оттягивало до рези в культе, я не стал от него избавляться забесплатно. Это мой законный трофей. Если и отдам кому, то лишь за большие деньги.

Но покинуть поле боя мне помешал тихий оклик со стороны опрокинутого тента, валявшегося неподалёку. Из-под него еле выполз знакомый торговец обувью, едва узнаваемый из-за расквашенного носа и залитого кровью лица. Звали его Виек, и он тоже меня припомнил:

– Рю-Мин, прошу тебя, помоги!

Однако, меня слезливыми просьбами не проймёшь.

– Прости, но когда я в прошлый раз протянул руку помощи, мне её откусили по самое плечо.

– Я заплачу тебе!

– А вот это уже другой разговор…

И хотя после сегодняшнего погрома деньги вполне могли обесцениться, попробовать всё равно стоило. Благо обувщик не страдал лишним весом, а поблизости сражающихся не наблюдалось. Кто-то получил своё и прилёг отдохнуть, кто-то убежал за добавкой. Осложняло дело только его сломанная нога, но Виек стоически терпел боль и лишь тихонько мычал, пока я скрючившись волочил его до ближайшей подворотни. Там уже можно было попробовать выпрямиться и перейти на осторожный шаг.

Костылей у меня не было, так что пришлось обнять торговца, чтобы он мог хоть как-то переставлять единственную оставшуюся в строю ногу. Кистень так и болтался на протезе, иногда задевая спасённого по спине, но тот никаких претензий по этому поводу не высказывал. В целом, ему очень повезло нарваться на меня – другие наверняка бы прикончили его под шумок, прихватив с трупа всё ценное. Только я равняться на дегенератов не собирался.

Живой и благодарный местный житель гораздо ценнее любого кошелька. Лишь бы с памятью у него оказалось всё в порядке…

Как ни странно, по пути нам почти никто не встретился. Все либо сидели по домам, закрыв двери ставни на окнах, либо нарезали круги вокруг разгромленного рынка. Редкие случайные прохожие, увидев окровавленного Виека, тут же растворялись в ближайшей подворотне. Меня это целиком и полностью устраивало. В помощи я не нуждался, а вот грабители могли без особого труда поживиться за наш счёт.

К счастью, петлять по улочкам пришлось не долго. Торговец проживал в небольшом каменном домике, являвшемся по совместительству и обувной мастерской. После условного стука в дверь, его домочадцы пустили нас внутрь. Жена тут же приступила к врачеванию, давясь тихими всхлипами, а старшие дети ей активно помогали, поднося лекарства и материалы для шины. Подлатанный Виек прекратил рассыпаться в благодарностях, но и выпроваживать меня прочь из дома не стал.

– Держи, ты их честно заслужил, – он протянул мне три увесистые монетки, принесённые старшим сыном.

На ощупь они казались значительно тяжелее, чем все предыдущие, по цвету напоминая очень тусклое золото. Такие я видел лишь на рынке, а вот в руках держать ещё не доводилось. По номиналу они соответствовали тысяче кат, и ещё неделю назад эти деньги приравнивались к маленькому состоянию. При сегодняшнем курсе на них можно прожить лишь несколько дней, но и так совсем неплохо.

– Я обязан тебе, Рю-Мин, – продолжил обувщик, морщась от боли. – Можешь остаться пока у нас.

– Благодарю, но предпочитаю жить сам по себе, – отказался я ко всеобщему облегчению.

Предложение было соблазнительным, только вошедшие в раж стражники вполне могли после благотворительного погрома прогуляться «по адресам». Опять же под благовидным предлогом заботы о жителях форпоста. Никакого беспредела, что вы…

– Дело твоё, – не стал настаивать Виек. – Только в «Купол» не суйся, мой тебе совет. Опасно там нынче.

«Куполом» здесь назвали единственное круглое строение, напоминавшее здание уездного цирка. Второе питейное заведение во всём форпосте и первое – по ценам и сервису. В основном там расслаблялись наёмники, торговцы и прочие состоятельные граждане. А вот простых смертных предпочитали за порог не пускать.

– Будет облава? – на всякий случай уточнил я.

– Нет, что ты! – замотал головой обувщик. – Оно под приглядом у серьёзных людей, и ссориться с ними чревато большими неприятностями. Уж лучше тогда голышом прямо к людоедам отправиться. Просто намедни слух прошёл, что кое-кто хочет прорваться через окружение и набирает там опытных бойцов. По этому поводу и вышел конфликт. Одни рвались туда, другие хотели их остановить… Дальше ты всё сам видел.

– А может, эта байка специально для этого и была выдумана? – предположил я. – Чтобы всех рассорить?

– Не похоже. Если так, то о ней трубили бы по всем углам, чтобы даже такие одиночки как ты были в курсе. А тут и правда искали рукастых и отчаянных. Делали всё тихо, пока этим не заинтересовались некоторые паникёры из наших. Они решили, что за мзду их непременно выведут отсюда. Придурки…

– А это вообще реально? Там ведь несколько тысяч дикарей посменно стерегут все подходы.

– Кто знает, – пожал Виек плечами. – Может, у кого-то и выйдет проскочить. Нам очень нужна помощь, и если получится добраться до охотников и поднять соседние форпосты, то общими силами можно будет разбить людоедов прямо здесь, пока они не разбежались по всей округе. Даже отряда в тысячу воинов будет более, чем достаточно. А там и наш гарнизон подключится, чтоб они все подавились этой ссаной водой…

Он хотел присовокупить выражение и покрепче, но в тот момент супруга нарочно затянула бинт на шине, вызвав у него болезненный стон. Правильно, нечего при детях ругаться, ничего нового они всё равно для себя не услышат.

– Тогда у меня ещё один вопрос к тебе, уважаемый, – с улыбкой поведал я. – У тебя не найдётся какой-нибудь одежды поприличнее? Боюсь, моё пончо уже порядком истрепалось, да и кровью на него кто-то накапал…

Фейс-контроль я прошёл без особых проблем, но за вход в заведение пришлось заплатить внушительные пять сотен кат. Постоянным клиентам давалась скидка, а вот меня здесь видели в первый раз и решили проверить платежеспособность прямо с порога. Большинство местных при одной мысли о столь щедром подарке скончались бы на месте от удушения, так что расчёт у службы безопасности был совершенно верный. Залётных проходимцев нужно отсеивать ещё на входе.

Я же и бровью не повёл, отсыпав пять медных монет, после чего спокойно отправился внутрь, как к себе домой. Никто из охранников в мою сторону и дёрнуться не посмел.

А ведь заведение сегодня поминутно осаждали всякие мутные личности, умолявшие их впустить. Некоторые тащили явно ворованные товары с рынка, в надежде на бартер, а кое-кто предлагал расплатиться «натурой». Но даже куча денег в кармане вовсе не гарантировала посещение «Купола». Откровенных жуликов и оборванцев всё равно не пускали, так что я поступил правильно, приведя себя в порядок и приодевшись.

Спасённый торговец отыскал для меня в закромах мастерской добротный балахон из тёмной ткани. Под ним запросто можно скрыть серьёзную броню или даже короткий клинок, так что в таких предпочитали расхаживать наёмники и прочий народ, склонный к авантюрам. В сочетании с гладко выбритым лицом впечатление я производил самое благоприятное. Уж точно не воришка с рынка.

Обстановка внутри заведения разительно отличалась от той же таверны. Хозяева старались поддерживать здесь относительную чистоту, а на огороженной площадке бренчали что-то заунывное трое музыкантов с примитивными инструментами. Нечто вроде обтянутого кожей барабана, деревянной дудки и странного вида балалайки с длинным грифом.

Ажиотаж наблюдался и здесь, хотя в обычное время сюда наоборот – приходили посидеть в относительной тишине. Почти все сидячие места в круглом зале оказались заняты, так что за оставшиеся шла нешуточная борьба. Особое столпотворение наблюдалось в дальней от входа стороне, где за сдвинутыми столами расселось чуть больше десятка любителей красных плащей и прочих элементов экипировки. Среди них я без труда отыскал Ёнаха, Звонка и Фэнга.

Интересно, они сегодня всех угощают или к ним стремятся по другому поводу?

Чтобы это выяснить, я заказал себе поесть и не без труда отыскал свободное место с видом на их застолье. В конце концов пришлось подсесть к одинокой девушке в типичном одеянии ниндзя тёмно-бордового цвета, которая глушила ром прямо с горла. Моему соседству она вовсе не обрадовалась, яростно прошипев:

– Убирайся!

Голос у неё оказался низкий, грудной. Но на меня он совершенно не подействовал.

– Дай поесть спокойно, – миролюбиво ответил я. – Потом уйду, обещаю.

– Тогда жри быстрей!

Вздорная девица снова присосалась к бутылке, отчего мой взгляд невольно съехал с наёмников на неё. Это была явная полукровка из «обгорелых», не растерявшая характерных расовых черт. Кожа пусть и не чёрная как дёготь, скорее – баклажановая. А светлые волосы, стриженные под каре, отливали синевой. На лицо далеко не красавица, она смахивала на не самых презентабельных уроженок Индостана, но её огромные глаза с лихвой это компенсировали. Настолько насыщенно-пурпурного цвета мне ещё видеть здесь не доводилось.

Имя над запрокинутой головой с самого начала перевелось как «Двойная», но без особой уверенности. Поэтому с моей лёгкой руки она превратилась в Двойку. Тем более, за её плечами виднелась пара небольших рукоятей восточных мечей. Я их давным-давно окрестил катанами, уж слишком они походили на японские аналоги. Та же односторонняя заточка, изогнутый клинок и круглая гарда. Среди местных они попадались довольно редко, а уж две штуки сразу я наблюдал у кого-то впервые.

Но как бы любопытно не выглядела моя соседка, куда больше меня интересовали представители Багровой гильдии. К ним периодически подваливали люди и перебрасывались несколькими фразами, пока остальные топтались в сторонке. В основном общение вели Ёнах и суровый брюнет с татуировкой на лице, облачённый в серьёзные доспехи, смахивающие на самурайские. Почему-то именно такая аналогия возникла у меня в голове при первом же взгляде. Металл на броне был подкрашен в тёмно-красный цвет с чёрными вкраплениями, так что в здешней местности он мог вполне именоваться камуфляжем.

После краткого общения с этой парочкой, люди освобождали место для следующих. Чаще всего на их лицах легко читалась досада, но иногда проскакивало и торжество. Я уже не сомневался, что передо мной соискатели в будущий отряд прорыва. Получается, это не «фейк», а вполне реальное мероприятие. Осталось только определиться с основными требованиями к претендентам.

А тем временем в «Куполе» становилось всё многолюдней. Даже те, кого уже отвергли, не желали расходиться и тусовались поблизости с барной стойкой. Заливали горечь поражения, так сказать. Некоторые настолько в этом преуспели, что буквально валились с ног. Вышибалы едва успевали утаскивать особо хмельных или буйных неудачников. Правда, отправляли их вовсе не пинком на улицу, а уносили на верхние этажи, где вроде бы располагались спальные места. Вот это я понимаю – сервис…

Больше всего от поддатых соискателей доставалось посетительницам, так как одинокие жрицы любви откровенно не справлялись с таким грандиозным наплывом клиентов. Я ради любопытства посмотрел на местных куртизанок и понял, что столько не выпью. Скорее, печень откажет, чем появится эрекция. Цеплять кого-то на ночь в мои планы точно не входило, поэтому агрессивная девица могла не беспокоиться. Однако, ей и без меня хватало мужского внимания. Обычно всем хватало одного лишь грозного взгляда, чтобы её обходили стороной. Но вскоре парочка нализавшихся авантюристов решили к ней подкатить всерьёз, напрочь проигнорировав моё присутствие по ту сторону стола.

– Эй, горелая! – задорно выкрикнул один из них. – Вижу, ты два меча сразу таскаешь, ха! Может и два хера тоже лю…

Ловко запущенная тарелка врезалась ему точно в гортань, заставив поперхнуться воздухом. Если бы не подоспевший товарищ, неудачный «пикапер» точно завалился бы на пол. А девица даже не оторвалась от бутылки, проделав фокус с исчезновением ухажёра одной левой рукой. И всё бы ничего, но на глиняной миске была МОЯ еда, рассыпавшаяся в полёте. Свою посуду метательница трогать не стала, поэтому я с ехидной улыбкой подтянул её тарелку к себе. Точнее – попытался, потому что внезапно моя клешня оказалась пригвождённой к столешнице странным трезубцем, смутно напоминавшим оружие одного из черепашек-ниндзя. Узкое основное лезвие прошло между штырями каркаса и глубоко вонзилось в древесину.

– Ты уже наелся, – безапелляционно заявила соседка, возвращая миску себе. – Проваливай!

Я подёргал странный стилет, но выдернуть его так и не смог.

– Слабак!

Она одним рывком освободила мой протез и тут же без замаха метнула странное оружие в сторону второго пикапера, который явно шёл мстить за павшего приятеля. На его счастье он поймал лицом не клинок, а всего лишь металлическое навершие рукояти. Но стук всё равно вышел такой, что обернулась добрая половина зала. Даже бесчувственное тело грохнулось об пол куда тише.

Девица, ничуть не смущаясь повышенного внимания, продолжила заливать в себя ром. Я же хотел откланяться от греха подальше, но тут к нам лихо подсела ещё одна девушка в облегающем комбинезоне. Только не бордового, а фиолетового оттенка. Подобные здесь носили не ради красоты, а для удобства во время вылазок. Та же Инья показывала такие чудеса в бою, что земные ниндзя аплодировали бы стоя.

Хотя справедливости ради стоит сказать, что обладателей подобных одеяний традиционно считали чем-то вроде разведчиков и диверсантов, а для серьёзной зарубы предпочитали облачаться в нечто попрочнее, чем ткань и кожа.

Эта девушка не обладала столь экзотичной внешностью, да и катана у неё имелась всего одна, зато русые волосы она подвязала алым платком, а на шею накинула ярко-красный шарф. Ну чисто пионерка среднерусской полосы, тем более лицо у ней было самое заурядное. Звали её «Тина», что вряд ли являлось переводом.

– Ты что творишь, подруга? – спросила она с весёлой яростью. – Сказано же было, не шуметь!

– Они сами напросились, – передёрнула плечами красноглазая алкоголичка. – Никто ж не умер…

– Для недавнего рекрута ты себе слишком много позволяешь, – с нехорошим прищуром поведала русоволосая. – А чтобы мужики не катили к тебе свои мохнатые шары, просто надень ебучий плащ!

– Ой, да хорош бухтеть, Ти… В нём жарко.

Она продемонстрировала скомканный свёрток плотной красной ткани, после чего швырнула его обратно на скамью. Подобные отличительные аксессуары носили только Багровые, так что последние сомнения на её счёт у меня отпали. Ещё одна наёмная убийца, почему-то не пожелавшая сидеть с остальными. Видимо, потому что те предпочитали не бухать, а заниматься делом.

– Так, теперь ты, – неожиданно повернулась Тина ко мне. – Что ты здесь вынюхиваешь?

– Ничего подобного, – развёл я руками. – Просто покушать сюда пришёл, пока моя тарелка отсюда не упорхнула. И даже шары свои никуда не катил. Тем более, что они у меня не мохнатые.

– Серьёзно? – она ехидно изогнула русую бровь. – Может, покажешь?

– Боюсь, что ты не готова к такому культурному шоку, – парировал я, поднимаясь со скамьи. – Всего хорошего, мне пора идти.

– Сядь!

Девушка выразительно положила руку на рукоять меча. Пришлось плюхнуться обратно, чтобы не испытывать её мастерство на себе. В квалификации Багровых у меня сомнений не было никаких.

– Ти, что ты пристала к придурку? – удивилась Двойка. – Пусть валит на тот хер, с которого скатился!

– Если бы ты не залила свои красивые глазки, подруга, – ядовито процедила Тина. – То наверняка бы заметила, что этот тип скрытно наблюдает за нашими. Его даже твои прелести не заинтересовали. Хотя бы тут он не врёт.

– Да на старших пялятся вообще все, кто сегодня припёрся, – продолжала выгораживать меня соседка. – Но ты въелась только на него одного. Шары, что ли, покоя не дают?

– Просто продолжай пить, – вздохнула русоволосая. – У тебя это получается гораздо лучше, чем думать. А ты, дорогой, уж больно на шпиона похож. И говор у тебя очень странный.

– Потому что я – иноземец, – решил я раскрыть карты. – Решил вот проверить, насколько правдивы слухи.

На этот раз изумление русоволосой девушки было неподдельным, и даже моя соседка отставила любимую бутылку.

– Иноземец?! Здесь?

– А чему ты удивляешься, подруга? – спросил я на русском. – Мне нужно было прилететь на частном самолёте в самую столицу вашего паршивого мирка? Или что, «даюханы» валятся где-то в определённом месте?

– Это действительно другой язык, – признала Тина. – Даже не верится…

– Могу даже спеть что-нибудь на нашем великом и могучем, – предложил я уже на диалекте, кивнув в сторону музыкантов. – Но сразу предупреждаю, что ваши мудозвоны могут на меня обидеться. Вряд ли их кто-нибудь после моего выступления будет слушать.

– Обойдёмся. Лучше расскажи, как ты здесь очутился?

– Пешком дошёл, когда мой караван сожрали рвачи, – уже наверно в сотый раз повторил я. – Тут меня освободили от цепей, а взамен утраченной руки предложили поставить вот такой замечательный протез.

После чего выразительно клацнул собственноручно отполированной клешнёй.

– Это дерьмо на палке, а не протез, – буркнула Двойка. – Небось, у жуков купил…

– Других здесь всё равно нет, а для представителей империи я – беглый раб. Вы и сами это видите.

– Что ж, пока всё складно, – кивнула Тина. – Про нас от кого узнал?

– Знакомый торговец поведал. Он меня отговаривал идти сюда, кстати.

– Это он правильно делал. А чего же ты тогда не подошёл к нашим, раз весь такой заинтересованный?

– Я и так знаю, что мне откажут, – пожал я плечами. – Берут только с боевым опытом, физически выносливых и быстрых. Даже одному шеку отказали, хотя он здоровенный шкаф. Он заметно прихрамывал, видимо, какие-то проблемы с ногой.

– А ты наблюдательный, – похвалила меня девушка. – Наверное, потому и выжил. Раз у тебя есть голова на плечах, постарайся о нашей встрече никому не болтать. Даже знакомым торговцам.

– Вы всё ещё хотите сохранить секретность? – я демонстративно указал на отверженных, что тёрлись у стойки.

– Их всех предупредили. Как и тебя.

– Клянусь, что не пророню ни слова, – изобразил я шутливый полупоклон. – Приятно было пообщаться, но нужно уходить, а то мне тут и так уже люто завидуют. Сижу с двумя красавицами, и даже ни разу по лицу не получил.

– Кстати, да, упущение.

Тина, не вставая с места, резко врезала мне локтем по скуле, отчего я кувыркнулся с лавки. Банально проморгал удар, настолько он вышел внезапным. Под тканью у неё наверняка было что-то вроде защитных накладок, поэтому прилетело мне на совесть, с искрами и прочим весёлым фейерверком. С пола меня подняли вышибалы, которые отволокли моё тело на улицу под аккомпанемент довольного мужского хохота. А ещё говорят, что козлы ржать не умеют…

С другой стороны, теперь мне вряд ли кто-то позавидует.

Разведчица явно успела что-то шепнуть местным работникам, потому что меня не вышвырнули, словно пакет с мусором, а довольно бережно прислонили к внешней стене. После чего хмуро предупредили, чтобы я больше здесь не появлялся.

Не особо-то и хотелось, учитывая их цены…

Вот уж не думал, что когда-нибудь превращусь в бережливого скрягу. Однако, короткое посещение «Купола» запросто сожрало тысячу кат. Стоило ли оно того?

За ответом я решил отправиться на стену, когда немного отлежался и окончательно пришёл в себя. Левая скула пульсировала огнём, а глаз понемногу заплывал. Так серьёзно меня ещё не отшивали. Синяк будет грандиозный, зато прищуриваться теперь не нужно.

Оказавшись между зубцами, я снова взялся за прицел и стал неспешно обходить укрепления по кругу, разглядывая окружающий пейзаж. Светило уже почти коснулась гор на западе, так что откладывать наблюдения не стоило.

Уже одно то, что никто из редких дозорных так и не отправил меня вниз, говорило о никакущей дисциплине среди мятежников. Большинство из них мирно дремали возле дальнобойных орудий или чесали языками, сбившись в кучку и побросав свои посты. Большинство обсуждали недавний погром и гарнизонные запасы, которые благодаря нему существенно пополнились. Понятное дело, что стражи прихватили не только воду, а вообще всё, что можно было утащить на себе.

Так что многие сегодня отрывались на зависть дежурным.

Цены в ближайшее время должны скакануть примерно до стратосферы, но всё по-прежнему были уверены, что людоеды вот-вот отступят. По визуальным наблюдениям их действительно стало куда меньше, но оставшиеся срываться с места не спешили, разбив примитивные шатры и навесы. Вместо ткани дикари использовали грубо выделанную кожу, в том числе и человеческую, так что жара их особо не беспокоила даже на самых освещённых участках.

Чем дальше я продвигался по стене, тем реже встречались дозорные, и в какой-то момент их не осталось совсем. Эту часть стены попросту никто не охранял. Тут даже не потрудились установить хотя бы парочку арбалетов, хотя на каменных венцах имелись странные углубления. Я провёл по одному из них пальцем и без труда собрал характерные рыжие пылинки.

Внизу шла отвесная скала до самого дна узкого ущелья, поворачивающего примерно на северо-запад. Где-то в той стороне и находились ближайшие союзники. Внутри узкой расселины тоже расположились людоеды, только из-за пересечённого рельефа их оказалось не так уж и много. Я насчитал пару десятков шатров, хотя пекло там не сильно, и некоторые вполне могли прятаться среди нагромождения камней.

Другие направления хоть и выглядели на первый взгляд предпочтительнее, но там и дикарей имелось куда больше, и уходили они не совсем в ту сторону. Один из основных каньонов шёл строго на юг, а тот, по которому пришёл я, огибал трёхглавую скалу и лишь потом в одном из ответвлений поворачивал, куда надо. А уж плоскую долину в форме полумесяца, занимавшую большую часть ближайшего предгорья, и вспоминать не нужно. Там даже мышь не проскользнёт. Пара километров открытого всем ветрам пространства, где днём и ночью дежурит множество голодных ртов.

Когда всходят луны, там можно рассмотреть даже шов на одежде. А в ближайших ущельях якобы тупые дикари жгут костры. Вряд ли что-то каждый раз готовят, скорее всего – высматривают тех, кто попытается прорваться. Наверняка ведь понимают, что без сторонней помощи форт обречён.

Разгром рынка – только начало. Гарнизон себя обеспечил на несколько ближайших дней, а что на счёт всех остальных? Некоторые жители прямо сейчас сходят с ума от жажды, и бродят по улочкам в поисках тех, кого бы подрезать. Скоро они начнут сбиваться в настоящие стаи. Те сначала откроют массовую охоту на одиночек, вроде меня, и мелких купцов, умудрившихся сохранить запасы, а потом начнётся массовая резня. Все против всех, на радость людоедам.

Вскоре стены попросту некому будет охранять, и останется только преодолеть их. Что не так уж и трудно…

Мои размышления прервал уже знакомый женский голос с хрипотцой:

– Сам спрыгнешь или помощь нужна?

Позади меня стояла Двойка, поигрывая тем самым стилетом в виде трезубца. Даже то, что она успела изрядно наподдать, не помещало ей бесшумно подобраться ко мне вплотную. Вот что значит – профессионализм не пропьёшь, сколько ни старайся.

– Я не собираюсь прыгать, – покачал я головой. – И не советую мне помогать.

– Для нас обоих это будет лучший вариант, – заверила меня красноглазая ниндзя. – Мне лично насрать, на кого ты там работаешь, но после разговора с нашими от тебя всё равно ничего не останется. А так хоть не выдашь никого…

– Понимаю, что тебе не терпится поскорее меня помянуть, но вынужден тебя огорчить. Я – не шпион.

– Ага, бреши больше! И на стену ты случайно заполз, на закат полюбоваться?

– Да, буквально одним глазком, – ухмыльнулся я, потрогав заплывшую скулу. – Если уж начистоту, то мне хотелось разобраться в самом себе. Позади меня стоит убийца, внизу дежурят людоеды, но мне почему-то не страшно. Скорее, наоборот.

– Ты точно ничего не принимал? – уточнила девушка. – Или ты из этих, у кого дыра в башке?

– Нет, хотя голову бы проверить не мешало. Тут ты права. Понимаю, что глупо от такого ловить кайф, но ничего не могу с собой поделать. И к слову, ты меня не убьёшь. Только не здесь. Вам же не нужен лишний шум перед спуском? А если сбросить меня вниз, на запах крови сбегутся любители человечинки со всей округи.

– Ха! А ещё брехал, что не шпион.

– Это элементарно высчитывается, – с укором произнёс я. – Отсюда легче всего будет прорваться. Даже если будет погоня, убегать вы будете примерно в нужном направлении. На этом участке стены нет защиты, зато венцы тут приспособлены под какие-то механизмы. Предположу, что подъёмные, и дадут их вам командиры мятежников. Те, у кого ещё остались мозги в черепной коробке. Выдвигаетесь вы тайно, чтобы вам никто не мешал. Поэтому охрана в заведении, где мы с тобой трапезничали, никого из соискателей не выпускала наружу. Заодно их щедро поили, кстати, за ваш счёт…

– Надо было и тебя бросить к остальным, – сокрушённо вздохнула девушка. – Больно ты сообразительный мудак.

Стилет исчез из её рук, а ему на смену пришла небольшая плоская фляжка. Хотя я не сомневался, что коренастая девица сможет меня забить и ею при желании.

– А ты не слишком ли до фига уже выдула? – участливо поинтересовался я. – Нам ещё сегодня на дело идти.

Она поперхнулась пойлом и одарила меня жгучим взглядом.

– Каким ещё «нам», трахнутый ты на голову?! Молись, чтобы ты хотя б до утра дожил!

Я в ответ злорадно рассмеялся:

– Знаешь, в чём ваша проблема? Спускаться придётся до восхода лун, а там вы будете ползать по ущельям, словно слепые щенки. Ни одна карта не поможет вам сориентироваться на местности в кромешной темноте. Да и местные проводники могут растеряться, если придётся удирать по ущельям. Так что это вам всем нужно молиться… На меня.

Всего на стене собралось около шестидесяти человек, одетых преимущественно в тёмные одежды. Шеков набралось всего трое, но даже они предпочли не облачаться в тяжёлые доспехи, ограничившись проклёпанной бронёй из толстой кожи раптора. А вот их оружие едва не вызвало у меня острый приступ сарказма. Больше всего эти штуки напоминали сплющенную рельсу, к которой зачем-то приварили длинную рукоять. Вместе с ней эти пародии на мечи почти что достигали роста взрослого человека. Но гиганты таскали их без особого напряга, а уж в бою я предпочёл бы оказаться от них подальше.

Нашёлся здесь также и представитель Роя, а конкретно – принц. Такой же грациозный и сухощавый, как и продавец, только гораздо ниже. Толком его разглядеть из-за балахонистой накидки у меня не вышло, но вместо левой руки у него торчала металлическая клешня. Хотя орудовал ей мой собрат по несчастью гораздо ловчее, либо его версия была просто более продвинутой.

Бойцы продвигались к стене тайком, малыми группками с разных сторон форта, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Меня и вовсе привели, когда основные приготовления уже подходили к концу. Руководил ими уже знакомый мне Инчи, которому ассистировали трое хмурых стражников. Их настроение можно было понять – по сути, сейчас они совершали должностное преступление. А вот умудрённый годами толстяк сохранял присутствие духа и попутно наставлял наёмников:

– Кто сорвётся, падайте тихо, вашу мать! Будете вопить, падения точно не переживёте, это я вам обещаю.

Как ни странно, ему никто не возразил.

Инструкция явно была к месту, так как подъёмные механизмы были сделаны из пресловутых палок, только без говна. Представляли они из себя несколько перекидных блоков на железных осях, скреплённых меж собой деревянными брусьями, а также центральную катушку, на которую наматывался… Хотел бы сказать слово «трос», но по факту это была самая обыкновенная верёвка. Вроде тех, на которых местные женщины сушили бельё после стирки. Делать её толще не позволяла длина и общая мобильность конструкции. А на самом конце верёвки крепилась узкая дощечка, выполнявшая роль сидения.

Никаких дополнительных карабинов и страховки, как у нормальных альпинистов, не наблюдалось. Хотел экстрима? Вот он, неразбавленный! Смотри не подавись…

Но сейчас отступать уже поздно. Багровые меня не отпустят, даже если я внезапно «передумаю». Уговорить их получилось с большим трудом, и до сих пор наёмные убийцы относились к моему участию весьма скептически. А уж Звонок с Фэнгом только ждали отмашки, чтобы отыграться за мнимое оскорбление. Ведь я, о ужас, посмел над ними пошутить!

Как выяснилось, такое в их кругах не принято прощать. Молодые наёмники привыкли вытирать ноги об безропотных местных жителей, и в лучших самурайских традициях могли отхватить кому-нибудь голову за один лишь косой взгляд. Правильно заметил Виек – оборзели ребята…

Мне ещё повезло, что в бане они были распаренные и благодушные. Но сейчас одним своим присутствием я действовал обоим на нервы. А больше всего их бесило то, что Ёнах и его первый помощник Чага заинтересовались моей персоной. Замом оказался тот самый самурай с татуировкой во всё лицо, который помогал проводить собеседования. Правда, собственный доспех он максимально облегчил, убрав пластинчатые элементы на руках и бёдрах. Видимо, чтобы не громыхать всем этим добром по дороге.

Опытные наёмники, руководившие отрядом Багровых, довольно быстро оценили мои способности, хотя поначалу отнеслись к предложению скептически. Мягко говоря. Но потом всё же согласились проверить меня на нескольких разных картах. Местность вокруг форпоста рисунки отражали более-менее сносно, поэтому никаких проблем с ориентацией у меня не возникло. Даже с завязанными ради чистоты эксперемента глазами, что только облегчало мне работу.

Как я давно подозревал, подобный функционал почему-то был заблокирован у аборигенов, хотя слухи о подобных способностях всё же циркулировали среди матёрых авантюристов. Ко мне тут же пристали с расспросами, но я с лёгкостью сослался на свое инопланетное происхождение. А про синие искорки даже не заикнулся. В таком случае пришлось бы рассказать и про оставленный протез, стоящий немало денег, и про расширенный статус, с которым я сам ещё толком не разобрался.

Как и в странных изменениях собственного организма.

Например, даже безлунная ночь не могла помешать мне разглядывать механизмы и лица ближайших бойцов. Кромешной тьмы всё равно ведь не было – на небе переливались яркие звёзды, а со стороны форта им оказывали посильную помощь немногочисленные огоньки ламп и светильников.

Однако, раньше в такое время я видел не дальше вытянутой руки, особенно в пустыне. Наверняка тут каким-то боком замешан изменившийся цвет радужки, только гадать на этот счёт можно хоть до посинения. Одно можно сказать точно – произошло это после посещения пещеры. Видеть я стал гораздо лучше лишь в последнее время, да и Маша Ксандинова точно бы обратила на мои глаза внимание, не говоря об остальных участниках экспедиции. А ведь с чёрной субстанцией я контактировал дважды.

Так что тут никак не обошлось без её цветной разновидности. Прошлый обладатель наследия Древних умер вовсе не от старости, поэтому стоило держать язык за зубами. Встречаться с теми, кто способен запросто прорезать отличную стальную кольчугу, мне точно не стоит.

Ёнах настолько озаботился моей сохранностью во время вылазки, что предложил выбрать себе любое себе оружие из небольшого арсенала «Купола». Благо, там хватало всякого смертоносного барахла, что иногда оставляли после себя клиенты. Хоть музей средневекового оружия открывай. Я не стал строить из себя великого воина, поэтому взял ухватистую деревянную дубинку с Г-образной рукоятью. Даже если драться ею не выйдет, её всегда можно бросить под ноги тем, кто погонится за мной. Авось, запнутся.

Мой выбор настолько впечатлил предводителя наёмников, что он вдобавок выделил мне двух телохранителей, а точнее – телохранительниц. Благо, с ними знакомиться не понадобилось. И если Тина отнеслась к приказу с философским смирением, то Двойка не скрывала своего недовольства, пополнив мой личный клуб недоброжелателей. Как я понял, для обеих это стало чем-то вроде наказания за самоуправство. Ведь они не доложили о подозрительном типе, как положено, а решили самостоятельно за ним проследить. Хорошо хоть, на большее у них фантазии не хватило. Могли ведь и правду пристукнуть, не разобравшись…

Инициатива любит нагибать инициаторов, так что девушкам ещё повезло. Однако благодарности ко мне они почему-то не испытывали.

– Куда пялишься, мудак? – тихо рыкнула на меня Двойка, встав рядом.

– Огоньки красивые, – кивнул я в сторону далёких людоедских костров.

– Не знаю, что за скисшая брага у тебя в голове вместо мозгов плещется, – скривилась темнокожая девушка. – Но молись, трахнутый на голову, чтоб к ним на огонёк не попасть. Тебе не страшно только потому, что ты ни разу не видел этих ублюдков в деле… Они будут жрать тебя живьём, по кусочкам, начиная с конечностей. Так что умрёшь ты далеко не сразу и успеешь почувствовать весь ужас. Если уж повезёт, то их окажется очень много и тебя просто раздербанят прямо на месте.

– Спасибо за рассказ, постараюсь не попадаться.

– Эх, надо было тебе по-тихому шею свернуть… – с нескрываемым сожалением вздохнула она.

– Ещё успеешь, подруга, – обнадёжила её Тина, появившаяся из темноты. – Давай к подъёмникам, тебя зачислили в авангард. Фэнг хочет лично взглянуть на знаменитую Тару Двурукую.

– А ты? – с явным удивлением спросила Двойка.

– Буду охранять иноземца.

– Окрановы бубенцы, да что с ним случится!

– Подруга, не задавай лишних вопросов. Твоё дело – чётко выполнять приказы старших. Не забывай это.

– Я уже так сделала, и куда нас это привело? – проворчала та, скрывая светлые волосы за капюшоном.

– Возможно, он поможет нам выбраться отсюда, – обнадёжила её Тина. – Так что бегом к подъёмникам. Не заставляй себя ждать, Двурукая.

Темнокожую будто ветром сдуло, а я поинтересовался у своей новой собеседницы:

– А почему ты её так назвала?

Разведчица посмотрела на меня, как на форменного дебила, после чего снизошла до разъяснений:

– Потому что она – двурукая. Ясно?

– Не особо. У тебя ведь тоже две руки. Как и у подавляющего большинства людей.

– Дело не в этом, дурень! У неё нет ни главной, ни второстепенной, она свободно пользуется любой конечностью. Такое очень редко встречается. Это непредсказуемые и опасные противники, которые могут мгновенно менять стиль боя. Многие бойцы годами тренируются ради этой особенности, а она вроде бы родилась такой.

– Повезло, значит.

– Я бы не сказала, что ей когда-нибудь везло…

Тем временем начала спуск первая пятёрка диверсантов, состоявшая исключительно из Багровых. Кроме Фэнга и Двойки, вниз отправились ещё три убийцы в лёгких одеяниях. Их более тяжеловесные коллеги пока что остались на стене, приглядывать за обстановкой. Аванпост уже погрузился в сон, а вот на счёт людоедов я бы не спешил делать выводы.

Через пару минут верёвки были смотаны обратно и вниз пошла новая партия десанта. На этот раз это были вольные наёмники, которым Ёнах приказал держаться у стены и принимать остальных. А для того, чтобы они выполнили его в точности, следующим отправился Чага.

По моим скромным подсчётам на весь отряд понадобилось бы около получаса. Но уже через пятнадцать минут со стороны ущелья донесся протяжный вой дикарей, который быстро оборвался, но его уже подхватили соседние стойбища. Вскоре тревожные вопли стали доноситься со всей области. Что-то у авангарда убийц пошло явно не по плану.

Костры на севере и западе запылали ярче, а Ёнах злобно выругался, треснув по каменной кладке кулаком.

– Обосрались, бездари!

Лично я уже догадывался, кто именно налажал. Хотя Двойка удивительно бодро держалась на ногах, вылакать она успела немало, так что наверняка это её чудесных рук дело.

Тина обеспокоенно прикусила губу, вглядываясь в разгорающееся зарево.

– Плохо, очень плохо…

– Так, народ! – призвал всеобщее внимание командир. – Спускаемся прямо по канатам. Кто чувствует сырость в штанах – может остаться тут. Остальным моё почтение.

После чего матёрый воин первым подал пример, перемахнув через зубья, а за ним ринулись остальные Багровые, хоть и не так эффектно. Чуть позже к ним присоединились остальные наёмники. Лишь семеро отказались рисковать и предпочли уйти обратно в форт, сопровождаемое язвительными комментариями Инчи. А вот у меня выбора не было, о чём сразу предупредила моя русоволосая телохранительница.

Что ж, это справедливо. Сам ведь напросился.

А тем временем в округе становилось всё неспокойнее, заставляя задержавшихся на стене торопиться. Кто-то наматывал верёвку на руку, а кто-то использовал кожаные перчатки, чтобы не перетереть ладонь во время экстремального спуска. Спешка и отсутствие страховки привели к тому, что некоторые всё же сорвались. Мне было плохо видно сверху, но как минимум один человек шлёпнулся на камни с высоты в пару десятков метров. К его чести, орать он не стал до самого приземления, а потом ему быстро заткнули глотку.

Вскоре настала и моя очередь. Высотобоязнью я никогда не страдал, но стоило зависнуть над пропастью, как она всё же решила меня посетить. Сердце застучало так, что приглушило прочие звуки, а рука предательски вспотела. К счастью, эта слабость не передалась бездушному протезу, который крепко держал истрёпанную верёвку. Оставалось лишь упереться ногами в отвесную стену и резво перебирать конечностями.

Звучит просто, но на деле я умылся собственным потом ещё на первом участке. За стеной пошла неровная скала, от которой отталкиваться было гораздо тяжелее. Да и трос напрягался от веса моих сопровождающих, то и дело норовя вырваться из рук. Очередь тут никто не соблюдал, и это приводило к печальным последствиям. На последней трети спуска мимо меня пролетело стразу трое, вместе с оборвавшейся верёвкой. Вот эти ребята уже ни в чём себе не отказывали, вопя во весь голос. Я невольно притормозил, но уже в следующую секунду получил увесистый пинок в плечо от Тины, которая двигалась следом.

– Пошевеливайся!

Только клешня спасла меня от того, чтобы не сорваться следом. Но и так я стремительно заскользил вниз, потеряв всякую опору, пока дно резко не ударило по ногам. Острая боль пронзила ступни, заставив меня зашипеть сквозь стиснутые зубы. И это ещё с толстыми каучуковыми подошвами мокасин! Будь на мне старые добрые сандалии, тут бы моё путешествие и окончилось.

Как минимум плоскостопие я бы себе точно заработал…

Поблизости как раз возился один из сорвавшихся бойцов в попытках подняться, используя гигантский меч в качестве опоры. Им оказался один из шеков, и судя по всему именно его вес послужил причиной обрыва верёвки. Одна нога у него неестественно вывернулась в сторону, хотя это ещё можно назвать благоприятным исходом. Двое других летунов валялись на камнях без намёка на движение, будто брошенные тряпичные куклы. Никто им помогать не собирался, а приземлившаяся неподалёку девушка потащила меня за собой в глубь ущелья.

Там уже собрались основные силы отряда, численностью около сорока бойцов. Естественно, под руководством Ёнаха, который отсчитывал пунцового от ярости Фэнга буквально на ходу. Цензурного в словах командира оказалось крайне мало, но в целом он был недоволен, что отец жженоземца в своё время не предпочёл спустить семя куда-нибудь в другую сторону. Об предводителя ассасинов можно было играючи зажигать спички, но он до поры хранил угрюмое молчание.

– Ладно, – закончил гневную тираду Ёнах. – Что случилось? Как вы умудрились потерять Ребро?

– Он нарвался на странного дикаря, – злобно процедил Фэнг. – Тот был в доспехах. И с оружием.

– Чего?! Вы там не рехнулись часом? Кто разрешил употреблять наркотики перед вылазкой?

– Я тоже не поверил, пока не увидел его своими глазами. Это правда, мастер. Большинство людоедов оказались вооружены…

– Меня интересует не это! Как он умудрился убить одного из наших?

– У него было при себе что-то вроде огромного тесака, он раскроил Ребру грудную клетку одним ударом. Двурукая подоспела почти сразу, но она утверждает, что дрался тот, как опытный воин.

– И ты поверил этой конченой алкашке?

– Да, мастер. Те, что я лично убил, сильно отличались от обычных людоедов. Не только оружием, а строением тела.

– Бред какой-то… И что дальше?

– Тара его обезглавила, но он успел поднять шум.

– Лагерь зачищен?

– Полностью.

– Я должен взглянуть на этого «великого» людоедского воина, – решил Ёнах. – Веди к нему. Остальным не сбавлять скорости! Чага, проследи.

– Слушаюсь, мастер, – кивнул самурай.

Мы все и так практически бежали, хотя в кромешной тьме это могло закончиться плачевно. Неровное дно ущелья изобиловало острыми камнями и расселинами, некоторые из которых могли вместить человека целиком. В общем, приходилось во все глаза смотреть под ноги, не позволяя себе лишний раз даже моргнуть. Света никто не зажигал, так что приходилось полагаться лишь на моё ночное зрение. Большинство местных без особых проблем двигалось по пересечённой местности, но всё равно один из вольных наёмников умудрился подвернуть ногу. Тащить его за собой не стали, посоветовав срочно возвращаться к стене.

Помимо многочисленных воплей и завываний по округе начал разноситься ритмичный рокот барабанов. Видимо, догонять нас собирались со всей серьёзностью.

Само же разорённое стойбище мы преодолели за минуту, стараясь не наступать на валяющиеся по округе трупы. Людоеды не отличались особой чистоплотностью, так что воняло тут буквально до рези в глазах, а под ногами то и дело хрустели обломки раздробленных костей. Их не только грызли, на зависть собакам, но и заодно высасывали весь костный мозг.

В свете затухающих костров я смог рассмотреть дикарей подробнее и отметить их отличную физическую форму. Задохликами они точно не выглядели, а вот завсегдатаями фитнес-клубов – вполне. На некоторых действительно обнаружились примитивные доспехи в виде наплечников, наручников и прочего мятого барахла. А помимо уже знакомых железных палок встречались грубоватые аналоги палиц и шестопёров. Даже на мой непрофессиональный взгляд они выглядели убого, однако это не мешало им представлять угрозу для жизни. От удара шипастой металлической дубины никакая куртка не спасёт, только серьёзная броня.

Моя простенькая деревянная дубинка всё больше выглядела ненужной приблудой, но выбрасывать её я пока не торопился. Как и поднимать увесистые орудия, потерявшие прежних хозяев. Наёмники тоже не проявили интереса к мародёрке, предпочтя поскорее двинуться дальше.

Тут нас нагнала перепачканная в крови Двойка с мечом в одной руке и стилетом в другой. Выглядела девушка так, будто успела где-то крепко «дунуть» и заполировать это всё щедрой порцией алкоголя. Не раз наблюдал такое на различных тусовках. Зрачки во все глаза, движения дёрганные, а речь представляла собой бессвязный поток слов:

– Твари, вот твари… Как же быстро… Этот пиздюк двигался, как молния… Доспех весит не меньше половины «удо»… Как же так…

Тина попыталась было привести невменяемую в чувство пощёчиной, но жженоземка перехватила руку на подлёте к своему лицу.

– Я в порядке.

– Что-то не похоже. Рассказывай давай.

– Мы нарвались, Ти. Как детишки нарвались… Мне повезло, что первым шёл Ребро. Иначе я бы там тоже осталась, без вариантов…

– Тот дикарь и вправду был так хорош?

– Да, всё как в тот раз… Только хуже. А ещё броня! Толстая, как дно сковородки. Нашими зубочистками такую даже не поцарапать. Только сочленения дерьмо. Иначе даже не знаю…

– Фэнг сказал, что ты срубила ему голову?

– Ага, напрочь отхватила! – нервно рассмеялась Двойка. – Там щель была между плечами и той кастрюлей, что он на башке носил. Пришлось на максимум выложиться, чтобы достать. И то один меч к херам сломала.

– Это плохо, – чуть пожурила её Тина. – Нам ещё прорываться предстоит…

А пока девочки общались, я намеренно повернул чуть в сторону, чтобы посмотреть поближе на ворох веток, травы и прочего барахла, которое шло на растопку. Во всём стойбище имелось несколько подобных куч, но эта занимала почётное первое место по размерам. Казалось бы, ничего необычного, но земля и камни вокруг неё были щедро усыпаны мелкой стружкой. Практически опилками. И ни одного стоящего куска древесины, сколько бы я не ворошил кучу. Зато у меня получилось найти там обрывок тряпки, скрученной на манер жгута.

Что ж, мои худшие опасения пока что подтверждались.

– Эй, чего ты там копаешься? – спохватилась Тина.

– Объедки можешь не искать! – съязвила вдогонку Двойка, подойдя к завалу. – Или ты себе палку подлинней хочешь найти?

– Нет, я пытаюсь понять, каким именно зодчеством здесь занимались.

– Людоеды только жрут, срут и охотятся, больше они ничего не умеют! – заявила двурукая. – Хватит хернёй страдать, пошли!

Но старшая разведчица не стала пропускать мои слова мимо ушей и бегло осмотрела отходы производства.

– Рю-Мин прав, они явно что-то мастерили. Странно… У них даже нормальных навесов нет.

– Колья точили, – пожала плечами Двойка. – Любят они на них мясо запекать, когда сырятина надоедает. Если продолжим здесь торчать, как придурки, то наверняка их увидим.

– Ты права, подруга. Догоняем наших.

Мы гуськом припустили вслед за глазастой жженоземкой, что лучше нас видела в темноте, и вскоре нагнали основной отряд. Ни о каком построении там не могло быть и речи, люди просто двигались в одном направлении, стараясь сильно не отставать. Чуть позже к нам присоединился Фэнг вместе с Ёнахом, который своими глазами решил убедиться в наличии у дикарей бронированных воинов. Мне же хватило одного рассказа Двойки, чтобы картина перед глазами сложилась окончательно.

Людоеды не столь слабы и примитивны, как принято считать. Видимо те, кто столкнулся с их «продвинутыми» собратьями, уже не могли об этом никому рассказать. И крафтили дикари долгими вечерами у костра вовсе не пресловутые шампура для мяса, а приставные лестницы или прочие приспособления для штурма крепости. Для этого они начисто вырубили всю растительность в округе.

Но лицезреть это мог лишь я один.

Как выяснилось недавно, моя карта обновлялась раз в три дня, и резкое облысение местности трудно было не заметить. Можно списать это на простую заготовку дров, только людоеды не поленились притащить солидный запас брёвен с собой. Их огромные штабеля в прямом смысле было видно из космоса.

Так что прогуляться за стену я решил далеко не ради новой порции адреналина. Хотя и новых испытаний тоже хотелось, чего греха таить. Чем больше я узнавал самого себя, тем больше новый Алексей Рюмин мне нравился. А вот прежняя версия была не столь привлекательной, больше склоняясь к рефлексии, чем к решительным действиям. Смешно вспомнить, ведь у меня на руках имелись все возможности изменить собственную жизнь.

Но я не хотел покидать уютную золотую клетку. Пока случайно не вывалился из неё.

Теперь же, с выщипанными перьями, измазанный в дерьме и крови, я по-настоящему расправил крылья, о существовании которых даже не подозревал. Правда, мой горделивый полёт больше смахивал на неконтролируемое падение, но это нисколько не мешало мне им наслаждаться.

Однако заглядывать в гости к каннибалам в мои планы не входило, поэтому я догнал Ёнаха и попытался его вразумить.

– Нам нужно изменить маршрут. Скоро будет развилка и там…

– Они и так знают, что мы здесь, – отмахнулся командир Багровых. – Просто шевели ногами.

– Но это слишком очевидное направление! Они там наверняка засаду подготовили.

– Прорвёмся, иноземец. Не ссы в песок, не делай пыли. Твоя задача вести нас по этому лабиринту, остальное тебя не касается. А если другие проводники увидят, что ты плохо справляешься – пощады не жди!

Вот где таких твердолобых берут? В своё время Хат говорил примерно то же самое, пока весь караван не превратился в шведский стол для рвачей. И я не сомневался, что Ёнаха ждёт похожая участь. И ведь не увильнёшь никуда – по пятам идут сразу две телохранительницы, которые могут моментально переквалифицироваться в палачей. Не будь их рядом, я бы скорее всего попытался незаметно отстать и на первой же развилке уйти на юг. Подальше от этих дуболомов с одной извилиной.

Вместо этого отряд продолжил нестись строго на запад, пока не увяз в небольшом болотце посреди одного из ущелий. Глинистая почва здесь оказалась необычайно влажной, и ноги проваливались в неё по щиколотку. Даже лёгкому рою пришлось несладко. Проводники дружно удивились наличию воды, которой отродясь здесь не было, а я сделал себе выговор за невнимательность к деталям. Почва в этом месте была заметно темнее, и лишь теперь стало понятно – почему. Вот, оказывается, куда водица подевалась…

Скорость упала до неприличия, и нас понемногу начали догонять первые людоеды. Шустряки не отличались впечатляющей комплекцией, поэтому их без труда вырезали разведчики Багровых которых возглавил Фэнг. Мечник всей душой жаждал реванша, так что особо не церемонился с врагом. Двойка тоже не вытерпела и сорвалась на помощь, хотя прямых приказов ей не поступало. Тина выругалась ей вслед, но останавливать подругу не стала.

Наверное, ей действительно лучше выпустить пар.

К счастью, топкое место вскоре закончилось, но уже в следующем каньоне отряд уже встречали с распростёртыми объятьями. Сперва сверху на наши головы полетели камни, а потом путь перегородила целая толпа людоедов. Никак не меньше сотни. Рассмотреть детали у меня не вышло, но эти дикари точно не брезговали ни оружием, ни допотопной бронёй. А сзади всё больше напирала преследующая орава.

Когда бегущему впереди нас воину снесло голову удачным попаданием камня, забрызгав нас с Тиной кровавыми соплями с ног до головы, я окончательно понял, что ловушка захлопнулась. Но Ёнах не видел в этом большой проблемы, проревев на всё ущелье:

– Вперёд! На прорыв!

После чего так стремительно рванул навстречу темнеющей армаде, что его плащ разлетелся за спиной подобно крыльям. Вслед за красным демоном побежали остальные, не утруждая себя боевыми кличами. Зато дикари отрывались по полной программе, словно толпа угашенных металлистов на рок-концерте. Я всё же отбросил потерявшую всякую актуальность палку и подобрал с земли саблю, выпавшую из рук погибшего воина. Орудие с односторонней заточкой оказалось увесистым, но вместе с тем внушало хоть какую-то уверенность. По крайней мере я больше не ощущал себя ощипанной уткой на кухонном столе.

Только повоевать толком не вышло – шедшие впереди наёмники во главе с Ёнахом бешенным вентилятором врубились в толпу людоедов, только ошмётки по сторонам полетели. Нас наконец-то нагнала залитая кровью Двойка и мы вместе с остальными отставшими поддали газу, чтобы успеть проскочить самый опасный участок.

Увы, получилось это далеко не у всех. Слишком большим оказался перевес в численности. На каждого нашего бойца приходилось по трое-четверо людоедов, к которым постоянно приходило подкрепление. То есть на месте убитого дикаря тут же возникал новый, а то и сразу несколько. Не сооруди Ёнах на голом энтузиазме прорывной клин, разрубивший беспорядочное построение канибалов, нас бы просто завалили трупами.

Мы неслись что есть сил вперёд, а вокруг творился форменный ад. Людей забивали булавами, рубили на части, а то и вовсе пытались загрызть, навалившись толпой. Раскрашенные под Хохлому недобитки на земле то и дело пытались схватить бегущих за ноги. Если не повалить на землю, то хоть на секунду задержать, чтобы подоспевшие сородичи успели с ними расправиться.

Меня самого едва не сцапали, но я успел увернуться и пнуть живой капкан по лицу. За то едва не поплатился, так как не заметил ещё одного ползуна, притворяющегося мёртвым. Пришлось рубить жилистую руку и внутренне содрогаясь от ужаса и восторга. Сабля едва справилась с этой задачей, как и я сам. Зато появился ещё один маленький повод гордиться собой.

Девушки кружились в смертельном танце, оставляя за собой кровавую просеку, а я просто старался за ними хотя бы поспеть. Схлестнуться всерьёз пришлось лишь раз, когда из-под крупного камня на меня набросился худощавый дикарь с длинной палицей. Мой дилетантский блок едва не оставил меня без оружия, но клинок выдержал, хоть и промялся. Я не стал ждать окончания второго замаха и рубанул по противнику наотмашь. Загнутое лезвие распластало ему левую руку и плечо до самой кости, но он не обратил внимания на страшную рану, продолжив меня яростно атаковать. Точку в нашей короткой дуэли поставила Двойка, перерезавшая ему горло резким выпадом. Иначе дикарь меня бы точно прибил, так как очередной удар сабля уже не пережила и сломалась пополам.

Хреновое оружие, хозяин явно продешевил…

Поблагодарить двурукую я не успел – на нас навалились новые преследователи, вооружённые какими-то извращёнными аналогами пожарного багра. Представляли они из себя загнутый серпообразный крюк на длинном древке. Одним из таких орудий изуверы вспороли живот Тины, которая отвлеклась на сражение с двумя другими людоедами. Девушка коротко вскрикнула, зажимая глубокую рану, и вся ближайшая свора не сговариваясь набросилась на неё. Другим крюком ей блокировали вторую руку с мечом и повалили разведчицу на землю. В лучших традициях регби.

Разорвали девушку за считанные секунды, но за это время Двойка успела прикончить ещё нескольких дикарей и утащить меня прочь. Хотя сама заработала длинную рану на лопатке. А вот помогать визжащей от боли подруге она не собиралась. Да и вряд ли бы мы смогли что-то сделать. Коротко обернувшись, я насчитал не меньше десятка крашенных уродцев, сгрудившихся на том месте, где осталась русоволосая ниндзя. Её почти не было видно под грудой суетящихся тел.

Наш безумный рывок позволил догнать прорывающихся, и вскоре стало значительно легче. Воины не знали пощады, а уж Ёнах и вовсе маячил где-то впереди едва различимым алым пятном. Раненных он после себя не оставлял – одни только трупы разной степени изуродованности. И в какой-то момент впереди противника просто не осталось, позволив нам бежать куда глаза глядят.

Луны уже окончательно взошли, так что видимость улучшилась до неприличия. Другое дело, что и людоеды нас прекрасно видели, так что отряду пришлось ещё трижды отражать нападки озверевших дикарей. Но по оснащению и численности они сильно уступали первому заградотряду, так что обходилось без особых потерь.

И вот тут уже настало самое время проявить себя. Последние уцелевшие проводники уже слабо представляли, куда нас занесло, поэтому я мог строить маршрут самостоятельно, обходя особо заметные скопления противника. Как ни странно, они ещё попадались даже на удалении в десяток километров от фортпоста. Поначалу ко мне ещё приставали с глупыми расспросами, почему мы всё время петляем, но постепенно воины настолько вымотались, что покорно бежали в нужном направлении.

Вторая половина ночи прошла куда более спокойно, и Ёнах позволил снизить темп до быстрого шага. Очень вовремя, а то у многих ноги уже заплетались от усталости. Я же понемногу корректировал курс в нужную сторону. Багровые обозначили основным «чекпойнтом» широкий каньон, который уходил прямиком к крепости охотников за людоедами. По нему частенько курсировали караваны и авантюристы, так что в народе его прозвали Трактом.

Добрались мы до него только под утро, и в лучах восходящей Матери я смог наконец-то пересчитать оставшихся в строю. Всего уцелело двадцать два человека и один шек. Принц потерялся из виду ещё во время прорыва, а с учётом отвалившихся на стадии спуска отряд потерял примерно половину. Гораздо меньше, чем мне показалось в потёмках.

Багровых тоже порядком потрепало. Изначально их было вроде бы тринадцать, сейчас – всего семеро. Фэнг со Звонком тоже выжили, хотя козлобородый серьёзно повредил руку. А вот симпатизировавшая мне Тина рассвета так и не увидела. Сколько бы я не гнал от себя воспоминания о кошмарной ночи, в голове всё время стоял её предсмертный крик, оборвавшийся на самой высокой ноте.

Двойка ещё больше замкнулась в себе и всю дорогу угрюмо молчала. Однако встречавшихся нам дикарей она покромсала с явным удовольствием. Продолжалось это до тех пор, пока телохранительница не получила нагоняй от Чага, потому что бросила меня одного, практически без прикрытия. Я постепенно завоёвывал всё больший авторитет, а когда отряд вышел на Тракт, даже мои бывшие недруги не стали скрыть ликования.

Вскоре командир скомандовал короткий привал у небольшой пальмовой рощицы, и люди попадали в теньке, спешно расправляясь с пайками. Я по очевидным причинам не смог взять с собой припасов, но меня охотно угостили Багровые. Ничего особенного – просто мясо с галетами, только после всего пережитого даже такая простецкая пища воспринималась сущим пиром. Павших помянули добрым словом, а Двойка вместо воды предпочла свою личную фляжку, с которой не расставалась даже в походе. За что тут же пополнила ряды часовых, приглядывающих за округой. Освободившийся по этому поводу Звонок от радости залез на ближайший валун и принялся оттуда вещать, словно с трибуны:

– Что ж братья и сёстры, это было непросто, но наши имена здесь запомнят надолго! Мятежники в долгу не останутся при любом раскладе, так что рассчитывайте на щедрую награду.

– Не молол бы ты языком заранее, – недовольно буркнул Фэнг. – Нам ещё добраться до охотников нужно.

– А скорее всего, и до следующего аванпоста придётся топать, – поддакнул Чага. – Дикари больно хитрые пошли, тут как бы армию собирать не пришлось.

Но Звонка было так просто не смутить.

– Пусть так, братья, но это уже не наша война. Мы облапошили людоедов, и у нас есть чувак, который знает здешние горы как свои последние пять пальцев! А ещё…

К сожалению, продолжения пламенной речи мы так и не услышали. Длинная стальная стрела прервала оратора на полуслове, пробив тело насквозь, вместе с кожаным доспехом. Звонок удивлённо уставился на треугольной наконечник, торчащий из груди, после чего в него вонзился ещё один полуметровый штырь. Подобные я видел только у мятежников, что стояли за ручными баллистами на стенах.

Откуда они здесь?

Не успел козлобородый упасть вниз, как воины уже были на ногах, чтобы достойно встретить новую угрозу. На этот раз на нас напали не дикари, а суровые бородатые мужики с двуручными мечами, закованные в латы. Было их никак не меньше пары сотен, и вся эта маленькая армия методично обступала рощицу со всех сторон под прикрытием нескольких стрелков с огромными арбалетами, что удерживали сразу три человека. Их стрельба моментально выкосила всех часовых, и только Двойки нигде не было видно.

И как они с такими бандурами смогли подобраться так близко?

Я инстинктивно спрятался за ближайшей пальмой, хотя прекрасно понимал, что стальной болт играючи прошьёт её насквозь. Спасти меня могла лишь кольчуга, да и то – в теории.

– Вот это мы вляпались! – выругался Фэнг, спрятавшись рядом. – Только окранитов нам тут не хватало! Как-то слишком тут стало многолюдно…

– Это не те случайно, что терпеть не могут роботов? – решил я уточнить на всякий случай.

– Да, твоя чесалка для жопы им особо понравится, – ехидно оскалился жженоземец. – Рекомендую срочно её отрубить, иначе пожалеешь, что не достался людоедам. Нас эти сучьи дети, может, и убьют по-человечески, а вот тебя…