^{Агио-Петрополис. 10 марта, утро. Канун Праздника}

Высокая дверь, обильно украшенная резьбой, распахнулась. Худощавый мужчина с зализанными назад черными волосами широко улыбнулся. На отшлифованных клыках блеснули крохотные алмазы.

— Артур Николаевич, Ольга Владимировна, добро пожаловать! Мастер ждет вас!

Девушка скинула тяжелую шубу, оставшись в обтягивающем как чулок зеленом платье. На шее искрилось драгоценное ожерелье. После яркого весеннего солнца, оказавшись в сумеречной зале, камни меняли цвет с голубого на розовый. Дворецкий отвесил клиентам шутовской поклон.

— Редкой красоты беллоиды у вас!

— Новые месторождения на планете Айгур. — Девушка скромно улыбнулась.

— Как не знать… Айгур — третья планета в системе Озалии. Там добывают лучшие во Вселенной беллоиды.

— Приятно видеть разбирающегося в камнях дворецкого.

— Благодарю! Сейчас вас примет Мастер…

— Ждем не дождемся… — Ее спутник ревниво потрогал ожерелье. Камни вспыхнули и загорелись желтым цветом.

— Настоящие беллоиды меняют цвет от прикосновений — они узнают владельца, как домашние животные, — вежливо кивнул слуга. — Сейчас много подделок, но ваши — настоящие, вне всяких сомнений!

Бесшумно распахнулась затемненная ниша, изнутри стремительно вышел пожилой мужчина. Длинные седые волосы обрамляли смуглое лицо. Под черными густыми бровями сверкали проницательные серые глаза. Он был облачен в длинную голубую тогу, на массивной золотой цепи висел хрустальный шар. Человек походил на фокусника из бывшего времени или на ведущего экстравагантного шоу.

— Это — Мастер, — уважительно прошептал дворецкий.

Посетитель смерил незнакомца скептическим взглядом.

— Простоват… — буркнул он на ухо жене.

— У него обычное золото! — в тон ответила девушка.

Мастер протянул руку. Ладонь оказалась сухой и горячей, рукопожатие — твердым.

— Господа, я рад видеть вас в «Иллюзионе»! Вы точны. Сеанс начнется через двадцать шесть минут. Можете пока что-нибудь выпить, если желаете. — На безымянном пальце приглушенно светился алый камень, обрамленный в простецкое серебро.

— У вас беллоид? — улыбнулась девушка.

— Ни в коем случае. Мне не по карману экзотические украшения. Обычный рубин, подарок клиента. Я не люблю украшений. — Он коснулся хрустального шара. — Это всего лишь дань традиции. Наши гости хотят видеть Мастера в экзотическом обличье. Какой напиток предпочтете?

— Я выпью белого вина, если можно… Обязательно со вкусом ежевики! — В женском голосе прозвучали капризные нотки.

— Прошу! — Мужчина нажал кнопку пульта. Ниша раздвинулась, за ней виднелся дверной проем, все трое прошли вовнутрь. В уютном холле по углам стояли массивные бронзовые вазоны, стены украшали потемневшие от времени картины в золоченых рамах. Мастер указал гостям на кресла. На зеркальном столике красовалась пузатая бутылка бренди, нарезанные ломтиками дольки лимона, хрустальные бокалы, наполненные искрящимся вином. В комнату бесшумно вошла миниатюрная чернокожая девушка; она налила в массивный стакан бренди, одарив гостей белоснежной улыбкой, придвинула коробку с сигарами и скромно встала у стены, ожидая распоряжений. Девушка-красавица, с чудесными голубыми раскосыми глазами. Артур уселся в глубокое кресло, пригубил бренди; напиток оказался выше всяких похвал. Ольга, не тушуясь, залпом осушила свой бокал.

— Ежевика! — восторженно хлопнула она в ладоши.

— Исполнить ваш каприз — нам в радость! — Мастер слегка склонил голову. — Сейчас вас протестирует Анджела. Вы подробно опишете свои пожелания. Время, эпоха, стилистика героев…

— Что такое стилистика? — нетерпеливо перебила Ольга.

— Фигура, одежда, манера поведения, темперамент…

— Темперамент должен быть моим!

— Обычно так и случается, — кивнул Мастер, — редко флегматики выбирают холериков, и наоборот. Ведь на время сеанса вы будете переживать все ощущения своего партнера.

— А вы входите в Ассоциацию свингеров? Не помню, чтобы я вас видела на собраниях…

— Увы… Я — диссидент.

— Как это мило! Впервые в жизни встречаю живого диссидента.

— Загадывайте желание!

— Странно вы их называете, — передернул плечами Артур, — партнеры…

— Ничего странного. Вы будете испытывать те же самые ощущения, что и образчик иллюзии. Страх, боль, гнев, радость, обиду, похоть. Иллюзия абсолютно достоверна, уверяю вас!

— Похоть — это хорошо! — улыбнулась Ольга.

— Но ведь нам ничего не угрожает?

— Абсолютно. Путешествие безопасно, хотя определенные правила осторожности мы соблюдаем. Вы можете выбрать героев Средневековья, стать участником кровопролитной баталии, или же в образе отважного морехода сражаться с океанскими штормами. Некоторые выбирают себе партнеров эпохи раннего освоения космоса. Все что угодно на ваш вкус!

— А если мой… мой партнер умрет насильственной смертью? — Артур допил бренди, поставил на столик бокал, по гладкому зерцалу расплылось коричневое пятно.

— Такая неприятность случалась в прошлые времена. Преступность являлась нормой бытия. — Мастер не отводил взгляда от бурой кляксы, растекшейся по блестящей столешнице. — И радость жизни была заключена в ее неожиданном финале. Если ваш партнер погибнет, система немедленно обеспечит возвращение хозяина в исходную точку путешествия.

— То есть хозяин — это я? — самодовольно усмехнулся мужчина.

— Именно так. Вы — хозяин, а продуктом иллюзии, Артур Николаевич, является ваш партнер.

— Валяйте! — сказал Артур развязно.

Он плеснул себе бренди на четверть стакана, незаметно смахнув рукавом пятно со стола. Мастер вежливо отвернулся. Посетитель ощущал неловкость в присутствии этого невзрачного господина. В древние времена такой субъект мог выступать на ярмарках и в цирке. Или работать гипнотизером: они были весьма популярны в прошлые столетия, пока не появились ментальные анализаторы. Глаза хозяина «Иллюзиона» буравили клиентов насквозь, вызывая неприятные ощущения. Артур посмотрел в зеркало. Там отразился крупный широкоплечий человек; густые волосы без намека на седину, властный взгляд широко поставленных зеленых глаз. Термин «хозяин» заметно улучшил ему настроение.

Мастер кивнул негритянке, хрустальный шар на его груди вспыхнул как багровый рубин, прозрачное стекло наполнилось мутной кровавой взвесью.

— Я вас ненадолго оставлю; не прощаюсь, господа… — Он вышел из комнаты.

Девушка скромно присела на краешек кресла; она была одета в строгую черную юбку и закрытый джемпер. На золотой цепочке висел такой же, как у Мастера, хрустальный шар, только меньшего размера.

— Это настоящие изображения или качественные голограммы? — Ольга ткнула пальчиком в темное полотно. На картине молодцеватый господин с лихо закрученными усами позировал художнику.

— Конечно. В «Иллюзионе» все настоящее, — улыбнулась Анджела. — Это работа кисти Антониса Ван Дейка. Известный голландский мастер живописи семнадцатого столетия.

— Наверное, такая картинка стоит уйму денег! — Артур отвернулся, но голубые глаза молодчика на портрете неумолимо следовали за ним. После того как Мастер покинул помещение, он чувствовал себя значительно свободнее. Надо будет пройти серию тестов у анализатора; какого дьявола он смущается при виде этого коротконогого сморчка?

— Вероятно… В наши планы не входит торговля картинами. Артур Николаевич, Ольга Владимировна, я буду задавать вам вопросы, прошу отнестись к этому серьезно. Вы готовы?

— Готовы! — Мужчина прикурил сигару, выпустил клуб голубого дыма. Сигары были превосходны. Дела у «Иллюзиона» должны идти неплохо, если они угощают посетителей такими напитками и сигарами!

— Итак, прошу отвечать в порядке очереди; сначала вы, господин Погодин, затем ваша супруга. Можете расслабиться и не обращать на меня внимания; процедура необходима для того, чтобы ваш партнер оказался максимально близок к образчику.

Артур кивнул, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Ольга допила вино из бокала и так же расслабилась в соседнем кресле, сквозь опущенные ресницы следя за Анджелой. Чудные глаза у негритянки! Голубые, с миндалевидным разрезом; глаза куклы, а не человека.

— А вы сами принимали участие в путешествии?

— Это исключено. Я состою на службе у Мастера.

— Работаете на него?

— Как вам будет угодно, хотя я называю это службой. Вы готовы?

— Вполне…

— Итак… Повторяю: сначала — господин Погодин. Желаемая эпоха для путешествия в иллюзию?

— Не знаю… ну пусть будет не такое древнее время; ты согласна, дорогая?

— Да уж! Не хочется оказаться в обществе средневековых людоедов, как этот Ван Дейк!

— Голландия в семнадцатом веке являлась просвещенной страной.

— Черт с ним! Мы не на уроке истории, — поморщился Артур. — Пусть это будет новейшая эра; ну, например, — двадцатый век.

— Двадцать первый, — вставила Ольга.

— Принято, — кивнула девушка. — Рубеж двадцатого и двадцать первого веков. Поздравляю, это удачная эпоха. Страна?

— Хочу остаться на родине! — пафосно произнес Артур; жена прыснула в кулачок.

— Принято. Российская Федерация. — Тонкие пальцы скользили по сенсорному экрану дисплея. — Ваш партнер, Артур Николаевич; опишите его…

— Похож на меня… Ну там ростом, весом; только чуть стройнее и мускулов побольше.

Ольга хихикнула.

— Не мешай! — огрызнулся мужчина. Он задумчиво посмотрел в зеркальный потолок.

— Его темперамент… вид деятельности, — вежливо спрашивала негритянка.

— Темперамент — взрывной; спортсмен, наверное…

— В сорок два года! — не удержалась супруга. Артур кинул на нее испепеляющий взгляд.

— Бывший спортсмен. — Он мстительно посмотрел на ухмыляющуюся жену.

— Вид спорта? Футбол был в то время весьма популярен, большой теннис, единоборства…

— Единоборства.

— Бокс, борьба, карате, джиу-джитсу…

— Все вместе!

Ольга с трудом сдерживала приступ смеха, на гладком лбу выступили капельки пота.

— Такой спорт существовал в данную эпоху. Смешанные единоборства. Официально запрещены Советом по культуре шестьдесят лет назад. — Голос Анджелы звучал спокойно и уверенно. — Прошу вас дальше, господин Погодин. Вид деятельности партнера. Бизнес, культура, благотворительность, строительство…

— К черту! А в то время существовали криминальные профессии?

— Безусловно! Рубеж веков в Российской Федерации был весьма опасным периодом. К вашим услугам — угон автомобилей, разбой, мошенничество, бандитизм…

— Хватит! — Артур грубо оборвал девушку. — Бандитизм — вполне подходяще.

— Отлично. Черты характера партнера?

— Это просто. Честный, смелый, благородный, отзывчивый, сентиментальный.

— Чудесный персонаж! — съязвила Ольга. — Мускулистый бандит, отзывчивый и сентиментальный.

— Не твое дело! — Мужчина еще налил себе бренди, в очередной раз удивившись превосходному вкусу напитка.

— Образец партнера готов! — объявила Анджела. — Ваша очередь, Ольга Владимировна.

— Сейчас придумаю… — Женщина потянулась в своем кресле как сытая кошка.

— Хочу напомнить, что вы с господином Погодиным обладаете одним абонементом на две персоны. Таким образом, ваш партнер должен находиться в том же временном и географическом участке планеты.

— Скучная история…

— Увы!

— Меня вполне устраивает собственная внешность; ну, разумеется, с поправкой на тогдашнюю моду. Что касается профессии… Я вообще никогда не работала, не знаю, какую выбрать…

— Древнейшую! — подмигнул жене Артур.

— В заказанную вами эпоху профессия продажной женщины была популярна и весьма опасна, — серьезно кивнула Анджела. — Свирепствовал СПИД, проститутки подвергались опасностям со стороны агрессивных клиентов…

— Мускулистых сентиментальных бандитов! — Ольга показала мужу розовый язычок. — Надоели синтетические любовники в Ассоциации свингеров. Согласна — пусть будет проститутка, но элитная!

— Тебе точно пора возобновить курс анализатора… — проворчал мужчина.

Яркие губы Анджелы тронула чуть заметная улыбка.

— Женщины часто используют образ проститутки, а мужчины — криминального героя. Это всего лишь иллюзия, хотя ваш герой, Артур Николаевич, похож на вас. Вы даже не заметите отличий.

— У вас все? — Артур надменно посмотрел на девушку. Вовсе ни к чему, чтобы какая-то прислужница комментировала его действия!

— Почти. Остались формальности. Программа ваших иллюзий практически завершена, до начала сеанса остается несколько минут. Вот эти чипы следует прикрепить за мочку уха. — Она протянула два черных квадратика. — Это своего рода навигаторы в путешествии; мы называем их маячками. Таким образом система координирует ваше местонахождение. Не следует их самостоятельно снимать, они не доставят хлопот. Обычно Мастер провожает в путь наших гостей, а я с вами прощаюсь, приятного отдыха! — Хрустальный шар на ее груди запылал розовым цветом, Анджела широко улыбнулась посетителям, демонстрируя сахарно-белые зубы, и протянула поднос с двумя прозрачными капсулами.

— Желательно принять их до начала путешествия.

Мужчина подозрительно скосил глаза на пилюли.

— Надеюсь, это не психотропные препараты…

— Ни в коем случае! Абсолютно безвредные миорелаксанты на травяной основе.

Артур пожал плечами и проглотил капсулу. Анджела еще раз улыбнулась и вышла из комнаты. Бедра у негритянки были восхитительной формы, она покачивала ими как модель на подиуме.

— Неужели у нее свои такие зубы? — Ольга проглотила пилюлю, шагнула к зеркалу и оскалилась. Спиленные по последней моде боковые резцы делали ее похожей на охотящуюся лисичку; беллоиды меняли цвет, становясь то голубыми, то зелеными, и наконец — красными. Отражение дробилось на тысячи серебряных осколков. — Впервые вижу плоскостное зеркало! Я в нем страшная. — Она расстроенно отвернулась, надорвала упаковку, прилепила за мочку уха кусочек пластика. — Хорошо, что не на лоб!

— Странная организация… — пробурчал мужчина себе под нос. Он внимательно осмотрел квадратик черной материи. Маячок уверенно впился в кожу, словно всегда там и был.

В дверях появился Мастер.

— Прошу вас пройти в соседний зал, господа!

Артур оставил тлеющую сигару в пепельнице, поднялся с удобного кресла, они проследовали длинным коридором и оказались в центре объемного видеозала. Это было столь неожиданно, что Ольга охнула и прижалась к мужу. Обычные стены представляли собой пеструю картинку, выполненную столь искусно, что она казалась живой. Картинки шевелились вместе с людьми, складывалось впечатление, будто их можно потрогать руками.

— Интересные голограммы! — восхищенно сказала девушка. — И такой объем, такое качество исполнения, словно они живые! — Вино со вкусом ежевики было хмельным и дарило радостное опьянение; у нее слегка заплетался язык.

— Это не совсем голограммы, Ольга Владимировна, — вежливо сказал Мастер.

На стене появилась стайка дракончиков. Они угрожающе расправляли тонкие как пергамент крылья, покрытые сеткой голубых вен и переплетенных сухожилий. Красный дракон с зеленым гребешком на голове угрожающе оскалил зубастую пасть и закричал тонким голосом:

— Медь вам в печень! Какого долу приперлись?!

Его товарищи скандально галдели, от взмахов перепончатых крыльев над сухой землей поднялась густая пыль. Из темной пещеры вылез огромный неуклюжий хомяк. Он неприязненно уставился на пришельцев.

— Медь им в печень! Медь им в печень, пузыри! — бормотал он вполголоса. — Тяжело идет весенняя линька!

Девушка восторженно взвизгнула:

— Чего они хотят?!

— Не обращайте внимания, — успокаивающе сказал мужчина, — это обычные клоны; я расскажу про них позже.

Из другой пещеры выполз гигантский паук и активно подавал какие-то знаки. Размахивал передними конечностями, моргал яркими глазами, будто пытался общаться при помощи сигналов азбуки Морзе.

— Забавный… — хихикнула Ольга.

— Клонам очень нравится, когда с ними общаются. Лучше этого не делать. При внешней безобидности — это докучливые и беспокойные господа.

Рядом оказалась глубокая лужа. На берегу качали тяжелыми головами желтые кувшинки. Разбрызгивая черную воду, на поверхность вынырнуло диковинное создание. Высокий субъект, причудливая помесь цапли и пингвина, раскрыл длинный клюв: оттуда торчал хвост огромной серебристой рыбины. Он посмотрел на гостей круглыми как у совы, выпуклыми глазами и совершенно неприлично рыгнул.

— Рад представиться, меня зовут Ангекок!

— Он с нами разговаривает… — прошептала Ольга.

— В самом деле? — невозмутимо спросил Мастер. Он сделал страшные глаза и рявкнул на чудище, будто на паршивого котенка: — Брысь!

Чудище по имени Ангекок мгновенно нырнуло в импровизированную лужу. Было слышно, как оно там недовольно ворчит и шлепает ластами.

— Я обязательно расскажу про клонов — запамятовал, прошу прощения. Не берите их в расчет, они так и норовят навязать клиентам свой сценарий путешествия. Итак, ваши образы продуманы и тщательно разработаны, — продолжал Мастер. — Мы оберегаем наших посетителей от сердечных приступов и нервных потрясений. Путешествие должно доставлять удовольствие, а не создавать проблемы. — Он скороговоркой бубнил наверняка заученный текст. — Могут возникать непредсказуемые сюжетные линии, для остановки процесса достаточно всего лишь нажать маячок дважды с интервалом в секунду. Они у вас за ухом, слева… Так как у вас парное путешествие, то независимо от того, кто первым нажмет маячок, вы оба вернетесь на место. Не исключены вовлечения в сюжет побочных персонажей, так называемых клонов: не следует этого пугаться. Вы можете наблюдать развитие их сюжетных линий как увлекательное кино. Есть одна деталь, связанная с парадоксом времени. Ваши партнеры уже созданы системой, они являются частью состоявшейся истории. На то время, что длится сеанс путешествия, их проекции окажутся в нашем времени, то есть в настоящем.

— А сколько времени длится сеанс? — спросила Ольга.

— В нашей системе отсчета — не более пяти минут.

— Всего лишь… — разочарованно протянула девушка.

— Семьдесят тысяч за один абонемент длительностью в пять минут! — усмехнулся мужчина. — Надеюсь, оно того стоит… Куда нам дальше?

— Будьте уверены, Артур Николаевич; время для вашего партнера течет совершенно иначе, чем для вас. Прошу! — Распахнулась тяжелая дверь. За ней оказался просторный зал. В центре находились два лежака, похожих на зубоврачебные кресла. Зажегся приглушенный свет. Зал был выполнен из гигантских выгнутых зеркал. Они устилали потолок, стены и даже пол помещения, отчего казалось, что кресла висят в воздухе на невидимых нитях. Зеркала источали рассеянный золотой свет.

— До начала сеанса остается две с половиной минуты. — Мастер бросил взгляд на старомодные часы, обнимающие его запястье.

— Антиквариат? — понимающе хмыкнул Артур. — Последнее время старинные вещи растут в цене. Единственно верное вложение денег.

— Так, безделица… — Человек вежливо улыбнулся. — Путешествие начнется с вас, Артур Николаевич, хотя ваши с Ольгой Владимировной истории будут связаны неразрывно. Еще раз проверьте маячки.

Мужчина красноречиво отдернул мочку левого уха.

— Отлично. Это своего рода предосторожность. Техника безопасности. После возвращения расскажу более подробно.

— А как насчет секса? — Девушка уселась в кресло и вызывающе закинула стройную ножку одну на другую.

— В полном объеме. Следует сесть ровно, и пристегнуться. Кресла будут поворачиваться во время путешествия.

— Это не опасно? — Мужчина подозрительно ощупал холодные подлокотники. — И что вы говорили насчет проекций? Получится, что «партнер» займет мое рабочее место, пока я, так сказать, в отпуске? — Он хотел пошутить, но голос предательски дрогнул.

— Никоим образом! Проекция — это нечто отдаленно напоминающее объект на экране. Только в отличие от кино, окружающие люди их даже не замечают. Не думайте об этом, наслаждайтесь путешествием. Осталось меньше минуты. Счастливого пути! Не забывайте про возможность экстренного возвращения: достаточно дважды нажать пальцем на чип за ухом. — Мужчина удалился, свет погас.

Лежаки медленно повернулись вокруг своей оси и бесшумно опрокинулись навзничь. Зеркала вспыхнули ярким светом. Это было так неожиданно, что девушка приглушенно вскрикнула. А в следующее мгновение образы, запахи и звуки обрушились на людей. Они оказались настолько реальными, что затмили ощущения собственного тела. Стихло сердцебиение, замерло дыхание, как будто остановилось вовсе. Властвовала лишь иллюзия, истекающая из зеркальных стен. И она была убедительнее привычного мира…

Вернувшись домой, мужчина прикрепил к вискам датчики, забрался в кабину анализатора и включил программу. На экране мелькали лиловые образы. Появлялись и исчезали незнакомые лица, силуэты людей, чудная старинная архитектура. Уже несколько сеансов он видит эти красивые дома, широкие проспекты, прогуливающихся по улицам старомодно одетых людей, неуклюжие автомашины. То что они с Ольгой не сговариваясь выбрали в «Иллюзионе» тему новейшей истории, неудивительно. Реинкарнация. В одной из прошлых жизней он здесь жил. Жил-жил, не тужил… Артур вздрогнул. Среди расплывчатых образов он совершенно отчетливо увидел лицо молодого человека. Светлые волосы, капризные губы, избалованное, жестокое лицо юного садиста. Откуда этот человек ему знаком? Он нахмурил брови; по экрану побежали красные полосы, волна гнева захлестнула изображение. Надо было принять успокоительную капсулу перед началом сеанса, так он ничего не разглядит! Лицо исчезло. Теперь появились две огромные прозрачные колбы, наполненные голубой жидкостью; он лежит в одной из них, в соседней колбе видит жену. У людей изо рта торчат трубки, вода не имеет вкуса, запаха, тело парит в этой жиже, как в невесомости. Гадкое ощущение! Он выключил анализатор — на сегодня, пожалуй, хватит; ввел расшифровку символов. Пару секунд машина старательно гудела, было слышно, как скрипят электронные мозги, затем вспыхнула зеленая лампочка. Готово! Артур прокашлялся.

— Кем являлся молодой человек?

— Горан Милич. Человек-легенда, миллионер, лауреат Нобелевской премии, бессменный член Совета Гильдий, основатель Ассоциации свингеров, автор проекта…

— Довольно! — Он раздраженно прервал машину. Голос вещал о Го Миче таким напыщенным и благоговейным тоном, словно возвещал о приходе Мессии.

— Почему я вижу колбу и лежу в воде?

— Нет ответа.

— Какого дьявола?!

— Дьявола не существует. Есть лишь комплекс человеческих страхов, базирующихся на архаичном невежестве. Этот комплекс удачно описан Юнгом в начале двадцатого века и в дальнейшем получил развитие в работах современных аналитиков — Роберта Лейбовича, Андрея Вышинского, Макса Фрица… — Машина вещала назидательно-снисходительным тоном: мол, поясняю для особо тупых. Это раздражало. Артур поймал себя на мысли, что его стала нервировать умная техника. Он выключил анализатор. Система запнулась на полуслове, обиженно квакнула и замолчала. Человек вышел в гостиную, налил в стакан чистого рома, залпом выпил. В голове приятно зашумело. Какого рожна в его подсознании делает этот полусумасшедший гений? Горан Милич…

Он лег на кровать и закрыл глаза. Спустя несколько минут задремал.

Ольга вернулась поздно вечером. Девушка источала запахи алкоголя и бутанола. Она быстро выпила коктейль с аминокислотами, разделась и рухнула в кровать. Спальня наполнилась ароматами дезодорантов. В Ассоциации свингеров недавно был введен сухой закон, разрешено употребление только бутанола и сладких грибов; вероятно, жена напилась уже после сеанса. Артур немедленно проснулся; он лежал на спине и смотрел в потолок. Вместо обычных красок хвойного леса на экране пульсировала огненная лава. Клокочущий вулкан исторгал из земных недр красно-желтую магму. После выпитого рома в горле стоял сухой ком, звонко колотилось сердце. Мужчина задыхался от ярости. Он взял в долю этого Лифшица, сделал его компаньоном, и теперь, воспользовавшись доверием босса, тот пытается его обвести вокруг пальца! Павлик, друг Павлик… быть беде!

Он дотянулся до пульта и отключил видео с вулканом. Решение было принято. Он поднялся с кровати, включил информатор и немедленно заблокировал все проведенные сделки. Часть акций оказалась безвозвратно утеряна, к ночи индекс HR взлетел почти до девяти! Удивительная вещь! Если бы Артур не заподозрил измену, он не заработал бы за минувшие сутки уйму денег. Истинно говорят, нет худа без добра… Персональная страница HR насчитывала уже сорок пять тысяч попыток проникновения в систему. Взломы производились с разных серверов, компаньон подключил к делу аналитиков. Пустая трата времени и сил! Он где-то читал, что на время обыска опытные преступники оставляли улики на виду. Полиция прочесывала самые потаенные уголки, но взглянуть на стол с лежащими в сумке документами не удосуживалась. Хитрость — в простоте!

Артур приклеил липучки к вискам, включил таймер на час дня и опять улегся. Пора спать… Завтра он увидит продолжение истории. Завтра… Он толкнул жену, она замычала во сне, набросила на него голую ногу. В нос ударил запах алкоголя. Мужчина повысил уровень активности наушников. Так просто он не заснет. Мирное жужжание пронизывало возбужденный мозг. Мысли путались. Перед глазами всплывал Мастер с дурацким хрустальным шаром на дешевой золотой цепи. Если это телефон — то, конечно, оригинально… Затем появился услужливый портье. Спиленные по моде клыки, а на них сверкают голубые алмазы. Улыбчивая негритянка… Мысли путались. Жужжание прибора стало громче. Глаза слипались. Из темноты выплыл поджарый мускулистый партнер. Кривой шрам на подбородке, тяжелая кожаная куртка, под ней топорщится кобура; уверенный взгляд широко поставленных зеленых глаз, сбитые костяшки пальцев. Они с ним так похожи и такие разные…

— Привет, дружище… — прошептал мужчина. Он проваливался в вязкую пучину сна. Из небытия возник вор Лифшиц, на его носу сидели большие роговые очки. Черт возьми! Он ведь спал с Ольгой, до того как бандиты затолкали его в салон автомобиля.

— Это — ошибка, дружище! — Пашка улыбнулся тепло, открыто. — Ты принимаешь меня за совершенно постороннего человека! Это — ошибка!

Артур стиснул зубы, и видение исчезло. Растворилось как дым. По квартире нахально прогуливался монстр. Смесь цапли с пингвином, и смешные детские ручки, сложенные на животе, как у приличного буржуа.

— Ты — клон! — хотел закричать человек, но издал пустой тихий выдох. — Ты — продукт моего подсознания! Тебя нет!

— Ангекок! — Чудовище хлопнуло ладошками по мясистым бедрам. — Меня зовут Ангекок… А вот кто ты такой, это еще надо разобраться! — Он издал громкий птичий клекот, словно рассерженная чайка, и выпрыгнул в окно.

Мужчина крепко спал. Мерное жужжание наушников навевало сладкие сны. На улице наступал рассвет. Огромное солнце медленно выплывало на востоке. Медные лучи позолотили крыши домов. Наступало утро…

^Вечер

Супруги оказались дома уже к вечеру. В марте темнеет поздно, но сегодня плотные тучи затянули небо густой пеленой. Начался дождь. Ольга наскоро приняла ионизирующий душ, выпила коктейль, проглотила несколько прозрачных капсул и завалилась спать. Она не любила использовать наушники, утверждая, что они лишают ее снов. «Пилюли счастья» позволяли видеть необычайно реалистичные сны. Наутро от них гудела голова и слегка подташнивало. Правда, ионизатор быстро облегчал муки похмелья. Девушка долго выбирала программу и наконец остановилась на выжженной солнцем мексиканской пустыне. Каменные пирамиды и высокие столбы мелькали на фоне синего неба и желтого песка. Спустя пару минут она спала. Артур долго расхаживал по квартире, затем решительно ввел в информаторе новое кодовое слово. Отпуск все равно шел побоку; Лифшиц, чуя неладное, продолжал скрываться. Атакованная хакерами страничка походила на пейзаж после кровопролитной баталии. Сорок семь тысяч четыреста двадцать пять попыток взлома не увенчались успехом. Простейшее кодовое слово оказался не по зубам маститым аналитикам. На всякого мудреца довольно простоты. Он где-то слышал такую фразу… Или она — из лексикона его партнера? Не ясно… Однако он придумал это секретное слово, надо оформить патент.

— Это очень хорошо! — нараспев произнес мужчина. Он до сих пор не мог понять причин той вспышки ярости, что охватила его в кабинете Мастера. Человек готов был дать в зубы треклятому фокуснику! А того вовсе не задело столь необычное поведение финансиста. Напротив. Он вроде как даже обрадовался! Черт знает что творится…

Он еще накануне заблокировал большую часть сделок, совершенных предателем, но и украсть Паша умудрился немало! Хотя наверняка большая часть этой суммы уже ушла на оплату работы аналитиков. В результате простейшей калькуляции выходило, что украдено около тридцати тысяч.

— Иуда! — прошипел Артур. — Тридцать сребреников…

Смешная сумма, по сравнению с тем, что он заработал за минувшие сутки на росте активов HR. Бедолага Лифшиц мог стать богатым человеком, а вместо этого теперь прячется где-то в Эквадоре или Полинезии. За попытку взлома Совет по нарушениям запросто может отправить преступника на острова. Жуткое место, если верить Сычеву! Дюжина безлюдных, затерянных в Северном море островков. Там царит вечная зима, дуют пронзительные ветра, вдоль берега стоит пара сотен ангаров. В них-то и отбывают различные сроки преступники. Говорят, они занимаются добычей нефти и работают на рудниках. Дважды в неделю прилетают вертолеты с материка, доставляют провизию, одежду, медикаменты. Никакой специальной охраны не существует: убежать с островов нет возможности. Как-то напившись на вечеринке, Сычев разоткровенничался и рассказал, что якобы пару лет назад несколько преступников захватили вертолет и скрылись в неизвестном направлении. Нашли их или нет, неизвестно, но с тех пор летательные аппараты избегают приземляться на островах, сбрасывая все необходимое с воздуха. А суда с вооруженной охраной забирают добытую нефть… Может быть, Сычев все это придумал, но картинка рисовалась безрадостная. Безлюдные каменистые острова, унылая растительность, длинные ангары, выстроившиеся вдоль берега.

Артур налил в бокал виски, его руки слегка дрожали.

— Невеселая участь грозит тебе, Павлик! — прошептал он себе под нос.

Несколько секунд информатор обрабатывал данные. Что это за Мастер такой? Надо навести о нем справки по своим каналам. Не хочется обращаться к Сычеву, но другого выхода, похоже, нет. Парень обладает обширной базой данных и коллекционирует городские сплетни.

Индикатор загорелся желтым огнем. Мужчина бегло пролистал страницы.

— Вот тебе раз! — Он рухнул в кресло и тупо смотрел на экран. Вот уж верно говорят: удача — к удаче, деньги — к деньгам! Акции достигли рекордного максимума за последние три года, если верить экономическому вестнику. Девять и шесть! И это еще не конец! Прогнозы биржевых аналитиков сходились на том, что котировки вырастут до десяти.

— Вот тебе раз! — повторил Артур, вскочил с кресла и в волнении зашагал по кабинету. Его даже не смутила навязчивая мысль, откуда про растущий курс акций мог знать какой-то шоумен… Не важно. Девять и шесть! Оглянулся на дверь — тихо… Жена спала мертвым сном. «Пилюли счастья» действуют безотказно. Завтра она будет ходить как оживший мертвец. Глупая шутка. Завести вторую жену? После путешествия в иллюзию у него появилось не знакомое ранее чувство; кажется, оно называется нежностью. Говорят, во многих странах многоженство разрешено законом. Во всяком случае, на острова за это не сошлют. Правда, за такие штуки можно вылететь из Ассоциации, но за большие деньги власти на многие вещи закрывают глаза. Ассоциация свингеров за время своего существования захватила полную власть над интимной жизнью граждан. Она даже вмешивается в регулирование рождаемости. Если поссориться с этой могущественной организацией, можно до конца своих дней развлекаться с фантомами. Это, конечно, интересно для озабоченных подростков — лепить объемные видеообразы обнаженных красоток, — но взрослому мужчине как-то не к лицу.

— Тем более — мужчине обеспеченному! — Артур подмигнул своему отражению в зеркальном экране монитора, налил очередную порцию пахучего алкоголя. Он сегодня уже немало выпил — завтра придется полчаса торчать в ионизаторе; но, право слово, нынче особенный день! После напитков в гостеприимном «Иллюзионе» его дорогое бренди показалось отравой. Он через силу проглотил содержимое. Обязательно надо все разузнать про Мастера!

Анализатор равнодушно выдал информацию. Около десяти секунд человек молча смотрел на голубой экран. Затем машинально плеснул еще полстакана, выпил и тихо выругался.

«Завтра вы будете обеспеченным человеком, господин Погодин!»

Дьявол! Откуда он знал? Рост акций происходил на фоне интенсивного падения курса доллара. Вечная валюта дала слабину… Но это временное явление. На разнице он заработал… Мужчина еще раз посмотрел на экран, словно опасаясь, что цифры исчезнут, растают как дым. Нет. Цифры — вещь упрямая. Математика не врет. За прошлые сутки вы стали миллионером, господин Погодин!

Человек критически осмотрел квартиру. Пожалуй, надо будет сменить район проживания. На нечто более респектабельное. Он внимательно оглядел в зеркало свою фигуру. У него неплохой стиль для политика!

Артур немного поколебался и все-таки решил поговорить с Сычевым, ввел номер. Товарищ возник на экране так быстро, будто сидел возле видеофона и ждал вызова.

— Привет, Игорь!

— Привет… — В противовес хорошо сложенному Погодину, Сычев был длинным нескладным парнем. Он являлся завсегдатаем Ассоциации и ярым ее поклонником.

— Как вчера отдохнули? — доброжелательным тоном спросил Артур.

— Ой, дружище, не спрашивай! Напились как упыри… У Светки день рождения был. Тебя три раза пытались вызвать…

— Поздравь от меня жену!

На дублирующем экране немедленно объявилась худощавая женщина. Она приветливо помахала рукой:

— Артурчик, привет, дорогой! Я по примеру твоей жены обновила груди, навела модный трафарет! Смотри! — Она вызывающе сунула бюст в экран. Светка все делала по примеру Ольги. Сбривала брови, ходила с заросшими подмышками и красила соски. И даже волосы на голове покрасила в синий цвет. Сычевы были небогатыми людьми, но даже и здесь, пытаясь угодить подруге, она залезла в непомерные долги и купила в кредит брошь с беллоидами. Камни венерианского происхождения, оправленные в дешевую платину, имели жалкий вид. Словно цыганское золото из прошлых веков. Конечно, теперь, с его миллионами, Сычевы — неудачная компания, тем более — будущему политику. Хотелось обнять весь мир!

— Тебе идет! Я поздравляю с прошедшим днем рождения. С меня подарок.

— Спасибо, дорогой! А ты где был? Мы тебя полночи всюду искали…

— Дела… — широко улыбнулся мужчина. — Еще раз поздравляю!

— Странно видеть тебя таким…

— Каким?

— Не знаю… счастливым… И вообще ты на себя не похож. Вроде то же лицо, но что-то изменилось. Даже помолодел!

— Исключительно благодаря твоему новому бюсту!

Светка фыркнула:

— Ты сегодня будешь в Ассоциации? Там намечается интересная ночная программа. Игорь узнал по своим каналам, что, возможно, прибудет сам Горан Милич. Представляешь? Это значит, что предстоит розыгрыш билетов. Есть шанс выиграть вечность! Не прельщает?

Ходили слухи, что крупнейшие фармацевтические компании, включая HR, производят штучные партии инъекций бессмертия. После курса уколов процесс старения значительно замедляется, а то и останавливается вовсе. Вероятно, нечто подобное существовало в действительности, но стоимость лечения была астрономической. Раз в год в Ассоциации осуществлялась лотерея выигрышных билетов, и счастливчик получал шанс на вечную жизнь. Говаривали, что сам Го Мич лично проходит курсы лечебного омоложения. Горожане шептались про некую могущественную Гильдию Вечных и Избранных, в которую входили представители богатейших слоев населения. И мечтой любого неудачника было примкнуть к этой компании.

— Спасибо. Не хочу жить вечно, боюсь соскучиться!

— Вот ты какой весельчак, оказывается! А на Милича взглянуть нет желания? — В игривом тоне женщины прозвучала скрытая угроза.

Милич был одним из основателей Ассоциации свингеров и совладельцем компании по выпуску синтетических любовников. Несмотря на преклонный возраст (говорили, что старику не менее ста двадцати лет от роду), он продолжал пользоваться фаллопротекторами. Причем производства собственной фирмы. Ходили слухи, что он сам уже похож на синтетический гибрид. Искусственное сердце, титановые суставы и дважды реплицированная печень. Про него рассказывалось великое множество небылиц, умело приправленных крупицами истины. Изредка Милич действительно объявлялся перед поклонниками в образе почтенного старца, иной раз его видели в обличье юноши. Большинство исследователей сходились во мнении, что сыворотка вечности существует в реальности, и Горан Милич — основной потребитель этого продукта. Он был идейным вдохновителем Ассоциации свингеров. Фанаты считали его чуть не новым мессией. Реликтовый персонаж! Его биография была похожа на захватывающий исторический роман, многократно редактировалась самим автором, и сейчас уже трудно было сказать — что в ней правда, а что ложь. Основной пакет акций фармацевтической компании HR corporation принадлежал Миличу. И по причудливой иронии судьбы в десятку остальных держателей акций теперь входил и финансист Погодин. Остальные имена владельцев акций HR держались якобы в тайне, хотя секретом давно не являлись. Пара миллионеров-японцев, араб из Эмиратов, двое европейцев (кажется, швед и англичанин), несколько американцев, и вот теперь русский бизнесмен средней руки примкнул к изысканному обществу. Чудеса!

Что до Милича, то в одной из версий его пестрой биографии он уже с детства был богачом. Ребенок-вундеркинд в четырнадцать лет заработал свой первый миллион! Впоследствии эту версию нарочно дезавуировали биографы героя, и официально издавалась следующая история. Когда в середине двадцать первого века мутировал очередной ретровирус и начал передаваться воздушно-капельным путем, трагедия планеты казалось неизбежной. Вирус класса 4, реплицирующий через стадию ДНК; он поначалу чем-то напоминал ВИЧ, только отличался агрессивным нравом и чрезвычайно высоким уровнем вирулентности. Пандемию назвали вирус Розена, по фамилии биолога, впервые обнаружившего опасную болезнь. Поначалу вирус Розена передавался исключительно половым путем и через кровь. Этим он напоминал известный СПИД, с той лишь разницей, что инкубационный период длился три — пять дней, а сама болезнь уничтожала несчастных в течение двух недель. Высокая температура, озноб, мышечные судороги и общая интоксикация, которая нарастала столь стремительно, что летальный исход составлял 90–95 процентов заболевших. Выжившие счастливчики приобретали пожизненный иммунитет от вируса Розена.

В дальнейшем было отмечено удивительное обстоятельство. Организм переболевших людей приобретал защитные свойства. Они оказывались не подверженными атеросклерозу, онкологическим и многим прочим заболеваниям. Тогда и возникла версия, что в основе изготовления знаменитой сыворотки вечности лежит измененная лимфа крови переболевших вирусом Розена людей. Но это случилось много позже. А пока объявилась группа молодых инициативных ученых. Они предложили революционную методику лечения. Все граждане поголовно подвергались вакцинации. Им прививали вирус Розена, в сверхмалых дозах, плюс дополнительный ингредиент, рецепт которого держали в строжайшей тайне. Разработкой и изготовлением препарата занималась как раз HR corporation. Однако успех оказался поразительным: привитые добровольцы переносили болезнь как легкую простуду! Ученые стали нобелевскими лауреатами, тридцатишестилетний Горан Милич прослыл спасителем человечества. Сын эмигрантов из Боснии или Хорватии, он стеснялся своего происхождения, и предпочитал сокращенную аббревиатуру имени — Го Мич.

За минувшие десятилетия национальность человека перестала иметь значение, но имя Го Мич стало почти нарицательным. Однако опасность эпидемий сохранялась. Следовало исключить половой путь заражения инфекцией, утверждал он, а с воздушно-капельным мы уже разобрались! Чушь полная, учитывая, что опасность крылась именно в бытовом пути передачи болезни, но Милич гордо носил титул спасителя человечества. Он предложил решение проблемы, казавшееся в те времена шоковым. Официально узаконить свингерское движение. Зарегистрировать всех участников, и обязать их выполнять ряд условий: регулярный медосмотр, отчет о незапланированных отношениях и тому подобнее. Если бы кто другой предложил такую идею, его бы подняли на смех. Несмотря на свободу нравов, царящую в двадцать первом веке, существовали сильные традиционалистские движения, стоящие на страже нравственности. И вот тогда Го Мич выдвинул новое требование. Лица, отказывающиеся от принятия в Ассоциацию свингеров, не получали сыворотки. И были обречены…

Борьба длилась несколько десятилетий; сменялись правительства, появлялись и умирали новые герои. На базе конституционного правления возникали Советы. Совет по нарушениям выслеживал преступников. Совет по культуре следил за новаторскими идеями в музыке, кино и искусстве. Совет по торговле фиксировал цены на сырье и технологии. Совет по медицине строго отслеживал появление новых препаратов на рынке. Без следа исчез вирус Розена, да и про СПИД как-то все позабыли. А HR продолжала выпускать обычные медицинские препараты. И в результате тридцать лет назад Ассоциация получила право на официальный статус. А талантливый медик обрел титул мессии. За минувшие треть века организация завладела мощной сферой влияния на политику и экономику. А с появлением на рынке синтетических любовников на ее сторону встали самые злостные прежде гонители. Конечно, оставались одиночные апологеты, отказывающиеся принимать членство, но мнение этих чудаков не бралось всерьез… Они стали своего рода изгоями, диссидентами и просто чудаками. Конечно, ходили слухи, что сам мессия являлся банальным гомосексуалистом, который таким изощренным образом умудрился отомстить гетеросексуалам, лишив их возможности нормальных человеческих отношений, но это уже не имело значения. На стороне Ассоциации были суды, законы, даже всевластный Совет по нарушениям.

— Это действительно серьезно! Я видел его последний раз лет десять назад…

— Он в отличной форме! Между прочим, ты работаешь в его корпорации — следует знать начальство в лицо.

Артур скрипнул зубами:

— Я не работаю в HR, а всего лишь являюсь скромным держателем акций этой компании.

Светка злобно рассмеялась:

— Одним словом — бездельник!

— А сколько ему лет? — Мужчина старательно пытался сменить тему. Они вместе с Игорем учились, и теперь архитектор-неудачник и его жена завидуют однокашнику. Причем не пытаются эту зависть особенно скрывать.

— Никто точно не знает. Сто двадцать шесть или уже сто тридцать… Это — легенда!

— Согласен. Тайна, покрытая мраком. Так же, как и знаменитая Гильдия Вечных и Избранных.

— Гильдия существует. Это медицинский факт. Вокруг нее много домыслов и пустых разговоров, но есть группа избранных граждан, которые обладают возможностью получить бессмертие из рук самого Го Мича… Ты еще не передумал сходить на вечеринку?

— Спасибо за предложение, но, думаю, у меня не получится. Завтра рано вставать…

— Ты редко стал посещать Ассоциацию: смотри, накажут! — В веселых нотках Светкиной болтовни звучала легкая угроза. Если член сообщества не посещал Ассоциацию свингеров более двух месяцев без уважительной причины, от него требовалось объяснение. Организация обладала собственными спецслужбами. Говорили, что доносительство поощрялось.

— Всего полтора месяца… — нарочито небрежным тоном сказал мужчина. Благодушное настроение медленно испарялось. — На будущей неделе обязательно приеду. Забегался…

— Буду ждать… Тебе Игоря?

— Давай! И еще раз с минувшим праздником. Жалею, что не смог прийти…

Светка исчезла, на экране маячило унылое лицо Сычева.

— Получил нагоняй? — Он язвительно ухмыльнулся. Если бы не потребность в информации, Артур немедленно отключился.

— Твоя жена права, — он притворно вздохнул, — с этой работой я забыл обо всем на свете!

— Всех денег не заработаешь! — назидательно вещал этот неудачник. — А может быть, придете сегодня? Все-таки Го Мич будет. Он не часто общается с плебсом, а здесь — такой случай… Я узнал по своим каналам, что будут розыгрыши призов. Главный приз — членство в Гильдии. Ты ведь работаешь в его корпорации… — завел он старую песню.

— Я бы с радостью, но Ольга уже спит, укатали вы ее вчера!

Игорь самодовольно хмыкнул, на фоне чего послышался отвратительный смех его жены. Артур сжал кулаки.

— Вообще-то у меня к тебе дело, дружище!

— Слушаю. Да, Артур, а тебе никто не говорил, что ты изменился с последнего раза, когда мы виделись?

— Твоя жена сказала.

— Она у меня наблюдательная.

— Это уж точно. Говорят, деньги людей меняют.

— Тебе виднее… — едко усмехнулся Сычев.

— Дело у меня к тебе, Игорь, но как бы это сказать… личное!

— Говори! Жена ушла в ионизатор.

— Хорошо! — Он глубоко вздохнул. — Ты все обо всем знаешь…

— Работа такая! — улыбнулся Сычев. Это не являлось шуткой. В течение нескольких лет безработный архитектор работал внештатным осведомителем. Денег это не приносило, но он обзавелся связями в высших чинах полиции. И тайну хранить действительно умел. Если говорил, что жена ушла в ионизатор, этому можно было верить.

— Точно. Поэтому к тебе и обращаюсь за помощью.

— А в чем дело? — Игорь закурил сигарету. Его лицо было похоже на растекшееся по сковороде тесто. Такое же вытянутое, бледное, размытое. Сейчас оно приобрело сонно-равнодушное выражение, однако глаза цепко впились в собеседника.

— А дело, собственно, пустячное… — Артур делано рассмеялся и выдал себя окончательно. Несмотря на жалкий вид, Сычев был опытным фискалом. Слово за слово он вытянет из собеседника всю информацию. «Да и черт с ним!» — Мужчина разозлился на себя за эту нерешительность. Он не говорит ничего лишнего, понятное беспокойство… — Я обращаюсь к тебе, как к старому другу…

Игорь выпустил клуб розового дыма. Он любил курить эти сигареты с привкусом дешевой парфюмерии. Погодин мысленно порадовался, что отключил функцию рецептора на видеофоне. Дурная Ольгина блажь! Нюхать новые духи подружек. А данная опция стоила недешево. Был скандал, но он настоял на своем.

— Короче говоря, я тут был в фирме «Иллюзион»… Слышал о такой?

Сычев неопределенно пожал плечами. Это могло означать как отрицание, так и положительный ответ. И правда хитер, сволочь!

— Странная история… — продолжил мужчина. — Получил на адрес приглашение. Оказывается, я имею купон на посещение «Иллюзиона». На две персоны. — Он через силу хохотнул. — Проще всего поймать любопытного зайца! — Черт возьми, откуда он взял эту поговорку? — Ну, связался с ними… да, все точно! Вообще, сеанс стоит семьдесят тысяч! — Он внушительно посмотрел на собеседника. Для бедного архитектора и его похотливой жены семьдесят тысяч — сумма немалая. На такие деньги они могут жить три месяца. Но лицо фискала по-прежнему не выражало никаких эмоций. Он выкинул окурок в утилизатор и налил себе в бокал вина.

— Продолжай!

— Продолжаю! — в тон ему ответил Артур. — На самом деле было два сеанса. Нас с Ольгой сначала протестировали…

— Тестировали люди?

— Да, ерунда какая-то. У них там девчонка-негритянка работает. Сообразительная. Задавала всякие вопросы.

— Понятно. Излагай дальше!

— Излагаю! — хмуро ответил мужчина. — Там у них имеется зеркальный зал большой, стоят кресла, девица дает капсулы принять, за ухо приклеивают маячок. Так, кусочек синтетической материи, ерунда… Вначале я подумал, что объемное видео будем смотреть. Но все оказалось иначе. Я как будто в другой мир попал. И это был даже не я… Сильно на меня похож парень; может, на несколько лет моложе. Называют их партнерами. Зрелище чересчур убедительное — все словно настоящее!

— А что ты от меня хочешь узнать?

— Поясню. Заправляет этим «Иллюзионом» один человек. Зовут его Мастер. Забавный чудак… Ты наверняка о нем что-то знаешь.

— Возможно. — Сычев с наслаждением пригубил вина. Обычно он пил мерзкую дешевую синтетику. Как такая дрянь могла доставлять удовольствие, непонятно. — А что именно тебя интересует? И зачем тебе это?

— Объясню. Завтра у меня очередной сеанс.

— За семьдесят тысяч? — Вытянутое лицо приобрело постное выражение. Словно блин подгорел. Напрасно он назвал сумму: теперь архитектор удавится от зависти!

— Нет. Значительно дешевле. Это странно. На очередной сеанс я получил большую скидку.

— Насколько большую?

— Весьма значительную. — Полицейские замашки приятеля начинали его раздражать. — И это тоже очень странно. Все в этой фирме непонятно — и сам Мастер и подручные его… Кстати, Мастер не является членом Ассоциации! Диссидент.

Вопреки его ожиданиям, Игорь опять неопределенно пожал плечами.

— Могу я навести справки об «Иллюзионе»? — Больше всего хотелось разбить это унылое лицо! Наверное, партнер свернул бы Игорю вислый нос или раздробил челюсть… Он вспомнил, как они с Ольгой грабили магазин, и почувствовал, как томительно заныло сердце. Все время он боялся признаться себе в том, что мечтает вернуться туда: назад, в страшный двадцатый век! И воспоминания о путешествии вызывают горькую ностальгию, словно тоску по безвозвратно ушедшей юности. Напрасно он затеял этот разговор с архитектором. Ни к чему все это…

Сычев несколько секунд молчал, Погодин решил было отключиться, когда товарищ заговорил:

— Это очень интересная персона. Мастер. Никто о нем ничего толком не знает. Фирма появилась неожиданно, но быстро завоевала огромную популярность. Многие известные личности посещают «Иллюзион»: политики, бизнесмены, актеры… Странно, что ты оказался в этой компании…

Артур закусил губу, но промолчал. Если бы этот неудачник знал, с кем сейчас разговаривает, плоская рожа растеклась бы по экрану!

— Хотя там бывают самые разные люди… — продолжал Игорь. — Кстати сказать, твой компаньон — также частый гость «Иллюзиона»!

— Бывший компаньон!.. — процедил сквозь зубы мужчина.

Сычев будто и не удивился. Он спокойно кивнул:

— Бывший… Есть мнение, что эту контору покрывают на самих верхах. В частности, у меня имеется непроверенная информация, что даже Го Мич лично знаком с Мастером. Правда, у них непростые отношения, так говорят…

— Я встречал там Теодаракиса!

— Распутный грек! — улыбнулся Сычев. — Там бывают многие… Но про Мастера ничего не известно. Я уже пробовал наводить справки: доступ к его информации закрыт. Вполне возможно, что он тайный агент, причем самого высокого уровня. Не советую тебе ковыряться в этом деле, приятель! Если выпала такая халява — радуйся, получай удовольствие. Даже Совет по нарушениям не комментирует его действия. Не исключено, что у него имеются высокие покровители. А шоу и правда сильное?

— Более чем! — откровенно признался Артур. — Это как наркотик. Знаешь, как первый секс. Попробовав однажды, хочется продолжения…

— Завидую. Но нам сие не по средствам, и подарки никто не делает! — Он делано рассмеялся. В экране объявилась Светка. Синие волосы на ее голове стояли дыбом, как щетка.

— Хорошая прическа! — одобрительно кивнул Артур.

— Завтрашняя мода! — Женщина покружилась, как модель на подиуме. Худая фигура была затянута в золотое обтягивающее трико, что делало ее похожей на сказочную змею. От блеска закружилась голова. — Нам пора!

— Извини, Артур! Нам и правда уже пора! — засуетился Игорь. Он подмигнул в экран. — Я не знал, что вы рассорились с Лифшицем. Интересная новость. Спасибо за доверие! — Он отключился.

Мужчина тупо глядел в черный экран. Наверное, так себя чувствовали жертвы изнасилований. Хитрый Сычев умело вытянул из него всю информацию, а сам ничего толком не сказал; зато теперь знает, что у них с Лифшицем возник конфликт. Сегодня же вечером растреплет об этом на собрании в Ассоциации. Опытный фискал отчетливо понимал, какие слухи надо держать при себе, а какие можно пускать по ветру. Артур налил себе еще бренди. Дернула его нелегкая начать откровенничать с этим уродом! У того плоская морда светилась от радости, когда они прощались. «Спасибо за доверие»… Подонок! Ладно, скоро он будет миллионером, возможно — политиком, и возьмет старого «товарища» на работу. Например, дворецким… Мысль показалась настолько соблазнительной, что он широко улыбнулся.

Артур вспомнил напутствие Мастера. «Писатель Брэдбери… почитайте на досуге, рассказ «Вельд». Он включил информатор.

— Брэдбери. Писатель. Вельд.

Экран дважды моргнул, потекли быстрые строчки, возникло старомодное примитивное изображение. Седовласый господин, доброжелательное лицо, смешные очки… Мужчина прикрепил наушники, включил звук и, закрыв глаза, откинулся на спину.

За окном наступила ночь. Студеная, прозрачная и звонкая, как хрустальные бокалы. Северная мартовская ночь. Острые звезды светились на черном небосклоне. Как кусочки серебра, раскиданные по бархатному покрывалу. Оставляя светящийся шлейф, промчалось судно, похожее на длинную сигару. Вероятно, летело на Айгур. Выработка беллоидов завершалась, из планеты выжимали последние соки. Вдоль окна проплыл автомобиль. «Мерседес». Вечная корпорация несла нешуточные убытки в последнее время, но продолжала выпускать большие, энергоемкие машины. Находились любители, которые их покупали. Дань традициям. Го Мич предпочитает именно «мерседесы»…

Загорелась красная лампочка. Звук отключился. Артур вынул наушники, задумчиво побарабанил пальцами по столу. Этот американец сочинил необычную историю. Детишки придумали львов, и вымышленные хищники слопали родителей — он поежился так, что свело лопатки, — только шарфик от тех остался… Сказка, похожая на быль. И комната из рассказа — как зеркальный зал в «Иллюзионе». Зачем Мастер посоветовал ему прочесть рассказ?

Он зашел в спальню; Ольга спала, разметавшись по широкой кровати. На стенах играли голубые блики, тени от полной луны. Жизнь была абсолютно реальной, и ничто не могло нарушить эту реальность. Однако как непросто оказалось отличить сон от яви, вымысел от действительности… Тихая ночь смягчила черты женского лица, лишив их удивленной надменности, присущей всем модницам Агио-Петрополиса. Крохотная родинка чернела над верхней губой. Что они испытали за время путешествия? Любовь… Смешное забытое слово из старомодных книжек. Почему-то он вспомнил клона. Как звали то чудище? Человек нахмурил лоб, пожевал губами.

— Ангекок! Идиотское имя… — Он быстро подошел к информатору. — Ангекок: все, что связано с этим словом… — И пробурчал себе под нос: — Хотя вероятнее всего, ничего не найдется…

Экран послушно заискрился радужными зарницами.

«Первая форма религии называлась колдовством. Один молодой Ангекок хотел вызвать бурю, но был подвергнут порке… Он затаил злобу и пытался отомстить людям. Ангекок наслал неурожай на земли, а женщин лишил способности к зачатию. Тогда мужчина вызвал его на бой, но колдун обернулся зайцем и был настолько ловок, что ускользал от стрел».

— Проще всего поймать любопытного зайца… — прошептал мужчина. — Бред сивой кобылы!

Он вспомнил, когда услышал эту пословицу. Ее сказал тот парень — продукт его иллюзии… Партнер. Он так и не сумел вытянуть из Мастера информацию про его партнера. Обычный живой человек… Хотя теперь уже неизвестно, вымышленный это персонаж или нет! Львы из рассказа фантаста поначалу жили только на картинках… Он быстро перелистнул страницу.

«Мужчина преследовал Ангекока, но тот столь часто менял свои обличья, что его невозможно было поймать. Иногда он представал в образе огромной летучей мыши. Наконец, он явился в своем излюбленном обличье. Большая птица с человеческими глазами и руками. Его облик был настолько необычным, что преследователь растерялся. Пользуясь этим, колдун сбежал».

Артур лихорадочно листал страницы. Вот еще!

«…хитрость его была чрезмерна, и человек, отчаявшись поймать недруга, обратился за помощью к Мастеру…»

Он с трудом сдержал крик.

«…Мастер дал рыцарю совет: не гнать колдуна, а вступить с ним в сговор… Больше всего Ангекок любил свежую рыбу. Мужчина приманил его, пообещав обильный улов из рек и озер. Колдун согласился и в обмен сулил научить чарам… С тех пор мужчина обрел настоящую силу. Он мог перемещаться в любую точку планеты. Мог проникать в иные миры и времена, и Ангекок был его верным спутником. Достаточно было колдуну подуть на мужчину, чтобы вернуть того в исходную точку».

Надо же, «верный спутник»! «Достаточно было колдуну подуть»! Чудеса, и только!

«И пришло время, когда колдуны захватили землю; они были хитры, коварны и умело насылали на людей порчу и болезни. В Средние века Ангекок пообещал смелому торговцу Марко Поло удачу в его делах; негоциант разбогател неслыханно, но вместе с товарами в Европу прибыли смешные умные зверьки. И спустя несколько месяцев треть населения городов и сел умерли от чумы…»

— Сказки на ночь! — усмехнулся человек. — Дальше. Все, что связано с именем Ангекок!

«Во Владычестве Нижнего мира несли бремя свое братья Подземные Свищи. Их сила была велика, а Ангекок обеспечивал связь Нижнего мира с земным миром. Но пришло время, и Свищи захотели населить земную поверхность колдунами. На битву вышел рыцарь, а мор и смертельные болезни косили смертных людей…»

— Надо же — Свищи! Давай, жги дальше!

На экране пестрели с десяток скудных строчек, виновато моргал желтый глазок, сексуальный женский голос невнятно бормотал:

«Множество удивительных существ населяли в то время Нижний мир, и Ангекок главенствовал над ними. Колдун пообещал своим подданным, что придет время, и люди сами себя истребят. И тогда планету заселят клоны…»

— Клоны! Продукты человеческого подсознания! — охнул мужчина. — Продолжай!

— Я сожалею, господин Погодин, но по вашему запросу ничего больше не обнаружено… Я сожалею, господин Погодин, но по вашему запросу…

— Заткнись! — крикнул он так, что задрожал тонкий бокал. — Ладно… попробуем иначе! Россия начало двадцатого века, бандитизм.

Здесь информатор решил реабилитироваться.

Немедленно возник образ сурового молодого человека с короткой стрижкой. Мужественное лицо источало жестокость и отвагу. Данных было так много, что Артур вставил микронаушники, включил ускоренное воспроизведение, с пометкой «самое главное», и закрыл глаза. На его виске тоненько пульсировала голубая жилка.

Прошло не менее тридцати минут, прежде чем прервалось уверенное бормотание информатора. Мужчина встал с кресла, прошелся по комнате. Перед глазами мелькали лихие парни, несущиеся на быстрых джипах. Перестрелки, кровавые расправы с конкурентами, красивые женщины, молодые циничные и агрессивные самцы, не ведающие страха и сожаления. Информатор лепил образы один за другими, Погодин открыл глаза и вскрикнул. Прямо с экрана смотрел на него партнер. Возникло пугающее ощущение, что он увидел собственную голограмму, только умело ретушированную. Насмешливые, широко поставленные зеленые глаза, мускулистая шея, кривой шрам на скуле. Человек машинально провел пальцами по подбородку: гладкая чистая кожа — маски из аргинина творят чудеса. Он впился глазами в экран.

— Кто ты такой? — дрожащими пальцами набрал программу разъяснения. От прочитанного текста закружилась голова, в горле появился сухой ком. Погодин Артур Николаевич. Мастер спорта по боевому самбо, кмс по боксу, карате, джиу-джитсу… Что дальше? Дважды были заведены уголовные дела, закрыты в связи с отсутствием состава преступления. Впоследствии — успешный бизнесмен… чушь какая! Год рождения… так, дата смерти отсутствует? Больше информации не было. Пустота. Стоп! Вначале ему почудилось, что в глазах двоится. Он протер веки кулаками и медленно, тщательно проговаривая каждое слово, прочел вслух:

— «Являлся одним из основателей всемирно известной корпорации HR. Фармацевтическая компания, самая прогрессивная в свою эпоху, специализировалась на производстве экспериментальных препаратов. HR corporation была основана г-ном Погодиным при поддержке известного ученого-миллионера Горана Милича. Корпорация существует и по сей день. Ведет разработки экспериментальных медицинских препаратов…»

Несколько строк, написанных крохотными буквами. Что сказала девочка в финале рассказа? «Чашечку чаю?» Мужчина подошел к бару, налил целый стакан бренди, залпом его осушил. Его едва не стошнило. Быстро запил розовой водой, веселые пузырьки газа смешно покалывали язык и небо. Он тихо выругался. Загадка становилась все более запутанной. Человек мерил широкими шагами комнату; радость от полученного богатства померкла. Может быть, не посещать завтрашний сеанс? Ольга тихонько заворчала во сне, повернулась на другой бок и сладко чмокала губами. Артур глубоко вздохнул. После путешествия он увидел собственную жену другими глазами. Она расстроится… Скорее повинуясь интуиции, он скинул данные о спортсмене на диск и выключил информатор. За окном приветливо горели ночные рекламы, проносились автомобили. Очередная ракета умчалась в темную ночь. Мир был прост, реален и понятен… До вчерашнего дня. Человек ощущал себя наивным ученым, открывшим тайну ядерного синтеза. Обезьяна с гранатой в руке… Впрочем, нет… Он — подопытный кролик.

— Ну что же! Если Мастер молчит, есть персонаж, которого можно разговорить! — прошептал Артур и вытер потные ладони. Идея пообщаться с Ангекоком казалась вполне осуществимой. Клон… — Но какая связь между вымышленным колдуном и реальной исторической личностью? — задал он вопрос собственному отражению. Оно кривилось в зерцале, будто насмехаясь над хозяином. Партнер жил в начале двадцать первого века!

Звуковые часы печально известили человека о том, что минула полночь. Ничего страшного… завтра он окажется в «Иллюзионе» и попытается еще раз получить ответы от Мастера. Не мешало бы расспросить и его слугу, но уж больно лживо тот скалит алмазные клыки! Рамзес… лягушачье имя! В крайнем случае придется вступить в диалог с клоном. Колдун!

Артур прошел в душ, наскоро облился обычной водой. Едва ли ему помогут сегодня уснуть наушники. Слишком много всего навалилось за минувшие сутки. И богатство, и партнер, и колдун с птичьей рожей, и эти шальные, растущие как на дрожжах акции…

— И верно говорят, не в деньгах счастье! — Он вновь подошел к информатору и, испытывая самые недобрые предчувствия, в разделе пароля набрал свое кодовое слово.

— К вашим услугам, господин Погодин… — ворковал томный женский голос.

— HR corporation!

Данных оказалось выше всякой меры, в глазах пестрило от цифр, имя Го Мича прослеживалось в каждом абзаце.

— Это цирк какой-то! — измученно выдохнул мужчина. — Так я с ума сойду! — Он решил отключить машину, когда на глаза случайно попала свежая строчка: вероятно, врезка из свежей новостной строки.

«Только что в своей квартире обнаружен труп известного японского бизнесмена Мамору Кина. Господин Кин являлся одним из крупнейших инвесторов известной фармацевтической корпорации HR. Кину было всего шестьдесят четыре года, многие обозреватели прочили ему блестящую политическую карьеру. Специальные службы Токио склоняются к версии о самоубийстве бизнесмена».

Мужчина выключил информатор, проглотил две «пилюли счастья», допил бренди и рухнул в кровать. Перед закрытыми глазами пронеслась вереница цветных образов. Зеленоглазый мужчина в кожаной куртке стреляет из пистолета, чудище щелкает длинным клювом, хрустальный шар на груди Мастера источает яркий свет… Мастер улыбнулся и погрозил человеку пальцем.

— Завтра нас с вами ждет удивительное путешествие; не так ли, Артур Николаевич? У вас колоссальный потенциал: я рад, что не ошибся…

Артур тихо застонал. Из краешка рта потекла прозрачная слюна. Последним, кого он увидел, прежде чем погрузиться в сон, был Го Мич. Человек-легенда танцевал в обнимку с Рамзесом. Оба громко хохотали, на гитаре им аккомпанировал Мамору Кин. Японец красовался в нарядном кимоно, какими их иногда изображают на картинках. Светка Сычева принесла кусок парной говяжьей вырезки со стекающей кровью и вежливо протягивала ее на золоченом подносе. В точности таком, на каком приносила свои таблетки негритянка Анджела.

— Ваш сэндвич, мистер Погодин! — улыбалась женщина. А потом наступила ночь…

^{Фирма «Иллюзион». Продолжение путешествия}

— Рад снова видеть вас, господин Погодин! — улыбнулся Мастер.

— Взаимно! — Артур развалился в кресле. — Но предупреждаю, у меня к вам все еще имеются вопросы. Я беспокойный клиент, уж извините!

— Вы — ценный клиент, господин Погодин! — веско сказал иллюзионист.

Ольга благодушно улыбалась, всматриваясь в хрустальный шар на груди Мастера. Бокал с вином стоял рядом нетронутый. Со дна поднимались прозрачные пузырьки.

— Вас что-то беспокоит, Ольга Владимировна? — Мастер вежливо повернулся к девушке.

— Поездка! — Она порывисто вздохнула. — Мы впервые ехали на машине, используя ручное управление. До сих пор голова идет кругом! — Она дернула рукой ожерелье. Беллоиды равнодушно горели синим пламенем.

— Ваши камни больше не меняют цвет! — вежливо заметил фокусник.

— Надоели! Глупый шик… Хотите, я подарю ожерелье вашей служащей?

— Это щедрый подарок, но Анджела не интересуется драгоценностями. Однако спасибо за предложение. Я самовольно перенес ваш сеанс на сорок минут, прошу извинить. Вы можете отдохнуть в соседнем помещении. Там имеются наушники для сна, вино, легкая закуска. Думаю, мы с вашим супругом решим все вопросы, не обременяя вас деталями!

— Да уж точно решим! — Погодин с наслаждением глотнул виски, плеснул еще четверть стакана.

— Да… я пожалуй пойду, отдохну…

— Не волнуйтесь. До начала вашего сеанса еще есть время, я отсрочил начало путешествия. Отдыхайте…

Женщина вышла из кабинета, в холле к ней подскочил услужливый Рамзес, взял под руку.

— Прошу вас, Ольга Владимировна! Ваше любимое вино, со вкусом ежевики; вот фрукты, сигареты.

— Вы очень добры… — Девушка глотнула вина, отщипнула бордовую виноградину. — Чей это портрет? — она кивнула на строгого господина с тонкими усами и прямым пробором.

— Это — Стивенсон. Роберт Льюис. Великий фантазер и выдумщик. А также добрый друг нашего дома. Мастер относится к нему с великим уважением.

— Американец?

— Шотландец. Придумал чудесную сказку об одном человеке, который научился раздваивать собственную личность. Посмотрите в информаторе, Вам понравится, я уверен…

Женщина вежливо кивнула:

— Стивенсон. Я запомню. А вы никогда не использовали ментальный анализатор, Рамзес?

— Н-нет… Честно говоря, я даже не знаю, как он выглядит. Я — старомодный человек… — Дворецкий улыбнулся.

— Нам с мужем посоветовал доктор. Это такая система, внешне похожа на ионизатор. Прилепляешь к голове липучки, вроде ваших чипов, на экране появляются картинки. Сколки моего подсознания. По большей части — всякая ерунда, но последнее время я вижу одно и то же. Ванны, или капсулы, наполненные водой. Открываются шлюзы, и я вываливаюсь наружу: голая, как новорожденное дитя, слабая и беспомощная. Вокруг толпятся чужие люди, все что-то говорят, меня облепляют датчиками… Вот такая страшная история.

— Нда… — двусмысленно протянул дворецкий. — Ну а как сие комментирует этот ментальный умник?

— Никак! В том-то все и дело! Вы правильно назвали эту машину умником: она дает ответы на все вопросы, это даже раздражает иногда; а тут — молчит, окаянная!

— Умники вообще раздражают! — поддакнул Рамзес.

— Вот именно! Молчит, как архиерей на приеме!

Человек улыбнулся, сверкнув алмазами:

— Смешно вы это сказали… «Молчит, как архиерей на приеме»! Необычно услышать от современной девушки фразу из известной книги двадцатого века.

— Что вы! — засмеялась Ольга. — Я книг вообще не читаю… Но вашего Стивенса обязательно посмотрю.

— Стивенсона. Я оставлю вас на пару минут: хлопоты перед сеансом, скоро начнется путешествие.

— Пожалуйста, Рамзес! Занимайтесь своими делами.

Дворецкий сверкнул алмазными клыками и выскочил наружу. Ольга допила вино, съела еще несколько виноградин; вкус натуральных фруктов оказался восхитительным. Она прилегла на диван и внимательно разглядывала картины, пока ее не сморила дремота…

^{Агиос-Петрополис. Ассоциация свингеров.}

^{Парадный зал. Гильдия Вечных и Избранных}

Голубые стены дворцовой залы были драпированы алой парчой. Тяжелыми складками она опускалась на пол, выложенный каменными плитами. В свете гигантской хрустальной люстры плиты переливались всеми оттенками уральских самоцветов. Мышиного цвета калканская яшма, кичливый изумруд, загадочный опал, благородный малахит… В центре зала возвышалось монолитное кресло, выполненное из твердого капитолийского дуба, к нему вела длинная ковровая дорожка.

— Сколько его можно ждать? — Молодцеватого вида пожилой господин нервно поправил широкополую шляпу. Из-под полей выбивались крашенные хной кончики редких волос. Он залихватски подкрутил длинный ус и вызывающе посмотрел на англичанина.

— Успокойтесь, месье Буа де Гильбер! Он еще молодой человек, хочет повсюду успеть. — Рыжий англичанин залпом осушил бокал с пивом.

— Я вам тысячу раз говорил, Перкинс, — не смейте называть меня этим идиотским словечком «месье»! Где вы нахватались такой пошлости? Вы бы еще сказали «гражданин»! Меня зовут маркиз Буа де Гильбер де Флоранс! Запомните, наконец! Или запишите на своих манжетах!

— У меня нет манжет! — Мужчина простодушно осмотрел длинные рукава своего засаленного пиджака.

— Черт вас побери! Это такая шутка, литературный пируэт, если угодно!

— Почему де Флоранс стоит в конце предложения? — К мужчинам повернулась симпатичная брюнетка. На декольтированной груди чернела кокетливая мушка.

— То, что вы услышали, госпожа Липкина, — не предложение! — наклонился к даме Перкинс. — Таково имя нашего достопочтенного маркиза.

— Флоранс — имя моей матери! — напыщенно заявил маркиз. — Я нарочно добавил его к окончанию своей фамилии.

— Могли бы не утруждать себя, — вступил в беседу рослый молодой человек, — нынче дамские имена в моде!

Буа де Гильбер смерил незнакомца презрительным взглядом:

— Не имею чести…

— А зря… — тихонько шепнул Перкинс на ушко женщине. Она прижала ко рту тонкую кисть, затянутую в гипюровую перчатку, и засмеялась.

— Меня зовут Роберт.

— И все?!

— Роберт Стадник, если вам угодно. Я поляк.

— Оно и видно.

— Вы очень милы, Роберт Стадник! — Липкина обнажила ровные белые зубы в улыбке. — Впервые на ассамблее?

— Да. Я здесь новичок. — Мужчина обворожительно улыбнулся.

— Совсем худые дела у Ассоциации, если на ассамблеи стали приглашать плебеев! — надменно фыркнул маркиз. — Вы уверены, что пришли по адресу, как вас там… — Он щелкнул пальцами, унизанными тяжелыми перстнями. — Может быть, вам следует спуститься вниз, ко всем прочим? — Он презрительно кивнул в сторону двери.

— Увы! — Роберт беззлобно улыбнулся. — Я принадлежу к Гильдии Вечных и Избранных вот уже двадцать шесть часов!

— Поздравляю! — хлопнул мужчину по плечу Перкинс, толстый розовощекий здоровяк с длинными усами цвета зрелой пшеницы. От него сильно пахло пивом и сигарами. Он доверительно прошептал человеку на ухо: — Вообще-то мне с плебсом даже проще. Я сам — бывший докер!

— Оно и видно! — хмыкнул Буа де Гильбер. — Поэтому вы всякий раз норовите сбежать на первый этаж.

— Спасибо. — Стадник пожал руку англичанину.

— К бессоннице не привыкли еще? — Женщина томно смотрела в глаза новому знакомому.

— Непривычно, но я справлюсь; благодарю, что спросили!

— Вежливый, скромный и красивый… — простонала Липкина. — Хотите, я ради вас брошу пить?!

— А за какие такие особые заслуги вы примкнули к Гильдии Вечных и Избранных, молодой человек? — Буа де Гильбер поджал тонкие губы, бесцеремонно разглядывая новичка.

— Мне повезло, — просто ответил Роберт. Он шарил глазами по стенам и драгоценному полу. Пышное убранство залы было ему явно в диковинку.

— Вы привыкнете, — одобряюще кивнул Перкинс. — Вначале немного смущает бессонница, но зато появляется уйма свободного времени!

— Если будете скучать по ночам — вот мой адрес! — Липкина извлекла золоченый квадратик из декольте и сунула мужчине в нагрудный карман рубашки.

— Повезло… — надменно протянул маркиз. — Выиграли в лотерею! Тоже мне, подвиг!

— Бросьте издеваться над юношей, противный старикашка! — выкрикнула женщина.

Бледное лицо аристократа, покрытое густым слоем пудры, налилось румянцем.

— Черт бы вас всех побрал! Я единственный, кто следит за чистотой наших рядов! До меня в Гильдию Вечных и Избранных входила дюжина отщепенцев из пустынных земель Палестины. Нам необходимо отслеживать чистоту расы, понятно?!

Седой мужчина в зеленом военном кителе приветливо махнул маркизу и вскинул руку в характерном приветствии.

— Вы водите дружбу с сомнительными личностями, уважаемый де Флоранс! — Англичанин неприязненно покосился на седого.

— Шредер — неплохой человек, только слегка заносчивый. Хороший род, безукоризненная наследственность. Он не виноват, что попал под дурное влияние.

— Дурное влияние — это слишком мягко сказано, маркиз! — Липкина с отвращением покосилась на немца. — Не общайтесь с нацистами, Роберт! — Она погладила мускулистую руку нового знакомого. — Скверная компания! Однако где же господин Го Мич?

— Они изволят задерживаться! — едко заметил Буа де Гильбер. — Если бы сейчас организовали свободные выборы старейшины Гильдии, то я знаю, кого бы выбрали на этот пост! То, что творит ваш любимый Го Мич, в прежние времена называлось узурпацией власти!

— Как вы быстро перековались! — воскликнул Перкинс. — Я вот не могу понять, вы — кто? Аристократ или революционер? — Он остановил официанта, взял с подноса хрустальную кружку с пивом и сквозь пенящуюся жидкость посмотрел на француза. — В былые времена и пиво варили значительно лучше, чем сейчас!

— Просто вы не пресытились еще, дорогой! Долгая жизнь — это как изысканная еда: со временем наступает пресыщение! — Женщина взяла с подноса бокал с вином и протянула его Роберту. — Наслаждайтесь, пока можете, дорогой! — Она подняла хрусталь на уровень глаз.

Грянула музыка. Торжественные аккорды возвещали о прибытии старейшины.

— Опять Глинка! — фыркнул маркиз. — Между прочим, тоже шляхтич! — Он кинул многозначительный взгляд на молодого человека.

— Бросьте свои нацистские замашки, де Флоранс! — гневно осадила старика женщина. — Хватит и того, что мы называем вас женским именем. Слишком много чести…

Тихо распахнулась парадная дверь: по ковровой дорожке медленно шел сгорбленный сухой человечек. Его сопровождали пятеро высоких молодых красавцев. На них были надеты только узенькие красные плавки, бугры мускулов перекатывались под загорелой кожей.

— Он такой старый? — прошептал Роберт на ухо женщине.

— Внешность обманчива… Не спешите! — Она тронула губами его шею, мужчина покраснел как юная девица.

— Простите… не удержалась, вы такой весь вкусняшечка!

В воцарившейся тишине старик уселся на кресло, сопровождающие юноши целиком накрыли его полотнищем алой материи.

— Это Обряд Инициации! — скорее угадал по губам, чем услышал Роберт.

На несколько минут зал погрузился в тишину. Было слышно, как сопит дирижер — беднягу замучил насморк, — да тихо бурчал что-то себе под нос Буа де Гильбер. Несмотря на массивные двери и плотную ткань на стенах, из зала этажом ниже доносились приглушенные звуки музыки. Там развлекался плебс. Человек поднялся на ноги, ткань упала, ее тотчас подхватили ловкие юноши. По залу пронесся восторженный гул. На возвышении стоял молодой человек с необычайно красивым лицом и ледяными безжалостными глазами.

— Браво! — гаркнул Шредер и захлопал мясистыми ладонями. Все прочие тоже аплодировали; юноша благосклонно улыбался, прижимая руки к груди.

— Этот нацист наверняка мечтает о воскрешении своего любимого Гитлера! — негодующе сплюнула на пол женщина.

— Но ведь это невозможно! — воскликнул Роберт.

— К счастью, невозможно! Хотя некоторые поговаривают, что Мастер освоил такую практику. Как знать…

— А кто такой Мастер?

— Лучше тебе здесь о нем не упоминать, приятель! — многозначительно хмыкнул Перкинс. — А то, что ты видел, называется Обряд Инициации. Но это так, для непросвещенных. Под покровом ткани человек получает ударную дозу препарата. Омоложение происходит чрезвычайно быстро — хотя, конечно, этому предшествует подготовительный курс инъекций. Так сказать, яркий антураж. Бессмертие еще не гарантирует вечную жизнь. Ты не будешь нуждаться во сне и отдыхе, старение живой материи замедляется, но не останавливается вовсе.

— И это недешево стоит! — сварливо заметил маркиз. — Не всякому по карману! А запасы препаратов хранятся у старейшины Гильдии. Вот такая история!

— А вы проходили этот обряд?

— Пять раз! — Буа да Гильбер надменно поднял голову.

— И это стоило нашему маркизу старинного родового замка и наделов земли в южном Провансе, — усмехнулась женщина.

— Конечно, мадам Липкина! Ваши обряды также дались вам отнюдь не за красивые глаза! — смело парировал мужчина. Он воинственно поправил шляпу.

— Подумаешь, горстка паршивых бриллиантов! Молодость того стоит!

— Ну да! Один из которых — знаменитый «Хоуп», сорок пять каратов! — подмигнул Перкинс.

Молодой человек недоуменно переводил взгляд с одного говорящего на другого.

— Но у меня ничего нет! — воскликнул он. — Ни замков, ни бриллиантов. Я — обычный спортсмен и полицейский, пришел в Ассоциацию скоротать вечерок и случайно выиграл приз!

— Природа не терпит случайностей! — назидательно произнес маркиз. Он пригубил шампанское и поморщился, став похожим на высохший плод лимона. — Во всем заложен глубокий смысл… А этот скряга экономит на винах! Я, маркиз Буа де Гильбер де Флоранс, вынужден пить всякую кислятину!

— Выплюньте! — посоветовал Перкинс. — Прополощите рот голубой водой и переходите на пиво!

В ответ на предложение маркиз рассмеялся:

— Ловко вы меня пикировали! Вот он, знаменитый английский юмор! Французскому аристократу — пить обычное пиво! Удачная шутка, надо будет запомнить и рассказать в Дворянском собрании…

— Не говорите никому больше, что вы — полисмен. Здесь их не очень-то жалуют! У вас есть нечто более ценное, чем бриллианты! — прильнула к мужчине Липкина. — Молодость, сила и красота.

— Кому это сейчас надо?!

— Кое-кому — очень даже надо! — Люди многозначительно переглянулись, маркиз презрительно чихнул:

— По мне — так честь дороже!

— Вот и кушайте свой титул с оливковым маслом, месье Вечное Недовольство! — насмешливо сказала женщина. — Больше нечего предложить в обмен на курс инъекций — так ретушируйте морщины бальзамическим карандашом.

Буа де Гильбер надул щеки, намереваясь выплеснуть на плебейку очередную порцию доброго французского яду, но окружающие люди возмущенно зашипели. Го Мич начал произносить речь. Юноша был строен, хорошо сложен, золотые локоны обрамляли юное лицо. Всем хорош красавчик, кабы не надменный порочный изгиб пухлых губ и холодное выражение мертвых голубых глаз юного старика. Говорил он короткими рублеными фразами, отчего речь казалось усеченной и лишенной эмоционального окраса.

— Я рад видеть вас всех. На очередной ассамблее Гильдии Вечных и Избранных. Я только что на ваших глазах провел Обряд Инициации. Каждый член Гильдии имеет право на обряд, но его следует заслужить. Речь о другом. Некоторые члены нашей Гильдии недовольны тем, как идут дела. Один из нас предпочел смерть. Мы знаем, что бессмертие сохраняет нам вечность только при наличии желания жить. Мамору Кин предпочел умереть. Это его выбор. Сегодня к нему присоединились еще двое Вечных. Роберт Патрик из Шотландии и Арон Равикович из Америки. Меня настораживают такие настроения. Вечность — это дар, которым нельзя разбрасываться просто так.

— Причем все трое — финансовые инвесторы корпорации HR! — шепнул Перкинс.

— А как же бессмертие? — удивленно спросил Роберт.

— Свободная воля, — коротко пояснил англичанин. — Мы не болеем, долго старимся, не нуждаемся во сне и отдыхе. Однако нас можно застрелить, утопить или повесить. И свести счеты с жизнью никто не может нам запретить. Такая, брат, музыка!

— А кто все эти люди?! — молодой человек обвел рукой ряженых гостей. — Они действительно маркизы, нацисты и прочие знаменитые личности?

— Не более, чем мы с тобой, дружище! Хотя чести ради, надо признать, что маркиз — настоящий. Потомок знатного рода, вот и кичится своей родословной. А вообще ты можешь выбрать любой образ в Гильдии — хоть древнеримского патриция или отважного флибустьера. Это все игра такая… Гильдии Вечных и Избранных немногим более семидесяти лет; так сказать, юная организация. Откуда здесь взяться настоящему нацисту? Но Шредер играет свою роль неплохо…

— А кем бы вы хотели стать? — обворожительно улыбнулась Липкина. — Выбирайте Дон Жуана! Место вакантно, и из вас получится замечательный любовник — у меня чутье…

— Это уж точно! — усмехнулся англичанин.

— Не мешайте слушать! — зашипел Буа де Гильбер. Он подался вперед всем телом, накрашенные губы шевелились, повторяя за старейшиной его куцую речь.

— Ситуация пугающая, — продолжал выбрасывать слова-булыжники Го Мич. — Есть мнения. Эти люди спутались с хорошо известным господином по имени Мастер.

По залу пронесся недовольный гул.

— Для нас не секрет, что фирма этого иллюзиониста процветает, — продолжал бомбардировать аудиторию старейшина. — Некоторые члены Гильдии Вечных и Избранных также посещают эти сеансы. Но время фокусника на исходе. Убежден, что скоро Совет по нарушениям обратит внимание на фирму «Иллюзион». Я был рад всех видеть. Желаю наслаждаться отдыхом, но не забывать о границе в поведении с плебсом. Негоже Вечным иметь с ними близкие отношения. Для этого есть лучшие синтетические любовники. Итак, прощайте! — Го Мич повернулся и под шквал аплодисментов направился к дверям. Молодые люди торжественно шагали рядом со старейшиной, взяв в круг царственную особу. По пути он остановился возле Роберта.

— Ты выиграл в лотерею?

— Так точно, — по-военному отрапортовал мужчина.

Го Мич скользнул по новичку быстрым взглядом, капризные губы тронула улыбка, древние глаза старика безжизненно пялились в черное ничто.

— Увидимся позже… — Он удалился в сопровождении накачанных красавцев. Опустился занавес, обнажив пологую сцену. На освещенной арене вдарил разудалый марш оркестр. Одетые в нелепые фраки музыканты наигрывали танцевальные мелодии позапрошлого века, из-под расписного потолочного купола сыпалось цветное конфетти.

— Поздравляю! — язвительно поклонился маркиз. — Липкина права: молодость и красота творят чудеса.

— А вам завидно! — ухмыльнулась женщина. Она подхватила человека под руку. — Вы обязаны со мной танцевать, молодой человек!

Несколько пар неуклюже вальсировали в центре зала, прочие гости, сбившись в кучки по два-три человека, оживленно беседовали, пили напитки, громко смеялись. По залу сновали полуобнаженные красотки и плейбои всех цветов кожи. Люди равнодушно ощупывали их тела, словно это были резиновые куклы. Некоторые удалялись в специально отведенные комнаты. Ассамблея была в самом разгаре. Вопреки грозным предостережениям, Перкинс незаметно выскользнул в дверь и спустился на первый этаж. Там он смешался с обычными людьми и уже через пару минут весело плясал, обняв за талию рыжеволосую девицу. И никто из собравшихся не решался признаться членам Гильдии Вечных и Избранных, что им страшно. Простая неуклюжая речь старейшины была наполнена опаснейшими угрозами и зловещими намеками. И чтобы заглушить этот страх, люди пили вино, танцевали и преувеличенно громко смеялись…

^{Гильдия Вечных и Избранных. Последняя Ассамблея}

Встреча в Ассамблее подходила к концу. Вечные уныло бродили по залу. Буа де Гильбер неожиданно громко чихнул, чем ненадолго развеселил собравшихся людей. Оркестр играл скучную мелодию, официанты сновали без устали, но напитки с подносов разбирались гостями крайне неохотно.

— Поеду домой! — объявил маркиз. Он выглядел осунувшимся, на провалившихся щеках играл лихорадочный румянец.

— Что с вами? — Госпожа Липкина кашлянула, удивленно обернулась по сторонам и прижала руку к горлу. — Першит что-то, подавилась, должно быть, косточкой от оливки.

Люди медленно расходились по домам, хотя до окончания Ассамблеи было не менее часа, а в былые времена веселье длилось весь последующий день. Перкинс так и не объявился; вероятно, отрывался с плебеями. Роберт вошел в зал, его щеки горели румянцем, могучие кулаки яростно сжимались. Он подбежал к женщине.

— Проклятье! Этот ваш кумир — чертов извращенец!

— Тоже мне новости! — грустно улыбнулась Липкина. — Вот, возьмите — подарок от него. Пять лет беспечной жизни. Во время выигрыша лотереи вас укололи пробником, так всегда делается, — через несколько месяцев начнете стареть, как все остальные. Держите, путь в бессмертие, мистер полисмен! — Она закашлялась, на губах выступили кровавые пузыри.

— Мне от этого чокнутого ничего не надо! — Мужчина отшвырнул шприц, его тотчас подхватил на лету Буа де Гильбер. Слезящимися глазами маркиз пристально изучал его содержимое.

— Вы ему отказали? — удивленно спросила женщина.

— Конечно! Я нормальный здоровый мужчина!

— Бог мой! Какая редкость! Встретились бы вы мне полсотни лет тому назад, в номерах мадам Кукушкиной, — живым бы не ушли!

— Вы очень плохо выглядите… — Он пытался взять женщину под руку, но Липкина резко отстранилась. — Лучше держитесь поодаль! — Она прижала ладонь к шее, оглядывалась по сторонам. С грохотом упало на каменные плиты большое тело. Шредер. Немец извивался в судорогах, изо рта стекали ручейки кровавой рвоты. Маркиз отшвырнул шприц и раздавил его тяжелым каблуком.

— Я так и знал! — Он тяжело дышал, белки глаз покраснели, лопались мелкие капилляры. — Этот извращенец, сукин сын! Устраивал цирк Обрядом Инициации, дескать, подарок в честь Ассамблеи! — Он громко, надсадно закашлялся. — Мы ему больше не нужны! Вытянул все деньги из наивных дурачков и пустил нас в расход! Он нам подсунул отраву, понимаете?! Вы — молодые люди, а я еще помню отголоски последней эпидемии вируса. Этот хитрый фармацевт примешал какую-то дрянь к сыворотке, и скоро мы все умрем!

— Что вы такое говорите? — тихо прошептал Лурье. Он прижимал платок к губам.

— То самое! За семьдесят лет, прошедших с основания Гильдии, я ни разу даже не чихнул. И сыворотка всегда была прозрачно-голубого цвета, как небо летом в Провансе. В этот раз она мутная, как моча этой сволочи Го Мича! И через два часа после инъекции мы начали болеть. Он смешал лекарство с ядом! Это чертов старый вирус, который почти сотню лет тому назад погубил моего деда!

— Но зачем старейшине это делать?! — изумленно спросила Липкина.

— Нам больше нечего продавать. Он набирает новых дойных коров. Но не таков маркиз Буа де Гильбер де Флоранс! — Он извлек из-под складок плаща длинный кинжал. — Месть и достоинство! Кто со мной?! — Оружие угрожающе поблескивало в свете хрустальной люстры.

Шредер с трудом поднялся на ноги, вытер рот, извлек из кобуры тяжелый вальтер.

— Если дойду да кабинета ублюдка, обязательно прикончу… Хайль! — Он вскинул руку в приветствии и, пошатываясь, двинулся к дверям. — Идущие на смерть приветствуют тебя, поганый Го Мич!

Старший официант попытался незаметно связаться с охраной здания, но Роберт в два прыжка настиг его и вырвал из его рук коммутатор.

— Они должны быть с нами! — прохрипел маркиз, подбежал к старшему лакею и плюнул ему в лицо алой слюной.

— Маркиз прав!!! — заревели умирающие Вечные и набросились на официантов. Люди кидались к выходу, но инфицированные вирусом Избранные достигали беглецов, царапали острыми ногтями кожу, плевали им в лица. Синтетические любовники растерянно глазели по сторонам, совершенный процессор у каждого лихорадочно перебирал возможные варианты действия и не находил ответа. Немец ради куража всадил пулю фигуристой блондинке промеж выпуклых удивленных глаз. Кукла упала навзничь, синь глаз померкла, из маленькой круглой дырочки вытекала густая белая жидкость, похожая на сметану. Выстрел явился сигналом. Люди вырвались наружу и, тяжело дыша, бежали к лестнице.

— Его кабинет — на четырнадцатом этаже! — выкрикнул Роберт. — Охрана — человек восемь — десять. Двоих возьму на себя!

— А ты неплохой парень! — задыхался маркиз. — Приятно ошибиться в человеке в хорошую сторону… — Он зашелся трескучим кашлем. — Пусть даже на грани жизни и смерти!

Стадник нажал клавишу лифта — на площадке располагались два десятка шахт. Шредер гаркнул в микрофон номер этажа, но темные окошки хранили торжественное молчание.

— Коды заблокированы! — прошептал старший официант. Он вытер кровавую пену с лица и неловко топтался на месте, словно лифты оказались запертыми по его вине. — Охрана всегда блокирует шахты. За углом есть пожарная лестница, здание строили полвека назад…

— Вперед! — выкрикнул Буа де Гильбер и, размахивая кинжалом, как боевой саблей, устремился в черный проем. Вечные мчались за своим предводителем.

— У старейшины должно быть противоядие! — робко прошептал старший официант. — Вам… нам подмешали вирус Розена. — Он тщетно пытался догнать длинноногого Роберта.

— Откуда ты знаешь?

— Получил фармакологическое образование. Симптомы описаны в учебнике, очень похоже… Даже если бы этот месье не плюнул мне в лицо, я все равно бы заразился. Это очень активный вирус, а у меня ослаблен иммунитет. Но если вирус Розена окажется за пределами здания Ассоциации, эпидемию не остановить.

— Как заблокировать выход?! — вскричал Стадник.

— Только с пульта управления — на том этаже, где находится охрана…

— Черт возьми! Мы обязаны заблокировать все двери здания! — Он толчками, как на тренировке, выпускал воздух через нос, перепрыгивая одну за другой высокие ступени.

— Наверху пульт… охранники не скажут коды блокировки дверей! — Гулкое эхо разносилось по этажам.

— Расскажут… Куда они денутся! — Роберт пружинисто отталкивался, мускулистые икры гудели. Вспомнил, как с трудом сдержался, чтобы не дать в зубы белокурому щеглу Го Мичу, когда тот прильнул щекой к его бедру… Тварь! Он мысленно считал этажи, вечные остались далеко внизу. Одиннадцатый… Здание старой постройки, новые дома теперь не оборудуют лестницами… Го Мич визжал как крыса, которой прижали хвост, когда Роберт стиснул ему шею железными пальцами. Вбежали охранники, вытолкали его в коридор, а за спиной скулил человек-легенда, новоявленный мессия с дурными наклонностями…

«Ну ты, парень, и дурак!» — усмехнулся мускулистый красавчик. Может быть, и действительно дурак! Тринадцатый этаж. Остался один пролет. Снизу доносились тяжелое сопение, ругань, хриплый кашель. Интересно, а он еще не инфицирован? Роберт перевел дыхание и зашагал наверх. На площадке четырнадцатого этажа возвышалась глухая черная дверь. Вероятно, тугоплавкий металл, такие ворота не прошибешь гранатой. В левом углу — едва заметный сенсорный сигнал. Мужчина приложил к кнопке указательный палец. Металлический голос равнодушно осведомился, какого черта всякому плебсу здесь надо?

— Я — Вечный… Только что был у Го Мича, но совершил оплошность… Готов искупить вину, как будет угодно господину.

После короткой паузы дверь раздвинулась. Обнаженный спортсмен ухмылялся, за его спиной угрюмо набычились двое коренастых парней в форме. У них на боку висели компактные электрошокеры.

— Придется тебе свою вину очень усердно заглаживать, приятель! — подмигнул парень. — Не хотел бы я оказаться на твоем месте! — Он поморщился, заглянул за спину посетителя. — А что там за шум? Какого черта там творится?!

— Революция! — коротко ответил Роберт и врезал пижону в нос…

— Вы оказали мне услугу, дорогой Рыцарь! — Мастер был одет в неизменную тогу, на груди висел хрустальный шар, серые глаза доброжелательно смотрели на гостей. Рамзес был без грима: острые уши, черные когти, змеиные глаза и жутковатого вида клыки торчат из плоскогубого рта. А вот Анджела теперь предстала в облике очаровательной шатенки. Ее невозможно было узнать, кабы не чудесные голубые глаза куклы и незабываемая текущая походка юной тигрицы.

— О какой услуге идет речь? Вы вернули меня к жизни! Благодаря «Иллюзиону» я обрел свою любимую! — Артур обнял жену.

— Вы все сделали самостоятельно. Мы даже не помогали вам советом. Рыцарь нанес серьезный ущерб Нижнему миру, и теперь горделивые Свищи стали значительно сговорчивее. Опять же не одолевают клоны, как прежде…

— Я всегда к вашим услугам, Мастер! Если опять потребуется спуститься в преисподнюю, обезглавить парочку колдунов, — я к вашим услугам!

Все дружно рассмеялись.

— Ваши раны так и не заживают?

— Скоро все пройдет… Ничего страшного!

— Я так не думаю… — процедил сквозь зубы мужчина. — Это не совсем обычные увечья, аргинин здесь бессилен. Анджела! Помоги Рыцарю, дочка!

Девушка кивнула; плавно покачивая бедрами, подошла к старинному шкафу, достала склянку с обычной водой.

— Я слышу ваши мысли, Рыцарь! — улыбнулась она. — Благодарю…

Ольга отвесила мужу легкий подзатыльник.

— Браво! — воскликнул Рамзес. — Влюбленная женщина не терпит конкуренток. Тем паче — бессмертных. А я ведь, Ольга Владимировна, служу последнюю сессию перед каникулами. — Он печально кивнул.

— Это шутка?! — Девушка вопросительно посмотрела на Мастера.

— Чистая правда. Эти господа сговорились за моей спиной. Шимшон отправился на Айгур, где задал такую трепку хоркам, что они теперь долго не рискнут выбраться из своих пещер!

— У меня ведь там осталась семья… — грустно сказал дворецкий.

— Шекли придумал? — почти утвердительно спросил Артур.

— Больше некому… Старый наркоман! — усмехнулся Мастер. — Но я не в обиде. Нельзя хорошего человека лишать семьи.

— Пятьдесят жен! — подмигнула дворецкому Анджела. Она бережно втирала бесцветную жидкость в спину Рыцаря.

— Сорок шесть! Прошу не завидовать. Конечно, я скучаю по семье. Теперь увидимся только на Празднике. Но я готовлю стажера, можете познакомиться: это господин Ромул!

— Вот тебе раз! — ахнула Ольга. На зов шустро прибежал мохнатый леший. Он корчил уморительные гримасы, протягивал к людям смешные маленькие ручки и приговаривал:

— Дамы и господа! Прошу пожаловать в фирму «Иллюзион»! Любая история по вашему взыскательному капризу!

— Ай да Кисляк! Медь мне в печень! — воскликнул Артур. — Рад видеть старого товарища Андрея Яценко в столь необычном облике!

Кисляк восторженно хлопал в ладошки, большие глаза наполнились счастливыми слезами.

Простая вода вобрала в себя боль и воспаление. Шрамы на глазах покрывались новой кожей, и вскоре остались лишь намеки на угловатые рубцы.

— Не болит! — удивленно воскликнул мужчина.

— Я рада… — Анджела положила на место флакон, извлекла черные маячки.

— Ваше последнее путешествие, господа! — Мастер поднялся с кресла. — Оно будет особенным. Вы можете выбрать любое место и время, и коль захотите, вправе будете там остаться навечно. Мы совместными усилиями подкорректируем историю, дабы в ней не образовалось бреши. От вас потребуется только снять маячки, и по истечении ста секунд вы поселитесь в любом мире на ваш выбор! Не так ли, Анджела?

— Как скажете, отец!

— Более того. Вы можете взять с собой в путешествие любой предмет, мелочь, пустячок, безделицу. Готовы?

Артур нахмурил лоб:

— Я, кажется, знаю, что хочу взять…

Анджела подошла к шкафу, достала черный пакетик и отдала его мужчине.

— Это ваше…

— Благодарю!

— А теперь — милости прошу в наш зал!

— И мы больше никогда не увидимся?.. — Голос Ольги дрогнул.

— Кто знает, дорогая Оля, кто знает… — загадочно произнес Мастер. — Рыцарь в своей прошлой жизни натворил много разного, но Высшие Силы благоволят отважным и честным людям. У вас будет достаточно времени впереди, для раздумий и покаяния. А пока — радуйтесь жизни, наслаждайтесь каждым прожитым мгновением, даже если что-то идет не так, как вам хочется. Живите просто. В простоте — истина. И помните, что бессмертие — не очень-то веселая штука. Прощайте!

— Долго нам ещё стоять? — вопрос риторический, и ответ Петровичу не требуется.

— Пойду посмотрю, народ поспрашиваю. Может кто знает, что там впереди случилось.

Получив согласие, выбираюсь из кабины и пытаюсь разведать обстановку. Но все тщетно — дорога закрыта наглухо, причем в обе стороны — даже встречных нет. По всей видимости, авария серьезная — кроме двух полицейских машин, пожарной и «скорой» только пара черных угловатых «Мерседесов» проскочили мимо нас. Ну этим закон не писан и две «сплошные» ни разу не помеха.

Жара, солнце в зените, ни ветерка, ни облачка на небе. Народ лениво поругивает власть, судьбу и нерадивых автомобильных лихачей из-за которых здесь застряли. Информации ноль — пробка растянулась на добрый километр, поэтому достоверно ничего не известно — даже отдаленные слухи не доходят на таком расстоянии.

Лезть в душное нутро автомобиля нет никакой охоты, потому спускаюсь с обочины к посадке, погулять по травке, подышать воздухом, размяться немного.

— М-да, первозданная природа, ешкин кот, — оценил груды мусора, выгоревшей до золотистого цвета сухой травы и неполного миллиона битых бутылок, обильно усеявших обочины трассы. — Любит у нас народ чистоту и порядок, что тут ещё сказать.

Чего здесь только нет — любая городская свалка позавидует. Специально что ли сюда свозят со всей области? И горелые покрышки, и обрывки кабеля, и ржавый бампер от доисторического «москвича», и… даже мобильники под ногами валяются?!

Изящно ковырнув носком ботинка загадочный предмет, убедился, что находка — это самый, что ни есть, настоящий мобильный телефон. Несколько старомодный дизайн в виде кирпича обыкновенного уменьшенного, но выглядит вполне прилично — без царапин и сколов. Не поленился, подобрал и рассмотрел находку. После чего задумчиво почесал репу обыкновенную в области затылка. Цвет предмета черный, матовый. Трудно разобрать, где экран, а где задняя крышка. Ни заметных кнопок, ни объектива камеры не наблюдается. Это что же за древность, раритет археологический?

Хочу выбросить, но какое-то неуловимое и неосознанное несоответствие царапает по сознанию, привлекает внимание. Еще раз осматриваю и оцениваю находку, в этот раз более внимательно. Телефоны без видеокамеры если и выпускали, если память мне не изменяет, то несколько десятилетий тому назад, ещё до моего рождения, наверное. Но этот динозавр от электротехники, выглядит так, словно его только что вынули из подарочной упаковки, а не нашли на обочине в груде мусора. И даже не это самое странное — ладно кнопок нет — сенсоры рулят, ладно отсутствие объектива можно как-то объяснить — дизайнеры изгаляются.

— Куда «в него» штекер от зарядного устройства втыкать? — вот вопрос, так вопрос!

На корпусе нет ни одного разъема ни для наушников, ни для кабеля! Опять же, динамик и микрофон — где они?

— Виталик, где ты там? Садись быстрее, походу тронулись, — вывел из задумчивости голос Петровича. Виталик — это я, между прочим.

Быстро прыгаю в машину, и действительно пробка потихоньку сдвинулся с места, по встречной уже мчатся такие как мы, собратья по несчастью, но с противоположным вектором, так сказать.

— Шеф звонил, — поделился со мной новостью напарник.

— Ругался почем зря? — к гадалке не ходи, Генник и без повода найдет за что фитиль вставить, а уж если причина серьезная, то с гарантией прилетает.

— Не без того, — Петрович не многословен, к тому же опытный фрукт, давно на фирме работает, и начальство никогда не критикует, даже если душа требует выразиться свое отношение крепко и забористо. И этим сильно отличие от меня — наивного простодушного любителя правды и справедливости в местах, где их отродясь не встречалось.

Только собрался высказать, все что думаю, о Геннадии, или в просторечии, Гиене Леонидовиче, как в боковом стекле показалось место аварии, что сбило меня с поэтического вдохновения.

— Не выжил, походу, никто, — подтвердил мои мысли Петрович.

Молча соглашаюсь — на серебристом «Крузаке» живого места не осталось от дырок. Такое ощущение, что из танкового пулемета в упор изрешетили. Гильзы на дороге словно желуди после землетрясения в дубовой роще. Два темных «Гелендвагена» тут же, как и суровые хмурые граждане, прибывшие на них, в темных костюмах, несмотря на жару.

— Серьезные люди. Одних патронов на пол моей зарплаты хватило бы, — несколько цинично, но арифметически точно подвел итог наблюдениям напарник.

На праздник опоздал — потратил почти час на то, чтобы забрать флешку у Игоря — это бывший мой сосед по общаге. Кому как не к нему обращаться с такими вопросами — программист от бога. Если бы не употреблял спиртус в разных видах и вариациях, без меры и сверх всякой нормы — цены ему не было бы, давно в Майкрософаге работал бы. Или в Яблоке обкусанном. От вознаграждения Игорян великодушно отказался, зато облагодетельствовал напутствием и перекрестил бутылкой пива на дорогу:

— Удачи, Ромео! Если что обращайся, всегда помогу. Добрая шутка йумора — она не только душу радует, но и вдохновение рождает! Ик-кк…

Именинница сегодня хороша, как никогда. Волшебный наряд, идеальная фигура, зеленые глазищи и фантастическая прическа — наверное пару часов сооружала. Моему приходу радуется совершенно искренне — чмокает в щечку, по-дружески. Сальвадор Дали воспринимается благосклонно, с одобрением.

— Книга лучший подарок… для бюджетника, — не преминул подначить Лехаим Соколовский.

Тоже мой однокурсник, по совместительству — сын прокурора. Вы видели когда-нибудь прокурорского отпрыска, который был бы хорошим человеком? И я не встречал. Поэтому Лешика можно не характеризовать — и так все ясно. Однако, не без некоторых положительных качеств наш сын юстиции, как это ни удивительно. Не скупердяй и не жмот абсолютно — деньгами сорит направо и налево, может поэтому и пользуется спросом у девчонок. Всегда ссудит до «степы», и даже простит должок, если хорошенько попросишь. Вот только унизительно очень — Лехаим это чувствует и обязательно попользуется твоим унижением на всю катушку. Просить надо слезно и мольно, а благодетель так и быть, снизойдет и простит виру. Поэтому и не сошлись с ним характерами.

— Не надумал? Давай ко мне на заправку. Годик на подхвате, потом на мое место встанешь, — жмет руку Армен. Товарищ Саркисян после получения диплома уверено двинулся по фамильной стезе — родитель владеет небольшой нефтебазой и сетью бензоколонок. К чести Саркисяна-старшего, сына он не сильно балует, и карьеру тот начинает с самого низа, с азов, так сказать — с должности начальника автозаправки. Для кого-то может это и низкий старт, а для кого-то — недостижимая карьерная вершина.

Предложение заманчивое, но я не слишком обольщаюсь. Арам мне, конечно, друг, и обещает вполне искренне, но решать будет его папаша и родственники, для которых я всего лишь случайный залетный чужак. Это же клан — своим мне никогда не стать. Так что светит мне максимум должность кассира на АЗС. Это не совсем то, о чем я мечтал всю свою сознательную жизнь.

— Правда, чё так скромно? — наклоняется и шепчет мне на ухо. — Совсем плохо с деньгами? Позвонил бы, я бы одолжил. Не чужой, брат!

Ситуация повторилась ещё несколько раз — каждый второй после приветствия попытается отвести меня в сторонку, выразить сочувствие и озабоченность моими финансовыми проблемами. Причем интересуются вроде бы, как искренне — чел с красным дипломом университет закончил, бюджетник, отличник, подающий надежды и так далее и тому подобное. Но от этого ещё тоскливее.

Они что помешались все на деньгах? Альбом и букет и так тянут на сотку баксов. По моему скромному мнению — вполне нормально. Конечно, не сравнить с браслетом за пару тысяч, и не рублей, от Лешеньки, но ведь, главное — чтобы понравилось имениннице, а не публике.

Впрочем, нечто подобное предполагал, поэтому решил не ограничиваться одним подарком.

Время подходит к девяти — пора действовать. Потихоньку подбираюсь к телевизору, невзначай загораживаю экран, включаю «ящик» и довольно усаживаюсь в кресло, предусмотрительно не выпуская пульт из рук.

— Витёк, выключи — мешает же, — тут же раздаются недовольные голоса.

Поскольку никак не реагирую, от кого-то из девчонок поступает компромиссное предложение переключить на другой канал.

— Ты хотя бы на музыкальный переключи. Зачем нам программа «Время»? — совсем уже недоуменные вопросы.

— Пролетариат не может жить без зомбоящика, — не упустил возможности поддеть вездесущий Лешик, — и нас приучить хочет.

— И что там такого интересного? Вить, может и вправду переключишь? — мило и просительно улыбается хозяйка торжества, стреляя глазками и невинно хлопая ресницами. Знает, что неотразима и устоять невозможно — вот и пользуется.

Но в этот раз её чары не действуют.

— Сегодня наш губернатор встречается с президентом страны. Обсуждали один очень важный вопрос. Буквально пару минут.

— Лучше «Нэшнл джеографик» включи. Там спаривание китов показывают — и то интереснее! — комментирует кто-то излишне остроумный, но мне как слону дробинка — не реагирую.

Между тем, на экране появляется наш Пал Палыч, губернатор, сидящий напротив президента за круглым деревянным столом в богато отделанном кабинете и что-то объясняющий президенту.

Пора!

— Внимание! Тишина в зале! — повышаю голос и прибавляю звук у телевизора.

Разговоры обрываются, недоуменные взгляды сосредотачиваются на моей персоне.

— Владимир Владимирович, у меня к вам небольшая, но очень важная, просьба. Сегодня у самой умной и красивой девушки нашей области Ирины Завьяловой день рождения. Не могли бы вы её поздравить и пожелать что-нибудь доброе и хорошее?

— Нет проблем. Передайте искренние поздравления от моего имени Завьяловой Ирине Александровне. Желаю успехов в личной жизни, успешной карьеры на благо Родины, и большого, безграничного счастья, — удивительно спокойно произносит с экрана президент Российской Федерации, вставая из-за стола и пожимая руку губернатору на прощание.

Выключаю телевизор.

За моей спиной гробовая тишина. Лишь кто-то из девчонок негромко ойкает, Армен-джан нервно сглатывает.

— Что это было? — глаза у именинницы с чайное блюдце, словно только что объявили о высадке и захвате инопланетными монстрами супермаркета «Ашан».

— Позвольте! Но ведь наш губернатор в Кремле был на прошлой неделе! Точно помню, мы эту новость на первой полосе давали в понедельник, — это Сережа, он по журналисткой линии на полставки подрабатывает, поэтому первым сообразил, что дело нечисто. Все же, в областном рупоре тоталитарной пропаганды(*это эпитет самого Серого — все претензии к нему) поездки губернатора отслеживаются в обязательном порядке, тем более, в Нерезиновую.

Естественно, тут же обнаруживается флешка, воткнутая в телевизор, и тайна розыгрыша мгновенно расшифровывается. Впрочем, сюрприз оценивают положительно все, даже Лехаим морщится, но не язвит, как обычно.

— Спасибо. Очень романтичное и необычное поздравление, — поцелуй в щечку от самой красивой девушки области, по версии президента, мне в награду.

На самом деле ничего сложного. Главное время правильно рассчитать, а тембр голоса подобрать и монтаж слепить для Игорька задачка на пару часов максимум, даже без использования допинга в виде пива чешского.

В общем, вечер удался.

— Спишь засоня?

На часах десять — по воскресным меркам, так можно ещё поспать вдоволь, но нет же — приспичило кому-то. И этот кто-то — Серега Мясинцев, тот самый — из «областного рупора тоталитарной пропаганды».

— Серый, у меня один выходной. А я до трех часов ночи срочный перевод для заказчика делал. Если просто поболтать, то иди ты лесом!

Обидеть собеседника нисколечко не боюсь — с первого курса на одних скамьях гранит науки грызли, по одним общагам мыкались, не одну тонну картошки на маргарине съели, не один декалитр выпи… — поэтому можем друг друга посылать многократно и безбоязненно, в любом направлении и в любых выражениях, но без перегибов, конечно же.

— В это раз исключительно по делу. Тебе работа нужна?

— Армен натрепался?

— Не важно. Есть очень хорошая вакансия. Только вчера проплатили, ещё даже в набор не сдали. Зарплата две тысячи зелени.

— Ого! У меня только две почки, и продавать я их не собираюсь. Так что, извини, но мне этот вариант не подходит.

— Зря смеешься. Компания очень серьезная и богатая. «Крафт Моррис Фудс» — слышал?

— А, что должен? — название ровным счетом ничего не говорит. — Первый раз слышу.

Серега терпеливо перечисляет названия известных брендов — тут и всемирно известное кофе, и сигареты самых раскрученных марок, и шоколад и лекарства и ещё куча всего. Оборот — двести миллиардов долларов в год. Штаб-квартира в Женеве, Швейцария.

— Согласен. Контора крутая. Не очень понятно, почему ты сам не хочешь устроиться?

На том конце провода грустно вздыхают.

— На первом же тесте завалился, ещё на предварительном отборе через Инернет. Это ты у нас отличник с красным дипломом и синей рожей — у меня все строго наоборот. Сам знаешь, что науки, особенно точные — не мой конек. Я свободный художник, специалист по человеческим душам! — в скромности Сереге не откажешь. — Дерзай — такой шанс раз в жизни выпадает. Ссылку на почту сбросил.

Ложиться спать в десять часов утра — верный путь к бессоннице и ночной работе с переводами, раз уж, все одно, не спится. Представляю, каким бодрым и свежим я предстану утром пред грозными очами Гиены Леонидовича. А ведь мне ещё и за опоздание влетит — заказ-то сорвался, хоть и не по моей вине. Авария на трассе — будь она не ладна.

— К слову, об аварии! — вспоминаю о вчерашней находке.

Пока чайник закипит, посмотрю, может разберусь, что за девайс, и как его можно раскурочить. Должен же он как-то разбираться? Симку, там, вставить или батарейку поменять.

Но стоило мне взять телефон в руки, как он…включился. Буднично так, словно и не прикидывался кирпичом до этого целые сутки.

— Надо же! Чудеса, да и только.

Впрочем, радуюсь недолго. Экран какой-то невзрачный, заставка серенькая, выдержанная в стиле предельного минимализма. В переводе на русский — дизайнеры, походу, не сильно заморачивались с оригинальностью и красотой оформления. Несколько незамысловатых иконок — ну, и хватит — нечего баловать пользователя, а то вдруг привыкнет.

Вернуть что ли хозяину? Вдруг, расщедрится и осыплет меня щедротами великими от доброты душевной?

Ага, щаззз! В контактах пустота, ни одного номера. Ни входящих, ни эсэмэсок — ничего.

Интернет, как ни странно подключен, но в браузере ни закладок, ни адресов нет — девственная пустота. Да и приложение для интернета какое-то непонятное и малость заторможенное. Ни встроенного поиска, ни кнопок нормальных для навигации. Такое ощущение, что программу писал специалист ничего лучше не видевший, чем Виндоус-95, а может, и до него не доживший.

Хоть и убогий дизайн у программки, но вроде работает нормально. Правда, чтобы найти Яндекс пришлось буковки в адресную строку пришлось вручную! Жесть полная. Давно так не веселился.

Что у нас тут ещё есть? Нажатие на кнопку с волнующей и загадочной надписью «Энергосбережение» выдало романтичное сообщение, что для повышения эффективности работы батареи требуется не менее часа в день держать телефон при ярком свете, экраном вверх.

Интересно, что именно курили или употребляли китайские инженеры, создавая смартфон, работающий на солнечных батареях?

— И все это только для того, чтобы не возиться с зарядным устройством?! Гениально, как и все китайское.

Иконка «приложения» вообще не открылась. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Появилась надпись: «Ждите…» и на этом — все. Дальше процесс не пошел — ни через пять минут, ни через час. Бракованный, наверное, агрегат попался.

Впрочем, мой пытливый ум, страдающий от недосыпа и любопытства одновременно, на этом не останавливается. Можно ведь, узнать номер абонента позвонив самому себе! А уж потом пробить владельца по базам в интернете.

Набираю на экране свой собственный номер, звонок проходит, но к моему разочарованию, высвечивается надпись, что «абонент не определен». Первый раз такое вижу. Антиопределители уже лет двадцать, как вышли из употребления — или я просто не слышал о такой функции?

— Врешь, не возьмешь! — во мне просыпается азарт настоящего офисного хомяка, вышедшего на большую охоту. Теперь я пытаюсь пробить айпи загадочного смартфона.

Но и тут облом. Проверка показывает, что я, оказывается, сижу в инете с какого-то абсолютно левого тайваньского сервера, скорее всего, через прокси.

Подивившись результатам поиска, погружаюсь в раздумья. Вот же скользкий, гад! Никак его не зацепишь. Но и мы не лыком шиты. Набираю на телефоне код запроса баланса для «Мегафона».

Бинго! Приходит сообщение:

— На вашем счету 14.402 рубля.

С первого раза угадал. Хоть что-то проясняется. Хотя сумма впечатляет — не помню, чтобы у меня хоть когда-то на счету более тысячи лежало.

Какая-то мысль крутится в голове, не дает сосредоточиться.

— Почему на экране не отображается эмблема оператора? Может у Билайна или МТС точно такой же код запроса?

Проверяю в интернете — нет, все правильно. У Пчеловодов совсем другие цифры активации проверки счета. Ради чистоты эксперимента, ввожу и этот код.

— Баланс вашего счета: 14402 рубля.

Не понял, у разных операторов одна и та же сумма совпадает с точностью до рубля.

С трепетом проверяю баланс еще и на МТС и получаю точно такой же результат. После долгих поисков, проверка «Йоты» выдает ту же самую цифру.

Мой телефон зарегистрирован сразу во всех федеральных сотовых сетях?! Ну ни фига себе.

— И почему «мой»?

— Ну, а чей же ещё? — констатирую свершившийся факт. Если хозяин не найден даже после таких титанических усилий, то судьба сама намекает на то, что я и есть новый обладатель сего замечательного прибора. И что не менее важно — четырнадцати тысяч рублей на его счете! Что меня даже больше радует.

Потратив добрую часть утра на баловство с мобильником, решаю заняться делом. Надо посмотреть, что за работу мне подогнал Серега.

Поиск подтверждает, что «Крафт Моррис Фудс» очень серьезная и богатая контора. Одних только торговых марок мировой величины более десятка. Перехожу по ссылке — ага, вот и объявление, о том что, в связи с расширением требуются: региональный торговый представитель, супервайзер, мерчандайзер и специалист по товарной логистике. Честно говоря, от одних названий можно впасть в тоску, но две тысячи зеленых, тем более в наше тяжелое время — это серьезный аргумент, снимающий большинство возражений. По большинству параметров я подхожу, а вот отсутствие опыта работы — это серьезный минус. Не считать же за опыт два неполных месяца в «оконном бизнесе». Впрочем, специально этот пункт не оговорен, и прямо обещано, что после приема на работу будет специальная программа обучения и переподготовка.

Теперь надо зарегистрироваться, и пройти тест, о котором и говорил Серый. Только начинаю вводить фамилию и имя, как интернет «падает» и связь обрубается. Видимо, опять роутер барахлит или у провайдера ремонтные работы на линии.

Что за невезуха! Можно воспользоваться своим смартфоном, но скорость соединения только для мазохистов — страница минуту загружается. И тут вспоминаю, что у меня есть новое приобретение с нормальным Интернетом.

Не долго думая, регистрируюсь на сайте и… на секунду зависаю. Каким образом меня авторизовала система, если у меня китайский айпи? Загадка сие есть, как любил говорить один известный киногерой. Но если работает, то чего мне-то волноваться?

Нажимаю «Пройти тест». не очень понимаю, в чем сложность — вопросы простые, местами даже примитивные. Задачки на логику и ассоциации — школьникам по силам. Некоторые вопросики, правда странные или откровенно с подвохом, но видимо так и задумано. Все хорошо, если бы не глюки какие-то, возникшие в процессе.

Отвечать надо, выбирая один из предложенных вариантов, ставя галочку напротив правильного ответа. Ну или напротив того, который ты считаешь подходящим, если вопрос субъективный или не имеет точного ответа.

Например, на вопрос, о цели устройства на работу попытался поставить лайк за ответ: «карьерный рост, перспектива получения новых знаний, работа в интересной компании». Так эта зараза мой ответ не принимает! Хоть кулаком по экрану стучи. Из всех вариантов галочку можно поставить только за ответ, что я хочу заработать много денег. Вот это подстава! И тянуть нельзя — время теста ограничено получасом. Уныло подтверждаю, что я самый, что ни есть — стяжатель денег. Представляю, что обо мне подумает кадровик, когда узрит это откровение.

Жалобу что ли накатать? А вдруг это проверка на стрессоустойчивость и адекватность реакции? Может это психологи шутки шутят, в надежде выявить потенциального кляузника и стукача?

Ситуация повторяется ещё несколько раз, но уже не в таких критически важных вопросах. Почему-то нельзя проголосовать ни за какой из других цветов, кроме синего в одном из тестов. Вынужденно пришлось лайкнуть за аромат лаванды, а затем подтвердить, что мой любимый напиток — кофе, хотя за него я так бы проголосовал. Но самое веселое приберегли напоследок. Пришлось признаться, что изредка ругаюсь, как Александр Сергеевич, не совсем цензурно — без этого тест никак не удавалось закончить. Такое ощущение, что программисты троллят, или заваливают всех.

Расскажи кому-нибудь — ни за что не поверят!

Удивительно, но через час пришло сообщение, что я успешно прошел предварительное тестирование, и завтра должен связаться с региональным представительством на предмет дальнейших действий.

Звоню Сереге, чтобы поделиться радостью, а тот мне в ответ сообщает, что я наивный чукотский вьюноша. На самом деле основной конкурсный отбор ещё только впереди. Это был всего лишь предварительный отсев. И конкурс уже сейчас более десяти человек на одно место, при том, что объявление в газете ещё не вышло.

Откуда Серый черпает информацию мне неведомо, это их журналистская мафия, но не верить ему нет никаких оснований.

От печальных размышлений меня отрывает непонятный писк. Долго пытаюсь сообразить, что это может быть, пока звук не повторяется. Да это же мой новый мобильник подает признаки жизни! Наличие телефонной клавиатуры на экране, как бы подразумевает, что у него должен быть и микрофон и динамик для общения с другими абонентами, но где они расположены, рассмотреть на идеально гладком корпусе, без единого отверстия, я так и не смог.

Ого, уведомление? Сначала подумал, что эсэмэска, но оказалось, что системное оповещение.

«Доступно приложение Полиграф.0.11»

Пытаюсь вспомнить, что это за Полиграф Полиграфыч, но на ум приходит лишь Булгаков с профессором Преображенским и название команды КВН. Наконец, меня осеняет — да, это же детектор лжи!

В меню приложений сиротливо ютится одна единственная иконка, при нажатии на которую… ровным счетом ничего не происходит. Очередной программный баг? Везет мне на них сегодня.

Вопреки ожиданиям, утро понедельника начинается тихо и спокойно. То ли заказы ещё не обработали, то ли вагон с профилем пришел, но мы сидим и бездельничаем. Даже Генник не появляется.

Народ в курилке собрался молодой, если не считать Петровича, дремлющего в уголке, поэтому разговор в основном о бабах.

— … не поверите, размер пятый, как у Анжелины Джоли, ноги от ушей, глазизщи — во! — это Вадик заливает о своих похождениях, самый известный ловелас и болтун в нашей конторе. Судя по размеру изображаемых глаз в этот раз у него была инопланетная особь с фасетчатыми линзами, а не человеческая самка.

В этот момент в кармане вибрирует телефон. Не сразу понимаю, что это найденный мобильник сообщает о своем существовании.

— Вау! Что-то новенькое? — неужели наш заторможенный аппарат разродился чем-то кроме телефонной связи.

На экране появилась обновка — горизонтальная, то ли шкала, то ли индикатор с непритязательным дизайном. С левого края красная надпись «FALSE», справа, не менее доходчиво, выведено зеленым «TRUE». Между этими двумя крайностями скачет полоска, изредка меняя цвет с красно-оранжевого, до желтого-зеленого.

Если интуиция меня не подводит — то это «Полиграф Полиграфыч» заработал — карманный детектор лжи, как я понимаю?

Завершает сверхлаконичную дизайнерскую композицию загадочная надпись снизу от шкалы:

«Глубина обработки сигнала 9-11 %».

В данный момент индикатор прочно обосновался глубоко в красной зоне, не дотягивая даже до оранжевого сектора.

— И тут она как броситься мне на шею с криком…

Ба! Так это она(программа) на Вадика реагирует? Это что же получается, что наш герой-любовник брешет нагло и бессовестно?

Зловеще улыбаюсь, чувствуя охотничий инстинкт.

— Вадик, так ты говоришь, пятый размер?

Сбившись от неожиданного вопроса, рассказчик, тем не менее, уверенно подтверждает заявленный размер трофея. Индикатор не менее уверенно светится глубоко красным цветом.

— По глазам вижу — неправду глаголишь! — твердая уверенность вопросов, подкрепленная точным электронным знанием, сбивает Вадика с толку, и на следующие подколки он отвечает потихоньку путаясь в показаниях. Благодаря детектору слабые места в легенде выявляются сразу, и именно на них герой-любовник сыпется.

Народ начинает веселиться, предвкушая новое развлечение.

— А может и самой блондинки не было, или размерчик втрое меньше?

Вадик начинает краснеть, так что даже оттопыренные уши становятся багровыми, — похоже попадание в самую точку.

— Зуб, даю! Чистая правда! — произнесено настолько горячо, что не верит никто.

— Так его! Выводи на чистую воду! — общество весело и дружно поддерживает моральное низложение самозванца-казановы.

Пользуясь чудо-аппаратом и наводящими вопросами, быстро устанавливаю, что зеленый сектор у нас высвечивается только на брюнетку, и по всей видимости, дальше кафе и проводов до автобусной остановки дело не дошло. Добивать жертву не интересно — несчастному и так промыли все косточки.

— Мощный девайс, однако!

Конец веселью приходит вместе с появлением начальства. Заодно и нас постигает кара, в виде давно ожидаемого разноса.

Когда Гиен Леонидович улыбается, то сразу становится понятно, откуда взялась такая кличка у старшего менеджера по продажам. Мелкие неровные зубы, достойные пасти африканского тезки, идеально подходят к его характеру. И такое ощущение, что их много больше, чем положенных по конституции РФ каждому индивидууму, тридцати двух штук.

Экзекуцию выдерживаю без проблем. Для этого нужно всего лишь абстрагироваться от процесса, пропуская слова мимо сознания, а чтобы не было скучно, представляю орущего Гиеныча в виде пингвина на сковородке — очень хорошо помогает в такой ситуации. Что мне может сделать такое комичное создание в такой глупой ситуации?

Вроде бы умный человек, наш Геннадий, а натуральная сволочь. Любит измываться над подчиненными, даже если в этом нет никакой необходимости. Знает, же, что мы ни в чем не виноваты, а все равно мозг пока не вынесет, не успокоится. Самоутверждается что ли?

Словно услышав мои мысли, Генник усиливает вербальный напор, подкрепляя его материально:

— В этом месяце остаешься без премии. Такой заказ упустили, такого клиента подвели!

Фига себе, поворот. Это же треть моей, и так невысокой, зарплаты на испытательном сроке. Кстати, о цветочках и ягодках, которые никак не дозреют!

— Геннадий Леонидович, второй месяц испытательного срока заканчивается. Вы обещали с первого числа в штат меня зачислить, а уже середина августа.

— Не переживай, с первого сентября можешь считать себя полноправным членом нашего коллектива. Беги, давай, заказчик ждать не будет! — отмахнулся нехороший господин от недостойного раба, словно речь о каком-то пустяке идет.

Только, собрался возмутиться, как до меня дошло, что последние минуты детектор на экране телефона в моей руке, уверенно и постоянно светиться багрово красным. Это, что получается, он мне нагло и беззастенчиво врет? Брешет, глядя прямо в глаза?

Получается, что никакого карьерного роста, да и просто стабильной нормальной зарплаты мне не видать? Смутные подозрения и раньше закрадывались, слишком большая текучка среди работников, слишком мутная система штрафов и премий, но все же была надежда зарекомендовать себя, проявить так сказать, свои лучшие качества: работоспособность, коммуникабельность, умение управлять людьми в коллективе… Тьфу, словно резюме пишу — никому даром не нужны мои положительные качества и умения — только бесплатный рабский труд на благо компании.

— Мстя моя будет страшна и ужасна! — пообещал сам себе, и отправился батрачить на эксплуататоров. А куда деваться — зарплата только через неделю.

Как ни странно, на душе даже легче стало — не мое это место, чувствовал же. Так что решено — ищу новую работу, и вариант с трудоустройством в «Крафт Фудс Как-его-ам» очень кстати подвернулся. Такой вариант упускать нельзя. Но отомстить Геннику должен — чисто из врожденного чувства справедливости и природной занудности.

До обеда с воодушевлением строил планы, изощренные и коварные, один лучше другого, но так ничего реалистичного и не придумал — зато рабочее время пролетело быстро и незаметно.

Оторвал от благородного мщения звонок на мобилу, старую ещё. Высветился номер… Иринки Завьяловой — неожиданно, что тут сказать.

— Привет, Виталик. Ты не занят?

— Для тебя я всегда свободен. Даже если буду висеть на карнизе, держась за карниз одной рукой, а второй вытягивать сорвавшегося с крыши напарника, — Петрович насмешливо фыркает и показывает большой палец в качестве одобрения.

— Болтун! Какой был такой и остался. Моей знакомой нужна твоя помощь. Ты её знаешь — Маша Котова, она вчера на днюхе была.

— Что за жаргон зоновский? Светлый праздник — День Рождения, литр пива — два варенья. Конечно, я помню Марию, разве её можно забыть. Особенно её ямочки на щеках.

— Ну-ну, знаю, о каких ямочках вы, мужики, думаете, — здесь она совершенно точно права, у Маши Котова фамилия должна быть Лопес, а имя Дженифер, и не запомнить её… формы затруднительно. Весьма аппетитная девица, страстная и горячая, но с головой однозначно не в ладах. Замуутить даже временно с Машкой — сам себе злобный Буратино будешь! Весь мозг вынесет, и обратно на место не вернет. Не стоит оно того — Костян с параллельного потока с третьего курса сбежал, только чтобы от неё отделаться. Чуть не женила, предварительно произведя отреза… не важно, впрочем. Слухи это все, но слухи весьма правдоподобные и зловещие. К тому же она подруга Ирины, а это значит — табу намертво для меня. Самое загадочное — что их вообще объединяет? Настолько разные они.

— И что же нужно милой Марии с ямочками от меня? Теряюсь в догадках. Скидка на окна из немецкого профиля?

— Не угадал. Ей сегодня утром пришло предложение из чешского института имени Кларка. Хотят пригласить её к себе на конференцию в Прагу.

— Очень рад за Машу. Прага — замечательный город, особенно, если кто-то оплатит твою поездку. Что именно от меня требуется? Я кроме Турции и Черногории нигде за границей не бывал.

— Нужен твой гениальный ум, — слишком грубо и неправдоподобно польстила очаровательная разводила. — Ты лучше всех из моих знакомых владеешь ангицкой мовой — даже репетиторствуешь и переводы делаешь. Нужно её доклад перевести — не на русском же ей читать?

Приятно, что моими делами интересуются милые девушки, не забывают — и это радует, но сам заход издалека и слишком уж мягко и ласково — чувствую разводят меня, пользуются добротой и благородством, хотя в душе я не такой — обычно я жадный и корыстолюбивый, хотя тщательно это скрываю. Еще с университета пошло — если любая девчонка с нашего курса, даже не симпатичная ни разу, просит курсовую или контрольную, то не могу отказать и делаю, естественно забесплатно, то есть, даром. Рекорд — пятнадцать написанных программ за полчаса в коридоре во время экзамена. Причем, лично мне экзамен поставили «автоматом» заранее, и приходить не надо было вообще. Лоховство чистой воды — но зато какой авторитет и обожание у женской половины

— Там всего тридцать страниц. Тебе на один зубок — ты же такой умный и добрый, — промурлыкала в трубке наглая, но очаровательная соблазнительница ботаников. — Только надо срочно, на этой неделе уже.

— Ладно уж, пусть обращается, — тридцать страниц — и вправду немного. За вечер сделаю.

Тут же перезванивает Машка и огорошивает новостью, что перевести надо… какое-то литературное эссе. На тему славянских народных сказок.

— Это белый пушной зверек, — мысленно воскликнул я, когда узнал на что подписался.

Для обычного человека нет особой разницы — перевод — он и есть перевод. На самом деле репетитор и переводчик — это две разные профессии! Тем более, что преподаватель я не лицензированный и не легальный, самоучка обыкновенный. И если разговорный английский и орфографию более или менее знаю, то литературные переводы вообще никогда не делал! Я даже технические переводы не берусь делать, работаю строго по нескольким темам, в которых уже поднабрался опыта и словарного запаса. А «художку» переводить — это на порядок сложнее, чем инструкции к многокоординатным станкам из Китая.

Не удивительно, что Машка обо мне вспомнила — наверняка на «фриланс» сунулась, а там ей заломили такую цену, что дешевле путевку в Прагу самой купить. Тем более — за срочность набавка ещё четверть от суммы. Обычную художественную книгу качественно перевести для Озона — это пять-семь тысяч евро только за работу. А некачественно переводить нельзя — это не инструкция для холодильника, её носители языка читать будут. И деньги именно за это качество платить. Вы пробовали читать Шекспира в переводе Гоблина? И не пробуйте.

Самое печальное, что не только отказаться не могу, чтобы не потерять авторитет в глазах хорошей девушки, но понятия не имею, как это сделать за неделю! Даже если ночами не спать — никак не успею. Засада полная.

— Глаза бояться — руки делают, — гласит русская народная мудрость по поводу занятий, выполнение которых скрыто за горизонтом вероятности.

Как же мне этот литературный шедевр, который и на родном языке читается с трудом, перевести на английский, да так, чтобы Машку не депортировали с Чехии с треском и позором? Понятное дело, что преувеличиваю — от Машку выгнать откуда-нибудь, откуда она не хочет быть выперта, практически невозможно. Она, скорее, замуж там выскочит, чем покинет благодатную страну пива и кнедликов до истечения оплаченного времени поездки. Очень пробивная и настойчивая девушка — Костян, отслуживший в армии, в наш город так и не возвратился, к слову. Во избежание, так сказать.

Шутки шутками, а делать что-то надо. Народная студенческая мудрость гласит, что если не знаешь, что делать — посмотри в Интернете. Скорее всего, ничего полезного ты там не найдешь, но зато хоть развлечешься. Поэтому следую народной мудрости, проверенной столетиями. Или когда там Интернет появился?

Провайдер видимо закончил ремонтные работы, поэтому скорость замечательная — сейчас бы какого-нибудь монстра завалить, в рейд на эпического монстра, да ещё в хорошей компании. Но пересиливаю себя, наступаю на горло собственной песне. Займемся делами.

Естественно, никаким полезными делами заняться не удается. Сначала проверяю почту — ничего интересного. В основном спам какие-то курсы повышения квалификации и тренинги по мгновенному обогащению, не слезая с дивана. На фрилансовой бирже тишина — ни одного приличного заказчика, только левые какие-то, залетные, иметь дело с которыми — точно без оплаты остаться, в лучшем случае с авансом мизерным. Плавали — знаем.

Уведомления и ответы из соцсетей даже смотреть не стал — стоит только начать, пару часов коту под хвост, или мыши под коврик, если выражаться более современно.

Что у нас в новостях? Опять на Ближнем Востоке воюют, биржи падают, нефть штормит, что-то обрушилось в Тюмени — говорят баллон с газом рванул, ещё одни выборы скоро намечаются — снова ящик заполнят однояйцевые говорящие депутатские головы. Опять лапшу будут вешать в оптовых количествах, врать и обещать. Все, как обычно. Ничего интересного.

Врать? Почему-то именно это слово зацепило. Да, у меня же есть свой персональный детектор лжи! Сейчас повеселимся.

Нахожу на одном из телеканалов какого-то популярного политика, имя не известно, но рожа смутно знакомая — мелькает на экранах, время от времени.

— …сфера ЖКХ — это золотое дно для бизнеса. С принятием новой программы инвестиции в эту отрасль потекут… — как именно потекут реки из канализации и отопления, учитывая специфику речь видимо о них, не дослушал, разочарованно убедившись, что мой чудесный детектор не работает.

«Глубина обработки сигнала 0 %».

«Требуется улучшение»

Похоже, что с экрана информацию не считывает. Либо он только живое общение распознает, либо депутатский поток слов не подается обработке — может он его за разумную речь вообще не принимает?

И что означает «улучшение»? Чехол ему новый купить что ли? Как его апгрейдить, если корпус без применения молотка и отвертки не открывается, а отверстий для кабеля до сих пор не обнаружено. Если только программное обновление поискать?

Мысль насчет обновления здравая, но сейчас не до баловства. Надо что-то делать с Машкиным заказом.

Что за глюк? Я же не только удалил все входящие, но и антиспам включил. Эта же гадость опять через него пробралась. Снова реклама курсов по усовершенствованию английского. Похоже поисковик мои запросы анализирует, и подкидывает рекламу по моему же профилю.

Попытка удалить во второй раз тоже не увенчалась успехом. Промахнулся мышкой, не на ту кнопку нажал, и вместо этого открыл письмо.

На автомате пробегаю первые строки.

Хм. Пять дней бесплатного доступа по программе «Хай скул — два».

Что-то невразумительное о повышенном уровне знаний, скоростном обучении и полном отсутствии предоплаты. По крайней мере, денег сразу не просят — хитрые аферисты, опытные. Только после получения реальных результатов тебя стричь будут. И на кого это рассчитано? Вопрос риторический — точно не на меня.

— Лохотрон, стопудово! — но выключить не успел, взгляд зацепился за фразу о переквалификации на переводы по «художественной литературе». Несколько мгновений колеблюсь — но любопытство перевешивает.

Ещё раз перечитываю именно этот абзац. Ну точно развод! За пять дней обещают сделать из меня практически профессионального переводчика литературных текстов. Исключительно из-за желания убедиться, что это чистейший развод, решаюсь проверить. Тем более, что денег не просят. Может, что интересное выйдет — должны же они завлечь клиента сначала, а уже потом стричь его.

Перехожу на сайт. Непритязательное название «Лингва-Лео» намекает, что создатели не слишком заморачивались с креативом. Впрочем, это их проблемы — лишь бы обучали хорошо. Счетчик посетителей неожиданно большой — впрочем, накрутить его в нынешние временах могут даже домохозяйки.

Ввожу промо-код и получаю премиальный аккаунт на пять суток, как обещано в рекламе. Теперь требуется выбрать специализацию. Как ни хотелось взять технические переводы, наиболее востребованные на фрилансе, жму на «художественная литература».

Начнем, пожалуй.

Более странной «обучалки» встречать не приходилось за всю мою короткую, но насыщенную образованием жизнь. Какие-то картинки ползут по экрану, смешиваясь и перетекая друг в друга, меняя цвет и форму. Звуковой ряд напоминает какофонию или жужжание бензопилы, вязнущей в сахарном английском сиропе. Последняя ассоциация так и крутится в голове.

Надо же, купился на такую ерунду! Хотя в оригинальности проходимцам от репетиторства не откажешь.

Минут десять всего прошло, а голова чугуный котелок напоминает. С удивлением обнаруживаю, что рубашка на спине насквозь мокрая от пота, словно я вагон выгружал всю ночь.

Глянул на часы и обомлел. Полтора часа прошло?! Этого не может быть!

Зажмурился, потряс головой, выглянул в окно, убедился, что на улице уже темнеть начинает, после чего ещё раз проверил текущее время в другом месте — не поленился, телевизор включил.

Все так и есть — прошло много больше часа, как врубил эту странную программу.

Судя по заставке, первый урок закончен, и теперь мне требуется ответить на контрольные вопросы по пройденному материалу.

— Не, ну его, нафиг, от греха подальше, такие эксперименты над собственным организмом.

Ещё раз посмотрел на экран, на котором появилась надпись на английском.

— Devouring Time, blunt thou the lion's paws,

And make the earth devour her own sweet brood;

Pluck the keen teeth from the fierce tiger's jaws,

And burn the long-lived phoenix in her blood;

С утра на работе аврал, Гиена бегает, как угорелый, но не орет, как обычно, а наоборот всячески подбадривает, обещания о премии раздает, морально стимулирует, так сказать. Народ верит, хотя казалось бы, любому должно быть ясно, что дурит он в очередной раз. Уж мне ли не знать — детектор исправно показывает, что правды в его словах чуть меньше, чем нисколько.

Забавная штука этот детектор — работает через раз, и понять принцип по которому он фурычит, когда захочет я никак не могу. Судя по всему, загадочный параметр «глубина обработки» — означает насколько качественно и достоверно анализируется информация. Максимальное значение — 11 %, что видимо и отражено в названии программы — «Полиграф.0.11». Но логика и интуиция подсказывают, что нолик перед этой цифрой — это либо номер версии, либо уровень сложности проги! То есть, у меня установлена минимальная комплектация, да ещё и она едва десятую часть реальных возможностей выдает? Представляю какие возможности дает полная версия этого продукта.

Идея, о том, что речь с экрана телевизора полиграф не понимает не подтвердилась. Вполне себе воспринимает и анализирует, но почему-то каждый раз по-разному. Например, новости вообще не воспринимает, показывает глубину обработки стабильный твердый ноль. А доктора Малахова вполне себе уверено обрабатывает — на 8–9 %. Смешно, конечно, но получается, он сам не верит в те рецепты, что несет с экрана в большинстве случаев, но это к вопросу не относится.

Лучше всего детектор различает живую человеческую речь, но и здесь разница между «эталонным» секс-героем Владиком и Гиеной в пару процентов вылезает. И почему-то политиков в ток-шоу в упор не видит, или если быть точным, не слышит. Возможно это зависит от искусности вранья? Тогда это многое объясняет. В этом деле политиков не переплюнешь.

— Тебе, что премия не нужна? Начальство косится, что ты филонишь много, — рядом появился эталон честности и правдивости, Владик.

— От работы кони дохнут, — выдал в ответ редкую и оригинальную поговорку, достойную занесения в музей афоризмов на баш. орге на предпоследнюю страницу рейтинга за две тысячи первый год. — Ничего он не заплатит. Можно подумать, вы Гиену не знаете.

Последнюю фразу произношу слишком громко — могут и стукануть нашему складскому наполеончику, но мне уже по барабану. Все равно, уходить собираюсь, а на прощание ещё и хлопну стеклянной офисной дверью обязательно. Зло должно быть наказано, пусть не в масштабах всей страны, но хотя бы в данном конкретном случае.

Первым делом отказываюсь от обеда, и когда народ перемещается в столовую, а цех пустеет, приступаю к диверсионной деятельности. Как и любой бизнес в России, наша фирма нарушает закон сплошь и рядом. Собственно, без этого оно работать вообще не сможет — система такая, поэтому явление это привычное и распространенное. Все предприниматели так живут. И речь даже не об уходе от налогов или грузчиках-узбеках без признаков гражданства, но и о банальном жульничестве.

Например, вместо немецкого профиля и качественной фурнитуры можно использовать ростовский или даже китайский, если уж совсем совести нет, да и мозгов — ибо такие фирмы долго на рынке не живут. Экономия в таком случае до трети стоимости окон выходит. Но тут есть свои тонкости и особенности — некоторым клиентам нельзя впаривать откровенное фуфло категорически. В первую очередь — это крупные заказчики и строительные организации. Портить с ними отношения — это рубить сук на котором сидишь. Да и не дураки они — сразу вычислят подделку.

Но кроме этих, способов «оптимизации» фирма не гнушается и обычного воровства. Электроэнергия для предприятий стоит втрое дороже, чем для частников. Что может быть проще, чем кинуть кабель от соседей, и платить государству в три раза меньше. Конечно, проверяющие от Энергосбыта тоже должны быть в доле, но выгода все одно остается хорошая. На случай серьезной или внеплановой проверки существует хитрая схема — в укромном недоступном месте находится рубильник, который переключает потребление электричества на законную официальную линию. Добраться до него непросто, и поэтому им практически не пользуются — на моей памяти всего лишь одни раз, да и то тревога оказалась ложной.

Мой план прост и незатейлив — включить рубильник прямо сейчас, без какой-либо необходимости. Никому и в голову не придет, что это кто-то сделает специально. В результате цех будет несколько дней или недель потреблять дорогое электричество по тройной государственной цене. Пока бухгалтерия не получит астрономический счет за этот месяц. Чья вина? Правильно — Геникова — он распоряжается в цеху, его косяк.

Кто-то скажет, что это мелочь, слону дробинка и с гуся водя, но не стоит торопиться. Маленький камешек способен вызвать целую лавину, способную смести не только нашего Гиену Леонидовича, но и кого-то ещё за компанию.

Второе направление удара — заказчики. Тут все просто. Идея навеяна моим новым телефоном. Если его номер при звонке не определяется, то этим надо пользоваться.

— Добрый день! «Строймонтаж-А»? Это Александр Омельченко. Заместитель директора ОАО «Гомельпласт» из Белорусси. Вы получили наше письмо с предложением о сотрудничестве? Соединяете? Жду.

Почему из Беларуси? Потому что, отсутствие сайта у фирмы в этой республике вполне объяснимо. Нравы патриархальные, почти социализм. Хотя такая контора реально существует, в поиске пару раз упоминается — правда, по делу о банкротстве три года назад, но надеюсь, что так глубоко они копать не станут. А чтобы такое желание не возникло, то белорусы поставят окна без предоплаты с рассрочкой на полгода. При этом цены почти на четверть ниже, чем у нашей конторы. Объяснение железобетонное — кризис в нашей бедной республике, хотим прорваться на российский рынок, поэтому отдаем практически по себестоимости. Только возьмите.

От таких предложений никто не отказывается.

«Строймонтаж-А» — это и есть тот самый жирный оптовик, заказ от которого так возбудил Геника. Две строящиеся многоэтажки на триста квартир — это столько окон надо, что за полгода усиленной работы нашего цеха не управимся.

Ставлю бутылку «Хеннеси» против флакона «Боярышника», что наш заказ сейчас резко застопориться и повиснет в воздуху. На несколько дней точно, пока мифические «белорусы» на фуре едут с образцами окон и договорами на подписание. А если учесть выходные, то неделю точно протянут.

Отсрочка небольшая, но этого времени должно хватить, чтобы нанести основной удар.

— Серега, ты не занят?

— Привет, нет, я совершенно свободен. Пью кофе с крусанами, любуюсь официантками

— Слушай, круасанноедная акула пера, ты помнишь Машу Котову? Интересная такая брюнетка с определенными достоинствами в нужных местах.

— Конечно помню. Два дня назад видел, и тебя тоже, — смеется в трубку, но смех заинтересованный, что обнадеживает. — Разве такие округлые прелести можно забыть?

— Машка попросила меня сделать ей небольшую халтурку — перевод с английского.

— Не, я по другой части. Переводы — это твоя сфера интересов.

— Кто бы сомневался. Твои интересы мне известны точно, именно поэтому я и звоню. Догадываешься, как Маша будет расплачиваться со мной?

— Ха, трудно не сообразить. Не деньгами точно. Счастливчик! Мне бы кто предложил такую халтурку и такую оплату.

— О чем речь! Ты же понимаешь, что это подруга Иринки, и мне с неё не то что благодарность получать, встречаться наедине опасно. Могу и не устоять! Меняемся. Я перенаправляю Машкину благодарность в твой адрес, а ты выполняешь небольшую мою просьбу. По твоему журналистскому профилю.

Серега отхлебывает кофе, такое ощущение прямо с трубкой, и судя по звуку, давится круасаном.

— О чем просьба-то? Хотя чего, думать — согласен. Машка — это нечто.

К хорошему привыкаешь быстро, особенно, если это достается тебе бесплатно, то есть даром. Два дня занятий, а уже «ломка». Очень хочется побыстрее освоить новый урок — даже с работы отпросился пораньше. Впрочем, на должностные обязанности я откровенно забил болт, тяну до зарплаты, потом беру расчет. Энергетическая диверсия пока не обнаружена, Серега озадачен списком клиентов, которые требуется обзвонить, белорусская фура с демпинговыми окнами виртуально движется где-то в пространстве между Гомелем и Брянском — я же изнываю от нетерпения.

Сегодня среда, и третий долгожданный урок. Результаты после двух занятий предыдущих просто фантастические. Словарный запас похоже увеличился раза в полтора, а качественное улучшение вообще словами не передать. Машкино задание можно заканчивать уже сегодня, но делать это явно не целесообразно. Надо продемонстрировать, что труд мой тяжкий равен эпическому подвигу, а если за три дня все сделать, то и оценят мой труд соответствующе — типа, плевое оно было изначально.

Не сказать, что бесследно прошло — спать стал плохо, а соображать от переутомления ещё хуже. Хорошо, что работа у меня не сильно интеллектуальная — в основном, бери больше, тащи дальше. Но думаю, что организм молодой, закаленный ночными батлами в сети и не такое выдержит, не впервой.

Смущает меня только один вопрос — за что с меня деньги брать будут после пятого занятия, если я уже сейчас по ощущениям достиг уровня профессионального переводчика. Немного практики, чуть больше отзывов клиентов подкопить — и можно брать денежные заказы пачками.

Недаром меня мучили плохие предчувствия. Вместо долгожданного третьего занятия на экране появляется странная и печальная надпись.

«Недостаточный уровень характеристик. Требуется улучшение.»

Ага, вот и долгожданный отъем денег. Грамотно развели — дали вкусить прекрасный плод знания, теперь будут вымогать оплату. И ведь не откажешься, так чтобы потом локти не кусать — результат фантастический за такой короткий срок. Надеюсь, все же сумма будет в пределах разумного, а не как обычно в нашей стране — максимально возможная из всех невозможных.

Вопреки опасениям, астрономический счет мне не выставили. Вообще о деньгах даже не заикнулись, хотя такой эпитет трудно применим к электронной программе. По странному стечению обстоятельств, до менеджера мне так ни разу и не удалось дозвониться. Письмо на почту тоже осталось без ответа.

Зато появился список характеристик, которые мне якобы жизненно необходимы.

«Требуется улучшение: Внимание 010»

«Требуется улучшение: Память 010»

«Требуется улучшение: Скорость чтения 011»

Ха — три раза. Всего-то? А кандидатскую диссертацию по физиологии или психологии защищать не надо? Оно-то всяко проще будет, чем способности вундеркинда в зрелом возрасте у себя вырастить.

Не успел поехидничать, как заставка сменилась и появилось предложение выбрать требуемое улучшение. И что самое удивительное — ни слова об оплате!

Ладно, будем считать, что первые пять дней у меня обещанный бесплатный ол-инклюзив на все программы. Надо пользоваться.

Выбираю «Скорочтение». давно мечтал научиться читать быстро. Уверено жму кнопку «Старт».

Новая программа заметно отличается от предыдущей. Здесь совсем нет картинок и звукового сопровождения, зато много текста, на фоне дифракционных решеток и бегающих по строкам «курсоров». В этот раз никакого отключения сознания — ощущение, что прошло всего минут десять подтверждается показаниями секундомера — специально включил для контроля.

После чего комп сообщает, что лимит нагрузки на сегодня уже выбран. Что так мало-то? Только во вкус вошел. Рано радовался, или огорчался — это смотря как считать.

Тут же выпала то ли плюшка, то ли бонус.

«Дополнительное задание. Прочесть 2000 страниц текста. Срок задания: 23 часа 59 мин»

Сколько?!! Две тысячи страниц — это три книги за вечер прочитать требуется? Да я за неделю с этим не справлюсь, даже если от еды и компа откажусь.

У меня и книг столько нет! Впрочем, в интернете этого добра на любой вкус навалом. Нашел библиотеку с фантастикой, но немного подумав, решил, что если и забивать мозги литературой, то пусть уж это будет классика. В обычное время я точно ее ни за что перечитывать не стану — в школе и универе отбили это желание на всю жизнь.

«Война и мир» или «Преступление и наказание» — что выбрать? Думаю, на ночь лучше Толстого, а то рубленные топором старушки сниться будут.

Очуметь! Поначалу дело застопорилось — французский язык для меня понятен примерно также как суахили, но потом раскочегарился и давай глотать страницы с умопомрачительной скоростью.

За два часа «Вар энд пис» целиком! Лев Николаевич на том свете наверное очень удивлен — вряд ли он при жизни рассчитывал, что его многолетний труд будет потребляться с такой скоростью.

Это же просто кладезь чудесных программ!

От эйфории отвлек звонок — объявился товарищ Саркисян с предложением обмыть на выходных его новый автомобиль. Не совсем новый, если быть точным, а слегка подержанный, но глазастый «Мерседес» — мечта всей студенческой жизни. Как я понимаю, задержавшийся на пару месяцев, подарок папаши по случаю завершения учебы?

— Завтра не могу, вечером репетиторство на Шестом микрорайоне. Допоздна, а вот в субботу — самое оно!

— Чего тянуть? Коньяк лучше не станет — ему и так пятнадцать лет, — попытался ускорить дату празднования товарищ из Армении, намеком на коньяк оттуда же. — Пятница-развратница звучит намного лучше.

Кое-как отбрехиваюсь на субботу — все же Машкин перевод ещё не доделан, обучение опять же время съедает.

— Не надоело тебе учиться? — прямо-таки чувствую, как на том конце провода перекашивает оппонента, словно лимона укусил, причем даже без текилы.

— Зря ты так! — подробно излагаю события последних дней, но Армена такие чудеса не впечатляют — для него тема малоинтересна, в отличие от коньяка.

Кое-как уговариваю попробовать.

— Ты же всегда мечтал английский выучить? Вот тебе шанс — всего за пару дней, и даже напрягаться не надо. Ссылку на сайт уже скинул.

— Уговорил, завтра попробую, — без особого энтузиазма поддержал идею мой кавказский друг.

Шестой микрорайон — не самое лучшее место нашего города. Я бы даже сказал — наоборот. Когда-то давно, еще в советские времена здесь построили большой станкостроительный завод, позже вокруг него возник жилой район со всеми сопутствующими атрибутами: школой, детсадами, поликлиникой и кинотеатром. Но после распада СССР завод быстро обанкротился, поскольку выпускал исключительно военную продукцию, и приказал долго жить, оставив район без работы и перспектив на будущее.

Вопреки всему, микрорайон выжил, и не превратился окончательно в постиндустриальное гетто — в старых цехах появились какие-то полуподпольные фирмочки, клепающие, буквально на коленке, всякий дешевый ширпотреб. Отстроили новый торговый центр, даже церквушку открыли, но отдаленность от центра города не позволила выкарабкаться из экономической депрессии окончательно. Потом грянул кризис и с надеждами на светлую жизнь здесь распрощались окончательно.

Вот сюда, в шестой микрорайон, меня и занесло после работы. Были бы другие варианты заработка — ни за что сюда не поехал бы. Час ползешь на автобусе в одну сторону, столько же обратно. И что самое печальное — репетиторство вечернее, и чтобы часто не мотаться в такую даль, занятие у нас двойное, то есть заканчивается затемно. Район же, насковозь криминальный, почти бандитский.

Троих граждан, легко идентифицированных, как гопники обыкновенные, срисовал ещё по пути туда. У первого подъезда нужной мне пятиэтажки. Но благодаря светлому времени суток, наличию прохожих, а может просто оценив бесперспективность меня, как жертвы, но на гоп-стоп брать не рискнули. Лишь проводили мрачными взглядами, да главный, в модной уркаганской кепке, надвинутой на глаза, резко сплюнул сквозь зубы себе под ноги и что-то пробурчал своим корешам.

Особо по этому поводу не переживаю — сам вырос на районе, не сильно отличающегося от этого, но только в другом городе, поэтому мандража особого нет. Может и не справлюсь с тремя сразу, но победа им точно легко не достанется. Думаю, они это почувствовали. В крайнем случае, всегда можно просто сделать ноги — бегаю я качественно и быстро. За сборную университета на городской олимпиаде выступал в кроссе! Пятое место… из восьми участников. Но все же, аргумент.

Как назло, сегодня пришлось задержаться, и освободился уже когда за окнами совсем стемнело.

Выхожу из подъезда, и чувствую, что придется таки делать пробежку до остановки. И дело не в том, что опаздываю, хотя времени впритык, а в том, что гоп-компания никуда не делась. Обнаруживаю их сразу за углом — недалеко от того места, где видел вечером. Можно попытаться побазарить, рамсы попутать — но я откровенно далек от этой сферы российской жизни, и боюсь, что речь моя слишком интеллигентна, а багаж знаний из далекой юности сильно устарел для того, чтобы произвести должное впечатление на местных хулиганов.

Или лучше сразу прибавить скорости и рвануть мимо, не вступая в дискуссию?

Но тут ситуация прояснилась, и одновременно запуталась. Подхожу ближе и понимаю, что мне повезло — гопники уже нашли себе жертву, и сейчас им явно не до меня. Кого-то уже оприходовали и потрошат, не отходя от кассы, как говорится.

Только собираюсь облегченно вздохнуть и прибавить шагу, как раздается вскрик жертвы, и мне становится ясно, что сегодня не мой день, и жестко, наглухо не повезло. Ибо голос у несчастной жертвы — женский.

С…ка! Ну, почему именно мне так фартит? Теперь не убежишь — бежать придется от самого себя, причем всю оставшуюся жизнь. От совести не спрячешься. Нельзя девчонку оставлять — грех это страшный, как ни банально это звучит. Не по-пацански будет.

С утра заявился на работу, продемонстрировал бригадиру боевое ранение — опухшее ухо цвета перезревшей сливы, получил освобождение для отбытия в трампункт, и тут же исчез из цеха. Пока Гиен не появился — у него отпроситься тяжелее, чем в Сахаре белого медведя поймать.

Вчера толком не позанимался — в обед на планшете прокрутил очередной урок по скорочтению, а вот домашнее задание не доделал. Вернулся домой слишком поздно, да и под градусом слегка, поэтому рисковать не стал — кто его знает, как оно работает в сочетании с алкоголем.

Зато сегодня использую день по полной. Надо Машкин перевод доделать, и к следующему этапу переходить обучения — сегодня можно прокачать «Внимание» или «Память». И то, и то звучит многообещающе, поэтому выбрать будет нереально трудно.

Кстати, как там поживает наш товарищ, Саркисян? Надо поинтересоваться, каковы его успехи в изучении английского — намекнуть, что за шикарную наводку благодарность можно пятью армянскими звездами выразить.

К моему глубочайшему удивлению, Армен не только не приступил к обучению — он вообще этот сайт не нашел!

— Я же тебе ссылку бросил?

— Битая она. Нажима — все без толку. Никуда не ведет.

— Да? Надо было на сайт зайти, из главного меню попробовать.

— Вит, ну его на… Нет времени. Мне и моего английского хватит, чтобы в баре текилы заказать. И тебе хватит мозги в голове мучить. Лучше о девчонках думай, найди себе кого-нибудь. Не одна Ирина в этом мире — хочешь познакомлю? Сама из Сочи, у папы гостиница. Персик, а не девушка! Будешь как сулугуни в масле кататься!

— Дай угадаю — она армянка? Ты хоть головой думай, когда предлагаешь — на ней же потом жениться придется! Или от родни с кинжалами потом бегать?

— Вай, какой глупый у меня друг. Сочи — это современный город, культур-мультур, понимаешь. Это не прошлый век — гуляй сколько хочешь, никто слова не скажет. Хочешь фотку скину? Увидишь — сам просить будешь, чтобы познакомил. Такой девушка сладкий, как хурма-мурма.

Издевается, гад. Так и вижу, как ржет сейчас, пока мне его не видно. Но чувствую, что в субботу он с этой темы не слезет.

Распрощавшись, решил заняться учебой. Сейчас прокачаем себе немножко памяти или внимательности. Что же выбрать? Нажимаю пуск.

«Вы нарушили Пользовательское соглашение. Пункт 2.8. Доступ аннулирован.»

— Блин! — это уже я.

Как пустым мешком из-за угла огрели. Что за ерунда происходит?

Услужливо тыкаю в справку, где нахожу злополучный пункт 2.8 в том самом Пользовательском соглашении. Кто-нибудь в здравом уме такие соглашения читает? Естественно, не делал этого и я, когда ставил галочку, что принимаю.

Так вот пункт восемь, главы второй этой информационной портянки, сообщает, что не допускается передача сведений о программе и методах обучения посторонним лицам.

Шестеренки в голове с трудом проворачиваются и выдают мысль, что речь о ссылке, которую я скинул Армену?

Не может этого быть! Это же абсурд и нонсенс в абсолютной степени. Любой коммерческий проект заинтересован в привлечении новых клиентов — мне надо благодарность, или скидку за это давать! А не банить на ровном месте.

Словно услышав мои мысли, программа мигнула на прощание и свернулась окончательно.

Попробовал зайти ещё раз — выскочило сообщение, что неправильно введен адрес.

Но я упорный — так просто не сдамся. Сейчас накатаю жалобу админу сайта — это же беспредел чистейший.

Вбиваю в поиск название компании — «Лингва-Лео», захожу на главную страницу и пытаюсь зарегистрироваться. Система выдает, что такого пользователя вообще не существует.

Замуровали, демоны! То есть удалили саму учетную запись? Это уже ни в какие ворота не лезет.

Но разве такая мелочь меня остановит? Регистрируюсь заново через другой почтовый ящик, предварительно потерев все куки.

И как новый юзер, с чистой биографией, создаю тему на форуме с гневным вопросом о творящемся беспределе.

Через десять минут приходит письмо от администрации сайта, что я чего-то путаю. Никакой программы «Хай скул — два» у них нет и никогда не было.

Они что издеваются? Что за хамство неприкрытое? О чем и сообщаю админу, после чего получаю бан «за неадекватность» — дословно.

Смутило, что наказание всего на сутки — какое-то слишком мягкое в сравнении с предыдущим.

Но ещё загадочнее ситуация стала, когда пошли комментарии на форуме к моему вопросу — народ искренне интересовался, что это за программы и как к ним можно приобщится. Причем пишут завсегдатаи форума с датой регистрации более года. Либо это боты владельца сайта, либо народ действительно никогда о такой программе не слышал.

Наконец-то суббота. Думал не дотяну — откину копыта, так и не дожив до зарплаты. Видимо нервное и физическое истощение накопилось. Работа, учеба, домашние задания, Машкин перевод — только вчера наконец закончил и отослал по почте. И все это на фоне чудодейственного стимулятора из аспириновых таблеток.

Но, нет — дожил и дождался, и даже относительно здоров. Зарплату заплатили полностью и даже премию не урезали — это реально неожиданность. Сказывается видимо отсутствие Леонидыча — он на ковре у начальства, и чья в этом заслуга, думаю не надо уточнять. «Строймонтаж-А» разорвал контракт, без объяснения причин, оставив фирму без крупнейшего за последний год заказа.

И дело не только в мифическом белорусском поставщике, который предлагает окна на треть дешевле, хотя и в нем тоже — дело в разразившемся скандале.

Без ложной скромности признаю, что это тоже моя вина, или заслуга — это смотря как оценивать и с чьей стороны. Вывел жулика и махинатора на чистую воду — это хорошо или плохо? А вот, то что коллектив без работы остался — это грустно. Но и тут есть надежда, по большому счету, «Строймонтаж-А» никуда не денется — окна им нужны, а крупных производителей в области не так уж много, и не со всеми они согласятся работать. Там тоже конкуренты свои интересы имеют и свои сферы влияния держат. Думаю, что сторгуются, а Гиеника спишут, как сакральную жертву и виновника конфликта. Ну и в цене подвинут, это само собой разумеется.

Скандал организовать оказалось проще простого. За два месяца работы вся подноготная махинаторов у меня как на ладони. Дешевый ростовский пластик вместо немецкого, и себестоимость волшебным образом снижается на треть. Доверчивые пенсионеры в такие тонкости не вникают, им туманит рассудок щедрые посулы: «скидка», «бесплатная установка», «откосы в подарок» и «беспроцентная рассрочка на полгода». Кто тут устоит? Хотя понятно же, что все эти скидки и бонусы просто заложены в цену. А то, что профиль хлипкий и гуляет зимой, так что снег в квартиру через щели заметает — так это только зимой и выяснится.

Но и на старуху бывает поруха, пришла она и к Гиенику. Базу данных по выполненным заказам я совершенно спокойно скачал с компа в обеденный перерыв — даже пароля на ней не было. А там и адреса и телефоны — мечта любого следователя или журналиста. Вот Сереге её и скинул, а уж он постарался — обзвонил всех обманутых пенсионеров из этого списка, собрал свидетельские показания, так сказать. После чего накатал разгромную статью о жуликах, продающих поддельные пластиковые окна несчастным старикам и ветеранам.

Кто-то наивно подумал, что статью тут же опубликовали в газете, а Сереге вынесли благодарность и выплатили премию? Не тут-то было. Статью тут же завернули в стол, наивному журналисту посоветовали писать о бродячих собаках, которые насмерть загрызли кота во дворе по улице Пушкина. А редактор тут же сел за телефон, пытаясь продать материал кому-то подороже. Или отсутствие материала в газете продать. если быть совсем точным.

Но мы не в обиде. Результат все одно замечательный. Гиенику в любом случае под зад коленкой дадут — ещё и косяк с рубильником вылез, как нельзя, вовремя. Серега вместо журналисткой славы получает шанс закрутить роман с Машей — она приглашена сегодня вечером к Армену на пьян… вечеринку. Надо лишь технично сбросить её в надежные серегины руки, точно угадав с нужной стадией опьянения, и уйти по-английски незаметно. Между прочим, есть риск не угадать с моментом, после чего отделаться от настойчивой девицы будет почти нереально. Так что я тоже рискую, и очень серьезно.

Саркисян покривился немного, поломался для порядка, у него явные были на продолжение банкета с приключениями, но несомненные Машкины достоинства перевесили.

— Ты только губу не раскатывай! Серега к ней неровно дышит.

— Вот всегда так! — искренне расстроился Армен, мысленно уже оценивший знойную прелестницу, и признавая её достойным украшением вечера.

— Добро пожаловать в компанию «Крафт Моррис Фудс»! Проходите, отмечайтесь у куратора, рассаживайтесь, там где вам удобно, — встречающий на входе сотрудник безукоризненно вежлив и предупредителен. Идеально отутюженная рубашка менеджера по белизне может соперничать только с не менее жемчужной улыбкой её обладателя.

Хорошо, что Серега заранее предупредил, иначе количество конкурентов для меня стало бы настоящим шоком. До начала собеседования ещё четверть часа, а уже можно насчитать человек семьдесят, и народ все ещё пребывает.

К назначенному времени количество претендентов дотягивает почти до сотни. Учитывая, что возьмут всего двоих или троих, то шансов у меня, как у Ксюши Собчак выиграть конкурс красоты в Тамбове. Судя по обрывкам разговоров соседей, тут настоящие зубры и профессионалы от маркетинга, с опытом работы в крупных сетях и компаниях.

Интересно даже стало — куда такую ораву посадят? Ни в один кабинет мы не поместимся.

Вопрос решился элементарно — конкурсантов разделили на группы и развели по разным аудиториям. Похоже, что это не офисное здание, а какой-то учебный центр — видимо арендованный.

После чего начался марафон на истощение. Четыре часа подряд, с небольшими перерывами — более сотни страниц вопросников, тестов, заданий. На логику, на мышление, на способность запоминать лица, картинки, предметы, цифры и так далее и тому подобное. На бумаге, на планшете, на специальной демонстрационной доске с помощью проектора.

Если бы не прокачанные недавно «Супервнимание» и «Суперпамять» завалил бы тесты с позором. Даже сейчас тяжко, а раньше вообще не потянул бы такую нагрузку в таком темпе. На кого это испытание рассчитано вообще? На вундеркиндов воспитанных в семье академиков?

Особо тяжело дался тайминг времени, то есть планирование своего рабочего дня. Мало у меня опыта в таких вопросах, ни тренингов ни практики реальной — все приходится на ходу соображать. Вроде бы задание простое: дан список заданий, встреч и поручений на завтрашний день, которые надо выполнить с наибольшей эффективностью, для чего нужно составить поминутное расписание всех событий.

Минут двадцать компоновал и так и эдак, но ничего путного не вышло — пока не сообразил, что одно из событий лишнее. Выполнить все задания, посетить все объекты и провести все переговоры физически невозможно! Рабочего дня для этого не хватит. Требуется исключить один из пунктов и уже без него составить реалистичный план.

И вот здесь загвоздка — что вычеркнуть? Задание получается многослойное и многоуровневое, да ещё с лимитом времени. Именно в такой стрессовой ситуации человек и раскрывается полностью, не успевает просчитывать свои ответы и действия. А профессиональные психологи потом с удовольствием разберут и разложат по полочкам все твои подсознательные стремления и мысли, даже те, о которых ты не подозреваешь.

Что исключить? Встречу с поставщиком, сдачу недельного отчета, утреннюю планерку, обеденный перерыв, отказаться от проекта, сулящего премию или что-то другое? Есть совсем экстремальный вариант — не забрать условного ребенка из детского сада и выиграть на этом полчаса. Но это явная провокация, поэтому вычеркивать этот пункт не буду, лучше перенести встречу и отказаться от обеда.

По закону подлости, повторяется прошлая шутка с зависанием планшета в ненужных местах. Из всех возможных вариантов только один и нажимается. И конечно же, это брошенный в детском саду ребенок. И время на исходе — буквально секунды последние утекают. Или эту ахинею отправлять, или вообще тест не сдать?

— Ааааа!

Черт с вами — лучше быть безответственным родителем не существующего ребенка, чем завалить этот проклятый тест после четырех часов мучений.

Ещё час пришлось прождать, пока обрабатывали материалы. Но оно того стоило — моя кандидатура прошла в следующий отборочный тур. Теперь осталось всего тринадцать человек из первоначальной сотни. Хотя слово «всего» здесь явно неуместно, потому что остались не просто самые способные и умные — остались настоящие монстры от маркетинга и гуру менеджмента. Краем уха подслушал разговор соседей, конечно же случайно, то есть, намеренно. Так один из собеседников работает в «Проктэл унд Гэмбл», а второй — супервайзер из «Очаково». И похоже, что я самый молодой из всех. Одному дядечке так уже явно за тридцать, а часы у него на руке больше мой повышенной стипендии за пять лет учебы.

— Внимание! Господа соискатели, сейчас выходим из здания, справа на стоянке два автомобиля. Вам нужно сдать вождение — подтвердить свое умение.

Вот, засада! Права водительские у меня есть, ещё на первом курсе получил, от военкомата отучился. В армию, так и не попал по причине недостатка здоровья, а бонус в виде двух категорий получил. могу управлять как грузовиком, так и легковой машиной. Проблема, что с практикой дела неважные — последний раз за руль садился год назад, когда с друзьями ездили за город, как единственный трезвый в компании и способный таки добраться до города без аварии.

Сдал вождение, хотя пришлось изрядно поволноваться. Невозмутимый инструктор никак не прокомментировал мое мастерство, сделал отметку у себя в блокноте и вызвал следующего. Видимо это означает, что очередной этап пройден. Впрочем, судя по тому, что все остальные тоже здесь — на этом испытании никто не отсеялся. Глупо было бы надеяться на чудо — не трудно догадаться, кто сейчас самое слабое звено и кандидат на вылет.

— На сегодня все отборочные мероприятия завершены. Ждем вас завтра, в десять часов утра.

— По продаванам завтра прогон будет, — со знанием дела прокомментировал супервайзер из «Очаково» своему соседу.

Гм, это о чем вообще? Надо бы порыться в интернете, посмотреть, что за загадочный «продаван», и можно ли к нему хоть как-то подготовиться.

Не успел добраться до дому, как раздался шквал звонков. Сначала дозвонился Серега, поинтересовался, как прошло собеседование. Воодушевленный успехом, пообещал заявиться вечером лично поздравить, загадочно намекнул на какие-то интересные новости. Заодно пообещал поспрашивать у знакомых торгашей, что означает неведомый «продаван», и чем его едят.

Следом в телефоне раздался голос кадровика с оконной фирмы с вопросом, когда я заеду за трудовой книжкой. Ага, уволили все-таки.

И совсем неожиданно объявились представители почтовой службы «DHL» с уведомлением. что мой заказ прибыл, и они могут доставить его в любое удобное время.

— Везите прямо сейчас. Жду.

Ничего себе скорость доставки — всего трое суток прошло! Даже если самолетом отправили — все равно, просто невероятная быстрота. Не могли же они напрямую отправить в авиабагаже — только через Москву с перегрузкой. Или я чего-то не понимаю в современной логистике?

Поразмыслив, пришел к выводу, что скорее всего, у них склад в России находится, отсюда и такая невероятная скорость.

Через час заявился курьер, содрал с меня круглую сумму, вручил три пакета разной толщины, веса и почему-то в разных упаковках.

— Похвальная оперативность, не «Почта России», однако.

— Стараемся, — улыбнулся посыльный. — Всего неделя и ваш заказ уже здесь.

— Как неделя? Вы ничего не путаете?

— Ну, что вы. Вот же штемпель с датой. Отправлено в прошлый вторник. Из Чанджоу, провинция Хэбэй.

Курьер попрощался и скрылся за дверью, оставив меня в легком замешательстве, переходящем в панику. Какая неделя? Абсолютно точно помню, что заказ сделал в пятницу, а сегодня вторник.

Сплошная чертовщина. Так ничего и не придумав, распаковал посылки. Все правильно — именно то, что заказал. Смартфон, лазерная указка и адаптер, неизвестного предназначения. Что примечательно — отправители, судя по иероглифам, разные, а время отправления одинаковое.

— И что мне с этим барахлом теперь делать?

Ответ пришел тут же. Мобильник звякнул, сообщив о пришедшем уведомлении. Внутри оказалась видео с инструкцией.

Тэээкс. Для начала разбираем указку. Нет ничего проще. Ломать не строить — это мы с превеликим удовольствием. В дело пойдет только средняя часть — то есть сам корпус. Защитное стекло и заглушку-колпачок откладываем в сторону, согласно инструкции.

Теперь нам надо… раскурочить телефон?! Ага, нужно вытащить батарейку. Тоже ничего сложного. Кончиком ножа срезаем наклейку в углу и под ней обнаруживаем блестящий кругляш. Это «акамулятрный батарейк» — дословно. Китайские переводчики такие китайские.

Забавно, оказывается линзой для моего персонального лазера будет объектив от фотокамеры от того же смартфона. Он идеально встает на место защитного стеклышка. Кругляш батарейки втыкаю с другой стороны под заглушку.

Остается понять для чего нужен адаптер? В инструкции о его использовании нет ни слова. Что хочешь, то и думай. Может он вообще тут лишний, чисто для конспирации прислали? Чтобы никто не догадался, в том числе и получатель.

Моему душевному спокойствию повезло, быстро выяснилось, что это всего лишь зарядное устройство для «батарейк акамулятрный».

Агрегат собран моими очумелыми ручками приблизительно правильно, осталось выяснить для чего он предназначен и как работает.

Удивительно, но аппарат «фунциклирует»! На первый взгляд, выглядит, как обычная лазерная указка, размером со стандартную пальчиковую батарейку. Но даже моих скромных познаний в физике хватает понять, что работает она не правильно. На стене должна быть точка, а не пятно, размером с яблоко классическое, российское, то есть, некрупное. Диаметром пять-семь сантиметров.

Что у нас говорит по этому поводу инструкция? Единственный источник знаний и откровений по этому вопросу?

«Шокер световой. Предупреждение: Воздействие более трех секунд приводит к ожогу сетчатки. Использовать только для необходимой самообороны.»

Краткость — сестра таланта. В данном случае сестра явно сводная, ибо понять что же имеется в виду весьма затруднительно. Шокер — это что-то типа парализатора? Только не электрический, а лазерный, по видимому, ослепляет противника и дезориентирует. Забавная штука, нечто подобное применяют спецслужбы при освобождении заложников — свето-шумовые гранаты, если не ошибаюсь. В кино точно видел.

Приобретение полезное, как раз для прогулок вечером по Шестому микрорайону, но это не отменяет вопроса, каким образом посылку отправили на трое суток раньше, чем я сделал заказ? Единственное объяснение, точнее, предположение, которое ничего не объясняет, но хоть выглядит логичным — это не мой заказ! И сделан он кем-то другим заранее, и этот таинственный доброжелатель точно знал, что я его сделаю. Хорошо, что у меня нет знакомых психиатров, иначе пришлось бы срочно звонить по поводу лечения паранойи в особо тяжелой форме. А к незнакомому врачу я не пойду — ибо упекут, как пить дать, упекут в желтый дом с мягкими стенами.

Размышления о принудительной лоботомии и других вариантах моего будущего прервал звонок в дверь. Вопреки опасениям, появился Серега, а не санитары в белых халатах.

— Здоров! Как ты тут? Что невесел, нос повесил? Где шампанское, торт праздничный?

— Рано радоваться, завалят меня завтра — пятой точкой ощущаю, а она, в смысле, точка — никогда не ошибается.

— Не сомневайся! Кто, как не ты достоин быть в первых рядах строителей капитализма? — как-то подозрительно оптимистичен и неестественно весел мой товарищ.

— Узнал насчет «продаванов»? Это из Звездных войн или из Ашана?

— Не только узнал, но получил ценные инструкции и полезные ссылки, аж целый вагон. Когда рассказал, что ты в десятку лучших прошел, то мне объяснили, что ты теперь уже весь в шоколаде, причем в настоящем швейцарском! Поверь, эти люди в торговле не то что собаку, целую собачью упряжку съели. Считай, ты у Якубовича уже телевизор и холодильник выиграл, даже если главный приз не получишь.

— Не понял, как это?

— Тебя в любую крупную торговую компанию теперь с руками и ногами возьмут, стоит предъявить результат отбора в. Это как для начальника ЖЭКа слесарь, попавший в десятку призеров чемпионата страны по водопроводному спорту.

— Сразу чувствуется работник литературы. Сравнение такое, что Александр Сергеевич от зависти на том свете из дуэльного пистолета застрелится, если услышит. Но смысл я уловил.

— Не нравится сравнение с водопроводчиком, представь, что ты в попал в финал Мисс Вселенная, пусть не в тройке призеров, но…

— Тьфу на тебя. Остановимся на сантехнике. Давай конкретику.

По мере того, как Серега выкладывал добытую информацию, настроение мое все глубже уходило в отрицательную сторону. Получается, что завтра предстоит настоящий экзамен по искусству продаж и ведению деловых переговоров.

— Главное что? — паузы у Сереги поистине чеховские, или мхатовские — не сильно разбираюсь, чем они отличаются. — Главное — это часы на руке! Первый признак успешного человека. Возьмешь мои напрокат. Менеджер без приличных часов — это нонсенс. Второе правило успеха — дорогой представительский портфель. Взял у заместителя редактора на два дня — смотри не потеряй и не поцарапай. Третье…

С таким советником я рискую вылететь даже из числа тринадцати финалистов, задним числом исключат, чтобы не порочил светлое имя фирмы, допустившей такое безобразие в последний тур. И где он таких рецептов нахватался?

— Зря смеешься! Вот тебе статья — как правильно вести деловые переговоры. И здесь тоже самое — Смирнов, гуру среди продаванов, ему верить можно. У него тренинг две тысячи долларов стоит, а я тебе бесплатно все нашел.

— Ладно, оставляй. Почитаю, разберусь. Может что выучить успею.

— У тебя выпить точно ничего не найдется?

Ого, плавный переход, и мнется Серега, показное веселье куда-то исчезло, словно боится сказать о чем-то нехорошем.

— Вит, тут такое дело. Ты когда свинтил в субботу, Машка — она же не дура, хоть и в подпитии, обиделась, сообразила что к чему. Бабы — они такие.

— Ну и? У вас все сложилось, как я понял? Мне какое дело до её обид. Машка с возу — кобыле легче. Прибытка от неё никакого, кроме натурального, а бесплатно работать мне и так не особо нравится.

— Дык, это понятно. Дело не в ней. Твоя Ирина уезжает. Замуж выходит. Машуня специально проболталась, из мести — знает, что мы друзья, и до тебя обязательно дойдет.

— Вот как? — что тут ещё сказать. Удар страшный. — Значит, судьба.

— Дурак, ты. Хоть и умный. Не обижайся, но вылитый лох по жизни. Все на тебе ездят, все твоей добротой пользуются, а потом ноги об тебя вытирают и в душу плюют.

— Спасибо на добром слове. А ещё друг называется.

— Поэтому и говорю, что друг твой, надеюсь настоящий. Надо было раньше тебе по голове настучать, выбить всю глупость романтическую, да руки не доходили. Была надежда, что сам образумишься, поумнеешь, да вся вышла. Когда ты вместо того, чтобы остаться на кафедре оказался разнорабочим на строительной фирме. С красным-то дипломом!

— Так вышло. Кто же знал, что ректор откажет мне, причем в последний момент? Куда мне было идти — в городе одна единственная кафедра по моей специализации. Работы нет, за квартиру платить надо.

— Продал он твое место на кафедре — только ты один не в курсе. Могу даже сумму назвать — чуть меньше, чем военкомат за белый билет просит. Аспиранту по закону отсрочка положена — вот и весь секрет.

— Сегодня день срыва всех покровов?

— Ну тебя к лешему. Давай выпьем? Я сгоняю, пока не поздно.

— У меня завтра собеседование — не забыл. Какая может быть пьянка?

— Ты прав. Не хватало ещё завтра перегаром на комиссию дышать.

— Не переживай, дело-то житейское. Жизнь на этом не заканчивается, — уверенности и самообладанию соседа можно позавидовать. Нас всего двое осталось, из тех, кто ещё не прошел испытание, больше похожее на истязание. Сидим в коридоре, ждем, когда вызовут очередную жертву.

Судя по тому, какими потрепанными и изможденными выходят предыдущие кандидаты, трясут их аки пальму с кокосами в голодный год на острове Пасхи. Или на Пасхе пальмы не растут? Вроде бы извели их аборигены ещё два века тому назад.

— До конца недели закрываешь все свои неоконченные дела, получаешь расчет на предыдущем месте. С понедельника ты выходишь на работу. Запоминай адрес, повторять не буду. Улица Машерова, дом двенадцать, офис номер двести три, ООО «Желдорлогистика». Директор Артур Георгиевич, насчет тебя он в курсе.

Если бы Михаил сообщил, что я завтра вылетаю в Якутию и вступаю там в должность старшего оленевода в совхозе имени Улана Батора, я бы удивился лишь немногим меньше. Как-то не укладывается в моей голове такой неожиданный и извилистый маршрут, по которому меня только что послали. Пытаешься попасть во всемирно известную компанию со штаб-квартирой в Женеве, а оказываешься в мутной офисной конторе «железнодорожные рога и копыта»? Интересно, что я друзьям скажу о таком стремительном карьерном росте?

Михайло откровенно потешается над моей растерянностью, происходящее, похоже, его изрядно веселит. Но мне-то как реагировать? Очередной тест на стрессоустойчивость? Или здесь что-то другое? Если вспомнить, что сам Михай Семенович официально трудится в «Очаково», которое никаким образом не соотносится с «Крафт Фудс», то напрашивается вывод, что все серьезно и без шуток.

Странная у них контора, и устроено все по глупому. Кроме денег у человека должна быть и мотивация какая-то, чувство гордости, что работаешь в крупной компании с мировым именем. Здесь же, чем гордиться? Такое название вслух произнести стыдно в приличном обществе.

Впрочем, мне ли возмущаться? После предыдущего бренда «Открытые окна плюс» грех жаловаться на эстетическое несовершенство мира.

— Да, обязательно подумай, что ты скажешь своим знакомым о новом месте работы. Наверняка заинтересуются, каким образом ты здесь оказался.

Он что мысли мои читает? Впрочем, по моему убитому виду, нетрудно догадаться о чем думаю.

— Скажу, что не прошел отбор. Но зато встретился и познакомился с таким же неудачником, он и пригласил меня к себе. Пообещал зарплату в тысячу долларов, — закинул удочку, проверить исполнение предвыборных обещаний.

— Тысяча — слишком много для такой захудалой конторы. Официально зарплата у тебя — примерно шестьсот долларов в пересчете, ещё полторы тысячи будешь получать ежемесячно на карточку. Карту получишь в бухгалтерии.

Фффух! Хоть одна хорошая новость за сегодня, достали уже все эти неожиданности и сюрпризы.

Но радовался рано.

— Предупреждаю. Траты должны соответствовать официальной зарплате, — сразил наповал мой будущий руководитель, садист и кровопивец по совместительству. — На Дошираке сидеть не обязательно, но без излишеств.

— АААА! — мало того, что я официально пролетел с трудоустройством, так и жить должен в соответствии, с легендой. А если в следующий раз ради карьерного роста и блага компании мне бомжа изображать придется? Продам квартиру и пойду ночевать под мостом, греясь мыслями о кредитке со множеством нулей?

Может, ну его, нафиг, пока не поздно? Это не просто странные порядки, а нечто за гранью человеческой адекватности. С другой стороны, жутко интересно — во что я вляпался? И чем эта контора занимается?

— Помнишь наш последний разговор? Нормальной жизни больше не будет. Лучше привыкай сразу.

— Да, пошел ты к черту! — мысленно взбунтовался я, но две с хвостиком тысячи зеленых уе все же перевесили революционный порыв.

Наконец-то добил «английский художественный перевод» полностью. Последние два занятия реально кошмарные — такое ощущение будто наждаком внутри черепа прошелся. Аспирина пришлось скушать больше, чем за всю свою предыдущую жизнь, включая пережитое воспаление легких. Зато результат выше всякий похвал, можно британской королеве письма в стихах писать, не боясь вызвать дипломатический скандал.

Кроме того, дотянул память и внимание до требуемых уровней. Между прочим, занятные способности открываются — воробьев на подоконнике узнавать стал! Когда шутил про подсчет ворон в окне, не думал, что до этого дело дойдет. Оказывается, они, то есть, пернатые, все разные. В общем, Капитан очевидность из меня не самый лучший, тут даже ежу понятно, что каждый животный организм отличается от другого, даже если они одного вида. Но для нормального обычного человека, если он специально не занимается разведением каких-нибудь голубей, все эти потомки птеродактелей на одно лицо(морду?). К слову, птицы и есть прямые потомки динозавров, даже более близкие, чем крокодилы — если телеканал «Дискавери» не врет, и я ничего не путаю.

Так вот, местных воробьев на подоконнике за моим окном я теперь спокойно отличаю друг от друга. Их не так уж и много, постоянных завсегдатаев — всего штук восемь, можно даже номера им вместо имен дать. Сейчас в наличии, к примеру: номер первый с серым клювом и пятном на спине, и третий номер с ободранным крылом. Расскажи кому — засмеют нафиг. И, главное, мимоходом это все получается — не специально. Прохожих на улице могу вспомнить за последний час всех в лицо. Даже пугает немного такая прокачка. Что же дальше будет?

А дальше…ничего. Тупик. Все доступные программы для обучения закончились, а где брать новые понятия не имею. В поиске только две ссылки осталось: с китайскими иероглифами и какими-то закорючками, похожими на арабскую кракозябру. Впрочем, с таким же успехом это могут быть корейские письмена и гвинейские, например. В экзотических языках я разбираюсь, как Барака Обама в сортах русской водки. То есть, ни как.

Какой из них выбрать, если они оба мне нужны, как кенгуру лыжи?

Выбрать не удалось, позвонил Серега, поинтересовался планами на вечер, предложил забуриться куда-нибудь, цыпочек поискать.

— Ты же с Машкой вроде бы закрутил?

— Сорвалась рыбка с крючка.

— Чего это?

— Дык, накрылась её поездка в Прагу медным тазом. Ну, а, значит, и она никому и ничего.

— Как так, накрылась? Не может быть, перевод супер — лучше никто не сделает.

— А, ты об этом! Не переживай, к тебе лично претензий нету. В Праге чегось напутали, конференция только весной будет. Приглашение по ошибке выслали. Сам понимаешь, мне теперь ловить нечего — Мария в печали.

— Ничего себе, немножко напутали. На полгода ошиблись. Бывает же такое.

— Так что насчет вечера?

Ну, уж нет, где вечер — там и утро пропало, а если подлечиться потом, то и все выходные следом коту под хвост. Да и с деньгами напряг конкретный, а Серега экономно гулять не умеет в принципе, а если ещё и Армен разойдется — туши свет, выбрасывай кошелек за ненадобностью.

Почему-то новость не сильно удивила — как раз нечто подобное ожидал. Очень уж вовремя этот заказ подвернулся, и очень «удачно». С одной стороны, это даже радует — прояснилась очередная странность, которая не давала покоя, и моя непревзойденная дедукция вместе с логикой, не подвели. С другой стороны, пугает такая глубина проработки сценария — ощущаешь себя песчинкой в жерновах, от которой как-то очень мало чего зависит.

Ладно, грех жаловаться — пока мне одни плюшки падают, практически даром. И новую работу нашел, и способности чудесные приобрел, гаджет удивительный нахаляву отхватит. Отсюда следует только один вывод, зато строго определенный и подкрепленный теорией вероятности. После череды удачных событий всегда наступает черная полоса. И чем больше везло сначала, тем больше будет проблем в качестве компенсации.

Однако же, смущает меня зарплата в шестьсот баксов. Оно, вроде бы и не мало, для одного молодого человека без вредных привычек, без семьи, и даже без девушки в данный конкретный момент времени. Но как-то напрягает. За вычетом квартплаты совсем грустно, а ведь ещё и одеться прилично надо — это не оконная шаражка, тут свитер из Окея не оценят. Осень не за горами.

Ещё недавно мне казалось, что обладая хорошим английским можно зарабатывать астрономические суммы. Без ложной скромности мой уровень переводов теперь можно оценить намного выше, чем просто хороший. Не прекрасный, но уже на пути к этому. Однако, золотой или зеленый, в цвет доллара, дождь на меня не думает проливаться. И даже больше скажу — ни одной денежной тучки на горизонте. Мало уметь, надо ещё найти заказчика, который тебе за это заплатит! И второе, как бы не на порядок сложнее первого.

Оказывается, что художественной литературы с русского на английский переводится катастрофически мало. Не более сотни книг в год, а может быть, даже десятков. И что самое печальное — на этот мизерный объем хватает своих, вполне профессиональных переводчиков. Желающих же приобщиться к этому куску пирога — тысячи! И этот вал голодных студентов, жаждущих поработать за хлеб и воду, не дает ни одного шанса пробиться к заказчику, доказать свое мастерство.

Так что ни о каких тысячах евро за перевод книг мне никто не заплатит, все жирные заказы поделены на годы вперед. Не сказать, что совсем без вариантов, но все они либо рискованные — могут вообще не заплатить, либо ждать долго и упорно в надежде, что начинающий автор будет хорошо продаваться на Амазоне и расплатится с тобой когда-нибудь… возможно.

Придется браться за «каторжные» переводы за копейки, то есть гнать объем, благо скорость перевода у меня сейчас просто фантастическая. Нарабатывать авторитет и клиентуру, копить отзывы и наполнять портфолио. Тактика беспроигрышная, но результат можно будет почувствовать только через несколько месяцев, или даже через полгода — не раньше.

Вопреки своим собственным обещаниям, ждать до понедельника Михаил не стал, объявился на следующий день. Позвонил и сообщил, что заедет за мной через полчаса и сам отвезет на новое место работы. Заодно и представит меня коллективу.

День замечательный сегодня — солнечный и теплый, идеально подходит для начала новой жизни и прекрасной стремительной карьеры. И головушка моя перестала болеть после издевательств последних дней, жалко только, «Супервнимание» притупилось немного, похоже без настойки аспирина на имбире оно менее эффективно работает. Надо бы озаботиться, и сделать разовые микроемкости для экстренной необходимости. Чтобы выпил — и сразу «супер».

И все же, не дает мне покоя вопрос с оплатой. Не то, чтобы меркантильный я и жадный сверх меры, но явное несоответствие наблюдается. По ключевым опросам в тестах, любезно исправленных мобильником, как я теперь понимаю, моя натура должна выглядеть достаточно эгоистичной и корыстолюбивой, одержимой страстью к обогащению и власти. Сейчас же получается, что меня лишили стимула к обогащению, нанесли мощный удар по честолюбию, засунув в богом забытую контору — и как теперь реагировать? Чертовы психопатологи, явно их штучки. Очередная проверка или у них все так, не по человечески устроено?

Явился Михаил на скромном, битом жизнью и дорогами, тойотовском «Рафике» — похоже правильно второе мое предположение.

— Как настроение? Готов к подвигам и свершениям?

Это тоже понятно, при ответе надо излучать оптимизм и рвение. Это я из пособия для продаванов, из раздела вступительное собеседование почерпнул. Такое ощущение, что тестирование до сих пор продолжается. Хотя, если вспомнить нашу доверительную беседу перед дверями экзаменационной комиссии, то именно об этом и предупреждал Михаил. И похоже. не соврал — теперь вся жизнь у меня такая.

— Жду с нетерпением! Соскучился по настоящему делу, — вспомнить бы еще, когда оно у меня было, настояще-то. Фуру со сгущенкой ночью втроем выгрузили на каникулах — единственное, что на ум приходит. Других героических подвигов за собой не припоминаю.

— Михаил Семенович, можно несколько вопросов?

— Несколько? Ну, да, ладно. Спрашивай, когда ещё время свободное будет.

— Вы действительно работаете на «Крафт Фудс»?

Михаил косится на меня, ухмыляясь.

— А сам как думаешь? — до чего неприятная манера отвечать вопросом на вопрос. Что я думаю, я и сам знаю.

— Странно у вас все устроено, запутано и непонятно. Документа с печатью и фотографией вы так и не предъявили. Да и времена нынче такие, что любое удостоверение на принтере печатается за пару минут. Официально вы сами работаете в компании «Очаково», которая никак не соотносится с «Крафт Фудс» ни по профилю деятельности, ни юридически — специально проверял в Интернете.

— Продолжай, не стесняйся.

— Опять же, работать буду в третьей фирме, которая к первым двум не имеет никакого отношения. Согласитесь, ни одно прямого и убедительного доказательства, что вы действительно работаете на «КМФ»

— А сам-то ты как думаешь? — и не думает отвечать хитрый змей Михаил.

— Подозреваю, что вы правду говорите. Слишком сложная и явно продуманная система. Да и сама ваша личность, извините за прямоту, намекает, что ерундой вы не занимаетесь.

— Хорошая попытка анализа. Но надо не подозревать, а точно знать. Это и будет твоим первым испытательным заданием. Через месяц ты должен представить доклад с убедительными доказательствами, что «Желдорлогистика» связана с «Крафт Фудс».

Ловко меня умыли — чувствуется профессионал. Не только не ответил на вопрос, так ещё и припахал.

— Предвижу твои сомнения. Нет, это не глупая прихоть руководства. Если повезет и ты что-то раскопаешь, то, это значит только одно — дыра в системе безопасности. Лучше это сделаешь ты, чем конкуренты. Свежий взгляд в этом деле может оказаться полезен. И что бы два раза «не вставать» — выполнишь задание получишь премию в размере оклада и коэффициент плюс два процента к зарплате постоянно.

— Тогда второй вопрос. Зачем нужно ограничение по тратам? Почему только часть зарплаты можно расходовать?

— Думал ты об этом никогда не спросишь, — вновь хмыкает, довольно скалясь мой водитель. — Интересно послушать твои мысли на этот счет, но времени мало, скоро подъедем. Поэтому сразу отвечу, пока кратко, потом разберешься. Первое: это не запрет, а рекомендация. Разницу улавливаешь?

— Честно говоря, не особо. По моему, в данном случае это синонимы. Настоятельная рекомендация практически равна прямому запрету. разве не так?

— Почти. Но все же это твое решение, и в случае острой необходимости ты можешь тратить заработанное как хочешь. При условии, что причина действительно уважительная. По возможности, не афишируя. В личном деле это не отобразится.

Хорошо, так тонко намекнул. теперь я уверен, что каждая моя крупная трата обязательно попадет. Если не в личное дело, то в какой-нибудь файлик. Для друзей-психологов, или службы безопасности.

— Вторая причина, по которой действует именно такая система поощрений. Работник должен быть немного голодным, особенно стажер-неофит. Избыток материальных благ ведет к снижению продуктивности его работы. Замедляет умственную деятельность и способность к обучению.

Брр, так и до обета безбрачия дойти может! Денег не дают, голодом морят, в рубище ходить заставляют. Они совсем спятили?

Наверное, Михай что-то уловил в моем лице, или догадался о страстях бушующих в душе.

— Не все так плохо. Слегка голодным — это образное выражение. Кроме минимальных шестисот долларов ты можешь рассчитывать на регулярные премии и надбавки к зарплате. Эти выплаты могут превышать размер оклада. И, заметь, на них не распространяется ограничение по тратам.

— Сдельно-премиальная система оплаты? — козырнул знаниями с третьей страницы учебника по экономике. Строка двенадцатая, если кому интересно. Память у меня нынче великолепная.

— Обрати внимание, надбавки сохраняются на всю оставшуюся жизнь. Поэтому не стоит ими пренебрегать. За знание второго иностранного языка полагается пять процентов к окладу, за каждый последующий изученный язык — три процентных пункта. Сданный спортивный разряд — ещё плюс пять процентов. Так же поощряются специальные дисциплины, но пока об этом говорить рано.

Ого! Надбавки идут к основному окладу. Получается за иностранный язык мне будут доплачивать сразу сто баксов все последующие годы? А если оклад вырастет в связи с карьерным ростом, то ещё больше.

— За второй иностранный доплата, — разбил мои надежды начальник. — Английский ты выучил до того, как был принят на работу.

Ничего, у меня разряд по бегу в запасе есть — об этом нигде в анкете не указывал.

Общество с ограниченной ответственностью «Желдорлогистика» расположилось в самом центре города, занимая два последних этажа в престижном офисном здании. Почему-то казалось, что на окраине намного удобнее было бы прятать загадочную контору неопределенного вида деятельности. Вопреки ожиданиям, оказалось, что фирма реально работает, а не пустышка-однодневка, типа «директор и бухгалтер в бегах». Впрочем, именно наш отдел на особом положении. Даже номинальный хозяин фирмы, уважаемый Артур Георгиевич не имеет доступа на верхний этаж. Принял мои документы, уважительно, даже, я бы сказал, несколько подобострастно, пожал руку и пообещал оформить всё в «лучшем виде». На Михаила так и вовсе с опаской, как-то странно все время смотрел, вытирая испарину на лбу платком.

Закончив с формальностями, поднимаемся на шестой этаж, где и располагается мое новое место работы.

Что можно рассказать о моем коллективе и предприятии? Ровным счетом ничего! Обычный офис на первый взгляд, и на второй — тоже. Единственная странность — кодовая дверь на этаже, и дежурный охранник возле неё. Трудовой коллектив всего десять человек. Начальник отдела, точнее начальница — Майя Ахметовна. Эффектная брюнетка в восточном стиле, лет тридцати на вид. Наряды, что на ней, и украшения явно не «бюджетная Турция» — стильно и очень, очень дорого выглядят. Но красавицей дамочку язык назвать не поворачивается — скорее, стальной ледяной древней мегерой. Взгляд такой, что до мозга костей пробирает. Лицо каменное, бледное, ни единой эмоции не отражает. Жуткое ощущение, словно патологоанатом тебя разглядывает, поигрывая скальпелем и плоскогубцами, выбирая какой орган у пациента лишний.

Что удивительно, ощущения такие не только у меня, но и окружающих. Сема, это мой нынешний инструктор и наставник, хотя всего на пару лет старше, так и вовсе, её кроме, как ведьмой никак не кличет.

Кроме Семена, который числится кем-то вроде аналитика и старшего менеджера заодно, в наличии ещё двое ботаников-программистов, производящих стойкое впечатление непризнанных гениев, не от мира сего. Менагеры Петруха и Костик — по юридической части подвизаются, хотя почему-то все время какими-то грузоперевозками занимаются. Кроме всех вышеперечисленных, на фирме «трудятся» несколько странных типов, род деятельности которых пока никак не угадывается. Спортивное телосложение и суровые физиономии намекают, что они, скорее всего, имеют отношение к службе безопасности, но и тупыми качками точно не выглядят. Большую часть времени «спортсмены» роются в своих компах, иногда внезапно срываются и исчезают куда-то. За ними же числится и единственное транспортное средство приписанное к нашему отделу — белый микроавтобус «Ниссан». Ведьма, кстати, ездит на новеньком «Лексусе» — на неё правила о конспирации не распространяются?

Михаил, к слову, здесь появляется крайне редко. У него вообще простая и убийственно эффективная методика — выдал задание, желательно невыполнимое, назначил срок, а как именно ты будешь выкарабкиваться — это целиком твои проблемы. Причем, задание обычно не одно, а несколько. Говорит, что это Сталин придумал в свое время. Теория «выдвиженцев». Найти талант из самых низов, дать ему шанс реализовать себя в невозможном, почти безнадежном проекте. Если справится, то поднять выдвиженца на новую высоту, осыпать благами и наградами. Если завалит проект, то «к стенке», и вся недолга. Надеюсь, про «стенку» это образно и литературно? А то с Михаила станется.

Уже неделю работаю в «Желдоре», а до сих пор не могу понять, чем именно мы тут занимаемся. Хотя, если учесть, сколько всего на меня свалилось, то не удивительно, что разобраться в окружающем времени нет. Даже изучение китайского языка пришлось отложить, боюсь, что надолго. Сейчас зубрю пособие по транспортной и складской логистике. Пожалуй, это худшее из всего что мне когда-нибудь приходилось загружать в голову. Чем отличается унимодальная поставка от интермодальной? Не знаете? И слава богу! Живите дальше счастливо в неведенье, а мне экзамен завтра сдавать по этой теме. А стивидорные работы при линейном морском сообщении, да ещё и с учетом аккордной оплаты сверхурочных? Звучит, как песня аборигенов маори с Папуа Новой Гвинеи — красиво и бессмысленно. Какие, нафиг, морские перевозки в двух тысячах километров от ближайшего порта? Однако же, учи и не ропщи.

— Грызешь гранит науки? — помяни его, он и появится. Михайло, собственной персоной.

— Скорее, базальт. Он намного прочнее гранита.

— Ладно, не умничай. Будь проще и начальство тебя полюбит, — усмехнулся предводитель уездного Контроля, давая возможность самому додумать в каком смысле оно, начальство, будет тебя любить. — Считай, что зачет по логистике ты уже сдал.

— Надо же! С чего такая щедрость?

— Опыт руководителя, знание человеческой натуры. Доживешь до моих тридцати, сам поймешь. Тем более, что Мегера уже доложила, что ты был весьма усерден в изучении наук, даже сверх меры, всю неделю, как проклятый.

Стучит ведьма, значит? Впрочем, что здесь такого удивительного? Вполне ожидаемо.

— Рано радуешься. К следующей субботе должен будешь сдать зачет по основам морского права.

Сильно не усердствуй, все же это не наш профиль, но коносамент от шкиперской расписки, и балкер от ролкера отличать будешь обязан.

— Можно вопрос? Понятно, что не морской, но какой у нас профиль деятельности? — попытался выведать стратегическую информацию, пользуясь удачным моментом. — На чем конкретно надо специализироваться?

Начальник ещё раз осмотрел меня с головы до пояса(все, что ниже закрыто крышкой стола), задумчиво пошевелил губами, словно заново оценивая, и наконец, принял решение.

— Сема, скинь ему папочку «Гармония». Пусть новичок приобщается к полезному труду.

После того, как в рабочей почте появился указанный файл, поступило и само задание.

— Ознакомься, через два часа вернусь, поделишься своими догадками и выводами.

Чем глубже вникаю в документы, тем меньше понимаю, что в этом деле может нас интересовать. Речь идет о некоем ООО «Гармония» принадлежащим гражданину Юсупову Яну Феликсовичу. Из материалов «дела» следует, что указанный товарищ владеет салоном красоты, издает модный журнал, состоит в нескольких политических организациях. Завсегдатай всех местных тусовок. Женат, двое детей. Возраст — сорок два года. Супруга владеет частной гостиницей и стоматологической клиникой.

Обычная, ничем не примечательная, биография обычного российского нувориша провинциального масштаба. Какую информацию можно извлечь отсюда? Без инсайда — никакую. Можно предположить, что супруга владеет имуществом чисто формально. Или что журнал мало популярен и насквозь убыточен? Или что указанный персонаж близок к губернаторскому окружению? Можно у Сереги проконсультироваться, но что это мне дает?

И уж тем более, ничего не намекает на хоть какую-то отдаленную связь с продуктовыми ритейлерами, а уж через них с «Крафт Фудс». Ни в малейшем приближении нет ничего, что могло нас хоть как-то заинтересовать. Однако же, пака существует — а это значит, что интерес и связь точно есть.

Перелопатив все документы, так и не понял, за что уцепиться. Салон красоты или журнал мод? Или возглавляемый им благотворительный фонд «Сладкие сердца»? Что за название, такое мерзкое? У человека явно с психикой или с ориентацией проблемы? Может здесь ключ к разгадке?

О самом фонде всего парочка упоминаний, но есть ссылка на сайт проекта. Что-то о помощи больным СПИДом и вич-инфицированным. Содержание откровенно туфтовое, набор лозунгов о высоком предназначении, гуманитарной миссии совести (дословно!) и прочее бла-бла-бла. Дизайн дешевый, явно сэкономили и попилили, при этом жутко безвкусный. В результате, вполне заслуженно, счетчик показывает менее пятисот посетителей сайта за последний месяц. Более, чем скромно.

Интересно, а в предыдущем месяце сколько было? Ага, предыдущего месяца нет — сайт только недавно создан, в начале августа.

Стоп! А когда у нас заведена папка с непритязательным названием «Гармония»? Тоже в августе?! Надо же, какое совпадение. Вот и первая зацепка появилась. Значит, роем дальше в этом направлении.

Но до появления Михаила так ничего больше и не нашел. Обычный благотворительный фонд, коих в России сейчас пруд пруди. То есть, никакого отношения, к тем, кому они якобы помогают, не имеют. Привычная мутная контора для отмывания или обналичивания денег, либо очередная предвыборная пустышка. Хотя, выборы, как версия, отпадают — не совпадает по времени. Ближайшие только через год.

Ровным счетом ничего интересного. Разве, что пиар-акция по раскрутке этого фонда несколько выбивается из общего ряда. Два приглашенных журналиста, в статье не указано из какого журнала, на презентации центра по профилактике СПИДа решили провериться на вич-инфекцию. Позже выяснилось, что они оба оказались инфицированными. Конечно же, в случайность не верю — наверняка оба знали о своем диагнозе заранее, поэтому и пригласили их. Ещё и заплатили наверное за спектакль. Но хоть что-то оригинальное, хотя и весьма неприятное. Не люблю циников.

— Что скажешь? — Мих, тут как тут.

Излагаю свои выводы и наблюдения, расписываю ход рассуждений и логику, поскольку больше предъявить нечего. Понимаю, что с заданием не справился.

— Хорошо. Даже лучше, чем я ожидал.

— ??

— Правильно вычленил главное, определил сектор поиска и даже исходное ключевое событие установил идеально точно. Осталось сделать итоговый вывод и заключение.

— Подсказка будет?

— Будет. Из того массива данных, что имел, ты и так выжал все, что можно. Теперь самый важный и ключевой элемент мозаики. Журналисты не знали о том, что инфицированы. Ровно до того момента, как пришли в клинику и их проверили на «Вич».

— Специально заразили? — сам не верю, что такое могу произнести вслух.

— Не только их.

— Но зачем? Они спятили? И почему мы занимаемся этим делом?

— Элементарно, Уотстон. Федеральная программа борьбы со СПИДом — это очень большие деньги. Можно сказать, гигантские. Это ответ на первый вопрос. Почему мы? Потому что, изначально наш кусок пирога, и отжимать его, тем более такими методами мы никому не позволим.

Хотел открыть рот, по поводу, того, что лекарства-то тут при чем? Но вовремя сообразил, что это будет откровенный мой косяк — ведь читал же, что среди дочерних подразделений «Крафт Фудс» есть и фармацевтические компании.

— Почему бы не передать это дело полиции? — наивно поинтересовался я, чувствуя, что ляпнул что-то не то.

— А сам, ты как думаешь? — любимый ответ Михаила на все случаи жизни. — Или не успел ещё подумать как следует?

— Признаю, ступил. Доказательств нет, да и не факт, что наша, честнейшая в мире, полиция хоть что-то сделает.

— Дело ещё проще, чем ты думаешь. Господин Юсупов регулярно посещает сауну на улице Воробьева. Где парится вместе с начальником отдела собственной безопасности УВД области, прокурором Советского района и прочими известными лицами нашего края. Учитывая, что сауна под «прокурорскими», то все ещё интереснее получается

— Мало ли кто с кем в бане моется? Это не показатель. Если всплывет такая жуткая людоедская чернуха, то они первые от него открестятся.

— Возможно, ты и прав, чисто теоретически. Оступившегося не только подтолкнут, но еще и распотрошат его же первыми. Однако, есть некая тонкость, которая перечеркивает все твои надежды. В сауне ведь не только парятся, но и девочек пользуют. Угадай откуда, из какого модельного агентства их привозят? В том числе, несовершеннолетних? Так что не сдадут они его. Так просто не сдадут. Поэтому придется работать нам.

Жесть жестяная. Меньше всего мне мечталось о такой стремной работе. Куда я вляпался?

В очередной раз беру в руки мобильник, и вновь откладываю. Надо решиться и позвонить, наконец. Откладывать бессмысленно, через несколько дней она уедет. Армен намекнул, что если не потороплюсь, то опоздаю. Есть, конечно, и Скайп и в «одноклассниках» перекинутся парой фраз, пустых, ни к чему не обязывающих, но почему-то именно этот звонок мне кажется очень важным. Может, я просто старомоден, неожиданно для своих лет?

К моему глубочайшему удивлению, когда все же решаюсь на разговор, то дозвониться не могу. Упорно набираю знакомый номер раз за разом — бесполезно. Странно, такое ощущение, что звонок вообще не проходит. Нет сети или номер сменился?

Приходит идея попробовать дозвониться через вторую симку мобильника. Есть, пошли гудки. Наконец, трубку поднимает. Она. Её голос.

— Да, слушаю.

— Привет, Ир.

Долгое невыносимое молчание.

— Не звони мне больше. Никогда.

Отбой.

Не понял, за что?

Набираю другой номер.

— Чего мучаешься?

— Сижу думаю, что с этой «Гармонией» делать. Ничего путного в голову не приходит.

— Что, совсем ничего? — снисходительно усмехается Сема.

— Почему же. Идей много. Но не все они в рамках закона. Можно, например, сжечь эту клинику, и дело с концом. Нет помещения — нет проблемы.

— Гм, далеко пойдешь. Молодой, да ранний. Идея, между прочим, не такая уж и плохая. Быстро и эффективно проблема решается. Но…

— Но это противозаконно?

— Это, как раз, мало кого волнует. Если не наследишь, то и претензий ни у кого не возникнет. Вопрос в другой сфере возникает. Не конвенционное это деяние, получается. Нельзя с конкурентами так грубо обходиться, они и ответить могут. И будут в своем праве. Догадаться, кто за этим стоит не так уж трудно. Оно нам надо? То-то и оно.

— И что же делать? Мягко пожурить, написать письмо с призывом покаяться и уйти в монастырь? На правоохранителей надежды мало.

— Ну, перепрограммировать психику, пожалуй, ты не потянешь. Это явно выше твоих возможностей. Но идея интересная, на будущее запомни — может и пригодится. Пока же действуй строго по инструкции. Составь план, пропиши в нем способы информационного и физического воздействия, цели, возможные результаты и последствия, необходимые средства. Количество жертв… шутка. Если что, подкорректирую. Карточку у Ведьмы получишь. Ключи и документы на автомобиль можешь у меня забрать. На платной стоянке справа от офиса, синий «Шевроле-Круз», страховка в бардачке ты вписан.

— Что за карточка?

— Ты собрался из своей зарплаты расходы на операцию оплачивать? — изумился Семен, ехидно ухмыляясь. — Хорошая у тебя зарплата, видать. Можно и не повышать.

— Гхм. Как-то не подумал. И какой бюджет мне полагается? — тут же воодушевился я от замечательной и зело приятной новости.

— Десять тысяч условных енотов, стандартно. Если потребуется больше — согласуешь со мной, — скептически оценив мою довольную физиономию, тут же обломал. — Отчитаешься за каждый рубль. И не вздумай химичить, не разочаровывай начальство. Эсбэ не дремлет. Да и смысл тебе пачкаться с этими крохами, сам подумай.

Ничего себе, крохи у них здесь, размером с иной свадебный каравай. Впрочем, Семен прав на все сто процентов и даже больше, казнокрадство — грех. А если поймают, то двойной грех.

Больше ничего интересного в этот день не случилось, может оно и к лучшему. Устал и измотался за последние недели, прежде всего морально.

Баста! Хватит, надо отвлечься от работы, а то мне уже контейнеры со стивидорами снится скоро станут. Займусь более приятным и интересным делом… изучением китайского языка. Согласен, странный способ отдохнуть от трудовых будней, но все остальное вызывает ещё большее неприятие. Встретится с друзьями? Только не сейчас. Даже не знаю, что им сказать, а врать не хочется. Напиться? Тоже не выход. Играть тоже нет никакого желания — меня из клана наверное уже исключили за прогулы. Впрочем, давно пора было завязать с этим баловством. В кино сходить? Одному — глупо.

Где тут мой спасительный мобильник? Займемся черепным мазохизмом — будем учить иероглифы.

В последний момент неожиданно передумал. В животе заурчало, и тут же вспомнил, что я с обеда ничего не жравши. Соорудил себе пельмешек из соседней кафешки, хорошо делают, на вкус как домашние. Заправил сметанкой, лучком. Организовал бутерброд с ветчиной, добавил поллитровую кружку чая и вдруг четко осознал, что китайская еда точно не для меня. Разве можно такую красоту какими-то палочками кушать, как кузнечик великовозрастный, да соевым соусом портить?

Ну его к лешему, этот китайский. Лучше выучу… арабский. У нас рядом с университетом павильончик «Дубай», а в шаурму настоящую продают — пальчики оближешь. Ни разу никто не отравился — это ли не доказательство пользительности продукта? Решено, будем приобщатся к языку бедуинов и древних ассирийцев. Или кто у нас там из них арабы?

«Предупреждение. Доступ: первый статут.

Второй статут:

Требуется улучшение: Внимание 100

Требуется улучшение: Память 011»

Ого, требования опять выросли. Если память всего на единичку подросла с 010 до 011, то Внимание скакнуло сразу с 011 до 100.

— Тьфу! Да это же двоичная система. Раньше требовался третий уровень, сейчас четвертый. Все сходится.

Причем, первую часть, можно начинать учить прямо сейчас, а вот потом нужно будет заняться улучшением своих характеристик. Дистрибутив с программками для этого прилагается — просто замечательно!

«Лимитированный доступ 38 дней»

Неужели арабский язык настолько сложен, что для его изучения требуется на порядок больше времени, чем на «английский художественный». Хотя, там же не с нуля пришлось начинать — основы уже были заложены.

Что за ерунда? Ничего не понимаю.

«Фрактальная семантика», «Рекурсивная звуковая калибровка», «Темпоральная насыщенность словообразований».

Какие-то неправильные у нас пчелы, то есть арабы. И вообще, с чего я решил, что это ближневосточный диалект? Только потому, что значки похожи на арабскую вязь?

Лезу в интернет, и с ужасом обнаруживаю, что эти закорючки вообще не похожи ни на персидские, ни на арабские загогулины. Это вообще, черти что, непонятное.

Мало того, что мне попался язык какой-то неизвестной народности, так ещё, кажется, и не разговорный! Больше всего это похоже на язык программирования. Не могут же нормальные люди начинать изучение грамматики и синтаксиса с цифр и их взаимодействия во время написания? Буквы, правда, тоже присутствуют, но выражаются они через частично через числа, причем каждый раз разные, в зависимости от порядка написания. Вдобавок, буквы могут быть «толстыми» (жирными, как в Ворде?), «приведенными к нормали» и «мнимыми». Что именно это означает теряюсь в догадках, «мнимые» знаки означают отрицание смысла.

И что бы совсем весело было, письмо ведется не слева на право, как у европейцев, не справа налево, как у каких-нибудь иранцев, и не даже не сверху вниз, как у китаезов. Здесь пошли дальше в творческом маразме — решили писать по спирали, расширяющейся от центра. Если кто-то думает, что этим фантазия творцов и криэйтеров ограничилась, то глубоко ошибается. Читать надо по «рекурсивно», с постоянным возвратом обратно на предыдущий виток спирали!

Не удивительно, что дальше введения и начала первой главы(статута?) так и не продвинулся. Не помогло даже применение допинга в виде настойки имбиря с аспирином. Зато обнаружил интересный побочный эффект! После принятия лечебного зелья на некоторое исчезла предупреждающая надпись: «Требуется улучшение: Внимание 100». Затем она снова появилась, как только закончилось действие препарата. Память хоть и улучшилась по ощущениям, до обновления не дотянула.

Логически рассуждая, так оно и должно быть, раз эликсир улучшает внимание, то уровень становится выше. Удивляет другое — почти мгновенная реакция программы на этот факт! Если вдуматься, то это абсолютно невероятное явление. Компьютерная прога отслеживает физическое состояние человека в реальном мире? Хотя, чему я удивляюсь? Скорее всего, это мобильник делает, а то, что он со странностями, так это давно понятно. Но для этого, ему как минимум, требуется видеокамера, чтобы отслеживать реакцию и скорость движения зрачков, например. Значит, камера в нем точно присутствует. Интересно, что ещё скрывается в этом тщедушном пластиковом корпусе?

Единственным результатом, кроме дикой усталости и головной боли, стала идея о том, что допинг для усиления памяти и внимания, можно и нужно носить с собой. В маленьком флакончике, разбавленный водой и уже готовый к употреблению. Вдруг понадобится в экстренной ситуации, не домой же мчаться за ним.

Не знаю, совпадение или вполне ожидаемая плюшка, но обновилась программа распознавания лжи.

«Доступно улучшение Полиграф.1.14»

Не надо быть гением от математики, чтобы сообразить, что глубина обработки сигнала выросла до 14 %. Не знаю, правда, насколько, это большая прибавка, проверю завтра на коллегах по работе.

Кроме того, на экране обнаружилась вторая шкала, в точности похожая на первую, но с другим названием. Разобраться для чего она нужна, так и не смог.

«Плотность суггестивного континуума».

Даже по отдельности эти слова мне не мало понятны, а уж вместе… Остается только, выявлять на практике, что это за индикатор, и что же он измеряет.

На включенный телевизор, где идет политическое ток-шоу, реагирует совершенно по-другому, не так как детектор правдивости, который к политикам на экране полностью равнодушен. Причем индикатор сразу выскакивает в желтый сектор, но что именно означает это предупреждение остается только гадать. На обычных людей «измеритель континуума» почему-то вообще не реагирует. Полная противоположность первой версии программы.

Остается только локти кусать, что не выбрал китайский для изучения. Меньше всего я думал о профессии программиста. Простенький макрос или учебную программу я ещё потяну, сайт, в меру кривой, своими руками могу слепить. Но чтобы серьезно посвятить этому жизнь? Ну его, такое счастье. Даже в «Желдорлогистике», где физкультура обязательная для всех, а за спортивный разряд доплата к зарплате полагается, компьютерщики выглядят чахлыми офисными сусликами, даже на моем, отнюдь не героическом фоне. К слову, завтра вечером мне на тренировку — Сема намекнул, что я и так слишком долго отлыниваю от своего счастья.

Хорошо, что вспомнил. Получается завтрашний вечер у меня занят, и лучше планом проведения операции заняться сейчас, пока время есть.

Вообще, очень странная ситуация с этим заданием. Даже если учесть оригинальность воспитательных методик Михаила, не вяжутся концы с концами. Нельзя такое дело доверять новичку, не имеющему никакого практического опыта таких операций. Напрашивается вывод, что это очередная проверка, и что каждое мое действие контролируется и оценивается. Отсюда вывод: важен не результат, которого никто от меня не ждет, а настойчивость, упорство, умение мыслить нестандартно, принимать ответственные решения… Тьфу, опять какой-то учебник цитирую по памяти. Последствия излишней неразборчивости в поглощении знаний, так сказать.

Прежде всего, требуется ознакомиться с образцом, по которому надо писать план оперативных мероприятий. Шаблоном выступает дело трехгодичной давности, в котором предусмотрительно затерты все названия и фамилии действующих лиц и организаций. Не уверен даже, что события происходили в нашем регионе. И происходили ли вообще? Чем дальше знакомлюсь с материалами, тем сильнее сомнения. Либо это липовый план, либо он должен был закончиться грандиозным провалом. Нет, на первый взгляд, все убедительно, даже увлекательно. Тщательно проработанные описания, скрупулезные подробные расчеты, поминутная детализация, приложения со списком привлеченных специалистов, расходуемых средств, задействованных журналистов. Есть даже таблица эффективности использования рекламного времени на разных телеканалах. Но сумма бюджета! Навскидку, получается более ста тысяч долларов. Конечно, сам контракт, из-за которого весь сыр-бор, тянет на пару миллионов зелени, но все же нереально много.

— Каковы успехи?

— Не получается никак. Наверное не хватает опыта.

Семен довольно лыбится, словно мышь, получившая мешок крупы в ипотеку.

— Не расстраивайся. Ничего страшного, так и должно быть.

— ??

— Эта задача при таких условиях не выполнима. Вопрос был лишь в том, когда ты это признаешь. Мы даже поспорили. Михаил ставил на то, что ты через сутки придешь, я же был уверен, не меньше двух суток промучишься.

Стоит отметить, что некоторая излишняя доверчивость — это моя главная проблема в жизни, от которой никак не получается избавиться. Почему то всегда верю приличным людям, пока они не докажут обратное. И ещё месяц назад с огромным облегчением принял бы эту версию на веру. Семен убедителен, предельно искренен и вообще замечательный человек. Если бы не одно крошечное «но» — детектор лжи упорно сигнализирует, что начальник мой нагло и цинично врет.

Не знаю, радоваться такому чудесному приобретению или теперь мучиться всю оставшуюся жизнь от разочарования в окружающем мире? В очередной раз убеждаюсь, что многие знания — многие печали. Банально, но истинно.

— Так что, не надо больше заниматься «Гармонией»?

Вопрос не очень нравится Семену, некоторое время он размышляет, барабаня пальцами по столу. Видимо, я должен был сам отказаться от выполнения задания, но неожиданно соскочил с нужной колеи. Интересно, это его личная инициатива подставить меня, или очередной этап проверки и воспитания?

— Если считаешь, что не выполнимо, то ответ очевиден. Решение за тобой.

Кому и очевидно, а кому не очень.

— Но попытаться можно?

— Без проблем. Если у тебя есть такое желание, — удивительно, но внешне Семен, аки библейский Самуил, никак не проявляет разочарования. Либо его актерские способности много выше среднего, либо я вообще не умею разбираться в людях. И может и то, и другое.

— Деньги на карте могу тратить в пределах лимита полностью?

— Само собой, — если бы не мобильник с индикатором, светящимся красным, то обязательно поверил.

А вот это уже серьезно! Получается, что не все чисто с картой и суммой на ней. Какие могут быть неприятные варианты? Напрашивается обвинение в необоснованных расходах, сам же только что признал, что задание практически не выполнимо. Значит, Сема-Самуил абсолютно точно уверен, что не справлюсь, а значит траты окажутся бессмысленными. Если же я зарвусь и потрачу всю сумму, то потом полгода буду работать только на погашение этого долга? Может и простят залет, но репутацию уже не спасешь. Зачем это ему? Боится конкуренции в будущем, что я могу подсидеть его?

Ох, уж, эти тайны мадридского двора в провинциальном антураже. Прав был Михаил насчет серпентария с пираньями. Хотя, с трудом представляю такой зоопарк с аквариумом, но звучит точно и выразительно.

Интересуюсь насчет «прослушки», но Сема как-то резко потерял интерес к теме и вполне ожидаемо отфутболил меня к спортсменам.

Там к моим мечтам отнеслись с видимой прохладой. Оказывается, не все так просто, как мне думалось. Наши оперативники сами установкой жучков не занимаются, поэтому нужно подать заявку в неведомую техслужбу, а уж они когда-нибудь, возможно соизволят ответить. Но предварительно надо получить визу от начальства, поскольку такие действия проходят по спецрегламенту.

— И что каждый раз их вызывать надо? Не набегаешься, блин!

— Ха, можешь сам попробовать забросить жука. Но если спалишься, то это будут целиком твои проблемы. Можешь сразу писать рапорт на увольнение.

Рапорт? Занятная оговорка. Нормальные люди пишут заявление об увольнении, вообще-то.

— Договорились. Тащи оборудование, показывай, как им пользоваться.

— Смотри, Рэмба, тебя предупреждали, — удивленно хмыкнул «спортсмен», но встал, потыкал в кодовый замок, открыл металлический шкаф, извлек требуемое и выложил на стол.

Между прочим, десятизначный код я запомнил просто так, автоматически, с первого раза. Суперпамять и супервнимание однозначно рулят!

— Если что, звони. Номер сброшу. Звать Олегом. Но лучше Бурым. Так привычнее.

Ничего сложного в оборудовании не оказалось. Две горошины с микрофонами, липкий скотч, клейкий с обеих сторон. Какая-то замазка, тоже для крепления в укромных местах. Ну, и сам приемник сигнала, размером с пачку сигарет. Всё.

Для включения надо ткнуть «горошину» любым острым предметом. Можно авторучкой, можно булавкой или спичкой. Срок автономной работы — трое суток. Сам жучок ничего не записывает, лишь передает на приемник. Прибор из дешевых, поэтому сигнал не шифруется, и в принципе его можно поймать и прослушать при помощи обычного радиоприемника, если подобрать нужную длину волны.

Смущает лишь скромный радиус приема — всего семьдесят метров. На ста метрах уже нет гарантии, что сигнал нормально дойдет и запишется. Можно просто засесть в припаркованном автомобиле и писать все разговоры, но гораздо удобнее спрятать блок приемника где-то в укромном месте рядом с клиникой, а через пару суток, приехать забрать его вместе с записью.

Осталось самое простое — проникнуть в здание клиники и установить жука. Удобнее всего это сделать под видом пациента, желающего провериться на Вич-инфекцию. Но при тщательном обдумывании эту идею приходится браковать. Есть серьезный риск самому стать жертвой, получить редкий и не очень нужный диагноз. Отказаться в последний момент, уже после установки жучка? Будет выглядеть очень странно, и может насторожить наших злодеев. К тому же, моя физиономия обязательно попадет на видео, а то что там все записывается — к гадалке не ходит.

Имея фотографию, вычислить кто именно приходил, и что за странные манипуляции посетитель делал под столом, особого труда не составит. Поэтому план категорически не подходит. Мы пойдем другим путем, пусть не таким коротким, зато надежным и безопасным.

Были опасения, что мобильник сожрет энергию и у батарейки «жучка», но предыдущий опыт показал, что мелкие источники его не интересуют — например, дистанционка от телевизора исправно работала и после локального домашнего блекаута. И правильно, он же не кит, чтобы микроскопическим планктоном питаться.

Если и были сомнения в некоторой интерактивной «разумности» мобильника, то ещё одна находка развеяла последние сомнения. Совершенно случайно, тыкая в экран, вызвал меню звуковой настройки. Казалось бы рядовое событие, привычное любому пользователю телефона, однако, приведшее к неожиданным выводам. Что может быть интересного в каталоге мелодий для рингтона? Тем более, если он абсолютно пустой, как любой российский холодильник утром одиннадцатого января.

Сюрприз нашелся во вкладке «Последние загрузки». Сиротливая одинокая мелодия оказалась… милицейской сиреной!

Так вот, кто спас мою, в меру упитанную, тушку от серьезных телесных повреждений! Теперь понятно, куда исчезла невидимая патрульная машина из шестого микрорайона. И кто звонил на телефоны гражданам хулиганам. Не надо семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чьих рук, или если быть точным, микросхем, это дело.

Впрочем, изобличение искина во вмешательстве в реальную жизнь никак не повлияло на его поведение. Упрямый мобильник хранил гордое молчание, искусно прикидываясь куском пластика, только с экраном.

Параллельно с процессом мобильного экзорцизма в домашних условиях, продвигалось изучение неведомого языка программирования. Если быть честным, то не совсем продвигалось — монументально стояло на месте. Пять минут занятий, и меня выбрасывает из программы от перегрузки. Появление новых знаний не наблюдается, и вообще кроме противной головной боли никаких последствий не ощущаю.

«Для ускорения процесса обучения используйте стимулятор второй производной. см. Приложение.»

Вот и ответ на мои терзания. Посмотрим, что у нас новенького.

В этот раз никаких экзотических настоек, и самогон из полиэтиленовых крышках принимать внутрь тоже не требуется. И даже аспирин не нужен, хотя казалось бы — куда без него?

Сам обряд стимулирования явно не плод мысли и жизненного опыта моего электронного друга. На сто процентов уверен, что это чисто человеческое изобретение, напрямую связанное с физиологией прямых, но отдаленных, потомков обезьян.

Для начала надо склеить небольшую пирамидку из прозрачного пластика. Исходное сырье и материалы: бутылка из под «БонАквы» и скотч обыкновенный канцелярский. Не думал, что высокие технологии черпают из передачи «Очумелые ручки», но похоже, что так.

Планшет обыкновенный, экраном вверх, используется как подставка и основание пирамиды.

Кроме того, пришлось купить три зеркала настольных. Из них создается некое подобие трельяжа обыкновенного советского, уменьшенного в размерах. В фокусе этих зеркал, повернутых относительно друг друга согласно инструкции строго на сто тридцать три градуса (?), располагается планшет и пластиковая фигня в виде пародии на пирамиду Хеопса.

Если кто-то думает, что этим все исчерпывается, то глубоко ошибается. Кроме того нужны два сосуда для омовения рук! Согласно ассирийскому обряду поминовения и нормам ветеринарной службы Казахстана. Шутка. Просто две пластиковые емкости под правую и левую руку.

Левая рука будет погружена в горячую воду с температурой сорок пять градусов, правая — должна… вмерзнуть в лед. Образно выражаясь. На самом деле, это остатки школьного курса физики ложные ассоциации навевают. При минус двух градусах, которые требуются для ритуала, вода, по идее, должна быть твердой, то есть, в виде льда. Избежать этого поможет высокая концентрация растворенного натрий хлора, который — суть соль обыкновенная магазинная.

Никому не рекомендую проводить такие процедуры, не вызвав предварительно машину «Скорой помощи» и пожарников заодно. Последние нужны чтобы проникнуть в окно и открыть дверь, чтобы вынести хладный труп.

Вероятность откинуть копыта очень высока. Понял это только под утро, когда пришел в себя. Потом ещё два часа рвало без остановки, выворачивая наизнанку.

А начиналось все замечательно и даже увлекательно. Несуразная пластиковая пирамида оказывается в состоянии проецировать настоящие голограммы! Изображение с экрана планшета преломляется в боковых гранях, потом отражается от зеркал и фокусируется внутри этой конструкции. Завораживающее действие.

Добавляет остроты ощущениям контраст температур. Левая рука горит в огне, правая вообще не чувствуется — вместо неё жидкий, расплавленный холод. При этом надо не терять концентрацию, и успевать читать всплывающие в зеркалах фразы на фрактальном языке. Удивительно, но в этот момент их смысл понятен и почти кристально ясен. Поражает глубина и невообразимый объем информации, содержащийся в каждом знаке-«спирали».

Но чем дальше, тем тяжелее выдерживать этот ураган ощущений и эмоций, поток информации чудовищный, и чувствуешь, как начинают закипать мозги. Дыхание срывается, сердце почти останавливается.

На утро ничего не помню. Только жуткое ощущение, что часть извилин, тех, что в коре головного мозга вне зоны доступа, либо занята чем-то своим, посторонним.

Три чашки кофе и ощущение исчезает, но память-то помнит.

— Есть подвижки по «Гармонии»? — Михаил, какой-то уставший, выглядит измученным. Причем явно не Нарзаном. — Решил в шпионские игры поиграть? Зачем сам полез?

Хотя, вроде бы он не пьет? Впрочем дело не мое, в отличии от «Гармонии»

— Хочешь сделать хорошо — сделай сам! — поделился известной интернетовской мудростью.

— Глупость полная. Если ты делаешь все сам — ты плохой руководитель, — тут же ткнул меня носом в очевидную несуразность довода.

— Интересного мало. Место установки оказалось не очень удачным, в процедурной начальство практически не появляется. И тем более, там не обсуждают серьезные вопросы.

— Неудачный опыт тоже полезен. Будет тебе наука, как поперек батьки в пекло лезть. Неужели трудно было сообразить заранее?

Возразить нечего — план клиники у меня отсутствовал, пришлось импровизировать по ходу пьесы. Где тот кабинет начальства, и как в него попасть незаметно — дело темное. Тем более, что не факт, что внутри никого не оказалось. Это в коридоре темно и дымовуха коптит, а в кабинете окна вообще-то есть.

— Но что-то ты все-таки нарыл? — раскусил меня начальник. — Иначе вид имел бы понурый и покаянный.

— Есть парочка зацепок. Первая — они почему-то берут кровь из вены.

— Да? И что в этом удивительного? Откуда они должны брать кровь, из пальца что ли?

— В том и дело, что вообще кровь не должны брать! В России это не практикуется, есть достаточно надежный тест по слюне. В крайнем случае, проводят исследование по моче. И очень, очень редко берут кровь из пальца.

— Хоть что-то. У всех берут?

Интуиция у Миши будь здоров, сразу нашел ключевую точку.

— В том и дело, что не у всех. Только у некоторых. Видимо существует предварительный отбор и анализ кандидатов.

— Логично. Но ты сказал во-первых, есть ещё и во-вторых?

— Есть. Порывшись в интернете, наткнулся на информацию о СПИДе и инкубационном периоде ВИЧ. Дело в том, что после заражения вирус никак себя не проявляет, и его нельзя обнаружить при помощи тестов в течение нескольких недель или месяцев.

— По всей видимости, результат готовят заранее. Что тут странного?

— Есть риск, что больной обратится в другую клинику и там не подтвердят этот диагноз.

— Инкубационный период относительно небольшой, пока повторный тест, потом третий, если второй не подтвердится — болезнь уже и вылезет. К тому же проверять если и будут, то скорее всего у них же. Если ты хотел рассказать правду инфицированным журналистам, то опоздал.

— Жаль. Можно было их натравить на «Гармонию», но сейчас и вправду ничего доказать невозможно, сроки вышли.

— У тебя все?

— Почти все. Осталась только маленькая непонятность. В одном разговоре упоминается название группы ретровируса.

— Зачем лезешь в медицинские дебри? У тебя втрое высшее по иммунологии, но ты забыл указать в резюме? — поморщился Мих, явно не одобряя такое занудство.

— Нет, я не специалист в медицине. Но сколько не искал, ни в одном справочнике такой группы для ВИЧ не нашел. «P» отдельно есть, «Q» — тоже есть. А группы PQ-17 нет. Арктический конвой с таким названием во время войны был, а больше ничего.

— …*%! — впервые вижу, как Михаил ругается. Не сказать, что мощно и с выдумкой, но все же. — Материалы срочно ко мне. Ты отстранен и больше не занимаешься этим делом.

Вот так всегда. Сделаешь доброе дело, а вместо награды — даже спасибо не скажут.

Впрочем, ошибся. На телефоне высвечивается сообщение, что на мой счет упала круглая сумма, равная тысяче долларов.

«Премия» — тут же приходит пояснение от Михаила.

— Такой расклад мне больше нравится!

Не успеваю порадоваться, как настроение портит противный голос нашей Мегеры.

— Внимание! Оранжевый уровень готовности.

За спиной негромко, но изящно и чувством выругался Семен.

Наконец, выходной. Первый за две недели. Расщедрился Миша, вместо премии облагодетельствовал. Ну, хоть что-то, с паршивой овцы клок и тот на пользу.

Между прочим, у меня половина срока для изучения лже-арабского языка уже истрачено, а результатов почти нет. После инициации процесс сдвинулся с мертвой точки, но успехи более чем скромные. Единственное, что теперь мне точно понятно — изучить эту мозгодробительную ахинею за такой срок нереально. И если раньше я пребывал в счастливом неведенье, то теперь это абсолютно четко и ясно. С другой стороны, не бросать же начатое, если столько труда и здоровья потрачено.

Очередной приступ отчаянья при попытке разобраться в чем именно отличаются формы синтаксического подчинения для слабого и высокого уровней. заканчивает неожиданным, но очень приятным бонусом.

«Открыт доступ к индивидуальному расчетному счету. Ваш баланс: 3, 22/144 золотой унции.»

«Доступна торговая система Интернет 2.0 Желаете произвести подключение: Да/Нет?»

Унция — это тридцать с чем-то грамм, если не ошибаюсь? Получается, у меня нежданно обнаружился некоторый запас золота? Надеюсь, его можно получить в виде слитка?

Внутренний голос тут же ехидно подсказывает, что слиток золота обычно идет с небольшим довеском из свинца. Граммов на девять, причем в голову. Недаром древние алхимики между этими химическими элементами видели прямую и неразрывную связь.

Ладно, подождем с обналичкой, сперва посмотрим, что нынче продают в параллельных интернетах.

«Доступна торговая система «Шолотль». АНК»

«Соединение установлено. Используется реверсивный фильтр изображения и звука»

На экране появляется очередная чертовщина из пляшущих спиралей и всплывающих «иероглифов». С трудом концентрируюсь и пытаюсь разобраться. Все же учеба не прошла даром, отдельные слова, точнее словоформы удается понять. Похоже, это главная страница той самой торговой системы.

Кое-как, с пятой попытки, удается активировать загогулину, обозначающую «Пуск»

«Ординарные языки интерфейса» — это то, что мне нужно. Выбираю английский.

Не сказать, что стало понятнее, но мельтешить перестало, количество плавающих по экрану знаков и конструкций уменьшилось на порядок, появились всплывающие подсказки на аглицком.

«Соединить с оператором»

На экране тут же появляется улыбающаяся морда какого-то мулата.

— «Рады приветствовать в нашей системе нового участника. Вы правильно сделали, что выбрали продукцию «Шолотль. АНК». Уникальные товары по адекватным ценам. Ваш персональный консультант Шолотль 0101.»

— Гудморнинг. И вам не хворать.

Какой-то странный этот негр, несколько неадекватный. Впрочем, и этому человеку я безумно рад — первое живое создание в этом безлюдном Интернете дубль два.

— Если вам удобнее, мы можем перейти на русский.

Не думал, что меня так быстро вычислят. Даже англичане с которыми иногда приходилось общаться не сразу замечали мой рязанский акцент.

— Как вы догадались, мистер Шотоль?

— Извините, если вам это неприятно. Функция лингвистического распознавания подключена автоматически и действует постоянно. Сделано это ради удобства клиентов, чтобы учитывать предпочтения. Но если вы желаете, то она будет отключена.

— Ладно, чего уж там. И какие предпочтения у моих земляков? Даже любопытно стало.

— У российских клиентов довольно специфические требования, но эта информация конфиденциальна и разглашению не подлежит.

— И какой тогда толк от этого знания?

— Я могу вам порекомендовать некоторые продукты, не уточняя, кому именно они были интересны.

— Гм. То же самое, только вид с боку. Давайте уж ваши рекомендации. Кстати, у вас каталог или витрина в магазине присутствуют?

— К сожалению каталог продукции не может быть представлен, ваш уровень доступа не позволяет ознакомиться с ним. Но мы можем принять у вас конкретный заказ, и если это возможно, выполнить его.

Рано радовался, менеджер явный неадекват. Как я могу что-то заказать, если ассортимент не просто не показывают, а ещё и засекретили нафиг?

— Хоть что-то вы можете продать или порекомендовать? Можно даже с учетом российской специфики.

— Позвольте уточнить, какой лимит на сумму покупки вами установлен? В какой валюте? После этого я смогу подобрать для вас что-нибудь подходящее.

— Есть какая-то разница, в какой валюте покупать?

— Это конфиденциальная информация, — мулат на экране все так же улыбчив и невозмутим. Бесит просто.

— В рублях?

— К сожалению, ничего вам предложить не могу.

Точно такая же реакция на предложение заплатить евриками, долларами и даже юанями.

— Может золотыми унциями принимаете? — это от отчаянья пошутить захотел.

— С этого и надо было начинать! Вы хотите расплатиться энергетическим золотом?

— ЭЭЭ? Я именно это предложил? Впрочем, да, согласен.

— В каких пределах должна быть сумма вашей покупки?

— Для начала, хочу потратить не больше десяти унций, — это я изрядно загнул, на счету у меня всего три с хвостиком. — Если можно, что-то совсем недорогое, на пробу, так сказать.

— Желание клиента равно божественному, — похоже продавец пользуется электронным переводчиком. А я то думал, откуда он так хорошо русский знает! Удивительно качественный перевод — аж завидно, и немного грустно. Похоже моя профессия скоро уйдет в прошлое с такими технологиями.

Присмотревшись, вынужден был отбросить версию об электронном помощнике — полное ощущение, что продавец действительно говорит по-русски, по крайней мере, движения губ и артикуляция идеально совпадают со звуком.

— Реверсивный усиленный фильтр изображения и звука последнего поколения. Позволяет вам сохранить инкогнито в любой ситуации. Тот, что используете вы устарел морально и физически.

— Цена?

— Сорок две части унции.

— Извините, а у вас сколько всего частей в золотой унции?

— Столько же сколько у всех. Это стандарт. В одной энергетической золотой унции сто сорок четыре части.

Инкогнито — это хорошо и даже замечательно, но как-то не впечатляет. Да и золота жалко. Это примерно одна восьмая от всех моих запасов. За какой-то файрол? Да ну его нафиг.

— Может в следующий раз, — это я вежливо послал его, если кто не понял. — Ещё что-то можете предложить?

— Универсальный обозреватель. Для удобного серфинга по ординарному Интернету.

Уже интереснее. Правда, цена чуть выше.

Из пространных разъяснений удается уловить, что сея программка позволяет пользоваться обычным Интернетом с некими загадочными привилегиями. Что это означает, так и не понял, но само слово очень приятное на слух. Нечто вроде вип-статуса и постоянных бонусов по всему интернету.

— Беру.

«Ваш баланс: 2, 136/144 золотой унции.»

«Доступно обновление. Универсальный Обозреватель 2.2»

— Скажите, уважаемый Шотоль…

— Шолотль 0101, к вашим услугам, мистер.

— Гм. Да, конечно, Шолотль, вы прекрасно говорите по-русски. Вы бывали в России или самостоятельно изучали язык?

— Я не имею физической возможности побывать в России, язык изучен стандартным программным методом.

Тьфу, мог бы и сам догадаться. Сам точно также обучался.

— Тогда вопросов не имею. До свидания.

— И вам не хворать, — уел меня полиглот моими же словами. — При отсутствии соединения вы всегда можете обратиться в наш филиал «Шолотль. АФК». Скидки и бонусы, плюс персональный менеджер сохраняются.

— Что означает АФК и чем он отличается от АНК? — не удержался и спросил напоследок.

— АФК — сервисный кластер «Африка».

Эка, вас занесло. Надеюсь, АНК — это не Антарктида?

И вообще странные они тут все. Представляю, если приходишь в кассу Коммунэнерго, а там кассир сидит с бейджиком «Лукой-теплосеть, оператор номер 1002»

Юленька сегодня просто обворожительна. Что вовсе не удивительно, я до сего дня её только в домашнем халатике видел, как ни двусмысленно это звучит. Сейчас же, при полном марафете, она производит сильное впечатление. Все-таки косметика — это не только удар по кошельку и мужским нервам, но и весьма эффективное оружие массового поражения.

— Куда пойдем? — следует вопрос после приветствия.

— Может в киношку? Тыщу лет не был, тем более, что вы с подружками туда и собирались.

Как позже выясняется, идея так себе. Могбы и головой подумать, прежде чем предлагать. На какой фильм могут пойти две студентки? Вот то-то и оно. Любовная мелодрамма с элементами триллера. Хуже только мультфильмы с нарисованными японскими гейшами. Только не подумайте, что я их смотрел — мне так думается.

«Роковая скорбная серость» — и я на это подписался? Тьфу, показалось. Не серость в названии, а страсть, но сути это не меняет. Два часа жизни вычеркиваем из актива.

Понятно, что делать с красивой девчонкой в кинотеатре, если фильм категорически нельзя употреблять внутрь. Особенно на последнем ряду на местах для поцелуев. Это я конкретно лопухнулся, прозевал, когда билеты покупал, а кассирша решила услужить. Вот она почему многозначительно улыбалась. Но в данной ситуации какое-то странное ощущение, что Юлька может воспринять все всерьез. А вот серьезных отношений мне сейчас точно не хочется.

Спрашивается, чего я тогда голову морочу несчастной девчонке? Впрочем, Ю нисколько не похожа на несчастную, фильм ей нравится, и моя компания по всей видимости тоже.

— Ты всю жизнь будешь жалеть об этом… — это на экране герои разоряются. Быстро они до эпических проклятий добрались, фильм всего минут десять как начался. Представлю чем они будут кидаться друг в друга ближе к середине.

От безысходности пробую вникнуть в сюжет, но такое ощущение, что фильм явно не для меня. Прямо-таки физически воротит, даже смотреть на экран неприятно, аж глазах рябит, и громкость звука запредельная — аж уши закладывает. Отвык от кинотеатров что ли?

Неожиданно осознаю ещё одну причину дискомфорта — в кармане активно вибрирует мобильник. Ему-то что надо?

«Внимание! Высокая плотность суггесивного континуума»

Надо же, второй индикатор проснулся. Причем сразу в красную зону забрался. Понять бы еще о чем именно он сигнализирует.

Озарение на меня не сходит, поэтому просто выключаю злополучный детектор сугессии. Нет ни желания, ни настроения гадать о причинах его буйного поведения. Может он на кондиционер реагирует или на запах попкорна?

Но не тут-то было. Оказывается проснулся не только родной брат детектора лжи, но и «Обозреватель» призывно мигает иконкой. В задумчивости чешу репу, по возможности, незаметно от спутницы. Проблемы с Интернетом в кинотеатре? Или мне бонус полагается — бесплатные полчаса избранных монологов из фильма?

Чего зря гадать, просто тыкаю на кнопку пуска.

Вместо бонусов и приятных сюрпризов почему-то включается камера. Неужели мне подсунули программу с глюками? Я же за неё чистым золотом заплатил. Ладно, пусть не чистым, а виртуальным, но все равно непорядок!

Не знаю, долго ли я бы ещё мучился, но случайно повернул камеру на экран, где герои в этот момент то ли бились в экстазе, то ли разлучаясь навеки, или наоборот, сливались в любви на такой же период времени. И оторопел.

Если смотреть фильм через камеру мобильного телефона, то кроме любовных баталий можно узреть… надпись прямо поверх изображения. Причем на «высоком» диалекте. Если бы в зал своим ходом зашла мумия Ленина, я бы удивился меньше.

«Деструктивное пользование. Опасность.»

Перевод корявый, но суть очевидна. Это четкое и ясное предупреждение, что смотреть эту дрянь не просто вредно, но и опасно?

Надо срочно выбираться отсюда. Но для этого нужна уважительная причина. Набираю сообщение Армену и Сереге, приглашаю посидеть в кафе прямо сейчас. И чтобы наверняка не отказались, обещаю познакомить со своей новой девушкой. А что делать? Иначе их не вытащить так сразу и срочно.

— Юль, ты не сильно расстроишься, если мы посмотрим этот фильм в другой раз? Меня тут друзья вызывают, надо срочно встретиться в кафешке, здесь рядом. Заодно и вас познакомлю.

— Конечно, если надо, так надо. Тем более, что фильм тебе не сильно нравится, весь извертелся. Не будем тебя мучить.

— Тебе никто не говорил, что ты просто умничка и золотце!

— Папаня каждое утро именно это и говорит. После чего я в одиночестве мою посуду за всех. Вы мужики такие одинаковые и предсказуемые. С тебя коктейль молочный, во искупление моей жертвы, так сказать.

— Замётано. Будет тебе и коктейль и какао с мороженным, только бежим отсюда побыстрее.

Спонтанные решения и импровизация до добра не доводят. Сама по себе, идея сменить кинотеатр на кафе замечательная, однако реальность внесла свои коррективы. Давненько не выбирался в места массового культурного досуга, и поэтому упустил из виду, что в воскресенье найти место в нормальном уютном кафе в центральном торгово-развлекательном комплексе города будет непросто. Нет, выбор, конечно есть — тот же «Макдак» или «Сабвей» — этого «добра» сколько угодно. Так же полно свободных мест в дорогих и престижных ресторанах — тут их целый этаж. А вот что-нибудь уютное и недорогое, типа бюджетной кофейни или «шоколадницы» — все забито под завязку.

Была не была, выбираю «Чоризо-Панорама», хоть это и противоречит моей легенде о работе в скромной железнодорожной конторе, но выбора не остается. Все-таки неприлично тащить красивую девушку куда-то пешком в поисках экономии на мороженном — ей не составит не труда догадать о причине такого странного путешествия. Да и просто лень, если честно, тем более у меня сорок тысяч рублей чистого приварка, снятого с бандитов, помимо зарплаты.

Если экономно, то ничего страшного.

Зато вид отсюда замечательный, старый город как на ладони, и кофе бесподобный.

Все бы хорошо, но очень уж раздражает официант с недовольной рожей. Понятно, что бюджетники и студенты его не интересуют, чаевых с них не дождешься, но с другой стороны, в ресторанчике пусто, богатая клиентура ближе к ночи подтягивается, без дела слоняешься. И цены кусаются, даже удивительно, что сюда кто-то вообще ходит. Чашечка кофе — триста рублей, однако.

Через двадцать минут появляется сладкая парочка. При виде Юленьки Армен зависает с отвисшей челюстью и теряет дар речи, путаясь в именах и падежах. Зато Серега в полном восторге, незаметно показывает большой палец в знак одобрения.

— Виталик, ты по скромнее заведение не мог выбрать? Здесь цены даже у олигарха могут вызвать инфаркт. Нежнейшие пирожки с грибами в соусе «Бешамель» — две тысячи рублей за порцию? Они тут совсем с ума посходили? Или это будет целая корзина пирожков?

Исходя из веяний современной моды меню здесь в электронном виде на планшете. Можно посмотреть

— Вес триста грамм. Мало для корзины, и почему они такие странного цвета? — тут выудил из меню информацию Армен. — Может лучше махнем в «Арарат»? Там мой родственник такие люля делает — пальчики оближешь. У меня скидка хороший. И родственник рад будет очень. Мои друзья — его друзья.

— Черные, потому что молекулярные. Добралась и до нас эта глупая мода, с опозданием на десять лет, — пояснил Серега с видом знатока. — Цены и впрямь заоблачные.

— Правда, может, в другое кафе пойдем? Слишком здесь дорого, и официант какой-то неприветливый, — присоединилась к общему мнению Юлька.

Надо же, ещё и экономная, вдобавок ко всем остальным достоинствам.

— Ну вот ещё. Один раз живем! — попала мне вожжа под хвост. Наверное презрительный взгляд официанта, явно слушающего наш разговор, подействовал. — Потом всю жизнь будем жалеть, что так и не узнали, каковы на вкус пирожки черного цвета под соусом «Бешамель»! Официант! Четыре порции курников, упакуйте с собой, и поторопись, милейший.

— У меня премия — угощаю.

Армен неодобрительно качает головой. В его понимании это абсурдная трата денег.

Это же три килограмма шашлыка из баранины! Ладно бы, если бы односолодовый виски за сотку баксов — это ещё можно понять. Святое! Но пирожки с курицей по цене фары от Мерседеса?! В его глазах — почти кощунство.

Серега, тот спокоен и хладнокровен, лишь ухмыляется, гад такой, довольно и снисходительно. Мол, чем бы дитя великовозрастное не тешилось. Присутствие симпатичной девушки ему все объясняет.

Честно говоря, сам удивляюсь, что на меня нашло? Наверное нервный срыв на почве переутомления и постоянного стресса. Хорошо, что не на работе — Михайло, враз уцепится, ещё и к психологам потащит.

У Юльки печаль и непонимание в глазах. Наверное сильно её разочаровал, но может оно и к лучшему. Чего зря голову хорошему человеку морочить?

С другой стороны, как-то с перебором получилось. Дурость натуральная — такие деньги выбросил. Ещё и этот официант ухмыляется гаденько, думает, что облапошил…

Гм. Облапошил? А это мысль!

Ага, есть контакт. Мобильник легко цепляет местную сеть и через «Обозреватель» заходит на сайт ресторана. И доступ в статусе админа есть, что просто замечательно.

Пока на кухне готовят эксклюзивные кулебяки, захожу директорию «касса». Вот и наш заказ. Ого, почти на десять тысяч рублей! Нехило так погуляли, русское купечество отдыхает.

Казалось бы, логичнее всего вычеркнуть что-нибудь из счета и этим уменьшить общую сумму. Но в этом кроется серьезная опасность для моего плана. Если заметят ошибку, то просто впишут недостающее. К тому же этот метод не позволяет серьезно уменьшить цифру в чеке, а пара тысяч погоды не делает. Что восемь, что десять тысяч — все одно, запредельно много.

Поэтому идем другим путем. Методом от противного, как говорят математики, хотя явно не в такой ситуации.

Добавляем в чек две тарталетки с черной икрой! Ну и выпитый кофе увеличиваем до восьми чашей. Итого: шестнадцать тысяч восемьсот рублей. Просто прелестно.

— Ваш заказ. Ваш счет, — официант демонстративно не отходит от стола, намекая, что не очень доверяет платежеспособности клиентов.

На Юльку без сочувствия смотреть нельзя, в её глазах я пал низко и надеюсь, навсегда. Армен и Серега хмурятся явно неодобрительно. Ничего, сейчас мы возьмем реванш.

— Позовите администратора, пожалуйста. А я пока сфотографирую этот чек. Думаю, в «Инстаграмм» выложить или, лучше сразу в «Роспотребнадзор» отправить? Шестнадцать тысяч? А почему не двадцать шесть? У вас всех клиентов так нагло и беззастенчиво обманывают? Или только мы такие невезучие?

В результате пирожки нам достаются совершенно бесплатно, вместе с извинениями от хозяина, золотой бонусной картой, абсолютно ненужной, и бутылкой шампанского в качестве компенсации.

С друзей моих можно картину маслом писать. Такими озадаченными я их не видел с выпускного, когда вместо коньяка в графине на торжественном столе оказалось пепси — декан решил пошутить немножко, зло и неостроумно.

Зато с Юлькой вышел настоящий и жесточайший облом.

— Ты все заранее знал, что так случится! — торжествующе обличили меня в коварстве и хитроумии. — Сразу догадалась. Слишком спокоен ты был и не волновался ни капельки. Скажи честно, это розыгрыш, и ты все подстроил? Ну, и глупо.

— Впрочем, можешь не говорить. И так все понятно, — довольно улыбнувшись, невинно хлопая длиннющими ресницами, ухватила меня под руку. — Приятно, когда ради тебя стараются.

Офигеть! Все мои мучения киту под хвост.

Пирожки от провинциальных кутюрье молекулярной кухни оказались съедобными, но общее мнение оказалось таким: домашние во сто раз вкуснее.

Симпатичную, но проблемную, девицу довезли до дома, Армен решил похвастаться и прокатил нас на своем, условно новом, глазастом «Мерине». На повороте к дому заметил знакомые физиономии — парочка давешних гопников. Остальных не видно, но этих точно опознал.

Хм. А ведь, наверняка не забыли кто в них кирпичами кидался, и при случае обязательно припомнят обиду. Такие не забывают и не прощают. Появляться здесь вечером чревато. Стоп! Какой же я, осёл! О себе подумал, а Юлька здесь живет, и каждый вечер рискует нарваться…

Ёшкин кот! Получается девчонку подставил, а сам благополучно забыл о проблеме. Жесть жестяная. Хорош герой и рыцарь. Позорище-то какое. А наша мадемуазель тоже хороша — хоть бы намекнула или позвонила. Хотя о чем я? Она и позвонила, только намекнуть не решилась, слишком гордая, на мою голову.

Ладно, решим проблему. Опыт разборок за последнее время у меня богатый. Только надо продумать, как это все организовать с наименьшими трудозатратами.

— Рады приветствовать вас снова. Спасибо, что выбрали продукцию «Шолотль. АНК». Уникальные товары по адекватным ценам. Ваш персональный консультант Шолотль 0101. Уточните, как вас лучше именовать, в прошлый раз вы не представились.

Мулат на экране определенно тот же самый, но вроде бы не такой темный? Или это мне кажется? Может освещение другое? И наряд изменился, теперь на продавце строгий европейский костюм. В прошлый раз было нечто в латиноамериканском стиле, наподобие пончо. Наверное, перестроились под заказчика. Молодцы, хвалю.

— Здравствуйте, уважаемый Шолотль. Вы правы. Пусть будет…хм…допусти. Айван.

— Принято, господин Айван. Что сегодня вас интересует? Довольны ли вы нашей продукцией? Есть претензии, замечания, пожелания?

— Всё в порядке. Программа работает прекрасно. Интересует же меня вопрос изучения неординарных языков, точнее, слабого и высокого диалекта.

На некоторое время господин Шолотль0101 зависает, видимо переадресует вопрос кому-то из начальства.

— К сожалению, мы не можем продать вам полную «сборку» для изучения. Наш уровень продажной лицензии не позволяет проводить такие операции. Но если вас интересуют отдельные компоненты или вспомогательные утилиты, то мы можем подыскать или заказать.

Вопрос ставит меня в тупик. А, правда, что именно мне нужно? «Сборка» — это видимо полный или базовый комплект для изучения. У меня он уже есть, хотя возможно, что не вся «сборка», а только начальный курс. Причем есть стойкое ощущение, что он или «пиратский», или «хакнутый», как-то не сильно он похож на лицензионный продукт. Хотя мне лично грех жаловаться — как говорится, бесплатному трояну в код не смотрят.

— Мне нужна помощь в изучении слабого и высокого диалекта. Методики для стимуляции и ускорения процесса обучения.

Кажется Шолотль 0101 сильно удивлен.

— Для интенсификации обучения подойдет «Образ 6.2» адаптированная русская версия от Института Мозга. Используется при изучении любых ординарных наречий, а также первичных основ слабого языка. Стоимость: ровно восемь золотых унций.

Сколько?! Если бы курс рубля сегодня с утра рухнул в три раза по отношению к доллару, я бы чувствовал себя менее ограбленным. Ну и цены у них здесь.

— Э-э-э? Как я понимаю, для высокого языка эта программа не подходит?

— Не уверен, что такие программы вообще существуют, — доброжелательно улыбнулся мулат на экране, мило так, с оттенком снисходительности, как мне кажется. — Полное постижение высокого языка человеком практически невозможно.

— Вы сказали, человеком? — вспоминаю о своем мобильнике. — А машинный разум на это способен?

— Ну, что вы! Мы в принципе, на это не способны. Для этого и существует слабый диалект.

— Подождите, как это «мы»? — осеняет вождя краснокожих догадка, что третьей стены в вигваме нет. — Вы не человек?

— Спасибо за комплимент. Я есть суть проекция формы Шолотль. Визуализация, действительно одна лучших, на низших уровнях Интернета точно.

— А что есть ещё Интернет 3.0? — только и нашел, что спросить. Не каждый день общаешься с искусственным интеллектом, причем в магазине.

— Закрытая информация.

— Ладно. Не хочешь говорить — бог с тобой. Тогда ещё один вопрос. Способы получения энергетического золота.

— Закрытая информация.

Тьфу. Опять за рыбу деньги. На колу мочало, начинай сначала.

— Что совсем ни каких вариантов? Обычным золотом нельзя расплатиться?

Шолотль0101 снова «задумался». По всей видимости, подключился основной процессор, или кто у них там за главного?

— Можем принять оплату «обогащенным» золотом. По очень выгодному курсу. Если жертвоприношение по ацтекскому канону, то в три раза дороже стандартного «энерго»!

— Какое приношение? — мне показалось, что ослышался. — Что за жертво…?

— Золото, обогащенное человеческими эманациями, желательно по ацтекскому канону, принимается по курсу в пять раз дороже золота, обогащенного технически, — поднял цену торговец смертью. — Теперь понятнее?

Господин Шолотль0101 все также мило улыбается. И ведь никогда не подумаешь, что настоящий классический людоед электронный.

— Что это было?

Так и знал, что будет допрос с пристрастием, иначе с чего бы славянско-армянский дуэт завалился ко мне в гости на ночь глядя.

— Вы о чем? Решительно не понимаю. Хотел познакомить друзей со своей девушкой, что здесь непонятного? Если не понравилась, так и скажите.

— Все ты прекрасно понимаешь, — это Серега заход на второй круг делает, но меня такими приемчиками не проймешь.

— Девушка замечательный, настоящий алмаз для такой непутевый парень, как ты. Говори, откуда деньги-меньги взял дорогой ресторан ходить? — Армен более прямой и открытый, поэтому лепит то, что думает. — Наркотик торгуешь, да?

— Честно, достали вы этими наркотиками. Ну сами вдумайтесь, у вас два высших образование на двоих, а не церковно-приходское училище. Через нашу контору проходит несколько миллионов тонн груза в год. А потребление героина, согласно информации из источника мудрости и светоча знаний Википедии, в Европе и России — всего пара тонн ежегодно. Сколько килограммов этой дряни приходится из расчета на одну нашу крошечную область? Только вдумайтесь два миллиона тонн и пара килограммов — чтобы сравнить эти цифры не надо вспоминать высшую математику, и так понятно, что это полный и дикий абсурд: держать фирму, обслуживаю тысяч контейнеров в год, чтобы протащить пару килограммов дури в наш замечательный город.

Несколько минут идет осмысление информации, при этом почти физически ощущается, как скрипят шестеренки в мозгу двух убежденных гуманитариев.

— Ты прав. Незачем покупать всю сауну целиком, если тебе нужна девка на ночь.

— Ара, ты — прирожденный поэт! Так ярко и образно выразить нашу общую мысль, это настоящий талант надо иметь. Обмоем это дело?

Если чисто символически, почему бы и нет?

— Витя, а что же это все-таки было, в ресторане? — никак не унимается журналист в подпитии.

— Версия, что я знаком с хозяином тебя не устроит?

— Не, не убедительно. Гамлет, который, владелец ресторана, он близкий кореш нашего губернатора. Где ты и где он? На разных полюсах планеты.

— Ладно, скажу. Только, чур, между нами. Нашел подработку в программе «Тайный покупатель», так что ничем не рисковал, денежки казенные. В этот раз надо было проверить работу официантов и бармена на кассе, администратор с самого начала была в курсе. Только и всего.

— Все-то у тебя не как у нормальных людей. Я-то думал! — разочарование заполировали пивом.

Глобальная эпопея с вирусом PQ-17 и ООО «Гармония» закончилась как-то неожиданно. Быстро и невнятно. Специалисты-«дезинфекторы» погрузились в автобус и отбыли обратно в теплый и благословенный Краснодарский край. Чем именно занимались, и каковы результаты, так и осталось загадкой. Судя по сытому и довольному виду, у начальства хорошее настроение, а это значит, что все в порядке. Господин Юсупов Ян Феликсович исчез в неизвестном направлении — это уже из местной прессы узнал, все же, личность в нашем городе заметная. Никаких подробностей не сообщается, только то, что его автомобиль найден на стоянке у железнодорожного вокзала в соседней области. Клиника закрыта — следов штурма или пожара не обнаружено, специально проехал мимо, посмотрел.

Меня, наконец, наградили. Михась все же вычислил, кто именно одолжил мне травматический пистолет, но особо не свирепствовал, а наоборот, премировал той самой «Осой». Правда, разрешение на него делать — ещё то счастье, кучу справок и комиссий пройти надо, но это уже мелкие проблемки, а не проблемы. Зато у меня отличный, проверенный в деле, ствол теперь будет, точнее четырехствольный обрез.

А вот и шеф, легок на помине.

— Михаил Семенович, разрешите обратиться?

— По какому поводу? — вечно куда-то спешащий куратор демонстративно смотрит на часы.

— Насчет задания, которое вы мне дали в самом начале, когда принимали на работу. Установить и доказать связь между нашей конторой и компанией «Крафт Фудс».

— Было такое дело, помню. Так вроде месяц ещё не прошел? Впрочем, молодец, правильно поступил. Ошибки надо признавать вовремя, и чем раньше, тем лучше. Желательно до того, как их совершил. Упорство и упрямство хоть и близкие понятия, но разные по сути. И если первое полезно для дела, то второе строго настрого противопоказано. Уловить момент, когда одно переходит в другое… — и ещё минут на пять подобной же лапши и нравоучений. И этот человек только что жаловался, что у него нет времени? Как читать мораль и нотации, так оно сразу нашлось, а как для дела — так острый дефицит.

— Что-то ты как-то неправильно реагируешь, — все же в наблюдательности Михаилу не откажешь. — И выглядишь слишком довольным, словно мышь, закрытая в мясном холодильнике. Неужели…

— Так точно! Нашел, доказал, изложил в письменном виде. Все, как положено. Документ о шести листах прилагается.

— Ну, ты, блин, даешь! Не может такого быть. Последний раз дыру в защите два года назад находили, да и то… впрочем, неважно. Давай по существу.

— Анализ юридических форм собственности ни к чему не привел. Большая часть грузопотоков идет через офшорные фирмы, отследить реального владельца под силам только спецслужбам.

— Кое-то ещё может, но сейчас не об этом. Здесь ты, вполне ожидаемо, оказался бессилен, как я понимаю?

— Да, это тупиковый путь. Но есть другой способ. Транспортные потоки и логистика.

— Пфф! Не разочаровывай меня. Неужели и те и другие пользуются услугами РЖД и Новороссийского порта? И это все твои доказательства? Да ещё и на шести листах?

— Вы правы, анализ транспортных компаний тоже бесперспективное направление поиска. И «Крафт фудс» и конкуренты пользуются услугами одних и тех же крупных монополистов. Поэтому я изучил… — выдерживаю паузу, достойную сцены Ростовского ТЮЗа. — Я изучил…сертификаты качества!

— Хм, — Михаил нервно пробарабанил пальцами дробь, отдаленно похожую на мелодию из фильма «Чужой против Хищника». Хотя может быть и из «Тупой и ещё тупее». — Интересно, даже очень. И что нашел?

— В гигиенических и иных сертификатах качества продукции обязательно указывается производитель и страна происхождения.

— Так-так. Любопытно, продолжай. И что это нам дает?

— Возьмем, для примера. Счет-наряд номер 15/678. Пункт назначения — Липецк. Какао-бобы производства фабрики «Роял Абенгуру» провинция Комоэ, республика Кот-д'Ивуар. Теперь находим сайт этой компании, правда, он на французском, английская версия почему-то отсутствует. И на главной странице обнаруживаем статью, описывающую историю создания фабрики, высокую миссию компании, перспективы и прочую ерунду. Но ключевой момент вот здесь. С гордостью сообщается, что продукция фабрики пользуется спросом во всем мире, и главный покупатель… гигант с мировым именем «Крафт Фудс».

— Блестяще. Как я понимаю, остальные прокололись точно также?

— Совпадение в восьмидесяти процентах случаев. Практически вся продукция, которая проходит через «Желдорлогистику» при проверке производителя на его же сайте выдает, что главный и основной покупатель у них один и тот же. Несчастных африканцев можно понять. Для какой-нибудь компании из Конго или Буркина Фасо похвастаться, что они работают с мировой транснациональной компанией — единственный повод погордиться. Тем более, что их видимо, никто особо не предупреждал о молчании.

— Поздравляю с успешным окончанием испытательного срока. Премиальные оформишь у Мегеры.

Вместе с денежкой тут же получил и новое задание.

— Нужно подготовить отчет об упавшем квадрокоптере. Сверху затребовали.

— Так ведь этим технический отдел занимается? Они уронили, пусть они и отчитываются.

— Неправильно понимаешь политику партии и правительства. Проверку должно проводить лицо не заинтересованное, а не тот, кто накосячил. Тем более, что ничего сложного от тебя не требуется. Техническую экспертизу уже провели. Надо всего лишь изучить отснятый материал, проверить на местности маршрут, после чего сделать вывод, зачем его уронили.

— Его уронили? Не сам упал?

— Эксперты пишут, что перехватили управления, после чего квадр сразу грохнулся на землю. Случайная авария исключена — остановка всех винтов, по времени — сразу после отказа связи. Следов физических повреждений, кроме тех, что от падения, не обнаружено. Видео и карту с маршрутом уже сбросил на почту. Дерзай.

Не успел добраться до своего места, как меня перехватил Олег. Извинился за то, что сдал меня шефу, впрочем вид при этом имел не слишком виноватый. Да и ладно, все равно Миха вычислил бы все самостоятельно.

— Тут дело такое, обоюдовыгодное, ты мне — я тебе. Согласен?

— Ничего не понял. Что на что меняем?

— Начальство повелело выдать тебе травматический пистоль, но забыло уточнить какой именно!

— Ну и? Наверное это и так понятно. Давай ту самую «Осу», в чем загвоздка?

— Об этом и толкую. Предлагаю взамен настоящую вещь, а не эту пародию на нормальный ствол. Есть «Гроза -031», точная копия бывшего чешского «Чезет» семьдесят пятой модели. Семнадцать патронов! Можно очередями стрелять, если денег не жалко.

— И в чем подвох?

— Обижаешь, все честно. Сам таким пользуюсь. Метров до десяти лупит, как кувалдой по темечку.

— Всего на десять?

— Травмат же. Из «Осы» ты на десять метров попади попробуй. Если только в ковбоя, и если он на лошади будет.

— Что на обмен просишь?

— С английским у меня затык. Сможешь помочь? Через месяц тест сдавать, прибавку к окладу хочу. В ответ с физподготовкой помогу. Ты же в черном списке у начальства. Отлыниваешь от спорта. Можно и на штрафные санкции налететь.

— Черт с тобой, согласен

Сурово у них тут. За пивное брюшко могут с работы вытурить, без выходного пособия?

На этот раз задание оказалось нудным и не интересным, тем более, что от основной работы меня никто не освобождал. Почти два часа видеозаписей с летающего утюга, и ладно бы он вокруг логова злодеев кружил, нет — по какой-то неведомой причине дрон облетел добрую половину города. Его и завалили километрах в пяти от стоматологической клиники господина Юсупова. Что хочешь, то и думай.

Техническая сторона вопроса меня не касается, хотя предположение, как именно уронили жужжащую птичку имеется. У меня похожий девайс в прихожей в шкафу лежит, взят в качестве трофея во время битвы на автосервисе. Вполне рабочий, и даже в комплекте со складной антенной. Судя по маркировке произведен в Израиле, а как известно, в этих местах признанные специалисты по беспилотным аппаратам водятся. Почему-то израильтяне оказались лидерами именно в этой сфере — наверное жизнь заставила. А там где специалисты по беспилотникам, там же рядом и те, кто их умело роняет. Вполне вероятно, что в нашем случае использовалось нечто подобное, только мощнее, и оператор явно родом не из криминальной интеллигенции. Впрочем, российские военные тоже в этой сфере преуспели, так что не будем их сбрасывать со счетов, тем более рядом с городом есть база радиотехнических войск ПВО.

К сожалению, военных грузовиков или кунгов с антеннами нигде на видео не обнаружилось. Так что, версия с вояками отходит на второй план. Если честно, то вообще ничего не обнаружилось. Разрешение у камеры достаточно хорошее, но рассмотреть номера автомобилей не очень получается — ракурс неудачный. Да и толку от этих номеров, если ни одной подозрительной машины не нашел. Единственный демаскирующий признак, который обязательно должен быть — это мощная многометровая антенна, но не факт, что её можно заметить при таком качестве съемки, тем более, что её можно замаскировать. Пустить по периметру крыши и прикрыть тентом или ещё чем-то. А «Газелей» в городе чуть меньше, чем тараканов в съемной квартире.

Бездарно потрачено полдня, а результата полный тотальный ноль. Придется зайти с другой стороны. Будем анализировать объекты и сооружения, которые попали в кадр. Рассуждая строго логически, квадрокоптер либо заснял этот объект, либо непосредственно приблизился к нему. А это резко ссужает круг поисков, хотя путь его больше похож на петляние бешенной собаки при последнем издыхании.

И вновь тупик. Торговый центр, несколько магазинов, жилые дома, администрация Советского района, больница, стадион, два детских сада и так далее, и тому подобное. И как среди них найти нужное? Хоть бы начальство сначала объяснило, в чем опасность была, какие цели преследовали злоумышленники, кто их интересовал? Ну хоть что-то можно сообщить?

Нет же, шеф просто послал лесом, даже не комментируя.

— Все что нужно, тебе сообщили. Работай.

Остается последний способ — проверить все лично, повторив этот путь по земле в пешем виде. Но все мое естество, пропитанное уважением к здоровой лени, взбунтовалось против этого. Это же не менее четырех часов по пробкам и явно затянется до вечера, а ненормируемый рабочий день мне не оплачивается! Для чего человеку ум дан, как не для того, чтобы облегчить нагрузку на ноги? Вот и применим серое вещество по назначению.

Если интуиция молчит, то применим логическое мышление. Для того чтобы выявить что-нибудь подозрительное, нужно определить в каком диапазоне оно вообще может находиться. Все, что не попадет в этот сектор — отбрасываем, и этим резко облегчаем себе работу.

Что мы можем сказать о намерениях противника, кроме того, что они реально существуют? Ровным счетом ничего, кроме того, что им зачем-то потребовались носители вируса PQ-17 в большом количестве. И цель — явно не распил бюджетных денег, а что-то опасное и нехорошее, мягко говоря. Об этом намекает необычно резкая реакция службы Контроля, аж из Краснодара бригада примчалась на зачистку.

Исходя их этого факта нужно искать места массового скопления людей. Вывод так себе, даже на троечку не тянет, да и практической пользы от него никакой. По маршруту следования каждое второе здание является местом скопления людей. Они или живут там или работают.

Нужен другой критерий поиска. И здесь на ум приходит только одно — время действия! Нам точно известно когда открылась клиника, и в принципе можно уверенно считать, что это и есть примерный момент начала операции. Может чуть раньше начались подготовительные мероприятия, но не принципиально. Отсюда вывод — нужно искать что-то новое, чего не было несколько месяцев тому назад. Любой объект, появившийся после этого момента нужно считать потенциально интересным с точки зрения проверки.

Путешествие во времени относится к области фантастики, но у нас есть замечательный инструмент для сравнения настоящего и прошлого — спутниковые «Яндыкарты», которые, по старинной российской традиции, не обновлялись несколько лет. Конечно, срок в два года — это несколько больше, чем нам требуется, но за неимением гербовой, чукчи, говорят, до сих пор пользуются лопухом. Где пользуются не знаю. Может и не лопухом, а мхом, и не чукчи, а эвены — не будем занудами. Смысл в том — используй то, что под рукой и не гневи богов.

М-да. Конечно догадывался, что в нашей провинциальной дыре не слишком много новостроек за годы кризиса возвели, но не до такой же степени? При сравнении видеозаписи с коптера и спутниковых карт двухлетней давности нашлось не более пяти-шести заметных отличий. Недостроенная девятиэтажка и новая автобусная остановка. В качестве компенсации за такое строительное счастье исчез мусорный контейнер позади здания обладминистрации. На стадионе появился павильон или склад. Какое-то летнее кафе рядом с трассой воздвигли. Хотя, нет, вспомнил, оно и раньше было, это или тент натянули или летнюю веранду под каркасной крышей пристроили.

В любом случае, надо ехать проверять. Найти, скорее всего, ничего не найду, но сфотографирую, и в отчет вставлю. Хоть что-то можно предъявить — сразу видно, что работал человек, а не баклуши околачивал и груши обивал. Имитация полезной деятельности иногда нисколько не хуже самой деятельности. Это вам любой офисный работник подтвердит.

Недостроенное многоэтажное здание разочаровало. Скучающий сторож охотно поделился информацией, что подрядчик сбежал, а дольщики только и делают, что негодуют. Но не это важно — дом начали строить больше года назад, а это автоматически вычеркивает его из списка подозрительных объектов. Жаль, самые большие надежды были на это строение. Снайпер на балконе девятого этажа — это не только романтично, но и премия сразу. Однако, обломался.

Не поленился, даже место стоянки исчезнувшего мусорного контейнера сфоткал. Чисто от скуки, потроллить Михася. Автобусная остановка ничем не порадовала, стандартная коробка из металла и пластика с двумя лавками и явными признаками попила денег на её создание. Похоже, сегодня день обломов.

Осталось всего два объекта — придорожное кафе и павильон на стадионе.

«Узбекская кухня» — название оригинальное, как и несколько тонированных «Приор» у входа. Внутри чистенько и пахнет относительно вкусно, но пробовать что-либо не решаюсь, нет доверия к таким забегаловкам, даже для закаленного столовкой студента питаться в таких местах чревато. Несколько столиков в углу заняты товарищами южной наружности, но выглядят они как-то неубедительно. Не тянут на бандитов, скорее похожи на бригаду строителей-шабашников. Опять пустой номер.

Последний надежда на успех — стадион. Впрочем, искомый объект тут же гасит эту надежду окончательно. То ли большой гараж, то ли металлический сарай из профиля. Похоже на склад стройматериалов, на стадионе идет вялотекущая реконструкция.

Найти хоть кого-то, чтобы прояснить ситуацию, оказалось непросто. Через несколько дней ожидается фестиваль «Нашествие рока» — название вроде бы слышал, и судя по масштабным приготовлениям — популярное действо, весь город плакатами обклеен. Но мне не интересно — как-то вне зоны моих интересов современная популярная музыка.

Может и плюнул бы на поиски, но пока мое расследование упорно лежит на самом дне и выглядит неубедительно даже для банальной отписки. Поэтому придется рыть носом до посинения.

Через полчаса нашелся какой-то завхоз, или администратор, который тут же попытался меня послать куда подальше. Но купюра в пятьсот рублей произвела нужное впечатление, и информация полилась рекой. Ну как рекой — тоненьким пересыхающим ручейком, скорее.

— Тебе, парень, через недельку подъехать лучше. Видишь какой бардак, и начальства на месте нету. Там, глядишь, как раз аренда у них закончится, они и цену скинут по этому случаю, если сам вывозить станешь, — согласно официальной легенде я мечтаю купить этот гараж, причем прямо сейчас и за хорошие деньги. Очень уж мне его размеры подходят и дизайн замечательный.

— Телефончик хозяина не найдется, чисто случайно? А я уж отблагодарю. За мной не заржавеет.

На лице администратора скорбь вселенского масштаба — телефона он не знает, и деньги проплывают мимо.

— Как давно они его здесь поставили? — все же, информация о том, что аренда заканчивается неожиданно скоро меня заинтересовала.

— Месяца два, как воткнули. И чего, спрашивается на самом проходе, если и не пользуются толком?

— Неужели успеют закончить с ремонтом?

— Да, какой там! Бюджет порезали, денюх нет. После нового года обещают. Хоть бы это непотребство замазали, чтобы штукатурку закрыть, а то нам придется самим доделывать. Все у нас в стране через одно место делается и теми руками что из того же места растут. Главный вход три месяца закрыт — бардак, одним словом.

— А внутри что? Если цемент недорого или профнастил, я бы взял.

— Краска в бочках, да мешки какие-то. Но не цемент точно. Смеси наверное строительные. А так, точно не знаю. Они тут редко бывают, денег нет, а вы держитесь, — завел старую песню корыстолюбивый завхоз.

Похоже и здесь мне ничего не удалось найти. Придется признать поражение и явиться с повинной головой к начальству. Может, оно и к лучшему — слишком успешных никто не любит. Вовремя покаяться, даже если ты ни в чем не виноват — это первый шаг к успеху и карьере.

Тьфу. Скоро совсем в офисного хомячка превращусь, уже и думать стал как они.

— Вот!

— Что, вот?

— Нашел, — торжественно вручаю начальнику распечатку, вместе с картой местности и распечатанными кадрами с беспилотника. — Это пояснительная записка, где изложины основные моменты и выводы, весь отчет отправил на почту.

Михаил Семенович внимательно изучает представленные материалы, потом небрежно швыряет обратно.

— Тебе надо отдохнуть. Упрямство на фоне переутомления. Так и до паранойи можно достучаться.

— Как же так? Все совпадает. Странный склад, с не менее странным содержимым. Очень подозрительная контора, и по времени все совпадает идеально. Появились несколько месяцев назад, срок аренды заканчивается буквально на днях. К тому же, массовое мероприятие намечается в эту пятницу. Не бывает столько случайностей одновременно. Надо брать.

— Друг мой, Горацио, в жизни бывает и не такое. Например, начальник хотел выписать сотруднику премию, а тот упорно делает все, чтобы её не получать. Представляешь, как мы будем выглядеть, когда выяснится, что там кроме шпатлевки и бочек с олифой ничего нет. И ведь это все в отчет пойдет, не самим же нам ночью замки срубать и от собак бегать?

— Михаил Семенович, но ведь других вариантов просто не осталось, в ходе проверки они все отсеялись, а значит, именно этот и есть правильный. Каким бы невероятным он не казался.

— Ты упускаешь из виду, что все варианты были ошибочными. Отрицательный ответ тоже результат, большего от тебя не требуется. Кстати, я так и не увидел твоих предположений, для чего именно нужен этот склад на стадионе? И как он может быть связан с нашей клиникой? Должен же быть хоть какой-то мотив у злоумышленников? Что они вообще там забыли? Решили сорвать победную серию местного футбольного клуба? Не пустить его в первую лигу, куда он и так никогда не попадет?

— Эээ… Я рассматривал версию диверсии или теракта. Но как именно они это попытаются осуществить не могу даже предполагать, слишком мало исходных данных. Мое дело — найти подозрительный объект.

— В каком-то смысле ты прав. Это моя недоработка. Надо было дать хотя бы основные вводные. Так вот, вирус, уже известный тебе, как PQ-17, не передается воздушно-капельным путем. Заражение происходит либо через кровь, либо половым путем. Возможно существуют другие, более экзотические способы, но мне о них ничего не известно. Впрочем, не специалист в микробиологии ни разу, поэтому поверим справочнику. Симптоматика схожая, но это не СПИД, в некотором роде, совсем другая болезнь. Протекает на порядок быстрее и в очень тяжелой форме. Человек сгнивает заживо в страшных мучениях, причем в считанные месяцы, с целым букетом самых разнообразных диагнозов. Единственное достоинство PQ-17 — болезнь не распространяется естественным путем никак, только искусственно.

— Получается, что все мои догадки и предположения о теракте — ерунда на постном масле?

— Получается так. Но работа проделана качественно, так что винить тебя не в чем, хотя и премия будет явным излишеством. Ещё вопросы есть?

— Вопросов больше не имею. Можно идти? — чувствую себя школьником, получившим взбучку от директора школы.

Вернувшись на свое рабочее место, ещё раз разложил все материалы, попытался проанализировать, где же я совершил ошибку. И по какой причине уверовал в версию о теракте? Вывод очевиден: зазнался, почувствовал себя гением, без всяких на то оснований. Жалко, такой труд проделан, и все напрасно.

Ещё раз просмотрел все отснятые фотографии со стадиона. Гараж, как гараж — сам себе напридумывал, сам же и поверил в свои домыслы. хорошо, что сразу пошел к Михаилу, потому что воодушевленный и окрыленный, сейчас уже рыл бы носом землю, проверяя мельчайшие детали, распаляя подозрительность и заводя сам себя в азарте. Например, почему на этой фотографии асфальт темнее? Меняли недавно? Тут же появилась бы версия, что неспроста это — наверняка имеет отношение к диверсии.

Тьфу, опять на конспирологию съехал. Объяснение элементарное: трубы водопроводные меняли, газон поливать ведь надо! Хотя, в мою версию идеально вписалась бы.

Или взять, например, эту фотографию. Было бы немного больше времени, обязательно придрался бы к рекламному плакату на фотографии позади нашего объекта. Что за «Краш-кола», она же — спонсор фестиваля. Почему никогда не слышал о такой?

Кстати, да. Явно не местная торговая марка, иначе бы обязательно запомнил бы. С другой стороны, фестиваль «Нашествие рока» общероссийский, сейчас путешествует по городам и весям нашей страны, не задерживаясь нигде более недели. Тут и гадать не приходится — из другого региона компания.

Ради любопытства забиваю в поиск «Краш-кола», и… ровным счетом ничего. Такое ощущение, что название не существует. Ни одной ссылки или упоминания, несколько видео на ютубе с колой и «Ментосом» явно не имеет отношения к нашим поискам.

Порывшись в фотографиях со стадиона нашел ещё несколько рекламных растяжек и баннеров с «Краш-колой». Все верно — генеральный спонсор. То есть, не обычный залетный рекламодатель, а реально деньги башляют серьезные на проект. Но тогда налицо жуткое противоречие. Компания вкладывает огромные средства в продвижение нового продукта через фестиваль, при этом не имея даже странички в интернете?

Чуть раньше, я бы обязательно помчался к Михаилу с этой сенсацией, пока он ещё в офисе и никуда не умылил, но после испытанного час назад унижения, что-то не хочется опять нарываться на выволочку. Да и не доказательство это ещё, пока только нелогичная странность. И вполне может выясниться, что объяснение простое и элементарное. Тогда это будет не просто мой косяк, а злостное упрямство, игнорирование прямых указаний от начальства.

На одной из фотографий обнаружился даже строящийся павильон с эмблемой загадочного лимонада. Иди это энергетик? Вполне логично. Если такое изобилие рекламы, то и народ обязательно захочет попробовать. А если ещё и конкурентов не пустить на стадион, под каким-нибудь убедительным предлогом, то зрители только эту гадость и будут покупать. При отсутствии альтернативы никуда не денутся. Впрочем, это всего лишь мои домыслы.

Но в любом случае, нужны будут продавцы, грузчики, промоутеры и прочий обслуживающий персонал. Не будут же они с собой возить разнорабочих — намного удобнее и дешевле каждый раз нанимать местных. А это значит, что «Краш-Кола» должна была обратится в местное рекрутинговое агентство. Остается найти, куда именно и узнать подробности.

Все хорошо, только совсем забыл, что дело закрыто, и я теперь официально им не занимаюсь.

Была не была. Победителей не судят. Начинаю прозванивать фирмы по подбору персонала, их менее десятка в городе, так что ничего сложного. Представляюсь соискателем, который хочет поработать на фестивале, при этом готов заплатить агентству за услуги. Последний аргумент действует безотказно, и уже в третьем из них мне сообщают, что к сожалению они уже набрали всех, кто нужен, но если я готов немножко заплатить, то они найдут мне другое место, ничем не хуже этого.

Узнаю адрес и всего через полчаса получаю название фирмы, которая и нанимала персонал для проведения праздника. Модельное агентство «Карина».

Все замечательно, кроме того факта, что такого агентства в нашем городе нет и никогда не было. Контактный телефон, вполне ожидаемо, не отвечает — выключен или вне зоны действия.

Можно считать это неудачей, но сам по себе факт очень странный. Тем более, что у нашего исчезнувшего визави гражданина Юсупова тоже было свое карманное модельное агентство, правда, с другим названием.

Двойственная ситуация получается. Если выложить все это шефу, то получится, что он позорно сел в лужу, а я весь в белом на вороном коне с заслуженной медалью на груди. Классическая пиррова победа, а премия даже близко не возместит ущерба моим отношениям с начальством. Можно конечно надеяться, что Мих — человек адекватный и не злопамятный, но интуиция мне подсказывает, что он более честолюбивый засранец, чем святой всепрощающий ангел. Как говорится, ложечки нашлись, но осадок остался. Слишком он любит и боготворит себя, Великого и Непогрешимого, чтобы какой-то стажер его мордочкой в лужу макал.

Вот и получается, что выкладывать информацию нет никакого резона — сплошные убытки и потери. Но и оставить все, как есть, моя натура не позволяет. Если не ошибся в своих предположениях, а все идет к тому, что я прав, то вполне вероятен самый печальный сценарий. И как мне потом жить с таким грехом на душе? Излишней религиозностью никогда не страдал, но тут дело принципа и самоуважения, в просторечии именуемое совестью банальной.

Оптимальное решение — это компромисс. Мише мы ничего не говорим, но и злодеям портим всю малину. Единственное, звонить надо не из офиса, все же.

— Добрый вечер! Это Федеральная служба безопасности России? Примите сообщение о подготовке теракта во время проведения фестиваля «Нашествие рока» в ближайшую пятницу. В металлическом ангаре напротив главного выхода находится несколько тонн аммиачной селитры, более десяти бочек дизельного топлива и инициирующее взрывное устройство. Особое внимание обратите на возможность химической атаки. Так же там могут находятся емкости с отравляющими веществами типа зарин или хлор. До свидания.

Запись заранее сделана на диктофон, чтобы не опознали по голосу, воспроизведена при помощи электронного переводчика — в нем есть функция звукового воспроизведения текста.

На всякий случай, убедился лично, что на сообщение отреагировали. Устроился на остановке, примерно в километре от стадиона и с чувством глубокого удовлетворения зафиксировал два тонированных микроавтобуса, мчащие в нужном мне направлении. Следом за ними «Урал» с военными номерами, а минут через десять парочка пожарных машин со включенными сиренами.

Теперь моя совесть спокойна и безмятежна, как вечерний закат в Фивах на фоне Тихого океана с картины Айвазовского.

Интерлюдия.

— Алло? Кому там не спится в субботу, в шесть утра?

— Через полчаса ты должен быть в конторе, — сон, как рукой снимает. Голос Михаила и так добротой и мягкостью никогда не отличается, а сейчас просто звенит от напряжения.

— Что-то произошло?

— Включи телевизор пока одеваешься, по центральным каналам сейчас в новостях передают. Восемнадцать погибших, более сорока раненых. У нас на стадионе, вчера поздно вечером.

— Не может быть, — пока ещё не до конца осознаю о чем речь, разум отказывается верить в случившееся. — Как же так? Почти срываюсь на крик.

— Черт побери! — чуть ногу не подвернул, а за секунду до этого головой о трубу приложился. И винить некого, кроме собственной глупости. Путешествовать по канализации без фонарика — что может быть умнее?

Опция поедания энергии мобильником полезная, но очень уж непредсказуемая. В этот раз он сожрал не только всё доступное электричество в окрестностях стадиона, включая заряд у аккумулятора машины ДПС, что дежурит на входе, но и батарейками от фонарика не побрезговал. Хотя обычно мелочевкой он не интересуется.

Если бы не лазерная указка, то пришлось бы возвращаться домой несолоно хлебавши. А так, хоть плохонькая, но подсветка.

Резонный вопрос, как я дошел до жизни такой и опустился на самое дно цивилизации, причем в самом прямом буквальном смысле? Объяснение элементарное. Размышления о катастрофе привели меня к единственно возможной версии, что это было не что иное, как сакральное или метафизическое действие. В чем разница между этими понятиями представляю смутно, но звучит солидно, поэтому не будем вдаваться в подробности. А поскольку трагедия не обошлась без погибших, то можно с уверенностью считать это жертвоприношением. Тем более, что некто искусственно разумный недавно открыто намекал мне, что таким способом можно «обогащать» золото.

Версия замечательная, и вполне правдоподобная, однако окончательно принять её на веру мешает полное отсутствие материальных доказательств. Не самый большой специалист в оккультизме, но даже мне понятно, что такие ритуалы должны обставляться как-то по особому. Обязаны присутствовать некие зловещие атрибуты, артефакты или хотя бы демонические декорации, как в дешевом бюджетном ужастике. Ничего подобного не наблюдается. Опять же, должна присутствовать хоть какая-то конструкция, ответственная за сбор пресловутой «маны», или как она там ещё называется? Просьба не пинать сильно, ибо в таких обрядах разбираюсь примерно также, как наш премьер в пенсионных вопросах, то есть почти никак.

Но, как известно из детективов Донцовой, преступник всегда прокалывается в мелочах. Не сказать, что это авторитетный источник юридической мысли и признанный гуру дедукции, но здравое зерно в её рассуждениях есть. Не иначе, Донцова у кого-то, ещё более великого, позаимствовала сию мысль. Возможно у Марининой. Не самой же придумать такие банальности?

Так вот, внимание к деталям ожидаемо принесло плоды. Могу даже похвалить сам себя, скромного и наблюдательного, ибо отметил эту странность сразу, но не придал особого значения. Свежая заплатка на асфальте! С высоты птичьего полета она просматривается четко и ясно. И кто же у нас такой умный, что кладет асфальт в самый разгар строительных работ, а не после завершения? Ведь всегда остается хороший шанс, что и не придется его класть вообще. Это же центр Евразии, а не какая-та западная его окраина, в конце концов.

Смущает только расположение — метрах в двадцати от места трагедии. Далеко получается. Но проверять все равно придется лично при погружении.

Вот так я и оказался в канализационном коллекторе. Хоть в чем-то я не прокололся, приобрел в охотничьем магазине ОЗК- общевойсковой комбинезон химической и бактериологической защиты. А вот с респиратором просчитался, тут бы противогаз не помешал, но в магазине его не оказалось.

Полное ощущение, что в «Метро-2033» оказался, даже пару крыс успел завалить мимоходом. Попав под лазерный луч они тут же отбрасывают когти и лапы, и похоже навсегда, доза ведь на человека рассчитана, а не на двести грамм серой мерзости. Ну, да и хвост с ними.

Прогулка по катакомбам оказалась непродолжительной, метров через двадцать утыкаюсь в стену, под которую подныривают две сточные трубы. Зазор такой, что и кошка не пролезет. Судя по карте, именно здесь и заканчивается свежий асфальт наверху. Получается этот грот-коротышка, с одним входом, закрытым канализационным люком, и есть цель строительства? Но где тогда жертвенный алтарь или нечто его заменяющее? Какая-то бессмыслица получается, поскольку тоннель под землей появился совсем недавно, а практического смысла в нем нет никакого. Уверен, что на картах инженерных сооружений его тоже нет. Но зачем тогда его рыли?

Пришлось повторить весь путь ещё раз, внимательно ощупывая и осматривая стены в поисках ответвления или пропущенного поворота. Но ничего нет.

Но ведь у меня есть замечательный помощник, пусть и тормознутый, но искусственно разумный, с кучей всяческих примочек и приспособлений.

В этот раз используем детектор «суггесивного потока» — должна же быть от него хоть какая-то польза, кроме эстетического наслаждения. Пришло и его время. Пусть, я понятия не имею, что именно он измеряет и о чем сигнализирует, но сообразить, где сигнал усиливается, а где спадает, способен даже кроманьонец, а я, в отличие от него, диплом красный имею, то есть немного выше на эволюционной лестнице нахожусь.

Была бы возможность поспорить, я бы сам у себя на спор выиграл бы бутылку «Хеннеси», ибо заранее угадал, в каком месте сигнал окажется самым сильным. Чисто геометрически прикинул, где коридор пройдет ближе всего к месту трагедии. Получилось, что слева, примерно посредине. Так оно и вышло. В этом месте прибор уверенно прыгнул в красную зону, да там и остался.

Однако, стена, как стена. При свете моего карманного «прожектора» трудно что-то рассмотреть, но тщательное изучение приводит к выводу, что это кирпичная кладка, причем свежая. И штукатурка поверх неё не успела высохнуть, впрочем при такой сырости и влажности это неудивительно.

Знал бы заранее, кирку с собой прихватил, а так пришлось минут тридцать мучиться с одним туристическим топориком. После того, как вынул несколько кирпичей, дело пошло веселей. Удалось расшатать и обвалить часть стены. Наконец открылся лаз, довольно узкий, но пролезть на четвереньках можно. Вот, только внутрь, ой как, не хочется. Мурашки по коже так и бегают, причем каждая размером с ежика, да ещё смрад такой, что дышать невозможно. Респиратор что есть, что нет его — такое ощущение, что зловоние сразу в мозг действует, минуя носоглотку и фильтр заодно. Очень странно и неприятно. Ещё и детектор как с ума сошел, теперь не только злобно вибрирует, но и трещит, как счетчик Гейгера китайский. И это при якобы отключенном звуке! Ни грамма уважения к хозяину, что хочет, то и творит.

Решимости хватило не надолго. Попытка продвинуться на пару метров вперед чуть не стоила мне жизни. Такое ощущение, что внутри кислорода совсем не осталось, едва задохнулся. Мало того, что притока воздуха в канализацию нет, так и внутри что-то горело судя по запаху, хотя это скорее вонь, мерзкая и невыносимая. К тому же появилась мелкая противная пыль или, скорее, пепел. Ничего нельзя рассмотреть, глаза слезятся, все лицо жжется и чешется, как при аллергии.

Пришлось быстро возвращаться, пятясь про узкому тоннелю задним ходом, что в защитном костюме ещё тот эквилибристический номер. Из трофеев мне досталась только ручка от ножа с оплавленным огрызком лезвия, найденная прямо у входа. Такое ощущение, что этим кинжалом ремонтировали трансформаторную будку под напряжением, после чего электрик сразу отправился на встречу с апостолом Петром. Но не это меня заинтересовало, а сама фактура изделия. Наборная рукоять из кусков разноцветного плексигласа, классический образец тюремного творчества. Можно теперь не гадать, кто именно рыл эти катакомбы, и зачем наш журналист недавно ездил на зону. Идеальные исполнители, и самое главное, что никто особо искать не будет уголовников со справкой об освобождении, и их исчезновение не сильно кого удивит.

После такого желание попасть внутрь резко пошло на убыль. Тем более, что чувствую себя отвратительно, словно подхватил грипп и температура под сорок. Знобит, глаза слезятся, ещё и эта пыль всюду.

— Может это и не пыль, а прах покойников? — уж насколько себя плохо чувствовал, а от мысли такой, тут же выскочил из подземелья, аки пробка из шампанского в неумелых руках учительницы географии.

С ОЗК пришлось распрощаться, просто закинул его обратно в канализационный люк, отмывать в ванной побрезговал. У меня и так сложные отношения с ней после недавнего электрофореза, а уж после такого и вовсе придется в общественной бане мыться.

Все же, я сильно изменился за прошедшие месяцы. Не узнаю сам себя. Раньше и в голову не пришло бы, собирать, возможно человеческий, пепел в баночку, да ещё в такой ситуации. А сейчас, пожалуйста! Эмоции и чувства требуют бежать отсюда сломя голову, напрямки через кусты, заборы и болота, ежели и они подвернутся на пути. Холодный рассудок наоборот требует взять пробы, ибо жизнью и здоровьем рисковал, а результата, как такового, нет. С паршивой овцы хоть пепла клок, как говорят в таких случаях.

Брр! Надеюсь, что это все же не то, о чем думаю, а нечто более полезное и ценное. Надеюсь, что это не обычный сгоревший пластик, а то совсем глупо получится.

— Не паникуй, мало ли какие у кого нехорошие предчувствия. Прекрасно тебя понимаю, сам когда в первый раз столкнулся до чертиков перепугался. Для новичка вполне понятная и нормальная реакция. Соберись и не распускай нюни, если было бы что серьезное, то нас первыми поставили бы в известность. И вообще, волнительные переживания — явный признак, что у тебя слишком много свободного времени образовалось. Надо устранить это противоречие и тебе просто некогда будет предаваться во власть паранойи, — что не отнять у Михаила, так это умение любой вопрос сводить к своей прямой выгоде.

— Можно ещё один вопрос?

— Бардак какой-то. Вместо того чтобы работать в поте лица своего, телешоу «Что, где, куда?» устраиваем. Ладно, спрашивай и катись отсюда. И чтобы до вечера глаза мои тебя не видели даже по частям, а уж целиком, тем более.

— Чем объясняется увеличение поставок тех самых секретных наполнителей в полтора раза за последний год? Мы готовимся к чему-то серьезному?

— Гавайский ром мне в брюхо! Ничего себе, вопросики! Тэ-э-кс…откуда узнал? Кто натрепался?

— Никто не проболтался, сам до всего дошел, своим умом, согласно вашим мудрым наставлениям.

— Давай подробно, в деталях, ничего не пропуская. Это тебе не сертификаты африканские из Тырнета тырить, тут дело серьезное. Не мог ты до таких сведений своим умишком дотумкаться.

— Обижаете, с таким учителем, как вы, и медведь в логистике разбираться начнет, а я все-таки в некотором роде гуманоид, к тому же вооруженный калькулятором. Чего здесь сложного? Если секретные наполнители существуют, то они в обязательном порядке должны учитываться отдельно. Поскольку стажеру такое доверить нельзя, то этим занимается либо Семен, либо кто-то из юристов. Не Майе Ахметовне это поручать?

— Дальше, — Мих сделал вид, что не заметил толстой шпильки в адрес начальницы отдела.

— Остальное — дело техники. Изучив статистику по отгрузкам, установил, что этим Петя из юридического сектора занимается. Он тщательно отслеживает узкий круг одних и тех же поставщиков. Причем, явно уделяет им внимания больше, чем они заслуживают исходя из стоимости и объема грузов. Не так уж у нас много специалистов, чтобы они за отдельными контейнерами персонально следили. Я поднял данные за прошлый год по этим фирмам и обнаружил, что за последние двенадцать месяцев количество «проводок» выросло в полтора раза. Не думаю, что вес партии груза мог внезапно сильно уменьшиться, поэтому вывод простой — объемы резко выросли. И для этого должна быть серьезная причина.

— Список поставщиков составил?

— Таких указаний не поступало, поэтому воздержался. Решил уточнить у начальства, то есть у вас.

— Правильно сделал. Забудь о том, что нарыл, раз и навсегда. По существу вопроса, да. Причина существует, но… Впрочем, раз уж ты влез в эту тему, и чтобы пресечь излишнее любопытство, намекну, что грядет нечто, что может помешать поставкам в будущем. Это резерв на случай непредвиденных осложнений.

— Что-то типа санкций?

— Угу, типа того. И, чтобы два раза не ходить, получаешь новое задание. Увлекательное и неповторимое. Слишком много у тебя свободного времени, раз ты дурью маешься и нос суешь, туда куда точно не следует совать. Это адрес и телефон. Прямо сейчас и отправляйся.

— Борис Сергеевич Райков, институт повышения квалификации и переподготовки учителей? Вы не перепутали визитку случайно?

Департамент образования? Бррр! Ужас какой-то.

— Всё правильно! Не сомневайся. Борис Сергеевич вынесет мозг качественно и надолго. Так что у тебя просто не останется времени для занятий глупостями. Он и поставит тебе конкретную задачу, попробуй не выполни. Не вздумай спорить и возражать, внемли подобострастно и коси под дурачка, авось пронесет.

С Михаила можно писать картину маслом «Провинциальная Джоконда-2», настолько мерзкая и довольная у него улыбочка. Не иначе, очередную гадость подложил.

Подводя итог, вынужден признать, что бить в набат, правильно кричать «Алярм!» энд «Ахтунг!», и спасать человечество в локальных масштабах у меня получается очень плохо. Даже непосредственное начальство ни во что не ставит мои намеки, и ведь не сошлешься на неведомого Шотоля001 и его печальный прогноз.

Первый порыв сообщить об опасности всем друзьям и знакомым быстро прошел. Что я им скажу? Бросайте все и уезжайте? А куда, позвольте спросить? Это мне легко и просто свалить из города, а той же Юльке или Армену куда деваться? У них здесь семья, родственники, квартира, работа и учеба. Чтобы сорваться с места в разгар учебного года должна быть уважительная причина, и тут мне предъявить нечего. Во-первых: никто не поверит, во-вторых: экстренная эвакуация — это прежде всего деньги и ещё раз деньги.

Допустим, можно вытянуть Юльку из города на месяц. Изобрести какой-нибудь хитроумный план. Например, подсунуть выигрыш в лотерею — бесплатную поездку по Золотому Кольцу, горящий тур, чтобы нельзя было отказаться. Хотя, Суздаль и Ярославль — как-то убедительно, придется раскошеливаться на что-то более экзотическое, типа Барселоны или той же Праги. На это моих финансов хватит, и даже не очень жалко. Все одно, без дела баксы на счету лежат и обесцениваются. Но что делать с Юлькиными родителями? С ними такой трюк не пройдет. Всю семью не вытащить никак, и дело даже не в деньгах — там люди другой закалки и бросить работу на месяц даже ради халявы папаша точно не согласится. Хотя, и заработок небольшой, но с вакансиями в Шестом микрорайоне очень тяжело, поэтому рисковать он точно не станет. Если бы летом, да пару месяцев для подготовки, то что-нибудь придумал, а за пару дней и сейчас? Нет, не реально. Тем более, если вытаскивать из города ещё и всех друзей и близких знакомых.

Остается намекнуть, чтобы сидели дома и не высовывались никуда особо, да продуктами запаслись на всякий случай. Это максимум, что можно для них сделать в данной ситуации. Придется решать проблему глобально, так сказать, оптом и стратегически.

Легко сказать, труднее сделать. Но самое сложное — это понять, что именно и как делать. Без этого понимания затея вообще не имеет смысла.

Что мы имеем из информации? От чего можно оттолкнуться и строить хоть какой-то план?

Первое. Предупреждение от искусственно разумного торговца. Можно ему доверять? С большой вероятностью, искин не врет, и ситуация действительно серьезная. Почему об этом ничего не знает Михаил? Можно только гадать, то ли его не поставили в известность, то ли методы диагностики несколько другие, и поэтому до сих пор не определили, что это за тварь сюда проникла. Не исключено, что и правда ждут, когда проявит себя гостья, оптимистично полагая, что она сама по себе издохнет.

Второе. ООО «Гармония». Здесь никакого просвета, все концы обрублены, свидетели зачищены. Нет ни зацепок, ни малейших предположений где рыть и что искать. Нужен профессиональный следователь, или даже целая бригада сыщиков, чтобы провести полноценное расследование. И не один месяц на это. В одиночку, моими скромными силами провести следствие невозможно. нет у меня ни полномочий, ни умений, ни оборудования, да и времени тоже нет.

Единственное, что у меня осталось из вещественных доказательств — это MP3-файл с «заклинанием» «Пять глаз». Забавная вышла история. Через несколько часов…он самоуничтожился. Никогда не подозревал, что такая функция вообще существует, в довольно древнем, насквозь изученном, звуковом формате. Довольно хитрая, но вполне логичная и объяснимая подстраховка. Такие вещи не стоит отдавать в руки непрофессионалов.

Спокойно забыл бы об этой истории, но мобильник приятно удивил.

«Желаете восстановить удаленный файл? Да/Нет?»

Конечно, я тут же пожелал вернуть утраченное. И теперь у меня в наличие запись «Пять глаз» в полном объеме, причем без встроенного генератора электронного харакири.

Не знаю, совпадение или нет, но «Пять глаз» — вполне реально существующая в нашем мире организация. Даже в обычном Интернете о ней можно найти упоминания. Какая-то жутко секретная компьютерная сеть ВМФ США, Англии и Австралии на основе «технической интероперабельности». Что означает последнее слово, даже справочники не знают, я — тем более.

Раз, уж, чудо произошло, то грех им не воспользоваться. Альтернативы, все одно, никакой нет и не предвидеться. Надо озвучить этот послание, так чтобы оно дошло до адресата. Для этого идеально подходит радио и телевиденье.

Идея очевидная, но исполнить её не так просто, как кажется. Во-первых: никто в здравом уме не пустит в эфир какую-то скрипучую и бессмысленную фонограмму. Во-вторых: если все сработает, как надо, или как не надо, или хоть как-то, но сработает, то меня однозначно будут искать милые серьезные люди с идеально добрыми намерениями. Не факт, что только люди, кстати.

Исходя из всего вышеперечисленного, надо каким-то образом закамуфлировать послание, наложив на музыкальный ряд, протащить в эфир, и при этом желательно нигде не засветиться вживую.

И кто у нас хороший специалист по монтажу звука? Конечно же, Игорь! Тот самый, что делал «поздравление президента» для Ирки. Тьфу, не вовремя вспомнил.

Но тут же вылезла непредвиденная сложность. Как залегендировать такой странный заказ? Ничего вразумительного в голову не приходит. Мало того, что правдоподобного ничего придумать не могу, так ещё и подставляю серьезно! А если выйдут на Игорюню, то и меня вычислить будет не трудно. Просить о молчании, зная Игорька, бесполезно, наоборот это обязательно его заинтересует ещё больше. Станет искать, рыться, засветится обязательно. Последствия — смотрим пункт первый.

Буду делать все сам, своими руками. Но любитель чешского темного и русской светлой, пшеничной мне, все равно, нужен, чтобы взять пару уроков по звуковому монтажу, заодно прогой обзавестись профессиональной для оного. Однако, если шабашкой соблазнить Игорька проще простого, то заставить учительствовать почти невозможно. Тут прямо в лоб действовать нельзя, только хитростью. Лучше всего, взять на понт или поспорить. Но есть только одна сфера интересов, где его можно реально зацепить, так чтобы он повелся на спор — компьютеры. В коих, я если честно, не силен. Не чайник, но супротив профи, почти хакера точно не потяну. А вот, кто точно, за пояс любого заткнет в этом вопросе — мой любимый мобильник. Этот и самого Касперского схарчит и не подавиться.

Итак, будем разводить Игоря при помощи искусственно разумного девайса. Правда, указанный агрегат, не изъявляет особого желания участвовать в этой афере. Молчит, гад, инициативу не проявляет, прикидывается ветошью, даже экраном не отсвечивает. Придется все делать самому ручками.

Находим Игоря в соцсетях. Просто потому, что никаких других адресов у меня нет. Заходим в нужный аккаунт, не заморачиваясь паролем, открываем переписку. Нечто подобное уже проделывал с журналистами, поэтому сейчас все происходит быстрее и проще.

Ничего интересного. Хитрит старый хакер, ничего важного в «ВКонтакте» и «одноклассниках» не держит. Из свежего, лишь переписка с какой-то Гулей. Судя по профилю, студентка четвертого курса моего же бывшего университета. Симпатичная девчонка, хоть и не в моем вкусе.

Для затравки пойдет.

— Привет Игоряныч!

— Сколько лет, сколько зим, Виталик! Заходи, не смотри, что бардак — у нас всегда так. Пивка для рывка?

— Не буду. Мне ещё на работу сегодня. Да и за рулем я.

Как и ожидалось, интереса моя идея не вызвала.

— Мне легче самому все сделать. В двадцать раз быстрее выйдет, чем тебе объяснять. У меня столько терпения не наберется. И вообще, занят, я сегодня.

— Знаю твои дела, в кино с Гулей собрался. Друга на девчонку променял? Все с тобой ясно. Вот так и помирает мужская дружба. Маркс с Энгельсом именно из-за балерины Ксешинской, говорят, поссорились, третий том «Капитала» так и не дописали.

— Не части, у меня и так голова не соображает. Какой нафих Марс и Сникерс? Ты откуда про Гулю знаешь? — насторожился наш, почти трезвый, Казанова.

— Да, так. Чисто случайно решил проверить, как мой знакомый хакер заботиться о сохранении своих паролей в социальных сетях. Не поверишь, вскрыл за пару минут.

— Не верю. Там восемнадцатизначный пароль. Лапшу вешаешь.

— Твое право. Узнаешь скрин? Сразу предупреждаю, что ничего больше не читал. Оно мне надо? Только с последней страницы снимок сделал, знал, что ты без доказательств не поверишь.

Игорян задумчиво почесал затылок пустой бутылкой, потом спохватился, поменял на полную.

— Сомневаешься? Можем поспорить. Называешь любого пользователя, через десять минут получаешь результат. Взамен ты сегодня вечером учишь меня монтировать звук. Плюс ящик пива с меня, настоящего чешского. Оно у меня в багажнике, не везти же обратно.

— Прямо таки любой? И что взамен ставишь, если проиграешь? — ухмыляется Игорек, довольно потирая руки.

— Не проиграю. Но ящик в любом случае твой.

Минут пять специалист по пиву и звукомонтажу напряженно шевелит губами, пытаясь выбрать вариант, кого именно хакнуть. В результате выбирает блог какого-то злобного сетевого тролля, мне его ник ни о чем не говорит, зато Игорян в предвкушении.

— Если добудешь переписку с Долбодятел_1908, то считай мое уважение у тебя в кармане. Ящик вместе раздавим, не пропадать же добру, — довольно нелогично решил судьбу выигрыша на случай проигрыша мой хитровымудренный товарищ.

Результат поразил Игоря, от увиденного тот чуть не протрезвел окончательно.

— Нифига себе!

Так и не понял он моим мастерством восхищается или содержанием переписки впечатлен?

— Тащи чешское. Будем тебя учить настоящей профессии. Заодно и подлечимся.

К Борису Сергеевичу я так и не добрался. Ибо надежды на вечернее обучение нет никакой, Игорек стремительно приближается к состоянию нирваны, и больше пары часов в этом измерении не удержится. Время же стремительно утекает, бестелесная тварь никуда ведь не делась.

Борис Сергеевич полностью оправдал надежды, мозг посетителю начал выносить сразу же, с порога. Понятное дело, сам виноват, усугубил, так сказать, свое безнадежное положение, явился не в тот же день, а на следующее утро. Но смею предполагать, что если и ухудшил свою репутацию, то не намного.

«Отдел информационных инноваций Министерство Образования РФ» — гласит табличка на двери, хотя явно просится другая надпись, наподобие той, которой украшают калитки во дворах, где обитают лучшие друзья человека — питбуль или бультерьер.

— Неслыханная наглость, пренебрежение, безответственность и неуважение! Вопиющее хамство и невоспитанность! Распущенность и некомпетентность, — это лишь малая часть высказанного в мой адрес за первые минуты после того, как преступил порог этой богадельни.

Мал клоп, да вонюч — всплыла в памяти древняя поговорка, почерпнутая неизвестно откуда с просторов Рунета. Никогда не встречал клопов, и запах их не могу даже представить, хотя говорят, он очень похож на аромат коньяка, но как бы то ни было, сразу почувствовал, что господин Райков тому неведомому и абстрактному клопу сто очков вперед даст по вредности. И росточком невелик, а бушует на зависть великану. При этом профессор лыс, как бильярдный шар после полировки, и только пенсне не хватает для создания образа Берии от науки.

Было бы из-за чего разоряться! Когда Михаил Семенович послал меня в Департамент образования, думал это шутка, или проверка очередная. Например, на стрессоустойчивость. Однако, человек с внешностью бильярдного шара, стал требовать от меня реального выполнения каких-то заданий, которые он мне сейчас предоставит.

И ладно бы, пустячный напряг, так нет же, объемы поручений поражают даже мое воображение, привыкшее в последнее время к неадекватности руководителей.

Например, выяснить, что именно употребляют ученики старших классов гимназии номер три, школы одаренных детей, лицея номер два, и ещё какой-то русско-турецкой шаражки. Общее число учеников, подлежащих обследованию — семьдесят два человека!

— Чего тут искать? Сто процентов они питаются в МакДаке, к бабке не ходи, — решил проявить остроумие, на свою беду.

Сергеевича, такое ощущение, чуть удар не хватил от моей наглости. Бушевал старец не менее четверти часа, при этом ни разу не повторился в эпитетах, и даже без мата обошелся. Такое ощущение, что он в молодости боцманом плавал, только на интеллигентом пароходе. Например, на «Аншлаге» петросяновском.

По всей видимости, мысли эти отразились на моем, отнюдь не каменном лице, и Борис Сергеевич прекратил бессмысленное извержение фонтана красноречия.

— В Мак-Дональдс жесточайшая система контроля и верификации добавок. Обо всех изменениях они своевременно уведомляют, в последние полгода не было их просто не было.

Шестеренки в головном процессоре скрипят и даже проскальзывают, но все же улавливаю общий посыл. Выходит, не врали разоблачители, что не все гамбургеры одинаково полезны, некоторые — так просто «целебные». Причем, строго на научной основе, судя по налаженной системе уведомлений об обновлениях?

— Вы требуете, чтобы мы проверили и нашли что именно потребляют эти милые детки? Не больше и не меньше? Все, что едят, курят, пьют и колются?

— Прекратите ерничанье! В конце концов — это ваша работа. И если не справляетесь, то вы попросту непригодны для неё. И тогда вам не место в Контроле. Из-за вашей безалаберности и халатности идет насмарку многолетняя работа. Некоторых кандидатов мы ведем по пять лет! И сейчас, вдруг, выясняется, что в нашем городе свободно распространяют недекларируемые препараты, которые рушат всю биохимию процесса.

Хоть что-то прояснилось, и одновременно ещё больше запуталось. Вот такой парадокс.

Немного отмякнув, Борис Сергеевич просветил меня, что это совершенно точно не наркотики, и даже не телевиденье. Последнее, это я от себя добавил иронично, ожидая очередной вспышки праведного гнева, но почему-то профессор воспринял предложение всерьез, но, подумав, тут же отмахнулся от него.

— Телеящик не может действовать избирательно, это явно что-то другое. Биохимия определенно, и не смотрят дети телевизор в наше время.

Отделаться окончательно от назойливого профессора удалось только через час. Получив целую кучу каких-то бланков, форм и тестов, окончательно выпал в осадок — более половины терминов и слов мне вообще непонятны. И что с ними делать ума не приложу. Какие-то графики, схемы приема препаратов, катализаторы и тренинги — можно не отходя от кассы целую диссертацию написать, просто перемешав листы и сложив их заново в произвольном порядке. Ладно бы в электронном виде, так нет — целый килограмм макулатуры вручил.

Но самое печальное, что «забить» на это мозговыносящее задание не удалось. Стоило переступить порог офиса, как тут же Мегера начала полировать мне внутреннюю поверхность черепа (сам мозг уже до этого был вынесен профессором) настаивая, чтобы поручение Светлейшего и Мудрейшего Многоуважаемого Бориса Сергеевича было исполнено в кратчайшие сроки и в лучшем виде.

Такое ощущение, что наша ведьма с изрядным опасением относится к педагогу-новатору, как-то странно и неадекватно реагирует. Я бы просто послал его, с такими хамскими замашками и неадекватно завышенным самомнением ему в желтый дом с мягкими стенами прямая дорога, а не на руководящих должностях сидеть. Мегера же, наоборот, демонстрирует излишнее почтение, явно не к месту. Может, просто боится?

Разгадать сей странный психологический ребус не удалось. Майя Ахметовна неожиданно побледнела, закатила странным образом глазки, и не мудрствуя лукаво, грохнулась оземь, весьма качественно и естественно изобразив обморок. Каюсь, несколько преувеличил с художественным описанием, у нас в офисе ламинат, и поэтому удариться оземь на пятом этаже весьма проблематично, но сознание они и вправду потеряла.

Выручил Олежа. Не растерявшись, словно происходящее ему не в диковинку, тут же сунул нашатырь под нос, привел в чувство и заставил проглотить пару круглых таблеток из сейфа. Код, на всякий случай, я запомнил. Не знаю, как это применить на практике, но теперь у меня в памяти уже второй шифр от хранилища в нашем офисе. В прошлый раз удалось подглядеть комбинацию цифр в «оружейке», когда получал микрофон для прослушки. Жаль, что проверить пока не удалось. Представляю, сколько там всего интересного и вкусного. И бесплатного к тому же. Причем учета особого нет, это я точно определил, а размеры оружейки весьма изрядны, чтобы фантазия не скучала.

Тьфу, из-за припадка нашей мадам прозевал трансляцию моего ролика по радио. Вот же невезуха.

Запуская в эфир «заклинание» рассчитывал в первую очередь на реакцию «спецслужб», к тому же оно явно универсального, общего действия, и может сработать на какие-то другие факторы. А может и не сработать, что более вероятно, но других способов расшевелить ситуацию у меня нет.

Не сильно отчаиваюсь, сегодня рекламный блок прокрутят ещё несколько раз, ближайший через два часа, тогда и запишу.

К моему величайшему удивлению, ни через два, ни через четыре часа в эфире моя реклама не прозвучала. Ни на одном канале! При том, что деньги с меня взяли полностью. Теперь и не понять, в первый раз её успели озвучить или нет? Сразу её заблокировали или только после выхода в эфир?

— Куда можно потратить «Анонимайзер-обновитель»? — вопрос не такой простой, как кажется.

Умный и дальновидный юзер наверняка приберег бы его для повторного использования чего-нибудь важного, типа программы для изучения «слабого» диалекта. Но ждать ещё десять дней, пока закончится нынешний срок доступа не хочется, деятельная натура требует испытать обновку прямо сейчас. Раз «обновитель» бесплатно дают в качестве бонуса, то он явно не слишком дорогой. В случае чего, куплю ещё один, но уже за денежку.

За последнее время много всякой всячины изучил, интересной и не очень, но хоть какая-то практическая польза пока только от английского языка. Вот его и будем «хакать». Я, как-то неподумавши, нахвастался, что помогу Олегу в изучении аглицкой мовы, и… с треском провалил обещание. Ученик оказался полностью невосприимчив к моим педагогическим талантам. Подозреваю, что виноваты именно они, таланты, до сих пор во мне не обнаруженные.

Понятное дело, что «литературный английский» не самый удачный выбор, в этом давно уже успел убедиться на своем личном опыте. Поэтому будем изучать «технический перевод». Это более востребованное умение, второй раз учить тоже самое мне откровенно лень, да и бессмысленно. Куда уж лучше? Странно будет, если перевод окажется лучше самого Шекспира в первоисточнике. Шутка.

Главная трудность в том, что засветить программу перед сотрудником Контроля — верх безрассудства и самонадеянности. Поэтому родилась гениальная мысль скопировать программу, отредактировать и уже в обрезанном виде использовать её. И я даже знаю, кто это сделает — Игорек! Надо лишь сделать видеозапись всех занятий, или скриншоты снять, убрать самые опасные и скользкие моменты и создать свою собственную прогу для скоростного обучения языку. Это же золотое дно, можно обогатиться сказочно. Пусть она буде в три раза хуже работать, все равно ничего подобного по эффективности в свободном доступе не найти.

Думаю, что Игорю даже платить не придется — чисто за обещание выучить его же, сделает все в лучшем виде.

Но этим займемся завтра. Сейчас будем пробовать загадочный «Образ 6.2» от не менее загадочного Института Мозга. Узнаем на что потрачены почти восемь унций чистейшего энерго-золота.

С нетерпением включаю программу и… долго ругаюсь, хотя наверное тут надо просто поржать.

— Это Россия, что тут ещё сказать?

Сумрачные гении из Института Мозга предлагают приступить к изучению глаголицы! Да, да! Той самой древней славянской азбуки. Сначала не поверил, перечитал ещё раз, затем смирился, мысленно представляя как выливаю ведро воды на серверную стойку, где хранится последнее сохранение электронной личности господина Шолотль 0101. Ни стыда ни совести в этом кремниевом гаде — и здесь развел, подсунул пустышку.

Однако, деваться некуда, деньги потрачены, надо хоть посмотреть, что за ахинею они предлагают изучить?

Через пару страниц скепсис поубавился, а минут через десять меня уже не оторвать было от увлекательного процесса познания нового. Вводную часть, где упоминается, что глаголица намного древнее привычной нам кириллицы и что древние славяне не лаптем щи хлебали, пробегаю глазами без особого интереса, память хорошая — запоминаю сразу и ладно. Зато дальше посыпались откровения, да такие, что глаза на лоб полезли! Естественно слышал это название на уроках истории, но особо никогда не интересовался. Да и сведений о ней практически не осталось. Покажи мне эту азбуку неделю назад и не отличил бы от какой-нибудь шумерской или аккадской клинописи.

Первое, что насторожило — цифры и буквы в глаголице взаимно заменяемые оказывается. Определенно напоминает структуру «слабого» диалекта.

Выглядит этот алфавит довольно необычно и странно. Какие-то кривые палочки с кружочками, ничего общего с привычными нам буквами, ведущими происхождение от греческого и латинского набора букв.

Оказывается, что все эти кружочки и завитушки вовсе не для красоты и услады взора писаря, а точки приложения и вращения! На самом деле, это объемная письменность, а не плоская. Если накладывать эти буквы друг на друга в определенном порядке, закручивая по спирали, то это не просто письменность получается, а настоящий программный и логический код. Причем с элементами рекурсии, то есть возвращения и связи с предыдущими знаками. Точно такой же принцип используется в слабом и высоком диалектах. Почему я нисколько не удивлен?

— Ты не быкуй! Тебе никто предъявы не делает. Чисто по человечески ответь.

И такая канитель уже полчаса. Все же зря их пустил в квартиру, хотя отделаться от них не было никакой возможности. Не милицию же вызывать, чтобы собровцев с лестницы спустить. Смешно.

На самом деле именно предъяву мне и выкатили, поскольку больше не к кому. Эфэсбешник им не по зубам, а тут какой-то левый мутный тип, который явно в курсе, как говориться, «при делах».

Вот и наехали, точнее, один прессует, второй мягко стелет. Классическая разводка про доброго и злого следователя, но в нашем случае, скорее злого и очень злого. Конечно понять их можно, один сослуживец мертв, второй в психушке слюни пускает, а я тут весь из себя, такой живой и относительно невредимый. Похоже, они даже рентгеновские снимки в больнице проверили, прежде, чем сюда заявится. По крайней мере, бить по ребрам не пытались.

— Сам посуди, такое прощать нельзя. Надо падлу на крюк повесить. Нельзя такое прощать. Не по человечески это.

— И рад сказать, но нечего. Могу дать телефон своего начальника, если вы у капитана Новикова спросить не можете. Может он вам поможет.

Тот, что злой, сморщился, словно уксуса хлебнул. По всей видимости, такая мысль возникала, но Михаил Семенович им явно не по зубам. Или намекнули или сразу знали.

Зато второй гость, тот который более вменяемый, сразу перешел к делу.

— Сделаем так. Мы поделимся с тобой информацией, а ты сам решишь стоит ли нам помогать в ответ. Название ЧОП «Амулет-Витязь» тебе о чем-нибудь говорит?

Конечно, говорит, и сейчас понимаю, что зря я забыл об их существовании.

— По глазам вижу, что знакомо. Не знаю, что вы не поделили, но братва очень сильно обижена на одного молокососа. Да так сильно, что закали тебя. Не знаю, насовсем, или только на инвалидность подписали, но заказ сделан. Можешь не сомневаться.

— Руки коротки. И не таких обламывали, — изображаю уверенность, которой нет и в помине.

— Ну, и зря. Тейваз зло помнит и не прощает, для таких случаев у него на подсосе всегда найдется парочка обдолбышев отмороженных. За дозу и прокурора сделают. Ваша Контора по верхам авторитет держит, от шила в печень никак не прикроют. А мы можем. Это наш профиль.

Заманчиво и относительно честно. Может, за меня и не впишутся, но само предупреждение дорогого стоит.

— Согласен. Задавайте вопросы, постараюсь ответить.

— Кто это был?

— Депутат Юсупов, кто же ещё.

— Какое отношение ваша контора имеет к этому делу?

— Вышли на него пару месяцев назад, думали, что он синтетикой барыжит. Оказалось, что по другому профилю работает. Какая-то психотропная гадость и стимуляторы. Ускоряет реакцию, увеличивает силу, дает невосприимчивость к боли и ещё многое другое. Конечно, организм гробит намертво, но на некоторое время получаешь способности сверхчеловека.

— …ля! — выругался первый гость. — Вот почему «Заря» на него не подействовала!

— Что за «Заря»?

— Светозвуковая граната, — пояснил второй, тут же попросив не отвлекаться и продолжать дальше.

— Собственно и все. Больше ничего не знаю. Меня привлекли случайно, прямо с кровати сдернули, послали чтобы химикаты и препараты изъял, если обнаружатся, и проконтролировать, чтобы не ушли налево.

— Хорошо, в это можно поверить. Но как он у Валеры мозги в овощное рагу сварил за пару секунд! Это что, за х…ня?

— Вопрос не ко мне. Сам впервые о таком узнал только вчера. Наверное какой-то прибор или устройство, портативный излучатель. Тут можно только гадать, я не специалист, и вообще это уже не наш профиль.

На этом встреча закончилась, оставив тяжелое гнетущее впечатление. Рад бы помочь, но против этой твари у местных правоохранителей нет никаких шансов. Только количество трупов вырастет, да пациентов в местной психушке прибавиться.

После ухода гостей, засел за учебу, но ни настроения ни желания не появилось.

Если не идет учеба, то займемся работой, от которой меня никто не освобождал, только сроки сдвинули. Прилежно изучил материалы любезно предоставленные профессором со внешностью и повадками Лаврентия Палыча, после чего сильно озадачился. Полное ощущение, что наш гений от педагогики изобрел универсальный метод воспитания вундеркиндов и гениев, причем в промышленных масштабах. Практически все школьники из списка оказались отличниками, спортсменами и победителями всяческих конкурсов и олимпиад. С кучей разрядов и медалей в спорте и в науках.

Фига себе! Я всю жизнь своими зубами грыз гранит науки, насиловал разум и печень, извиняюсь, здоровье. И никогда у меня не было ста баллов по ЕГЭ ни по математике, ни по физике. А тут семьдесят гениев и стобальников сразу, причем явно их производство на потоке стоит.

Судя по обрывкам информации и косвенным намекам можно догадаться, что дело не только в прилежании, но и в биологическом воздействии на детей. Забавное совпадение, только что на голубом глазу врал про волшебные стимуляторы, а тут они вот, вполне себе, реальные!

Единственная надежда на Обозреватель, позволяющий взламывать аккаунты в соцсетях. Но все это приходится делать вручную, и это в век автоматизации и информационных технологий. А ведь у некоторых детишек по две-три странички. Это же более двух сотен объектов для изучения. Печально. Вот если бы у меня Логический Предикат работал…Эх, невезуха.

Кстати, раз уж, все равно, его надо загружать работой для скорейшего развития, то почему бы и не сейчас?

Забил в Предикат почти две сотни ссылок, пусть работает. Мне не жалко. Вот только пользы ноль целых одна сотая, да и попробуй найди её среди неправильных вариантов.

Чтобы отвлечься, включил телевизор. Надо хоть новости местные посмотреть, я ведь так и не удосужился проверить и отследить последствия выхода в эфир ролика с заклинанием.

Почему-то городской телеканал сегодня не работает, вместо него включили федеральные новости. Возможно последствия аварии на электростанции сказывают, последствия до сих пор ещё не все устранили.

Смотреть «Вести Недели» меня и за деньги не заставишь, а уж бесплатно и подавно, поэтому тянусь к выключателю, но в этот миг оживает мобильник. Опять детектор суггессии, причем в звуковом режиме, что свидетельствует о чрезвычайно высокой концентрации потока (что бы это не значило). Приближении очередного гостя с паранормальными способностями? Спина покрывается липким потом, ежели чего, вторую встречу я точно не переживу.

Отойдя от шока, начинаю соображать, что детектор указывает вовсе не на дверь, или на окно, не дай боже. Нет, он прямо и недвусмысленно реагирует на…экран ноутбука, где идут новости! Съемки с заседания Правительства, где какой-то министр нудно и без энтузиазма докладывает о повышении пенсии с марта следующего года на невероятные… нет не 2,55 % как у Шолотля0101, а на целых три процента.

Причем, сигнал усиливается до максимума ровно в тот момент, когда на экране появляется премьер-министр Ведометов. Неужели, он тоже? Того? Но через секунду понимаю, что погорячился и поспешил с выводами. На самом деле суггессия из-за спины Председателя правительства. В зале заседания установлен огромный демонстрационный экран с графиками и таблицами, которые должны наглядно иллюстрировать будущий рост благосостояния пенсионеров. Вот от него и идет странное излучение.

Почему решил, что именно от него, а не от кого-то или чего-то другого? Да потому, что надпись на высоком диалекте, искусно вплетенная в изображение на экране не оставляет никаких других вариантов толкования.

«Период(эпоха?) Обновление(рождение?) *&** 40 дней & * сегодня(настоящее)»

Как смог, так и перевел. Если у кого-то поучится лучше, буду премного благодарен. Пока же имеем только то, что имеем. Причем вменяемо и осмысленно переведена только часть фразы про «40 дней», все остальное приблизительно, плюс минус лапоть.

— Мне придется уволится? Федеральная антимонопольная служба не очень совместима с работой в «Желдорлогистике», как я понимаю?

— Нет необходимости. Будешь числиться в Информационном Департаменте по Московской области, в случае необходимости подтвердят, что ты там работаешь. Но это в самом крайнем случае. Все, кому положено знать, надо прекрасно осведомлены, что это за Департамент.

Видя мое непонимание, Михаил добавляет:

— Ты все так же в Контроле, только теперь по-настоящему. Удостоверение — твой пропуск в новый мир. В реальный мир. Надеюсь тебе он понравится.

Ничего не понял, но делаю вид, что так и должно быть. Любит Семеныч напустить тумана, развести философию на ровном месте. Хлебом не корми. Куда едем и зачем — тоже не очень ясно, вроде бы предстоит встреча с новым начальством, которое и разъяснит «политику партии на современном этапе».

— Возьми. В следующий раз, если намечается нечто подобное, сразу принимаешь пару таблеток.

— Что это? — глотать колеса никогда не любил, тем более какие-то подозрительные. На упаковке ни названия, ни дозировки. Десять капсул красного цвета в прозрачном блистере.

Где-то видел нечто подобное, только не могу вспомнить, где? Причем, недавно!

— Снижает чувствительность к гипновнушению. Не панацея, но если вскользь зацепит и недолго, то поможет.

Вспомнил, где были точно такие же «колеса» — у братков на автобазе среди трофеев взял.

— Интересно девки пляшут, попой пышною дразня! — Как-то по-другому заиграла старая история, новыми красками, причем мрачных оттенков.

Первый монитор: статистика, координаты, техсостояние — норма. Второй монитор: каналы связи, дублирующие системы, энергопотребление — порядок. Третий монитор: курс, скорость, характер поверхности, анализ движения — соответствие. А их еще девять. Скука. Да и рассматриваю мониторы от безысходности. Могу вообще сидеть с пустым взглядом, только это уже надоело за первые четыре часа смены. А спать, закрыть глаза или отвернуться — нельзя. Кругом не только камеры, даже весь комбез утыкан датчиками так, что, по сути, является единым центром контроля всего и вся — от пульса до движения зрачков. И ладно бы я был нужен тут. Так нет, вот, к примеру, рядом джойстик прямого контроля. И что? Даже если взбредет в мою буйную головушку что-то изменить лично, то не выйдет ничего, совсем. Всем управляет Земля.

А какое зычное название у блока, в котором нахожусь, — «Центр контроля беспилотными аппаратами». «Комната ЦКБА», так принято в официальном сокращении, или «цупакабра», как пошло гулять по станции с моей подачи. Сидишь, сопишь, взглядом по экранам бегаешь — наблюдаешь. Место ссылки неугодных или провинившихся. А так как я и то и другое, то сидеть тут все оставшиеся два дня, до обратного челнока. С перерывами на сон, конечно. Впрочем, будь это помещение безлюдным, на работе трех приписанных к станции автоматических луноходов это не сказалось бы никак. Разве случись какой сбой связи с ЦУПом, и то сперва эти машинки отработают вложенную программу и только потом активируется доступ к прямому управлению. Но случись такое, меня сразу же заменят.

Сам виноват, знал же, к чему приведет вылитый в велотренажер гель. Конечно, знал, специально же сломал, только не думал, что так быстро узнают, кто это сделал. Казалось, мне удалось обмануть системы безопасности. Да и правда их обманул, вот только полковнику было все равно, что реальных доказательств нет, он и так прекрасно понимал, кто может сотворить подобное.

Да какая разница? Можно подумать, на моем предыдущем месте было веселее. Как же, гонять яйцеголовых, заставляя их заниматься по четыре предписанных часа каждый день в спортивном зале. Не-е-е, лучше я тут посижу. Нервам поспокойнее в цупакабре. Но вот что будет настолько скучно, никогда не думал. Регламент, будь он неладен, кто его только писал? Зачем в этой комнате постоянное присутствие человека, логически мне объяснить никто не смог. А я спрашивал в первый день ссылки сюда. То, что ответил капитан Терещенко, наш первый пилот, переводу на нематерный не поддавалось.

Ну и черт с этим, два дня всего осталось. Потом две недели реабилитационного курса и отпуск. Как раз успею к Славяну на днюху. Он вроде собирался ее отмечать в Гренландии, на семейной яхте под аккомпанемент обрушения ледника в море. Хороша идея. Если его батя, конечно, отдаст свою любимую игрушку — океанский катамаран, личную гордость. Хотя… конечно, отдаст. Дорогому сыночку-то. Не то что мой отец. Как вспомню его бешеный взгляд, так оторопь берет. А всего-то на борту один раз во время перегона на модернизацию вечеринку устроил. Ему-то что? Все было даже чинно, а заблеванные ковры — это же мелочь, их все равно менять собирались. Так нет, устроил разбор полетов со скандалом, да на глазах не только друзей, но и моделей конкурса «Мисс Европа». А ведь на одну из них я имел далекоидущие интересы. Ну не то чтобы далекоидущие намерения, но на недельку-другую точно. После того как всех участников полета продержали в безопасности два дня, разумеется, все планы пошли прахом.

А теперь что? Папенькины лизуны, как я называю всех усердно желающих ему понравиться, пристроили меня сюда. Как же! Четвертый экипаж первой лунной! Вот, Дмитрий Васильевич, смотрите, как ваш сыночек под нашим чутким руководством поживает. Всего два года после учебы, а уже на Луне! А меня кто-нибудь спросил? Нужно мне это было? Это их не интересует, главное — отметиться, лизнуть. Впрочем, и сам батя не сильно интересовался моим мнением, силком затащив в летное военное училище. Одарил, как он считает.

О! А это что-то любопытное! Видео, поступающее со второго луноходика, показывало уже не обычный серый пейзаж лунной поверхности. Металлические обломки, раскиданные по чаше небольшого кратера, исковерканные и покореженные части чего-то. Руки сами тянутся к управлению камерами внешнего обзора. Как же, так мне и дали порулить.

— Лейтенант Стрепетов! Немедленно прекратите! У нас все под контролем, вы только мешаете.

И тебе привет, Земля. С экрана дальней связи на меня осуждающе косится техник ЦУПа.

— Понял. Убираю шаловливые ручонки. — А что еще остается?

— Стрепетов! — орет динамик внутренней связи. — Еще один неуставной ответ и полетишь обратно в грузовом трюме. — Напугал, ага, кто ж тебе позволит подобное самоуправство, полковник. А вот так ехидно скалиться — это было лишнее с моей стороны. То, что я его не вижу, не говорит о том, что он не видит меня. — А до отлета будешь питаться только вареной брокколи! — Вот это уже серьезно! Знает мое больное место и как ненавижу брокколи.

— Так точно! Понял, господин полковник!

Перед отключением связи успеваю расслышать удар кулаком по переборке. «Господин» — недавно принятое как уставное, но так бесящее командира станции обращение.

Руками шалить запретили, но наблюдать-то — моя непосредственная обязанность. Медленно, неуверенно, усыпанная кучей датчиков машина начинает двигаться по кругу, ощупывая обломки с расстояния всеми возможными способами. Неужели след чужих? Но не очень я верю в байки об инопланетянах. Существуй они где-то рядом, мы бы уже заметили давно. А если они сами не хотят контакта, то и технологии у них соответственно иные. Разбросанный же по лунному песку металл выглядел вполне обычно. Вон даже цветные проводки оборванной проводки торчат из одного куска. Вау! А это что блеснуло? Но любопытству пришлось ждать пятнадцать минут. Пока оператор ЦУПа не навел камеры на блестячку. Пустышка, отличить элемент солнечной батареи, пусть даже изрядно побитый, легко. Верю ли я в чужих, использующих обычные элементы — сегментированные ячейки для обеспечения своих нужд энергией? Конечно нет, значит, там валяется космический мусор, когда-то упавший на Луну. Не очень частыми бывают такие находки, это вроде всего пятая, но ничего экстраординарного. Сейчас техники будут собирать и анализировать поступающий видеоряд, результаты спектрального анализа и тому подобное. А я, пожалуй, погадаю, чей спутник прилунился так неудачно, благо имеется огромное количество вариантов, а символики и отличительных знаков пока не видно.

От зевоты вот-вот сведет скулы. Дали бы мне управление, и не катался бы луноход уже шестой круг, оставляя характерный след ребристого протектора. Сразу, конечно, не повел бы машину в кратер. Но после второго круга обязательно. Толку от этой езды — даже мне видно, что последние четыре круга были лишними, и вся информация, поступившая с них, только дублирует ранее полученную.

— Вызывает лейтенант Стрепетов, дежурный по ЦКБА. — Ладонь опускается на кнопку активации дальней связи. — При спуске в кратер возможны помехи. Разрешите взять контроль над ЛПАМ-07БМ? [2] — Сколько там задержки временной? Туда — обратно, секунд шесть вроде, с учетом декодирования. Разумнее выдавать сразу пакет информации, нежели ждать ответа на каждую фразу.

— Над станцией висит ретрансляционный спутник связи. Прием уверенный. В перехвате управления отказано. Запрос записан и отказ задокументирован. — Официальное обращение, как это коробит. Но техник все же не военный. — Отдыхай, пилот. Но будь на месте, вдруг понадобишься.

Ску-у-ука. Но спасибо Сергеичу, хоть дал малую надежду. Вообще люблю, когда он дежурит. Нормальный мужик старой закалки, понимает, когда на правила можно и наплевать. В отличие от новой поросли, боящейся в туалет сходить без подписанного начальством разрешения.

Жаль, не получилось. Теперь получу нагоняй, ни за что не поверит Терещенко, мой непосредственный шеф, что я забыл о ретрансляторе. Достанется по первое число за дискредитацию пилотов станции своим якобы невежеством. Дернуло же найти такое нелепое оправдание своему желанию хоть чем-то заняться, надо было придумать что-то более правдоподобное, но теперь поздно.

Электронное табло отсчитывает секунды, которые тянутся как вязкое желе. До конца смены еще полчаса, а модуль просто стоит на месте, не решаясь спуститься. Может, зыбкая поверхность в этом месте? Смотрю на данные спектрографа — нет, все нормально. Что-то их там на матушке Земле заклинило основательно. Возможно, это как-то связано со скандальным законопроектом ООН? В котором сказано, что каждый найденный на Луне разбившийся спутник принадлежит стране-изготовителю. А обломки, найденные ноль седьмым, по всем параметром не наши. Китай или Япония с Индонезией скорее всего. С французами и американцами у нас есть двусторонние договоренности, отменяющие это положение. Пять лет назад их база обнаружила первый, еще советский луноход, несколько десятилетий простоявший на склоне невзрачного обрыва. Они передали его нам, теперь он красуется в Королеве на одной из площадей, накрытый прозрачным куполом из пуленепробиваемого стекла. Сейчас, наверное, ЦУП связывается с аналогичным центром на востоке для выяснения дальнейших действий.

— Лейтенант. — Никак не привыкну — из-за низкой силы тяжести шаги на станции не слышны. Подошедший со спины Давыдов, старший техник базы, своими словами заставил вздрогнуть от неожиданности. — Я вас сменю, можете идти.

Коротко кивнув, покидаю свое кресло. Вообще-то мне следовало отчитаться о своей смене, но я с ним не разговариваю. Из принципа. Бесит он меня, весь из себя такой правильный, честный… Тьфу… Да и он меня не любит, хотя надо быть честным, меня тут не любит никто. Но я давно уже привык к таким взглядам, когда смотрят как на ничтожество, занимающее место не по праву. Даже не пытался никому объяснить, что место это мне и даром не сдалось. Эти фанатики космоса в такое не поверят.

Сейчас мне положено идти в тренажерный зал, и, хотя жутко хочется спать, лучше последовать предписанному распорядку. Медики, которые его составляли, настоящие профи, знающие свое дело. Тут хоть и не невесомость, но организм следует загружать, иначе он пойдет вразнос, и намного быстрее, чем считает простой обыватель. Я жутко ленив по своей природе, но как говорят мои приятели, это странная лень, деятельная какая-то. Не понимают, что забота о здоровье — это и есть лень: час, затраченный на профилактику и спорт, в дальнейшем экономит сутки жизни.

Испорченный мной единственный велотренажер до сих пор был не разобран, так и стоит на своем месте, отмеченный бирочкой «Неисправен». И то хорошо, бесит это кручение педалей. От беговой дорожки пользы намного больше. Переодевшись в спортивный комбинезон с утяжелителями, зафиксировал крепежные ремни безопасности. Совсем не лишняя деталь, с непривычки пара научников как-то разбила свои умные головы, слетев с движущегося полотна тренажера.

Что бы выбрать на сегодня? Нажатием клавиши «листаю» список тем. Вот это, пожалуй, самое то, под настроение! Осень в Павловском саду. А музыку? Не люблю, когда видеоряд совпадает с мелодией. Взгляд цепляется за строчку, которую раньше никогда не видел. Да и не должно быть этого фрагмента классики в компьютере станции. Читал случайно отчет психологов, рекомендовавших исключить именно это произведение. Что-то вроде того, что оно может негативно повлиять на психику при частом прослушивании в замкнутом коллективе. Может резон в этом и есть, но мне фиолетово — за свои мозги вполне спокоен.

При достаточной фантазии легко вообразить себя бегущим по усыпанным разноцветными листьями тропам. Стереоочки дают максимально близкий эффект присутствия из возможных при нынешней технике. До фантастической виртуальности, которую нам обещают из года в год и которая все еще «вот-вот уже почти», наверное, весьма далеко. Без воображения вы так и будете пялиться на изображение и переставлять ноги на одном месте. Я же «бежал» по парку, и во всем теле отдавался ритм струившейся из наушников мелодии — вагнеровского «Полета валькирий».

Захотелось вновь сжать в ладонях штурвал и заложить «полубочку» на бреющем полете. Как на меня матерился на исковерканном русском главный конструктор после подобного трюка! Мол, неоправданный риск, машина еще не оборудована полноценным АБУПом [3]для таких маневров. Но когда эта новейшая система будет полностью настроена, то все пилоты превратятся в простых наблюдателей. И столь оберегаемый проект Т-120 (или, иначе, прототип истребителя шестого поколения) окажется финальным аккордом для пилотируемых полетов. Человек будет даже не придатком компьютера, а ненужной частью, оставленной как дань традиции, не более. И канет в Лету моя мечта. Хотя был и запасной вариант в виде недавно купленного и тщательно реставрируемого Як-3. Уйду из армии и буду летать на нем.

Пожалуй, то немногое, за что я благодарен отцу, — я участвовал в полетах тест-команды Т-120. Остальные пилоты были минимум в два раза старше. И если бы не его связи, никогда мне не попасть в их число. Самые счастливые полгода моей жизни, оборванные нелепым назначением на лунную базу, будь она неладна!

— Дмитрич. — Характерный акцент, как и желание подстроиться под неформальность общения, делал из Генриха настоящего шута. О чем я постоянно ему напоминал. Чистокровный немец, он выглядел безмерно глупо, пытаясь называть всех по отчеству. — Я только что от герра полковника. Он просил тебя зайти через полчаса.

— Генрих, со мной можно говорить по-немецки, ты не забыл? — Вытащив один наушник, снижаю скорость дорожки на шаг.

— Никак нет! — Доведет он меня до истерики когда-нибудь. — Я не забыть! Но сейчас у станции русский начальник. Это есть вежливо — говорить на языке шефа. — А по мне, без разницы, ведь два языка имеют одинаковый статус. Мы уже девять лет как одно государство. Сбывшийся кошмар англосаксов — Русско-Германская Федеративная Республика.

— Хорошо, ты меня предупредил. Спасибо. — Чего он ждет? Стоит и голубыми глазищами хлопает. Его бы с сестрой познакомить, та всегда особо благоволила к белокурым бестиям. — Генрих, иди по своим делам, а? Я тут музыку слушаю. — Демонстративно вставляю наушник обратно и переключаюсь в режим бега. Ариец, видимо, пытается что-то сказать, но, видя мой полный игнор, следует совету и уходит.

Чего он от меня хотел, я примерно представлял. Но помогать ему решать разногласия с его начальством через своего отца не хотел. Да, понимаю, он пилот от Бога, лучший из всех, кого я видел. И нелепое снятие его с проекта полета к Иво — не более чем интриги. Но мне-то дело какое? Он мне не друг и не товарищ. Да, было дело, жизнь спас, когда после прыжка у меня не раскрылся парашют. Умудрился же меня догнать в затяжном прыжке и сцепиться, приземлив двоих под одним куполом. Надо будет так же прыгнуть, сделаю это, не раздумывая ни секунды. Но разговаривать с отцом — ни-ко-гда.

Звучат финальные аккорды Вагнера. Обидно, почти получилось «взлететь», конечно, только в фантазии. Место четвертого пилота станции надежно отсекало меня от любого штурвала. Пятое колесо в здешней телеге — вот кто я. Пора было идти на разнос к начальству. А то, что полковник Смолов вызывает меня для «пропесочивания», не сомневаюсь.

— Лейтенант Стрепетов прибыл. — Входная дверь личного кабинета начстанции плавно и бесшумно исчезает в переборке.

— Входите, лейтенант.

Когда смотришь на полковника, всегда всплывает ассоциация с морем. Что-то есть в его личности, что делает его похожим на капитана корабля, бороздящего океанский простор. Белоснежный китель ВМС смотрелся бы на нем гораздо уместнее черно-синей формы КФФ [4]. Может обветренное лицо и несмываемый загар, так отличный от того, что можно получить под искусственными лампами местного солярия, делали сходство с морским капитаном столь разительным?

— Проходи, садись. Смотри. — Он демонстративно разворачивает ко мне монитор и активирует одну из команд. — Понимаешь, что я сделал?

— Так точно! Отключили все системы наблюдения и записи в этом кабинете. — Точнее, он так думает, что отключил. Но, зная своего отца, могу точно сказать, этим самым он только привлек еще большее внимание дублирующих скрытых систем.

— Именно. Это неформальный разговор.

Начинается… Уважаю Смолова, он из тех, кому плевать на то, чей я сын. Для него работа важнее всего. Но сколько неприятностей это мне преподносит!

— Я понять, герр полковник. — Пародирование немецкого акцента — моя коронная фишка.

— Я давно отчаялся понять! — Ну зачем так багроветь? Нервы нужно беречь. — Как у такого великого человека, как твой отец… — А вот этого не надо! За свою жизнь я слышал подобное миллион раз! — …может быть такой сын?! Зачем ты опозорил Терещенко? Руки зачесались?

— Вам бы психоаналитиком работать, герр полковник. Очереди были бы!

А не пойти ли ему по всем известному адресу? Прекрасно же знает о моем нежелании вообще тут находиться, не только в этом кабинете, а вообще на Луне.

— Отвечать на вопрос!

Н-дя, видимо, я его чем-то довел до ручки. Кричать-то совсем необязательно.

— Никак нет, не зачесались! Забыл про спутник связи. — Меня еще никто не поймал на прямом вранье начиная с моих пятнадцати лет. Поневоле научишься лгать так, что комар носа не подточит, когда за тобой с яслей следят десятки камер и отборная группа специалистов по анализу поведения.

— Тебя в плен если возьмут, умрешь героем. — Молодец полковник, держит себя в руках. — Ни один секрет не сболтнешь! И не потому, что стойкий, а потому, что не знаешь ни-че-го!

— Так точно, герр полковник. Умру героем, не посрамив отцовского имени!

Ха три раза. Тебя, конечно, готовили читать лица. Ну и что видишь?

— У тебя в деле пометка для психологов — игнорировать невербальные сигналы. — Это когда успели внести такую поправку? — Так что не пудри мне мозги. Но я тебя вызвал по другому поводу.

Это понимать как «разнос окончен»?

— Слушаю.

Наверно предложит запереться на два дня в каюте и не высовывать носа.

— Ты же не желаешь топтать грунт?

Выходить на поверхность? Конечно, не хочу! Тот, кто хоть раз мерил тяжелый скафандр, от подобных желаний сразу избавляется. Если, конечно, не фанат внеземелья.

— По возможности рад был бы избежать такой участи.

— А у меня разнарядка. Обеспечить тебе в личном деле галочку «участвовал в работах вне станции».

Ну екарный бабай, опять лизуны. И сюда добрались со своим подхалимажем.

— Так поставьте эту галочку, а я потом подтвержу, что выход был.

Сегодня полуфинал чемпионата мира по регби. Не хочется пропустить из-за такой нелепости.

— Значит, так, а теперь серьезно. Мне абсолютно плевать на твои желания. Ты меня понял? — Киваю, вот черт, он серьезен. — Надо будет, прикажу связать и на тачке катать вокруг станции. Понял?!

— Так точно…

«Герр полковник» лучше пропустить, он явно на грани, и за ним не заржавеет исполнить угрозу.

— Так вот. Обломки, замеченные ноль седьмым во время твоего дежурства, идентифицированы. Это части японского спутника двенадцатого года. — Рухлядь, чем она интересна? — На нас вышли представители фирмы-разработчика. Просят доставить обломки на Землю.

— Зачем им это?

— Не нашего с тобой ума дело. Но, видимо, сумма, предложенная за эту «услугу», впечатляет. У меня приказ доставить эти запчасти на базу. Туда направится трак [5]с техниками, вести его будет Терещенко.

— В грузчики записать хотите?

— Хочу с тобой договориться полюбовно. — Неожиданный ход. — По одному из пунктов инструкции в таком случае возможна посылка двух траков. Ты поведешь запасной, без персонала. Согласен?

— Я проходил подготовку, справлюсь. — Это будет поинтереснее полуфинала.

— Через два часа машины будут готовы. Можешь идти, больше не задерживаю.

— Хорошего вечера, полковник.

— Спасибо от тебя я не дождусь? — Он и правда считает, что оказывает услугу, смешной.

— Сегодня матч Австралия — Новая Зеландия. — Напускное страдание попадает в цель.

— Ну ты и расп…! Вон отсюда! — Скрывая готовый прорваться наружу хохот, я поспешно удаляюсь.

У меня как раз есть время принять душ и даже вздремнуть полчасика. Больше всего на этой станции раздражает постоянная экономия воды. Чтобы постоять под падающими из-под потолка струями, надо записываться за несколько часов. Но предстоящий выход на поверхность автоматически дает право плюнуть на всех записанных перед тобой и пойти первым. Не воспользоваться этим шансом глупо…

— Вам удобно? — Русский этого немца намного лучше, чем у Генриха.

— Минх, ты правда считаешь, что в этом вообще может быть удобно кому-либо?

На Земле скафандр, в который я облачен, весил бы около сорока кило. Тут, конечно, намного меньше, но чувствовать себя как неповоротливая улитка в чужом панцире неприятно.

— Конечно! Это же последняя модель, его эргономика совершенна!

Тьфу, ну кому я объясняю? Для техника он и правда удобен. Но управлять траком в этих перчатках будет мучением.

— Все хорошо, Минх, мне удобно. Спасибо за заботу.

Юмора он все равно не поймет, характер такой, пусть занимается другими делами.

Теперь пришел черед тестирования. Несколькими кабелями мое облачение подключили к компу и начали прогонять различные режимы встроенного оборудования. Закрыл глаза, чтобы не видеть мелькающие в бешеном хороводе командные строки по дисплею лицевого щитка. Надо же, у меня получилось заснуть стоя — такого не случалось со времен учебки. В сознание меня привел стук по «забралу».

— Капитан Терещенко, лейтенант Стрепетов готов. Все оборудование работает в штатном режиме.

Формализм — лучший способ скрыть, что ты спал.

— Слушай меня, чудило! — Шепот капитана намекает на его, мягко говоря, недовольство мной. — Едешь след в след, повторяешь все маневры. Дистанция двести метров. До цели сто двадцать кэмэ. Если выкинешь какой фортель, я тебя закопаю. Надеюсь, я доходчиво изложил?

— Очень сумбурно, как всегда. — Его кулаки в этих перчатках смотрятся просто гигантскими. — Но я тебя понял.

— Таких, как ты, надо было воспитывать розгами, тогда был бы толк! А не этими новомодными приблудами детских психиатров.

Возможно, он и прав, но невероятно жесток ко всем, а главное, к самому себе. Мой отец, увы, проявлял безмерную слабость по отношению к сыну.

— Не психиатров, а психологов. Это раз. — Неужели не понимает, это же две разные профессии. — И в первом чтении две недели назад прошел законопроект «О физическом воздействии». В качестве эксперимента выбраны три площадки: Суворовское, Нахимовское и Первое Берлинское училища. Это два. Так что твои мечты, возможно, скоро сбудутся.

— Они опоздали на десять лет — тебя уже не исправить. Все, закончили, пора. — И, включая связь, обращается к техникам, которые должны ехать с нами.

Топ-топ-топ — приглушенно бухают по металлу ангара тяжелые ботинки скафандров. Ну и мне пора занять свое место. Шлюз, декомпрессия, вперед. Траки — сумасшедшая конструкция, у них открытый корпус, только металлические дуги защищают от возможной аварии. Закрытого корпуса нет. Место водителя, или, как принято называть у нас, пилота, находится прямо над первой осью, а всего этих осей три. Удивительно проходимая машина. Способная к тому же с разгона прыгать метров на десять, разумеется только на Луне.

Ремней безопасности, привычных земным водителям, тут нет. Скафандр напрямую крепится к спинке водительского кресла, в нем есть специальные зажимы. На траках нет даже вынесенных консолей, мониторов и прочих датчиков, вся информация передается прямо на «забрало» пилота, только два джойстика управления вынесены на подлокотники кресел. Когда человек видит эту конструкцию первый раз, то ему кажется, что это обман и перед глазами не лунная машина, а изрядно увеличенный плод сборки детского конструктора.

Хорошо, что мой трак, синий два, тестировал Генрих. У нас очень схожее телосложение, и дополнительная подгонка не требуется. Запускаю тесты. Конечно, техника проверена не раз, но привычка, как говорят, вторая натура. Электрика… — в норме, энергетика… — аккумуляторы полны, ходовая…

— Стрепетов! Опять спишь?! — Черт, синий один уже выезжает с территории базы.

— Никак нет, тестирую!

— Отставить тесты. Пристраивайся в хвост.

— Но…

— Выполнять!

И не поспоришь. Отключаю тест и аккуратно даю тягу на переднюю ось. Первый двигается со скоростью не выше десяти километров в час. Нагнать и занять предписанную дистанцию успеваю. Сколько ахов и охов я слышал от других: «лунный пейзаж, лунный пейзаж», «ах, какая красота»… По мне, так унылая серость, разнообразие вносят только диск Земли да «миллиарды» рассыпанных по небу звезд. Это красиво, да. Но сейчас приходится смотреть на скучную серую поверхность.

— Прием, синий один — синему два. На удалении километра от базы увеличиваем ход до сорока кэмэ.

— Синий два — синему один. Приказ принят.

С такой скоростью я не успею посмотреть матч, но Терещенко рисковать людьми не будет, разгоняясь сильнее.

Плавный ход сменяется тряской, стоит увеличить скорость. Тут, увы, не автострада Москва — Берлин, а поверхность иной планеты, «облагораживать» которую пока никто не собирается. Руки постепенно привыкают к управлению, и есть время оглядеться…

— Синий два, это синий один. Прием. — Оживает динамик, когда мы уже находимся на полпути к цели.

— Прием. Тут я. — Это ближняя связь, необязательно соблюдать военную субординацию.

— Тут он, шутник, на мою голову. — Ничего, потерпи, осталось меньше двух суток меня терпеть. — Слушай приказ. Выполнять мои маневры в точности. Как понял?

— Понял отлично. Есть выполнять все маневры ведущего. — Что он задумал?

Головной трак резко ускоряется, отклоняясь от проложенного маршрута. Это еще что за изменения? Но думать некогда. Все внимание на поверхность и «газ в пол». Индикатор скорости на «забрале» отсчитывает шестьдесят пять километров в час. Предел для трака. От, ё-о-о-о, предел-то в штатном режиме! Терещенко же включает форсаж на синем один, резко уходя в отрыв. Гонки по Луне? Он что, хочет напугать меня, бывалого стритрейсера? [6]Кукиш. «Вы уверены, что хотите активировать форсаж? Да/Нет». «Да». Все двенадцать колес врываются в грунт, толкая машину вперед.

Что он творит?! У него же люди в кузове! Головной трак «взлетает» на природном «трамплине» мелкого кратера, чтобы через несколько секунд грузно опуститься на противоположном склоне и продолжить движение, не снижая скорости. Вот чудак, зачем так выпендриваться передо мной? Или это приказ утереть нос сопляку, то есть мне? Моя машина легче, в ней нет пассажиров. Без тени сомнений вжимаю активацию реактивных ускорителей. У-у-у-ух-х-х! Классное ощущение, когда колеса отрываются от поверхности! Но трак неожиданно теряет остойчивость и начинает в полете клевать носом. Е! Проверка балансировки идет после ходовой, и провести ее я не успел. Теперь придется расхлебывать. Единственное, что успеваю, — подать тягу на находящиеся под креслом пилота ускорители.

Трак должен удариться о Луну передней осью и всей своей массой, но там огромный запас прочности, волноваться не о чем. Потом останется только сбросить скорость и выровнять машину. Однако как только колеса врезаются в грунт, по ступням проходит не только удар, но и вибрация, а затем раздается хруст. Трак встает на попа и несколько раз переворачивается в полете. Хорошо, что прилуняется удачно, на колеса.

— Синий два! Синий два! — Меня уже полминуты вызывает Терещенко, но в голове шумит, а по лбу течет что-то густое. Кровь, не иначе. Надо благодарить конструкторов, придумавших надежное крепление пилота к креслу. Не будь его, лететь мне метров сто, а потом пропахать носом Луну.

— Синий два на связи. У меня авария.

— Стрепетов, ты цел? — В голосе неподдельное участие.

Окидываю взглядом результаты меддиагностики.

— Цел, капитан, цел. Максимум ссадина на лбу и легкое сотрясение.

— Хорошо. Что с траком?

— С траком п…ц. — Понимаю, что идет запись, но меня всего трясет.

— Насколько я понял, далее двигаться самостоятельно ты не сможешь?

Не ожидал, что он не обратит внимания на мое выражение.

— Трак сильно поврежден, нужен буксир.

— Сам угробил машину, сам и докладывай на базу. А я поехал дальше. — Что за хрень?! Так просто меня тут оставить?

— Синий один, это синий два. Прошу взять меня на борт.

— Отказано тебе, Стрепетов, отказано. Проси станцию о помощи! — Куда подевалось недавнее сочувствие? Терещенко явно зубоскалит и потешается. Скотина.

— Я напишу рапорт!

— Твоей жизни ничто не угрожает. Жизнеобеспечения хватит на сутки. Рапорт отклонен. Кукуй тут, лейтенант. И освободи частоту. Это приказ.

— Есть освободить частоту. — Откуда столько ненависти?

Хорошо что застежки, скрепляющие скафандр и трак в одно целое, не повреждены и с коротким щелчком выпускают меня на волю. Надо осмотреть повреждения машины перед докладом на станцию. Н-да… Передняя ось сломана на три части. Как такое возможно? У них же должен быть пятикратный запас прочности! Именно из-за этой поломки я и не включаю передатчик дальней связи.

— Лейтенант, мы слышим вас. — Уф, хорошо, что сейчас дежурит Саныч, пожалуй, единственный на всей базе, кто относится ко мне нормально. Мы с ним почти подружились на основе общего увлечения регби.

— Трак попал в аварию. Включаю передачу телеметрии.

— Об аварии мы в курсе. Синий один доложил. Рад, что ты не пострадал. — Спасибо тебе, Саныч. Забота — как раз то, что мне сейчас надо. — Есть, пошла телеметрия, принимаю.

— Как там, полкан в ярости?

— Я тебе покажу полкан! — Вашу ж да через плечо. У меня явно тряхануло мозги. Конечно, Смолов слушает мою передачу. — Вернешься, молись, чтобы трак можно было восстановить. Лихач, выпендриться решил. Те два дня, что тебе тут остались, я превращу в твой личный ад!

— Но, полковник, я только следовал приказам капитана Тере…

— Отставить пререкания! Слушай приказ. Ждать возвращения синего один и по возможности притащить разбитый тобой трак на базу.

— Приказ принят.

— Отбой. — Жду пару минут.

— Саныч, ты еще на связи?

— Да, Димыч.

— Слушай, а составы на матч уже известны? Ругер выйдет на поле?

— Что!!! — Даже с такого расстояния меня перетряхивает от рева полковника. Я-то думал, что он ушел из блока связистов. — Ты, шут гороховый, совсем обнаглел?! Решил, если отец глава департамента безопасности Федерации, то все тебе позволено? Григорян, отключите лейтенанта Стрепетова от связи!

— Но полковник, он там один… — Саныч пытается за меня заступиться. Молодец!

— Отключить, я сказал! Оставить только передачу по техканалу. Исполнять!

— Извини, Димыч… — Горький шепот — последнее, что слышу. Индикатор связи гаснет.

Самое грустное, винить-то, кроме себя, некого. Сам всех настроил против себя. Слишком выпячивал нежелание находиться на Луне. А ведь на мое место на этой базе очередь до горизонта, у многих есть друзья, желающие сюда попасть, ы-х-х-х. Как там говорил батя: «Запомни, ты не пуп земли!» Очередной урок в жизни, который ничего не изменит. «Не можешь учиться на чужих ошибках, учись на своих». Беда в том, что и этого таланта я лишен. Ошибки, синяки, удары судьбы не учат меня ни-че-му, таким, наверное, уродился.

Так что же на самом деле случилось с передней осью? Анализ систем после аварии показал — подобный удар не мог привести к разрушению, ось должна была выдержать. Значит, мои выводы были верны. Визуальный осмотр ничего не показал — следов преднамеренного вмешательства не нашлось.

Эх, Дмитрий Васильевич, воспитал ты из сына параноика. Первое, что пришло в голову, — меня пытались убить, очередное покушение. Но подобная мысль не выдерживала никакой критики. Во-первых, слишком сложно. Во-вторых, не гарантирует успеха. Есть еще и в-десятых, но хватит и первых двух — так не покушаются.

Но то, что меня подставили, это факт. Неожиданная «доброта» полковника и попытка договориться. Как он мог вообще мне доверить управление траком при его ко мне отношении? Потом неожиданное поведение Терещенко, его бешеная езда. Нет, жизнями находящихся в траке он не рисковал. При полной исправности машины пилот его уровня не рискует ничем, абсолютно. Компьютерный анализ, конечно, покажет какой-то процент возможной катастрофы, но реально гарантия полная. Но зачем он это вообще делал? Вопрос: знал ли капитан, к чему приведут его маневры? Или его использовали втемную?

Авария случилась потому, что я не знал о состоянии ходовой и «развесовки» машины. А не знал по причине того, что данные, полученные от техников, говорили «все в норме», свое же тестирование провести не успел. И прервал меня в этом не кто иной, как Терещенко, чрезмерно быстро покинувший станцию. Девять из десяти — капитан прекрасно знал, почему он так делает.

Но убивать меня никто не желал. Неподдельным был испуг синего один, когда он вызывал меня после аварии. Провести бы сейчас компмоделирование этой ситуации! Но логика подсказывает: моей жизни ничто не угрожало, полученная ссадина — максимальное из возможных повреждений. Но зачем все это, вот вопрос так вопрос. Такая сложная комбинация явно не для того, чтобы насладиться унижением моей скромной персоны. Смолов — человек разумный и не пошел бы на поводу своей неприязни по такой мелкой причине. Тут что-то другое.

Что знаю точно? Один факт — трак, которым я управлял, был неисправен. Причем не мелкий дефект, а что-то было не в порядке с материалом передней оси. Заводской брак, не иначе. Прибыл этот трак на базу на том же челноке, что и я. Получается, он был принят на станции, и, скорее всего, кто-то из техников поставил галочку «все в порядке», проведя только поверхностный осмотр. А полковник подписал акт приемки не глядя.

Халатность, не более. Но сейчас простая халатность расценивается даже хуже, чем саботаж. Армия и прочие структуры сильно меняются в последнее время. По мне, так в лучшую сторону, всеобщее разгильдяйство достало даже такого раздолбая, как я.

Следующим начбазы через три месяца станет немец, а их скрупулезность и дотошность не зря вошла в поговорки. И ошибка с траком всплыла бы наружу. И господин полковник наряду с главным техником получил бы жирную черную кляксу в личном деле. Не говоря уже о заводе-изготовителе и персонале на Земле, ответственных за техническое состояние лунных машин. Лунная база, передовой проект объединения, знамя Федерации и главная гордость. Из-за такой мелочи, как неисправная ось, полетели бы многие головы.

И тут подворачивается идеальный кандидат-раззява, на которого можно все это списать, то есть я. Лучше не придумать. Сыночек САМОГО, ему все равно ничего за это не будет, да и определенную известность своим лихачеством заслужил по праву. Скорее всего, даже отметку в личном деле не поставят. Наверняка, когда сцепят траки для буксировки, «потребуется» снять ось и бросить тут, почти в ста километрах от базы. И дело закрыто. Трак поврежден из-за недостаточной квалификации пилота. Пилота, которому все равно начхать на различные черные метки. Ну напишу я рапорт, что это изменит? Терещенко легко «отмажется», придумает мотивацию своим действиям, а скорее уже все продумано. Данные будут немного изменены, единственным виноватым во всей истории останусь только я. Одно только слабое место у всей истории: а вдруг пожалуюсь папеньке? Но полковник изучал мое личное дело, причем там был даже психологический «портрет» личности. Получается, Смолов прекрасно знал — к отцу я ни за что не обращусь. А по прибытии на станцию меня точно запрут в каюте на оставшееся до прилета челнока время, и «дело закрыто».

Через час изучения последствий аварии безбожно заскучал. И почему я не фанат Луны? Она вызывает у меня исключительно позывы к зевоте. Пойти погулять, что ли? Камеры, установленные на траке, разбиты, а даже если они работают, кому какое дело, чем я тут занят? До приезда синего один предоставлен самому себе.

Ох, мурашки по спине. А ведь если подумать, это, наверное, первый случай за всю жизнь, когда я по-настоящему один! На Земле всегда под колпаком служб, на лунной базе все под этим колпаком. Это что за странное чувство? Как ни горько признаваться, но мне страшно от этого одиночества. Не от внеземелья, а оттого, что один. Я, который, падая с нераскрытым парашютом и считая, что уже труп, не боялся, сейчас трясусь крупной дрожью испуга.

— Саныч! База! Капитан Терещенко! — Не реагируют индикаторы связи. — Да отзовитесь хоть кто-нибудь!

Тишина… она обступает и душит. Надо срочно себя чем-нибудь занять, отвлечь. Ходьба по кругу не принесла желаемого результата, не отвлекает как-то.

— Вашу мать! Поговорите со мной! — Неужели и правда мой передатчик заблокирован? — База, база! Вижу инопланетный корабль! Тут НЛО!

Тьфу, раз на такое не ответили, то точно заблокирован полностью. Конечно, ничего я не вижу, кроме песка и холмистой лунной поверхности, нагло вру, только бы услышать ответ. Синий один вернется не раньше чем через три часа. Да я с катушек слечу за это время. Успокоительное, в аптечке скафандра должно быть успокоительное! Листаем каталог, быстрее, еще быстрее. У меня что, клаустрофобия развивается? Похоже на то, жутко не хватает воздуха, но индикаторы показывают норму. Да и все в норме на самом деле, это шалит разум. Димыч, возьми себя в руки! Вот! Нашел успокоительное, код восемнадцать дробь два. «Точно хотите ввести данный препарат? Да/Нет?» Конечно же да! «Телеметрия в норме. Отказ. Требуется подтверждение с базы на ввод препарата. Запросить? Да/Нет?» Изгаляется? «Да». «Запрос отправлен. Ждите…» И через минуту: «Время ожидания ответа истекло. Ответ не получен. Отказ в вводе препарата». СВОЛОЧИ!

Мысли идут по кругу. Надо себя занять, хоть чем-то, но занять! Топтаться на месте не выход. Пойду по следу первого трака. Глупо жутко, но съехать с катушек не хочу. Через три часика мне включат связь и найдут очень быстро. От следов колес, оставленных в лунном грунте, меня отделяет всего метров сто и маленький холмик. Выйду на «колею» и пойду. Принятое решение подействовало лучше любого успокоительного препарата. Даже начал напевать:

И мне как-то все равно, что трак зовут не Маруся, да и плакать он не может по определению. Никто же не слышит, могу орать, что в голову взбредет. На вершине холмика задерживаюсь оглядеться. А когда решаю продолжить путь дальше, понимаю, что не могу! Мои ноги по щиколотку утонули в грунте. Что за на фиг?! Попытка освободить хоть одну ногу не приводит к успеху. Меня только еще больше затягивает в «песок». На Луне же нет зыбучих песков! Да и при такой силе тяжести должен выбраться без проблем. Но не получается! «Активация экстренной связи!» — «Вы уверены? Да/Нет?» — «Да!»

— База! Вызывает лейтенант Стрепетов. Внимание! Красный код! Повторяю. Красный код!

— Димыч, что происходит? — Саныч чуть ли не заикается от волнения.

— База, меня затягивает в лунный грунт. Уже по пояс!

— Переключаю на начальника станции!

— Докладывайте, лейтенант. В чем причина активации экстренного канала связи?! — Ого, всего полминуты прошло. Смолов реагирует быстро. «Красный код» это не шутка. За его активацию без повода — мгновенное увольнение и «волчий» билет.

— Меня затягивает в грунт. Аналог зыбучих песков. Выбраться самостоятельно не могу.

— Лейтенант, без паники! Раскиньте руки и попытайтесь лечь на грунт всем телом. Увеличьте площадь, ослабив тем самым давление.

— Уже пробовал, не помогает. Погружение ускоряется, уже по грудь засосало!

— Оставайтесь на связи! Я посылаю запрос на Землю!

— Поздно, полковник. — Песок уже наполовину закрывает забрало. — Запишите последнее.

— Отставить панику! Держись, Стрепетов! Слышишь? Держись!

— Запись в протокол. Во всем виноват я сам, самовольно отлучившись с места аварии. Повторяю, в произошедшем виноват только я один!

— Стреп…

Песок скрывает скафандр полностью, связь обрывается, а мое сознание внезапно гаснет.

Легкая судорога пробегает по телу. Будто кто-то включает рубильник, и я прихожу в себя. Не открывая глаз, понимаю, что лежу абсолютно голым на шершавом, теплом полу. Не связан и не обездвижен, сквозь веки различаю тусклый свет. Самое странное — это гравитация, по ощущениям примерно один жэ. Как такое может быть, я же на Луне? Или уже нет? Чуть-чуть приоткрываю веки.

Во-первых, я один, никого больше рядом нет. Во-вторых, нахожусь в сильно вытянутом помещении, скорее всего это широкий коридор. Стены, пол и потолок созданы из однотипного на вид материала голубовато-розового оттенка. Источник освещения с первого взгляда найти не получилось.

В пяти местах стены помещения имеют проемы, закрытые какой-то блекло светящейся субстанцией. Один проем в узкой части коридора и по два с боков. Где же я? Похоже дошутился про НЛО, аукнулся мне этот стеб.

— Есть кто живой? — И тут же поправляюсь: — Или неживой. Меня кто-нибудь слышит?

Ноль эффекта, даже эха нет. То, что я нахожусь в созданном не человеком месте, сомнений не вызывает. И не только гравитация «виновата», управлять которой земляне пока не научились. Просто то, что меня сейчас окружает, вызывает иррациональное отторжение и какую-то чуждость.

— Хозяева! Ау-у-у! Ваш гость проснулся! — Или не гость, а пленник? Ведь в гости обычно приглашают, и не так, как произошло. Больше и впрямь похоже на похищение. — Встречайте хлебом-солью.

Осторожно поднимаюсь на ноги. Самочувствие вроде в норме, ничего не болит, только ссадина на лбу немного чешется. Ловлю себя на том, что ладони стыдливо прикрывают пах. Инстинкты, приданные людям цивилизацией, действуют впереди мозгов. Толку от моих рук. Если уж меня лишили скафандра и белья, то сто процентов изучили и рассмотрели все, что хотели. Только где эти кто-то или что-то? Почему не отзываются? Почему не идут на контакт?

— Я пленник? Заключенный? Ответьте!

Тишина. Много раз представлял себе контакты с чужими, в детстве сильно увлекался фантастикой. Но то, что происходит сейчас, выходит за рамки фантазий. Может, меня до сих пор изучают? Тогда им достался не лучший экземпляр человеческого вида. Черт, надо же «держать марку». Выпрямляю спину и успокаиваю дрожь. Хорошо, что температура в помещении около двадцати четырех по Цельсию. Иначе замерз бы к черту. Да и пол вроде с подогревом или изначально теплее воздуха. Кстати, воздух! Я же спокойно им дышу! Очень напоминает тот, к которому привык на станции. Такой же «никакой», без запаха и «живости».

Ненароком меряю шагами свою условную клетку. Двадцать семь шагов вдоль и восемь поперек.

— Где я нахожусь? Вы захватили лейтенанта Космического флота Федерации. Это плохо для возможного дальнейшего контакта. Объяснитесь!

Наверное, никакой дальнейший контакт их не интересует, мои слова канули в пустоту. Поорал еще немного, потом попел песенки — никакой реакции. Думай, Стрепетов, думай! Чем может быть вызвано такое отношение к «пленнику»? Откидываю мысль, что им логика совсем чужда. Иначе вообще тупик. Думай: почему меня держат тут и не идут на контакт?! Может, это испытание? Как мышь в лабиринте? Возможно, проемы — это двери? Или вообще врата в другие миры? А что, фантазия у меня богатая, сейчас такого напридумываю!

С какого проема начать? Даже монетки нет, чтобы кинуть жребий. Начнем по часовой стрелке, с того места, где я очнулся. Может, начальная точка моего тут появления несет смысл? Если это лабиринт, то вполне возможно, что так. Страх пробегает по телу, холодя живот. Черт, мне хотя бы кусочек чего-нибудь, как-то жутко прикасаться к свечению пелены без предварительного эксперимента. Попробовал отковырять кусочек от пола, потом от стены. Мимо — не получилось даже зацепиться ногтем за поверхность. Нигде не видно никаких стыков — ни трещин, ни швов. Помещение что, цельнолитое? Скорее всего, просто неизвестные технологии.

— Я иду в проем! Если что, в своей смерти виню захвативших меня!

На что я надеялся, произнося эту эскападу? Конечно, на ответ, которого не получил. Или на хоть какой-то намек… Но если он и был, то прошел незамеченным. Хм-м, какой палец не жалко, каким из них ткнуть в завесу? Что за глупости, все жалко! Но делать что-то надо, не сидеть же сиднем. Мизинцы, правый или левый, который из вас готов к жертве на благо хозяина? Чешу затылок — такой же атавизм, как и стыдливость наготы. Стоп! Кажется, мизинчики, вы еще «поживете». Выдираю волос из шевелюры, которая успела немного отрасти после стрижки перед полетом. Больно, черт! Не густо, двухсантиметровый всего волосок, но «не до жиру». Тыкаю волосом в пелену, тот изгибается и не желает проходить за нее. Заперто или недостаточная жесткость для проникновения? Рано я обрадовался…

Вперед! И не пальцем, а всем телом! «Делай что должно! И будь что будет!» Ненавижу мучиться и ждать, лучше пусть решится все сразу. Мимолетное сопротивление завесы не задерживает и на долю секунды. Как сквозь легкую паутину прорвался. И едва останавливаю инерцию тела, чтобы не врезаться в стену.

Я в небольшой круглой комнате с бледно-желтыми стенами. Диаметр помещения метра четыре от силы. Резко оборачиваюсь, уф-ф-ф, проход на месте. Ощупываю стены и пол. Жаль до потолка не допрыгнуть: как и в коридоре, он на высоте метров четырех. Тот же уже знакомый материал, только цвет другой. И пусто, никакой мебели, приспособлений, техники — ни-че-го. Вспоминаю один из ужастиков, где каждый раз герои попадали в разные места, проходя в одну и ту же дверь. И места, в которые герои этого кино заскакивали, не всегда были безопасны…

Делаю шаг обратно, других же выходов нет. Повезло, мои страхи оказались беспочвенны. Тот же коридор. А тот же ли? Вроде освещение чуть другое, хотя в остальном совпадает. Опускаюсь на колени и начинаю искать. Примерно через пять минут в ладони лежит брошенный волосок. Коридор тот же, показалось из-за различия цвета стен в первой комнате.

Иду в пелену прохода напротив. План следовать по часовой стрелке забыт. Опять круглая комната аналогичного размера, только стены красноватые. Пустышка. Ан нет! Есть отличие. Из потолка по стене стекает какая-то жидкость прозрачная и без запаха. Видимо, сочится из каких-то мелких пор, трещин наверху не видно. Ручеек так же бесследно исчезает в полу, не образовывая и намека на лужицу, как в губку уходит. Прикоснуться к жидкости опасаюсь. Вдруг яд или какая техжидкость, ну ее…

Синяя комната, за ней зеленая — все как сошли с одного конвейера, отличий нет. Только вот нигде больше не сочится влага по стенкам. Остался последний неисследованный проход в конце коридора. Буду надеяться, что там что-то иное, нежели то, что видел ранее.

Ну да, последняя комната сильно отличалась от предыдущих. Но ничего это мне не принесло. Овальной формы, даже скорее яйцевидной, помещение. Привычных цветных стен нет, точнее, есть, но это или что-то прозрачное как стекло, или сплошной бессегментный монитор во всю стену. За «окном» в безумном хороводе проносятся тысячи тысяч фиолетовых снежинок. Складывается ощущение, что то место, в котором я нахожусь, движется вперед с немыслимой скоростью. Может, и правда уже не Луна, а космический корабль иных?

Но никаких элементов управления не вижу, их просто нет.

— Можно попросить? — Чего мне стоит попробовать? — Отвезите меня обратно и верните скафандр. Мне за него отчитываться.

Может, тут управление, основанное на мысленных командах, и надо не орать и кричать, а сосредоточиться и упорядочить мысли? Где-то я читал про такие виды управления, в развлекательных книжках конечно, но вдруг? Надо оставить в голове одну мысль, одно желание. Тьфу, проще сказать, чем сделать. Меня учили йоге, не-э-э, неправильно. Если честно, то меня пытались учить йоге. А так как это было совсем скучно и неинтересно, то результат оказался плачевным. Но что-то в голову-то смогли мне вложить. Надо пробовать.

То ли тут и не «пахло» никаким мыслеуправлением, то ли я ничего не умею, но изменений не было. Целый час попыток пропал даром. Хотя как «даром» — вскоре я понял, что это не самое худшее времяпрепровождение…

Несколько забегов по комнатам в поисках хоть чего-нибудь пропущенного при первом осмотре. Ноль, пустышка. Чего же от меня хотят? Зачем поймали и поместили сюда? Куда летит корабль, если я прав в своих предположениях и это действительно корабль? Спрашивал в разных интерпретациях, но тишина оставалась неизменным ответом.

«Подкатило» естественное. Я пытался сдерживаться как мог, но организм посылал все более настойчивые требования. Когда терпеть сил больше не оставалось, пробормотал:

— Хозяева или тот, кто меня слышит! У людей есть естественные потребности. Нашим организмам необходимо избавляться от отходов жизнедеятельности! Мне нужен туалет!

Внешне ничего не изменилось. Может, в какой-то из комнат появилось что-то похожее хотя бы на ночной горшок? Не могут же «они» проигнорировать подобный запрос! Как оказалось — могут… Впрочем, я сделал все, что мог, я предупреждал… В итоге желтая комната стала еще немного больше соответствовать своему цвету. Не дают горшок, превращу эту комнату в большой туалет. Хорошо пелена в проходах не пропускала запахи — маленькая, но радость.

Жутко клонило в сон. Когда я спал последний раз? Внутренние часы давно сбились, а тут не было ничего, чтобы хоть как-то указывало на время. Глаза слипались, нервное напряжение давало о себе знать. Надо поспать, заставить себя уснуть голым, на полу чужого корабля. Для себя решил называть это место кораблем. В качестве спальни выбрал зеленую комнату. Свернулся калачиком в центре и закрыл глаза. Пригодились самоприобретенные навыки засыпать где угодно и когда угодно, учебка и армия этому учат очень хорошо…

«Я» плыву в невесомости пустоты. Уверен — вокруг вакуум, но дышать «мне» не надо, «я» бестелесный. Рядом со мной плывет множество маленьких «фонариков». «Меня» тянет к ним, как мотылька на свет. Пытаюсь их поймать, дотянуться, схватить. Но у «меня» нет рук. Чем дольше гоняюсь за светильниками, тем сильнее желание поймать, сжать в «своей» несуществующей руке их огонек. Так продолжается долго-долго…

Из сна выкидывает резко. Черт, лучше бы не спал. Чувствую себя не отдохнувшим, а наоборот, будто трактор переехал меня своими гусеницами. Может, сон что-то означал? Но занимает сейчас совсем другая проблема. Бурчит живот, требуя еды. А главное, в горле сухо как в пустыне и очень хочется пить.

— Ау!!! Мне необходима вода. Аш два О. Или что-то подобное. Вода необходима. Без нее я умру. Прекращу функционировать. — Как подобрать слова, не зная, к кому обращаешься? — Умру — значит меня не станет как живого организма. Не станет навсегда! И еще мне надо есть. Еда обеспечивает меня энергией для жизнедеятельности.

Сколько человек может продержаться без еды? Недели две, от силы месяц. А без воды? Три дня — вот максимум, мне отведенный, потому что запрос остался неудовлетворенным. Не материализовались нигде тарелки с едой, не выдвинулась скрытая панель со стаканом воды.

Наверное, меня просто не понимают. Не могут же специально морить голодом и жаждой? Не верю в пришельцев-садистов, точнее, это-то представить могу, но вот пытки жаждой и голодом в исполнении чужих — это за рамками разумного. Может, «они» меня кормят как-то по-своему? Может, «они» питаются энергией, и меня сейчас облучают, не понимая, что мне надо иное? Черт! Пи-ить! Как хочется пить! Может, корабль летит куда-то, и там меня обеспечат всем необходимым? Это единственная зацепка для сознания. Надо держаться!

Жажда вытягивает силы похлеще любой физической нагрузки. Надо больше спать — чем дольше сплю, тем меньше организм потеет и потребляет жидкости. Мысли все чаще путаются и становятся бессвязными. Спать!

«Я» опять там же, где и в прошлом сне. «Летаю» за «фонариками». Только они теперь больше напоминают светящиеся шары разного диаметра. А вот желание их поймать стало уже навязчивой идеей. Оно заполняет меня полностью. Как чувство жажды в реальности, подменяя ее. Поймать!!! Но «фонарики» ускользают, «я» как тот осел с привязанным шестом, все тянусь за «морковкой». Долго-долго тянусь и так же безуспешно.

— Воды! Дайте попить! Я умираю, вы что, не понимаете?!! — именно с таким криком я просыпаюсь.

Мне уже все равно, что я на корабле чужих. Это ушло на задний план. Одна мысль пульсирует в голове: «Воды!» Найти воду! Долго смотрю на текущую по стене красной комнаты влагу. Нет! Бороться и ждать! Не могут же меня убить! Это нелогично! Но что я знаю об «их» логике, есть ли она вообще? Может, «они» мыслят совсем иначе, настолько по-другому, что привычные человеческие мерки не подходят совсем. Отгоняю эти мысли, хватаясь как за соломинку за фантазию: будто меня везут туда, где все будет. Сон, спасительный сон…

«Я» наконец-то поймал «фонарик»! Он лучится, переливаясь всеми цветами видимого спектра. Любуюсь им, в нем есть какая-то загадка. Всматриваюсь, «щупаю», ничего не могу даже определить, какой он с точки зрения кинестетики. «Я» сейчас лишен тактильных ощущений. «Мне» кажется, «фонарик» что-то шепчет. Как «фонарик» может шептать? Не знаю, но «я» вот-вот пойму его! Язык наполняет влага. Приятно. По горлу пробегает струйка воды. «Я» лижу «фонарик», кажется, он как мороженое, безвкусное, зато тает и дает воду. Пи-и-ить!!! Хочу затолкать весь светящийся шарик в «рот», но не выходит, и остается только облизывать шероховатую поверхность. Шероховатую?

Черт! Я и правда остервенело лижу, но не «шарик», а стену красной комнаты — в том месте, где по ней бежит струйка воды. Тело обмануло разум. Но надо признать, сейчас мне стало значительно легче. Может, эта «вода» и есть отрава, и я скоро умру. Но пусть от яда, чем безумцем, шепчущем одно слово. Бесцельно брожу по кораблю, в голове нет ни мыслей, ни желаний. Я превращаюсь в сомнамбулу. Два или три раза засыпаю, но проваливаюсь в черноту сна без сновидений… Сколько так продолжается — не знаю: сутки, двое, неделю или месяц? Время уже не имеет никакого значения.

Чем больше проходит времени, тем мне все хуже и хуже. Виновата ли в этом жидкость, которую я периодически прихожу слизывать со стен, или недостаток еды и сил? Не знаю. Затуманенным сознанием понимаю только одно — осталось жить недолго. Уже давно ничего у «них» не прошу. Ушли ненависть за пытки и страх перед смертью. Закончились мои крики с требованиями, отчаяние и угрозы. Хочется только одного — чтобы все уже закончилось…

«Я» за рулем большой фуры. Водитель-дальнобойщик. Грузовик-рефрижератор, которым «я» управляю, мчится по пустынной ночной трассе. В руках у «меня» рация. И «я» как механизм постоянно повторяю: «База! База, ответьте!» В ответ лишь шипение помех. «База, база, ответьте!» И так по бесконечному циклу…

Пока очередной приступ жажды не заставляет проснуться и идти в красную комнату. Не осталось ничего, кроме ожидания, боли и снов. В одних я ловлю светлячков и, поймав, «разговариваю» с ними. Но проснувшись, не помню, о чем был разговор. В других я опять за рулем фуры, остервенело вызываю какую-то базу. Один сон необычен, даже на фоне странных остальных.

«Первый-Я» веду уже привычный грузовик и все так же механически жму кнопку приема на рации. «Второй-Я» сидит рядом и спрашивает:

— Мы уже на месте? Тут ничего нет.

— База так и не ответила.

— И, видимо, не ответит. Ее нет там, где мы помним, что она должна быть.

— Тогда направимся на запасную.

— До нее далеко, а груз вот-вот придет в негодность.

— Мы должны сохранить груз. Его потеря неприемлема с моральной точки зрения.

— Неприемлема, согласен. Но не сама потеря, а его утрата в месте нашей ответственности.

— Поправку принимаю. Но развернуться обратно мы не можем, груз все равно испортится за время обратного пути.

— Здесь неподалеку отмечен… — На коленях «Второго-Я» появляется атлас. — Проект «Ковчег».

— Там можно найти приемлемые условия для функционирования груза.

— Но там мы не сможем гарантировать его сохранность.

— Не можем, но он перейдет под чужую ответственность. Мы только подготовим его к существованию в незнакомой среде.

— И груз станет не нашей проблемой. Я согласен.

— Я тоже. Закладываю новый маршрут.

И опять сны о светлячках. Мне уже не надо их ловить, они сами водят свои хороводы вокруг меня. И что-то поют, все время поют. Иногда кажется, что, даже когда не сплю, слышу их пение и перед глазами мелькают их цветные переливы. Голова пухнет и грозит взорваться. Одно хорошо — чувство голода куда-то пропало. Я читал, что после определенного времени голодовки желание есть уходит. Так оно и есть.

Легкая судорога мне уже неуловимо знакома. Такая же привела меня в себя после потери сознания на Луне. Собираю последние силы в кулак и иду в «стеклянную» комнату. Пройдя за завесу, восторженно замираю. Исчезли летящие навстречу снежинки. Невзирая на, казалось, полную опустошенность, я не утратил возможности удивляться. Корабль висит в открытом космосе. Вокруг невероятное количество звезд. Подобной фантасмагорической картины не увидишь с Земли. Звезды повсюду, их свечение невозможно яркое, и они повсюду, везде. Плотное шаровое скопление! Наверное, оно так и выглядит «изнутри», когда на каждый кубический парсек приходятся десятки, а то и сотни звезд.

Я ошибся, корабль не висит, он движется. Летит к какой-то планете. И чем ближе мы подлетаем, тем больше она напоминает родную Землю. Только вот есть в ней что-то неуловимо неправильное. И чем она ближе, тем четче это ощущение.

Корабль идет на посадку, и приходит понимание. Это не планета, а малый планетоид [8]радиусом не больше двух сотен километров. Но он имеет плотную атмосферу, не менее одной сотой своего радиуса! Как это возможно? Не знаю, но это есть! И я это вижу.

Мягко, без единого толчка замирает корабль на ровной поверхности космопорта. А ничем иным то, что я вижу, быть не может. Круговая площадка занимает около четырех гектаров, ее охватывает полукруг двухэтажного здания странной архитектуры. Кажется, что это замершая волна, которая вот-вот накроет посадочную площадку. Больше разглядеть ничего не успеваю. На долю секунды темнота накрывает меня.

Я лежу на мокром бетоне или на чем-то очень похожем. Идет прохладный ночной дождь. Пересохшими губами жадно ловлю летящие капли. Чужой корабль взлетает, позволяя себя рассмотреть. Вот черт, не врут сказочники! Натуральная летающая тарелка возносится в ночное небо. Нет ни рева двигателей, ни всполохов тяги. То, что его приводит в движение, незаметно и тихо. И куда ты меня привез, корабль-садист?

Какое необычное тут небо. Даже ночь и та условна — вполне можно читать газету при свете таких близких звезд, если бы у меня, конечно, была эта газета. Надо подняться. Переворачиваюсь на живот и упираюсь взглядом прямо в тяжелые сапоги перед моим носом.

— Лим, ты смотри! Кого это нам подбросили?

Говорящего можно было принять за робота или киборга. Если бы не непокрытая голова. Все остальное тело заковано в броню. И не в средневековую, а явно в высокотехнологичный доспех. Матовый пластик его ломаных линий топит в себе отблеск далеких солнц. На бедрах две кобуры с очень характерными рукоятками, такие удобно держать, чтобы стрелять в кого-то. Вряд ли оружие пороховое, нет характерных деталей, присущих пулевым пистолетам. Но подробнее не разглядеть. Попытка подняться на ноги тут же пресекается. Второй, тот, кого назвали Лимом, опускает мне на спину свой ботинок, буквально вминая меня в царапающее покрытие посадочной площадки.

— Бид, и правда это что-то новенькое. Ни разу не видел, чтобы вот так выкидывали с кораблей. Голым да на «бетон».

Говорят явно не на одном из языков Земли, но понимаю все прекрасно. Если надо, смогу даже внятно ответить. Знание дал корабль?

— За что тебя сбросили сюда? А, голыш?

— Не знаю. — Громче шепота ничего не получается, горло отвыкло и саднит от сухости.

— Это неправильный ответ, голыш! — Бид хлестко бьет мне по ключице деревянной дубинкой.

Сильно не вяжется этот примитивный способ воздействия с технологией космических перелетов и брони, которая явно опережает земную не на одно столетие. Но мне не до этого, боль молнией пробегает по телу.

— Ты сломал мне ключицу! Ты что творишь, придурок! — Из глаз градом катятся слезы.

— Лим, я не ослышался? Как он меня назвал?

— Придурком, Бид, придурком! — Второй хохочет во все горло.

— Забыл, что такое боль, задохлик? Так я напомню!

Он умеет бить, каждый удар ломает какую-либо косточку в моем теле. А я так ослаб, что не могу сопротивляться. Остается только кричать и выть от боли, захлебываясь слезами. Хрустят пальцы на левой руке, безжалостно раздавленные бронированным сапогом.

— А-а-а-а-а-а!!! Скотина!

— Лим, ты гляди, он не понимает уроков.

Тяжелый удар сзади заставляет забыть о сломанных костях. Боль в паху настолько резкая и всеобъемлющая, что накрывает как цунами. Когда эта волна доходит до головы, спасительное беспамятство укрывает меня. Но не надолго. Что-то льется на лицо, возвращая в реальный мир боли. Злость придает сил: они не поливают меня водой — они мочатся мне прямо на глаза!

— Упфутки! — «Ублюдки» мне уже не выговорить, половина зубов отсутствуют, а губы напоминают две чрезмерно надутые и от этого потрескавшиеся шины.

— Упорный. — Нет, я не упорный, ты ошибаешься. — Извиняться будешь? — Если бы это что-то изменило, я бы в ногах валялся и целовал твои ботинки, Бид. Но я уже мертв, уж это понять могу даже в таком состоянии. Как говорится, травмы, не совместимые с дальнейшей жизнедеятельностью. Несколько ребер сломаны, и одно явно проткнуло легкое — харкаю кровью. Еще пара-тройка минут, и этот ад закончится.

— Возвращайтесь туда, откуда родились! Скоты! — Мне показалось, что удалось произнести это четко.

— Он мне нравится, Бид. А ну-ка, разожми ему рот.

Рука в холодной перчатке сдавливает челюсть, заставляя раскрыть губы. Какая-то чрезмерно сладкая жидкость насильно заливается в меня. Потом меня бросают, оставляя в покое. Все тело начинает безумно чесаться, даже внутри рта.

— Бид, ты не против, если я возьму его себе? Брату на ферме не хватает рук, и холоп ему будет не лишним.

— Он же совсем задохлик, одна кожа да кости!

— Ничего, откормит его Тук. Судя по сложению, раньше он был довольно крепким.

О чем они? Я же умираю! С такими повреждениями не живут.

— Эй, голыш, вставай, дай тебя рассмотреть! — Бид недвусмысленно поигрывает дубинкой.

— Как я это сделаю? Твой дружок сломал мне ноги! — Ого, мой ответ получился связным.

Что происходит? Губы зажили и зубы на месте, да и в теле больше нет боли. С недоумением шевелю пальцами недавно расплющенной руки. Это была какая-то иллюзия? Но в ладонь впивается что-то острое — осколок моего недавно выбитого зуба! Ничего не понимаю!

— Ты откуда свалился на наши головы, задохлик? В тебя влили полную капсулу ивира. Вставай, не морочь нам головы. — Ивир — это то, чем меня опоили? И этот напиток сделал меня вновь здоровым, залечив все переломы, и даже вырастил новые зубы? Это же невозможно!

— Сейчас. — С недоверием поднимаюсь на недавно сломанные ноги. Они меня держат! И грудь не болит, будто и не было пробивших легкое ребер.

— Как тебя зовут, голыш?

— Меня зовут… — Но договорить не успеваю, удар кулаком разбивает губы и сбивает с ног. На этот раз бьют гуманно, ничего не сломано, только чуть кровоточит.

— Опять неправильный ответ. — Он издевается! И это, видимо, приносит ему радость. — Тебя зовут так, как скажу я, и никак иначе! Понял?! — Дубинка в руках Бида описывает круги.

— Что?! — Ярость затуманивает разум, никому не позволено так со мной обращаться!

Мне долго вбивали науку рукопашного боя. И хотя мне это не нравилось, отец все равно заставлял заниматься. Что-то со временем затерлось в сознании, но, видно, некоторые навыки получилось в меня вбить. «Хвост дракона» — перекатом из нижней стойки, подсекая обидчику ногу. Бам! А-А-А! Как по скале ударил! Бид даже не шелохнулся, а я же вложил в удар все силы! Не прост его костюмчик, ой как не прост.

— Хватит игр, Бид! — В мою грудь направлено дуло извлеченного из левой кобуры оружия Лима. — Говори, как хочешь его назвать.

— Берком, ему подойдет это имя!

— Как бешеную собаку бабки Туи?

— Ага! — Это вызывает их общий смех.

Меня в честь какой-то шавки! Но не успеваю даже размахнуться, Лим нажимает на спуск. И тело скручивает в пароксизме дикой боли. Что-то вроде шокера, не иначе. Пока прихожу в себя, вслушиваюсь в продолжение их диалога.

— Лим, ты уверен, что он подойдет твоему брату как холоп? Ведь и правда бешеный!

— Ничего, тот умеет урезонивать таких. Не забывай, он две дюжины лет отслужил стражем.

— Так-то да, но этот задохлик совсем не похож на раба. Явно или флиб, или из благородных. — Бид легонечко толкает меня в бок сапогом. — Эй ты, ты случаем не благородный? Может, за тебя выкуп получить можно?

— Или награду какую, если флиб, — подхватывает мысль напарника Лим. — Рассказывай, кто ты.

— Ничего не помню. — Так я им и сказал — в психушку упекут, за такими не заржавеет. — Очнулся уже тут, а прошлое как в тумане.

— Ты мне голову-то не морочь! Ивир должен был вылечить любые травмы!

— Постой, Бид. Помнишь пастуха Лара? Его как-то бык лягнул прямо по голове. Рану-то залечили, а память… так ту отшибло полностью. Уже три года как прошло, а даже отца вспомнить не может.

— И то верно, было такое. Что ж, нам и легче тогда. Корабль, с которого его выбросили, странный какой-то. Никаких записей в журнале порта не оставил. Будто призрак какой. Отдадим задохлика Туку, а сами скажем, что выкупили холопа у торговцев вчерашних.

— Дело говоришь! С меня два ящика бражки!

— Конечно, куда ты денешься. — Они пожимают руки, подтверждая договор.

В рабство? Меня?! Ну-ну. Я им покажу, какой из меня холоп. Но только чуть позже. Дубинка Бида резко отучила от поспешности, ведь второй капсулы ивира у них может и не быть.

— Вставай, Берк, пошли. Покормим тебя.

— Предложили бы сразу еду, побежал бы не глядя за вами. — Желудок утробно и требовательно урчит. А то, что называют иначе, чем мама с папой, так и не на Земле. Новое место, новое имя. Если бы не в честь собаки, вполне даже ничего имя — звучное.

— Ты гляди, смышленый какой.

Босые ступни не самая лучшая обувь для ходьбы по площадке космопорта. Когда мы подошли ко входу в здание, левая нога уже кровоточила, ободранная о какой-то осколок камня. Дверей не было, их заменяла уже знакомая пелена цветной завесы.

Помещение, в которое вошли, очень напоминало знакомые по Земле залы прибытия в аэропортах. Одна из стен целиком служила каким-то табло, по которому пробегали одинаковые, переливающиеся всем спектром кругляшки. Черт, они же одинаковые все. Сперва я принял их за знаки, возможно иероглифы, но они были одинаковые! А таких букв и знаков не бывает, какой смысл в не отличающихся друг от друга символах?

В центре зала на высоте полуметра от пола висела трехмерная звездная карта. Точкой отсчета, видимо, служило местное солнце. Господи! Сколько же тут звезд! И ведь эта карта явно охватывает лишь малую толику скопления. Сотни полторы светил отражаются в трехметровом шаре. Если приглядеться, то вокруг каждой звездочки на разных орбитах располагаются кучи маленьких точечек. Рассмотреть бы поближе!

— А можно как-то увеличить масштаб? — Ой зря я это спросил, две пары глаз настороженно поглядывают на меня.

— Точно флиб! Может, ну его? А, Лим? На кой нам неприятности?

— Все равно не помнит ничего, а если скажем, что он флиб, то его заберет алькар, причем даром.

— Тут ты прав.

— Так что с масштабом-то?

— Слушай, ты в кого такой умный выискался, а?! — Что это Лим так взбеленился? Простой же вопрос вроде. Чего бесится? — Масштаб ему поменяй. Я что, похож на чтеца?

— Будь ты чтецом, Лим, жрал бы с дорогой посуды, а я был бы при тебе охранником, — хохочет во все горло Бид.

— Заткнись, Берк. Если хочешь жрать, лучше помолчи.

Глядя на тянущуюся к рукоятке шокера ладонь, я благоразумно замолкаю. Черт! Кто такие чтецы, флибы, алькары? Почему речь понимаю, а эти слова лишены для меня какого-либо смысла? Может, по той причине, что нет прямых аналогов в знакомых мне языках и понятиях? Или это совсем непонятные термины, вообще не имеющие ничего даже приблизительно общего с известным мне? Ладно, будет время — разберусь. Если, конечно, у меня будет время.

С трудом отрываюсь от звездной карты. Захватывает она, не то что скупые и серые атласы Земли. Обогнув висящий в воздухе шар, натыкаюсь взглядом на что-то похожее на терминал с жидкокристаллическим экраном. Выглядит как школьный пенал размером два на один, воткнутый вертикально прямо в пол. Кнопок управления не видно. Может, сенсорное? Весь «экран» от пола до верха поделен на двенадцать широких строк. Каждая строка разбита на три графы. И если две правые понять не получается, на них все те же непонятные кругляшки, что и на огромном стеновом табло, то крайняя левая графа притягивает мой взгляд как магнит железо. На ней изображение, двухмерная проекция, находящаяся в непрерывном медленном вращении. И изображены там космические корабли. Ничем иным эти конструкции не могут быть по определению! Слишком иные у них формы, чем у любого механизма, предназначенного для работ на поверхности или в атмосфере. Все двенадцать «кораблей» разные, от размера до форм и раскраски корпусов. Хотя нет, четвертый и седьмой снизу, наверное, однотипны, очень характерный у них обоих обвод носовой части. Различия меж ними есть, но примерно такие же, как между систершипами [9]одного проекта.

— На, накинь. Сегодня теплая ночь, но голым ходить все же не стоит. — Лим накидывает мне на плечи какой-то обрез ткани. На нем масленого вида пятна, и пахнет он едой! Голова начинает кружиться от этого запаха. Ткань очень напоминает льняную. Следую совету и заворачиваюсь в нее как в тогу.

— Что это, Лим? — указываю на то, что принял за терминал.

— Да, крепко же тебе память отшибло. Это журнал космопорта, тут фиксируются последние двенадцать кораблей, совершившие посадку. — Ладонь, закованная в броню, опускается на плечо и легонько сдавливает. Ну как легонько, кости целы будут, но больно! — Если ты врешь, что не помнишь ничего, и тебя будут искать флибы твоей унии, то лучше признайся сейчас. Ростарг — мирная планета, нам не нужны неприятности.

— Не помню, честно. Но вряд ли я флиб. Потому что просто не знаю, кто такие эти самые флибы!

— Вроде не врешь. Совсем не помнишь, кем ты был?

— Точно не флибом и не холопом! — Может, получится, и рабство минует?

— Холопами редко рождаются, ими становятся! — Философ, укуси его за ногу бешеный пес. Стоит лыбится во всю свою широченную и откормленную рожу. — Ничего, Тук — хороший хозяин, зря не обидит. Будешь хорошо работать, очень скоро станешь свободным. — Что в твоем понимании «быстро», не знаю и радоваться подожду.

— Вот этот корабль прилетал последним? — Указываю на верхнюю строчку — изображенное судно ничем не напоминает тот корабль, что меня сюда доставил. Его можно было сравнить с до неприличия разжиревшим бегемотом, а «мою» летающую тарелку — с дельфином.

— Последним был тот, с которого тебя вышвырнули. Но он, как ты видишь, не отмечен в журнале. А тот, на который указываешь, прилетал вчера. Торговцы из местного отделения Лиги. — Разворачивает меня к себе лицом. Черт, он и правда такой сильный или броня оснащена усилителями? — Запомни, тебя сгрузили с него перед отлетом. И продали нам. Понял? — Недвусмысленное у него выражение лица. Если скажу «не понял», будут бо-о-о-ольши-ие-е неприятности.

— Чего ж не понять-то? А Лига разве занимается работорговлей? — Мне не хватает знаний о мире, в который я попал. Катастрофически не хватает! Некоторые вещи на амнезию не спишешь.

— Чудной ты. Лига занимается всем, что приносит деньги. Пошли, Бид уже, наверное, приготовил пожрать!

Лим ведет меня в соседнее помещение. Пройдя пелену дверей, сбиваюсь с шага. Чрезмерно отличается оно от всего виденного ранее. Нет, с точки зрения архитектуры все так же — и материал стен и пола такой же, но… Два ряда по двенадцать пустых ДЕРЕВЯННЫХ (!) кроватей вдоль стен. А в центре помещения длинный, грубо сколоченный опять же из деревянных, плохо обработанных досок стол. И табуреты! Неудобные, без намека на спинку, массивные табуреты!

Как это вяжется с виденным ранее? Космические корабли, обычная гравитация на планетоиде размером с «песчинку» по меркам космоса. Высокотехнологичная броня, шокеры… И тут же рядом примитивная дубинка в руках охраны и почти первобытная мебель!

— О! Скатерть сама пришла! — За центральным столом Бид что-то разогревал в очень похожем на медный котелке. Разогревал на примусе!

— Поедим так, не раздевай парня. — Понятно, откуда пятна на моей «тоге». Укутался в скатерть… — Чем порадуешь?

— Кашей, греча с куриными желудочками.

— Что, опять?! — Лим снимает перчатки, но не бросает их на стол, а аккуратно вешает на пояс.

— Найди что-то другое и приготовь! — Бид в ярости кидает деревянную мешалку на стол.

— Не кипятись, просто третий день одно и то же. Надоело!

— А я поем с удовольствием и кашу! — Честно говоря, и сырое мясо воспринял бы сейчас как пир.

— А тебя вообще не спрашивали. Будешь жрать, что дадут. — А я что, против? Главное, чтобы дали поесть, а что — неважно.

Лим протягивает мне ложку. Вполне обычную столовую ложку, алюминиевую. Бид достает из плетеного напольного ящика металлические глубокие тарелки и с грохотом швыряет их на доски стола. Порция, которую положили в мою тарелку, порадовала своей величиной. Может, кормят тут и не разнообразно, зато дают много.

Теперь надо взять себя в руки. Не дать себе накинуться на еду и судорожно вычистить всю тарелку. Надо есть аккуратно, не торопясь, тщательно пережевывая даже самую мелкую частицу пищи. Не для того, чтобы показать свою «культурность» перед тем, кто пленил, а для того, чтобы желудок не отторгнул еду. После голодовки такое бывает часто, можно даже умереть от переедания. Никогда не думал, что удержаться от жадного запихивания еды себе в рот так трудно.

— Голодал раньше? — А Лим не так прост, умеет подмечать детали.

— Наверное, — отвечать честно себе дороже.

— То и видно. — Собеседник брезгливо заглатывает целую ложку, не пережевывая. Это легко, с его-то пастью. Но, невзирая на вид обычного мордоворота, Лим пугает меня гораздо сильнее, чем его явно сумасшедший напарник-садист.

— А где остальные? — киваю на застеленные спальные места. Не верится, что космопорт охраняют всего двое.

— Наказаны! — Бид ржет во все горло, разбрасывая куски еды по столу и полу. — Четвертый день ночуют под открытым небом с другой стороны посадочного поля. — Тьфу, он смеется, как кабан хрюкает. Противно, но виду показывать нельзя.

— Точно не помнишь, чем занимался раньше? — Лим все продолжает гнуть свою линию, выведывая о моем прошлом.

— Не-а, — как можно более легкомысленно пожимаю плечами, не опуская ложку.

— Лови! — Видно, я и правда сильно ослаб. Кинутый Лимом предмет ударяется о грудь и падет мне в тарелку. Черт! Он бросил в меня шокер!

— Не-э, Бид, он не флиб и не благородный. — Не стесняясь, лезет ко мне в тарелку немытыми руками, возвращая оружие себе. Уф, а ведь будь я в форме и поймай шокер, мог бы схлопотать выстрел из зажатого в руке Лима пистолета. Причем по тому, как поспешно Лим убрал оружие в правую кобуру, видно, это не парализующая игрушка, а что-то более убойное.

— Наелся? — Конечно нет, но знаю, хватит, лучше остановиться.

— Да.

— Руки на стол и не шевелись! — Упс, какой резкий переход. Выполняю приказ под дулом шокера. Бид обходит меня сзади и защелкивает что-то на шее. Сволочи! Они на меня ошейник повесили! — Бери всю посуду вместе с котелком и иди мыть на ручей за портом. Как выйдешь из главного зала, иди прямо. Через сотню шагов упрешься в мелкий песчаный ручеек, там все и отмоешь. Потом возвращайся. Понял?

— Понял. — Засветить бы тебе в глаз, да не кулаком, а кувалдой! Как псину какую захомутали.

— И да, не пытайся бежать. Для потерявших память объясняю! — А вот наклоняться надо мной и орать в лицо, брызгая слюной, можно было и воздержаться. Но Биду нравится ощущение власти, много я таких повидал еще там, на Земле. — Отойдешь от этой штуки, — подкидывает в руках маленький желтый кубик, — дальше чем на пятьсот шагов, будет бо-бо! — Его взгляд просто просит, чтобы я попытался сбежать, ему на радость.

— Может, не надо, Бид? Парню и так сильно досталось.

— Пусть привыкает, холоп. — Лим не хочет больше спорить и замолкает. — Чего ждешь? — Его рука тянется к дубинке. — Пшел работать!

Ручей и правда нашелся быстро. Драить котелки песком мне не привыкать. Из-за своего характера часто попадал на губу в учебке. А начальник там был зверь, плевать хотевший на мои связи. Наверное, по этой причине батя и отправил меня именно в то училище.

Странное место. Нет, не ручей, а вообще. Что ожидаешь увидеть, выйдя за пределы большого здания через центральные ворота? Уж никак не протоптанную тропинку с пробивающейся зеленой травкой. Где дороги? Черт! Как все неправильно! И трава, она обычная, зеленая, видел такую тысячу раз, но сейчас не вспомню название. Кусты вдоль ручья — это же сморода, дикая, но смородина! А вон клонит ветви рябиновый ствол. Да и кормили меня именно гречей, уж ее вкус я отличу от многих! Что за другая планета, где все так похоже на Землю?

Сейчас главное — не рыпаться. Запихать свой характер глубоко-глубоко в… и ждать. Смотреть, изучать, не торопиться и не пытаться бежать. Не потому, что не могу. Даже не будь на мне странного ошейника, все равно нельзя, потому что некуда! Не вернется за мной это гребаное инопланетное блюдце, чувствую филеем — не вернется.

А потом когда-нибудь все изменится, если доживу. Захватившие меня — примитивы, даже наблюдательный Лим и тот прост как пробка. Неделю-две, и, даже будучи холопом, я бы вил из них веревки. Если уж батя танцевал под мою дудку, то… Да, в этом шанс. Только бы не сорваться, притвориться, как это умею…

— Закончил? — Не успев переступить входную завесу, почти врезаюсь в бронированную тушу Бида.

— Да, все вымыл. — Страх в моем голосе неподдельный. И правда боюсь. Другое дело, что мог бы это скрыть, но ведь ему нравится, когда боятся.

— Дай посмотрю! — Резким рывком вырывает из моих рук котелок. Тарелки удержать не успеваю, и те катятся по шершавому полу зала. Порываюсь поднять, но наливаются красным глаза Бида. — Ты! Ты! Уронил мою тарелку на пол!

— Не специально! — А вот такой ужас уже скрыть не получится при всем желании.

— Ах ты падаль! — Попытку убежать прерывает тычок сапога в колено. А-а-а-а-а! Да что это за броня! Валюсь на пол, ору от боли в раздробленной коленной чашечке.

— Не специально! — кричу, пересиливая боль.

— Я видел! — Раз удар — и трещат ребра, он не достает дубинку, бьет ногами. — Ты! — Правая ступня дробится от его веса. — Сделал! — На грани сознания подставляю плечо, закрывая голову. — Это! — Рука, которою пытался прикрыться, падает сломанной веткой. — Намеренно! — Удар под дых, и я лечу, ударяясь о стену спиной. И благословенная пелена бессознательного укрывает меня.

«Папа, папа, смотри, как я умею!» Я еле дотягиваюсь до педалей газа и тормоза, но уже мню себя героем из гоночной «Формулы-один». «Я как гонщик, папа!» Но отец не обращает внимания, у него какая-то важная встреча с серьезными дядями. Только махнул рукой, мол, вижу-вижу. Ревет мотор карта, быстрее, еще быстрее, оборачиваюсь и зову опять: «Папа, смотри!» Но не замечаю вовремя поворот, и карт заносит, он врезается боком в ограждение трассы…

— Бид, держал бы ты себя в руках. А то доведешь парня, наложит на себя руки и весь сказ.

— Но он бросил наши тарелки на пол!

— Мы с тобой договорились. Он уже мой, а тебе достанется два ящика браги. Или ты хочешь выложить триста шекелей и купить мне нового холопа?

— Не лезь в бутылку, я все понял, сержант.

— То-то, капрал.

Во рту приторно сладкий, уже знакомый привкус. Мои мысли о том, что чудо-эликсир ивир — дефицит, не оправдались. С ним для таких больных и отмороженных на всю голову садистов, как Бид, раздолье. Одна надежда, что Тук больше похож на своего брата, нежели на безумного капрала. А то придется нарушить данное себе самому десять лет назад слово: никогда не думать о самоубийстве.

— Добрый совет — вытри кровь с пола. — Лим протягивает мне руку, помогая подняться. — А то ее вид может совсем снести ему разум.

— Понял, сержант, я все понял. — Угораздило же нарваться на безумца. — На вашей мирной планетке не все такие, надеюсь? — Лучше получить ответ прямо сейчас, чтобы знать, к чему готовиться.

— Еще два года назад он был нормальным. Пока не случился налет унии Гоб. А потом… Бид остался единственным, кто выжил из дежурной смены охраны порта. С тех пор его немного заносит.

— Как вы его терпите? — Это у них принято называть «немного заносит»?! Ну был какой-то налет, но мне от этого не легче. Почему из-за каких-то флибов страдаю я?

— С нами он нормальный.

Что ж, с флибами вроде начало что-то проясняться. Пираты? Нет, иначе я бы понял это слово. К тому же уния — это понятие королевского вассальства, объединение разных государств под одной короной. Или неправильный перевод? Черт! Поймай я брошенный шокер там за столом, Бид бы меня убил. Плюнул бы на триста этих шекелей (интересно, это вообще много или мало) и убил бы. Живу, выходит, в долг, по случайности.

— Что уставился? — Лим занервничал от моего пустого взгляда. Надо не так явно уходить в себя.

— А триста шекелей — это много?

— Мое жалованье сто пятьдесят в месяц, а я сержант. — Хоть и на грани сознания мелькает, что месяц совсем не тот, к которому привык, но понимаю: триста — это много. Не может же солдат в таком вооружении получать среднюю зарплату, ведь не может? Ой ли, я уже ни в чем не уверен…

— Сержант, мне надо отдохнуть. Голова тяжелая и в сон клонит.

— После двойного приема ивира-то? Понимаю. Из зала ни ногой, сейчас принесу тебе матрас.

Очень тянуло осмотреть зал прилетов получше, но голова была как цельночугунный шар, мысли ворочались еле-еле. Помимо матраса, вполне обычного, набитого соломой, Лим принес и набор белья — льняную рубашку, одевающуюся через голову, и шаровары из грубо сотканной ткани. Пристроившись в уголке, свернулся калачиком и, чувствуя себя дворовым псом, пущенным в дом по случайности, уснул. На этот раз без сновидений.

— Эй, Берк! — С трудом понимаю, что будят меня уже почти минуту. — Вставай, нам пора.

— Куда? — От черт! Я же не дома! Сейчас как получу сапогом да меж ребер за вопросы. Тут же вскидываюсь на ноги, но от резкого движения голова начинает кружиться.

— Через десять минут придет транспортер, и мы уезжаем. — Лим придерживает меня за плечо, пока мир не перестает водить свой хоровод вокруг.

— Я могу умыться?

— Да, в знакомом тебе ручье. Помнишь, где это? — Согласно киваю и как сомнамбула, тяжело передвигая ногами, иду к выходу из зала.

Краем глаза отмечаю, что желтый кубик теперь находится у Лима. Прохладная проточная вода несколько освежила, но спал, видимо, не очень долго — все еще стояла ночь. Только сейчас начал осознавать всю неправильность сложившегося положения. Ладно корабль чужих и его странности — их я уже смог принять, не понять и осознать, а именно смириться, принять как должное. Все равно изменить ничего не мог. Но эта планета! Она вызывает страх. Нет, неправильно, не сама, а странности, которые меня окружают с момента появления тут.

— Поторопись! — Крик сержанта прерывает размышления.

— Почему так рано? — Подойдя, показываю на яркие звезды темного неба.

— Вот странный ты, говоришь, как грамотный. — Упс, а это в данном мире достижение? Судя по тону Лима, «грамотный» — это комплимент, а не констатация факта. — Но вот элементарные вещи не помнишь. — Разворачивается спиной и идет к не замеченной мной ранее пелене малого прохода в дальнем углу зала. — Транспорт ходит по расписанию — раз в три часа, и неважно — ночь или день. — Похвальная работа местных служб. Но почему мы поднимаемся наверх по лестнице, а не выходим из здания? По логике транспорту же нужна дорога или?..

— Лим, я задаю много вопросов. В моем новом положении это не наказывается? — Вспоминаю капрала, мурашки страха пробегают по телу.

— Так, объясняю. Холопство в системе Тринат — это не совсем рабство. — Ого, получается, вокруг ближайшей звезды вертится не один такой планетоид. — Да, ты будешь подневольным работником, тебя могут даже убить. Но унижать не будут. — И в чем принципиальное от рабства отличие?

— А это, — тереблю «украшение» на шее, — разве не унижение?

— Это нормально! — Тон Лима становится резким. Инстинктивно напрягаю мышцы, ожидая удара. — Не дергайся так, я не Бид. — Наблюдательный, подметил страх.

Мы вышли на крышу космопорта. В этом месте она была плоской, свет недалеких звезд позволял рассмотреть некоторые подробности. Площадка, на которой мы находились, размером с теннисный корт. Под ногами какие-то знаки, рисунки. Это не символика, скорее обозначения. Оранжевый прямоугольник, восемь на четыре в центре, и широкие желтые полосы, как направления, отходят от него. На одной из таких полос мы и стоим, вторая ведет к выделенному другим оттенком квадрату.

— Что это? — указываю на него ладонью.

— Грузовая платформа лифта.

Не вижу никаких кнопок управления, черт, как все странно, непривычно.

Подойдя к краю крыши, пытаюсь рассмотреть окрестности с высоты. Посадочное поле интересует мало, сейчас оно пустует. Вглядываюсь в ночную полутьму, пытаясь найти дорогу или иной признак цивилизации кроме космопорта. Безрезультатно, кажется, кто-то просто воткнул это сооружение посреди девственной природы. За небольшим полем и лугом начинается густой лес и никаких дорог! Никакой инфраструктуры. Как так? Порт же явно транспортный узел, к нему по определению должны стекаться хоть какие-то пути. Может, конечно, он уже заброшен и не играет большой роли… Возможно, есть и другие посадочные поля на этой планете, а про этот космопорт забыли? Нет, ведь по словам стражей, вчера здесь опускался корабль Торговой Лиги. К тому же не замечаю даже признаков заброшенной дороги. А-а-а-а! Голова сейчас кругом пойдет, не от слабости, а от странности окружающего мира.

— А вот и транспортер. — Я ждал шума, звука, который предупредит о приближении, и ошибся. Уже догадался, что будет воздушный транспорт, не зря же мы поднялись наверх.

К космопорту бесшумно приближалось нечто непонятное. Простая платформа, овал толщиной всего в пару десятков сантиметров и площадью два с половиной десятка квадратных метров. По периметру транспортера тянулось полуметровой высоты ограждение из прозрачного, как показалось, пластика. Я ждал вертолетов, реактивных авиеток, но не примитивную на вид антигравитационную «вагонетку»! К тому же не заметно было никаких рулей, рычагов или иных пультов управления. Она была пуста. Автоматика?

— Отойди от края. — Предупреждение прозвучало вовремя. Воздушный поток от подлетающего транспорта мощно ударил в грудь. Это ж на какой скорости он летел? Беззвучно опустилась платформа на очерченный прямоугольник, ограждение мигнуло переливом зеленого света и исчезло. Вот это техника! — Пошли! — Видя мою нерешительность, Лим легонько подталкивает в спину.

— А что, Бид останется охранять порт один?

— Нет, сейчас остальные стражи уже возвращаются в казарму. — Лим явно не желает, чтобы меня кто-то видел в космопорте, кроме капрала. Ничем иным подобную спешку объяснить не могу.

— Нам обязательно лететь на этом?! — Понимаю, что чужая техника наверняка надежна, но слишком хрупка на вид эта конструкция.

— Мне надо вернуться до вечера. Ты знаешь более быстрый способ передвижения? — Откуда мне его знать?

— Нет.

— Тогда заткнись. Грузовой лифт не активирован, значит, транспортер надолго не задержится. Три-четыре минуты, не более.

И опять чувствую какую-то неправильность. Слово «минута» мне понятно, но оно несет несколько иной смысл, другое количество времени, нежели привык.

— У меня совсем плохо с памятью. Расскажи, как измеряют время.

— Сперва сядь. — Показывает пример, опускаясь на пол платформы. — А то собьет с ног, когда полетим. — Если такое говорит человек, закованный в техноброню, лучше последовать совету. — А время измеряют часами.

— Это я понимаю. — Моя беда — неверно сформулированные вопросы. — Меня интересует другое: вот минута — это сколько?

— Минута — это сто секунд. Тебя, наверное, и правда сильно приложило по голове. Ладно прошлое забыть, но элементарные вещи… — Он удивлен, но подозрения в голосе не слышится. Главное — это слово «секунда», оно не вызывает отторжения, похоже, точное совпадение с известным мне.

— А дальше? Сколько минут в часе, сколько часов в сутках? — Надо пользоваться моментом, пока Лим разговорчив.

— В часе сто минут, в сутках десять часов. В неделе десять дней, в месяце десять недель. В году четыре месяца…

— Спасибо, Лим, — вовремя проглатываю слово «понял». — Я вспомнил. А…

— Держись за ограждение. — Увлеченный временными подсчетами, я пропустил появление барьера.

С опаской прикасаюсь ладонями к тому, что кажется пластиком, но не идет из головы то, как этот барьер способен без следа исчезать. На ощупь ограждение вполне соответствует тому, чего ожидаешь по его виду. Прохладное и прочное. Мои попытки его расшатать не приводят ни к чему — как литое, не шелохнется ни на миллиметр, как я ни стараюсь.

— Лим, ты говорил, что транспорт раз в три часа приходит. Почему мы не улетели раньше? — Не может быть, что я провел тут меньше времени, чем три, даже непривычно длинных, часа.

— Предыдущий транспортер был с четвертого завода. Ферма Тука рядом с седьмым, откуда как раз эта платформа.

Я-то думал, он давал мне отоспаться и отдохнуть. Как бы не так, простой расчет и личная выгода. Плавно транспортер отрывается от крыши. Это движение почти незаметно. Нет ни шума двигателей, ни звуков активации каких-либо механизмов. Кажется, в платформе вообще нет движущихся деталей. Насколько же они нас обогнали в техническом плане?

Резкий рывок перегрузки заставляет судорожно вцепиться в ограждение. Два жэ, не меньше! Прячусь за барьером от набегающего воздуха. Разговаривать совершенно невозможно, воздушный поток уносит все слова. А платформа набирает ход. Совершенно нет ощущения, что мы летим. Транспорт идет как по проложенной в воздухе колее на высоте трех десятков метров на землей. Космопорт удаляется с огромной скоростью. Под нами мелькают детали пейзажа, но рассмотреть подробности в полутьме невозможно. Лес, поле, опять лес. Где же хоть какие-то постройки?

Рассвет застает врасплох, слишком он неожиданный. То ли близкий горизонт тому виной, то ли набранная платформой скорость. Местное светило имеет характерный желтый оттенок — один в один Солнце. Прошло не больше десяти минут, одна десятая местного часа (мне надо привыкать к местному измерению времени), как верхушки деревьев сменились распаханными полями. Что-то похожее на пшеницу колосилось на них. Вдали мелькнул одноэтажный бревенчатый домик, рядом пара человеческих фигур на его фоне. Наверное, мне показалось, что эти люди запрягали телегу, слишком уж невероятно подобное предположение для столь технически развитой цивилизации.

— Скоро прибудем, — перекрикивая ветер, сообщает Лим.

Прикрывая ладонью глаза, всматриваюсь вперед.

Прямо по пути высится пирамида. Геометрически правильная четырехугольная конструкция. Но в отличие от египетских, не из камня она сделана, а из матового, серого материала. Издали кажется, что она цельная, а не состоит из блоков или кирпичей. И наша платформа летит прямо в нее, не сбавляя скорости! Нос транспортера нацелен точно в центральную часть сорокаметровой высоты пирамиды.

Пригибаясь за полуметровым барьером, испуганно замираю. Разумом-то понимаю, столкновения не будет, но чувства вопят об обратном. И только когда глаза различают в стене пирамиды знакомые переливы входной завесы, облегченно выдыхаю. Шутки близкого горизонта с восприятием расстояния, к этому придется долго привыкать. Только пять минут назад глаза едва различили здание, и вот уже по коже пробегают «паутинки» входа, и транспортная платформа резко тормозит, кидая меня на ограждение. Что характерно, Лим в своем доспехе даже не покачнулся. Гравикомпенсаторы?

Иссиня-матовый пол услужливо подставил себя под мой нос, когда заграждение платформы, на котором я висел, в результате резкого торможения растаяло без следа. Что-то, схватив за рубаху, легко отрывает мое тело от пола. Это «что-то» не что иное, как рука стража. Крепкая тут одежда — трещит по швам, но вес держит. Или просто я так исхудал?

— Экий ты неуклюжий. — Как диковинную зверюшку подняв меня на уровень своих глаз, Лим с осуждением косится на капающую на пол кровь из моего разбитого носа. — Чтец будет недоволен. — И не удосужив себя попыткой хоть как-то облегчить мне жизнь, сержант просто разжал ладонь.

Падать с высоты полутора метров, с одной стороны, вроде невысоко, но с другой… да когда неожиданно… Сгруппироваться я не успел, больно ударившись о привычно шероховатую поверхность. Инопланетные технологии что, принципиально против излишней гладкости полов? Или это конструктивная особенность материалов? Глупые вопросы лезут в голову, когда думать надо совсем о другом. Мое шипение от боли в разодранных коленях прерывается.

— Вытри пол от крови и старайся больше не пачкать. — Впрочем, сочувствия от Лима я и не ждал. Вопрос в другом: что он так разнервничался от нескольких капелек на полу?

Или здешние хозяева пирамиды в чем-то напоминают его напарника? Тогда плохо, мне и одного сумасшедшего уже хватило. Рукавом старательно оттираю не успевшую загустеть кровь, краем глаза рассматривая место, в которое меня занесло.

Пожалуй, это самое просторное помещение, в котором я был за последнее время — раза в три больше зала космопорта. И, как я уже начинаю привыкать, абсолютно пустое, привычно скругленно-овальных форм, без единого угла. Лишь непонятные красные и оранжевые линии незнакомых знаков чертят узоры по всему полу.

— Пошли! Если чтец занят, а местная охрана спит, то есть шанс, что нас не заметят. — К чему подобная скрытность у сержанта стражи? — И тогда не придется проставляться, чтобы молчали о том, что я покинул пост во время дежурства. — Просто скупердяйство и боязнь нарваться на гнев начальства, а я-то уже нафантазировал о каких-то конфликтах и прочем.

«Пошли» оказалось недалеко, всего семь шагов в строну, и мы стоим внутри очерченного оранжевым круга. Недоуменно взираю на замершего, как средневековый истукан в доспехах, сержанта. Но прежде чем успеваю задать вопрос: «А чего, собственно, ждем?» — нас окутывает купол силового поля. Затем пол резко уходит из-под ног. Не успев толком испугаться, понимаю, что нахожусь в «простом» лифте. А ведь никто никаких кнопок не нажимал! Или я просто такой невнимательный? А может, все проще, и элементы управления местной техникой встроены в броню моего сопровождающего?

— Ты что дрожишь, как лист на ветру? — Да Лим прямо поэт!

Меня и правда колотит крупная дрожь. Что немудрено. «Лифт», доставив нас за пределы пирамиды, сбросил силовой барьер, а погода снаружи не располагала к прогулкам в одном легком белье. Мелкий моросящий дождик, подгоняемый резкими порывами ветра, неприятно хлестал по голым участкам тела. А быстро тут погода меняется, десять минут назад еще и намека на тучки не было.

— А как иначе, если холодно и ветер? — Я не шутил над сержантом, поясняя очевидное. Просто тот сейчас напоминал боевого робота, так как забрало шлема было опущено, и разгул погоды он явно не замечал.

— И то правда. — Зеркальная поверхность с едва различимым лязгом приподнялась, открывая лицо Лима. — Прохладно. Но ничего, пойдем быстрее, говорят, от этого люди согреваются. — И довольно похохатывая своей же шутке, страж широким шагом направился по утоптанной дороге, удаляясь от пирамиды.

Ничего не оставалось, как последовать за ним. Да! Дорогой я это назвать погорячился. Ни намека на какое-либо специальное покрытие! Внимательно смотрю под ноги, дабы не поранить босые ноги об острые камушки и сучки валяющихся то тут, то там веток. Скорее проселочная тропинка да глубокая колея, оставленная узкими колесами неизвестной техники. Как-то запущено тут с транспортной инфраструктурой! Или все основные перевозки осуществляются антигравитационными платформами и дороги в привычном мне понимании просто не нужны? Хотя это не вяжется с явно не случайно образованной в утоптанной земле колеей — тут много и часто ездят именно по земле, иначе такой след не образуется. Привычная логика пасовала перед местными загадками.

Утренний туман низко стелился, прикрывая белым покрывалом чахлую травку. Кусты колючего кустарника плотно подступали к тропинке. Никак не мог вспомнить название этого растения, но то, что его видел не раз, это точно, видел на Земле.

— Не дрожи так, сейчас выйдем из зоны безопасности завода, и передам тебя «извозчику». Всего час в дороге. А там Тук тебя приоденет.

— Целый час? — Вспоминая, на какой скорости шла платформа, доставившая нас к пирамиде, нервно вздрагиваю. Ферма сержантского брата что, на другой стороне планетоида?

— Ну да, я же говорю, недалеко, километров семь-восемь.

Или я как-то не так воспринял понятие «километры», или… Куда меня занесло?! Гребаные чужие! Верните меня назад!

Тропинка, плавно огибала небольшую дубовую рощу. Странная штука — человеческое сознание. Вот меня удивляет колея от непонятных колес, оставленная на земле. А наличие на находящемся неизвестно на каком расстоянии от Земли планетоиде обычных дубов и прочей привычной растительности воспринимается как само собой разумеющееся.

Порыв ветра принес с собой запах дыма. Ноздри жадно затрепетали — где-то рядом готовится мясо. Желудок жалобно заурчал, чувство голода ударило в голову, затуманивая разум…

— Так! Стой здесь, никуда не отходи, я быстро. — Лим дождался моего понимающего кивка и направился в стоящую неподалеку деревянную постройку, из трубы которой валил плотный дым, с пьянящим мясным ароматом.

Оказывается, пока мечтал о еде, мы уже пришли. А я сам как баран на новые ворота смотрю на инопланетную технику, которою явно и образована так заинтересовавшая меня колея. Смотрю в упор с расстояния не больше метра и не верю. Усталые глаза видавшей гораздо лучшие годы старой лошади с упреком оглядывают меня: мол, что уставился, на себя посмотри, оборванец! А я разглядываю примитивную дощатую телегу на четырех деревянных колесах, обитых тонким металлическим ободом. Перевожу взгляд то на скошенную траву, которою по края загружена подвода, то на клячу, которая в нее впряжена. Вроде вижу, но не понимаю. Это все равно что на лунной базе зайти в уборную и вместо привычной сантехники найти там детский горшочек с ручкой!

После шока от местного транспортного средства небольшой деревянный домик из грубо обработанных бревен смотрелся как само собой разумеющееся. Даже узкое окно, что смотрело на меня блеском мутного стекла, не вызвало приступа панического непонимания. Видимо, всему есть предел, даже удивлению.

С жалобным скрипом дверь постройки отворилась, фигура Лима на секунду замерла на пороге.

— Не мерзни. Залезай в телегу, в сене согреешься. Я уже почти договорился с этим сквалыгой. — Смачно сплюнув на тропинку, сержант громко хлопнул дверью.

Совет стража был как нельзя кстати. Невзирая на уже полностью поднявшееся над горизонтом местное светило, было изрядно холодно, да и ноги озябли после шагания по утренней росе. Правда, первая моя попытка забраться в подводу окончилась громадной занозой, впившейся в большой палец правой ноги. Они тут что, вообще не знают, что такое шкурить доски перед тем, как делать из них хоть что-то? Деревянные борта повозки и правда были сделаны из грубо струганного дерева, без малейших следов дополнительной обработки. Выдернув ужасное на вид почти двухсантиметровое заостренное полено из пальца, громко зашипел от боли. «Твою дивизию!» — столько ссадин и побоев, как за сегодня, я не получал, наверное, и за десять лет.

Закопавшись по шею в сено, ощутил себя обманутым. Обещанное потепление от данного действия не наступало, а скорее наоборот — пропитанное росой сено отбирало остатки тепла из моего озябшего тела. Кругом какой-то постоянный обман. Как сказал бы дядя Валерий, любитель восточных философий: «Это тебе, Димыч, карма аукается». Но вся беда в том, что в карму я не верю, как и в судьбу и прочий фатум.

«Да шли бы вы лесом со своими советами!» С этой мыслью я со стучащими в лихорадочном ознобе зубами выскочил из подводы и, после пары отжиманий, начал бегать кругами вокруг домика. После третьего круга почувствовал изрядное облегчение: кровь ли быстрее побежала или солнышко начало припекать, но озноб отступил. Правда, тут же замучила одышка и закружилась голова: «путешествие» на корабле чужих не прошло даром для организма; вынужденное голодание — не то, что надо для физических нагрузок.

Что-то сержантское «почти договорился» уже растянулось минимум на двадцать местных минут. Хотя возможно и более простое объяснение. Судя по доносившимся из-за приоткрытой двери звукам, они там хорошо проводили время, выпивая что-то горячительное и обильно закусывая. «Сволочи!» Могли бы и мне вынести что-нибудь перекусить. Но гостеприимство, видимо, не входит в число местных добродетелей, и еды я не дождался. «Скоты!»

Что-то красное мелькнуло в траве под ногами, привлекая мое обостренно-оголодавшее внимание. Раздвинув ладонью зелень, нахожу маленькую ягодку спелой земляники! «А-а-а-а, супер!» На мое счастье, эта ягодка оказалась не единственной. Наесться, конечно, не получилось, но острые спазмы голода прекратились. Конечно, меня посетила мысль, что данная «земляника» может вовсе и не та самая знакомая мне ягода, невзирая на идентичный вид и вкус. Но! Чувствовал я себя в полной безопасности, пожирая ее горстями, и вовсе не из-за того, что так был уверен в том, что это не отрава. А по причине того, что давно приметил на броневом поясе сержанта около десятка ампул с уже знакомым мне веществом — ивиром. Подобное лекарство под боком вселяло удивительную уверенность в собственной безнаказанности относительно шуток природы. А вот с чего я решил, что Лим в случае чего пожертвует эликсиром ради нового холопа, это загадка, которую может объяснить только некоторое помутнение моего рассудка. Но когда подобная мысль пришла в голову, уже доедал где-то четвертый десяток земляничин, и было поздно отказываться от природного угощения. Так ползающим на коленях в траве меня и застал окрик стража:

— Эй, холоп! — Сержант неуверенно держался за дверной косяк. — Ты это… — Сыто отрыгнув, Лим попытался почесать свое пузо, но, наткнувшись на броню, с сожалением отдернул руку. — В общем… Э-э-э-э… Вот! — Его палец уткнулся в плечо выходящего из постройки старика. — Вот, значит, холоп. Это дедушка Вим. Чтоб в дороге его слушался! А то!.. — Недвусмысленно сжатый кулак, видимо, является универсальным жестом. Мне показалось, что сержанта я понял правильно.

— Да, герр сержант! — быстро вскочив на ноги, поспешно уверил стража в том, что осознал возможные последствия.

Но беспокоил не вероятный когда-то в будущем гнев сержанта в случае ослушания, а то, что находилось в руке старика. Сухая, но явно жилистая и далеко не слабая, его ладонь крепко сжимала уже знакомый желтый предмет — куб контроля над ошейником. Вкупе с явно пьяными глазками «дедушки» Вима он навел меня на невеселые мысли о предстоящем пути.

— Значится так, дед. — Лим развернул старика к себе. — Мы с тобой договорились. Отвезешь на ферму Тука этого холопа, передашь его моему брату, и мы в расчете. Но гляди у меня! — Массивный закованный в броню кулак уткнулся под нос Вима. — Чтоб без твоих обычных шуток! — Забыв, что шлем у него сейчас прикреплен к поясу, Лим хлопнул себя по голове той же ладонью. Если не выпьет ивира, то шишка будет у него теперь знатная. На пару секунд замолчав от собственной оплеухи, сержант продолжил: — Вот, передашь брату. — И протянул извозчику синеватый кристалл размером с перепелиное яйцо.

— Почти двести лет живу, а пользоваться этой приблудой так и не научился. — Ого! Я-то по первому взгляду определил возраст Вима максимум в шестьдесят пять!

— Так то талант нужон! — Сержант аж раздулся от гордости за себя любимого. — Не каждый может «письма» наговаривать. — Ничего себе прогресс?! Получается, этот кристаллик не что иное, как инфопакет. Или какой-то вариант аудионосителя. Причем пользоваться им могут не все, а только те, у кого есть «талант».

Если сейчас из-за дубравы покажется дракон с наездником или прямо под нос мне телепортируется какой-нибудь местный маг, я уже не удивлюсь. Может, упомянутые стражами чтецы и есть маги?

— Забирайся в телегу, Берк. — Сержант подошел ближе и на ухо прошептал: — Ты это… с дедушкой Вимом поосторожнее. У него уже маразм. И иногда он бывает буйным. — Нечего сказать — успокоил.

— А если я отберу контроллер ошейника и сбегу? — Мне и правда пришла такая мысль, но что-то изнутри подсказывало, что подобный поступок может быть опрометчивым.

— Ы-ы-ы-ы-ы. — Какой угодно ожидал реакции от Лима, вплоть до сломанных костей за такой наглый вопрос, но не истерично-веселого смеха. — Смотри.

Подобрав с земли небольшой камушек, сержант запустил его со всей силы в затылок поправляющему сбрую деду. Как только камень оторвался от ладони Лима, старик резко отклонился в сторону, немного присел, незаметное движение его руки — и вот уже этот же камень с треском врезается в заблаговременно надетый стражем шлем. Ух-х, ничего себе, а ведь в момент броска Вим стоял спиной к нам и всего в четырех метрах! Удовлетворенно хмыкнув, дедушка ничего не сказал и продолжил заниматься своим делом.

— Ты не смотри, что он стар. За его плечами восемьдесят лет гвардейских полков Сиугарильской империи! Без вот этого. — Сержант хлопает себя по броне. — Я бы против него не продержался и пары секунд, а ты задохлик и подумать ничего не успеешь, как то, что с тобою сделал Бим, покажется легкими оплеухами. — Меня аж передернуло. — Уяснил?

— Да. — Похоже, побег отменяется на более далекую перспективу.

— Все, мне пора на пост, скоро уже платформа с завода пойдет в порт. Не переживай так, мой брат — добрейший человек, лет десять — и будешь свободным!

А он и правда думает, что оказывает мне милость? Десять, «вашу ж мать», лет рабства!

— Спасибо, герр сержант! — Весь мой вид говорит о глубокой благодарности.

— Залазь в телегу, как тебя там, а, Берк… Залазь, я говорю! — Подчиняюсь брюзгливым выкрикам старика и забираюсь в повозку. Уф-ф, хорошо, что солнце подсушило сено. — Но-о-о! Пшла, кляча старая! — Вим длинным прутом лозы хлещет по исхудавшим бокам бедной лошадки.

С жутким скрипом подвода трогается с места. Похоже, о смазке осей, не говоря уже о подшипниках, тут никто не слышал. Как и о самых примитивных амортизаторах! Больно ударяю сам себя коленкой в челюсть, когда телега проваливается в яму на дороге. Оглядываюсь, ища глазами сержанта, но вижу только его спину в пятидесяти метрах позади — он неспешной походкой удалятся в направлении пирамиды. Да-а-а, прощаться тут тоже не принято.

Дедушка Вим как тот чукча в анекдоте — едва телега набрала постоянную скорость и ему больше не требовалось подгонять кобылу, начал напевать эту песенку из цикла «пою о том, что вижу». Надо признать, минут через десять уже жутко хотелось стукнуть его чем-то тяжелым по голове или просто заткнуть рот кляпом. Но, судя по впечатляющей демонстрации Лима с камушком, это чревато. Раз нельзя остановить процесс, надо его возглавить, тем более что голос у меня явно получше, да и слушать себя всегда приятнее:

Бесконечная «песенка», в принципе состоящая из одного «куплета», петь можно сколь угодно долго, пока не надоест. Вим мгновенно заткнулся, едва я запел первую строку, и с интересом вслушивался. «Черт!» Ему явно понравился тот бред, что я пел! Через несколько минут в горле пересохло, и я начал закашливаться. Это явно не понравилось старику, в его руках как по волшебству материализовался кожаный бурдюк, и он протянул его мне. Открыв плотно прилегающую деревянную затычку, приложился к горлышку. В нос запоздало ударил запах брожения. От ё-о-о-о, аж поперхнулся — в бурдюк была залита низкокачественная брага, судя по всему, на основе забродившего яблочного сока. Деревенский сидр обильно тек по подбородку, пока я пытался остановить так не вовремя обуявший меня кашель.

— Только добро переводишь! — Неподдельное возмущение старика сопровождалось резким рывком бурдюка из моих рук. — А поешь знатно да интересно! — Точно маразматик, что может быть интересного в повторяемом тексте? — Надо же как складно! Дерево-о-о-о, а за дере-э-эво-о-ом де-э-эре-ево-о-о-о…

Научил на свои многострадальные уши! Судя по всему, теперь моя очередь слушать новый местный хит. Тем временем тракт обступил самый натуральный дремучий лес. Широкие лапы еловых веток то и дело скребли по бортам телеги. Даже солнце, уже заметно поднявшееся над горизонтом, не могло полностью разогнать лесной полумрак.

Извозчик ненадолго прервал свои песнопения, правда, только для того, чтобы вытащить из своего мешка огромный кусок сыра с хлебом. У меня аж слюни потекли, а глаза намертво приклеились к маячившей неподалеку еде.

— А можно мне кусочек, а то очень давно не ел, — как можно более жалобно попросил я.

— Хм… — Дедушка Вим обернулся, глядя жалостливым взглядом, и сунул руку в мешок. От нетерпения я чуть не подпрыгивал.

Но моя радость была преждевременной, на свет появился не очередной бутерброд, а кубик контроля.

— Ты холоп, а у нас не принято, чтобы холопы первыми заговаривали со свободными.

Возражение «но я же нормально говорил с сержантом!» произнести не успел, меня скрутило в приступе дичайшей боли! Казалось, кто-то неведомый вытащил из тела все нервы и каждый из них обстукивал специальным молоточком. Даже кричать не получалось, только беспомощно выть.

— Очнулся? — Видимо, я на какое-то время и правда отключился. А голос-то какой у старика, весь просто пропитан сочувствием! Издевается? С трудом разлепив глаза, понимаю, нет, не издевается, а заботливо-заботливо вглядывается мне в лицо. — И то хорошо, что в себя пришел, а то уже почти приехали. Плохо было бы, если бы ты валялся без чувств. Неудобно бы перед Туком получилось. — И отхлебнув из бурдюка, поинтересовался: — Что, первый раз под ошейник попал? — Ха! Нашел дурака! Я теперь молчать буду как рыба об лед! Но не тут-то было. — Можешь ответить, разрешаю.

— Наверное, первый раз. — Не стоит забывать, что по легенде я лишен памяти. — Так как думаю, что такое бы не забыл.

— Ничего-ничего, привыкнешь. — От его заботы хотелось заскрежетать зубами, но, взяв себя в руки, сдержался. — Тем более ошейник, он для здоровья полезен. Не зря же его на коровах применяют, такое молоко после получается! — И Вим довольно причмокнул губами, вспоминая вкус.

— Я не корова! — Вот моя натура неугомонная.

— Ты этого, не огрызайся, холоп, не огрызайся. — Он подбросил кубик на ладони. — Злость — она до добра не доводит, — как маленькому ребенку объясняет, но лучше и правда заткнуться, а то как нажмет на кнопочку…

— Спасибо за науку, дедушка Вим. — Интересно, поймет, что я издеваюсь?

— Вот это правильно, слушай нас стариков, мы плохого не посоветуем! — И гордо приосанившись, хлестнул кобылу прутом. Н-да-а, как слону дробина мой сарказм, а может, и к лучшему, что он ничего не понял.

Пока я лежал в отключке, лес остался позади, и дорога, по которой катилась наша телега, уже рассекала огромные поля подсолнухов. Живописная сельская идиллия, если абстрагироваться от ситуации, в которой очутился я. Но этого как раз и не получалось. Я с завистью смотрел на огромные корзины цветов, которые украшали высоченные двухметровые стебли. Хорошо им, расти себе, «голову» солнцу подставляй, и никто ошейник не наденет. «Н-да-а-а, докатился, уже подсолнухам завидую!»

С огромным трудом запряженная в повозку лошадь втащила нас на небольшой холм. Ого! Не дальше чем в полукилометре дорога упиралась в двухэтажный особняк. Массивная постройка из бревен толщиной не меньше чем вполобхвата, с крышей, покрытой каким-то красноватым металлом. Окна блестели на солнце, раскрытые ставни раскрашены в сине-оранжевые узоры. К дому пристроились несколько построек поменьше, очень напоминающие сараи. Только вот людей не было видно, хоть входная дверь и была открыта нараспашку, а из кирпичной трубы шел легкий дымок.

— У Тука хорошее, крепкое хозяйство. — Прервав свои песнопения, водитель кобылы разоткровенничался. — Смотри, сколько полей распахано! И вон там за опушкой, — вялый взмах рукой в неопределенном направлении, — отменное стадо коровок пасется. А вот из того сада, — в этот раз целеуказание у старика получилось лучше, — такие яблочки! — И жадно отхлебнул бражки. — Такой сидр из них Тук гонит. Э-э-эх, не то что это пойло! Молодец Лим, не забывает брата, вот холопа ему справил. — И словно вспомнив, что рассказывает это не кому-то, а мне: — Тебя то есть. Молодец! — Я-то как раз никакой благодарности к сержанту не испытывал, ну, кроме того, что он вырвал меня из рук Бима.

Тихо поскрипывая колесами, подвода медленно вкатилась во двор фермерского хозяйства. Во двор моего будущего хозяина. Надо себя правильно настроить, иначе опять взбрыкну, и будут бо-о-ольшие и очень болезненные неприятности.

— Так! Как тебя там… — Но через несколько секунд поняв, что не может вспомнить, как же меня зовут: — В общем, ты это, холоп. Седай, где сидишь, с телеги ни ногой! Уяснил?

— Как скажете, дедушка Вим.

«Вот пакость», а мое подобострастие почти не наиграно, неужели я уже сломался?

Кивнув каким-то своим мыслям, старик извозчик, постучав в приоткрытую дверь, зашел в дом.

Невзирая на насыщенность последних суток различными «приключениями», неимоверно хотелось спать. Даже впивающиеся в тело соломинки не сильно мешали. Челюсть чуть не свело судорогой от зевоты. А ведь в скором времени появится на дворе местный хозяин и… Нет, неправильно, не надо себя обманывать, МОЙ хозяин, и только так, честным с самим собой желательно оставаться всегда. И увидит дрыхнущего в телеге холопа. Реакция на подобное может быть самой губительной для меня любимого, так что надо держаться и бодрствовать. Следовало бы походить по подворью… НО! Приказ старика был недвусмысленный, и экспериментировать с неподчинением пора «завязывать», тут мне не Земля и даже не лунная станция. Местные, как показала практика, очень скоры на расправу.

Подавив в зародыше очередной приступ зевоты, я начал растирать уши — проверенный еще с училища способ хоть немного взбодриться. Помогло. Но только тогда, когда из глаз выступили слезы от боли в истязаемых ушах. Ничего, лучше пусть так, чем проснуться от активированного ошейника. При одном воспоминании о причиненных этим адским устройством мучениях по спине пробежали мурашки страха.

Выудив из охапки сена, на которой сидел, одну прямую соломинку, начал ее меланхолично покусывать. А подворье, куда меня занесла судьба, ничего так — опрятно кругом, чистенько. Вытоптанная земля двора посыпана опилками. То тут то там виднеются характерные следы, оставленные домашними животными. Крепкое тут хозяйство, и явно видна рука хорошего хозяина. «Хорошего» в смысле работящего, а вот как у Тука обстоят дела с холопами, это мне еще предстояло узнать на собственной шкуре.

Невеселые размышления прервал грохот чего-то падающего за углом дома. Потом раздался испуганный визг, и во двор выскочил, прижимая хвост, маленький щенок пепельного окраса и неизвестной мне породы. На секунду он замер, бросил на лошадь полный отчаяния взгляд и, ни секунды не колеблясь, метнулся под подводу, вызвав раздраженное фырканье кобылы.

— Атя, атя! Вуй-вуй-вуй! Пафик, Па-а-афик! — Тоненький детский голосок звал откуда-то из-за дома.

Судя по тому, что спрятавшийся под телегой щенок начал упорно скрести землю, явно намереваясь закопаться поглубже, искали именно его. Вспомнив, как сам играл в далеком детстве с бабушкиной кошкой, молчаливо посочувствовал «обласканному» детским вниманием зверьку.

— Па-афик! Выхати иглать! — На двор как маленькое торнадо выбежал, судорожно размахивая ручками, ребенок.

На месте собаки я бы не вышел. Точно могу это утверждать! Не-э-э, сам ребенок оказался очень даже миловидной девочкой лет четырех-пяти, наряженной в ярко-желтый сарафан. Копна ее волос соломенного цвета непослушно развевалась от любого дуновения ветра. Но вот то, что она держала в руках несколько скомканных бантиков, насторожило бы любое домашнее животное, хоть раз пересекавшееся в жизни с маленькими девочками. Заранее соболезную щенку, если она его найдет.

Ха, судя по всему, сочувствовать придется самому себе. Внимание дитя мгновенно переключилось с «Пафик, Па-афик!» на мою скромную персону. Ничуть не испугавшись чужого взрослого во дворе, девочка вприпрыжку подбежала к повозке, чтобы с ходу озадачить меня нетривиальным вопросом:

— Тятя, а тятя, а ты чито, колофка??? — Кто, кто я? Кто такие «колофки»? То, что «тятя», это «дядя», понять получилось, но загадочное «колофка»?

— Кто?

— Ну, колофка! — С досады, что ее не понимают, она аж покраснела. — Колофки! Му-у-у! Му-у-у-у! — И девочка сделала рожки.

— Нет, я не коровка. — От греха быстро сплюнул торчащую из рта соломинку. Свят-свят-свят, вдруг жевать сено тут табу какое-то?

— Нет! Ты колофка! Только колофки носят это! — Ее пальчик уверенно указывал на недавно приобретенное мной «украшение» — ошейник.

— Нет, девочка, я не коровка, а человек. Люди иногда тоже носят подобное.

— А-а-а-а, — в ее интонациях было море разочарования, — а я тумала, ты закалдованная в чилавека колофка. Папа опищал мне купить мою, — на пару секунд она запнулась, подбирая слово, — сопствинную колофку!

— Э-э-э-э, боюсь, но я не она…

Или «она»? Ее собственная колофка? Уж лучше на рудники! Девочка-то на вид добрая, но из того сорта доброты, что легко сведет в могилу.

— А пыла пы так холосо! Моя сопствинная закалдофанная колофка!

У нее даже глазки мечтательно закатились. Почувствовал себя отпетым злодеем, что не являюсь ее колофкой, будто я сам виноват в этой «вселенской» несправедливости.

— А ты много видела заколдованных людей или коровок? — Этот вопрос меня не на шутку взволновал.

— Нет, только Па-афик. — И уже заговорщическим шепотом продолжила: — Он не просто щинок! Он закалдофанный сын алькала! Вот! — И поспешно спрятала банты за спину, гордо вскинув подбородок.

— Прямо так и самого алькара? — Так до сих пор и не знаю, кто они такие, но явно высокого полета «птицы».

— Аха! Выласту, пацилую иво, и он на мне женится! — Вот и ломай теперь голову, детская ли это фантазия или…

— А кто тебе сказал, что он заколдован?

— Сам алькал и сказал, когда гостил у нас и оставил Пафика папе! — Судя по тону, не врет, если, конечно, у этого дитя не чрезмерно буйная фантазия.

— Что, вот так целый алькар гостил? — Придется выведывать так заинтересовавшие меня сведения окольным путем.

— Аха! — И тут же, как любой обычный ребенок на Земле, мгновенно переключила тему разговора: — А как типя зовут? Меня Альня! — И не давая мне открыть рот: — Папа говорит, это значит поплыгунья! — В подтверждение весело запрыгала на одной ножке.

— А я Д… Берк.

— О-о-о-о! — Девочка испуганно отпрыгнула. — Ты кусаишься, как сапака бабы Туи? — Да что ж это за собака такая, если о ней даже пятилетний ребенок знает?

— Нет, конечно нет! — поспешил уверить дитя, но мой взмах руки в жесте отрицания только еще больше напугал девочку.

— Ты плохой! — Альня, отбежав от телеги на несколько шагов, закричала: — Не кусай меня! — И громко заплакала: — Па-а-а-апа-а-а-а-а!

Вот попал так попал, и что самое обидное — на пустом ведь месте…

Оправдаться и уверить в собственной безграничной доброте и покладистости не успел, что-то щелкнуло в области шеи и меня «выключило».

«Чем это меня так?» Голова не болела, все тело пребывало в расслабленной неге. Один только недостаток был в подобном пробуждении — организм не слушался, даже мизинцем пошевелить не получалось. Хорошая такая успокаивающая мысль, про «один недостаток», отвлекает от мысленных воплей: «А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а, спасите! Я парализован!» Плохо, глаза не открыть, не осмотреться. Хотя судя по тактильным ощущениям, лежу на чем-то мягком, под головой явно подушка, это уже прогресс по сравнению с сеном телеги. В чем я провинился перед судьбой, что меня забросило непонятно куда?

— Очнулся. — От черт! Все это время рядом со мной кто-то был! — Это хорошо. Иногда ошейник в режиме сна вырубает коров на пару дней. А ты ничего так, крепкий, всего пару часов в отключке и уже проснулся.

Это как понимать? Ошейник настолько многофункциональное устройство, что им можно погрузить человека еще и в сон? Так что ж тогда надо мной издевались, мучая болью? Садисты?!

Голос у того, кто находился поблизости, был приятный. Мягкий баритон уверенного в себе человека явно не первой молодости, но еще далекого от старости. Догадаться, что сидящий у кровати скорее всего мой хозяин, труда не составило.

— Крепкий. Это хорошо. — Ну еще бы, понятна его радость — раб попался не рохля. — То, что ты доченьку мою напугал, ты не бойся. Я все видел. — Угу, смотрел скорее всего со стороны, оценивал поведение. Умный зараза! — Дед Вим мне уже все рассказал. Да и письмецо от брата многое пояснило. Не сказать, что мне когда-нибудь приходилось быть рабовладельцем, но по хозяйству я тебе применение найду. Я принес тебе одежду, она на спинке стула рядом с кроватью. Оденешься и выходи во двор, тебя там будет ждать обед.

Парализован, ага, но, видимо, рефлексов это не коснулось. При упоминании еды весь рот наполнился слюной. Почувствовал, как тонкая струйка стекает по щеке. Противно и омерзительно! Надеюсь, кроме ушедшего Тука, в помещении, где я нахожусь, больше никого нет. И никто не видит моего позора. Стыд и презрение к себе выплеснулись румянцем на щеки, уши тоже горели. Унизительно!

По субъективным ощущениям прошло несколько часов, прежде чем я смог пошевелить хоть пальцем. А затем и открыть глаза.

Итак, что мне видно, не поворачивая головы? Потолок и только. Много это или мало? Как посмотреть. Меня смотреть правильно учили специально. Эх, тяжелое мое детство, в свете нынешней ситуации теперь оно кажется таким светлым и безоблачным. Потолок сразу бросается в глаза. Ну конечно, цвет белый с налетом желтизны. Не краской он покрыт и не обоями, пластика нет и следа. Ровно подогнанные доски просто покрыты штукатуркой или чем-то на нее похожим. Очень «технологично»… В который раз сталкиваюсь с этим несоответствием и до сих пор не могу его понять.

Постепенно, по мере нарастания сил, оглядываюсь дальше. Комната как комната, обычная. Обычная, если вы привыкли жить в деревне века так девятнадцатого. Стены как были сложены из обтесанных бревен, так никто и не удосужился их хоть чем-то прикрыть. Хотя бы краской или на худой конец олифой. Нет, дерево просто ошкурили, отполировали чем-то и оставили как есть.

Единственное в комнате окно было ярчайшим контрастом в окружающей обстановке. Окном-то его можно было назвать условно. Вот что я вкладываю в слово «окно»? Проем в стене, закрытый стеклом. Тут проем присутствовал, да какой — почти вполовину стены! Но стекла, его закрывающего, не было. Что, впрочем, не означало, что проем открыт всем ветрам и прочей непогоде. Редко мерцающее силовое поле голубоватого, как небо, оттенка закрывало это «окно».

Да где я вообще? Что за загадки? Куда меня занесло?

Тут вместо люстры с электрическими лампочками что-то вроде масляного светильника, обоев на стенах нет. И вот те нате — силовые поля в качестве заменителя стекла. Невероятный перепад технологий. Да и все остальное — загадка на загадке. Но вот я почему-то уверен, что Туку и остальным будет совершенно все равно, им плевать на мой цивилизационный шок. Надо, надо взять себя в руки…

Одеваясь, внимательно изучал одежду. И опять этот режущий сознание контраст. Льняная рубаха, скорее даже сорочка, которая надевается через голову, причем явно домотканая. Вместо привычных пуговиц петельки и похожие на костяные крючочки. Брюки больше похожи на широкие шаровары, виденные мною в музеях на Кубани, также явно ручной работы. А вот пояс из материала, похожего больше на ультратехнологичный пластик! И обувка — шедевр дизайнерской и научной мысли. Что-то вроде солдатских берц, на первый взгляд сделанных из кожи со вставками из какого-то гибкого металла. Очень удобные, без молний, без шнурков — просовываешь ступню, и обувь сама плотно ее охватывает, явно принимая индивидуальную форму и подгоняясь под необходимый размер.

На дворе было еще светло. Вставил ремень в петли на шароварах и застыл в недоумении. А как его застегнуть? Пробовал и так, и так, но не нашел ни привычных замков, ни застежек, ни дырочек. Тьфу! В итоге, когда случайно совместил оба конца ремня, тот внезапно сросся в месте стыка, пластик пошел мелкой рябью, и пояс затянулся сам, не оставив и следа на месте стыка. И как я «это» теперь сниму?

Последней деталью оказалась тонкая цепочка из материала, похожего на медь. Это было не украшение, а скорее необходимый атрибут местной жизни. В цепочку была вставлена оправа, в которой находился пузырек с ивиром. Полезно, более чем полезно!

Голод судорогой в желудке настойчиво напомнил о себе. Собрав силы, а главное мужество, краем глаза выглянул за дверь комнаты. Никого. На цыпочках и совершенно бесшумно благодаря чудо-ботинкам вышел в большое помещение — столовую или гостиную. Обстановка такая же, все сделано явно вручную. Кроме непонятного черного куба без кнопок, рычажков и прочего. Просто кубик, тридцать на тридцать, идеально ровный и гладкий. Для чего он тут, даже не стал забивать себе голову, и так от этих «непоняток» голова болит.

На дворе стояла отличная погода. Солнышко, клонившееся к закату, приятно ласкало лицо. Ветерок был силен ровно настолько, чтобы лишь чуть-чуть ерошить волосы. Эх. Курорт. Если забыть обо всем остальном…

Приятный такой манящий запах вареного мяса и овощей безошибочно привел меня к еде, которая была разложена на серой льняной и чистой тряпочке, накрывавшей большой деревянный чурбан. Глиняный горшочек, примитивная керамика, но внутри его благоухала похлебка из мяса с картошкой и крупно порезанным луком. И опять алюминиевая ложка явно заводской штамповки рядом. И краюха такого привычного ржаного хлеба…

Зная по опыту, что кидаться на еду как вернувшийся с голодного острова нельзя, медленно и со вкусом принялся за трапезу. Ничего вкуснее есть мне никогда не приходилось, что, конечно, было субъективным ощущением, подхлестнутым чувством невероятного голода.

Поспали, поели, хорошо… Только чувствую, что это хорошо ой как ненадолго! Интересно, меня сразу впрягут в какую работу или дадут освоиться? Ну не знаю я ничего о рабстве, как это принято у местных-то? Разрешился этот вопрос очень скоро.

— Ты Берком будешь? — Буду, буду, кто ж меня спросит-то только, хочу ли я им быть.

— Ага. — Дожевывая последний кусочек хлеба, смотрю на пацаненка в рваных шароварах и грязной сорочке. А это еще кто?

— Я Тимир, племянник господина Тука.

Ну и мне-то какое до этого дело? А от четырнадцатилетнего пацаненка так и пышет чувством собственной значимости.

— И что?

Ну племянник, ну Тимир, мне-то что?

— А вот!

Судорожно заглатываю внезапно появившийся в горле сухой комок. У паренька в руках коробочка управления ошейником, что он мне и демонстрирует с ехидной улыбкой, полной превосходства. Какой идиот доверил этот прибор малолетке? Мгновенно прошибает холодный пот… Как мне противно. Нет, не за коробочку эту и не за ухмылку на юном лице подростка. Противно из-за собственной слабости, за страх перед самим собой противно… Тошнит от себя — размазня, девчонка, а не боевой пилот! Но страх сильнее любых самобичеваний.

— Поел? — У меня хватает самообладания только кивнуть. Надеюсь, это выглядело не очень подобострастно. — Пошли.

Плетусь за малолетним «командиром». Кто его учил так разговаривать? Обычно в его возрасте болтают без умолку, а этот Тимир до предела лаконичен.

За подворьем тянутся распаханные поля. Ровные борозды устремляются до самого леса. А Тук и правда хозяйственник каких поискать. Несколько человек, в основном женщины, ковыряются в распаханной земле. Что они делают — не знаю. Ну не фермер я! Может, сеют, а может, и сорняки выпалывают или вообще звездолеты выращивают! Гребаная реальность! Достала со своей загадочностью, хуже горькой редьки, даже хуже ошейника.

Но мы идем в другую сторону. Миновав пашню по виляющей тропинке, Тимир поднимается на холм. Мне ничего не остается, кроме как последовать за ним. О! Ну ничего себе! Да тут и правда полноценное фермерское хозяйство. В ложбине меж холмов, на сочных заливных лугах пасутся двадцать две коровы и три быка. Брр… Не хочу вниз, вон как смотрят недобро!

— Со скотом обращаться умеешь? — Не понимаю вопроса. И видимо, это непонимание во всей красе написано у меня на лице. — Ухаживал за скотом?

— Нет.

Я бы ему рассказал о многих встреченных в моей жизни скотах и о том, как мне приходилось за ними «ухаживать». Но бросив взгляд на его ладонь, передумал и ответил односложно.

— Эх. Что, правда память потерял? — Просто вопрос, без малейшей толики сочувствия. Странный пацан.

— Да, потерял.

— Пошли учить буду.

И преисполнившись чувства собственной значимости, мальчишка стал спускаться по склону.

Так началась моя размеренная жизнь в фермерском хозяйстве. Работал помощником пастуха. Отличное применение навыкам пилота КФФ!..

Надо признаться, всегда считал, что пастухом быть легко. Лежи себе на солнышке, отдыхай. Как бы не так. С непривычки так вообще сперва оторопь брала. Особенно когда проходил рядом с быками. Громадные животные! И опасные, несмотря на кажущийся спокойный и меланхоличный вид.

Жить меня пристроили в сарае, на условном втором этаже, под сваленным хламом и убогим инвентарем. Но надо признать, спать на наваленной на просушку соломе было неудобно только с непривычки, я быстро обвыкся. Да и кормили хорошо, вкусно и сытно.

Ферма и подворья, которые принадлежали моему хозяину, были не столь велики, как показалось на первый взгляд. На Тука работали пять наемных рабочих и его большое семейство, общим числом восемнадцать человек. Они возделывали несколько гектаров пашни, следили за большим яблоневым садом, держали различную живность. Кроме коров были и свиньи, и козы, и куры.

Я думал, пройдет немного времени и мне удастся понять окружающий мир. Но увы, не выходило. Тут соседствовали несовместимые вещи. Практически примитивные плуги валялись в сарае рядом с машинкой, которая сама стригла луга, точнее, косила, складывала сено в тюки и привозила на сеновал. И это по словесной команде! Приходил кто-нибудь и, уставившись на этот ящик без колес, говорил: «За мной!» И этот непонятный агрегат отрывался от земли и следовал за приказавшим. Следовал, левитируя в десятке сантиметров над поверхностью! И таких примеров было множество.

Что самое шокирующее, для всех остальных происходящее было нормой! Само собой разумеющимся. Ну как так?! Мои вопросы с просьбами разъяснить, как работает тот или иной необычный предмет, не встречали никакого понимания. Работает и работает, чего тебе? А как, да кто его знает…

Ну и мирок!

И это если не брать в расчет основную странность. Как на планетоиде радиусом в пару сотен километров вообще есть воздух, вода и нормальная сила тяжести? А небо… Ох. Это небо! За него можно было простить все. Мириады звезд, многие из которых были настолько яркими, что спокойно можно было их наблюдать даже днем. Невероятно.

Всем было плевать на окружающее несоответствие и несовместимость применяемых технологий, для окружающих все было в порядке вещей.

К концу второй недели моего пребывания рабом прибыл на ферму дедушка Вим. Забрал кое-что из продуктов и оставил продолговатый диск, на вид стеклянный.

— Дед. — У старика было благодушное настроение, и я решился заговорить. — А, дед. Что это ты привез?

— А, это ты Берк. Как живется, освоился?

Тьфу, ну что за манера, не слушать других?

— Нормально. Ты был прав, Тук — рачительный хозяин.

Ну вот, вот и пришел момент, когда слово «хозяин» слетает с моего языка совершенно естественно.

— А то ж. Ты меня слушай. Не пропадешь!

И принялся раскуривать трубку. Ну вот! Тут еще и табак есть? И прикурил он трубку от странной палочки, нисколько не напоминающей привычные зажигалки или спички. Просто палочка без следа огня, но поднес ее к трубке — и табак затлел. Тьфу. Я тут умом повернусь!

— Так что это за диск?

— А-а-а, забыл, что ты беспамятный. — Мне показалось или это сочувствие? — Не поправился, значит, ишо.

— Не поправился. — Едва сдерживаю раздражение. Он отвечать-то будет? Судя по всему, нет. Курит, по сторонам глазеет. — Дедушка Вим, так что ты привез?

— Ась? А, это? — Он похлопал сухой ладонью по не опознанному мной материалу. — Так это ж обычный проходчик.

— Что-что? Какой проходчик?

— Ну, дыры в земле роет! Чего непонятного? Колодец там прорыть, дыру под сваю сделать…

Интересно как? Этот диск вообще не имеет никаких приспособлений, он ровный и без буров, лопаток, манипуляторов.

— А как он копает?

— Отстань от старика, утомил. Копает и копает, тебе-то что? Лучше помоги загрузить зерно в телегу.

Помог. Мне не трудно. Всего две недельки, и я уже привычен к простому труду. Тьфу на этих местных. И главный вопрос:

— Дед, а, дед. А откуда этот диск?

— Ты это того… Утомил, ясень пень. С завода. Откеж ему ишо взяться-то?

«Папа, а где ты деньги берешь? В тумбочке, сына. А откуда они в тумбочке берутся? Мама кладет, сына. А мама откуда деньги берет? Я даю. А ты, папа, откуда деньги берешь? Сына, я же тебе сказал — из тумбочки!» Вот и наш разговор такой же. Ничего я не добьюсь от старика. Как и от остальных на ферме.

За время работы на ферме я кое-что, конечно, узнал. Например, то, что этот планетоид далеко не единственный. И что в системе местной звезды таких же семь. Но не это главное. Больше всего меня шокировал факт, что систем таких звездных, по мнению окружающих, имелось больше сотни тысяч! Не верю! Или верю? Сам себя не пойму.

Одно ясно. На ферме я не узнаю ни-че-го. Да и доля раба, как бы ко мне хорошо ни относились, меня не устраивала ни в коей мере. Надо было бежать отсюда. Желательно подальше. Добраться до космодрома, или, как местные говорят, до порта. Дождаться любого корабля и попроситься на борт. Хуже, чем с ошейником, не будет точно! Или будет? Тут хоть ивир есть и кормят. А попаду на борт к пиратам каким?

Ох! Я схожу с ума! Уже на полном серьезе думаю о пиратах, которые рассекают космические просторы на звездолетах. И ведь думаю абсолютно реально о такой возможности. Докатился!..

Но главная мысль — сбежать. Она как возникла сразу после осознания ситуации, так и не уходила никуда из головы, заставляя искать выход.

Меня никто не охранял — незачем это. Ошейник заменит любого надзирателя. В нем и была первая и главная проблема, без решения которой о побеге думать бесполезно. Чертовы сверхтехнологии местного скотоводства и по совместительству надзора!

Эффективная штука этот ошейник. Я сам уже довольно уверенно применял пульт управления от таких же, что охватывали шеи рогатого скота в местном хозяйстве. Давишь на одну кнопочку — боль, и она тем больше, чем сильнее нажим. Давишь на вторую — полная отключка. На третью — парализация нервных окончаний. Не знаю, как это происходит, но эффективность поражающая. Жаль только пульт от моей «цепи» никто и не думал отдавать мне.

Я всем своим видом показывал, что безобиден, раздавлен и вполне смирился со своей рабской участью. Но от ошейника меня это не избавило. Самое легкое было заполучить пульт, когда он находился у мальчишки. Но тот, видимо, был хорошо проинструктирован и не приближался ко мне. Две недели — мало, чтобы приобрести доверие. Но как долго оставаться мне в холопах?..

И все же я выжидал своего часа. Должен же был настать момент, когда Тимир расслабится, ну не надзиратель он, а всего-навсего мальчишка-пастух.

Прошел почти месяц, прежде чем представился такой шанс…

На полуденном солнцепеке Тимир задремал. Аккуратно ступая по земле, стараясь не раздавить какую-нибудь случайную веточку, я подкрался к спящему мальчишке. И замер… О главном-то я не подумал… Как вытащить из крепко сжатой ладони спящего пульт, при этом его не разбудив? Наносить какой-либо вред мальчугану не хотелось. Не то чтобы мы подружились, но он был неплохим пареньком. Однако нельзя было мешкать. В любой момент чуткий сон пастуха мог прерваться. А пальцы-то у него совсем рядом с кнопочкой парализации.

Ничего не поделать. Прости, мальчуган. Левой рукой сдавливаю ладонь с пультом, а правой давлю на шею. Несколько секунд трепыхания, и он отключается. Где тут кнопка «снять»? Ага, вот она! Ура! Свобода! Пусть пока только от ошейника, но свобода!

Надеваю ошейник на Тимира, активирую режим сна. Уф-ф, несколько часов, если никто не хватится, у меня есть в запасе.

План дальнейших действий в общих чертах был продуман давно. Обогнув мирно пасущееся стадо, делая вид, что прогуливаюсь, я вышел к кромке леса. А когда понял, что никто за мной не наблюдает по причине отсутствия любопытных глаз в зоне видимости, нырнул за густые кусты.

Итак, есть два пути. Один — к заводу, как местные называли гигантскую пирамиду. Там пробраться на верхнюю площадку, сесть на платформу и прямиком к космопорту. Но это гибельная авантюра. Завод охраняется, за платформами могут наблюдать.

Вторая дорога казалась более безопасной. Напрямик через леса до посадочной площадки. Да, долго, километров пятьдесят — семьдесят, зато в стороне от чужих глаз. К тому же я проходил курс выживания, когда учился в летном училище. Это было обязательным предметом. И уж если на экзамене по выживанию смог две недели продержаться в сибирской тайге, да еще зимой, то в местных лесах при столь мягком климате я чувствовал себя совершенно спокойно.

Попробовал побежать, но скоро бросил эту затею. Вечерний лес не место для пробежек, если не хочешь сломать себе что-нибудь. Да, у меня имелись две капсулы ивира — своя и отобранная у Тимира, но это не более чем право на две случайности. А на то, как калечатся даже очень подготовленные люди в кажущихся вполне безобидными условиях, я насмотрелся вдоволь.

Местное светило клонилось к закату, но при такой плотности звезд на ночном небосклоне это нисколько не замедлило моего пути. Направление, в котором находится космопорт, я вычислил еще на третий день пребывания на ферме. Даже выбрал несколько особенно ярких звезд в качестве ориентиров.

Была проблема с едой. Чтобы не привлекать ничье внимание, я не стал появляться на подворье. Уж пару суток потерпеть без еды вполне мне по силам. Жаль, что я не согласился пройти курс горного стрелка. Вот чьи бы навыки мне сейчас пригодились. И пусть тут нет гор, но их система подготовки, сплав еще советской и германской школ… Нигде больше на Земле не дают таких спецов для действий в районах, отдаленных от цивилизации. И неважно — горы, пустыня, лес или степь. Впрочем, жалеть об упущенном — это только себя расстраивать. Пилотов КФФ готовили тоже неплохо, куда там обычной пехтуре.

Через часов пятнадцать, останавливаясь только на короткий отдых, понял, что за месяц на обильных харчах и из-за отсутствия тренировки, да к тому же не пройдя реабилитационный курс после пребывания на Первой Лунной, я переоценил свои силы. Дойти до космопорта без длительной остановки не получится. Нужен был полноценный отдых, проще говоря, надо было поспать.

За все время с момента побега мне удалось обходить поселения, большинство из которых напоминало ферму Тука, и не попадаться на глаза местным. Над головой не летали поисковые вертолеты или еще какие платформы, или вообще летающие тарелки. Я таких не видел на подворье, но кто знает, может, у местных в каком-нибудь сарае стоит авиетка на антигравах! Тронутый мирок. Свалить бы из него поскорее.

Куда «сваливать», я уже примерно представлял. Между планетоидами и звездными системами шла оживленная торговля. Даже было несколько крупных торговых кланов. Самым значительным кланом в ближайшей области пространства была Торговая Лига. Ее валюта принималась в более чем трехстах системах! Вот на борт такого торговца я и планировал попасть. Пилот я или не пилот? Вдруг мои навыки и тут пригодятся. Как подумал, что, возможно, смогу управлять межзвездным кораблем, так аж мурашки предвкушения побежали по всему телу. А вдруг? С этой приятной мыслью я и устроился в удобной ложбинке меж корней могучей сосны. Долгожданный сон легко пленил мое сознание…

Пробуждение было приятным. Давно так не высыпался. Чувство свободы не заменить ничем! Ляпота!

— Наконец-то проснулся. И как бегалось? — Открываю глаза, чтобы увидеть склоненное ко мне лицо Тука. И дуло парализатора, смотрящее прямо в правый глаз. Добегался. Но как он меня нашел?! Я же заметал следы!

— Хорошо бегалось.

Тьфу, ну давай, спускай курок!

— Надень. — Протягивает такой знакомый и ненавистный ошейник.

— Пошел ты!..

Все, хватит с меня!

В ответ раздался щелчок тазера. Скрипя зубами и плюясь в бессильной ярости, почувствовал, как безжалостно щелкает на моей шее ярмо раба. Сволочи!!! Скоты! Ублюдки!

— И стоило того?

— Да! — шиплю, как придавившая хвост гадюка.

— Вставай. Пошли.

— Не пойду. Хочешь — неси! — Ярость клокотала, хотелось кинуться и зубами перегрызть ему горло.

— Сам напросился…

Через десять минут я вяло плелся за своим хозяином. Струйка крови стекала из уголка губ. Всего моего запала хватило ровно на три нажатия болевой кнопки. Размазня… Пилот межзвездного корабля — ага. Тьфу, слабак — вот кто я такой! Не более чем разумное животное, на коротком поводке. Холоп!

Обратный путь до фермы был намного короче. Выйдя на просеку, Тук пошел прямо по ней. Так мы вышли к одному из заводов-пирамид, а дальше на платформе и до подворья. Три часа на все про все. Наверное, именно так он меня и нагнал. Но как меня легко просчитали-то! С неимоверной легкостью вычислили, куда я пойду. А впрочем, чему я удивляюсь? Куда деться-то с планетоида, выход-то только один — посадочная площадка.

Тук надел на меня цепь. Нет, не виртуальную или какую-то высокотехнологичную, а банальную железную цепь. Сковав мою лодыжку одним ее концом, а другой обвив вокруг столетнего дуба на краю пашни. Вот так… И при этом с меня никто не снял ошейника.

Полторы недели я сидел на привязи. Мне приносили только хлеб и воду. И не отпускали с цепи даже по естественным надобностям. И да, помимо этого с меня сняли всю одежду, даже прикрыться не оставили ничего. Унижение как еще одно наказание. Будь голым, гадь где спишь и ешь, — знай свое место. Действенный метод. С кем-то другим сработало бы, со мной такое не прокатит. Что эта нагота, когда я с пленок приучен к камерам наблюдения, которые, уверен, были даже в ванной и туалете. Да, запах собственных фекалий вначале был очень омерзителен, но прошло четыре дня, и я пообвыкся, перестав его замечать. Тем более что диета, устроенная Туком, не располагала к частым походам по-большому.

— Ну и зачем ты это устроил? — К концу второй недели меня почтил своим вниманием хозяин. — Разве к тебе плохо относились? Тебя кто-то бил? Морили голодом? Работой нагружали чрезмерно?

— Плевать. Меня вот это бесит! — указываю на ошейник. — Я не скот. Не корова я!

Хотелось кричать, но вырывался только хрип. Простыл за это время очень сильно, а ивир — его закономерно отобрали.

— И весь твой побег только из-за ошейника? — Тук выглядит удивленным.

— Да, — вру, нагло глядя на него честными глазами.

— Сколько ж бед оттого, что люди не решаются просто подойти и спросить. Если дашь слово, что не сбежишь, я его сниму.

Он что, серьезно?

— Если все останется как было и не будет ошейника, не сбегу! — Не хватало еще перекреститься, но тут этого могут не понять.

— Договорились.

И ненавистный ошейник упал к моим ногам, а затем с меня сняли и цепь. Черт, черт, черт! Как легко-то! Попроси, и всех делов. Тук вроде взрослый мужик, но до чего наивный! Как же, не сбегу я…

Я держал слово дней десять. Объедался, набираясь сил. Меня перевели с работы пастуха на рубку дров. Тут, оказывается, и топили деревянными чушками! При снующих туда-сюда звездолетах. Не раз я видел их светящиеся очертания, которые проносились над фермой к космопорту. Эдакие быстрые и стремительные звездочки прочерчивали небосклон. Работа дровосека быстро вернула мне физическую форму.

Несколько дней я тайком запасался едой и снаряжением. Удалось достать несколько метров веревки, железный, явно кованный кузнецом нож, да топор всегда при мне. Второй раз меня так легко не поймают. Но на второй побег я решился только тогда, когда получил обратно цепочку с ивиром. Без сего чудодейственного средства отправляться куда бы то ни было чрезмерно неосмотрительно.

Теперь благодаря множеству наводящих вопросов я примерно представлял себе расписание движения платформ между заводами. Теперь я знал и следующую важную деталь: люди на аграрных планетоидах, а именно к таким и принадлежал Ростарг, предпочитали селиться вдали от космопорта, который был на этой планетке всего один. Так близко от посадочной площадки, как Тук, заводить хозяйства решались не многие. Видимо, тут «веселая» жизнь. Одно только не могу понять: разбойникам звездных дорог обязательно надо приземляться именно в порту?

Ладно, этот вопрос можно с легкостью отложить. Просто из-за такого расселения мне представлялся шанс, даже сделав большую петлю, с большой вероятностью миновать людское внимание. Повторять свою первую ошибку и бежать напрямик я не собирался. В этот раз буду умнее и осторожнее. Как говорил Бармалей: «Умные герои всегда идут в обход». Последую и я его совету.

Без ошейника и цепи сбежать не представлялось чем-то сложным. Охраны на ферме не было, никто за мной специально не следил. Даже сам Тук не обращал на меня никакого внимания, пока я исправно работал. Одним из вечеров хозяин подворья, загрузив в телегу продукты, повез их на торг к заводу. Это был самый лучший шанс, коим я и воспользовался.

Вначале совершил забег по прежнему маршруту. Пусть Тук думает, что я идиот и ничему не научился. Пускай решит, что мне в голову взбрело, что его отсутствие даст мне необходимую фору. Чем глупее он меня посчитает, тем легче мне будет.

Но затем, замаскировав след, развернулся и след в след вернулся на полпути назад, где протекал небольшой ручеек. Глубина в нем была едва по колено, и, не снимая ботинок, которые оказались водонепроницаемыми, аккуратно ступая по дну, я прошел несколько километров в противоположную от посадочной площадки сторону. Ничего, что потеряю во времени, в этот раз у меня есть еда. Правда, возрастает вероятность, что помимо Тука меня будут искать и другие, например стража. Но на этот случай я собирался приготовить преследователям несколько пренеприятнейших сюрпризов.

Выбравшись на берег, оставил четкий след. Достал топорик, нож и веревку. Насколько я уже понял, на Ростаге диких животных почти не было, а те, что присутствовали в местной фауне, были не крупнее зайца или лисы. Надеюсь, ловушки на крупного зверя моим предполагаемым преследователям неизвестны и будут для них очень неприятным сюрпризом.

Я не собирался мелочиться и принялся за сооружение самой опасной из доступных при моем оснащении ловушки. А именно пружинящей. Легко подобрал шест, срубив молодое деревце в отдалении от оставленного следа. Вытесал несколько кольев длиной в локоть и диаметром в три-четыре сантиметра, топориком заострил их, специально оставив острия зазубренными. Привязал их веревкой к пружинящему шесту. Саму же основу этого убийственного приспособления закрепил меж двух рядом растущих деревьев. Затем соединил всю конструкцию, замершую в шатком равновесии натяжения, со спусковым механизмом в виде натянутой веревочки, которую засыпал листвой и ветками. Теперь стоит кому-либо наступить на спуск, и тут же пружина механизма вырвется на свободу. Заостренные колья с огромной скоростью пронесутся в метре над землей, снося все, что встретится им на пути. И если на этом пути будет человек, то ой не завидую я ему. Подобная ловушка способна убить лося, что уж говорить о хрупком человеческом организме.

Проверять работу ловушки я не стал, благо раньше их делал и прекрасно понимал что к чему. Вернулся к ручью и пошел в обратную сторону. В паре километров отсюда я видел несколько разбросанных вдоль берега валунов. Идеальное место, чтобы незамеченным выбраться из воды. Попрыгав по камням, я не стал бездумно спускаться на землю. А вдруг будут искать с собаками или еще с какими ищейками? Прямо с одного из камней я забрался на дерево. В этом месте лес был очень густой и почти непроходимый. С одной стороны, это плохо, но, с другой, позволяло мне перебираться с одного дерева на другое по веткам. И так несколько раз, однажды даже пришлось прыгнуть. Без ивира я бы на подобную авантюру не решился. Я же не Тарзан, чтобы перепрыгивать с ветки на ветку на расстояние четырех и более метров. Подобный трюк грозил многочисленными переломами. Но имея при себе столь необыкновенное лекарство, можно было не сильно беспокоиться о последствиях. На удивление, прыжок получился, никаких травм, кроме немного ободранных ладоней, не случилось. Теперь меня не найти и с собаками.

Но расслабляться я и не думал. То, с какой легкостью меня нашел Тук в первый раз, не позволяло мне ощущать себя в полной безопасности. Нет. Я не сделаю такой ошибки второй раз, не позволю ложному чувству спокойствия притупить мне бдительность.

Шел всю ночь, ориентируясь на звездное небо, и следовал заранее проработанному маршруту. Разумеется, я не знал, что мне встретится на пути, поэтому постоянно приходилось вносить коррективы. Но у меня врожденное чувство направления, значительно усиленное летными тренировками.

Под утро я нашел подходящее убежище — упавший ствол дерева, корни которого создавали естественную защиту от ветра и дождя. Тут и прикорнул, предварительно соорудив примитивную веревочную систему сигнализации. Не хочу еще раз проснуться и увидеть направленное мне в лицо дуло.

Поспать получилось всего несколько часов, но, окрыленный тем, что пока свободен, я бодро продолжил путь. Пройдя еще пару километров, решил, что покинутое лежбище оставлять без «сюрпризов» не следует, и вернулся. Около часа потратил на изготовление арбалетной ловушки. Кто знает, может, именно она и сделает мой побег удачным.

На вторые сутки побега я находился, если верить подсчетам, на расстоянии около двенадцати километров от цели. Это если по прямой. То, что я не сбился с направления, подтвердилось очень наглядно. На ночном небосклоне стремительным метеором оставил свой след один из кораблей, шедших на посадку. Усилием воли я унял охватившую меня дрожь — почти получилось! Осталось совсем немного! Конечно, очень большая вероятность, что вокруг поста шастают патрули, ищущие холопа-беглеца, но я и не думал, что проникновение на борт космолета окажется легкой задачей. Просачиваться сквозь охранные порядки худо-бедно, но умею. А местные вояки не произвели на меня особого впечатления. Если у них капралы такие, как Бид! Конечно, некоторую опаску вызывал дедушка Вим, но он стар, и, судя по поведению сержанта стражи, такие, как этот дед, редкость на Ростарге. По крайней мере я очень надеюсь, что редкость, и такими ветеранами тут не кишит каждая деревенька. Если я ошибаюсь, можно примерять ошейник навечно — сбежать шансов не будет.

Только я расслабился и решил перекусить остатками провизии, как что-то мелькнуло на периферии зрения.

Показалось? Откидываю в сторону недоеденный бутерброд и плашмя падаю на траву. Ползком отползаю за рядом растущий кустарник. Очень надеюсь, что это выверт сознания и мне просто привиделся чей-то силуэт меж деревьев. Несколько минут, стараясь даже дышать пореже, всматриваюсь в лесную чащу. Уф, никого. Может, ветка какая упала?

Хруст за спиной заставляет вздрогнуть. Перекатом ухожу в сторону, поворачиваясь на звук. Худшие опасения сбываются. В пяти метрах стоит вездесущий Тук! Да черт его побери — как?! Как он меня выследил?! Его куртка цвета грязной травы в двух местах пробита, и около рваных дыр красуются красные следы, следы обильной кровопотери. Одна дырка на уровне груди, около правого легкого, вторая еще правее. Я знаю, что может оставить такой след — колья от пружинной ловушки! Но как он выжил тогда? Не успевает этот вопрос прийти в голову, как понимаю — ивир. Тук попался в расставленные силки, но сумел не потерять от боли самообладание, смог вытащить колья из тела, а затем принял капсулу чудо-жидкости. Черт!

— А ведь я тебе поверил. — Его пошатывает от усталости. И не красуйся в его ладони парализатор, я мог бы воспользоваться его слабостью. — Доверился тебе. И вот как ты меня отблагодарил за это доверие. — Презрительно сплевывает на траву.

Я молчу. Что тут говорить? Если он считает, что слово раба что-то значит, и разочарован, то это его проблемы. Молчу и выжидаю, вдруг допустит какую ошибку, например, решит подойти. Но нет, он, наоборот, отступает на шаг, как хищник, почуявший опасность, исходящую от жертвы.

— Сам пойдешь или опять будешь усердствовать в своей глупости? — Не понимаю. Да, его слова полны желчи и раздражения, но тело его говорит об ином, Тук чем-то донельзя доволен. Не пойму чем, только это явно не радость от поимки сбежавшего холопа. Что-то иное, в чем пока не могу разобраться.

— Сам, — покорно склоняю голову.

— Так-то лучше, умнеешь прямо на глазах.

Тьфу на него три раза. Да желательно в его ухмыляющееся лицо попасть этими плевками. Но сдерживаюсь.

Когда мы вернулись на подворье, надо мной смеялись все работники фермы, тыкали пальцами и ржали как кони. Вот людям развлечение. Но мне было не до них. Я искал свою ошибку и не мог найти, вроде все сделал правильно! Ладно была бы массовая облава, и меня загнали бы как зверя. Не так обидно было бы. Но меня выследил и догнал один только Тук. Это было невыносимо! Какая-то деревенщина, отставной стражник с легкостью нашел меня — пилота КФФ! Тону в презрении к себе самому.

И опять цепь и ошейник, только почему-то вместо воды и хлеба в этот раз кормят очень прилично. Странная перемена. Я предполагал, что наказание за второй побег будет более жестоким, чем за первый. А тут совсем наоборот. Не понимаю психологию местных, хоть ты тресни — не понимаю.

Подходит вторая неделя моего пребывания на цепи. Принесший еду Тук не ушел сразу, а дождавшись, пока поем, кинул мне ключ от замка, который закрывал цепь.

— Снимай. И пошли за мной.

Хм… и что? Не нравится мне его тон, явно еле сдерживается от проявления какой-то сильной эмоции. Как бы не случилось неприятностей, после которых все ранее произошедшее покажется детскими играми…

Но опять все пошло не так, как ожидалось. Вместо какого-либо наказания Тук привел меня к ручью, выдал мыло и приказал мыться. Можно подумать, что этот приказ был нужен. Я сам мечтал отмыться от въевшийся грязи и с остервенением принялся за свое тело. Затем мне вернули одежду, причем она была постирана. Хм-м, к чему такая доброта? Уж не предпродажная ли это подготовка? Наверное, так и есть: я ему надоел, и он нашел кого-то, кому можно втюхать такого строптивого холопа. Закончив гигиенические процедуры под неусыпным надзором фермера, оделся.

И вновь мои догадки не оправдались. Тук привел меня к сараю, втолкнул в него и запер дверь. Потом приоткрыл ворота и потребовал:

— Я отключаю ошейник. — В подтверждение его слов ошейник со знакомым щелчком упал. — Кинь его мне. — Шокер недвусмысленно нацелен мне в живот. Исполняю приказ. Тут же он захлопывает дверь снова и запирает ее на ключ. — Значит, так. — Его голос почти не приглушается досками, что и неудивительно, ведь они неплотно подогнаны друг к другу. — Ко мне в гости сегодня прибывает алькар. — Настораживаюсь. — Он не любит, когда ошейники на людях. — Ага, понятно, почему с меня сняли это ярмо. — Также он бывает недоволен, когда к холопам относятся худо. В общем, так, сегодня сидишь целый день взаперти! И не вздумай выкинуть какую-нибудь гадость! А то я тебя! — По стене сарая гулко ударяет его кулак, я этого не вижу, но такой вывод сделать не сложно. — Ты меня понял?!

— Да, все ясно. Буду сидеть тихо.

— Вот. Но смотри у меня, ежели что… Иначе ошейник тебе покажется благом! — Судя по звуку удаляющихся шагов, он сказал все, что хотел.

Этот сарай был для меня в новинку, прежде какое-то время я жил в ином. В этом не было сена и примитивного инструмента. Тут были складированы мешки с картошкой, овсом и прочими продуктами, выращенными на ферме. И надо признать, стены у этого помещения были значительно крепче. Сломать их, конечно, можно было, но сделать это тихо — увы. На шум сбежится масса народа. Не вариант. Ничего, подожду более благоприятного момента.

Уже глубоко под вечер на подворье поднялись шум и суета. Я прильнул к щели между досками, но разглядеть ничего не удавалось. Только какое-то мельтешение и суета. Видимо, готовятся к встрече высокого гостя. Немного позже, когда суета улеглась, послышался перестук копыт. Ага, судя по всему, несколько конных, четверо или пятеро, жаль не разглядеть.

Зато немного позже закованный в знакомую (по встреченным в порту Биду и Лиму) техноброню стражник подошел к дверям сарая, в котором находился я.

— Эй там, внутри.

Это он ко мне обращается?

— Ась? — прикинулся я сельским дурачком.

— Сиди тихо, и я не зайду!

Прямо мне в глаз с другой стороны щели на меня смотрит дуло. И ой — это не парализатор! Чем-то зловещим веет от этого оружия — неминуемой смертью.

— Да, господин стражник. Я понял! — Отшатываюсь от стены.

— Так-то лучше. Я тут посплю, так что ты не шуми. — Сладко зевнув, он вернул бластер в кобуру. — Будешь мешать спать, уши на жопу натяну.

На эту фразу мой ответ не требовался. Стражник тут же уселся, облокотившись на стену сарая. И через пару минут послышалось равномерное сопение уснувшего человека. Ну силен мужик. Я так не умею, так быстро засыпать — это талант!

Понятно, зачем его сюда прислали. Чтобы нерадивый раб не набедокурил чего. Видимо, Тук уже рассказал алькару о двух моих попытках побега. Еще бы понять, кто такой этот алькар, точнее, это имя, или должность, или звание? Судя по личной охране и тем обрывкам сведений, что удалось вытянуть из местных, это большая шишка.

Мои мысли прервались едва слышным треском. Под массой закованного в доспех стражника, беззаботно посапывавшего снаружи, начали трещать доски внешней стены. Это же сколько весит его обмундирование, что доска-дюймовка не выдерживает такой массы?

А самое главное, доски прогибались постепенно, а не трещали, сломанные разом. Стражник дернулся во сне. Его локоть оставил приличную дыру в досках. Но он даже не заметил этого, только сменил позу с сидячей на лежачую. На шум никто не сбежался, видимо, в доме началась гулянка, оттуда доносились крики веселья и пьяные вопли.

Неужели такой шанс!!! Сквозь разлом завораживающе и маняще притягивала взгляд рукоятка парализатора, он почти выпал из кобуры надсмотрщика. Я подождал для верности минут десять, но страж так же беззаботно спал. Ну нет, теперь все будет иначе! Устрою я Туку локальный армагеддон! Попляшет у меня этот любитель халявного труда.

Обдирая кожу, высовываю руку по локоть наружу. Есть! Кончиками пальцев удается зацепить рукоять. Плавно тяну ее на себя, затаив дыхание, ну же, еще чуть-чуть…

Стражник всхрапывает, дергаясь всем телом. Замираю. Страх пробирает до костей. Но нет, мне везет, он не просыпается. И вот через несколько секунд я становлюсь обладателем шокера. Очень надеюсь, что в нем нет никаких хитростей и личных замков, что позволяет использовать оружие только его хозяину.

Рассматриваю тазер более внимательно. Как он сделан! Ни единой лишней детальки, все идеально подогнано, зализано и гладко. Видимо, этот предмет не предназначен для разборки, не нашел даже зарядного устройства или чего-то напоминающего обойму. Только рукоять у него жутко неудобная, но быстро понимаю — оружие рассчитано на применение его в доспехах и в силовых перчатках. Желтоватая полоска на стволе указывала на уровень оставшегося заряда, судя по ней, парализатор полон энергии. Ох, только бы не ошибиться.

Тихое мышиное попискивание доносится из-под мешка с крупой. А вот и возможность проверки! Навожу шокер на писк и нажимаю на курок. Это оружие совершенно бесшумно, и я не боюсь кого-то потревожить этим выстрелом. Осторожно приподнимаю мешок. Так и есть, мелкая мышь даже не пытается дернуть лапкой. Приподнимаю зверька за хвост. Скорее всего заряд рассчитан на более крупную «дичь» — мышь мертва. Работает!

А вот теперь надо быть предельно внимательным. Дожидаюсь очередного взрыва хохота из хозяйского дома и, тщательно прицелившись, стреляю в не защищенную доспехом шею охранника. Тот судорожно дергается. Многократно усиленные броней, эти судорожные движения разносят стену сарая в щепки. Быстро обыскиваю стража. Черт! Кобура с бластером зачехлена и не поддается на мои попытки ее открыть. Зараза! Зато у него на поясе находится знакомый мне ошейник и пульт к нему.

— Хрпс-с-с. — Страж пытается что-то мне сказать, явно недоброе. Но его перехваченное спазмом горло способно выдать только полный злобы хрип.

— Поспи, малахольный. — Защелкиваю ярмо и отправляю его в глубокий сон.

Избавить охранника от брони не вышло. Обидно, подобный доспех мне лично пришелся бы очень кстати. Но ладно.

Тихим, стелющимся шагом огибаю дом. Я не повторю прежних ошибок, не кинусь в побег сломя голову. Сперва я устраню тех, кто, возможно, будет меня преследовать. И Тука, и алькара с его стражей. Нет, мысль об убийстве только мелькнула и быстро ушла. Моя задумка была проста: шокер — ошейник — сон. Затем всех свяжу цепями, надеюсь, они удержат этих терминаторов! И только тогда устремлюсь в бега. И не лесами, а прямо к заводу. Тазер своей приятной тяжестью в руке меня окрылял.

Выглядываю из-за угла. Так и есть, стража тут просто идиоты. Двое сидят на крыльце, сняв шлемы, и играют в кости, матерясь при каждом броске. Раз, два, спусковой крючок плавно слушается нажатий, и два тела валятся на утоптанную дворовую дорожку.

Теперь у меня нет права на ошибку, но действовать надо быстро! Ярмо, шея, кнопка сна, ярмо, шея, кнопка. Теперь у меня три тазера, два в руки, один за пояс, бластеры по-прежнему недоступны.

Замираю перед входной дверью. Вроде за ней нет никого, но на всякий случай плотно прижав дула шокеров к доскам, несколько раз нажимаю на спуск. Тишина, никто не упал, значит, пусто за этой дверью. Так и оказывается.

Больше всего боюсь нарваться на кого-то из семьи Тука. Но, видимо, все домочадцы сидят по своим комнатам, не показывая оттуда носа, чтобы не мешать гулянке хозяина. Мне так и лучше. Да и охранников больше не видно и не слышно. Стараясь не скрипеть половицей, медленно приближаюсь к гостиной, из которой и доносится разговор на повышенных тонах. Останавливаюсь, прижавшись ухом к двери в комнату. Ага, вот очередной тост, звон бокалов, шумные выдохи и хруст закуски. Судя по всему, в гостиной двое — Тук и его гость. Только хочу пинком открыть дверь и разрядить заряды парализаторов, как неожиданный поворот в их беседе заставляет напрячь слух.

— Так, говоришь, будет интересно? — Такой голос обычно у тех, кто привык отдавать приказы. Сочный, жесткий бас с повелительными нотками.

— Да, мой капитан. — Хм-м, «капитан»? — Этот раб — истинная находка для такого ценителя, как вы. — Это о ком сейчас Тук?

— Не преувеличивай. Я много на кого охотился.

— Поверь, кэп, я знаю, о чем говорю. — Слышу звук наполняемых бокалов. — Я сразу понял, что этот живчик никуда не годный работник, с дурным характером. — Скрежещу зубами, ну я тебе это припомню, сволочь! — Несколько провокаций, пара подстав, охранник в облике мальчишки-пастуха, и этот холоп закономерно пустился в бега.

— И что, заставил тебя попотеть?

— Нет, кэп. Я его нагнал быстро. Посадил на цепь, затем сделал вид, что поверил в его раскаяние, отпустил без ошейника. И вот тут случилось самое неожиданное.

— Он опять убежал? — Алькар явно веселится. — Что же в этом неожиданного?

— Не в этом неожиданность. А в том, что этот задохлик меня два раза чуть не убил.

— Это как? — В голосе гостя явное удивление.

— Он настолько ловко петлял, что я еле-еле смог встать на след.

— Ты-то и еле-еле? Ты же двадцать лет был рейнджером в Лиге!

— Угу, кэп, был. И только мой колоссальный опыт помог разобраться в тех петлях, ложных следах, что оставлял этот малец. Но самое неожиданное, он соорудил пару ловушек, да таких, о которых мне не доводилось даже слышать. Причем сделал их из подручного материала.

— И ты в них попался?

— Да, это было слишком неожиданно. И честное слово, кэп, не будь у меня антишоковых имплантатов, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Одна из его ловушек пробила мне легкое насквозь! И это деревянным, кое-как заточенным колом! В общем, еле выжил, спас только ивир. А потом мне пробила ногу в области бедра стрела.

— Стрела? Он соорудил лук и стрелял в тебя?

— Нет, кэп! Это была еще одна ловушка! Сам он был тогда за много километров оттуда.

— Впечатляет, впечатляет…

— Сейчас, по моим расчетам, он уже должен вырубить Пана, которого я попросил подставиться, и уже направляется в леса, вооруженный парализатором. Как тебе такая цель, кэп?

— Весьма и весьма, ты опять нашел чем меня порадовать. Давай дадим ему фору побольше, а пока выпьем…

Я не слушаю их дальше. Меня охватывает дрожь унижения и ярости. Со мной играли как кошка с тупой мышкой! Я-то считал себя самым умным, а местных неотесанными деревенщинами, а оно вон как обернулось! Я сам был в роли театральной куклы, послушно отзываясь на дерганье ниточек в руках Тука. Позорище-то какое…

Ну, сейчас я этим кукловодам устрою. «Направляется в леса», «бежит как зверь». Сейчас будет вам цирк, сволота! Пинком сношу дверь вместе со хлипкой щеколдой. Дула шокеров уже нацелены туда, где по голосам должны находиться эти два подонка. Так и есть, я не ошибся в расчетах. Бесшумно вжимаются спусковые крючки, и с наслаждением вижу, как вытягивается от неожиданоости лицо Тука и замирает на середине движения его гость…

Есть! Тук поломанной игрушкой валится на пол. А вот дальше все идет не по плану. Его гость стоит на ногах. Бессильно тазер выплевывает все новые и новые залпы, но ему все равно. И нет ведь на нем брони, только нелепый, очень похожий на одеяния времен средневековой Европы, расшитый кричащими расцветками камзол. Еще не веря в возможность неудачи, перевожу мушки ему на лицо. Спуск, спуск, но нет. Гость Тука уже пришел в себя от моего неожиданного появления и, допив вино из бокала, поставил его на край стола.

Что же такое? Стреляй! Парализаторы явно работают, это чувствуется по мягкой отдаче, возникающей после каждого нажатия на спуск.

Гость делает пренебрежительный взмах ладонью, и оружие вылетает из моих рук. Какая-то неведомая сила приподнимает меня над полом, а шею сдавливают невидимые тиски. Это что за Дарт Вейдер местного разлива? Нажим на шею усиливается, перекрывая сонную артерию…

«Что за джедай меня вырубил?!» — это первая мысль, которая бьется в моей трещащей от боли голове сразу, как прихожу в сознание. Только джедаев не хватает в этом и без того непонятном местном мироустройстве. Положение мое незавидное.

Я нахожусь в телеге, брошен прямо на ее шершавые доски без всякой подстилки. Меня от плеч до самых пяток спеленали, аки посылку, чем-то вроде стретч-пленки. А во рту торчит кляп из дурно пахнущей тряпки, он закреплен скотчем. И меня явно не на праздник везут…

— Эх малец, малец, чтошь тебе жизнь-то не мила была. — Старческий голос дедушки Вима доносится откуда-то сверху.

И эта его простая фраза холодит все тело. «Не мила БЫЛА»… Отлетал свое ты, лейтенант КФФ Стрепетов. Судя по всему, совсем отлетал…

— Кто же тябя надоумил-та? Стрелять в алькара? Да хоть из шокера — все равно, это же дикость и явное самоубийство, малец. Эх-х, жалка тебя, ты мне глянулся. Но тепереча отвезу тебе, и больше не увидимся.

— Дед, кончай с ним разговоры разговаривать! — Резкий окрик приходит откуда-то сбоку. Но так как лежу лицом вниз, то не разглядеть, кто одергивает старика.

— Ты эта мне, щенок? — Тон Вима становится таким тихим и вкрадчивым, что даже меня затрясло от первобытного ужаса, который спровоцировала эта простая фраза.

— Старик, ты чего, я ж пошутил! — поспешно идет на попятную окликавший.

— То-то же, не отрастил еще приказывалку, чтобы мне перечить.

— Да ты чего, дедушка, просто приказано доставить его без разговоров.

— Тебе приказано, ты и молчи. Понял?

— Да я чего, я ничего… — Второй голос затих.

Н-да, непростой старикан. Ой как непростой.

— Ты, малец, не бойся. Ал Дорир доверит провести приношение или мне, или Траю. Больно не будет. Аккуратненько вскроем шейку, и мучиться будешь недолго. Я уж постараюсь.

Просто здорово, как меня это «радует». В кавычках «радует». Понимание, что смерть неминуема, накрывает сознание теплой волной безразличия, отключая все связные мысли…

— Тпру, кляча! Стоять, тебе говорю. — Телега неохотно тормозит. — Тап, дальше дотащишь мальца сам.

— Понял, дед, понял.

Ладони в силовых перчатках хватают меня за талию, с легкостью вынимая из телеги. Затем меня как мешок картошки перекидывают через закованное в броню плечо.

— Чаво стоишь? Иди, я пока подготовлюсь.

Резко кивнув, Тап зашагал по тропинке. Куда? Я пока не вижу, только пыльная дорога да спина в доспехе доступны для обозрения. И только когда колея тропинки сменяется на похожий на бетон пластик, соображаю — меня несут на завод-пирамиду. Так и оказалось. Стражник принес меня в огромную центральную залу.

Пологий купол высотой метров в восемь и знакомые, такие загадочные круги по-прежнему вяло текут по стенам помещения. Меня вновь кидают лицом в пол, разбивая нос и губы, но сейчас моя кровь, обильно текущая по полу, не вызывает никакой реакции. Пытаюсь перевернуться на спину, однако тяжелый ботинок ставит жирное «нет» на этой попытке.

— Затихни. Для приношения необязательно, чтобы жертва была целой и невредимой. Если понял, кивни.

Черт. Только кивнуть и остается. Хочется вжаться в пол, раствориться в нем, исчезнуть отсюда… Но этим мечтам не суждено сбыться. Жертва… Приношение… О господи! Жертвоприношение!!! Надо вырваться из пут. Надо!

Резкий удар ломает ребра. Отчаянный вопль не вырывается наружу, кляп работает надежно.

— Цыц! Ишь прыткий какой? Ты думаешь, я забыл, как ты меня вырубил шокером? — Еще один удар дробит колено. Ослепительная вспышка боли затмевает глаза, а за резким всполохом следует темнота беспамятства…

Прихожу в себя, уже со знакомым сладким привкусом на губах.

— Вим, подготовь его.

— Слушаюсь, ал Дорир.

Я лежу на полу уже не связанный и без кляпа. Дедушка Вим склоняется надо мной и шепчет на ухо:

— Не суетись и не мешай — и уйдешь легко. — «Уйдешь»… — И так, и так ты уже не жилец. Уйди с высоко поднятой головой. Пусть Древние видят, что жертва их достойна. Это последнее, что ты можешь сделать для себя. Обеспечь себе достойное посмертие, малец, не сопротивляйся.

— Спасибо, Вим.

Слова старика и правда помогли. Удалось взять себя в руки. Ни о каком побеге не могло идти и речи. Дюжина стражей, сам дед да этот гребаный джедай — все стоят рядом. Шансов на побег ноль целых, ноль десятых. Что ж, пусть эти твари видят, как умеют умирать офицеры Космофлота Федерации! Гордо вскидываю голову.

— Встань на колени. И голову держи гордо. Вот так. Правильно. Радуешь ты меня, малец. Как есть радуешь. Эх, как жаль-то…

В руках Вима что-то напоминающее обсидиановый серп, таким очень удобно одним движением располосовать горло до самого позвоночника. Дед встает мне за спину, кладет левую ладонь на мою голову, а правой держит около шеи серп. Вот и все…

— Да будут к нам благосклонны Древние боги.

А это еще что за рак с горы? Из-за спин стражников выходит кто-то в темном балахоне, закутанный в ткань от пяток до макушки. Даже лица не разглядеть, только сухой старческий голос льется из-под глубоко надвинутого на лицо капюшона.

— Да примут они наш скромный дар. Да не остановятся заводы.

Этот голос гипнотизирует, вгоняя меня в странный транс. И ведь даже головой не тряхнуть, чтобы скинуть наваждение — ладонь Вима прочно держит меня.

— Да пребудет их милость с нами. Да не перестанут взлетать светлячки.

Не хочу, не хочу умирать одурманенным! Нахожу взглядом кругляк-светляк, один из многих, что размеренно текут по стенам залы. Сосредоточение на этом предмете помогает избавиться от наваждения этого странного гипнотического голоса. Плыви, светляк!

— Да не оскудеют дары. Да будут светить звезды.

Ну, светляк, давай, помогай, а то опять погружаюсь в дурман. До рези в глазах всматриваюсь в кругляк на стене.

— Да не прервется нить поколений.

«Инициация запроса принята».

А это откуда?

— Да не будет засухи.

«Активация учетной карточки».

Это не голос, его никто не слышит. Это проносится у меня в голове, в моих мыслях.

— Да минует нас внимание флибов.

«Устройство связи на двенадцать абонентов».

Тьфу, что за хрень происходит?

— Да не выйдут их шалоты в нашей системе. Упасите нас Древние от этой участи.

«Дальность покрытия… Извините, идет пересчет…»

— Да будут наши чтецы умелыми.

«Извините за ожидание, пересчет окончен. Дальность покрытия четыреста километров от точки основного блока».

Голову стискивают тиски, не реальные, а какие-то эфемерные. Кажется, что мозги сейчас брызнут из всех щелей, из носа, из ушей…

— Да правит нами вечно род Дорир.

«Производитель корпорация «Тиус-3».

Чего производитель? Из носа начинает капать кровь.

— Да снизойдет благодать отцов наших…

«Принцип действия нейротимиумные струны».

— Да возрадуются нашей вере…

«Модель «Очиур-40-14-15-АС», лучшая на рынке систем Табира».

— Да благосклонно воспримут…

«Малая энергоемкость. Встроенная батарея на пятьдесят лет непрерывного использования».

— Да снизойдут Др…

«Элегантный внешний вид, разработанный лучшими дизайнерами нашей корпорации».

Струйка крови обильно заливает рубаху. А перед внутренним взором вижу изображение непонятного предмета овальной формы. Первое, что приходит на ум, это сходство с яйцами Фаберже.

— Да пусть отме…

«Невозможность прослушки, идеальная защищенность связи — все это надежно гарантирует данная модель!»

Что за реклама, почему я вынужден ее «слушать» и «видеть», когда смерть уже замерла у моего горла!

— Да стану…

«Активировать?»

Что активировать? Ну пусть будет «активировать». Киваю. Но ничего не происходит.

— Да не п…

«Закрыть учетную карточку?»

Черт? Что делать-то? Не надо закрывать!

— Да…

«Отмена закрытия учетной карточки. Принято».

Э-э-э, мыслекоманда?

— Да откроют нам свою волю Д…

«Повторный запрос на активацию».

Да! Черт побери, активизируйся уже, дай умереть спокойно!

— Да при…

«Принято к исполнению».

Свет под куполом мигает, по полу проходит едва заметная дрожь.

— Кто! Кто активировал производство?! — Гневный окрик алькара прерывает монотонный бубнеж жреца.

— Не я! — Испуганный мальчишеский голосок доносится откуда-то из-за спины.

— Кто посме…

Но мне уже все равно. Тиски окончательно раздавили сознание. Перед тем как отключиться, понимаю, что падаю прямо на жертвенный серп…

Я еще жив? Приторная сладость ивира сцепляет зубы. Но почему? Чьи-то руки очень осторожно поднимают меня на ноги. Колени дрожат от слабости, но стою.

— Что это? — Раскрытая ладонь алькара тычет мне в нос какой-то предмет, очень напоминающий ювелирное яйцо размером с кулак.

— Средство связи. На двенадцать абонентов. — Мой язык опережает сознание.

— Как работает?

— Вот тут нажимаешь. — Мои руки сами тянутся, ладонь сдавливает «яйцо» особым образом, и оно рассыпается на чертову дюжину частей. Двенадцать не больше ногтя полосок и основание на тоненьких ажурных ножках. Как я это сделал? — Эти полоски клеятся за ухо.

— Радиус действия?

— Четыреста километров от базы. — Пальцем тыкаю на основание.

— Как запустить?

— Разрешите. — Откуда во мне эта уверенность в своих действиях?!

Беру одну из полупрозрачных пластинок и клею за ухо ал Дориру. Жестом подзываю одного из стражей, тот безропотно подчиняется. Ничего себе перемена в поведении местных! Наклеиваю охраннику «наушник».

— Выйди из зала. — Видимо, я еще не в себе, раз позволяю приказывать стражу.

— Чего топчешься, выйди! — окрик алькара, и поспешный топот охранника, метнувшегося к выходу. — Дальше.

— Каждая полоска пронумерована. У вас первая, у вышедшего вторая.

— И?

— Произнесите: «Первый вызывает второго». — С чего я уверен, что все получится?

— Первый вызывает второго, — как попугай, послушно повторил ал Дорир. — Да, это я, идиот! — Слышно только алькара. — А кто же еще, тупица! Бегом обратно. Бегом, я сказал!

Через несколько секунд запыхавшийся стражник примчался в залу.

— Снимай. Полоску снимай, придурок! — Алькар аж подпрыгивает на месте. Как только охранник отдирает «наушник», ал Дорир вырывает его из рук.

— Древние ясно выразили свою волю. — Жрец резко разворачивается и уходит.

— А что, приношения не будет?.. — недоуменно осведомляется один из стражей.

Но не успевает он договорить, как что-то невероятно быстрое размытым силуэтом проносится из-за моей спины. Звук мощных ударов, и закованное в броню тело, вопя от боли, рушится на пол. А над ним склоняет лицо дедушка Вим.

— Ушлепок, ты как посмел? — шипит старик в искореженное болью лицо стража.

Это как это? Безоружный старикашка в два удара поверг воина в силовой броне! Силен дедушка, силен.

— Я, я… — пытается что-то лепетать лежащий.

— Заткнись, — не поворачивая головы, роняет алькар. Тот сразу затихает. — Салис, энергобаланс?

— Энергозатраты примерно на двести шекелей, мой алькар. — Я уже слышал этот мальчишеский голосок.

— Сколько это может стоить? — Ал Дорир оглядывает свою свиту.

— Я видел, торговцы Лиги когда-то предлагали подобное. Только проще и вроде на четырех человек.

— За сколько?

— Пятьдесят тысяч шекелей просили, — поясняет один из стражей.

— Значит, примерно… Вим, сколько? — Ого, а старик еще и эксперт-торговец, ну просто кладезь талантов.

— Четверть миллиона минимум. Но если ал Дорир прислушается к совету старика, не продавайте, самим пригодится.

— Знаю! Но смог один раз, сможет и другой. — Глаза алькара полыхали огнем алчности.

— Мой алькар. — Опять этот юнец встревает.

— Да, Салис?

— Я смотрел за ним. Пока жрец читал молитвы, его голова все время поднималась. Это был блуждающий знак. Не известно, появится ли он когда-нибудь еще.

— Что ж, даже одна такая штука, уже неплохо.

— Что со мной будет? — решаюсь встрять в разговор. Раз роль жертвы меня миновала, то каков сейчас мой статус? — Я буду жить?

— А кто посмеет тронуть чтеца? — В голосе алькара сквозит недоумение. — Разве что только я. — И закинув голову, захохотал, радуясь собственному остроумию. — Но я не идиот резать курицу, несущую золотые яйца. Салис, у тебя есть одежды чтеца на его размер?

— Найду, мой алькар.

— Хорошо, тащи сюда. А мы с тобой… — Подхватывает меня под локоть. — Пойдем прогуляемся. Поговорим. Остальные свободны.

Киваю. А куда мне деться-то? Мы уже второй раз по периметру обходим пирамиду завода, а местный князь или кто он там все молчит. Но проходит время.

— Твое нападение на меня, конечно, заслуживает смерти. И запомни, мне плевать на жрецов! Уяснил? — Киваю. — Весь спектакль с жертвой был только поводом кинуть им ничего не значащий кусок. Я мог тебя убить просто так, а тут еще и расположил к себе их. И то, что жрец отказался продолжать ритуал… Не это спасло тебе жизнь. — Внимательно слушаю. — Даже то, что ты оказался неинициированным чтецом, вряд ли тебе помогло бы. Но вот это… — Он перекатывает на ладони блок связи. — Мимо такого я пройти не могу. В основном чтецы умеют одно и то же. Очень редко кто способен запустить завод на изготовление вот такой штуки. Этим ты не только купил себе жизнь. Но и я подтверждаю твой статус чтеца. — Недоуменно хлопаю глазами.

— Я не знаю, кто такие чтецы.

— Значит, Тук правду говорил, что ты потерял память. Забавно… — Ага, очень просто, очень забавно.

— Потерял, да.

— Чтецы могут говорить с заводами, читать их. — Час от часу не легче, можно подумать, это что-то объясняет.

— Мне это ни о чем не говорит.

— А-а-а, — машет рукой алькар. — Сам разберешься. Я не чтец, чтобы это понимать. Тебе только следует знать, что необученный чтец — природный талант, так сказать. — Ага, как же, природный. Кажется, я догадываюсь, кто меня одарил этим талантом! Сразу вспомнились сны на корабле чужих, эти летающие «фонарики», которые все время что-то шептали. Но я благоразумно промолчал. — Такие таланты всегда ценятся больше. Так что ты по праву заслужил жизнь и мое прощение.

— И?

— Статус чтеца твой. Все, можешь идти.

— Куда?

— Как куда? На завод, конечно. Будешь работать в паре с Салисом первое время. А потом видно будет.

Судя по всему, ал Дорир хотел побыть в одиночестве, а перечить этому джедаю было бы неимоверной глупостью с моей стороны.

И вот интересно. На мне ни цепей, ни ошейника. Что мешает сбежать-то? И почему алькар так уверен в том, что не сбегу? Чего я не знаю? Странно это все. Может, и правда, прежде чем предпринимать какие-либо действия, стоит поговорить с мальчишкой-чтецом?

В первый раз с момента своего появления в этих загадочных местах я был фактически предоставлен сам себе. Даже растерялся сперва. Мысли роились в голове, сталкиваясь между собой, и плодили различные химеры.

Главный вопрос: что произошло во время церемонии приношения? Как я запустил завод на производство этой чудо-рации? Правда ли я вышел на мыслесвязь с этой пирамидой? Что за кругляши-знаки медленно ползут по стенам центральной залы? Кто такие Древние или, правильнее, Древние боги? Ох…

С этими мыслями, сам того не заметив, оказался у входа в пирамиду. И что теперь? Бежать или?.. Нет, хватит, набегался. Это на ферме я был лишен информации, тут же вполне реально ее получить. Решить эти гребаные загадки, которые мучают сознание. И подготовиться. А может, быть чтецом не так уж и плохо? Хм-м.

До этого меня все время кто-то вел, и сейчас я в нерешительности топтался у входа. Длинный, отлично освещенный коридор уходил в глубину постройки. Разноцветные линии чертили по полу непонятную вязь. То тут, то там шли коридоры-ответвления. И куда мне? Где искать Салиса?

Пройдя несколько десятков шагов, останавливаюсь в нерешительности. В этом месте коридор раздваивается куда? По левому идут желтые и лиловые полосы, по правому — красные и зеленые. А ведь тут еще, насколько помню, есть лифты. Не заблудиться бы, а то и вовсе потеряюсь. И буду ходить «аукать».

А, была не была, буду действовать, как учили. Если тут даже лабиринт, то правило правой руки выведет. Ветвления, ярусные переходы, непонятные комнаты без дверей и совершенно пустые. Я уже больше получаса брожу по заводу. Но за все это время не встретил ни одной живой души. Что это за завод такой, на котором никто не работает!

Знаки-кругляши в достатке присутствуют и в коридорах пирамиды. Только не как в центральной зале, где все стены ими усеяны, тут они единичны. Вглядываюсь в один из них, что неспешно моргает над очередной комнатой без дверей.

Вначале это не приносит никакого эффекта, но, когда от рези в немигающих глазах набегают слезы, раздается:

«Секция перемещения 2-18. Маршрут коридор 3–8 — обзорная площадка 10-2».

Ох! Это не мысли чьи-то, это знания! Знак-«фонарик» — это просто указатель-надпись! Простая надпись на языке мыслеобразов. Это же, это же универсальный язык! Ну ничего себе. Кто же построил пирамиду? Уж явно не местная цивилизация, им до такого уровня как до неба. Только вот голова болит и глаза жжет от такого способа получения информации.

Интересно, что это за обзорная площадка? Захожу в комнатку. Лиловая линия тут чертит квадрат с треугольником оранжевым по центру. Встаю в этот треугольник. И где тут кнопочки управления? Секунд пять вглядываюсь, но не вижу ничего…

И тут пол резко бьет по ногам. Чертов лифт сработал автоматически по какому-то только ему ведомому алгоритму. Через примерно пять секунд меня вынесло на самый верх завода-пирамиды. Догадаться до этого было не трудно. «Секция перемещения» доставила меня на небольшую платформу в два шага ширины и пять глубины — наружную платформу!

Резкий порыв ветра чуть не свалил меня с ног. А держаться-то не за что! Рядом нет даже намека на поручень! Присел на пятую точку во избежание полета вниз. Падение с высоты около сорока метров, пусть не отвесное, по идеально ровным пирамидальным склонам, это не то, что могло меня вдохновить. Да, вид отсюда и правда открывается завораживающий, но как с этой площадки убраться? Пока не околел на жутком, пробирающем до костей ветру. Автоматика все решила за меня и в этот раз. Вывалился из секции 2-18 в знакомом, внутреннем коридоре с огромным облегчением. Ну их, эти эксперименты. В следующий раз занесет в какой-нибудь рабочий цех, да под многотонный пресс, а вдруг тут есть и такие? От греха лучше ножками идти, не прибегая к помощи местной транспортной сети.

Как говорят на далекой Земле: «Терпение и труд все перетрут». Так и мои поиски закончились закономерным финалом — наконец-то нашел центральную залу. Тут уже кто-то прибрался, убрав все следы крови. А где Салис? Но зала пуста, только водят свои непонятные хороводы знаки.

Сколько их тут? Несколько тысяч как минимум. И все куда-то текут — одни вверх, иные вниз, третьи влево, четвертые вправо, а есть и такие, которые движутся хаотически. Стоп. Есть даже такие, что замерли целыми рядами и неподвижны. Все «фонарики»-кругляши внешне совершенно одинаковые. Но теперь я осознаю, что эта одинаковость только визуальное проявление, в корне отличное от внутреннего содержания знаков-текстов. Все они несут огромный массив информации. Откуда-то я это знаю точно, как и то, что это именно знаки универсального, понятного любому разумному текста. А, нет, не любому. Нужна определенная подготовка. Сперва нужно научиться читать. Меня научили, и даже догадываюсь кто.

— А, вот ты где!

Салис. Теперь я могу рассмотреть его внимательнее. Первое впечатление не обмануло. Молоденький парнишка, самое большее лет семнадцати. Открытое, добродушное лицо, что контрастирует с умными, немного прищуренными глазами. Непослушная копна соломенного цвета волос собрана в хвост. Одет он в синие одежды непонятного покроя, что-то между халатом и туникой. И в руках у него сложены, судя по всему, такие же одежды — для меня.

— Ты где был? — Мальчишка ведет себя подчеркнуто независимо. Видимо, пытается таким образом подчеркнуть свой статус.

— Заблудился.

Пожимаю плечами. Засмеется юнец, получит в глаз. Я устал от манеры поведения местных. Один дедушка Вим вызывает у меня уважение и непонятное чувство доверия. И это несмотря на то, что он готов был без сомнений перерезать мне горло. Что-то есть в этом старике притягательное.

— А! Ты же потерял память. — Тьфу, меня уже начинает бесить придуманная мной легенда. — Ничего, быстро обвыкнешся.

— Надеюсь.

— Я вот тут тебе облачение чтеца принес.

Можно подумать, я настолько туп, что этого не понимаю. Чувство ярости начинает концентрироваться на этом ни в чем не повинном мальчишке. Надо успокоиться, просто успокоиться. Но легко это сказать, зато как же трудно взять себя в руки после того, что недавно пришлось пережить.

— Спасибо.

Все же удалось загнать злость в глубину.

— Можешь переодеться вон там. — Салис кивает в сторону одного из коридоров.

Забираю у него одеяния. Могу в принципе и в зале одеться, но вдруг это табу какое-то? Жрецы тут есть и явно считают заводы не только производством, но и каким-то религиозным атрибутом. Тьфу. Сейчас я кажусь себе таким глупым. Побег удумал «гений»… Не разобравшись ни в чем, не поняв, что за мир вокруг, а сразу с места в карьер. Даже если бы убежал, скорее всего пришибли бы очень скоро. Ляпнул бы где-нибудь что-то — и все, дырка в голове или что-то другое, но с тем же финалом.

Указанный молодым чтецом коридор оказался очень коротким, всего десять шагов. И заканчивался он небольшой комнатой непривычной для человека формы — цилиндрической, с потолком в виде обратного купола на высоте метров пяти при диаметре шагов в семь. Почти весь пол тут был заставлен ящиками, мешками, кульками, судя по всему с продуктами. Хм-м, местные, видимо, приспособили это помещение под кладовку.

На стене напротив входа горел одинокий знак. Стало любопытно: а для чего изначально задумывалось это пространство? Уж точно не под склад. Ну рассказывай, что ты в себе таишь, загадочный кругляк. Интересно, а можно как-нибудь полегче воспринимать информацию от знаков, без головной боли и слез?

«Техническая зона. Управляющий контур. Режим автоматического управления».

Э-э-э. Это что, картошка валяется фактически на кнопках, управляющих всей пирамидой? Ну местные, ну «молодцы»!

«Активировать переход на внешнее управление?»

Что, вот так просто? А где пароли, коды доступа? От черт!

«До перехода на внешнее управление осталось 5…4…3…»

Не надо! Отказать!

«2…»

Оставить автоматическое управление!

«Отмена отсчета. Завод функционирует в авторежиме»…

Уфф… Отрываю глаза от знака. Я только что чуть не обеспечил себе болезненную и очень долгую смерть. Реакцию ал Дорира на то, что кто-то поломал завод, предсказать нетрудно. Трясущимися руками, путаясь в тканях, все же сумел переодеться. Сейчас бы зеркало, посмотреть, как выгляжу в этом непонятном одеянии. Но увы, зеркал на заводе я не видел.

Не успел я выйти в большую залу, как Салис тут же ухватил меня за рукав:

— Побежали! А то опоздаем!

Куда, млин?!

Но он уже бежит, буквально таща меня за собой. Я решил не сопротивляться. Еще один короткий коридор, заканчивающийся на сей раз знакомым помещением-квадратом, лифт. Успеваю бросить взгляд на знак. Привычно давит что-то на разум.

«Секция перемещения. Зал заказа. Площадка 1–1».

И тут же следует рывок платформы. Несколько секунд, и мы стоим около центрального входа.

— Бежим, отсюда плохо видно!

Он так и не отпускает меня. Послушно бегу за ним.

— Вот! Кажется, успели!

Мы отбежали метров на двести от пирамиды в чистое поле. Салис, аж подпрыгивая от обуревающих его чувств, тычет пальцем на вершину пирамиды:

— Смотри! Сейчас начнется!

Что начнется-то? Может, лучше не смотреть, а, наоборот, спрятаться и желательно поглубже во что-то напоминающее бункер…

— Началось… — И столько в голосе мальчишки затаенного восхищения, что я невольно с любопытством всматриваюсь в вершину.

Как гигантский цветок, раскрывается лепестками верхний ярус завода. Всполохи молний мелькают меж расходящихся в стороны секций. От бега и залегания под ближайшим деревом удерживает только полное спокойствие юнца. Тот стоит, широко раскрыв глаза, боясь пропустить даже миг в разворачивающемся на наших глазах действе.

Вершина раскрылась полностью, лепестки-секции сложились в причудливый узор. «Сейчас как рванет…» — панически мелькает в моей голове. Но вместо взрыва происходит иное…

Молнии срываются с лепестков, фокусируясь где-то в глубине пирамиды. Закручиваются многослойным вихрем, и над вершиной появляется темная точка. Отсюда не разглядеть, что это, слишком велико расстояние и мал предмет, который поднимается над заводом, будто удерживаемый электрическими разрядами. Точка наливается цветом, сперва красным, потом оранжевым, затем полосы спектра сменяются в бешеном калейдоскопе. Пока предмет не начинает светиться белым с голубым оттенком. А затем он медленно набирает высоту, поднимаясь все выше и выше. И когда точечка почти скрывается из глаз, она внезапно ускоряется, разбрасывая в стороны снопы разноцветных искр — они опадают на пирамиду, причудливыми всполохами прыгая по наклону внешних стен. Режущая глаза вспышка…

Когда зрение возвращается, завод уже находится в привычном состоянии — простая, строгой формы пирамида.

— Красиво, да? — Салис восторженно хлопает слезящимися глазами.

— Невероятно, — охотно признаю, такого я не видел никогда. — Но что это было?

— Завод запустил светлячка, — как нечто само собой разумеющееся произносит чтец. — Обожаю на это смотреть.

— А когда он вернется? — И вернется ли вообще?

— Э-э-э. — Мой простой вопрос ставит его в затруднение. — Не знаю. Обратно светлячков доставляют ловцы и выгружают их в порту.

— А как они попадают опять на завод?

— А я знаю? — Он беззаботно махнул рукой. — Пойдем покажу твою комнату…

Комната — слишком громко сказано! Скорее келья монаха-аскета, иначе назвать трудно. Овальное помещение, пять на четыре шага, грубая деревянная кровать да деревянный сундук с крышкой без замка. И все. А нет, в сундуке нашел матрас, набитый пухом, также пуховое одеяло, березовый валик, обитый войлоком, видимо подушка, да комплект белья. И в чем выгода быть чтецом? На сеновале у Тука было удобнее и больше места!

Но возмущаться не перед кем. Салис куда-то утопал, пожелав спокойной ночи. Я застелил ложе. А что, не так и плохо! Даже более того, пуховая перина оказалась на удивление мягкой и приятной. Не успела голова коснуться войлока, как я уже спал. Сказались сегодняшние перипетии.

— Вставай! Уже утро. — Кто-то тормошит меня за плечо.

— А, что?

Где я? И тут пелена сна спадает, и я вспоминаю…

— Пойдем, сегодня хорошая погода, и я попросил приготовить нам завтрак на природе.

Салис выглядит бодрым. В отличие от меня. Чувствую себя как лягушка, перееханная танком.

— Умыться где можно?

Хочется принять душ, но это мечты… Встаю с кровати, на автопилоте одеваюсь.

— На.

На угол кровати падает какой-то брусок нежно-салатового цвета.

— Что это?

Взвешиваю в ладони этот предмет. Грамм двести, и какой-то он склизкий на ощупь, но при этом не оставляет влажных следов.

— Пима. Это пима.

Объяснил, ага, я сразу и понял.

— Я не знаю, что такое пима!

Если запустить брусок ему в живот, с такого расстояния юный чтец, пожалуй, и не увернется. Оценивающе подкидываю пиму на ладони.

— Специально для тебя сделал! — Он настолько горд собой, что создается впечатление, будто он своими руками слепил «это» из подручных материалов. — Положи пиму на ладонь, закрой ее другой.

— И?

Сделал как он говорит.

— А теперь подуй на нее.

Тьфу, наверняка, проснись я полностью, ни за что не последовал бы его указаниям. Но сейчас — подул.

Пима мгновенно потеряла форму. И начала растекаться по ладоням. Стала вязкой жидкостью. Но при этом почему-то и не думала капать на пол, а текла вверх по рукам, затем по плечам. Все тело жутко зачесалось. Что за хрень?

— Стой! Не разжимай ладони! — Ох, сижу в испуге, боясь пошевелиться, жижа уже закрывает глаза, забирается в волосы. Боюсь открыть рот, а то попадет и туда. — Задержи дыхание! — Упс, очень вовремя! Что-то затекает мне в нос, перекрывая доступ кислорода. О господи! Что происходит? — Ты чего? — В голосе мальчишки явственный испуг. — Дыши!

Судорожно втягиваю в себя воздух. Ох! Воздух! Как хорошо-то!

— Ты чего? Чего сидишь и не дышишь, аж позеленел весь! Не пугай меня так. И положи пиму в ящик, полезная вещь.

Замечаю, что меж ладоней вновь лежит твердый брусок пимы.

— Что это было? — мягким и спокойным голосом осведомляюсь у Салиса, еле сдерживая себя, чтобы не набить ему лицо.

— Как, что? Ты просил умыться. Я тебе дал пиму, теперь ты чист. — Это что, было какое-то местное мыло? Сижу в прострации. — Что, разве неприятно? А я люблю, когда пима чистит кожу. Ничего, скоро привыкнешь и начнешь получать от процесса радость.

Очень надеюсь на обратное. Воспоминание о растекающейся по телу жиже вызывает только дрожь отвращения. Но злость на мальца уходит. Он хотел сделать как лучше.

— И где завтрак?

Желудок утробно урчит, напоминая о себе.

— Пойдем!

И правда, на лужайке недалеко от входа в пирамиду накрыт стол. Не чурбан, не тряпка, кинутая на землю, а именно стол, за которым при желании можно разместить свободно четверых. Но рядом только два стула. Салис быстро занимает один из них, я сажусь на свободный.

— Посмотрим, что нам приготовил дед. — Дед?! — О! Рыбка, копченная на ольхе. Обожаю! И картошечка, жаренная на оливковом маслице!

От этих слов у меня началось бурное слюноотделение.

На белоснежной хлопковой скатерти, которая накрывала столешницу, стояли чугунная на вид сковорода и большое блюдо с копчеными окушками. Быстро переложил несколько рыбешек к себе в тарелку, в алюминиевую тарелку! Как меня замучили загадки… Но приятный запах копченой рыбы выбил из головы все мысли. А картошка была изумительна.

— Понравилась моя стряпня?

Чтоб мне стать мышью низколетучей! Как у него так получается зайти со спины неслышно!

— Спасибо, дедушка Вим, вкусная. — Не утруждая себя излишней вежливостью, Салис выразил свое мнение с торчащим из угла рта рыбьим хвостом.

— А не тебя спрашиваю. — И за какое-то мгновение перемещается за спину мальчишки и отвешивает ему оплеуху! — Сколько раз повторять! Не говори с набитым ртом!

— Я взрослый! Я чтец!

Эта реакция Салиса явно рассчитана на меня. Слишком показное у него вышло возмущение.

— Мальчишка еще, усы не растут, а кичишься! — Сварливо причитая, Вим поставил на стол глиняный кувшин. — Нате, молочка попейте. Свежее, до рассвета за ним ездил на хутор.

— Спасибо, дедушка. Только маме не говорите, что я опять болтаю с набитым ртом.

Вот тебе и чтец. И впрямь мальчишка.

— То-то, она меня специально просила за этим следить. После того как ты ее опозорил на ярмарке, крошками из своего рта перепачкав все платье ее соседки. Помнишь?

— Угу. — Юноша покраснел до самых кончиков ушей.

— Очень вкусно, дедушка. — Спасая парня из неловкого положения, перевожу разговор на иную тему. — Где такие красавцы ловятся?

Достаю с подноса еще одного окуня, размером с ладошку.

— Тут недалече, полчаса ходьбы, речушка малая течет, там и ловятся.

Вим аж расцвел от моей нехитрой похвалы.

— Замечательный завтрак. — Только вот не понимаю, почему его готовит именно дед? Почему он?

— На обед чего хотите? Есть сыр, свиная вырезка, рыба, — перечисляя, Вим загибает пальцы, — картошка, редька и рис.

— Мясо с рисом! — тут же отрываясь от кувшина, высказывается Салис.

Но Вим молчит, глядя почему-то на меня.

— Дедушка Вим, не смотрите, что я старше Салиса по возрасту. Ал Дорир указал мне его в наставники. Получается, я только ученик.

— Вона как. Хорошо. Будет вам мясо с рисом. — Степенно кивая, дед забирает уже опустевшую посуду. Тянусь ему помочь. — Руки убери, не дело носящему одеяния чтеца заниматься мытьем и уборкой.

И подтверждает свои слова, хлестко ударив меня по ладони… Больно, черт!

— Пойдем, Бе… — Тут Салис замирает в задумчивости. — Э-э-э, как тебя звать по-нормальному, а не кличкой?

— Дим… Просто Дим. — Только после этих слов полностью осознаю, что я больше не раб и не холоп! У тех не спрашивают имена. — Но и Берк мне нравится. Пусть будет Дим Берк.

Хочу оставить эту кличку в память о пережитом, чтобы не забывать никогда…

— Тогда, молодой человек, надо произносить так: Дим ли Берк.

Путает меня Вим, очень путает. То как деревенщина говорит, то как интеллигент. Какой он настоящий? Водитель кобылы и повар? Или боец, наводящий страх на стражей в техноброне? Какая из сторон настоящая?

— Зачем «ли» вставлять? — не удерживаюсь от вопроса.

— Это указывает на твой статус чтеца. Вот я, например, Салис ли Тиор! — не давая старику вставить слово, быстрой скороговоркой произносит мальчишка. — Дед, нам пора.

— Идите, я тут приберусь пока.

По дороге спросил, где можно помыть руки после еды. Сразу получил от Салиса пиму, раза в четыре меньшую, чем первая. Содрогнулся, но положил меж ладоней и дунул. Вопреки опасениям пима ограничилась только руками. А вот это удобно, только щекотно очень.

— Люблю тут гулять, — видя мое недоумение, поясняет чтец. Я и правда не понимал, почему он идет коридорами по заводу, а не пользуется лифтами. — Приятно тут. Чувствуешь себя невероятно близко к тайне.

— Какой тайне? Завод как завод, — провоцирую мальца на откровенность.

— Да, завод, для всех он просто завод. Производство, оставленное нам Древними. — Тяжко вздыхает. — Но разве хоть кто-то понимает, как он работает? Может, это и не завод, а что-то иное! — Открытой ладонью гладит стену коридора. — Все видят и все привыкли, забывают, какая он загадка.

Ничего, парень, вырастишь и тоже перестанешь себе забивать голову этими размышлениями, привыкнешь, как привыкли, судя по всему, все остальные.

— Мы куда идем?

— В принципе на заводе очень много ходов, различных помещений, назначение которых непонятно. Ты теперь чтец, так что я должен показать тебе пару мест. В одном ты уже был. В центральном зале. Осталось привести тебя в залы выдачи.

Выдачи?

В отличие от предыдущих посещений пирамиды сейчас мы явно спускаемся куда-то вниз, если судить по наклону пола. И идем мы долго. Это же насколько спустились ниже уровня земли?

— Вот!

Салис уверенно проходит через дымчатую завесу. Зажмуриваюсь и делаю шаг.

И замираю с отвисшей челюстью. Есть отчего. Невероятных размеров помещение предстает перед моими глазами. Потолок еле различим и находится на высоте метров семидесяти. А общая площадь этого мегаангара… Да сюда можно впихнуть две пирамиды с поверхности! Ничего себе, это что получается, на виду только малая часть завода. Он как айсберг, верхушка в десятки раз меньше, чем та масса, что скрыта под водой.

— Впечатляет?

Салис восторженно наблюдает за моей реакцией. Так, будто он сам все это построил и наслаждается произведенным эффектом. Мальчишка.

— Более чем.

— А то. Когда меня сюда привели в первый раз, я даже заплакал от испуга. — С сомнением гляжу на его наглую физиономию. Он подмигивает и дополняет: — Мне тогда только исполнилось три года.

Силен малец, только расплакался. Я бы на его месте, глядя на проносящиеся от стены к стене толстые жгуты синевато-красных разрядов, обмочился бы, наверное, в три года-то. Жутковатое место, хоть и красиво тут. Но красотой, сотворенной не природой и не человеческими руками. Не люди строили завод, точно не люди…

— Пойдем. Скорее всего, приходить тебе сюда придется очень не часто. Нависы на нашем заводе не производят. — Затем потупил взор и произнес как бы оправдываясь: — Их вообще редко заказывают. Они же не ломаются никогда. — Его взгляд пустеет. — А если по правде, то я просто не знаю знака. Пойдем, покажу малый зал выдачи.

В этот раз он пользуется платформами перемещения.

— А вот тут, я надеюсь, ты будешь частым гостем.

Мы находимся в уменьшенной копии главного зала. Хотя, привыкнув к яркому освещению после полутьмы коридоров, понимаю, что далеко не копия, совпадает только форма помещения. Отличий много: нет знаков на стенах, пол выложен мозаичным панно — идеально подогнанные куски неизвестного материла различной формы рисуют на нем непонятную картину. Тускло светящиеся линии расчерчивают комнату на множество неравных секций. Да и по размеру раза в четыре меньше оно, чем зал, в котором меня вчера чуть не принесли в жертву.

— Это тоже комната выдачи. Она находится прямо под залом заказа. Именно здесь появляются заказанные мной… чтецами вещи. — Вот оно как. — Все, что сюда не помещается, переправляется вниз, где мы только что были. Но это редко. Чем больше предмет, тем больше тратится энергии на него. А энергия — это деньги. — Судя по всему, для него это постулат, не требующий объяснения. — Платформа, которая переносит в большой зал, тут недалеко.

Чем дальше, тем больше в его объяснениях непонятного. Зачем такое разделение площадок? Почему все сделано так и не иначе? Но за размышлениями не забываю следить за дорогой. И правда, «лифт» оказался совсем близко, буквально за поворотом.

— И это все, что ты хотел мне показать?

Что, это вся экскурсия? Стоим в центре зала заказов.

— Для работы — да, больше ничего не понадобится. А в остальном не хочу тебя лишать права на поиск. Это так здорово, бродить тут и думать, что откроешь какую-то тайну!

Пф-ф-ф… Я балдею с этой детской непосредственности. Тайны, загадки, которые можно решить, просто что-то обнаружив. Ага, как же. Но тут вспомнил, как сам ползал на карачках с металлоискателем, надеясь найти придуманный клад. Правда, мне было тринадцать тогда…

— Ну что ж. Давай займемся твоим обучением.

— Давай. — Делано равнодушно пожимаю плечами. Меня что, и правда научат управлять этой громадой? Это же какие возможности и перспективы вырисовываются!!!

Чуть не закапал слюной весь пол. Броню себе сделаю, оружие, а может быть, и корабль… И первый, кого я навещу, когда все это будет у меня, окажется капрал Бид…

— Садись в центр напротив меня. — Салис показывает пример, усаживаясь прямо на пол, скрестив ноги в позе лотоса. — Давай попробуем узнать, что ты сможешь прочесть. Не расстраивайся, если ничего не получится.

— Как пробовать-то?

— Расслабься. Закрой глаза. Успокой дыхание. — Я одно время занимался йогой, и делать то, что говорит мне молодой чтец, нетрудно. — Когда откроешь глаза, не сосредотачивайся ни на одном знаке. Скользи по ним отрешенным взором. — Киваю, давая понять, что понял. — Открывай глаза.

Вначале не происходит ничего. Перетекаю взглядом по мерно ползущим знакам-«фонарикам». Никакого эффекта, просто кругляшки на стенах. Но внезапно как прорывает плотину. И я СЛЫШУ каждый знак, который плывет по куполу. КАЖДЫЙ! Одновременно. Не разобрать в этом тысячеголосом хоре ни единой детали. И ладно бы я их слышал ушами, но нет… Каждый кругляш рвался мне в разум и пытался что-то о себе поведать. Каждый…

— Эй, Дим! Что с тобой? У тебя кровь из носа и ушей идет. Дим!

Но голос Салиса так далек, ему не прорваться через безумную какофонию знаков…

Открыв глаза, вяло наблюдаю за скользящей в небесной вышине темной тучкой. Чувствую, что скоро меня начнет тошнить от этого вкуса. Тьфу, а ведь сперва он казался даже приятным.

— Он пришел в себя! Пришел! — Равнодушно поворачиваю голову немного вбок. Салис с бледным лицом и синими губами подпрыгивает на месте и машет кому-то руками. Что суетится, спрашивается? И как я оказался на этом лугу? Мысли скользят неторопливо, отрешенно.

— Бер… Дим. Посмотри на меня!

Это, кажется, Вим, но мне безмерно лень что-то вообще делать.

Кто-то берет мою голову, обхватив ладонью за затылок, и немного приподнимает. Лицо деда прямо у моего носа. Пусть он уйдет, небо такое красивое и тихое. Как же приятна тишина.

— Очнись! — Удар ладонью по щеке. Вроде по моей, судя по тому, как дергается мое поле зрения. Плевать. Отстаньте от меня все. Но открывать рот и что-то просить выше моих сил. — Очнись ты! — Еще удар.

Хи-хи, а мне не больно, курица довольна. Пожалуйста, ну оставьте меня в покое…

Сухие, жилистые ладони переворачивают меня на живот. Ну вот… Мне плохо. Верните небо… Кто-то проводит пальцами по спине. Отстаньте. Внезапно все тело взрывается от острейшей боли! Судорога пробегает по позвоночнику, мышцы рвутся, трещат косточки.

— А-а-а! Вашу ж мать!

Равнодушие резко меня покидает. Секунда — и я скачу по поляне на одной ноге, пытаясь дотянуться до места под лопатками, из которого льется эта невыносимая, пульсирующая боль.

Мои попытки унять источник боли прерывают самым грубым образом. Очередное подпрыгивание, и вместо земли под ногой я ощущаю эту землю пятой точкой. Дедушка Вим, будь он неладен, снес меня подсечкой, как заправский футболист подкатом. На этом старик не остановился, моя шея оказалась в железном захвате. Рывок, что-то хрустнуло, и боль ушла.

— Повезло тебе, малец. — Этот странный дедок держит мою голову у себя на коленях. — Как есть везунчик ты.

— А-а, э-э… — Язык плохо слушается команд разума. — Чифо слуфило…

— Тебя настигла падучая Древних, — скороговоркой тарабанит Салис. — Мне говорили, что она возможна только у детей! Я не знал…

— Да ничего страшного, ивир всегда под боком.

Дар речи полностью вернулся ко мне. Пытаюсь утешить чтеца.

— Мы в тебя влили семь капсул, Дим, семь… — качает головой Вим. — Ты был мертв двенадцать минут, малец.

— Как мертв?

Не понимаю, я же жив, это явно не ад и уж тем более не рай, с такими-то лицами рядом.

— Трупом был. И ивир не помогал, пока мы не догадались вынести тебя с завода.

— Но… Но двенадцать минут!

Это же уже все, я должен был стать «овощем», мозгу положено умереть от кислородного голодания, разрушаются связи.

— Неисповедимы пути Древних, все в их власти… А теперь поспи.

— Но я…

Дед нажимает на какую-то точку на шее, и я отключаюсь, будто робот какой.

Это начинает раздражать. Безмерно. Я что, барышня кисейная? По несколько раз на дню валиться без чувств? Тьфу. Что ж так темно-то! Ни зги не видно. Протираю глаза, неужто ослеп? Но стоит мне попытаться встать, как стукаюсь головой о что-то. А-а-а! Твою дивизию! Меня похоронили заживо? Судорожно ощупываю пространство вокруг меня. Так и есть, я в чем-то похожем на гроб!

— А-а-а! Выпустите меня! Я живой! — В панике стучу ногами и кулаками по холодному пластику.

Вдруг что-то щелкает, и верхняя часть «гроба» с тихим шипением отходит вбок.

— Не ори. — Свеча в руках Вима нестерпимо режет глаза, привыкшие к абсолютной темноте. — Вылазь отсель. Голову береги, тут низкие потолки.

И правда, как только выбрался, пришлось согнуться чуть ли не вдвое, чтобы не врезаться в потолок. Где мы? Землянка какая-то, ей-богу. Только в центре ее длинный, почти в три метра, цилиндр, мерно гудящий, с блеклыми точечками разных цветов. В нем я и находился, судя по всему.

— Иди за мной. — Послушно следую за стариком. О, лестница, деревянная. — Прищурься. — Мне нетрудно.

Резкий свет на миг слепит, несмотря на плотно закрытые веки. На ощупь поднимаюсь по шатким ступеням.

— Ляг на пол, полежи. И главное, моргай часто-часто. Поможет.

Тьфу, откуда он взялся, знаток.

Судя по всему, я нахожусь в доме Вима. Привычный по подворью Тука вид в этом домике. Необлагороженные стены, кирпичная печь с дымоходом по-белому…

— Пришел в себя?

— Да, вроде все в норме.

Я и правда чувствую себя изумительно, как заново родился.

— Садись за стол. — Пристраиваюсь на табуретке. — Пей.

Принюхиваюсь, в предложенной кружке на дне плещется грамм пятьдесят самого натурального самогона. Морщусь.

— Пей, я говорю.

Ну, надо так надо. На удивление, алкоголь легко проскакивает, по телу разливается приятное тепло.

— А теперь слушай. Внимательно слушай.

С Вимом происходит разительная перемена. Только что рядом со мной сидел добряк дедуля, а сейчас… Сейчас я смотрю в холодные, расчетливые глаза. Такие я видел не раз у Сергея Палыча, начальника аналитического отдела службы внешней разведки, да у отца. Передо мной сидел матерый, опытный волчара, умный, многое повидавший, опасный, как рота спецназа.

— Слушаю.

Назвать его сейчас дедушкой не поворачивается язык.

— По данным «реаниматора»… Да-да, не косись на подвал, ты двое суток провел именно в «реаниматоре». Ивир помогает не всегда. — Идиотский мир! «Реаниматоры» в подвале! Дедули странные. Воскрешение после дюжины минут! — Не помог и «реаниматор».

— Но я…

— Я сказал слушать, а не говорить. Ты не жилец. Точка. Месяц, от силы два — и все. Капсула Древних не ошибается никогда. Твой мозг сейчас работает на ивире. — Это как? — Он замещает умирающие ткани. Но так продолжаться долго не может. Разрушение неминуемо.

— Значит, я ходячий мертвец?

— Да.

Вот черт!!! Выжить в тех ситуациях, что были, и подохнуть от гребаных знаков! Чувство вселенской несправедливости поднимается из груди.

— Но, может, есть шанс.

— Помочь может только сифуз.

Что это за сифуз? Впрочем, неважно, значит, шанс есть!

— А где его достать? Или купить?

— Нигде. Его никто не продает, нет таких идиотов, продавать сифуз. Ну, если у тебя нет нескольких сотен миллионов. И не достать его просто так, тем более за такой короткий срок. — Горло мгновенно пересыхает. — Забудь, эх, зря я о нем заговорил. Только внушил тебе ложную надежду. — Пошатываясь от этих новостей, встаю из-за стола. — Я не договорил. Даже этот месяц, что я тебе выделил, ты проживешь только в том случае, если будешь ежедневно принимать ивир.

— Каждый день?

Тупой вопрос, он же все объяснил, но мысли мои далеко.

— Каждый. Я мог бы продлить твой срок почти вдвое, благо кое-что умею. Но увы. Сегодня в порт прибывает навис Торговой Лиги, и я улетаю почти на месяц с Ростарга.

— Но, може…

Очень хочется пожить.

— Нет.

И, глядя в его глаза, понимаю — это «нет» окончательное.

— Спасибо за помощь.

— Сделал все, что мог…

Киваю и как обкурившийся нарк, не разбирая пути и натыкаясь на мебель, пытаюсь найти дверь.

— И да, о «реаниматоре» в моем подвале — молчок! Уяснил?

— Да, да…

Салису я ничего не сказал. Он был так рад и считал меня здоровым, а не погибшим по его же вине. Я просто предпочел скрыть от него правду. Ненавижу, когда меня жалеют. Но краски мира поблекли. Все стало каким-то второстепенным, неважным, далеким.

Самое шокирующее в этой ситуации было то, что по характерному покашливанию я определил, кто именно находится сзади. Но что он тут делает и как он здесь оказался? Медленно поворачиваюсь. На удивление, на меня не нацелены жерла бластеров или иных убийственных штук.

— Мое почтение, Дим ал Берк.

В расслабленной позе, прислонившись к переборке, стоит дедушка Вим. Просто стоит, без оружия, без признаков агрессии, но это нисколько меня не успокаивает. Уж я-то видел, на что способен этот старик.

— Интересная ты личность, дедушка.

Как бы ненароком поправляю комбез. В итоге мои ладони якобы случайно оказываются около бедер, как раз там, где торчат из кобуры рукояти оружия.

— Если ты не против, молодой алькар, то я присяду. — С одной стороны, его голос, поза, жесты не говорят об агрессии, с другой стороны, ну не просто так же он тут оказался. Киваю, пусть сядет — из сидячего положения напасть намного сложнее. — Спасибо, мне привычно место энергетика.

Пока он идет к креслу управления энергопотоками корабельных систем, смещаюсь немного в сторону, чтобы между нами все время оказывался пульт оружейника.

— Ты один?

Вот я идиот! Надо было проверить все каюты перед взлетом! Дурак! Ну и что, что был полностью уверен в своем одиночестве. Проверить следовало.

— Один.

Он сидит, глубоко откинувшись в кресле, руки положил на пульт ладонями вверх. Всем видом показывает, что неопасен. Ну-ну. Так я и повелся.

— Что ты здесь делаешь?

— Неправильный вопрос, алькар.

Он улыбается, при этом из уголка его губ сочится тоненький ручеек крови. Ого, это очень нехороший признак. Снимаю с пояса одну из ампул ивира:

— Выпей.

— Не надо. Во мне уже семь таких. Это и так в два раза больше допустимого.

Что же у него за внутренние повреждения, если не справляется даже это чудо лечебных технологий?

— В чем был неправильным мой вопрос?

Присаживаюсь на край капитанского пульта. Да пошла эта вежливость подальше. Демонстративно достаю бластер и кладу его на колено.

— Правильно спросить, почему я здесь.

— Считай, что уже спросил.

От нервного напряжения у меня начинает меняться голос, становясь больше похожим на шепот.

— Потому что здесь ты.

Психологическая усталость выливается в усталость моральную.

— Мне надоели загадки, Вим.

Целюсь из одноручного плазмагана прямо ему меж бровей.

— Нет никаких загадок, Дим. Есть ты, есть я. Есть этот корабль. И как ты догадываешься, есть безумный переполох там внизу.

Он вытирает кровь, которая уже заливает его куртку. Такое кровотечение бывает при сильных внутренних повреждениях, но почему ему не помогает ивир?

— Догадываюсь. Но на стартовой площадке в момент моего взлета не было ни одного корабля.

Это я специально отметил.

— Что вовсе не значит, что твой взлет прошел незамеченным. Начальник стражи космопорта благодаря тебе находится на постоянной связи с ал Дориром.

Его скручивает в приступе кровавого кашля. Что он имеет в виду, говоря «благодаря мне»? Вот я недогадливый. Яйцо связи! Ну конечно, алькар Ростарга оставил коммуникатор себе, и конечно же одним из тех, кого он снабдил «наушниками», в обязательном порядке будет кто-то из охраны космопорта.

— Чем это грозит?

Тьфу, а с чего он будет мне отвечать?

— Ал Дорир прикажет вернуться ловцам. А у Ростарга три таких корабля. Через полчаса, от силы через час они будут на орбите.

Подумаешь, галоши пятого класса в грузовом варианте. Но я сделал вид, что испугался.

— В таком случае я собираюсь побыстрее убраться из этой системы. — Не опуская бластер, произношу: — А ты здесь затем, чтобы помешать мне это сделать?

Ну не дает покоя мысль, как он попал на борт. И неприятный холодок по спине: он мог это сделать только на заводе. Причем оказался он на корабле до меня. Но почему тогда не присвоил его себе?

— Помешать тебе? О нет. — Вим пытается похлопать себя по бокам от еле сдерживаемого смеха, но вместо этого из его носа фонтаном бьет кровь. — Жаль. — Он рассматривает залитую кровью приборную панель. — Я думал, у меня больше времени.

В его голосе явственно сквозит сожаление, а не страх за свою жизнь.

— Так ты проник на катер не для того, чтобы меня остановить?

Не понимаю, он же вроде как служит ал Дориру.

— Остановить? Ты что, настолько наивен? Это плохо. — Он о чем-то задумывается. — Я считал тебя умнее. — Убираю бластер, Вим уже не сидит в кресле, а безвольно лежит. — Ты еще не догадался?

— Догадался о чем?

Что за старик, вот-вот откинет ботинки, а играет в загадки.

— Молодой, непуганый и неопытный. — Хочется возразить, но его сейчас лучше не прерывать. — Это я убил носителя третьего сифуза Ростарга.

Мне казалось, что лимит удивления исчерпан мною давно. Ошибался. Сижу, глазами хлопаю, не в силах и слова сказать.

— Кинь мне ивир. — Можно подумать, я бы к нему подошел, ну уж нет, кидаю капсулу старику на колени. — Это мало что изменит. — Дед трясущимися руками подносит ампулу ко рту. — Но минут пять времени даст.

— Зачем ты убил сына ал Дорира? Разве ты не служишь алькару Ростарга?

Внимательно наблюдаю, как подействует ивир: если кровотечение прекратится, тут же прострелю ему голову. Но нет, струйка крови только немного замедлила свой бег. Да что с ним такое, почему не могут справиться даже наниты?!

— Я не служу алькару Ростарга. Он позволял мне спокойно жить на его планете, я же делал вид, что подчиняюсь. Ему хотелось, чтобы все думали, будто воин Сиугарила служит ему. А убил я его отпрыска по причине того, что до него добраться было намного легче, нежели до самого ал Дорира или его наследника.

— Почему для тебя важно, чтобы я жил?

Что за игры? И какова моя роль в затеянной Вимом партии?

— Вот поэтому. — Дед окинул взглядом рубку катера.

— Ты не мог знать, что я создам этот корабль!

Ладонь непроизвольно потянулась к бедру.

— При чем тут корабль?

Вим выглядит искренне удивленным, несмотря на свое плачевное физическое состояние.

— Э-э-э…

Я его сейчас просто пристрелю. Мне его не понять.

— Ты не простой чтец. — Вот, значит, как. — Я это начал подозревать еще во время жертвоприношения. А потом, следя за тобой, только уверился в этом.

— И что это объясняет?

— Многое, Дим ал Берк. Если еще приложить к этому, что ты не потерявший память, а для любого наблюдательного человека это становится понятно, стоит немного за тобой понаблюдать, то объясняет многое.

— Не понимаю.

Он слабеет на глазах. Если сейчас помрет, то я совсем останусь в неведении, но подходить опасаюсь, вдруг это искусная игра. Хотя почему просто не пристрелил меня, пока я стоял к нему спиной?

— Сиугарил давно пал. Но память о нем жива. — Он что, пытается вытянуться во фрунт? Сумасшедший! — Ты… — Он поднимает ладонь и указывает на меня: — Ты можешь помочь его возродить!

— Почему ты так решил?

— Потому что именно Великий Чтец стоял за основанием империи империй! А ты именно Великий.

Вот черт. Убить его?

— Я не хочу ничего возрождать! Я даже не знаю, чем был Сиугарил!

Мне кажется, он фанатик. Умирающий старый фанатик, который придумал себе предсмертную сказку.

— И тем не менее. — Он опять кашляет сгустками крови. — Не знаю, откуда ты появился. Ты чужд привычному, но миров миллионы, и я не спрошу, откуда ты. — Он, как все, думает, что вселенная ограничена скоплением. — Но ты не тот человек, который будет сидеть сложа руки.

— И при чем тут Сиугарил?

— Как хочешь назови, суть от этого не изменится. Ты не останешься в стороне. А твой дар Великого Чтеца приведет тебя на путь Сиугарила.

Тяжело разговаривать с фанатиком.

— И что есть Сиугарил?

Мне больно смотреть на его мучения.

— Это порядок. Просто порядок. Единые законы для всех, единая система.

— Я не собираюсь наводить нигде порядок!

— Ты еще очень молод и мало что видел. Но я смотрел в твою душу. Таков твой путь. — Тля! Только сумасшедшего и умирающего не хватает на мою голову. — Постой. — Он прерывает отчаянным взмахом руки мою попытку заговорить. Встает на пошатывающихся ногах, делает два шага и опускается на одно колено, склоняя голову. — Я, Вирамин Имарис Мирос, приношу клятву верности воина Сиугарила называющему себя именем Дим ал Берк. — Стою, боясь пошевелиться. — Порукой тому моя честь и верность. — И тут он поднял свой взгляд. В его взоре я не заметил ни капли страха или безумия. — Эта клятва прочнее любой во всех мирах. Даже клятва конда имеет ограничения, клятва сиугарильского легионера вечна, пока жив воин или его повелитель.

Приплыли, а он спросил, надо ли это мне?

— И зачем мне клятва верности от ходячего трупа? У меня нет еще одного сифуза.

— Я не собираюсь умирать.

Ничего не понимаю.

— Но…

— Во второй правой каюте стоит «реаниматор». — И когда кончатся эти сюрпризы? Но как он его пронес? Аппарат же весит пару тонн, такой вес не потянет даже техноброня! — Если меня в него поместить, то через полгода [10]буду как новенький.

И вот что мне делать? Вим, или, может быть, правильнее называть его Вирамин, лежит почти без чувств у моих ног. Оставить его умирать или отнести в «реаниматор»? И что же он с собой сотворил, что такой совершенной машине потребуется полгода, чтобы его вылечить?

С одной стороны, его смерть будет означать мою полную свободу действий. С другой стороны, Вим — ценнейший источник информации, да и клятва его если правдива, то он будет очень полезен. Более чем полезен, этот дед наделен огромным количеством талантов. Тем более я всегда могу отключить «реаниматор», если передумаю.

Ненавижу себя такого! Просчитывать выгоду от чужой жизни или смерти… Ненавижу! На отца становлюсь похож. Вим не умрет. Даже если его слова ложь, то я просто высажу его где-нибудь, но не убью. Поднимаю обмякшее тело на руки.

В третьей каюте и правда оказался «реаниматор», поставленный на ребро. Силен дед, я бы такое не дотащил, даже умей клонироваться. Открываю крышку, но тут Вим тянется, что-то шепча на ухо:

— Никогда. Никому. Не говори. Что ты Великий Чтец.

Киваю, если он меня вычислил так легко, то впереди могут попасться и более умные люди.

— Хорошо.

А он тяжелее, чем кажется. Еле затаскиваю его тело в капсулу «реаниматора».

— Постой. — Откуда у него силы берутся? — Тебе нельзя оставаться в этом секторе. Тут территория Торговой Лиги, а они в хороших отношениях с Ростаргом. Тебя найдут. — Это я уже и сам догадался. — Лучшая защита — улететь совсем далеко. — Это и планировалось. — Или пристройся в секторе, подконтрольном Консорциуму.

Я слышал об этом торговом образовании. Прямом конкуренте Лиги. Их сектор влияния начинался в паре парсеков от Ростарга. А что, мысль дельная. Мне все равно надо подробнее изучить местную жизнь. Не ту фермерскую, и не жизнь чтеца на захудалом планетоиде, которая не интересовала совершенно. А жизнь меж звезд. Почему бы и не сектор Консорциума для начала? Приготовился закрыть крышку, как услышал еще один совет:

— Набери команду. Один не справишься. Только энергетика не ищи, я займу его место.

Команду. Тьфу. Зачем она мне? Этим корабликом вполне могу управлять и я один. Не нужен мне никто, и одного деда с его загадками за глаза хватит.

Перестраховался, проверив показатели «реаниматора». Вим не выберется из него раньше чем через двести двадцать дней. На всякий случай вообще отключил автоматическое открытие, переведя в ручной режим. А каюту запечатал капитанским доступом, предварительно обыскав все помещение. Нашел только деньги — три тысячи шекелей Лиги и девятьсот кредитов Консорциума, забрал их себе. Если у этого фанатика каким-то невероятным образом получится покинуть капсулу раньше времени, то разблокировать каюту он изнутри не сможет. После этого проверил все возможные закутки на нависе и больше не нашел никаких сюрпризов.

Если дед прав, то сейчас к Ростаргу на всех парах мчатся ловцы. Пора было делать ноги из этой системы. Куда только? В каком направлении? А если предложение Вима — ловушка? Если меня ждут в секторе Консорциума? Если дед меня просчитал и с полной уверенностью утверждает, что я являюсь Великим Чтецом, то… Неприятно захолодило шею там, где был когда-то ошейник. Посадят на цепь и заставят работать. И уже такую охрану приставят, что ни о каком побеге не может быть и речи. Дилемма. Верить клятве Вима или нет? Поступлю привычным для себя образом. Представлю диалог с отцом:

«Сына, ты что, идиот? Верить первому встречному?»

Вот так бы диалог и выглядел — состоящим из одной фразы. Тьфу. Значит, поступлю как всегда.

Выровнял нос своего кораблика в направлении сектора конкурентов Торговой Лиги. Нехитрые расчеты показали, что энергии на прямой перелет не хватит. Ничего, сейчас главное — убраться подальше, а дальше поймаю светлячка и заряжу энергосистему.

Светлячками местные называли энергетические накопители, которые время от времени выпускали пирамиды. Взлетев с планетоида, они быстро достигали ближайшей звезды, расправляли паруса-уловители и ныряли в солнечную корону. Зарядившись, светлячок выпрыгивал из плазмы звезд, отлетал примерно на диаметр звезды в сторону, сворачивал паруса и оглашал космос слабыми сигналами, подавая знак, что он готов, его можно забирать. Одной такой батарейки хватило бы питать все производство Земли в течение года. Или обеспечить сверхсветовой перелет моего нависа на пять парсеков.

Плавный разгон на антигравах, перегрузки почти не ощутимы, здесь стоят хорошие модули компенсации. Через полчаса мой навис достиг необходимой для перехода скорости в одну треть световой. Переход на сверхсвет незаметен. Есть прокол первой мембраны. В ней доступна скорость свыше десяти световых. Обзорный экран заливают красные всполохи. Для меня это мало. Часовой разгон. Прокол второй мембраны. Допустимая скорость увеличивается еще на порядок. Спектр сменяется на оранжевый. Мало. Выше скорость, выше. Третий прокол. Приятный глазу теплый желтый цвет струится с экрана. Скорость семь сотен световых. Массоэнергетические показатели моего катера позволяют уйти даже в зеленую пелену, но для подобного маневра надо намного больше энергии. Мне хватит и нынешней скорости, незачем мерить скорость в тысячах светолет. Отмеченная мною цель — красный гигант на расстоянии одной трети светового года от Ростарга. В этом радиусе десять звезд. Если будет погоня, то замучаются меня искать.

Мембраны. Смотрю на монитор и не могу понять это чудо. Так же как и не смог понять, что представляет собой этот слоеный пирог иного пространства. Даже когда читал знак, который пытался мне объяснить принцип действия сверхсветовых двигателей, вынес только приблизительное понимание того, что мембраны суть информационные пространства. Как осуществляется переход, что его инициирует — не по моим знаниям вопрос. И если я еще могу представить, как реальный предмет можно условно оцифровать и перенести в мембраны, то как происходит обратный переход? Не знаю. Главное, что происходит, летают же местные как-то!

Неприятность была в том, что на нависах не было предусмотрено никакого автопилота. Если я встану из кресла, кораблик просто выкинет в обычное пространство. Правда, чего мне стоит посидеть четыре часика? А именно столько и займет переход по третьему слою до намеченной цели.

С цифровыми технологиями в скоплении была настоящая беда. Заводы не производили даже самого завалящего компьютера! Да что компы, я не нашел калькулятора и счетов! И это при том, что многие аппараты подразумевали по своим принципам действия и восприятию команд чуть ли не искусственный интеллект, вшитый в аппаратную часть. Но вот отдельно ничего помогающего разуму в пирамидах было не заказать. Это второй замеченный мною запрет, первый был на пищевые продукты.

Едва не пролетел мимо цели. Вот хорош бы я был: еще часик — и энергия в двигателях закончилась бы. И выкинуло бы меня где-нибудь в межзвездном пространстве, где, кричи не кричи, зови не зови, помощи не дождешься. Жуткая смерть.

Меня вышвырнуло из мембраны на самой границе системы, примерно на орбите самого дальнего от звезды планетоида. Все же промахнулся. Пришлось начинать новый разгон и уходить в красную вуаль. Хорошо, что энергопотребление в этом режиме намного меньше, чем в оранжевой или желтой мембранах, почти на два порядка. За десять часов перелета, несмотря на невероятное удобство кресла, начала ныть спина и невероятно клонило в сон.

Выйдя из вуали на расстоянии, на котором выпрыгивают из звездной мантии светлячки, установил систему обнаружения на максимальный режим. Если какой-либо предмет окажется от моего нависа на расстоянии световой минуты, то меня разбудит сигнал тревоги. С этой мыслью я уснул тут же в кресле. До каюты дойти было выше моих сил.

Пип-пип-пип! Да выключит кто-нибудь этот будильник?! Пип-пип-пип! Спросонья, не открывая глаз, шарю рукой — да где этот изверг, найду и о стенку разобью! Пип-пип-пип!..

Но стоит открыть глаза, как взгляд упирается в приборную панель. Да что ж меня так уносит во снах, что теряю даже ощущение, где я?! Почему мне не снится жизнь в скоплении, а в основном только Земля и детство? Это когда-нибудь доведет меня до неприятностей. Возможно — фатальных неприятностей.

Пелена сна не отпускает. Тру глаза до красных кругов. Хлещу себя по щекам. Просыпайся, Димыч! Просыпайся, ты не на Земле и даже не на Лунной базе.

Наконец-то глаза фокусируются на трехмерной голограмме радара. На самой границе действия сканеров что-то мигает. Сосредотачиваю внимание на этой точке, и сразу появляется пиктограмма. Мне повезло — это светлячок, а не незваные гости.

Штурвал на себя, активация антигравов. В мембрану прыгать не рискую, на таком расстоянии легко пролететь сильно мимо, да и на один разгон уйдет намного больше времени, чем на перелет в обычном пространстве. Подлетное время пятнадцать минут.

Каждый навис, оборудованный сверхсветовыми движками, по умолчанию может исполнять функции ловца светлячков. Это встроенная в конструкцию обязательная опция. На корабле шестого ранга предусмотрено хранилище для трех энергонакопителей. Два блока хранения — именно для перевозки, один блок позволяет напрямую подключить энергетическую сеть нависа к светлячку.

Вот черт! Уже в пятый раз пытаюсь поймать этот — такой мелкий по космическим масштабам, чуть более полуметра в диаметре — шарик в магнитную ловушку. Но раз за разом мимо. И не потому, что он ускользает. А потому, что мне не хватает рук. Одновременно дирижировать двигателями, штурвалом и еще ловушкой. Или все проще, и сказывается банальный недостаток опыта.

Уф-ф! Ура! Я герой! Поймал. Медленно «тяну» светляк к кораблю, аккуратно, у меня стоит самая маломощная ловушка — пожабился я ставить что-то мощнее. Сорвется, опять его ловить…

Тз-з-зы-ы-ы-ын-н-нь!!! Привычная тишина разрывается резким звуком. Подпрыгиваю на месте. Да млин! Светляк тут же срывается с моей удочки. Что вообще происходит? Тзы-ын-н-нь-ь-ь!!! Откуда это раздражающее тзыньканье? Э-э-э. Тзы-ын-н-н-нь! Да это же сигнал внешнего вызова! Взгляд на радар. Так и есть, что-то приближается к моему кораблю. Быстро так приближается. Идентификация объекта. Слишком велико расстояние — запрос отклонен. Тзы-ын-нь! Да где эта кнопка связи? Куда я ее запрятал-то, когда моделировал приборную панель? Тзы-ы-ын-н-нь! Как его хотя бы заткнуть? Уф-ф, вот эта злополучная кнопка, я ее ищу на панели, забыв, что сам ее запихнул на подлокотник. Тзы-ын-н-нь!!! Заткнись, надоел!

«Внешний вызов принят».

На треть центрального монитора выводится псевдотрехмерная картинка. На ней зал управления чужого нависа. Точнее, камера связи установлена так, чтобы транслировать изображение с капитанского места.

— Эй, на мальке. — На меня смотрит тяжелый немигающий взгляд капитана корабля, который на всех парах прет мне навстречу. Недобрые такие глаза. Да и сам его вид способен вогнать в дрожь особо впечатлительного человека. Чистый пират, головорез с постера приключенческого фильма. Только шляпы не хватает, на ее месте повязано что-то напоминающее бандану. Ну и видок. — Эй. Я к тебе обращаюсь!

— Чего надо?

Краем глаза наблюдаю за вызывающим, а сам пытаюсь все же поймать светляк.

— Ты не обурел? — Э-э-э. Ничего себе манеры? Что за наезд? — Это мой светляк!

— Иди в жопу, я его первый нашел.

Ненавижу хамло и стараюсь отвечать им на понятном им же языке.

— Что?! — От его рева хочется заткнуть уши. Как бы там Вим в реаниматоре не завертелся. — Ты опух?! Это моя территория!

— А я что, против? Твоя так твоя. Поймаю этого и улечу, лови остальных. — Есть! Я его снова поймал! И теперь, не пряча усмешку, разглядываю багровеющего прямо на глазах капитана — местного ловца.

— Сирам, полный ход. Отрам, сотри этого выскочку в пыль.

И связь разрывается.

Так, не торопиться. А то сорвется. Минута, вторая и… «Энергомодуль подключен к корабельной сети!» А теперь можно и удрать…

Экран обзора темнеет, гася всполох близкого разрыва. От ек! Расстояние до агрессора? Десять световых секунд. Идентификация объекта. Грузопассажирский навис пятого класса, идентификационный знак «Барракуда». И на этом корыте кто-то посмел на меня накатить бочку? Ну это просто неуважение к моему великолепному кораблю! Первоначальное желание сбежать отходит на задний план. Первый раз за все время мне представился шанс надрать местным задницу. И я его не упущу!

Разворот, прочерчу по касательной его путь. Еще один залп с «Барракуды», опять мимо. Ха-ха-ха, мазилы, кто ж стреляет с такого расстояния?

Дистанция одна с.с. Вот теперь можно и мне вступить в игру. Откидываю предохранительный колпак оружейной кнопки. Так, прицел. Есть совмещение. Прикину на глаз упреждение. Черт, да тут все еще более убого, чем на Т-120. Там хоть комп помогал это высчитать. А тут в помощниках только координатная сетка да режим трехмерного моделирования увеличения цели. Сейчас, сейчас…

Корабль как на стену налетает. Доу-у-у-у — разносится по навису. Взгляд на загруженность силовых щитов. Тридцать процентов защиты как корова языком слизнула! А мой выстрел ушел в молоко. Черт, черт, черт! Целую минуту ждать перезарядки. Так, уйти с сектора его обстрела. Мой катер намного быстрее, это сделать будет легко. Вот, вот, вот… Не успел! Доу-у-у-у — уровень щитов пятьдесят пять процентов. Вашу ж мать! Маневрировать надо, а не уходить по наиболее короткому курсу!

Получилось. Вышел из зоны обстрела, сейчас зайду ему с кормы… Доу. Доу. Доу. На этот раз намного тише, но каждое доу снимает от двух до пяти процентов защитных полей. Что за на…? Как я мог забыть?! На пятом ранге в грузопассажирском варианте стоят два малых орудия на консолях кругового обстрела! Доу.

Игры кончились. Я не на загородной прогулке. Только сейчас, как сквозь какую-то пелену, проступают очертания реальности. Это не Земля. Это не испытательный полигон. Это не стимулятор боя. Доу. Это настоящий бой. На секунду возникает желание сбежать, благо в скорости превосходство есть. Но только на секунду.

Гашетка, перекрестие, задержать дыхание. Эй, ты куда? Не хочешь подставлять движки? На тебе! Есть накрытие! Оценка силового поля противника? «Двадцать процентов». Еще залп, и «Барракуду» разнесет на клочки. Силовое поле противника восстановлено до «восьмидесяти процентов». Что за на фиг? Доу. А!!! Врешь! Сваливаю катер во вращение с уходом со встречной траектории. Понял, в чем дело. Экипаж противника перекидывает щиты, максимизируя их мощность с той стороны, где нахожусь я.

Рука тянется к панели щитов. Перекинуть всю мощность на левый борт! Остановить вращение. Доу. Что за меткая тварь сидит в этом корыте! Как неудобно! Не успеваю следить за всеми корабельными системами одновременно.

Все преимущества моего фактически военного кораблика, который, по расчетам, в три раза превосходит по боевым показателям навис противника, превращаются в ничто! Там, где я считал, что сильнее всего — в маневровом бою, у меня как раз и нет шансов. Если только не умудрюсь отрастить хотя бы еще одну пару рук и глаз! Гребаный мир!

Удаление от «Барракуды» три с.с. Но я не собираюсь удирать. Все щиты на нос. Энергетику на пушки и силовую защиту. На движки минимум! Вперед в лобовую! Доу-у-у-у! Щиты принимают вражеский залп. Опять поторопились на «Барракуде», слишком велико расстояние, и мощность удара почти в три раза слабее первых двух попаданий их главного калибра. Я уже вычислил время перезарядки их носового орудия.

Три, два, один… Резкий рывок в сторону. Доу. Вот! Их главное орудие сняло лишь четверть от возможного, пройдя по касательной. На и тебе подарок! Залп! Накрытие!..

Тзы-ын-н-нь! Это еще что?

— Да?

Не глядя нажимаю кнопку ответа.

— Ты думаешь, я сверну? — Перекошенное от ярости лицо… да капитана «Барракуды» сейчас удар хватит, настолько он в бешенстве. — На-ка, выкуси, ублюдок!

— Прими гостинцев!

— Что?

— Вот что!

Гашетка. Залп! Мы бьем одновременно! Доу-у-уу! Всполох такой мощности, что гаснут экраны. Связь пропадает. Мостик погружается во тьму. Щиты? Ноль. Состояние корпуса? Повреждения средней тяжести, разгерметизации не обнаружено. Энергосистема? Повреждена. Идет переключение на дублирующую. Ждите… Ждите… Ждите…

Вот вопрос: и чего я не удрал, когда была такая возможность? Мог же, пару попаданий на излете. Даже если у «Барракуды» и получилось накрыть мой катер, щиты легко бы отразили, а дальше преимущество в скорости решило бы исход побега.

Сколько у них орудия главного калибра перезаряжаются? Семьдесят секунд. Осталось около двадцати. А дальше, дальше смерть. Далеко не в первый раз я подошел к краю. Восемнадцать. Но сейчас, сейчас все иначе. Меня никто не заставлял принимать бой. Шестнадцать. Я сам принял решение. Сам. И не потому, что кто-то стоял за спиной, не в порыве доказать всем, что я могу. Четырнадцать. А ведь это, пожалуй, единственное полностью самостоятельное решение в моей жизни. Единственное. Двенадцать. Улыбаюсь. Десять. Я никогда не думал о том, как умру, точнее, как хотел бы умереть. Но почему бы не так? Восемь. Погибнуть не по чьей-то воле, не поступив вопреки чему-то, а вот так, ввязавшись в поединок, который сам же и инициировал. Глупо? Шесть. Возможно, и глупо. Но лучше так, чем под пытками местных или в ярме ошейника. Лучше так. Четыре. Но как же не хочется. Бравада уходит. Появляется страх. Два. До хруста в костяшках сжимаю подлокотники. Один. Не-э-эт! Ноль…

Яркий свет режет глаза сквозь плотно зажмуренные веки. Все…

Боюсь открыть глаза. Я еще жив или уже умер? Если второе, то все произошло очень безболезненно. Мгновенно, я бы сказал. Свет, красный свет. Страшно. Но почему не было доу-у-у? Решаюсь.

Мерно светит приборная панель. «Энергопитание пущено по аварийной сети». Во весь обзорный экран пылает жаром красный гигант. Так вот откуда этот режущий зрачки свет. Почему меня не добили? Абордаж? Но нависы не имеют стыковочных узлов. Лишь гиганты второго класса и выше снабжены ангарами, способными принять в себя такую малютку, как мой катер. Чего ждет капитан «Барракуды»? Помучить желает? А где, кстати, этот ловец? Но на сканерах пусто, только мелочь какая-то. Мелочь? Обломки.

Это что получается? Я победил? Похоже на то. Не верится. Хочется себя ущипнуть. Но вместо столь бессмысленного поступка оценивающе оглядываю индикаторы приборной панели. Не так плачевно, как могло бы быть, тем более что нависы, если не разрушены сразу, способны к самовосстановлению. Для этого нужна только энергия.

И сколько ее надо? Сто пятьдесят семь миллионов энимов. А после боя в светлячке, мною пойманном, осталось сто восемьдесят миэнов. Обидно тратить, но… Надо. Только сперва следует убраться от места боя подальше. Не хватало мне нарваться на еще одного, а то и двух ловцов. Ускорение, в этот раз оно занимает час. Прокол. Разгон. Прокол. Следующий переход — отмена. Световые сутки, большего удаления от звезды, чтобы затеряться в бескрайней пустоте, не нужно. Самые совершенные радары «видят» не дальше десятка световых минут. Если кто рвется на поиски, то флаг ему в руки. Через пару тысяч лет авось найдет, и то лишь при огромном везении. Только вот мне совсем не резон столько висеть в пустоте и кого-то ждать.

Выход из вуали. Никак не привыкну к красоте, которая открывается взгляду с обзорного экрана. Есть что-то невероятно притягательное в столь близких звездах, что-то заставляющее замирать в восхищении.

«Активирована функция ремонта. Время на устранение неполадок — двадцать пять часов».

Двое с половиной суток мне тут болтаться. Высплюсь. Но сперва поем, пусть и сырую картошку, но жрать хочется — мочи нет. За свою жадность — напихать в катер всего и побольше — приходится платить такой вот диетой.

Н-да, еще один неприятный момент. Не догадался добавить кухню или кают-компанию. Ну не моряк я, не моряк. Хотя о таком нюансе догадаться следовало. Радует, что моей догадливости хватило, чтобы установить на борту три санузла по одному в больших каютах и один общий напротив кладовки. Поел прямо в кладовке, все равно приготовить не на чем, а где грызть сырое, разве это важно? Противно-то как, но желудок требует. Можно было, конечно, сперва съесть мясо, но вот такая у меня привычка — все лучшее откладывать на потом. Но не удержался и, чтобы забить приторный вкус крахмала, отломил немного сыра. Стало полегче.

Хоть я и спал в капитанском кресле, но сон в нормальной кровати не заменит ничто. Какая она мягкая — перина…

Я недавно жаловался, что мне снится только Земля. Н-да. Глупец. Лучше бы видеть сны о детстве, чем те кошмары, что порождал мой разум во время этого сна. Меня то взрывали, развеивая обломки катера по орбите красного гиганта, то брали на абордаж, хоть это и невозможно. Но это ладно, мелочи по сравнению с призраками. Призраками капитана «Барракуды» и его команды. И если лицо капитана ловца я видел при сеансе связи и оно в каждом сне оставалось неизменным, то его команда… Ох и богатая же у меня фантазия на кошмары. Проснулся в холодном поту и с изрядным облегчением.

А ведь я убийца. То, что прошло мимо сознания в горячке боя, помог осознать сон. Сколько жертв на моей совести? Минимум семь. Пять на мостике «Барракуды» и двое стрелков на турелях. Семь… И ради чего? Ради чего я их убил? Ладно, можно понять борьбу за ресурсы, можно. Но зачем я вернулся в бой? Зачем? Кому я хотел что-то доказать? Себе? Возможно. Что ж, доказал, чуть не погибнув. Доказал, что могу принимать решения сам. Семь трупов. Семеро тех, кто не вернется в свой мир никогда. «Ушли к Древним», как говорили на Ростарге. Цена? Бред!..

Я — боевой пилот! Меня учили, тестировали. Я видел выводы психологов, не должно быть такой реакции у меня. Не должно, но она есть. Но зачем? Я не защищал родину, семью, близких, которых у меня нет даже на Земле. Моей жизни не угрожала непосредственная угроза. К тому же ловец напал на меня первым, защищая свою территорию. Что за сопли? Не я начал. Хватит! Но гложет что-то изнутри, гложет. Совесть? Это даже не смешно, уж я-то знаю, что чего у меня точно нет, так это именно ее — совести. Тогда почему, почему меня так трясет? Да гори это все синим пламенем! Со всей силы бью кулаком по стене каюты. Боль отрезвляет. Да чего случилось такого? Ни-че-го. Ничего не случилось. На меня накатили, я дал отпор, не сбежал, не спрятался, а ответил ударом на удар. Как подобает ответил, до кровавых соплей, до упавших щитов, до последнего удара, до уничтожения противника. Я молодец. Мо-ло-дец. И точка! Не пилот КФФ Стрепетов молодец, а я — Дим ал Берк! Хватит прятаться за ширму того, что давно недоступно, закутываться в этот теплый кокон иллюзии, что все окружающее нереально. Реально. Все реально…

Чтобы отвлечься, зашел в заблокированный кубрик. Не давала мне покоя мысль: почему такой совершенной машине, как «реаниматор», чтобы восстановить здоровье Вима, требуется столько времени? Три часа пытался разобраться в индикаторах, графиках и прочем, что было доступно для изучения на приборной панели. Почти ничего не понял, сперва даже решил, что дед вовсе не человек, уж больно странно выглядели его показатели жизнедеятельности. Затем, конечно, дошло, что его тело буквально напичкано различными имплантатами, как бионическими, так и техногенными. Обалдеть. Когда очнется, надо будет первым делом всадить в этого дедушку разряд шокера. Не удивлюсь, если он не кто иной, как алькар, не удивлюсь. В том бедламе, что происходит в его бионике, сифуз можно и не обнаружить, тем более он действует на межмолекулярном уровне. Как его тут заметишь? Только всадив парочку залпов тазера, так, на всякий случай…

Пройдя на мостик, попробовал проследить ход ремонта. Но пульт сильно «ругался», когда я пытался вмешаться в процесс. Нет так нет, мне же лучше. А теперь надо заняться неприятной задачей. Разбором своих ошибок в прошедшем бою.

А их, ошибок, было много. Но три из них считаю вопиющими. Первая и основная — тотальная недооценка противника. И ведь сколько раз уже местные возили меня носом в собственном дерьме, и что? Разве я сделал какие-нибудь выводы из этого? Ничегошеньки. Как о стену горох. Вторая — излишняя самоуверенность, переросшая в чувство ложной защищенности. Это исправить будет полегче. Третья — неправильно выбранная тактика столкновения. Сделал ставку на маневренный бой, но по привычке вел его так, как будто сидел в кокпите Т-120. Тут основное оружие не ракеты, которым требуется иногда несколько минут, чтобы нагнать истребитель, пушки нависов намного проворнее. Но даже веди я бой с учетом этого нюанса, мало бы что изменилось. Как ни горько было сознавать, но, пока я один управляю катером, самый лучший выход — установить все щиты на нос и тупо переть в лобовую атаку в надежде, что защита у противника окажется слабее. Одиночке не справиться с управлением на достаточном уровне, чтобы полностью использовать все преимущества моего кораблика. Никак, рук столько нет. Прав был знак, что не дал мне убрать, как тогда казалось, «лишние» пульты управления. Не лишние они, ой как не лишние. Чтобы воевать, необходима команда, чтобы удирать — хватит меня одного. Так что временно лучше не ввязываться в заварушки и не устраивать пиу-пиу в космическом пространстве.

Часы ремонта тянутся томительно, заняться нечем совершенно. Принялся за гимнастику, хотя зачем она, когда есть ивир? Но чтобы себя занять… Скучно. Нацепил кобуры и начал тренироваться в выхватывании ручного оружия. Надо купить зеркало в полный рост. Тогда данный процесс будет интереснее. К моменту завершения ремонта изрядно болели ладони от такого времяпрепровождения. Ничего, когда-нибудь эти тренировки спасут мне жизнь. Конечно, если я их не заброшу, что при моей лени будет вполне закономерным итогом.

Если все это время меня кто-то и искал, то явно безуспешно. Катер был снова в строю, полностью восстановлен, кроме такой мелочи, как внешняя броня, но, судя по телеметрии, с ней и так ничего страшного не произошло. Переживу. Настоящий ремонт возможен только на площадке космопортов.

Мне опять не хватало энергозапаса, чтобы напрямую проложить маршрут в сектор, где основную скрипку играет Консорциум. Но что мешает повторить уже мной сделанное? Сколько звезд в доступном радиусе? Двести восемь. Неплохой выбор. От белого карлика до голубого гиганта.

Разгон…

Пинаю бездыханное тело. Кораблик им захотелось. Интересно, а скажи я Шодду, что являюсь алькаром, как бы он себя повел? Наверное, попытался бы свести все якобы к шутке. Нет. Я поступил правильно, чем меньше таких скотов, тем лучше. Вот подарочек мне устроил Одрак. Ну я ему… А что, это мысль!..

— Муэ-э-э-э.

Твою ж! На нервах аж подпрыгиваю на месте.

Как я забыл про «груз»? Сидит на полу в углу каюты, с мешком на голове, мычит что-то. Э-э нет! Только не надо от страха мочиться! У меня нет половой тряпки на корабле! Тля… Под пленником растекается характерно пахнущая лужица. Мать-мать-мать…

— Ты кто такой вообще? — Сняв мешок с головы «груза», приставляю к его лбу дуло бластера и вынимаю кляп.

— Я, я, я…

О нет! Лужа явно стала еще больше!

— Да, ты! Кто?

Прячу оружие в кобуру.

— Табр Лым, н-на-ае-ем-м-м-мн-н-ный п-пил-лот-т.

Он что, заика? Хотя едва ли, просто нервы шалят у парня.

Если убрать с его лица гримасу страха, то можно сказать, что Табр — красивый парень. Такие нравятся девушкам: огромные голубые глаза, жестко очерченный подбородок, волосы цвета беззвездного ночного неба. Да и молод еще, пожалуй, даже не старше меня. Но вот этот ужас, застывший гримасой…

— И как ты, Табр, докатился до жизни такой?

— Не-е п-понимаю-ю-ю…

Хлопает глазюками. Что не так? Я же вроде ясно выразился. Ах ты ж черт! Откуда ему знать эту идиому.

— Что сотворил, спрашиваю, почему тебя перевозили упакованным да еще под охраной?

— А можно воды?

Видимо поняв, что прямо сейчас его убивать никто не будет, парень успокаивается.

— Обойдешься.

Намекающе подкидываю на ладони пульт от ошейника.

— Закрутил любовь с одной девой и обрюхатил. Ее папаша — большая шишка в мире Оклис.

— Сбежал от женитьбы?

— Ага. Я даже не думал, что ее батя окажется настолько злопамятным!

— Понял. Пока посиди тут тихо.

— Но…

— Последний раз повторяю — сиди тихо. Еще одна не понятая сразу фраза… — Верчу меж пальцами блок управления. — Ну, ты меня понял.

— Д-да.

— Вот и хорошо.

Оставил его приходить в себя, если, конечно, это возможно: взять себя в руки, находясь в одном помещении с обезглавленным трупом, в комнате, где стены забрызганы чужими мозгами, и сидя в луже собственной мочи. Но меня сейчас мало волновало психическое состояние парня по имени Табр. Самого трясло всего. Больше от злости на себя. Не будь я алькаром, был бы в лучшем случае трупом. Все, пока нет команды, все пассажиры на борту только без оружия, а то и заперты по каютам до окончания рейса. Если я вообще буду заниматься таким неспокойным делом, как перевозка людей.

И как? Как мне все это отмыть и куда деть трупы? Выволок из каюты тело Жэча и положил второго охотника рядом с первым. Вот странно, недавно я отправил на встречу с Древними экипаж «Барракуды», людей, которых никогда не видел и не знал. И мне снились кошмары. А сейчас смотрю на два трупа людей, которых фактически пристрелил, глядя им в глаза, и никаких мук душевных не испытываю вообще. Только злость и уверенность в том, что поступил верно.

Костюмы на убитых не пострадали после моих выстрелов, а каждый такой, если судить по рынку на Милисе, стоит порядка четырех тысяч. Хм. Конечно, противно и похоже на мародерство, но буду считать это законным трофеем. Как и прочие личные вещи охотников. Раздел трупы, вывернул все карманы и высыпал на пол единственную сумку, что была при них. Не густо. Бластер, винчестер, два парализатора, четыре ошейника, немного наличности. А вот что порадовало, это две пимы. Я уже оценил всю полезность данной вещи. Она могла мыть не только человека, но и служить как тряпка и пылесос в одном устройстве. Своей личной пимой убирать кровь и мозги очень не хотелось, хотя этой чистящей колонии нанитов совершенно все равно, что мыть или убирать. Но вот противно будет потом ею себя «мыть».

Что с телами-то делать? В утилизатор явно не поместятся. Жаль на «Цикаде» не предусмотрел шлюзовой отсек, так бы положил туда трупы, разгерметизировал его, и вуаля, летайте охотнички, наслаждайтесь космическими видами. Но нет шлюза на катере, нет. Заволок трупы в уборную. Прикрыл дверь, оставив только пространство, чтобы поместилась рука с бластером. Хорошо, что даже внутреннюю отделку нависа не повредить зарядами из ручного оружия. Пара десятков нажатий на спуск… Все стены, пол, даже потолок, забрызганы и не только кровью. Еле сдержался, комок тошноты подступил к горлу. Зато не осталось крупных кусков тел, которые не пролезли бы в утилизатор. Уф-ф… Теперь надо заставить себя зайти внутрь уборной, затолкать крупные куски в «сортир» и все тщательно протереть пимой. Как представлю себе это, так опять подкатывает комок. Стою, прижавшись к переборке, пытаюсь отдышаться, избавиться от тошноты.

Да, что я с духом-то собираюсь? Все можно решить проще. Закрыл все трофеи в своей каюте и пошел проведать Табра.

— Пришел в себя?

Парень, следуя моему приказу, сидел на том же месте, даже не попытался пересесть с мокрого пола в другой угол.

— Д-да.

Что ж он так боится-то, я что, так ужасно выгляжу? Но тут с моего носа упала жирная кровавая клякса. Н-да. Наверное, и правда видок после расстрела тел у меня еще тот. Еще больше добило бедного пленника то, что я заржал в полный голос, представив, как выгляжу со стороны. Нервно так засмеялся, невесело. Видимо, я не отошел от пережитого при нападении шока, даже не подумал умыться.

— Успокойся. Это кровь охотников. Пока тебе ничего не грозит. — Табр вроде начал дышать ровнее, но ужас из его взгляда никуда не ушел. — Сейчас я тебя освобожу от пут. Не надо дергаться, хотел бы убить, ты был бы давно мертв. — Он быстро-быстро закивал. Развязал его связанные за спиной руки. Ошейник пока оставил. — Поднимайся.

— З-за-аче-ем? — Табр, наоборот, поглубже забился в угол.

Я смотрел на этого запуганного человека, и все больше и больше во мне поднималась темная, ослепляющая злоба. Слизняк, плакса, трус! Рука потянулась к пульту ошейника. Но как только палец лег на болевую кнопку, что-то во мне изменилось. Резко и сразу. Как какой-то стержень вынули, холодный и злой. По телу прошла теплая волна расслабления. Уф-ф… Что это со мной было? Табр — обычный парень, да почти любой на его месте в такой ситуации вел бы себя еще более запуганно, не всем же быть героями. Я тоже скулил и выполнял приказы, когда был холопом. Что с того. Ну намочил он штаны, так в каких условиях. Сам же не раз видел, как здоровые и храбрые парни буквально стучали зубами от страха перед своим первым прыжком с парашютом. Можно сказать, что Табр ведет себя достойно. По крайней мере не кинулся в ноги вымаливать пощаду. Тьфу. Что на меня нашло, откуда появилась — эта почти затмившая сознание ярость?

— Отрабатывать свое освобождение будешь. Вставай.

— К-ка-ак?

Ну вот, уже полегче, скоро вообще нормально заговорит.

— Держи пиму и вначале отмой эту комнату.

— От этого?

Он что, не может произнести слово кровь?

— Да, от этого и вообще сделай тут чисто. — Смотрю, как он хлопает своими длинными ресницами. — Я о том, что ты после себя оставил в углу.

Табр бросает взгляд вниз и густо краснеет.

Надеюсь, справится, а то ведет себя как кисейная барышня, еще бы в обморок грохнулся. Черт! Да я и правда весь в кровище и еще непонятно в чем! Зайдя в свою каюту, искренне порадовался отсутствию в ней зеркала. Может, и не надо его покупать? А то вполне реально заблевал бы весь пол, увидев свое нелицеприятное в данный момент отражение. Чудо-пима, и что я ее так не полюбил вначале нашего с ней знакомства? Полезнейшая вещь! Пять минут — и чист не только телом, но даже на комбезе ни пятнышка.

Тем временем Табр проявил похвальную инициативу: приведя в порядок каюту, он принялся за чистку коридора. В его действиях чувствовалась сноровка, он что, уборщиком подрабатывал? Впрочем, какое мне дело, главное, что и правда чисто.

— Все, — проведя пимой по очередной кровавой кляксе на полу, отчитался о проделанной работе Табр.

— Не совсем. — От этой простой фразы у парня от лица отливает кровь. Да за кого он меня принимает-то? За маньяка, что ли? — Успокойся ты. Есть еще одно место, где надо убрать.

— А-а-а. — Он с облегчением переводит дыхание.

— В секции утилизации, она прямо за твоей спиной. Дверь не заблокирована.

— Хорошо.

Табр кивает и, взяв пиму на изготовку, открывает дверь. Сперва он краснеет, потом бледнеет, а затем его лицо приобретает оттенок салатного цвета — и все это за какие-то мгновения. И тут его сгибает пополам. Отворачиваюсь, пусть освободит желудок, я тоже едва сдержал позывы, хотя и знал, что увижу после расстрела.

Вот странно, еще несколько минут назад меня мучил понос, а сейчас ни единого позыва, и ведь не принимал никакого лекарства. Уф-ф. Прислоняюсь к переборке, мелко дрожат колени. Наступает мандраж. У меня так всегда — пока действую, все вроде нормально, но проходит немного времени, и меня начинает трясти в прямом смысле слова. Буквально колотить крупной дрожью. Продышаться и успокоиться. Вдох, выдох, вдох…

Все же Табр сумел взять себя в руки и привести уборную в полный порядок, не свалился в обморок и не впал в истерику. Зря я о нем вначале плохо подумал. Не герой он, конечно, но и не размазня. Принес ему один из комбезов и предложил переодеться, заодно спустив в утилизатор и его старую одежду. А затем отстегнул ошейник.

Через несколько минут я увидел совсем другого Табра. Видимо, именно ошейник давил на него, заставляя чувствовать себя вещью или скотом. Помню… У меня на этот аксессуар была очень похожая реакция.

— Есть хочешь?

Сам-то я позавтракал. А вот когда его кормили?

— Нет.

Он отчаянно мотает головой. После того, что он увидел, вполне понятная реакция.

— Как хочешь. Выбирай каюту.

— Зачем?

— А ты думал, что будешь шляться по кораблю?

— Вы меня запрете?

— Да, запру. После того, что меня чуть не прибили твои надзиратели, тебе не кажется, что с моей стороны это логично?

— Да, конечно. Извините. Вот здесь.

Он указывает на комнату напротив каюты с «реаниматором».

— Хорошо.

Перед тем как запереть парня, принес ему еды и воды, вдруг передумает. При этом успокоил его, сказав, что отпущу при первой же посадке. И упомянул, что сия посадка будет никак не в системе Мларр, Табр после этих слов заметно расслабился. Может, уснет? Впрочем, мне все равно, есть и другие дела.

Прихватив с собой капсулу ивира, уселся за штурвал. Я знал, куда направляюсь!

Разгон… Прокол. Разгон…

Вот она, нужная мне звездочка. Если так можно обозвать голубой гигант класса B! Ну ничего себе, и кто назвал такую Добрасом? Никак не соответствует своему имени, что на одном из диалектов означает «Незабудка». Семнадцать миров чертят свои орбиты вокруг этого изрыгающего плазму монстра. И какой же из них Пун? И не опоздал ли я? Короткий перелет к ближайшему планетоиду.

Хмм… А как? Как активировать связь с портом самому?..

Хреновый из меня дизайнер, ничего не помню из того, что сам проектировал! Ага, вот как.

«Запрос на связь отправлен. Ожидайте ответа. Ожидайте…»

Зеваю так, что скулы сводит. Не оттого, что спать хочу, а от нервного напряжения. Мне предстоит сделать то, что я лучше всего умею. Блефовать. Но в таких условиях и когда ставкой может быть моя жизнь… Не знаю, получится ли.

— Да, порт Пуна слушает вас.

О как, и искать не надо!

— Вас вызывает катер «Цикада». У меня тут назначена встреча с капитаном «Колокольчика» Одраком. Вот волнуюсь, не опоздал ли я?

— «Колокольчик»? Мы его сегодня ждем, но он еще не прибыл. Будете спускаться?

— Нет, спасибо. Может, и не потребуется. Благодарю, что ответили на мой запрос.

— Не за что. Даруют вам Древние удачу.

— И вам.

Ну что ж, подожду. Когда медленный пассажирский навис соизволит появиться в этой системе, а главное, на моих радарах. На третьем часу ожидания я сдался.

— Не спишь? — открыв каюту Таба, поинтересовался для проформы. Конечно, он не мог спать, жуя сыр.

— Неует.

По-моему, тут у всех привычка говорить с набитым ртом.

— Ты говорил, что пилот?

— Да.

— Пошли. — Хорошо хоть он не спросил куда? — Пульта пилота на этом нависе нет. — Удивленно вскинутые брови. Вот черт! А я так не умею, чтобы брови домиком. Талант у парня, очень выразительное лицо досталось ему от природы. — Но как следить за радаром, надеюсь, знаешь?

— Конечно.

Ну и то ладно.

— Когда появится на сканерах навис четверка под именем «Колокольчик», меня разбудишь.

— Понял.

— Сядешь в мое кресло — пришибу. — Сам не знаю, зачем я это сказал, так, с языка сорвалось. — Пропустишь прилет «Колокольчика» — разверну катер обратно к системе Мларр!

И отправился спать, мне все равно, как он отреагирует на эти слова.

Судя по всему, Одрак еще тот жмот и плетется на своем корабле по желтой мембране, экономя энергию. И сколько может продлиться его перелет, не знаю. Долго не мог уснуть, даже захотелось надеть на себя ошейник и нажать кнопку сна. Но, конечно, не сделал этого…

З-з-з-з-з-з-з.

Я сплю, и мне снится, как я играю на лужайке перед загородным домом.

З-з-з-з-з-з.

Мне пять лет, и я пытаюсь поймать ладошками бабочку. Скоро придет дедушка, и я счастлив, что его увижу.

З-з-з-з-з-з.

Но вокруг кружится назойливая пчела и так и норовит меня укусить.

З-з-з-з-з-з.

Отгоняю ее, но она не улетает, а все жужжит и жужжит.

З-з-з-з-з-з.

Вскакиваю на кровати. Это не пчела! Кто-то звонит в дверь каюты. Впрочем, что значит кто-то?

— Да, Табр, что случилось?

Открыв дверь, закономерно увидел недавнего пленника охотников.

— «Колокольчик» показался на экране радара.

— Отлично!

Бегом на мостик. Активация антигравов. Взгляд на сенсоры. Так и есть, Одрак, скупердяй, плетется на семи процентах от световой. И на орбите Пуна будет только через восемь минут. «Газ» в пол…

— А что мне делать?

Хм. И правда, может, пригодится чем?

— Ты же пилот, для тебя кресла нет.

— Ну-у. Я могу еще со щитами работать, не так хорошо, конечно, но…

— Понял. Садись на место. Все щиты держи строго на носу, пока не услышишь обратного приказа.

— Слушаюсь, капитан!

Капитан? А пусть. По дуге захожу в хвост «Колокольчику».

«Активация вызова. Ждите…»

— О! Дим! Ты быстро обернулся! — Радушная улыбка на лице Одрака выражает искреннюю радость от встречи. — Какими путями Древних тебя занесло в эту систему?

— Одрак, ты мне вот что скажи. — Мило улыбаюсь, откидывая заслонку гашетки. — Тебе капитан Ларг рассказывал, на что способен лимирский боевой «попрыгунчик»?

— Ну да, а что у тебя за интерес?

— Посмотри на свои щиты.

— Зачем?

— А ты посмотри.

— Ну? — Он скашивает взгляд в сторону. Нажимаю на гашетку. До-о-о-оу-у-у-у-у-у-у! — раздается из переговорного устройства. Свет на мостике «Колокольчика» мигает. Еще бы, получить из орудия четвертого ранга да еще и в упор! — Э-э-э! — Одрак зеленеет прямо на глазах. — Ты что творишь!

— Показываю, что, рассказывая о возможностях моего кораблика, Ларг нисколько не преувеличивал!

На самом деле нагло вру.

По пьяным россказням капитана «Путника» выходило, что «попрыгунчики» эти мифические могли справиться чуть ли не с фрегатом, так называли нависы третьего ранга. Такое было, конечно, чушью. «Цикада» и «Колокольчик»-то не одолеет. Хотя при определенной доле везения, при полном экипаже и удобной позиции, какую я сейчас занимал, вероятность победы у меня бы была.

— Если перекинешь щиты в мою сторону, сразу открою огонь из всех орудий! — Показываю в улыбке клык, намекая, что у меня на борту установлена не одна такая пушка. — Я не шучу, Одрак. Я зол и готов распылить твой навис по орбите Пуна.

— Но почему?!

А может, он и правда искренен?

— Твои пассажиры, Одрак. Те самые, кого ты мне подсунул.

— Что с ними не так?

— Не так! — Повышаю голос, надеюсь изобразить праведный гнев. Получилось у меня правдоподобно. — Эти ублюдки попытались захватить мой катер!

— Но… Но… Дим, я правда тут ни при чем!

— Ни при чем?! А то, что я летаю без пилота и оружейника, это нормально?

— Я… Я… Клянусь Древними, я искренне сочувствую гибели членов твоего экипажа. — Ага, купился! Я всегда говорил, что частичная правда намного лучше лжи. — Но я не знал…

— И как мне это вернет экипаж? Что мне до твоих извинений?

— Никак, Дим! Я признаю частично свою вину. Но только частично! И готов компенсировать те неприятности, что устроили тебе охотники за головами.

— Каким же образом?

Именно на такой поворот я и рассчитывал. Во время застолья я немного узнал о капитанской этике. И предложение Одрака вполне в нее укладывалось.

— Я могу оплатить тебе месячную лицензию ловца в этой системе. Она стоит десять тысяч!

О как. Оказывается, в некоторых системах приторговывают лицензиями на отлов светляков! Ничего себе бизнес. Полный светляк несет в себе от ста восьмидесяти до двухсот пятидесяти миэнов. Что в пересчете на шекели выходит… Можно примерно высчитать среднюю стоимость… В семьдесят тысяч шекелей за светляк в среднем. Раз продают за десять, значит, велик шанс ничего не поймать. Интересно, и сколько тут ловцов? Выгодное ли это предложение?

Да что он руками-то машет? Я о Табре, который усердно строит мне какие-то гримасы и пытается что-то сказать жестами. Судя по всему, он уверен в том, что мне следует согласиться. Краем уха слушаю объяснения Одрака. В принципе прекрасно понимаю, что очень маловероятно, что эти охотники присланы были специально для захвата «Цикады». Ведь никто не знал, что я летаю без экипажа. Следовательно, двое никак не могли гарантированно захватить навис с полной командой. Шодд с напарником, наверное, на ходу придумали свой план, да и то только тогда, когда поняли, что я один управляю катером. Не стал бы в таком случае кэп «Колокольчика» рассказывать о своем маршруте.

— Одрак, я согласен.

— Вот я и… О! Рад, что я в тебе не ошибся. Ты разумный человек. Надеюсь, что данный инцидент не испортит наши отношения.

Не хочется Одраку у себя во врагах иметь капитана «попрыгунчика». А может, и правда искренен?

Мы утрясли детали передачи лицензии. Оказалось, мне для этого не надо даже опускать навис в порту. С Пуна просто был послан сигнал ловцам, что «Цикада» также получила месячный сертификат на право отлова светлячков. Удобно. Распрощались мы с Одраком так, будто ничего и не произошло. Инцидент исчерпан, все утрясено. С точки зрения капитана пассажирского нависа это было вполне обычным поведением. Пришлось соответствовать и тепло улыбаться при прощании, хотя, надо признать, я по-прежнему был на него зол. Хотя… Надо было злиться на себя самого.

А зачем я вообще начал прессовать Одрака? Зачем полетел к миру Пун? Если откинуть желание мести, которое на самом деле было наигранным, то только из-за одного — репутация. Насколько я понял, репутация капитана — это основное, что следует беречь. Тут нет единых законов, нет единой системы управления, нет доверительных грамот, юридически оформленного договора… И все действуют только в малом пространстве. Ведь любой навис может просто-напросто улететь за тысячи систем, и никто его никогда не найдет. Только личное слово капитана что-то значит. Только то, какова репутация у корабля, имеет значение. И вот именно это и заставило меня так нагло блефовать и стрелять в «Колокольчик». Я планировал задержаться в этом секторе скопления, и надо было показать, что со мной шутки лучше не шутить. Вроде у меня получилось, вряд ли Одрак будет молчать об этом инциденте, при его-то говорливости. Хотя это я придумал задним числом. На самом деле я был просто невероятно зол. Очень — до скрежета зубов. На себя зол и решил сорвать эту злость на другом. Получилось. Тьфу, какой же я все-таки идиот…

— Табр.

Парень почти заснул в кресле защитника.

— Да?

— Тебя тут высадить? Или выбирай любую систему по пути к Милисе.

Я решил вернуться на ярмарку. Точнее, в одно очень меня заинтересовавшее заведение.

— А… — Он неуверенно заерзал на месте. — А может, вы наймете меня? Одному летать опасно.

— Нанять?

Ого у паренька хватка. Я его спас, а он предлагает его нанять. Смотрит своими огромными глазюками, как преданный лабрадор.

— Я знаю, как управлять щитами. Можете проверить!

— Сколько?

— Что сколько?

Тьфу. Или я говорю загадками, или он немного туповат?

— Найм подразумевает оплату. Вот и спрашиваю, сколько хочешь получать за работу?

— Две тысячи в месяц. — Так как я не отреагировал, он тут же добавляет: — Кредитов.

— Разбежался. — Только дослушав его предложение до конца, реагирую едкой ухмылкой.

— Что сделал?

Ох. Трудно, никто не понимает моих слов.

— Говорю, что губу ты раскатал знатно. — Мне начинает нравиться, как он хлопает ресницами, есть в этом что-то. Чувствую себя на фоне Табра просто гением. — В общем тысяча шекелей в месяц, не согласен, то высаживайся по пути.

— Полторы!

Ну да, вот наглый-то!

С одной стороны, он мне, по сути, и не нужен. С другой… Выглядит он совершенно безопасно. Обычный смазливый парень, не блещущий ни умом, ни храбростью. И так ли он мне не нужен? Единственный бой показал, что без команды лучше не ввязываться в поединки. Тем более Табр как местный способен значительно расширить мой кругозор. Никчемный он, правда, какой-то, но на безрыбье и рак рыба. Если что пойдет не так, всегда могу его «уволить», никаких профсоюзов космических пилотов в скоплении вообще нет. Ключевым моментом моих раздумий являлось то, что он был совершенно безобиден. Да, представительницам слабого пола от его смазливой мордашки следовало держаться подальше, но меня он не пугал совершенно. Встречал я таких, и не раз, чуть что — сразу в кусты. Только вот случись бой, как он себя поведет в критической ситуации? Можно ли на него положиться, не запаникует ли он и не упадет в обморок за пультом? Дилемма. Но все же желание заполучить источник информации возобладало.

— Так где тебя высадить, говоришь?

Но и идти на поводу его запросов не стоит. Не в том он положении. Наверняка сейчас думает, что эта пара охотников за головами может быть далеко не единственной. Следовательно, гораздо более безопасно находиться на корабле, нежели на поверхности какого-нибудь мира.

— Высадить? — До чего же выразительная у него мимика. — А! Понял. Согласен на тысячу!

Я и не сомневался…

Улетать из системы Добрас, имея на руках лицензию, посчитал глупым. Тут мы и задержались, очень хотелось поймать светляка. Обеспечить себе энергонезависимость. Но целых десять дней — неделю местного цикла — «Цикада» нарезала орбиты вокруг голубого гиганта. Несколько раз даже удавалось засечь светляка на радаре, но не успевал его захватить — тут была целая куча конкурентов. Я насчитал более сорока нависов различных классов. И все с лицензиями на отлов. Вот будь у меня радар помощнее… Но чего нет, того нет — эти сканеры пространства занимали просто неприлично много места! Даже сканер от корабля пятого ранга не поместился бы на катере. Обидно. До чертиков обидно, время текло, энергия таяла, светлячки оставались недосягаемыми.

Но надо сказать, что время зря не терялось. Табр оказался на удивление разговорчивым юношей, стоило ему почувствовать себя в безопасности и… Он оказался отличным рассказчиком. Увы, он не понимал наводящих вопросов. Первое впечатление о том, что парень не слишком умен, полностью подтвердилось за эту неделю. Приходилось спрашивать почти в лоб, рискуя подставиться, показать свою полнейшую неосведомленность об окружающем мире. Зря беспокоился, судя по поведению Табра, тот вообще был не способен к любым, даже простым логическим задачам. Из общения с ним я за неделю узнал намного больше, чем за все остальное проведенное в скоплении время.

О Сиугариле, который рухнул шесть десятков лет назад. О величайшей империи, которая когда-либо существовала. Правда, по словам Табра, существовала она недолго, каких-то неполных двести лет. Но за это время под властью императора Сиугарила было больше семисот систем, более десяти тысяч миров. Какая-то не укладывающаяся в голове цифра! И все равно безмерно малая на фоне миллионов миров! Почему она пала, Табр не знал, лепетал только о гневе Древних, которые сожгли все центральные миры империи дотла. Интересно, байка это или… Надо будет поспрашивать у Вима. Если эти Древние вмешиваются в местную жизнь, да еще таким образом, лучше их обходить сторонкой…

О флибах. Ими оказались люди. Но не простые люди. Точнее, они были простыми, но стали… Ох, тяжело было понять бессвязный и противоречивый рассказ Табра. Были люди и стали люди, но не такие, как все. А изменились они из-за шалотов, на которых флибы, собственно, и жили. Кто такие шалоты? По описанию моего нового члена экипажа, выходили какие-то сказки. Шалоты, по его словам, были живыми. Живыми существами, живущими в открытом космосе. Они как-то прыгали между системами и питались плазмой звезд. Табр даже говорил, что видел одного шалота и что тот был размером с мир. Вот и спрашивается, верить такому или нет? Живое создание подобного размера? Как-то меня сильно мучили сомнения. И как на них жили флибы? Но этого Табр не ведал. Знал он только, что эти флибы, стоило шалоту выпрыгнуть в какой-нибудь системе, сразу принимались за грабеж. Добрые создания… Н-да, зато теперь буду знать: увижу на радаре что-то похожее на описанный шалот, сразу ускорение и делать ноги из той системы…

О Древних. О них я спрашивал осторожно — скользкая тема, и мое незнание могло даже настолько туповатого человека, как Табр, навести на ненужные мысли. Так что узнал я не много. Да и судя по всему, не мог бы узнать, даже спрашивай прямо. Ибо Древние были легендой, мифом, сказкой, религией. Их никто не видел, никто не знал, даже как они выглядели. Были ли они людьми, или машинами, или кем-то иным? Табр не знал, только верил, что Древние были кем-то вроде богов, загадочных и могучих, и оставили после себя пирамиды и миры.

О власти. О ее структуре в мирах скопления. Но тут я просто потонул в количестве свалившейся информации. Даже в такой малой области, как местный сектор, который включал в себя немногим более двух сотен систем, были представлены все мне знакомые модели государственности. От родоплеменных отношений до демократии и теократии. Больше всего меня удивило, что алькары властвовали в очень малом количестве миров. В основном на аграрных и самых отсталых планетоидах…

О религии. Понятно, что все ее варианты касались веры в Древних. Но сколько было различных сект и церквей! Кто-то считал, что скопление — это ад, кто-то — что это рай. И весь спектр в промежутках. Табр принадлежал к церкви индравитов. Эти люди придерживались той веры, что жизнь — это испытание. Что за каждым живущим Древние наблюдают, и тех, кто жил праведно, в посмертии пристраивают к себе в приближенные. Что такое праведно? Этого вопроса юноша не понял. Пролепетал какие-то общие слова о чести, достоинстве и прочем. Судя по всему, прелюбодеяние в список осуждаемых индравитами поступков не входило, как и убийство…

Об этике капитанов. Я уже знал, что, кроме данного слова, ничто не ограничивало капитанов нависов. Это и послужило поводом для создания некоего неписаного кодекса, в основе которого лежала личная репутация капитана. Надо сказать, что, по сути, там был только один пункт. Если все обобщить и убрать славословие, то все сводилось к «отвечай за свои слова». Испортить себе репутацию было легко, а вот заработать — с этим было намного сложнее…

О торговле. Существовали как свободные торговцы, так и торговые кланы. Многие из кланов были очень могущественными. Такие, как Торговая Лига и Консорциум, имели даже свои миры-базы. Именно валюта этих торговых образований и имела хождение в местном секторе пространства. В остальном торговля была сродни абсолютно свободному рынку. Многие из капитанов не гнушались и банального грабежа, если представлялся удачный случай…

О чтецах и алькарах. Мало что Табр знал. Встречал он их много, но представления о них у него были искажены религией. И тех, и других парень считал отмеченными Древними. Только одно от него узнал: что в основном чтецов готовили в монастырях или их учителями были бродячие служители культов.

О науке. Табр вообще не знал этого слова! Не было ее вообще! Не было познания в привычной для меня форме. Точно в темных веках на Земле. Единственная «наука» — теология.

Когда Табр умудрился украсть коммуникатор? Разве это важно? Нет. Неважно. Ничего неважно. Пустота…

— Дим, Мунг! — из-за запертой двери раздается взволнованный голос Ери.

— Все под контролем. — Надо же, как спокойно и уверенно звучит мой голос. — Мы выходим.

Демонстрируя пустые ладони, охотники выходят из салуна вслед за мной.

Как только оказываюсь на свежем воздухе, прислоняюсь спиной к стене здания. Ноги не держат. Они не трясутся, как обычно бывает после всплеска адреналина, они сейчас просто ватные и отказываются держать тело. Голова пуста. Хочется усесться прямо на землю, но колени отказываются сгибаться.

Окрич протягивает Ери ладонь для рукопожатия, но вместо этого получает мощнейший удар в челюсть и летит, сбитый с ног, на траву. Хозяин «Курочки» что-то кричит о том, что только последний мудак мог угрожать взорвать его салун. Наверное, следовало удивиться тому, что за своего главаря никто не вступился, а телохранители Ери так же стояли и спокойно наблюдали за происходящим. Я тоже только наблюдаю.

Драка не случилась. Мунг поднялся, вытер рукавом кровь, сочившуюся из разбитой губы, и вновь протянул Ери ладонь. Организатор клуба капитанов тяжело вздохнул, в сомнении почесал затылок, но руку все же пожал. Они спорили совсем рядом со мной, мастер требовал компенсации за причиненные командой охотников убытки. Окрич соглашался, что такие убытки, конечно, имели место, но платить названную сумму отказывался, предлагая ее урезать хотя бы на треть. Все это происходило над трупом Табра, которого выволокли за ноги и оставили валяться на земле. И никого из окружающих это нисколько не смущало. Совсем. Даже меня…

Поинтересовался у стражей, чем мне грозит тот факт, что я пристрелил человека. Оказалось, ничем, совершенно ничем со стороны властей Милисы. Это относилось к внутренней «кухне» клуба, а не к юрисдикции планетоида. Дождался окончания торга.

— Ери…

Что у меня с голосом? Куда подевались все интонации?

— Да, Дим. Извини, что сразу не подошел. — На его лице нет ни капли раскаяния. — Значит, Табр решил обворовать тебя и улететь подальше?

— Да. То, что я его убил, надеюсь, не скажется отрицательно на клубе капитанов?

Мне все равно, но я вижу, что сейчас Ери волнует только салун и репутация клуба.

— О! Нет. Мунг впечатлен твоим решением и поступком. С одной стороны, и он остался при своих, и ты не позволил увести твоего человека, собственноручно казнив его.

Ери явно доволен тем, как обернулась ситуация. Еще бы, ведь репутация клуба не пострадала.

— Я тебе тут нужен или могу идти?

— Может, бутылочку тража? За мой счет.

— Нет, Ери, спасибо, но нет. Я пройдусь, если ты не возражаешь.

— Конечно, Дим, конечно…

Не хочу подниматься на борт «Цикады», не хочу сидеть в баре, не хочу разговаривать. Ничего не хочу. Я просто иду куда глядят глаза, мерно переставляя ноги, как машина — без чувств, мыслей, желаний…

Наверное, в голову должны лезть мысли о Табре, о моем поступке, о правильности этого поступка или же наоборот. Но их нет — пусто. Впрочем, пустота никогда не бывает долгой, особенно если речь идет об отсутствии мыслей. Только достигшим нирваны доступно подобное счастье…

Сперва приходят картинки, картинки из детства. Воспоминание о подруге детских игр как будто прорвало плотину. Никогда до этого воспоминания не были такими яркими и почти осязаемыми. Память как книга, которая сама переворачивает страницы моей жизни перед внутренним взором.

Плачу…

Не от раскаяния. Не от сожаления. Не оттого, что меня занесло неизвестно куда. Не оттого, что я не знаю, где родная планета. Мне на это плевать.

Плачу…

Слезами, которые катятся по щекам, по подбородку. Слезы. Я и забыл, как это бывает, когда плачешь, не от боли тела, а от другого. От непонятного. Меня не мучает совесть. Ничего не болит. А слезы текут.

Плачу…

Не оттого, что мне двадцать три, а я сам ничего не достиг. И не оттого, что больше никогда не увижу семью — этому я даже рад.

Плачу…

Перед взором — радостное веснушчатое личико Иры. Но не о ней сожалею, не воспоминание о подружке, которой давно нет, текут слезы.

Плачу…

Присаживаюсь у ручья, чтобы плеснуть водой в лицо. Но руки замирают над водной гладью. В неровной водной поверхности быстро текущего лесного ручейка отражаюсь я. Не тот, не нынешний, но другой… Семилетний. Детское отражение меня самого «выглядывает» из воды, пытливо смотрит мне в глаза. Я-ребенок ищет себя в я-нынешнем и не находит, не на-хо-ди-т. Теперь плачет отражение.

И слезы высыхают…

И только злость, холодная, расчетливая, волной смывает жалость к самому себе, оставляя лишь желание разбить себе голову о ближайший валун. Не-на-ви-жу, себя ненавижу. Кем я стал? За внешней бравадой и за вечным бунтарством что было у меня в душе? Ничего не было. Пустота. Я — пустышка. Я — никто. Чужие, перенеся меня в это скопление, лишили мою личность единственного, ради чего эта личность и сформировалась. Стержень — противоречия. Его не стало — и не стало меня. Пустышка. Некому мне тут доказывать, что я могу что-то решать. Никому не интересно, что я буду что-то делать из-за чувства противоречия. И меня не стало, осталась только оболочка. Во взрослом теле нет даже ребенка, нет никого. Пустота внутри. Я марионетка, куда подует ветер, туда и иду. Меня нет, есть тело, которое реагирует на внешние раздражители. Ничтожество. Даже в семь лет во мне было больше «я», чем сейчас. Злость. Злость на отца, который отучил меня принимать решения. На мать, которая ему потакала. На «лизунов», которые выбили из меня желание хотеть что-то делать самостоятельно. На деда, который умер так рано и не смог меня от всего этого уберечь. Но самая большая злость — на себя. Только я сам виноват в том, что являюсь никем. Только я…

Но тут мои самобичевания прервались по очень неожиданной причине. Я уже не смотрю в водное зеркало, а детское лицо по-прежнему стоит прямо перед глазами. И это не мысленный взор! Я его реально вижу, причем не застывшую картинку. Я-ребенок моргает, шевелит губами, кривит рожицы — и все это в полуметре от моего реального лица. Приплыли. Глюки. Касаюсь изображения ладонью, и рука свободно через него проходит, не оставляя даже ряби. Не помогло, галлюцинация не исчезла, только сморщила нос и, судя по всему, фыркнула на мою попытку его прогнать. Я сошел с ума… И эта мысль радовала. Наверное, так не должно быть, но настроение с каждой секундой становилось все лучше и лучше. Не знаю, сколько времени я перемигивался со своей иллюзией, строил мне-малышу рожицы, в ответ получая еще более уморительные гримасы. А что, быть сумасшедшим даже весело, что-то в этом есть!

— Кхм-м, — раздается за спиной покашливание.

Отражение пытается заглянуть мне за плечо, вот любопытное.

— Чего тебе, Ери?

Даже не оборачиваюсь, я-дите намного интереснее всего, что мне может сказать он. Перемигиваюсь с отражением.

— Ты чего тут сидишь уже целый час?

И зачем он за мной пришел-то?

— Ери, я занят.

Сходить с ума, это так весело! А он мне мешает, пришел зачем-то, отвлекает. «Я» состроило недовольную мину.

— Вижу, что тренируешься. — Он обходит меня сбоку и внимательно всматривается в «отражение». Это что получается, он его видит, что ли? Получается, мое безумие заразно? — Только ты говорил, что ничего не умеешь и алькаром стал недавно. А тут смотрю, визуализация образов! Это доступно единицам! Зачем меня обманывал?

Так. Стоп. Что значит визуализация? Какие образы? Я-я также удивлен, судя по мимике. Стоп, стоп, стоп. Э-э-э.

— Ты это тоже видишь?

— Конечно! — Ери вглядывается в «образ». — Даже могу предположить, что это твой родственник. Вспоминаешь кого-то?

— Да, можно сказать и так. Вспоминаю.

— Не научишь? А то эта грань мастерства алькаров так и осталась для меня недоступной. Баш на баш, я тебя учу боевому применению, ты меня — визуализации.

— Прости, Ери. Я бы рад. Но… — Если я-дите — это творение сифуза, то как его убрать-то? Пробую мысленный приказ, пробую стереть, не получается, только улыбка на его лице становится еще шире. — Ери, я честно не знаю, как у меня это получилось. Да, черт! Я даже не знаю, как убрать этот «образ»!

«Дите» откровенно хохочет, хорошо хоть нет звукового сопровождения.

— Жаль. Очень жаль. Извини, что отвлекаю. Но под одним из столиков нашли рюкзак, в нем оружие, защитный комбинезон и еще всякая мелочь. Судя по расцветке комбеза, это, наверное, твои вещи. Сходи посмотри.

— Э-э-э. Вот так и идти? С ним?

Взглядом показываю на «образ», который не желает пропадать.

— Ну, если не знаешь, как убрать, то с ним. Правда, все поймут, что ты алькар, но я тебе уже говорил, это только в плюс твоей репутации.

Еще раз пробую избавиться от наваждения. Безрезультатно. Если не считать за результат показанный «дитем» язык.

— Если бы этот «образ» еще взгляд не загораживал, то…

«Дите» пожимает плечами. И с ним происходит метаморфоза. Вместо лица в метре от моих глаз прямо в воздухе стоит мальчишка в короткой майке, шортах и с ободранными коленками. Он важно кивает и по не видимой никому, кроме него, подвешенной в воздухе тропинке, вальяжно засунув ладони в кармашки, идет ко мне. Постоянно уменьшаясь в размерах. Чем ближе он подходит, тем все меньше его «образ». Когда он зависает над моим плечом, то уже ростом не больше ладони.

«Дите» внимательно смотрит на меня, задумчиво чешет затылок, потом оглядывается, показывая Ери язык, и усаживается мне на правое плечо. Ачуметь…

— И что? — Глупо обращаться к «образу», но я натурально нахожусь в шоке! — Мне теперь с тобой ходить, что ли?

«Дите» уверенно кивает. Н-да… Это не просто «образ»! Это, судя по всему, какая-то проекция подсознания. «Образ», устроившись поудобнее, поощрительно похлопал меня по плечу. Твою ж… Да екар… Да етить… Вот это я влип!

Думал, что далеко ушел от космопорта, а оказалось, что всего-навсего метров на семьсот. Ручей, у которого остановился, протекал совсем рядом с рыночной площадью. То-то Ери меня так быстро нашел.

— Все алькары немного не такие, как остальные. — Видимо как-то не так восприняв мое выражения лица, поделился откровением Ери.

— В смысле?

Как избавиться от этого «образа»? Пробую с ним мысленно общаться как со знаком-конструктом. Нулевая реакция.

— Все мы сумасшедшие.

Это он к чему?

— Да я вроде нормальный.

Сам не сильно верю тому, что говорю. Особенно не внушает оптимизма то, что я краем глаза наблюдаю у себя на плече.

«Образ», устроившись поудобнее, с непередаваемым детским оптимизмом рассматривает окружающее, особенно его интересовали силуэты нависов, стоявших на стартовом поле. Его широко раскрытые глаза источали почти физически ощущаемую волну любопытства, непосредственного детского любопытства. Неужели это и правда проекция неосознанного?

— С чего ты взял, что все алькары безумны?

Мы медленно идем в сторону бара.

— Безумны? О! Это ты слишком. — Ери усмехнулся, нагнулся сорвать травинку. — Присядем?

— Ты вроде торопился?

Но он уже присел прямо на траву.

— В заведении сейчас убираются, не хочу смотреть на тот погром, что учинил Мунг со своими головорезами.

Усаживаюсь рядом с ним, не понимаю я сейчас поведение Ери. Ему от меня что-то надо? Зачем он за мной пришел? Какой ему интерес? С чего такая жажда разговора? Насколько я его уже узнал, он сейчас должен крутиться у салуна и на всех орать, чтобы все скорее привели в надлежащий вид, а не сидеть тут на поляне.

«Образ», как только я пристроился на земле, тут же соскочил с плеча и запрыгал с травинки на травинку. Ему бы сейчас шляпу с пером да зеленые лосины… Ой! Зря я об этом подумал. Стоило этой мысли мелькнуть в голове, как «дите» тут же изменило свой гардероб. Очень напоминая…

— Дим. — Ери пытается не обращать внимания на резвящийся в траве «образ», но получается это у него плохо, так и до косоглазия недалеко. — У тебя какие планы?

— Избавиться от этой визуализации. А что?

— Я не о том. — В сомнении он чешет подбородок. — Я о работе.

— Никаких, собирался по твоему совету нанять тебя в качестве учителя.

А вообще у меня был запланирован отпуск и рыбалка, но произошедшее напрочь выбило меня из этой колеи.

— Ах да… Есть к тебе предложение, Дим.

Хм-м. Он в своем уме мне что-то сейчас предлагать? Даже я понимаю, что сейчас несколько неадекватен.

Впрочем… А был ли я когда-нибудь адекватен вообще? Возможно, услышав этот мысленный вопрос, «образ» прекратил скакать и внимательно посмотрел прямо мне в глаза. Аж душа в пятки ушла от этого взгляда, было в нем что-то необъяснимое, он как будто проникал прямо в душу. Что такое сотворил этот гребаный симбиот?!

— Какое предложение?

Приложив громадные усилия, отрываю взгляд от глаз «дитя», пытаясь перенаправить вектор своего внимания на Ери.

— Понимаю, что не вовремя. Эта история с Табром, очень она не вовремя…

— Лучше было, если бы он меня обокрал когда-нибудь в иное время?

— Э-э… Ты не так понял. — Да, что на него вдруг напало какое-то косноязычие? — В общем. — В этот момент «образ» крутанул сальто на цветке ромашки. — Дим, ты правда не можешь это убрать?

— Пытаюсь, Ери, но не получается. Отвлекает?

А мне вот становится более чем любопытно. Нет, не смотреть за выходками «дитя» любопытно, иное… реакция Ери на «образ», вот что и правда интересно. Тот явно сбивает его с мысли, заставляя сбиваться и путаться в словах.

— Отвлекает! Я такого не видел никогда.

— Визуализации?

— Нет, ее видел, но это ведет себя как живое!

Мне тоже так показалось, но я предпочитаю благоразумно промолчать.

— Ты начал говорить о каком-то предложении, — возвращаю разговор в прежнее русло.

— Да. Начал. — У меня ощущение, что Ери боится «образа», старается не показывать вида, но что-то подобное страху проскальзывает в его реакции на «дите». — В общем. Ты знаешь, что собой представляет Консорциум?

— Примерно представляю. Крупнейшее торговое образование в соседнем секторе.

— Ну примерно да. — Казалось, он хотел что-то добавить к моим словам, но в последний момент передумал. — Клуб ведет сейчас переговоры с Консорциумом. Мы хотим выкупить страховку.

— Страховку?

Я, наверное, как-то не так понимаю произнесенное Ери слово.

— Это некая сделка. Мы делаем определенный взнос, он позволит нашему клубу не только торговать в их секторе, но и привлечет множество клиентов. Так как наши перевозки и наша деятельность будут застрахованы Консорциумом.

— И во сколько обойдется эта страховка?

— В сто миллионов кредитов.

Я аж присвистнул от удивления.

— И каков же потребуется взнос с каждого капитана?

— По пятьсот тысяч.

— Ери, я не готов к таким расходам. И ты это прекрасно знаешь.

Интересно, он что, иного времени не нашел для этого разговора? Подождать не могло?

— Знаю. В этом и заключается мое предложение.

— Ери, не темни, говори прямо.

— Почему ты убил Табра сам?

— Э-э. — Ничего себе поворот разговора! С чего вдруг этот вопрос? — Я… — Ответить правду? Рассказать о том, что из-за такого же скота, как Табр, погиб в огне близкий мне человек? Зачем, это неинтересно Ери, он ждет иного ответа. — Я бы не отдал Табра Мунгу, если бы дело шло только о былых прегрешениях. Но Табр обокрал меня, своего капитана. — Моя речь излишне пафосна, но такое ощущение, что я угадал со словами, и Ери «жует» эту лапшу с превеликим удовольствием. — Такое прощать нельзя.

— Я рад, что понял твой поступок верно. — Ери аж расцвел после моего ответа. — Рад, что не ошибся в тебе и не зря пригласил в клуб.

Надо держаться и играть роль! Но как же это тяжело, когда «образ» так осуждающе смотрит, ему явно не понравилась моя ложь. Хорошо, что Ери не видит выражения лица «дитя».

— А ты бы как поступил в такой ситуации?

— Вошел бы в долю с Мунгом, взяв половину награды. Так и так Табр был не жилец на этом свете. Его бы все равно казнили в системе Мларр. Но твой поступок. Он произвел впечатление на капитанов, пребывающих сегодня в нашем порту.

— Впечатление?

Как не вовремя этот разговор! Меня сейчас намного больше занимает «образ», нежели какое-то предложение от предводителя капитанского братства.

— Да, твоя репутация изрядно подскочила. Когда я уходил за тобой, многие обсуждали твой поступок. Большинство склонялось к мнению, что ты поступил единственно верно.

Наверное, это должно быть хорошо, особенно если учесть, что все кругом носятся с этой репутацией как с писаной торбой. Но как же мне сейчас не до этого всего!

— Ери, к чему весь этот разговор?

— Через семь дней на Милису прибывает инспектор Консорциума, чтобы изучить наше предложение о покупке страховки.

— А что, просто денег им мало? При такой-то сумме?

— Консорциум очень ответственно относится к подобным договорам. Особенно когда заключает их не с каким-то конкретным капитаном.

— И?

Да что ж такое? Как убрать это «дите», хотя бы для того, чтобы Ери начал более складно излагать свои мысли! А то я его плохо понимаю.

— После предварительных переговоров инспектор отправится в перелет по сектору, чтобы собрать о клубе информацию от наших клиентов. И только после этого он решит, состоится ли сделка или нет.

Ну ничего себе подход к делу!

— При чем тут я?

— После того как я услышал твой ответ о произошедшем сегодня, есть дело к тебе. — Если он думает, что, делая паузу, спровоцирует меня на вопрос «какое дело?», то ошибается. Все мое любопытство в данный момент времени направлено на иной объект, который весело скачет с травинки на травинку, пытаясь поймать кузнечика. — Э-э-э. В общем. Дело в том, что инспектор будет облетать сектор на нависе, предоставленном клубом. Он сам выберет, на каком из кораблей полетит.

— Ери, я вообще не понимаю, о чем ты. Если он сам будет выбирать навис, то при чем тут я?

— Боюсь, после сегодняшнего инцидента я знаю, какой навис выберет инспектор.

— Мой?

Вывод напрашивался сам собой, иначе вообще не было бы этого разговора. Но вот почему у Ери такая уверенность в этом?

— Думаю, да. Сейчас на стартовой площадке стоит навис «Улияр», он принадлежит Консорциуму. Его капитан прекрасно видел все случившееся. А если учесть, что именно этот капитан больше всего был восхищен твоим поступком, то…

Восхищен убийством? Н-да, странные тут представления о том, чем стоит восхищаться. Очень странные.

— Хочешь сказать, он порекомендует «Цикаду» инспектору?

— Думаю, да.

— Кажется, я знаю, о чем ты хотел поговорить, Ери. Что ж, я согласен убраться недельки на три с Милисы и не отсвечивать. А ты скажешь, что «Цикаде» подвернулся выгодный контракт.

Побыть одному, улететь куда-нибудь в межзвездное пространство и подумать — это будет лучшим вариантом. Но я наигранно тяжело вздыхаю, будто это сильно меняет мои планы.

— По правде, именно это я и хотел тебя попросить сделать. Но… — О нет! Только не это! — Поговорив с тобой, я передумал.

Черт!

— Зачем? Ты же меня почти не знаешь!

Впервые с начала диалога Ери мне более интересен, нежели «образ».

— О! Ты ошибаешься. Ты настолько часто бываешь в моем заведении, что я знаю тебя намного лучше, чем очень многих капитанов клуба.

Странно, что-то тут не то. Какой-то есть подвох, но вот понять какой, я пока не могу. Ловушка? Нет, что-то не столь явное. Я не гожусь для роли представителя клуба, который будет постоянно перед глазами инспектора. Но вот зачем-то именно это потребовалось Ери. Странно, пахнет двойной игрой с его стороны. Но вот какой игрой и насколько мне это может повредить — не пойму. Что ты затеял, Ери? Зачем тебе понадобился я?

— Ери, это только твои домыслы. Будто капитан «Улияра» кому-то что-то расскажет, будто кто-то, даже если такое случится, прислушается к его словам.

— Домыслы. — Он подтверждает мои слова. — Но тем не менее я хочу попросить тебя через семь дней быть на Милисе.

Чего же я не знаю? Становится интересно.

И этот внезапно вспыхнувший интерес удивляет меня больше всего. Мне очень хочется поиграть с Ери в затеянную им игру. Разобраться в происходящем. Зачем? Не знаю. Просто хочется. Очень, до почесывания ладоней хочется. Это непривычное чувство, я уже забыл, как это бывает — чего-то хотеть. Не телесного, не выпить или пожрать, а вот так, разобраться в чем-то. Уже и не помню, когда последний раз меня посещало это чувство — жгучее, деятельное любопытство. «Образ» улыбается. И мне хочется улыбнуться в ответ, просто так хочется, без повода. Очень у «дитя» открытая улыбка. Но вместо этого я, скрипнув зубами, буравлю взглядом переносицу Ери.

— Какова моя выгода?

Игра начата. Куда она меня заведет, не ведаю, но тем она и интереснее.

— Все обеспечение перелетов инспекции за счет клуба — это раз. Тебе также будет выгодно получение страховки — это два. Тебе не потребуется вносить взнос — это три.

— Согласен.

Почему ты так уверен, что инспектор выберет «Цикаду»? И почему ты так этому рад? Я же вижу, плохой из тебя вышел бы игрок в покер, Ери, не умеешь ты скрывать эмоции. Ничего, разберусь. Зачем? Просто так, потому что мне этого хочется.

— Что ж, значит, договорились.

Мы жмем друг другу руки.

— Один вопрос.

Прерываю попытку Ери подняться с травы.

— Да, Дим?

— Что ты имел в виду, называя алькаров сумасшедшими?

— Пойдем, по пути расскажу…

Не многое я узнал из речи Ери. Только некоторые намеки. Он и сам мало представлял, о чем говорит. Пришлось вспоминать психиатров и психологов, которые пытались из меня вынуть душу еще в детстве. После непродолжительного анализа ситуация немного прояснилась. Назвав алькаров сумасшедшими, Ери изрядно преувеличил. В большинстве своем отклонения в психике алькаров не были чем-то из ряда вон выходящим. Только усилено желание контролировать все и вся, да изрядная доля трудоголизма, даже можно сказать мания работы. Чрезмерно серьезное, до болезненности, отношение к выполняемому делу. Были, конечно, исключения, в которые, судя по всему, хозяин салуна и записал меня, после того как увидел «образ». Но о таких отклонениях Ери не знал, оперируя только слухами. А ведь знак предупреждал, что влияние сифуза на человека не изучено. Впрочем, а был ли у меня иной выбор? Без этого симбиота я был бы давно мертв…

Забрал из «Жареной курочки» оставленный Табром мешок, в котором и правда оказались мои вещи. На секунду накатила волна необъяснимого гнева. Да как он… Вот скотина… Ублюдок! Но эта вспышка быстро прошла. Так иногда бывает, когда играешь какую-то роль, бывает… что надетая тобой личина начинает прорываться наружу. Эта вспышка ярости была именно отголоском той маски «справедливого капитана», которую я «примерил» на себя при разговоре с Ери.

Очень хотелось упасть, закопаться головой под подушку, накрыться одеялом. Но вместо этого, поднявшись на «Цикаду», я занялся иным. Попыткой разобраться, как же умудрился Табр меня обокрасть?! Ведь все вещи — что коммуникатор, что все прочее из его мешка — хранились в капитанской каюте. Как он умудрился в нее проникнуть? Ладно, одно яйцо связи, его он мог выкрасть и при мне, для этого надо только было отвлечь мое внимание да ловкость рук. Я же сам ему показал коммуникатор, когда мы обсуждали перспективы «Цикады» как корабля-торговца. Но вот полный рюкзак? Эта деталь никак не вязалась с таким развитием событий.

Думай! Как он проник в каюту? Как обошел капитанский запрет? Ведь из того, что я помнил по знаку, это было невозможно даже теоретически. Загадка, которую необходимо было решить, иначе спать нормально не смогу! Если смог он, то что мешает сделать так же кому-то другому? Просмотрел лог доступа. Так и есть! Табр наведался в мою каюту тогда, когда меня не было на борту! Черт! Как?

Изучил доступ в комнату с «реаниматором». Уф-ф. Туда никто не заходил, хоть одна хорошая новость. А нет, была еще одна — «образ» куда-то исчез, как только я и Ери подошли к салуну, что меня несказанно радовало. Итого две радости в столь короткий промежуток времени! Но как я ни пытался себя этим подбодрить, получалось плохо, настроение стремительно падало. А не прикупить ли мне навесной замок или несколько капканов? А то так спишь, думая, что в одиночестве, а тут кто-то зайдет и тюк… по головушке. От этой мысли передернуло.

Раньше находясь на борту своего нависа, все время считал себя в безопасности, сейчас же… такое ощущение, что у меня начала развиваться фобия. Еле задавил в себе желание тут же поднять «Цикаду» на орбиту. И вообще ночевать исключительно вне планетоидов. Что, конечно, было полным безумием.

Чтобы отвлечься, решил провести инвентаризацию на предмет, а не пропало ли что из вещей безвозвратно. Помогло, панические мысли уходили на задний план. Чтобы закрепить этот успех, уселся в позу лотоса и занялся медитацией, пытаясь отрешиться от всех мыслей. Не получилось, медитация вообще не мой конек, не вышло и сейчас. Как Табр проник в капитанскую каюту? Эта мысль сверлом перфоратора буравила мою голову.

Открыл глаза. Черт! Опять! Я-то уже думал, что избавился от него! Но нет. «Образ» снова появился. Сейчас «дите» сидело на бутылке с тражем, которая выкатилась из-под кровати.

— Да что ты такое?

«Образ», конечно, ничего не ответил. Только невинно улыбнулся и ладошкой показал на бутылку.

Он что, предлагает выпить? Но стоит мне потянуться за тражем, как «образ» тут же, начинает отрицательно размахивать ручками. Чего он хочет? Если я вообще правильно понимаю ситуацию и этот бред моего не совсем здорового, судя по всему, подсознания, то чего он от меня хочет?

— Что? При чем тут бутылка?

Вот почему? Почему я даже сойти с ума нормально не могу? Почему мой глюк неговорящий? Было бы легче понимать его. Странно, что это я? Зачем мне его вообще понимать? С чего мне это надо? Вот привязался-то! И ладно бы я мог им хоть как-то управлять, тогда, пожалуй, его появление можно было воспринять как что-то положительное. Но в данной ситуации он только усугублял мои черные думы. Тяжело так сходить с ума, когда явное доказательство твоего безумия сидит у тебя же на плече. Хорошо хоть остальные его видят, а то точно выкинул бы Вима из «реаниматора» и лег в эту чудо-машину сам, хотя и прекрасно знаю — «реаниматор» не лечит психику.

«Образ» в который раз попытался привлечь мое внимание к емкости с тражем. Не понимаю. Чего ему надо? Тем более стоит мне протянуть к бутылке руку, как он тут же машет ручками. Замкнутый круг какой-то. Вновь принял позу лотоса и уставился немигающим взглядом на «дите»…

И снова поражение — «дите» никак не реагировало на мысленные команды и по-прежнему сидело на бутылке. Только его личико нахмурилось больше обычного. Что-то было знакомое в этом выражении. Что-то неуловимое. Да! Именно так я показывал свое неудовольствие в детстве, когда кто-то не мог понять меня. Точно! Так же сжаты губы и тот же наклон головы, да и руки сцеплены в замок. «Образ» явно сожалеет о моем непонимании. Так же как я когда-то намекал отцу в детстве, намекал, что хочу получить в подарок на день рождения совместную поездку на рыбалку, а получил робота-собаку. Черт! Да с чего ко мне лезут эти воспоминания о том времени, которое я давно забыл? Только их мне и не хватало в нынешней ситуации!

— Ну что! Чего ты от меня хочешь?

Вот я и разговариваю сам с собой. Приплыл. Ну и что, что «образ» визуально от меня «отдален», все равно это явно часть моего сознания. То есть с точки зрения логики я задаю вопросы сам себе. Плачевно. И пусть, по уверениям Ери, всем «дите» от алькаров безразлично, здесь привыкли видеть всякое. Мне-то от этого никак не легче.

Бутылка. Траж. К чему он привлекает мое внимание? Точно не предлагает выпить, это уже понятно. Тогда что? Вопросительно смотрю на «образ», мне нужна подсказка. Тот, поняв это, сразу оказывается около моей правой руки и указывает на рукав комбеза. И? Что? Приглядываюсь внимательнее. «Образ» указывает на недавно приклеенный на рукав шеврон со стилизованным изображением фривольной красотки, заключенной в восьмигранник. Это знак моей принадлежности к клубу капитанов Милисы.

Ну прямо угадайка какая-то! Итак, что может быть общего между бутылкой с выпивкой и шевроном? О боже… Вот я… Ну и дурак же я… Ну я и болван! Все! Со спиртным завязываю! Это надо же было забыть! Я сам в день моего принятия в клуб дал Табру допуск в свою каюту! Нажрался и по пьяни выдал ему допуск. Повелся на его болтовню. Тьфу. Какой же я дурной, когда перепью.

Уф-ф, с души как огромный валун свалился. Никто не проникнет на борт, если я того не пожелаю! Ну и если не напьюсь вусмерть в очередной раз, конечно! А с выпивкой и правда надо завязывать, а то аукнется она мне. Точнее уже аукнулась, но ведь могло все обернуться намного хуже. Н-да. Я дебил. Не дурак, а именно дебил, если вообще не имбецил!

Образ сперва явно обрадовался тому, что я наконец-то понял, как Табр меня обокрал. Но затем, стоило мне начать себя материть и ругать, как он внезапно всхлипнул и зашелся в беззвучном плаче. «Дите» рыдало просто взахлеб. Вот ешкин кот! Он же и есть я. Получается, он воспринимает мои мысли обращенными на себя? У-у-у. Надо было от этого отмахнуться, не обращать внимания, но я не смог этого сделать. Захотелось прижать «дите» к себе, спрятать его и утешить, успокоить…

«Образ» неожиданно успокоился, с некоторой долей сомнения взглянул мне в глаза. И, видимо прочтя что-то в них, закрыл ладошками лицо и пропал. Н-да. И как его понимать? И только чувство острой боли за мою никчемность напоминает теперь об «образе». Было бы зеркало, плюнул бы себе в глаза. Ничтожество. Тьфу.

Во внезапно накатившем остервенении разбиваю бутылку о стену. Осколки разлетаются по всей каюте, а траж растекается бурым пятном по полу и стене. Не хочу. Ничего не хочу. В сомнении кручу невесть как оказавшийся в ладони бластер. Желание разнести себе мозги одним нажатием на спуск настолько велико, что нет сил ему сопротивляться. Так лучше. Так будет и правда лучше. Но тут вспоминаю о Виме. Если я умру, он не сможет выйти из запертой капитанским доступом каюты. Он тут ни при чем. Разблокировал каюту с «реаниматором», сделав возможным ее открытие изнутри, а не только снаружи. Все. Надоело. Я противен самому себе.

Ствол бластера прижимается к виску. Палец опускается на спуск. Остается только легонечко надавить. Но нет, не так. Иду на мостик и усаживаюсь в капитанское кресло. Да. Это подходящее место. Все. До боли зажмурив глаза, жму на спуск, мне не страшно…

Жму, а он не нажимается! Что за хрень! На нем нет никаких предохранителей! И заряд почти полный. Что не так? Сильнее! Но спуск только немного поддается, а затем застревает намертво. Да что ж такое! Открываю глаза. Это что еще за…? Упершись ножками в рукоять бластера, с обратной стороны на спуск давит «образ». Его маленькие ручки дрожат в невероятном напряжении. Пытаюсь его стряхнуть с оружия, но он прилип хуже банного листа. Пытаюсь схватить его рукой, но ладонь проходит сквозь «образ», как будто он нематериален. Но эфемерное не может создавать физическе воздействие! Будь «дите» простой иллюзией, ему никогда не помешать мне нажать на спуск! Но тут я вспоминаю, как одной мыслью ал Дорир выбил у меня из рук шокеры, а потом поднял мое тело над полом. Что там было в знаке? «Формирует на основе человеческого биополя блок силовых структур»… И что? Мне теперь себя даже не убить, что ли?!

Эта мысль настолько бредова, что вызывает во мне вспышку веселья, которая невероятно быстро переросла в самую настоящую истерику. Я сидел в капитанском кресле и хохотал во весь голос. Смеялся, давясь обильно текущими слезами. А «образ» сидел на плече и гладил меня по голове. Бластер выпал из рук и, звучно ударившись о пол, залетел куда-то под пульт. Хорошо, что в этот момент меня никто не видел. Точно бы отобрали клубный шеврон. Не помню, как уснул прямо в кресле под мерное поглаживание…

Тр-р-ра-а-ам-м-м!

Что? Ноги от сна в неудобной позе затекли так, что не держат.

Тр-ра-а-а-ам-м-м!

Да иду я! Точнее, пытаюсь. Массирую правое бедро, которое прихватила неожиданная судорога.

Тр-ра-а-а-ам-м-м!

Уф, наконец-то судорога отпустила. Поднимаюсь из кресла, левый ботинок о что-то ударяется. Замираю, разглядывая валяющийся на полу бластер. По спине прокатывает волна холода. Значит, мне это все не приснилось. Значит, я и правда вчера был готов себя убить…

Тр-ра-а-ам-м-м-м!

Поднимаю оружие. Точно не приснилось. Держу бластер в руке, как ядовитую змею. Я вчера и правда был готов…

Тр-ра-а-ам-м-м!

Да кого принесло в такую рань? Приволакивая ногу, плетусь к рампе. Взгляд на монитор. И что здесь делают техники, когда солнце местное только всходит? Вроде парковка «Цикады» оплачена чуть ли не на две недели вперед. Открываю рампу.

— Чего надо?

Два техника, зябко ежась на утреннем ветру, увидели меня отступили на полшага.

— Капитан? Мы… — Да они удрать готовы! Неужели я так ужасно выгляжу? — Мы думали, вас предупредили о нашем визите.

— Нет.

Пытаюсь почесать затылок, припоминая о каком-либо предупреждении, но только зарабатываю шишку на голове. Черт, забыл про бластер! Тот по-прежнему зажат в моей руке. Так вот отчего они от меня так шарахаются. Представил себя со стороны… Н-да, я бы тоже немного испугался, открой мне кто-нибудь дверь в таком виде.

— Мастер Ери велел нам произвести заправку «Цикады». Вы не откроете заслонку?

— Заправить? — Вроде я хорошо помню вчерашний диалог с Ери. И ничего о заправке моего нависа там не упоминалось. Но спрашивать техников об этом смысла нет, они только исполнители. — Хорошо, делайте свое дело.

Открыл заправочную секцию «Цикады». Техники сразу же бросились подводить энергокабели. Как хочется умыться, да не пимой, а ледяной водой. Вспоминаю, что недалеко от посадочного поля, в противоположной от здания порта стороне, протекает небольшая речушка. Ну ее, эту пиму. Прогуляюсь.

Спустился, закрыл рампу, узнал от техников, что работы им еще минут на двадцать, и легкой трусцой побежал к полноводному ручью.

Странно. Исподволь и иногда невольно изучая психологию, я знал, что те люди, которые пытались покончить с собой, обычно впадают в депрессию, если их что-то или кто-то спасает. У меня же была совсем иная реакция. Да, когда я осознал, увидев оружие, что все происходившее вчера не было сном, со мной случился небольшой шок, но сейчас… Сейчас меня переполняла энергия, сдобренная легким непониманием. Зачем? Почему я вчера вообще решился на подобное? Да, в ранней юности меня часто посещали мысли о том, чтобы покончить с собой, они стали преследовать меня после смерти деда. Я даже дал себе слово, что никогда не сделаю этого. И вчера нарушил данное себе слово.

Утро и ледяная вода из ключа, который бил близ пологого склона речки, окончательно привели меня в чувства. Воспоминания об истерике, а вчера была именно истерика, вызванная осознанием собственной никчемности, уносили капельки воды, стекавшие сейчас у меня между пальцев.

«Образ» опять проявился и сейчас купался в ручейке, зачерпывал воду в ладошки и подкидывал ее вверх. Беззвучно смеясь, наблюдая, как радуга падающих капель переливается в лучах восходящей звезды, он прыгал с камня на камень. Очень захотелось последовать его примеру, сделать что-то такое же детское и непосредственное, радоваться новому дню. А, черт! Почему бы и нет? Оценил глубину речушки — метр максимум, но это меня не остановило. Разделся до трусов, потом огляделся и, не увидев рядом никого, снял и их. Затем зажмурился и просто упал в бегущую воду. Упал плашмя, всем телом, раскинув руки в стороны.

Идиотизм? Возможно. Плевать. Несмотря на обжигающий холод ключевой воды, мне было невероятно хорошо. Впрочем, я пулей вылетел из ручья, дыхание перехватило от резкого перепада температур, сердце колотится, как у зайца… Хорошо. И даже безумие-«образ» как нельзя кстати, он вместе со мной радостно размахивает ручками и носится по мелководью. Одно только отличие: я поднимаю кучу брызг, он же бегает прямо по поверхности воды. Не знаю, сколько бы продолжались эти игры, если бы не стало сводить ступни от холода. Выбрался на берег, растер ноги, заставляя кровь бежать сильнее. Зубы стучали мелкой дробью, это «дитю» все нипочем, он нематериален. Но как же хорошо! Хочется смеяться и прыгать, но я поскорее одеваюсь — ветер усиливается. Впрочем, то, что я этого не делаю — не прыгаю и не смеюсь, с лихвой компенсирует «образ». Он-то отрывается на полную катушку.

Увы, как мне тут ни хорошо, на этом берегу, но пора выяснить, какого хрена Ери отдал приказ на перекачку энергии на «Цикаду». Ведь до появления инспектора на Милисе еще около семи дней.

Техники как раз сворачивали кабель, когда я вернулся к «Цикаде». Закрыл заслонку и поднялся на борт. Интересно… С чего такая щедрость? По данным на приборной панели, энергоблок моего катера был заполнен чуть ли не наполовину. А это почти равно энергии полностью забитого энергией светлячка. Хм-м, любопытно. Ери обычно так рано не встает, предпочитая в основном вести полуночный образ жизни. Но меня это сейчас мало волновало, я собирался его разбудить и потребовать объяснений.

Войдя в салун, передумал вот так с ходу требовать объяснений. Причина этого изменения намерений была более чем прозаична. Запах жареного бекона, струившийся из кухни, вызвал бурное слюноотделение. Да и кружечка горячего слара была бы как нельзя кстати. Сегодня за барной стойкой дежурил Герис, сменщик Эвага. Посетителей в центральном зале было негусто, что и немудрено в столь ранний час.

Мое появление в зале произвело небольшой фурор. Присутствующие на меня косились, норовя отодвинуться, когда я проходил мимо занятого столика. Герис вообще побледнел, и его приветствие напоминало больше не пожелание хорошего дня, а блеяние отданного на заклание барана. Что не так? Вроде знакомы с ним не первый день. А… Вот в чем дело. Краем взгляда замечаю шевеление на моем плече. Точно. «Дите» сидит на мне, весело дрыгая ножками.

— Не обращай внимания, — успокаиваю Гериса. — Это просто тренировка визуализации.

— Как скажете, капитан Дим.

Вот его проняло, мы же с ним давно на «ты». Хотя он же не знал, что я алькар, а это многое меняет в здешней социальной модели поведения. Надо учесть на будущее.

— Яичницу из пяти яиц, с беконом и помидорами. И горячий слар. — Герис кивает. — И да. Пошли узнать, не может ли мастер Ери спуститься и побеседовать со мной. Завтрак пусть принесут в малый зал.

— Хорошо, капитан Дим. Ваш заказ будет через десять минут.

— Отлично, Герис, и расслабься, ничего не изменилось. Я по-прежнему тот же Дим.

По-моему, я подмигнул ему одновременно с «образом», судя по тому, с какой скоростью бармен выскочил из-за стойки, направляясь на кухню.