Ровная черная гладь колыхалась, мерно качаясь из стороны в сторону. На тонком ободке играли блики, утренние и солнечные. Я смогу… Справлюсь. Глубоко вдохнуть, медленно выдохнуть. Сосредоточиться, ощутить ее – силу. Осязаемую, невероятно теплую, пульсирующую теплом. Рядом, близко, готовую стать частью меня. Вперед! Задержанное дыхание, сомкнутые ладони, резкое движение ими. Гладь пошла рябью, забурлила. Пузыри, пена, пар. Ой!.. Я прервала магический пасс, пена повалила через края, переливаясь и обнажая дно.

– Да чтоб меня!.. – вырвался протяжный стон. – Че-е-ерт…

– Ты-то чего расстроилась? – Кеннет посмотрел на пустую дымящуюся чашку. – Это же был мой чай.

Вот именно! Приготовила завтрак, называется. Элементарное подогревающее заклинание обратила в адский кипятильник. Лучше бы свой сок испарила, вместе со стаканом.

– Ерунда, не переживай. – Он отодвинул занавеску, взял с подоконника графин и, налив оттуда еще чаю, отсалютовал мне чашкой. – Я сделал запасной.

– Правильно… Надо быть предусмотрительным, когда живешь с криворуким недомагом.

– Эй, не обзывай мою девушку. – Кеннет погрозил пальцем и поставил на стол тарелки с омлетом. – Ешь давай, не то опоздаем. Тебе придется на тренировочную площадку под свист чужих молний пробираться, а мне Зинбер опять расскажет, что хромая дисциплина – путь к окончательному морально-нравственному падению, и я не выдержу и объясню ему, что насчет слова «окончательно» он очень заблуждается и не бывает предела совершенству.

Я послушно взялась за вилку. Совместные завтраки – это святое, можно сказать, наш ритуал. Пообедать вдвоем, увы, не всегда удавалось. Уж больно плотные графики. У него весь день исследования накопителей и практика в Легионе, у меня – всевозможные лекции, спецкурсы и факультативы плюс парочка индивидуальных занятий. Вгрызлась в гранит науки так вгрызлась, как бы зубы не сломать. Учила заклинания и пассы, потом с Кеннетом отрабатывали. А толку?..

Омлет вышел великолепным: нежным, воздушным, в меру прожаренным, с хрустящим беконом. Хоть его не испортила, потому что обычным способом готовила, без магии. Если бы вздумала и тут поколдовать, наслаждались бы резиной с кусочками обгорелых головешек. У-у-у, позорище! Ту песню про «Сделать хотел грозу, а получил козу» явно про меня сочиняли. Кажется, теперь уже пар валил от меня – от злости, из ушей. Доедала я с особой жестокостью, со скрипом возя вилкой по тарелке.

– Ну брось, – сказал Кеннет, вряд ли имея в виду вилку. – Неудачи – это нормально. Стандартный рабочий процесс. Ни у кого сразу не получалось.

– Неужели? – Я испытующе прищурилась. – Даже у тебя?

– Понял. – Угольно-черные глаза загорелись коварством. – Вот вернемся домой, возьмем плед, чай и печенье, и буду всю ночь рассказывать, как знатно позорился.

– Врешь ты все… Не было такого. В университете с первого курса турниры выигрывал.

– То в университете. А до него… В эсмирской артефакторной лаборатории регулярно ингредиенты и дозировки путал. Взрывы были не сильные, зато зрелищные. Отлично помню малиновый дым до потолка и искры на опаленных бровях профессора. От местного гардского садика огребал, пока не сообразил, как следует с драчливыми кустами общаться. И у владыки в замке всякое было – не зря в склепе отсиживался! Там неудачные, вылезшие из бездны эксперименты можно оперативно прибить без вреда для окружающих. Но однажды ошибся в ритуале во время вечеринки Летарии – владыческой супруги, насколько ты помнишь. Вызвал вместо потусторонней сущности для темного гадания трехметровое исчадие с зубами до пупа. Изгнал быстро, конечно… Все равно гости врассыпную разбежались, особо ранимые девицы – бац, и в обморок. Я тогда сказал, что тревожить силы бездны чревато, и это тест был. На смелость, ага.

– А как же признавать свои ошибки? – хитро спросила я.

– Так для себя признавать надо, – последовал невозмутимый ответ, – а другим о них знать необязательно. Всегда делай вид – мол, шло по плану, просто вы не были в него посвящены. Чем увереннее лицо, тем сложнее доказать обратное.

– О, я запомню…

– Вечером тебя еще чему-нибудь плохому научу, – пообещал Кеннет с энтузиазмом. Доел омлет, допил последний глоток чая и поднялся из-за стола. – Пора, труба зовет. На сегодня особенно увлекательная программа – улики в хранилище оформлять по муторно-секретному протоколу, я уже предвкушаю этот волнительный опыт.

– Крепись! – Я ободряюще улыбнулась. – Как знать, вдруг какие интересные улики попадутся…

Он подошел сзади. Горячие ладони на моих плечах, короткие объятия, жар поцелуя на шее. Эх, время, время, куда ты вечно бежишь?.. Кухню озарило прерывистыми волнами мягкого света, и я осталась допивать сок в одиночестве. Удобно ему: есть портал прямиком в Легион. Мне до тренировочной площадки – только пешком. Ладно, лукавлю. С ветерком на магокате. Проехаться утром, до жары, сплошное удовольствие.

Я выглянула в окно, убеждаясь, что погода замечательная, а вид живописный. В этой части Междумирья обычно селят преподавателей и других почетных университетских работников, но для лучшего студента факультета сделали исключение еще давно, а сейчас он и вовсе считался за любимого соседа. «Коттеджный» поселок словно с картинки сошел: уютные двухэтажные домики, милейшие заборы, пышные сады с цветниками. Наш заросший двор был исключением, я никак не могла найти время им заняться. А ведь уже два месяца, как здесь живу. У Кеннета, с Кеннетом… До сих пор не верилось, что это произошло. Что его спальня завалена моими вещами, а вторая комната – так вообще. Про ванную и говорить неловко. Хотя владелец узурпированного пространства не жаловался, наоборот – исправно пах моим клубничным гелем, утверждая, что тот сам на него нападает. Брутальность – второе имя темных магов, хи-хи…

В глубину сознания настойчиво застучались, перед глазами встал рыжеволосый образ моего бывшего соседа. Я коснулась сережки-артефакта для ментальной связи и чинно вопросила:

«Ваше величество?»

«Ты мне срочно нужна, – выпалил Дис, – как девушка. В плане совета».

«Рассказывай, что она опять натворила».

«Ополчилась на ежегодный конкурс красоты. Сказала, это отвратительно и лютый сексизм, особенно дефиле в лозе вместо купальника. Устроила бойкот и призывает участниц поддержать ее».

«Всего-то?»

В прошлые разы было куда круче. Клелия, оставленная отцом владыкой в Гарде в помощь юному королю, развела воистину бурную деятельность. Общественную в основном и довольно полезную. Построила по струнке клан осужденного за предательство Хмора-Хмыря, отбив у новых лидеров желание повторять его подвиг, помогла наладить законный оборот редких растений с родным Ладосом. Но по части феминизма случались перегибы. Например, ей хотелось, чтобы наряду с должностью советника короля появилась должность советницы короля. Не для себя причем хотелось, во имя справедливости. Я удачно подсказала другу возразить, что подобное подчеркивание оскорбительно, поскольку советник – прежде всего человек, и совсем неважно, какого он пола. Когда Клелия протестовала против традиции брать в стражу только магов-мужчин, Дис сам догадался устроить опрос среди женщин, согласно которому они туда не очень-то и стремились. А тут, подумаешь, на какое-то светское мероприятие ополчилась, которое к тому же раз в год бывает.

«Ты не понимаешь, – вздохнул он. – Она на меня страшно обиделась. За то, что я согласился в жюри конкурса войти. Не разговаривает, а в ответ на важные, между прочим, вопросы отправляет на полуголых девиц смотреть. В общем, ведет себя странно. Раньше, несмотря на все сумасбродство, за ней такого не водилось».

«Я не понимаю? – развеселило очень. Но я стойко взяла себя в руки. – Это самое… Как бы… Девушек нужно оценивать не по одной внешней красоте, но и по внутренней, вот. У вас там есть конкурсные этапы интеллектуального характера?»

«Конечно! По различным умениям также оценивают, вплоть до колдовства. Существует и отдельная номинация “Краса Залесья” для природных магичек».

Действительно, и чем Клелия недовольна… Целая куча красавиц и потенциальных невест. Хоть и замуж она рьяно не желает – ни за Диса, ни в принципе, – я отчего-то уверена, что бороться за равные права для королевы не станет. Сделает исключение, ага.

«Ну это обидно, – высказалась я искренне, – что обычным девушкам нельзя быть “Красой Залесья”».

«Слушай, да на конкурсе полно всяких номинаций. А-а-а… Понял! – Воцарилась драматическая пауза, вынудившая меня закусить губу от волнения. – Клелия тоже хочет участвовать».

Фу-ты ну-ты…

«Не-е-ет, она же не из Залесья, и будущим владычицам победы в конкурсах красоты ни к чему. Давай сначала разберемся, чего хочешь ты. Какого совета?»

«Что делать, чтобы она успокоилась, – проворчал Дис, – надоело видеть ее печально сморщенный нос. Но отказываться не собираюсь, не хватало еще каждому капризу потакать».

«А то ты много потакаешь, – хмыкнула я и осторожно посоветовала: – Скажи, что будешь судить участниц на каком-нибудь творческом этапе или по общественным достижениям, а не по магическим способностям и не по дефиле».

«Это поможет?» – отчетливо чувствовались сомнения.

«Естественно! Клелия за чувства девушек переживает сильно. Представляешь, каково бедняжкам узнать, что сам король считает их недостаточно симпатичными или посредственными магами?

«Ну да… Наверное. – Его величество задумчиво помолчало. – Пожалуй, ты права. Спасибо».

«Не за что, обращайся».

«Извини, что отвлек. Беги на тренировку, иначе опоздаешь».

Все-то он знает! Кроме кое-чего очевидного, что в глаза бросается. Не объяснять же, что Клелия банально ревнует. Испорчу всю малину, а она явно не дозрела. Побуду теневой советницей короля, немножко… Я рада, что Дис не забывает про меня. Звонит, что-то рассказывает, спрашивает. Приятно.

На тренировку я уже опаздывала, поэтому торопиться и бросать дома бардак не имело смысла. Я сгребла немногочисленную посуду в тазико-раковину, быстренько помыла. Слава обыкновенному водопроводу! Пусть и не привычный кран, а круглый диск с водопадом, но все равно разобраться было легко. А то я пыталась как-то очищающим заклинанием пользоваться, стерла с кастрюли магическую эмаль. Кеннет смеялся и советовал в зубные целители не идти. Кастрюлю приспособил для хранения печенья. Его было много – целая нижняя полка в навесном шкафчике. Вся в емкостях, для хранения сдобных вкусностей не предназначенных. Облезлая кастрюля, неудачный прототип шкатулки-накопителя, ритуальные чаши… В конце нестройного ряда стоял Ярушка. Мой ханик и игрушечный лучший друг. Залез туда, как выяснилось, перед призывом в Гард. Там я его и оставила: в уюте и укромной безопасности, за закрытой дверцей. Я приоткрыла ее на несколько секунд, погладила рогатую голову.

– Потерпи еще немного, – сказала, будто он мог услышать, – мы тебя обязательно вернем.

Из бездны, куда его обратно изгнал Хмырь. Пока разыскать Ярушку в ее потусторонних недрах не удалось. Наша сделка разорвалась, поскольку считалась выполненной: он помог мне с куполом и защищал до самого конца. Ритуала призыва определенного низшего демона не существовало, выскакивали все подряд – бесята, гремлины, монструозные паучки. Ассорти, чтоб его. Тыкать пальцем в бездну можно было бесконечно, и мы перестали. Я не отчаивалась. Кеннет обещал найти способ – значит, найдет. Он очень талантливый, а мой дар создан творить невозможное! Главное, не напутать мне ничего с призывом и не вселить в ханика что-нибудь не то…

Последний взгляд в зеркало, поправленная прическа. Студенческая форма с иголочки: белая блузка с гольфами, синие юбка и пиджак. Захлопнувшаяся за спиной входная дверь, яркое солнце в безоблачно голубом небе. Магокат мчал меня вперед, под ногами мелькали кирпичики мощеной дорожки и тени деревьев. Позади оставались кованые ворота поселка, ветвистый указатель на университетские корпуса, повороты к парку и торговому центру. Я выученно лавировала между людьми и клумбами, отмечая, как вымахали цветы. Мощные стебли и листья, огромные бутоны, умопомрачительно сладкий аромат. Фонари оплело плющом, по спинкам скамеек порхали пестрые бабочки. Красиво и волшебно. Отовсюду веяло Гардом, разве что пролетающих над головой драконов не было. Не удивлюсь, однако, если они здесь вскоре заведутся…

Тренировочная площадка мерцала молниями издалека, а стоило подъехать ближе, как наэлектризованный воздух заставил волоски на коже подняться дыбом. Я пристроила магокат к стойке для транспорта, рядом с диковинными и не очень штуковинами, на которых передвигались мои ленивые сокурсники. Да-да, именно ленивые! От общежитий идти недалеко совсем. В Междумирье не было больших расстояний, а до расположенного ровно по центру университета имелся всем доступный портал. Так что и я ленивая… Хотя, если честно, мне просто кататься понравилось. Когда едешь, чужие взгляды на тебе подолгу не задерживаются и гораздо меньше вероятности, что остановят и начнут о чем-то расспрашивать.

Тренировка по атакующей стихийной магии была в разгаре. Общая для всех факультетов, кроме боевого. У них своя программа, пожестче… Нам же сегодня и в спортивное переодеваться необязательно было. Площадка напоминала внушительных размеров заброшенный стадион. Заброшенный, потому что он нещадно зарос растительностью, выкашивать которую студентам и предлагалось в качестве учебного испытания. На поле самыми смелыми моими сокурсниками отрабатывались атакующие погодные заклинания под бдительным присмотром преподавателей. Не готовый присоединиться народ сидел на креслах «болельщиков», наблюдая и записывая. Я прокралась на место под защитный барьер почти без потерь: ни одной молнией не задело, зато волосы на голове начали вставать метелкой. По соседству с Мэй я плюхнулась, приглаживая бьющие током пряди. Зря, только хуже становилось…

– Ой, сейчас-сейчас, минутку! – Мэй замахала руками в спасительном пассе. Воздух на миг стал тяжелым и влажным, сырые волосы легли обратно послушными волнами, прекратив топорщиться. – Отлично, порядок. Хорошо, что не испепеляющие заклятья тренируют, уф.

– Под ними я бы бегать не рискнула, – уверила я и покаялась: – Долго собиралась и опоздала…

– Да ты же вообще можешь не ходить, не присутствовать. Преподаватели ругаться не будут!

Я по-прежнему официально считалась жертвой магического выгорания. Пусть возможность колдовать у меня появилась, работала она лишь с Кеннетом. А конкретнее – в непосредственной близости от него. А такими странностями палиться нельзя. Поэтому я продолжала делать вид, что ни на что не способна и набираюсь знаний перед «выздоровлением».

Чья-то молния звучно шарахнула о бортик ограждения поля. Между рядами прошел преподаватель, призывая не тушеваться, а выходить и пробовать свои силы. Мол, ничего страшного, необходимую теорию на лекциях давали, у нас получится. Да и все равно выйти придется, если неуда не хочется. Нерешительного народа вокруг сидело немало: ребята собирались духом. Все на приличном расстоянии от нас, через пару-тройку пустых кресел. Так уж вышло, что из сокурсников я ни с кем особо не общалась. Столкнулась с обратной стороной популярности… На меня пялились и ежеминутно одаряли вниманием, но при этом предпочитали держать дистанцию. Будто я ходила с невидимыми телохранителями или не была реальным человеком из плоти и крови. Не заморачивалась одна Мэй, видимо, по инерции. Подружились-то мы перед тем, как общепризнанный герой и спаситель магии во всеуслышание объявил меня своей девушкой. И задолго до того, как я прогремела на все магические миры невестой триумфально вернувшегося в Гард истинного принца. Чую, эта история будет аукаться мне вечно! Роковая красавица нарасхват, блин.

– У меня все гардские сокурсницы на факультете родину навестить собрались, – поделилась по секрету Мэй, которая училась не где-нибудь, а на природном. – Угадай, зачем и куда?

– На местный конкурс красоты?..

– Угадала!

– Наслышана о нем… А зачем им участие принимать?

– Как зачем? Говорят, в жюри сам король будет! Такой шанс показаться, знакомство свести. Вот и записались на отбор. Между прочим, его дедушка именно на конкурсе встретил свою нареченную. Как увидал, сразу понял: она. Идеальная будущая королева.

Вот и выясняются подробности, о которых Клелия наверняка в курсе.

– Да-да, – Мэй хихикнула, – хотят твоего бывшего жениха впечатлить.

– Он не… – Я перевела дыхание и терпеливо в тысячный раз пояснила: – Это было недоразумение, вызванное выбором очага в природном храме.

– Очень крутое, знаешь ли, недоразумение. Как говорят девочки из нашей общаги – просто ах.

Тут уже хихикнула я. Никто и не догадывается, что этот самый ах-принц-король с ними бок о бок полгода учился. Впечатляй – не хочу! Прощелкали свое счастье.

– Все же планируется конкурс красоты, а не отбор невест, – подмигнула я. Мэй покивала – согласно и грустно. – Только не говори, что ты тоже туда хочешь.

– Ты чего, я же из Ладоса, да и… – Она смущенно натянула юбку пониже, прикрывая пухлые колени. – Мое сердце отдано другому. На веки вечные, прям чувствую. Кстати, насчет этого…

Подруга придвинулась ближе и, наклонившись к моему уху, перешла на шепот:

– Завтра в восемь вечера в дискуссионном клубе особое заседание состоится. О психологических портретах в ментальной магии, со считыванием аур желающим. Среди ведущих будет и ректор. Хочу к нему на считывание попасть, мечтаю. А одна я заявиться боюсь. Пойдешь со мной?..

– Не смогу, занята буду.

Нужно в библиотеку заскочить – долистать талмуд по симпатической магии. Сделать дополнительное задание по спецкурсу Далинды и разобраться наконец с согревающим пассом, будь он неладен. На развлекательные мероприятия времени нет.

Мэй расстроенно закусила губу. Несколько месяцев, как менталист Арон Кавур, словно сошедший с обложек дамских романов, стал ее тайной любовью. Или не очень тайной, судя по взглядам, которые она на него кидала. Хотя на него половина студенток засматривалась, очень красивый у нас новый ректор.

– Ты непременно сходи, не стесняйся, – приободрила я, – идея хорошая. Мне совсем некогда, прости.

– Такая насыщенная твоя жизнь, – вздохнула она. – Личная в том числе… Я тебе завидую ужасно.

– О-о-о, не стоит! – Я сделала нарочито большие и страшные глаза. – Мне бы, наоборот, спокойствия, скуки и обыденности…

Мэй похлопала меня по плечу. Стойко поднялась с места и отправилась на поле – тренироваться. Я сосредоточилась на происходящем там. Выхватывала взглядом колдующих студентов, запоминала стойки и пассы, отмечая любые ошибки, даже малейшие неточности и их последствия. Кое-что записывала в тетрадь и старалась повторить некоторые движения, выпытывая у преподавателя, правильно ли делаю – с визуальной точки зрения хотя бы. Мое рвение похвалили, дали полезных советов и от души посоветовали поскорее выздоравливать.

Наш круглый отличник с предсказательского факультета выдал образцово-показательный залп молний в заросли травы и сорняков. Я уставилась на выверенные раскаты в воздухе, обугленная трава сникла, а вот один сорняк нахально поднял розовую «маргаритковую» макушку и плюнул в обидчика ядом. Ого… Подбежавшие преподаватели молниеносно – в буквальном смысле – выжгли пущенную им едко-зеленую струю. Природа буянит! Кажется, сдерживать ее в Междумирье становится сложнее, присланные Залесьем маги не справляются, хоть и курсируют бесконечно туда-сюда с ограничительными заклинаниями. Гард – прекрасен, но у себя в мире, где все живое живет в чудесном и хрупком балансе. А в качестве донора энергии он опасен, и положение лишь усугубляется… Какого черта Лэнсон тянет с перенастройкой источника назад на Ладос?.. Момента идеального ждет… Дождется того, что студентов не драчливые кусты отлупят, так сорняки сожрут.

Тренировка принесла плоды: я исписала три страницы мелким почерком и, насмотревшись на сокурсниц, четко зарубила на носу, что перед метанием молний следует заплетать волосы в косу, иначе есть риск выглядеть очень забавно, но глупо. Учебный день прошел по обыкновению насыщенно. Лекции сменялись одна другой, после шли два спецкурса и факультатив. Пообедала я в одиночестве за «нашим» с Кеннетом столиком в столовой, решив не забирать Мэй у подружек-природниц, а вечером на бегу перехватила сэндвичей из киоска в парке, пока спешила к Дарену. Эксперименты с моим даром – финальный пункт в расписании этого дня.

На улицах Междумирья темнело, зажигались фонари. Успел пройти дождь, и дорогу усеивали лужицы. Я аккуратно рассекала по ним на магокате, теряя в скорости, зато никого не забрызгивая. Университетское здание с лабораториями встретило меня магической подсветкой пологой крыши и роскошным садом яблонь в цвету. Торжественная пышность, нежные белые соцветия, качели на могучей ветви, оплетенные вьюнком. Хоть сейчас – в сказочное платье и на фотосессию! Самый красивый уголок как раз облюбовала группка девушек из женского сообщества. Делали магографии устройством, похожим на старинный фотоаппарат, сияли улыбки, лился звонкий смех. Стало завидно… Вот бы бросить все и присоединиться. Через секунду я вспомнила, что они, в отличие от меня, чай заклинанием разогреть в состоянии и эмаль с их кастрюль бесследно не пропадает. Так что за работу, прохлаждаться буду потом.

Приставив магокат к стене, я поспешила в лабораторию. Официально Дарен работал в ней над своим дипломом. На самом деле он закончил его месяц назад, и мы использовали оборудованное артефактами и магически защищенное пространство в своих целях. Устраивали краш-тесты, как я их называла. Испытывали созданные мною вещи так и эдак, искали разное применение их высокому заряду и добились некоторых результатов. Например, приспособили самодельную стеклянную бутылочку под зелья, и она многократно усиливала их эффект. С зельем удачи получилось бы казино обчистить… Ну, если бы оно в Междумирье было. То есть нет, даже если бы оно было, мы бы туда не пошли, конечно. Это же подозрительно. И нехорошо!

Мой блондинистый куратор полуэльфийской наружности времени зря не терял – раскладывал вокруг скромно заряженной фенечки из бисера замеряющие фон кристаллы. Выглядел уж слишком сосредоточенно. Имею в виду, еще более сосредоточенно, чем обычно. Словно хотел полностью мысли и внимание в рабочее русло направить, выкинув что-то другое из головы. Я открыла было рот, чтобы спросить, все ли в порядке, но так печально вздохнула, что этот вопрос достался мне.

– Я страшно лажаю с заклинаниями, – ответила честно.

– Старайся лучше, – пожал Дарен плечами.

Утешений не будет?..

– Таланта не существует, – припечатал он. – Опыт, упорство и много труда – компоненты любого успеха.

– Я тружусь! Много. Но…

– Никто не обещал, что будет легко. Тебе повезло, Шелан вообще колдовать не мог.

– Мог бы, – возразила я, то ли от обиды за столь непривычную черствость, то ли из вредности, – если бы был с той магичкой, Сельфой. Которую любил.

Ведь именно так у нас это с Кеннетом и работает. Близкая эмоциональная связь. Последний кристалл со стуком лег на стол, услышала бесстрастный комментарий:

– Шелан не знал о подобных возможностях.

– А раз не знал, то и справедливо, что без магии остался. Надо не ради бонусов жениться, а по любви.

– Ты не представляешь, о чем говоришь и как это было рискованно.

– Когда следуешь велению сердца, – убежденно сказала я, – все складывается наилучшим образом.

Дарен умиленно усмехнулся, но на его лице залегла мрачная тень. Я предпочла захлопнуть рот и включиться в работу. Молча. Очевидно, что он не в настроении ни откровенничать, ни просто болтать. И это нормально. В конце концов, не только у меня есть проблемы, а Дарен не обязан всегда быть чутким.

Следующий час он суетился вокруг стола, я была на подхвате – носилась по лаборатории, подавая ему то одно, то другое, то третье. Загуститель зелья? На, держи. Тряпку? Без проблем. Артефакт-закрепитель? Бегу. Фенечка искрилась, кристаллы переливались ярко-ярко, показывая, что магический процесс идет полным ходом. Сегодня была третья наша попытка влить в структуру бисерного браслетика защитные чары. Заклинание не держалось, вот решили с зельем попробовать. Не прогадали. Разлитое поверх, оно густело и закреплялось, пропитывая каждую бисеринку. Получился обычный на вид оберег. Можно носить, не опасаясь лишних вопросов.

Дарен испарил со стола остатки зелья, я едва удержалась, чтобы не сказать, что тоже так умею. Нацепила фенечку на запястье, покрутила им.

– Класс! Скоро буду как маленький артефакторный заводик.

– Вполне, – проникся он шуткой. – Штучное производство.

Взяли бы более заряженный предмет – вышел бы оберег мощнее. Браслетик я за десять минут сплела, без особого энтузиазма. Не уверена была, что заряд хоть какой-нибудь будет. Кстати…

– А что с нашими исследованиями насчет того, как вдохновение влияет на силу заряда создаваемой вещи?

Я при Дарене столько всего плела, шила, лепила. Здесь, в лаборатории, при кристаллах и всяких магических счетчиках.

– Замерил в деталях, на днях скомпоную и выведу данные, – сообщил он с вновь обретенным азартом. – Вместе проанализируем, как твой дар на энергетическом уровне работает, чтобы ты смогла его эффективнее применять.

– Не терпится уже применить по прямому назначению, – буркнула я. – Гардская природа чудит, ты наверняка замечал.

– Тогда радуйся, грядет межмировой семейный праздник. Удобнее момента не сыскать, большинство по домам отправится – в родные миры. Легион неспроста запросил у деканатов количество согласованных студентам порталов. Перенастройка источника, скорее всего, состоится в конце недели.

Да неужели? Наконец-то!

За окном виднелся неестественно жизнерадостный, утопающий в зелени двор Легиона, в ладонях остывала кружка с предложенным в кои-то веки напитком, идентифицировать который не выходило. То ли кофейный чай, то ли чайный кофе, то ли Лэнсон отравить меня решил и больше не мучиться. Кресло в его кабинете казалось почти родным. По заваленному магическими свитками и артефактами столу медленно полз солнечный зайчик, круглый и слепяще-яркий. Дарен не ошибся: перенастройку источника назначили на эти выходные.

– Дальнейшее зависит от тебя, – выговаривал глава Легиона, кривя небритое лицо. – У нас есть все, чтобы вернуть Междумирье под энергетическое донорство Ладоса и закрыть начатую Союзом прорицателей эпопею. Участники заговора полностью признались в содеянном и расписали свои преступные действия с источником, что в разы облегчает нам задачу по их исправлению. Группа ученых магов восстановила эскизы изначальной руны и формулу крови Зерана Шелана. Твои требования учли вплоть до самых капризных. Присутствовать будет не более пяти человек, включая тебя и Сатала. Главное, приди и сделай. Без левых порталов, неожиданных побегов, внезапных помолвок с истинными принцами и творческой самодеятельности.

– Если вы так переживаете, – обиделась я столь вопиющей злопамятности, – могли бы заранее предупредить. А не за четыре дня.

– Предупредил, как только на сто процентов подтвердилось! – Мне под нос сунули покрытый сияющими строчками и штампами свиток. – Это тебе не с боем на нижний уровень прорваться, натворить что попало – и гори оно ясным пламенем, ибо хуже не будет. Необходимо организационные моменты утрясти и убедиться, что достаточное количество студентов уедет на праздники по родным мирам.

– Достаточное – это какое?

– Не меньше половины, – раздраженно уточнил Лэнсон. – В идеале бы вообще всех убрать, чтобы в момент перезапуска источника в Междумирье не присутствовал никто. Увы, выгнать народ в ультимативной форме чревато массовой паникой и здесь, и в других мирах.

– Извините, не очень понимаю. – Я сделала крохотный глоточек из кружки, чтобы он, не дай бог, не решил, что не ценю его гостеприимство. – Зачем убирать всех или даже половину?

– На всякий случай, само собой. Не хватало опять куче народа в Междумирье застрять.

– Магия в тот раз отключилась из-за прорицателей, у меня такое не произойдет. Да и застрявшие смогут уйти порталами, сейчас накопители есть.

– Официально – нет. – Лэнсон опасно сощурился. – Они на стадии лицензирования и проходят испытания, разрешенные исключительно в исследовательском центре Междумирья. То, что вы их оттуда таскаете и пользуетесь, – преступление.

Я прикусила язык и уставилась в кружку. Хотя тянуло ответить! Без накопителей мы бы фанатиков в Гарде не победили, и они до сих бы мешали перенастройке источника.

– Вы не представляете, сколько вам спускается. – Пробирающий до печенок голос каждое слово в сознание впечатал. – Собрать да оформить, и вы с Дэлманом оба отсюда долго не выйдете. И Сатала с Раскес за компанию прихватите, как пособников.

– Это угроза?..

– Алена, – тон сменился на обманчиво-ласковый, – если я начну угрожать, ты сразу поймешь. Подобных вопросов не возникнет.

Пальцы невольно сжали кружку сильнее, я продолжила рассматривать ее содержимое, благоразумно промолчав. Или сказать, что заварил он ту еще бурду? Разговор все равно не складывается, так чего страдать?

– Перезапуск источника назначен с утра пораньше, – буднично поведал Лэнсон, будто минутой ранее не рассказывал о возможности нас в тюрьму упрятать. – Будь моя воля, я бы через месяц его провел. Там праздники длиннее, людей по домам свалит куда больше. К сожалению, гардская природа не оставляет выбора: приживается и набирает силу, контролировать которую становится сложно. Дотянуть можно, но меры придется принять серьезные, и прибегать к ним нежелательно. Поэтому в конце недели пройдет наше… мероприятие. Надеюсь, обойдется без проблем.

– Каких проблем?

– Любых! – рявкнул он так, что недочай в моей кружке подпрыгнул. Счастье, что остыл. – Делай, как велено, и не подведи меня. Пожалуйста.

О, высший маг и член Совета сказал мне «пожалуйста»? Я в шоке. Похоже, он здорово устал от этой «эпопеи». Злиться на него почему-то расхотелось. Об организационных моментах я многого не знаю, а они ему явно нервы вымотали. Я тоже вклад внесла с вечными происшествиями, пусть и не по моей вине приключившимися. И меня до сих пор не заперли, сдерживающий дар артефакт не нацепили и не наказали никак. А могли бы. Несмотря ни на что, Лэнсон всегда был на нашей стороне. Что до запугивания… Методы у легионеров такие, как и стиль ведения бесед. Профдеформация. Зато терпение насчет меня пока не лопнуло, и испытывать его не стоит.

– Постараюсь вас не подвести, – пообещала я. – Приду, перерисую руну и обновлю распределение магических потоков в источнике, как тренировалась эти месяцы. Что может случиться-то?

Он мрачно вздохнул и, забрав у меня кружку, осушил ее. Отставил на стол под моим растерянным взглядом и пояснил:

– Не могу смотреть на твои страдания. Иди, героиня.

– Спасибо…

Я вылетела из кресла, а затем из кабинета. В лифте икалось и потряхивало, но заряд бодрости откуда-то взялся нешуточный. Благодаря выпитому, наверное. Если Лэнсон эту бурду употребляет, то неудивительно, что нервный. Ощущение от разговора было странное, и понимания некоторых вещей не прибавилось. Отчего нельзя открыто день перенастройки источника объявить? Люди сами убрались бы по своим мирам от греха подальше. О какой панике речь? Все давно в курсе про гардскую энергию в Междумирье. Лишние предосторожности, как по мне.

Впрочем, не стоит считать себя умнее главного легионера. Ему виднее, а я регулярно влипаю в неприятности. Доверия такой создательнице ноль… Слабое звено, не поддающееся контролю. Подозреваю, что «мероприятие» всецело под ответственностью Лэнсона. Изначально именно его идеей было оставить меня в университете, двое из шести высших магов из Совета высказывались против. Потом пришлось доказать мою полезность перед целой комиссией и добиться разрешения на перепривязку Междумирья обратно к Ладосу. Совершенно оправданно бояться, что усилия прахом пойдут. Как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть! Но касательно меня он может быть спокоен, я справлюсь. К счастью, источник надо перезапустить, а не подогреть…

На улице стояла полуденная жара, я достала из сумки шляпку и натянула на голову, опасаясь солнечного удара. Под ногами из трещин в асфальте пробивались славные цветочки, вдоль неприветливых казенных зданий тянулись пушистые кусты. Раньше были голые и кривые, словно из готического фильма, а теперь милота невероятная. Понятно, почему Лэнсон категорически не мог лишний месяц ждать, уж его-то гардская природа огорчает невероятно. Никакой серости, Легион больше не наводит былых ужаса и уныния. Того гляди розовые орхидеи на стенах распустятся, и совсем конец репутации.

На прием к главному легионеру я улизнула ровно в обеденный перерыв между лекциями, и у меня оставалось в запасе еще полчаса. Спасибо лаконичности Лэнсона за то, что успею Кеннета навестить. Раз я тут, а у него практика в Легионе, то грешно сразу на выход идти. Тем более он сам утром сказал, что мне можно посетить их офис отделения Междумирья. Заодно посмотрю наконец, чем Кеннет там занимается и в какой обстановке… Любопытно – жуть!

Смутно знакомое крыльцо обители законников выглядело под стать прочему гардскому беспределу – с сочной зелененькой травкой вокруг и тянущимся к окнам вьюнком. Кабинет Зинбера оказался заперт и, по всей видимости, пуст. Да и странно было бы обнаружить их с Кеннетом внутри, в этой каморке ничего, кроме единственного стола со стулом, не имеется. Не на подоконнике же практику проходить. Немного попетляв по коридорам, я наткнулась на бравых парней в военной форме с вопросами, по какому вопросу мой визит. Ответила им честно, они любезно отправили меня этажом выше.

Поднявшись, я обомлела. Да это настоящий полицейский опен-спейс! Как в кино: куча народа, шум, гам. Массивные столы с грудами документов, условные прозрачные перегородки. Кто-то заполнял бумаги и свитки, кто-то ожесточенно спорил друг с другом, кто-то был занят редкими посетителями из простого народа. Посетители здесь есть – ура! Уверенности мигом прибавилось, перестала жаться к стеночке и думать о том, не нарушаю ли правила, заявившись с улицы.

Кеннет нашелся в относительно уютном углу у огромного стеллажа с десятком похожих на сейфы ящиков. Перебирал в одном из них одинаковые с виду папки и скучающе насвистывал под нос мелодию, которую по мотиву можно было за похоронную принять. С моим приходом она оборвалась, ящик захлопнулся.

– Пришла все-таки, – отметил Кеннет и заметно повеселел. – Лэнсон назначил «тот самый день»?

– Да, на выходной. Все сложно, – я понизила голос, – перенастройка источника носит кодовое название «мероприятие» и держится в тайне.

– Ясно, мутные интриги и бюрократия прилагаются. Ведь ничего нельзя просто взять и сделать нормально.

Слово «нормально» он произнес громче, с ехидным акцентом. К ближайшему пустующему столу как раз подошел Зинбер. По обыкновению суровый, с почти седыми волосами, стянутыми в скудный хвост на затылке. Не припоминаю вообще, чтобы он улыбался… Может, ему шрам на щеке мешает?.. Старший легионер хмуро зыркнул на Кеннета, сполна передав свои мысли насчет услышанных подколов. Затем окинул меня профессионально сканирующим взглядом и осведомился:

– Алена, ты по какому поводу?

– Э-э-э… – только и смогла я ответить.

– Она ко мне, – невозмутимо сказал Кеннет, – без повода. Отойду на полчаса.

Зинбер несогласно сложил руки на груди, его подопечный театрально щелкнул пальцами. На стол упала папка, сверху насыпалась пачка листов, а на вершину кучи шлепнулся артефакт для копирования данных.

– Предварительное заключение по второкурсникам с демонической вечеринки, – елейно выговорил Кеннет. – Явки, пароли и личные дела троих участников ритуала.

– То есть правонарушители – они?

– Нет, они идиоты. Призыв провели с вопиющими ошибками и достали из бездны не то, на что дозволение было. Это видно по остаточной энергии в клубе и прилетевшему им откату. Разобраться целых пять минут заняло, а расписывание – половину дня. Что-нибудь интересное уже будет?

– Будет, – так многообещающе оскалился Зинбер, что мне захотелось забиться в ящик да там спрятаться.

Нет уж, пусть и дальше не улыбается… Я попятилась к стеллажу и едва не споткнулась обо что-то, выскочившее внезапно. По полу метнулась тень, превращаясь в горшок герани на ножках-ростках. Он приветливо подпрыгнул, топорща листики и качая кружевными соцветиями.

– О, Белочка! – узнала я свой подарок, привезенный легионерам из Гарда. – Вы цветок сюда забрали?

– Пришлось, – сухо сообщил Зинбер, – он общение любит. В других кабинетах чахнет.

Общительный малыш резво забрался к нему на стол и, по-хозяйски подвинув папку, устроился с краю. Ух ты, кажется, тут его постоянное место… У старшего легионера под боком. Кто бы мог подумать.

– Белочка в прошлом, – ввернул Кеннет, – теперь он откликается на «Эй ты».

– Не страшно, – я изобразила улыбку, – это можно легко перефразировать и называть его «Эйта», мило получится…

– У вас двадцать пять минут осталось, – с механической беспристрастностью уведомил Зинбер, и мы поспешили ретироваться из его угла.

Кеннет забрал из шкафа какой-то пакет и провел меня по опен-спейсу зигзагами к другому выходу, затем по коридору к неприметной двери, за которой крайне неуютно было. Стол и два стула, будто к полу прибитых. Комната для… тесных бесед по душам?

– Романтично, – оценила я.

Дверь за нашими спинами с душераздирающим скрипом захлопнулась.

– Приватность в Легионе – она такая, – развел он руками. – Зато не потревожит никто.

Приземлился на стул, я робко села напротив. Кеннет вытащил из пакета накрытый крышкой стакан и многоэтажный бутерброд выдающихся размеров, поставил передо мной.

– Думаю, что кто-то, выбирая между походом ко мне и обедом, выбрал не обед. Ешь, я от тоски и безысходности перекусил, заполняя то невероятно захватывающее заключение. А ты наверняка голодная.

Я покаянно кивнула и набросилась на еду, очень даже аппетитную. Пока жевала, запивая восхитительно приятным после бурды Лэнсона чаем, Кеннет достал заполненный своим почерком блестящий бланк, протянул мне с артефактом для подписей и словами:

– Подпиши.

– Что это?

– Контракт на вечное рабство, – заявил Кеннет, и я подавилась. Он виновато цокнул языком и, похлопав меня по спине, объяснил: – Заявление на выдачу из хранилища улик твоей неправомерно изъятой собственности.

Отложив бутерброд, я сцапала бланк и вчиталась в написанные буковки. «Высокозаряженная игрушка неопределимого назначения». Ханик! Это же мой ханик. Шанечка, которого я делала в Эсмире, в мастерской кукольного театра. Адский зайчик с черепушкой вместо головы. Благодаря ему Кеннет и понял тогда, что я потенциальная создательница миров. Потом мы ханика в качестве доказательства Лэнсону предъявили, и он его себе забрал.

– Шанечка до сих пор у легионеров? Как, где, почему?..

– В особый сейф на хранение сдали до востребования. Вот и востребуем. – Кеннет усмехнулся. – Есть все-таки польза от моего пребывания здесь. Выяснил, как законно многие ограничения обойти.

Сдается мне, Зинбер на другой эффект рассчитывал… Ну и ладно. Мой ханик, сама шила! Вернуть кроху будет справедливо. А Лэнсон не отдаст. Если узнает, что в кухонном шкафу Ярушка лежит, и его изымет, поскольку конспирация прежде всего. Я занесла палец над артефактом, но засомневалась:

– У тебя не возникнет из-за этого проблем?..

– Все по правилам. Нужен письменный запрос владельца и одобрение кого-нибудь из сотрудников Легиона. Я им технически являюсь, и неважно, что временно. Получим твое инфернальное создание обратно. Классный же, чего ему в сейфе пылиться? Ставь подпись, не бойся.

Поставила и вновь взялась за бутерброд. Вкуснотища-то какая… Но не самая полезная. Кеннет часто ею обедает? То ли в Легионе нет столовой, то ли его туда ходить не тянет. А отлучиться отсюда – явная проблема. Надо мне ему что-нибудь готовить с собой, раз такое дело. И ведь не заикнулся даже.

– Сегодня буду поздно, – Кеннет очищающим пассом убрал крошки со стола, – в исследовательском институте испытания новых прототипов накопителей.

– Ясно, – загрустила я. Спохватилась и, спрятав кислую мину, томно уточнила: – Ночевать-то придешь?

– Конечно! Место для ночлега в лаборатории прочно занято Лукашем, и он, знаешь ли, храпит…

– Кошмар. Тогда точно приходи, со мной гораздо больше шансов выспаться.

Кеннет выразительно приподнял бровь, да так, что меня в жар бросило. Че-е-ерт… Но зато я не храплю, вот! Он потянулся ко мне через стол, нежно коснулся пальцем уголка моих губ, вытирая каплю бутербродного соуса. Ой. Я смущенно опустила глаза, горячие пальцы скользнули к подбородку и ухватили за него, приподнимая и заставляя посмотреть перед собой. На того, от чьего взгляда мысли о дурацком соусе улетучились безвозвратно, а в животе щекотно вспорхнули бабочки.

– До вечера, – Кеннет запечатлел на моих губах поцелуй и неохотно отстранился, – постараюсь вырваться пораньше.

Вряд ли получится… Все равно до безумия приятно, что ему сильнее хочется быть со мной, чем с накопителями. К которым у него тоже своего рода страсть, пусть и иного толка.

Я пообещала ждать и скучать, Кеннет открыл мне портал в университетскую комнату для перемещений. До нужной аудитории оттуда было рукой подать – и прекрасно, потому что времени осталось впритык. Успела добежать и усесться за отдельный стол в первом ряду. На общих занятиях компанию мне составляла Мэй, а вот на лекциях моего факультета приходилось сидеть в одиночестве. Сокурсники-предсказатели косились на меня с неизменным интересом и могли изредка что-нибудь по учебе спросить, но дальше этого не шло. Глэдис и условной замены не нашлось. С тех пор, как мою соседку «отчислили» и я переехала из общежития к Кеннету, совсем выпала из студенческой жизни. Ну и пусть… Слава богу, из учебного процесса не выпала, это куда важнее.

Вторая половина дня тянулась издевательски медленно. Лекции длились бесконечность, спецкурс по артефакторике дался с небывалым трудом. Я тщетно пыталась понять, чем обереги отличаются от талисманов, а амулеты от апотропеев, мозг скрипел и сопротивлялся. Любопытство уступало место тоскливому сожалению о собственной узколобости. Я не сдавалась – стойко записывала каждое услышанное слово, пообещав себе перечитать еще раз дома и разобраться.

Вечером я наведалась в библиотеку – добить талмуд по симпатической магии. Хотя, кажется, это он вознамерился добить меня. Ветхие, защищенные сохранным заклинанием страницы шуршали усыпляюще, в пустом читальном зале неотвратимо темнело. Я зажгла все лампы вокруг и с упорством книжного червя раскрыла тетрадь с будущим конспектом главы, посвященной воображаемым сходствам. Только что выписывать-то? «Следствие похоже на свою причину». Да неужели… «Связь, возникшая путем духовной имитации, является сильной». Вроде и слова знакомые, а не понятно ничего. Надо сосредоточиться, срочно! Симпатическая магия очень близка к дару создателей, она про наделение вещей волшебными свойствами. Магия веры, магия подобия, магия переноса смыслов. Жаль, что создательница попалась на редкость бестолковая. Я начала читать абзац заново: «Принципы, находящие практическое применение в искусстве, управляют не только им». Господи, о чем это?!

От злости и беспомощности затрясло, а еще от желания запустить книгой в стену. Зеран Шелан обхохотался бы над такой наследницей! Или расплакался. Второе – вероятнее. Стоило посмотреть на объем главы, как расплакаться захотелось уже мне. Стоп, спокойно… Психованными действиями делу не поможешь. Переведя дыхание, я потерла переносицу. Буквы расплылись, хлопнула дверь, раздался стук каблуков. Тихий, но жесткий и уверенный. Я оторвалась от ненавистного талмуда и увидела в читальном зале Далинду. Самую строгую преподавательницу боевой магии в университете, которую никто, несмотря на ее почтенный возраст, не рискнул бы назвать старушкой ни вслух, ни мысленно. В руках она держала редчайший справочник по гардским зельям, прижимая его к груди, увешанной амулетами. Или это талисманы. Или обереги. А-а-а, да чтоб их всех!

– Здравствуйте, – выговорила я, почти не выдав дрожи в голосе.

– Доброго вечера, – отозвались в ответ так сердито, что в голове мигом пронеслись мысли по поводу того, где я могла накосячить на ее занятиях. – Не ожидала здесь кого-то встретить в столь поздний час.

– А здесь обычно с наступлением темноты никого и не бывает…

– Я о том же. – Далинда приблизилась к моему столу, окинула задумчивым взглядом лежащую передо мной книгу. – Занятный выбор литературы. Чем обусловлен?

– Ничем… Интересно стало.

– И как успехи?

– Их нет, – созналась я. – Вначале еще более-менее было, а теперь запуталась.

– Немудрено, вы замахнулись на неструктурированный массив информации на довольно противоречивую тему. Не каждый шестикурсник разберется. Один из моих студентов намучился, используя его для дипломной работы.

– Кто-то из выпускников писал диплом по симпатической магии?..

– Давно.

Она презрительно фыркнула, не скрывая отношения к его выбору. Видимо, боевым магам следует темы про атакующие чары брать. А дипломы они защищают буквально – при помощи фаерболов и подноса? В таком случае Мариса сдаст на отлично!

– Вы помните, как диплом назывался?

– Полагаете, я на память жалуюсь? – усмехнулась Далинда. – «Работа законов подобия и соприкосновения в легендарных артефактах».

Моя отсиженная пятая точка подпрыгнула на стуле. Не верилось в подобную удачу! Это же прямо то, что мне надо!.. Мои ханики и прочие творения – не легендарные артефакты, конечно, но принцип работы тот же. У них особенные свойства, высокий энергетический заряд, и им не писаны общие правила. Фактически они меняют привычную реальность, а именно это и создатели миров делают. Наверняка старшекурсник доступнее все расписал, нежели изложено в талмуде.

– А текст можно где-то почитать?

Она поджала губы.

– Извините… – поумерила я пыл и понизила тон. – Мой вопрос неуместен? Дипломы не находятся в открытом доступе?

– Само собой, нет. Вам что, изучать нечего? Программа первого курса вся в вашем распоряжении.

– Мне бы выйти за ее рамки, – замялась я, не зная, как объяснить свой интерес. – Хочется большего. Нетривиального.

– Разочарована в вас. Зазвездиться настолько быстро…

Кто зазвездился? Я?!

– Возомнили себя невесть кем, – припечатала Далинда, – сидите на половине лекций в гордом одиночестве, не подпускаете к себе никого, будто сокурсники вам не ровня.

– Они сами ко мне не подходят… Считают чуть ли не персоной нон-грата.

– Зазнайкой они вас считают. Которая не общается ни с кем, кроме круга избранных. С обычными ребятами нигде не появляется и быть заурядной первокурсницей видит ниже своего достоинства. С вечно задранным носом ходит, чтобы корона не упала.

Я опешила. Другие студенты меня боятся? Не думала с этой точки зрения… Действительно так выгляжу?..

– Нет, – голос предательски дрогнул, – я не избегаю сокурсников. Просто мне некогда с ними общаться. Я вся в учебе. Стараюсь… днями напролет…

– Зачем?

– Вы лично говорили мне. Помните, в столовой? Что надо соответствовать окружению, заданной им планке. А вокруг меня сплошь выдающиеся личности! Кеннет Дэлман с накопителями и спасением магии, Дарен Сатал при его ментально-дипломатических талантах, король Элдислен с уникальной силой, которая в крови. Да та же Мариса Раскес врагов пачками раскидывает на раз-два!.. А я… я…

Воздух кончился. Сделала вдох, рваный и судорожный, закусила губу. Не подозревала, насколько разреветься хочется. Из-за сложной книги, из-за не получающихся заклинаний, из-за того, что два месяца из кожи вон лезу без видимого результата. Стыдно, ужасно стыдно. За истерику эту и собственную никчемность.

– Вы – с Земли, – напомнила Далинда беспристрастно, – а они с подгузников среди магии живут. У них, можно сказать, фора. Вы только открываете для себя то, что для других – обыденность. На кого вы равняетесь сейчас? На шестикурсников и истинного короля целого мира?

Хуже. На великого гения Шелана.

– Алена, у вас не жажда знаний, а стремление убиться. До потери пульса и способности получать удовольствие от узнавания нового. Продолжите в том же духе – вдобавок к магическому выгоранию заработаете эмоциональное.

Я уставилась на талмуд. Осознала как никогда, что видеть его не могу. Предложения умные, термины и даже буквы, из которых они составлены. Устала… Без продыху учу, зубрю, тренируюсь. Ответов на вопросы по моему дару как не было, так и нет, а перенапряжение – пожалуйста. И однокурсники, оказывается, считают меня высокомерной стервой. Это неправда, я не стерва, я…

– Я дура, – вырвалось.

– Еще какая, – насмешливо подтвердила Далинда. – Вам восемнадцать. Вечер прекрасный. Вы в своем уме, с этим древним кирпичом его проводить? А ну, идите вон.

Я сгребла книгу, поднялась из-за стола и пошла на выход. Все равно не до чтения, когда в голове разброд и хаос. Она права, мне нужно, прямо-таки необходимо отдохнуть, хотя бы немного. Развеяться, переключить мысли. Потом с новыми силами будет проще разобраться в чужой дипломной работе, которую еще предстоит добыть.

Но разве я зазналась? Помолвки с принцами на меня так плохо влияют?.. Нет, решительно нет! Вот только вчера я отказалась Мэй поддержать, единственную подругу. Как меня называть после этого?.. Сдав талмуд библиотекарю, я глянула на часы над книжной стойкой. Почти восемь… Значит, я успеваю к ней на заседание с ректором.

В зале царил мягкий свет, исходящий от зависших в воздухе солнечных сгустков, магический проектор транслировал на потолок созвездия неведомых солнечных систем. Лилась негромкая фоновая музыка, заглушая гул голосов, в корне меняя мое мнение о том, что толпа и уют несовместимы. Здесь они чудесным образом сочетались. Не особо просторное помещение, под сотню гостей, а атмосфера удивительно комфортная, какая-то домашняя. Пахло сандалом и пряностями, витала дымка расслабляющих благовоний.

Народ устроился на плюшевых диванах, расставленных полукругом вокруг импровизированной сцены, где пока что три пустых стула стояло. Я не опоздала! Стараясь никого своим появлением не отвлекать, прошмыгнула внутрь мышкой, тщетно выискивая глазами Мэй. Всех было слишком много, а ярким пятном выделялись лишь девицы гламурной наружности. Образцово длинные ноги в туфлях на умопомрачительном каблуке, блестящие платья, локоны, как с картинки. Женское сообщество во главе со знаменитой предводительницей. Она – Мариса – вольготно восседала по центру с неизменной грацией, остальные девушки прижимались друг к дружке. Боятся ее, что ли? Это первый вопрос, который в голову стукнул. Второй: как они на диване-то поместились?.. Странно, что никто ни у кого на коленях не сидит…

– Ты пришла, явилась, передумала! – заголосили сзади радостно. Я обернулась на голос Мэй. Она протискивалась между диванами в милом платьице в цветочек, с улыбкой от уха до уха. – Идем, скоро начнется, я нам место заняла, поближе к… сцене.

И к ректору, который там будет. Предусмотрительно, хвалю. А раз заняла место, выходит, верила, что я передумаю и все-таки приду? Спасибо Далинде за мои вставленные обратно мозги!

На диване, к которому Мэй меня привела, десяток наших сокурсников ютился. Завидев меня, они синхронно подвинулись, освобождая мне столько пространства сбоку, будто я с бугаями-охранниками пожаловала. М-да… С этим надо что-то делать, и начинать прямо сейчас. Я плюхнулась возле ближнего соседа, усаживая с краю Мэй. Сосед – вечно румяный парень и круглый отличник с моего факультета – застыл изваянием. Я повернулась к нему и остальным, спросила светским тоном:

– Как настроение?

Ребята напряженно переглянулись.

– Это же дискуссионный клуб, – продолжила я как ни в чем не бывало, – нам придется в обсуждении участвовать?

– Мне кажется, у нас маловато опыта, – отозвалась девушка с ментального факультета, – мы послушаем. Но ты можешь попробовать…

Мне выдали серебристую карточку, которую полагалось поднимать, если захочется выступить.

– Спасибо, но я стесняюсь, – призналась честно, – да и откуда у меня опыт-то? Буду молчать, так можно за умную сойти. Я этим приемом часто пользуюсь…

Большинство осталось сидеть с непроницаемым лицами, кое-кто нахмурился, кое-кто украдкой улыбнулся.

– Считывание аур – это очень интересно, – робко поделилась все та же менталистка, – свой психологический портрет хочу.

– Я тоже! – Мэй покосилась на конкурентку. – Только людей полно, вдруг желающих много наберется и они со всеми не успеют?

– Кому-то повезет, кому-то нет, – не обнадежил ее наш румяный отличник, – но вы в первом ряду, сойдет за бонус?

– Да, – я ободряюще похлопала подругу по плечу, – нас сложно не заметить.

Сокурсники отвели глаза. Черт! Да я имела в виду не свою известную персону, а что сидим прямо перед сценой. Снова высокомерной зазнайкой кажусь?..

Народ в зале затих, в дверях показался ректор университета Междумирья Арон Кавур. Статный, высокий, с россыпью смоляных кудрей по широким плечам. Под фиолетовой мантией – обтягивающая рубашка с проступающим рельефом мускулов. Хорош со всех сторон. Породистое, в меру смазливое лицо, покрытое легким загаром, пронзительный взгляд глубоких глаз, в котором читались властность и всепоглощающая уверенность. Когда его назначили, я подумала, что так не бывает, чтобы как в сказках, и у него небось жена и семеро детей по лавкам. Но нет, оказалось – свободен. И сердцем, и статусом, и фамильным замком в Ладосе. Честно говоря, подозрительно. Такое сокровище – и ничье.

Присутствующие девушки массово вперили в него пламенные взоры, Мэй протяжно вздохнула. За ним следом вошли Ливи Тэй, новая менталистка из Совета магов, похожая на готическую нимфу из какой-нибудь рок-группы, и Дарен. Оу… Не ожидала его в ведущих увидеть. Раздались аплодисменты, короткие, но бурные.

– Приветствую собравшихся, – ректор опустился на центральный стул на сцене, – компания у нас сегодня подобралась замечательная. Высший маг и основательница этого клуба, а также лучший студент нашего ментального факультета согласились принять участие.

Я приосанилась, помахала Дарену. Не заметил, какое там… Его взгляд прилип к дивану женского сообщества, а точнее – к Марисе. Та откинулась на плюшевую спинку, закинув ногу на ногу. В разрезе юбки ее красного платья это смотрелось эффектно и весьма дразняще. Свои отношения они одновременно и не утаивали, и не афишировали. Парой официально не считались, но прогуливались под ручку открыто и порой смотрели друг на друга очень красноречиво, не стесняясь. В общем-то, все знали или догадывались, что между ними что-то есть. Но Дарен был скрытным, а Мариса за неуместные вопросы могла и треснуть, поэтому утолить любопытство никто не решался. Хотя сплетничали дай боже, особенно о том, чего это он сподобился увлечься кем-то лишь сейчас, за считаные месяцы до выпуска. Любой понимал, что ему предстоит в родной мир вернуться, где общество более чем замкнутое и чужаков не приемлет. Винарцы – фактически отдельная раса, у других не может быть с ними ни общих детей, ни полноценной семьи. О том, что Дарен женат, мало кто был в курсе, и те предпочитали тактичную позицию, что в Междумирье это неважно, здесь своя жизнь. Неважно, с кем он развлекается, его личное дело… Слово «развлекается» резануло меня даже мысленно, настроение почему-то испортилось. И поднималось до прежней отметки целый час.

Благо было на что отвлечься. Послушать умных людей, рассуждающих на любопытные темы. Вскоре я выкинула из головы мысли о чужом безнадежном романе и обратилась в слух. Дискуссия-то насыщенной была. О чертах характера, темпераменте и предрасположенностях, видимых в ауре. Будто ты проходишь тест на тип личности по соционике или типа того, только не проходишь, а тебя ментально сканируют и выдают результат. Экономия времени! Но методы и толкования отличались, об этом и шли споры.

Ливи утверждала, что по ауре можно лишь поверхностные выводы делать и ориентироваться на них не стоит. Арон настаивал на возможности создания психологических портретов при углубленном сканировании, однако у них будет срок годности, поскольку люди склонны меняться со временем. Дарен возражал обоим, что суть человека видна хорошо, а она, как и аура, неизменна. Значит, более тщательное сканирование затронет еще и эмоциональный фон, что немного из другой оперы. Народ из зала обсуждал набор черт, которые гарантированно получится выявить по ауре, дискутировал об этичности сканирования пар на совместимость и спрашивал насчет теста, распределяющего по факультетам. Ливи терпеливо объясняла, что тест хоть и ментальный, но к нему не зря квест прилагается. Предрасположенность важна, вот только выборы и поступки важнее. Насчет ничем не подкрепленных характеристик – то с этим уже к гороскопам и предсказателям.

Арон спорил, что типирование личности достойно стать самостоятельной наукой, Дарен не соглашался, напирая на то, что суждения субъективны, а в каждом человеке – своя маленькая вселенная, и она умеет удивлять. Ливи его поддержала, и большинство присутствующих тоже. И абсолютно заслуженно! Ну, по моему скромному, ни разу не профессиональному мнению. Ректор начал уязвленно поджимать губы, а мне радостно стало, что он в дискуссионную лужу сел. Не из-за того, что Дарен мой куратор и друг, а потому, что Арону полезно было привлекательной уверенности подрастерять. Сидит тут весь такой распрекрасный и неженатый, девушки в зале с него глаз не сводят. Женился бы побыстрее, чтобы они успокоились и ходили на студенческие мероприятия образовываться, а не на свободных красавцев засматриваться.

Мэй вряд ли слушала. Вздыхала зачарованно и моргала через раз. Когда Арон спросил о желающих просканироваться, я ее легонько в бок толкнула, она отмерла, подняла зажатую в ладони карточку. Одновременно с ней по меньшей мере два десятка девушек оживились, демонстрируя яростную готовность нести свою ауру в умелые ректорские руки. Карточкой и Мариса шевельнула – лениво-лениво, словно пыль с нее стряхивала. Этого отчего-то хватило, Арон пригласил ее выйти. Ощущение было, будто она сидела, светом софитов подсвеченная.

Ливи как раз откланялась, сославшись на занятность, и на сцене освободился стул. Мариса вышла – летящей походкой от бедра, умудряясь при этом выглядеть естественно. Придержала длинную юбку, опустилась на стул рядом с ректором. Он сконцентрировался, на пару секунд перестав дышать. Дарен наблюдал с безучастно-непроницаемым лицом, и это не значило ровным счетом ничего. Он с тем же выражением и убить способен, не дотрагиваясь даже. Ой, с чего у меня подобные ассоциации возникли?..

– М-м-м, – глубокомысленно выдал Арон, – какой у вас темперамент… взрывной.

Мариса повела плечом, показывая, что сочла за комплимент, и вообще – да, она такая. Вилкой в глаз или подпалить раз. Или два, если в первый заход объект по случайности выживет.

– Интересно, – ректор не сводил с нее пронзительного взгляда, – редко встретишь столь изумительное сочетание воли, упрямства и убойной откровенности. Выдержка и мягкость – не про вас совсем. Вам порой трудно бывает себя контролировать?

– Возможно, – обронила она.

– Есть и минусы, – Арон вернул голосу деловые интонации, – неумение обуздывать бушующие внутри страсти.

– Разве это минус? – Мариса склонила голову набок, и локоны красиво легли на ее плечи. – Держать все в себе вредно.

– Отчасти верно, – обворожительно улыбнулся ректор, иначе он улыбаться не умел, и повернулся к Дарену. – Коллега, добавите что-нибудь?

– Тесты просто так на боевой факультет не определяют, – отозвался тот, обозначая, что возражений не имеет, хотя желание что-нибудь добавить читалось по глазам. Например, ментальное вырубающее заклинание, причем обоим. – Следующий, пожалуйста.

– А подробнее, чтобы результаты сопоставить? – запротестовал ректор, которому быстро прощаться с испытуемой явно не хотелось.

– Для чистоты эксперимента мое мнение учитывать не стоит. Мы с Марисой Раскес знакомы друг с другом давно.

Она изящно встала, демонстрируя, что отсутствие мягкости ни в коей мере не означает отсутствия женственности. Зажавший мнение эксперт проводил ее не самым беспристрастным взглядом. Дела-а-а… Вот кто сюда не ради ректора пришел. Специально Дарена бесит? Кажется, только я заметила. Остальные спешили по очереди занять освободившееся место на сцене. Девушки сменяли одна другую, даже несколько парней затесались. Мариса сидела на своем диване, покачивая ногой и насмешливо глядя на сцену. Даже не знаю, что и думать…

Наконец пришел черед Мэй. Она чуть не села мимо стула, завороженно уставилась на мужчину своей мечты. Положив ладони на колени, замерла в ожидании вердикта.

– Очень мило, – Арон расплылся в фирменной, но немного снисходительной улыбке, – у вас многим поучиться бы жизнелюбию. Вашу ранимость компенсируют легкость и отходчивость, но вы вечно куда-то торопитесь, не всегда взвешенно принимая решения.

– Я буду лучше, – с придыханием ответила Мэй, – взвешивать… и принимать.

– У вас наверняка полно друзей, – подключился Дарен, – вы запросто с людьми сходитесь, но они не всегда вас ценят, принимая как должное.

Это камень в мой огород был?..

– Вы натура бесконечно добрая и безгранично увлекающаяся, – сказал ректор, поразмыслив, – а таким порой сложно разглядеть плохое в окружающих.

Угу, например, подосланную убийцу в соседке и лучшей подруге. Счастье, что Сианти тогда, напав на меня, не пришибла оказавшуюся рядом Мэй. Двойное счастье, что Мэй об этом не догадалась.

– Зато девушка довольно предприимчива, – отметил Дарен, – при этом бескорыстна, и в ней гармонично сочетаются авантюризм с осмотрительностью.

Испытуемая зарделась, ректор позвал следующего. Пока он разбирался с другими желающими, я неожиданно задумалась: как Юв, бессмертный владелец ладосской лавки «Древности и сладости», во мне невинную деву определил? Я шутила, что по запаху, но точно не по нему. На расстоянии учуял, по ауре. Это по ментальной части? Интересно!

– А можно вопрос? – Я подняла карточку, едва последняя девушка покинула сцену. – Почти по теме…

– Конечно, – обрадовался ректор. Видимо, утомился рассматривать поклонниц и ждал вопроса по теме, пусть даже «почти».

– Про невинных дев, которые… чисты душой, а не только… Ну… – я запнулась. Неужели действительно вслух произнесла? При всех?! – О них есть в учебниках…

– Я понял, о чем вы. – Арон вальяжно махнул рукой. – Непорочные создания из легенд, которые все же встречаются живьем. Их слезы – ценный ингредиент для зелий, преимущественно запрещенных. Нет, таких дев не определить ментально.

– Вкупе кое с какими артефактами – можно, – вмешался Дарен, – и ментальное сканирование тоже поможет.

– Так-то да. – Ректор ненадолго задумался. – Если не брать во внимание артефакт, а лишь личные качества… Очень творческие незамутненные личности должны быть, легковерные и без грамма рационализма. Безголовые, можно сказать.

Вот теперь он мне точно не нравится! Я изобразила благодарный кивок и до окончания заседания представляла без головы его – с тыквой на широких плечах. Народ направился на выход, мы с Мэй вышли на освещенную фонарями улицу вдвоем, растеряв в толпе однокурсников. Уверена, потерялись они умышленно.

– Ты слышала, слышала? – Подруга стиснула меня в объятиях, возбужденно затараторив: – Арон сказал, что я милая! Добрая, веселая и легкая!

Мэй повисла на мне, дышать стало как-то тяжело.

– Ага… – прохрипела я, радуясь тому, что расслышала она исключительно хорошее. – Тебе понравилось?

– Ну, я мечтала, что он меня считает и поймет, что я его единственная, но… Было бы слишком стремительно. Отношения нужно выстраивать серьезнее, взвешеннее!

Бьюсь об заклад, отныне это ее любимое слово.

– У-у-ух, это было та-а-ак классно! – пропищала Мэй и отпустила меня. Поправила платье, разгладив цветочки на нем, и добавила строго: – Ты не думай, что я фантазерка наивная. Я понимаю, что ректор не станет встречаться с первокурсницей. Вот была бы я хотя бы на третьем…

– Да, третий курс – в самый раз, – удалось мне отыскать слова поддержки, – идеально.

– Главное, чтобы он за два года ни в кого не влюбился.

– За десять не влюбился и за два не влюбится, – подбодрила я.

И неважно, что видела его реакцию на Марису. Она, если что, живо выбьет из него эту дурь…

Домой я попала поздно, но не позже Кеннета. Похлопотала на кухне, напекла из завалявшихся в шкафах и холодильном ящике продуктов нечто, напоминающее блинчики. Из затейливой гардской муки (не живой, слава богу), с кусочками умопомрачительно кислых яблок. Как в его родном Эсмире любят. Получилось более чем съедобно, а всю первую неудачную партию с комочками я коварно подъела. Теперь никто вовек не докажет, что она была! Всучу с утра Кеннету с собой в Легион, нечего там бутербродами питаться. Девушка с ним живет или кто? До борща я морально не дозрела, да и подходящих ингредиентов в Междумирье не водилось, но желание потихоньку осваивать роль домашней феи проснулось. Если прекратить убиваться с учебой по совету Далинды, то свободного времени станет больше. Приведу сад во дворе в порядок, посажу что-нибудь нехитрое.

За обдумыванием рецептов Кеннет меня и застал. Появился из портала, засиявшего посреди кухни, в которой и был припрятан наш тайный модуль для перемещений. Посмотрел на уже прибранный пустой стол, потом на меня и спросил:

– Готовила что-то?

Что меня выдало? Он кончиком пальца смахнул с моего носа муку. Не с моими шпионскими талантами сюрпризы устраивать, ох не с моими!

– Голоден?..

– Нет-нет, – почему-то испуганно отказался Кеннет, – меня Лукаш угостил элианскими котлетами, утрамбованными по всем традициям этих ужасно экономных людей. Пока распробуешь – разорвет. Но я выжил. Чудом буквально.

– Мой герой! – Я чмокнула его в щеку. – Как испытания накопителей прошли?

– Продуктивно, – он устало облокотился о стол, – последний из запасных вариантов, которым собирались мне демоническую отвязку провернуть, с треском провалился.

– Постой… – растерялась я. – А как же кровь Августы? Вы собирались твою энергию скорректировать, чтобы с отцом меньше общего стало и демон отстал. Неужели не сработало?!

– Сработало. Тесты успешные. Добились безукоризненных показателей при вливании энергии в ментальную оболочку.

– Тогда в чем проблема?..

– В количестве, – в его голосе зазвучал металл. – Рассчитали его для полноценной отвязки. Чтобы завершить, крови надо столько, что…

Темнота в угольно-черных глазах заставила инстинктивно отступить и обнять себя за плечи. По кухне словно волна холода прокатилась – казалось, сам воздух замерз.

– Много надо, – закончил он, – у нее брать нельзя. После такого не выживет. Не вариант.

– Само собой… – Я сглотнула, приблизилась. Осторожно тронула его за руку и сказала: – Все равно ведь не зря твою маму разыскали, правда? Пусть с кровью и не вышло. Замечательную неделю с ней провели и выяснили, как на самом деле ее возвращение на Землю обстояло.

Кеннет улыбнулся – согласно и тепло, согревая стылый воздух, растворяя постепенно тьму. Сжал в ответ мою ладонь и уже обычным тоном сказал:

– За эти месяцы я перепробовал в исследовательском институте все, что можно было и не очень. Счастье, что ту испепеленную бездной лабораторию удалось в жертвы базовых испытаний накопителей записать! А в неудачах тоже польза есть. Вывел закономерности, оценил возможности. Чтобы понять, как творить невозможное.

– Мой выход? – ахнула я. – Ты наконец готов меня в экспериментах задействовать?

– Именно.

Свершилось! Я подпрыгнула, готовая танцевать победный танец маленьких и неуклюжих утят. Другие танцы мне куда хуже давались.

– Раз накопители не дают достаточной мощности для пинка демону под зад, используем твое колдовство через татуировку, – вернули меня с небес на землю. – Оно усиленное, совместим с новым прототипом накопителя для темной магии. Оба к бездне обратимся и разорвем эту, чтоб ее, связь. Правда, ритуал сложный.

– Сложный для первокурсницы? Или в принципе?

– В принципе, – Кеннет покачал головой, явно подбирая слова, – продвинутый уровень, так скажем. Но ничего сверхкрутого, строгая последовательность пассов и контроля потусторонней энергии. Я объясню.

А я смогу?.. Базовые заклинания умудряюсь завалить! Темная магия же вовсе нечто запредельное. Пыталась месяц назад под его руководством провал бездны открыть, чтобы вызволить Ярушку, так только в воздухе что-то коротнуло, и сутки гарью пахло, замучилась комнату проветривать.

– Я и не рассчитываю, что с первого раза получится, – ободрил Кеннет. – Ритуалом этим невозможно навредить, при любой ошибке просто придется заново начать. А количество попыток у нас не ограничено.

Не совсем… Время-то не бесконечное. Через пару месяцев он получит диплом и вынужден будет к владыке вернуться вместе со своей половиной патента на накопители. Потому что клятву дал. Разорвать ее можно, лишь распрощавшись с демоном и обнулив заодно таким образом магические обязательства, навязанные шантажом. А Кеннет был настроен категорично – чуть ли не убиться, но владыке накопители в единоличное пользование не отдать. Господи… Я давно мечтала помочь. Но думала, что создательскую силу применю как-нибудь. Ну, там – представить одно, сотворить другое, изменить реальность. А не колдовать ритуалы, еще и сложные! Вот уж незадача. Его жизнь от моей убогой недомагии зависит. Руки затряслись. Я спрятала их за спину, пробормотала:

– Постараюсь быть не слишком бестолковой ученицей.

– Пф-ф-ф, скажешь тоже. Ты бестолковых не видела. Например, Зюзера, пытающегося защитный барьер от проклятия стазиса выстроить. Я в тебя верю! – Кеннет обнял меня за плечи. Лямка домашнего сарафана немножко сползла, и мне достался далекий от сосредоточенного на заклинаниях взгляд. – Завтра расскажу, что к чему, и попробуем. А сейчас – спать…

Энергия разливалась чернильной густотой, всепоглощающей тьмой, в оформившемся овале мерцали алые всполохи. Я чувствовала ее – связь, ниточкой уходящую в никуда, за грань нашего мира и реальности. Вязкую духоту, едва уловимые импульсы посреди кромешного мрака. Они как пугающие силуэты на стене или дыхание в затылок в абсолютно пустой комнате. Отголоски чего-то потустороннего, непостижимого, что полагалось под контроль взять, подчинить, диктовать свою волю. Вдох, выдох, заученное движение ладоней. Тьма вспыхнула, слепя красными искрами, обдавая мертвенным холодом с головы до пят. Головокружение, тонкий рык из недр бездны, тень кривой когтистой лапы. Или уже не тень? Ай, ой, черт…

– А ну, брысь! – Кеннет умелым пассом шугнул тварь обратно в демоническое измерение. Смахнул пот со лба и бодро сказал: – Ну, почти.

Почти опозорилась?.. Да нет, вполне. Да я только что чуть какую-то левую нечисть не призвала!

– Все под контролем, – уверил он, быстренько схлопывая аномально расширяющийся провал бездны. – Цепляешь посторонние сущности немножко.

– Немножко?!

– Так не вылез же никто. Главное, что колебания энергии ты улавливаешь и реагировать правильно у тебя получается. Без визгов и метаний. Для новичка очень неплохо.

Мне другие два слова на ум приходят – страшно и стыдно. Учитывая, что все делает он. И проход в бездну открывает, и рвущуюся оттуда нечисть удерживает, и страхует мои недозаклятия. С меня – лишь суметь в верной последовательности магические пассы выдать, не теряя нащупанной связи между ним и его клятым демоном. А я то сбиваюсь, то путаюсь, то на других сущностей переключаюсь. Третий день тренировок, и сегодня просидели до обеда. Половину дня пробуем, а итог – прожженная дыра на ковре и мерзкий запах гари и тлена. Хорошо хоть, во второй комнате экспериментируем, а не в спальне…

– Не ищи сама в бездне ничего и не высматривай, – терпеливо объяснил Кеннет в который раз, – сосредоточься на мне и моей связи с демоном, которую ощущаешь. Тебя выведет к кому надо. Заклинание уйдет адресно, и ритуал на разрыв сработает. Не отвлекайся на фон и не бойся дойти до конца по найденной нити.

– А если я твоего демона вытащу оттуда случайно, как этого с когтистой лапой?..

– Не вытащишь. Там совсем другой ритуал. Поверь, специально его не сотворить. Мы не чертили кровью пентаграмму и не приносили никого в жертву.

Меня передернуло, он протянул мне стакан воды – приятно прохладной. Я отпила, хотя хотелось вылить ее себе на голову. Уж больно жарко в комнате было, несмотря на озноб по коже и распахнутые окна. Сразу ясно, что ад был близко. Врата перед носом маячили практически.

– Скажи честно, – попросила я, – без скидок и мотивирующих слов. Как у нас ритуал идет?

– Медленно, но верно. Нам с тобой пока сложно степень воздействия выверить. – Кеннет как ни в чем не бывало передвинул тумбочку, закрыв дыру на ковре. – Твоя магия мощная слишком. Общепринятые расчеты для заклинаний не подходят. Грубо говоря, некоторые вещи надо ювелирно напильником ровнять, а у тебя топор. Справимся.

– Ага, обязательно. – Я стойко выдохнула, размяла ладони, представляя себя то ли Раскольниковым, то ли маньяком из ужастика. Топор… Точнее не выразишься. – Еще разочек?

– Позже. – Он кивнул на часы. – Мне в исследовательский институт пора, а тебе – на праздничный обед в университет. Сходи, хорошая традиция. И огромный торт будет!

Торт – это заманчиво… Выходные на носу, народ должен разъехаться из Междумирья. Прямо после упомянутого обеда. А завтра, с утра пораньше, свершится она – перенастройка источника. Мы с Жонсоном, которого я теперь имела наглость называть просто Жонсом, делали контрольную проверку у руны, с замером энергетических откликов. Они, как водится, идеальны. Теперь осталось повторить по-настоящему – перерисовать руну и перезапустить источник, вновь подключив «донорским» миром Ладос, а не Гард с его специфической природой.

– Могли бы дома вместе пообедать, – произнесла я с сожалением, – раз уж ты на праздник не успеваешь.

– Я на этих обедах пять раз был, – отмахнулся Кеннет, – да и Лукаш наверняка заставит что-нибудь дегустировать. А если нет, так у меня в лаборатории есть стратегические запасы тех твоих волшебных блинчиков.

Ну да, увлеклась вчера, с зарядом вышли. Всего-то в форме милых сердечек их напекла. Неконтролируемые творческие порывы – засада… Как тут готовить вкусности и роль заботливой хозяюшки осваивать! Радует, что от уборки в мусорном ведре не оказывается какая-нибудь высокозаряженная пыль.

– Вечером у меня в Легионе дела, – сообщил Кеннет, пройдясь по комнате с рассеивающим гарь заклинанием. Помогло не особенно. – А у тебя какие планы?

– С Дареном в лаборатории засядем. Пробовать всякое… разное…

– Сатал, гляжу, в раж вошел, – долетело не самое довольное хмыканье. – Накануне перенастройки источника стоило бы оставить тебя в покое.

– Сама хочу о своем даре побольше узнать, – вступилась я за куратора. – Он обещал данные о том, как мое вдохновение на силу заряда влияет. Замерял месяцами. Надеюсь, проанализируем и научусь обычные блинчики печь…

– Не волнуйся, я уничтожу все улики, – заявил Кеннет ответственно.

Напоследок вручил мне бумажку с порталом в комнату перемещений в университете, чтобы не своим ходом добиралась. Проводив его, я отправилась наряжаться. Праздничный обед, в кои-то веки можно не в студенческой форме прийти. Она славная и благодаря петиции Диса не такая строгая. Допускалось с длиной юбки играться или вовсе на брюки менять, но кружевные гольфы, бантики на пиджаке и прочие украшательства по-прежнему были под запретом. Не выделишься и чувство стиля не потешишь.

Я выбрала голубое платье – летящее и свободное. Заплела в волосы ленту того же цвета, выбрызгала полфлакона духов. Уж лучше приторная сладость, чем демонические ароматы бездны! Макияж наносила долго и тщательно, то выводя стрелки на глазах, то стирая, ибо чересчур. Как девочка-девочка, которая никуда не торопится, не бежит, вертится себе спокойно перед зеркалом. Настроение поднялось, потянуло мечтать.

Вот перенастрою источник, потом от демона избавимся. Как хорошо станет… Без моих долгов перед Междумирьем и Лэнсоном, без опасности для жизни Кеннета и клятв, связывающих его с владыкой. Можно будет подумать о будущем. И вообще, и о совместном. Ведь совсем не ясно ничего, а планировать в нашей ситуации было глупо. Если она изменится, то настанет время решать, как жить дальше. Кеннет скоро получит диплом, закончив обучение, а мне на второй курс путь закрыт, потому что годичное магическое выгорание считается неизлечимым, а значит, обучать меня магии бессмысленно. Нам придется вечно скрывать мой создательский дар или однажды правда вылезет наружу? Вероятно, у Совета высших магов имеется свое мнение на сей счет. А куда отправится Кеннет, чем захочет заниматься? Смогу ли я последовать за ним? В качестве кого?.. Стало страшно, еще страшнее, чем от былой неизвестности. Эта, новая, гораздо неизвестнее оказалась! Я потянулась надорвать бумажку с порталом. Для снятия стресса мне срочно нужен торт! И побольше.

Праздник проходил на высотном этаже главного университетского корпуса, прямо в холле – огромном, шумном, многолюдном. Он тонул в суете и голосах, по воздуху разливались аппетитные ароматы. Мельтешение лиц, связки воздушных шаров, мишура и конфетти, островки накрытых столов, вокруг которых сидели студенты – по факультетам, сообществам и сложившимися компаниями. По центру располагался внушительных размеров стол для преподавателей. Парочки и одиночки занимали места за длинной «барной стойкой» вдоль стены. Пары у меня не было, а сидеть одной категорически не хотелось. И без того нелюбимой стервой прослыла!

Я связалась по ментальному артефакту с Мэй и под ее чутким руководством протиснулась сквозь толпу к ребятам с нашего курса. Тот же состав практически, что и в дискуссионном клубе был. Удачный столик заняли – между колонной и окном, из которого открывался шикарный панорамный вид на университетский городок. Я заняла припасенный для меня подругой стул и выпалила:

– Привет, ребята! Как дела?

Поймала напряженные взгляды, но несколько ответов получила. Убийственно коротких, с дивным разбросом мнений.

– Нормально.

– Хорошо.

– Отлично.

– Целых три выходных дня впереди, – решила я проявить упорство в дружелюбии. – Вы все на выходные разъезжаетесь?

Разнообразием снова не порадовали.

– Ага.

– Да.

– Конечно.

– А я не еду, – вырвался у меня тяжкий вздох, – я же с Земли, мне нельзя с родителями видеться даже в межмировой семейный праздник…

– Это грустно, – прониклась милейшая менталистка с задорными розовыми хвостиками. – Катрина тоже не едет, она с Аулина.

А кто из них Катрина? До меня вдруг дошло: я никого за столом по именам помню. Явилась, называется, в компанию вливаться.

– Домой не отпускают, но в Междумирье не останусь, – подала голос кукольная блондинка, спасая меня от неловкой ситуации, – Партон в гости пригласил.

Сидящий у нее под боком тощий парень зарделся. Очевидно, упомянутый Партон. Я обрадованно вписала имена в воображаемый блокнотик.

– А ты откуда? – спросила я у него, не позволяя начатому с трудом разговору стухнуть.

– Из Рибургштокраера, – буркнул он. Силен! Такое название разборчиво пробурчать.

– А-а-а, Эсмир, – еще сильнее обрадовалась я. – Была там.

– С Кеннетом?.. – поинтересовалась смуглая девушка, похожая на Эсмеральду из мюзикла.

– С ним, – подтвердила я, мысленно чертыхнувшись.

Не лучшая идея – говорить о Кеннете, лишний раз подчеркивая, что я девушка главной местной знаменитости.

– А он родных навестить не собирается? – полюбопытствовал румяный отличник с моего факультета. Как его… На языке имя вертится, да никак… – Говорят, в этом году рекордное количество порталов согласовано.

– Нет, Кеннет занят. – Я придвинула к себе тарелку, накладывая скучный салат, и торопливо сменила тему: – А торт когда принесут?

– В конце, – изумленно ответила Катрина. Да уж, вопрос идиотский…

– Я не буду торт, – заученной мантрой произнесла Мэй, ковыряя пухлым пальчиком скатерть. – Совершенно мне его не хочется, ничуть, ни кусочка.

Пространство на секунду рассек резкий звук, призывающий всех утихнуть и навострить уши. Из-за центрального стола встала декан целительского факультета, древняя старушка, у которой было четверо детей, выводок внуков и целая футбольная команда правнуков. Неудивительно, что право произнести речь первой досталось ей. О семье, прочных кровных связях и важности проводить время вместе, несмотря на жизнь в разных мирах. Она призвала нас не забывать свои корни и напомнила о грядущем дне открытых дверей в университете. Ух ты, и такое есть! Раз в году Междумирье приглашало родителей и прочих родственников студентов. Заявки на порталы уже принимались, а программа для гостей была насыщенная – экскурсия по университету, совместные обеды и лекции.

– Интересно как, – восхитилась я, едва декан закончила и пожелала всем приятного аппетита. – А ваши родители приедут вас здесь навестить?

Большинство за столом уткнулось в тарелки, трое выговорили отрывисто и явно из вежливости:

– Наверное.

– Возможно.

– Скорее всего.

Не горят они желанием со мной общаться. Почему? Что я делаю не так?.. От обиды кусок в горло не лез, или салат оказался не очень. А кроме него на столе были лишь закуски из зелени и суп из брокколи. Поди, женское сообщество меню составляло. Ребята завели беседу о вечеринках в общежитиях, в которых я не понимала ровным счетом ничего и встревать не стала. Чувствовала себя откровенно лишней. Если бы не Мэй, мне бы места за их столом не нашлось. Где те времена, когда меня наперебой спрашивали о накопителях и битве за источник? Неужели спасение магии – это одно, а история с истинным принцем и отвоеванием трона – другое? В упор не вижу разницы! Но за последние месяцы отношение ко мне сильно изменилось. Даже сплетники и откровенно корыстные личности подходить перестали. Впрочем, я сама все делала, чтобы они отстали: морду лица кирпичом, ответы в стиле «мне-запрещено-об-этом-рассказывать»… Вот и отстали.

Я уныло ковыряла вилкой салатные листья и разглядывала воздушные шары в холле. Накачанные каким-то волшебным гелием, они забавно подпрыгивали и качались. Трапеза прерывалась еще дважды – другие деканы толкали речи, в которые я не вслушивалась. Мне-то что до их семейных ценностей, мои мама с папой не в курсе моей магической учебы, и им нельзя быть в курсе.

Народ постепенно наедался, началась викторина по истории Междумирья. Правильные ответы я знала, но от участия воздержалась. Мимо нашего столика пронеслась хихикающая троица целительниц во главе с белокурой предводительницей в серебристом платье, я подскочила. Это Лавэн, младшая сестренка Дарена! Ну, почти сестренка, там у них в Винаре сложно все.

– О, Алена! – заметила она мое дерганое телодвижение и приветливо мне махнула. – Симпатичное платье.

– Спасибо… А вы куда?

– В уборную. Макияж подправить.

Подправлю-ка и я свой. Раз уж с сокурсниками не складывается, может, старшие курсы благосклоннее отнесутся. Я последовала за Лавэн и ее подружками, тоже встала в туалете у зеркала. Макияж, как назло, был в порядке, пришлось с глубокомысленным видом поправлять волосы.

– Видели, как на меня Зюзер смотрел? – спросила самая гламурная целительница, косясь на меня с заметным напрягом. – Сто процентов на свидание пригласит.

– А то! – Лавэн облокотилась о раковину, кивнула подружке у двери. – В коридоре нет никого?

Та помотала головой, сестра Дарена достала пакетик фейской пыльцы, распылила в воздухе с комментарием:

– Веселее станет!

– А сейчас не весело? – озадачилась я, глядя на оседающие на их плечах блестящие искорки.

– Сейчас – вполне, – поморщилась она, – пока не вечер…

Ну да. Вечером – по порталам и домой. А в Винаре у нее наверняка очередное плотное расписание от Саталов и их жуткий официоз. Свихнуться можно, одной к тому же. Дарен-то ей компанию не составит, у него со мной перенастройка источника. Да и когда он на родине бывал в последний раз? Не припоминаю его отлучек, каждые выходные проводит тут.

– Это на каких-то три дня, – утешила Лавэн та подружка, что дверь караулила, – быстро пролетят.

И собиралась добавить что-то еще, но закусила губу. При мне разговаривать им определенно неуютно было.

– День открытых дверей скоро, – сказала я, лишь бы прервать затянувшуюся паузу, – Саталы на него приедут?

– Ха! – прыснула Лавэн. Видимо, фейская пыльца подействовала. – Я даже не знаю, что должно случиться, чтобы они со всеми вместе по экскурсиям и лекциям ходили.

Ясно, не высокосветское это дело – столь обыденное времяпрепровождение…

– К Дарену никто ни разу за пять лет не приезжал, – просветила меня ее гламурная подружка. – Как и к Марисе и к Кеннету.

Они ушли, а я сделала то, что умела. Лучший, годами испытанный прием! Заперлась в кабинке, опустила крышку магического горшка и уселась разглядывать дверцу. Теперь праздник до боли напоминает школьные дискотеки… Осталось разве что начать врать Кеннету, как маме, что я замечательно с несуществующими друзьями время провела.

Спустя добрых полчаса меня выманили наружу мысли о торте. Будет жаль его пропустить. Да и подруга у меня все-таки есть, и не стоит доводить до того, чтобы она меня хватилась.

Народ успел разбрестись по залу, участвуя в квесте на поиск зачарованного воздушного шарика и каком-то еще конкурсе. Со столов исчезла еда, появились чашки с чаем и блюдца. Мэй сидела на прежнем месте и сторожила мое.

– Ты пропустила речь ректора, – поведала она, – Арон был так хорош… а голос у него… ох…

– Гипнотический, как и у многих менталистов, – отметила я, – это у них профессиональное.

От сокурсников тут же донеслось:

– Да.

– Пожалуй.

– Тебе виднее.

Я стиснула зубы и стойко дождалась, пока начнут раздавать торт. Лицо Мэй сделалось нестерпимо печальным, в глазах застыла тоска. Она опять на диете, а я буду сидеть рядом и лопать при ней? И речи быть не может. От предложенного куска я отказалась – из солидарности – и отправилась с ребятами зачарованный шарик вычислять. Хотя вычислять пытались его они, а я плелась позади и старалась не думать о том, насколько сильно мне хочется обратно в кабинке спрятаться.

В итоге шарик распознали четверокурсники – даже целую связку, зачарованную целиком в знак праздника семейных уз. Победители получили призы, сокурсники влились в следующий конкурс, а я вернулась за стол. Мэй присоединилась через минуту – с набитым ртом, смачно жуя. Опустив глаза, она вытерла с губ крем и покаялась:

– На соседнем столе ничейный кусок торта лежал. Я просто шла мимо и не удержалась, чтобы не куснуть три-четыре раза, а может, и пять.

– Правильно. – Я подвинула к ней чашку. – Зачем отказывать себе в удовольствии?

– Затем. – Мэй осушила чай и уныло огладила свои бока под бесформенным платьем. – Худеть надо, необходимо, иначе ни шанса на…

Она запнулась, искоса посматривая на преподавательский стол, за которым лучезарно улыбался ректор.

– Если тебя полюбят, – сказала я ей, – то за то, какая ты есть.

– Если ты стройная, то противоположному полу проще разглядеть твой внутренний мир, – возразила Мэй, – наверное, он лучше проглядывается.

– У всех разные вкусы!

– Да, – легко согласилась она, – это кусок клубничного торта был, а где-то должен быть банановый и ванильный.

Я налила еще чаю – и ей, и себе – и отправилась на поиски других ничейных кусков. Нашла, угостилась – первым, вторым и третьим.

Дарена я высмотрела к концу праздника – за дальним столом в компании менталистов с выпускного курса. Хотя не то чтобы я его высматривала, скорее наоборот. Целью-то было не с именитыми друзьями время провести, а со своими обычными ровесниками. Провела, блин… Судя по мало что выражающей, медиативно-спокойной физиономии моего куратора, у него обед немногим лучше прошел. Но раз уж Дарен мне на глаза попался и нам в одну лабораторию нужно было, я приблизилась к его столику в своей фирменной манере – нагло и нерешительно. Замерла в паре метров, задумчиво расправила складку на юбке. Он сделал знак, что сейчас подойдет.

Народ начинал потихоньку расходиться, однако самая веселая группа студентов на вокзал не торопилась, устроив в центре холла танцы. Девушки красиво кружились с кавалерами и воздушными шарами, поскольку кавалеры были в дефиците. Прекрасная половина не унывала, даже не будучи половиной на импровизированном танцполе. Особенно зажигали Лавэн с подружками и женское сообщество полным составом. Жизнерадостность в них плескалась через край, хоть ведро подставляй. Ну, ясно все с этими поклонницами фейской пыльцы. Мариса воздушным заклинанием отфутболила прилипший к ней шар, Лавэн приобняла ее и что-то шепнула на ухо, та заливисто рассмеялась. Хм… Не припоминаю, чтобы они общались. Впрочем, я ни за кем слежу, да и трудновато это делать, сидя безвылазно на лекциях, в библиотеках и лабораториях.

– Уходим? – вырвал из раздумий вопрос Дарена.

– Да, – ответила я неуверенно. Вдруг у него другие планы были? Мы через полчаса встретиться должны, праздник еще не кончился. – Или тебе удобнее позже?..

– Нет, – он окинул центр холла беглым взглядом, – пойдем сейчас.

Мариса запулила в нашем направлении ярко-красный шар. Не долетел – звучно лопнул по дороге. Вопрос: «У вас все в порядке?» – вертелся на языке, но я его благоразумно прикусила. Что тут может быть в порядке, когда она так накидалась, а ему вообще к жене ехать надо бы.

Занять лабораторию удалось раньше срока, все равно она прочно была за Дареном закреплена. Персональная практически. Кругом – кристаллы для замеров и развешенные графики с диаграммами. О, да это обещанное исследование моего вдохновения! Видно влияние на силу заряда, которая у созданных вещей получается. Чем сильнее вдохновение, тем больше заряженность, что логично. Но циферки и их разброс впечатляли – от жалкой единицы до нескольких сотен варьировались. А выводы печалили: каждый раз, стоило мне увлечься творчеством, заряд был тут как тут. Попытки заменить внутренний запал ремесленной выверенностью с треском провалились. Вдохновение не обманешь и специально шедевр не сотворишь. По крайней мере, в моем случае.

Пока я жадно рассматривала данные, Дарен жестом волшебника извлек из пространственного кармана стопку листов и плюхнул их на стол. Надпись на верхнем гласила: «Работа законов подобия и соприкосновения в легендарных артефактах». Тот самый диплом, упомянутый Далиндой! Конечно, я о нем сразу рассказала. Раздумывала, где взять текст, а Дарен его уже добыл!

– И о чем же написал, – я подсмотрела имя под названием диплома, – замечательный Фредерик Ровейн?

– Я не успел зачитать, достал текст незадолго до обеда. Вместе глянем, он вдвое меньше стандартного дипломного объема. – Дарен разделил кипу листов, в которой два экземпляра оказалось, и приглашающе мне кивнул. – Но меня гложут сомнения по поводу замечательности Ровейна, вряд ли что-то полезное найдем. Он защитил диплом со скрипом на минимальный балл, и тот поставили из жалости. Даже Далинда, как научный руководитель, открестилась и вписала в заключение, что студент не прислушался к ее настойчивым советам сменить тему.

– Неважно! – Я зашуршала листами. – На краткий пересказ талмуда он небось сподобился. А отметки – не главное, гении зачастую остаются непонятыми.

– Гениальность – не про Фредерика. Пятнадцать лет, как веники в Ладосе заряжает, мечтая создать легендарный артефакт. Судя по всему, это должен быть легендарный веник.

– Что за дискриминация веников? – осуждающе цокнула я языком. – Будет шокирующий прорыв в сфере магической уборки!

Дарен взял первые листы, посмеиваясь. Зато неестественно-умиротворенное выражение лица делать перестал. Ох, непонятная ситуация… Как друг, я должна расспросить его о проблемах или, наоборот, не лезть, раз сам не говорит? Поразмыслив, выбрала второе. Во-первых, неловко личные вопросы задавать, во-вторых, вряд ли ему нужна поддержка первокурсницы, которая в себе-то разобраться не состоянии. Лучшее, что я могу, – отвлечь его любимым делом, исследованием создательского дара, и самой тоже отвлечься. Я погрузилась в чтение.

Слава Фредерику, шел он по учебнику, никуда не сворачивая. Переводил с талмудского на человеческий. «Следствие похоже на свою причину» означало, что маг может произвести любое магическое действие с предметом путем простого подражания. Таков принцип симпатической магии. Делаешь и представляешь, безо всяких заклинаний, и оно получается. Как это работает? Благодаря высокому энергетическому заряду! «Связь, возникшая путем духовной имитации, является сильной». То, что однажды взаимодействовало друг с другом при мощном выплеске эмоций мага, становится чуть ли не единым. Сохраняет связь и на расстоянии, уже после завершения прямого контакта. Поэтому легендарные артефакты привязаны к хозяевам и всегда возвращаются к ним, наплевав на правила. Когда вы едины, то пространственные рамки побоку. К тому же предмет хранит отпечаток личности мага, который побывал с ним в эдаком духовном соприкосновении. Этот отпечаток, по сути, и есть энергетический заряд. Чем выше был выплеск эмоций при создании, тем выше заряд. Господи, боже! Само собой, Фредерик про артефакты пишет, но с моими творениями все один в один!..

Теперь мое любимое: «Принципы, находящие практическое применение в искусстве, управляют не только им». Еще они управляют живой и неживой природой. Грубо говоря, законы подобия и соприкосновения не распространяются исключительно на действия мага, а имеют всеобщее применение. Из чего следовал вывод… Симпатической магией способны пользоваться не одни лишь маги, но и обычные люди. При должном умении визуализировать. С сильно развитым воображением, в общем.

Я нахмурилась, в глубине сознания пульсировала мысль. Горькая, обжигающая. Которой все внутри противилось.

– Как я и говорил, ничего полезного. – Дарен сгреб у меня листы охапкой. Положил на свои и сдвинул в сторону. – Удивительно, что он вообще диплом защитил.

– Да брось, – мотнула я головой, – ты понял, к чему он клонит…

– Он некомпетентен.

– Помнишь, что ректор говорил? О незамутненных творческих личностях. Легковерных и без грамма рационализма.

– Ментальное сканирование-то здесь при чем? – спросил он, но как-то неубедительно.

– При том! Личные качества играют роль, делая «невинных дев» таковыми. Юв во мне это же увидел, и для создателей описание подходит. Оно же все перекликается! Творчество, воображение, умение представить и создать духовную связь сродни магической…

– Не забывай, что Фредерик об артефактах писал.

– Я игрушки с высоким зарядом шью, очень на артефакты похожие. Через выплеск эмоций, которые и превращаются в высокий заряд. Ты сам это по всей лаборатории развесил!

Дарен молча уставился на пришпиленные к стене графики. Да и что тут возразишь? Нечего…

– Вот откуда дар создателей берется, – озвучила я с ужасом то, что и между строк читалось, и прямо по тексту. – Это последствия творческой жилки, иррационального мышления и секундных эмоций. Я и через татуировку колдую благодаря эмоциональной связи с Кеннетом. Эмоции, как ты говорил… величина непостоянная? А таланта не существует?

– Именно ты делаешь то, что и Шелан, а не каждый творческий маг и не-маг подряд, – ответил он уклончиво, – значит, все не так просто.

Только это не меняет главного. Я – не избранная, никакой врожденной силы во мне нет!

Ночью я не спала и не уснула даже к утру. Разглядывала то тени на стене, то потолок, то темноту в окне. Кряхтела и ворочалась, накручивая на себя одеяло. Повезло Кеннету, что не пришел… То есть везения мало, конечно. Но выспаться я бы ему точно не дала – и вовсе не так, как это в любовных романах бывает. В любом случае нам обоим не до сна сейчас. Он сообщил мне вечером по ментальной связи, что Зинбер выдал то самое обещанное интересное задание. В баре «Дыхание дракона» пытаться уловить эманации от опасного заклинания, которое кто-то втихаря практикует на вечеринке для тех, у кого с семейными праздниками не сложилось. Нужно сидеть в засаде, образно говоря, ожидая, пока заклинание «обновят» и подставятся, потому что других доказательств нет. Хороша засада – зависать в баре ночь напролет… Разумеется, легионерам подобное делать как минимум странно, а Кеннет подозрений не вызовет. Мало кто в курсе, что у него практика в Легионе, ему совершенно не хотелось в таком признаваться. А что он постоянно ошивается у Зинбера – этим никого не удивишь, сначала главным фигурантом в деле по накопителям был, потом проходил испытательный срок. Кеннет предлагал мне пойти с ним, но я напомнила, что с утра у меня перенастройка источника. Зря отказалась: лучше бар, чем эта чертова бессонница.

Подушка жгла щеку, простыня нещадно сползала, не выдерживая моих метаний в постели. Сердце ухало, в гудящей голове роились мысли. Наследниками Зерана Шелана не рождаются, ими становятся… Случайно, когда творишь что попало и почему-то получается именно то, что надо. Мой статус создательницы миров казался не настоящим, а не более чем стечением обстоятельств, насмешкой судьбы. Сил мне никаких специально не выдали, и дар менять реальность – не дар вовсе. Всего лишь бесконтрольные творческие порывы. Как их изучать и анализировать? Чему учиться?.. Непонятно, что это вообще и откуда берется. Думала, я особенная, а у меня, если верить ректору, просто с головой проблемы.

Вот только в мире полно художественно одаренных и эмоциональных людей. Они тоже потенциальные создатели миров? Тогда Орден Равновесия должен всех косить без разбору, а то вдруг как начнут творить-создавать, включая и выключая магические источники. Однако уничтожить хотели меня, и Гатиус на выставке прицепился к моим ханикам. Талантливых ребят и их работ там было в избытке, а по всем шести мирам таких бесчисленное множество найдется. Но для отключения магии непременно понадобилась Аленка с далекой Земли. Значит, все же что-то во мне есть. Например, способность… м-м-м… создавать истинные шедевры? М-да, ну и самомнение! Шедевр – понятие относительное и зависит от восприятия масс. Сколько произведений искусства были недооценены и не замечены, а сколько опередили время или не вписались в современную моду… Но факт: мои творения с высоким энергетическим зарядом, а у других – нет. Выходит, я все-таки особенная? Хотя бы чуть-чуть?..

В окне забрезжил рассвет, пробились первые лучи солнца. Сквозь занавеску, в комнату. Внизу скрипнула входная дверь, по лестнице раздались осторожные шаги. Вошел Кеннет. Посмотрел на меня задумчиво и вздохнул:

– Видимо, над тихим возвращением нужно поработать…

– Нет-нет, ты меня не разбудил, – сказала я чистую правду и кивнула на часы над кроватью. – Мне вставать пора, перезапуск источника-то назначили ни свет ни заря…

Он одернул измятую простыню, устало прилег рядом на кровать, и это была совсем не та усталость, когда безудержно веселятся в баре до утра. Я придвинулась еще ближе, Кеннет заключил в объятия, зарывшись носом в мои волосы. Кожу приятно защекотало дыханием, донеслось ворчание:

– В бездну такие развлечения. Правильно поступила, что дома осталась.

– Плохо прошло?..

– Замечательно прошло, отловили этого затейника. Мало ему было бара и фейской пыльцы, навешал на свою компанию усиливающих восприимчивость ментальных чар. Эффект крышесносный! Одну девицу пришлось откачивать, что без светлой магии – так себе занятие. Хорошо, что темные проклятия, даже легкие и временные, приводят в чувство отменно, стопроцентно вытрезвляющее действие. Последствий от них ноль, чего не скажешь о запрещенной коррекции сознания. Потом на вечеринку легионеры подоспели, пока след ментального воздействия не рассеялся, а пострадавших не понесло в безудержные приключения. Парень из их компании полез с драконами петь, и те ему за столь варварски посредственное исполнение караоке едва голову не откусили. То ли у Зинбера весьма специфическое представление об интересных заданиях, то ли чувство юмора… отсутствует. Чтоб его демоны понадкусывали.

– Девушка в порядке?..

– Отдыхает у целителей. Вместе со своим другом менталистом-затейником.

– Ему тоже крышу снесло?

– Нет. Встретился наглой физиономией с барной стойкой при попытке улизнуть от легионеров. Самое приятное зрелище за вечер!

Да уж, натворил этот тип дел. Ментальная магия не шутки… Все могло закончиться плачевно! Тот любитель караоке в буквальном смысле рисковал безголовым стать… Рассказывать о вычитанном в дипломе Фредерика стало неловко, не то что жаловаться на жизнь. Эка невидаль – каша и разброд в моих мыслях. Поэтому я предпочла обнять Кеннета в ответ и лежать, глядя, как беспощадно щелкают минуты на часах. Время собираться.

Я неохотно поднялась с кровати. Бестолково походила по комнате и зависла перед шкафом с одеждой, кусая губы.

– Нервничаешь? – то ли спросил, то ли констатировал Кеннет.

– Ну да, – постаралась я изобразить будничный тон, – предстоит руну для магических потоков перерисовать и источник перезапустить.

– Ты уже это делала, легко повторишь. Особенно когда счет не идет на секунды, а легионеры не ломятся дружной толпой нас арестовывать за терроризм.

Делала, да… И тренировалась долгие месяцы. Импровизацией в этот раз и не пахнет, а она удается мне лучше всего. Я натянула первое, что вытащила с полки. Потертые джинсы и жизнерадостно оранжевую футболку с улыбающимся глазастым апельсином.

– О… – оценили тут же. – Горячая девушка с Земли возвращается?

– И идет спасать Междумирье от засилья гардских драчливых кустов! – отрапортовала я и добавила, пока не вздумал меня провожать: – Спи, я сама на магокате доеду, проветрюсь заодно.

Все равно Кеннету на перенастройку нельзя. Допустили лишь избранных, Дарена и то включили в список лишь после моего ультиматума.

– Как хочешь, – не то чтобы согласно сказал он, – но я встречу тебя в парке у прохода в зал Звезд, как все закончится.

На улице было пугающе пусто – ни души, почти апокалипсис. Не такой, как в прошлый раз, с запертыми здесь несчастными людьми, отключенной магией и разрушениями. А такой, словно все разом вымерли, оставив студенческий городок целым, нетронутым и необитаемым. Пробирало похлеще раскуроченных скамеек и вырванных с корнем фонарей. Безлюдные прибранные дороги, тихие дома с плотно зашторенными окнами, пустынные ухоженные дворы. Зато никто не норовил подрезать или вырасти на пути магоката неожиданным препятствием. Встреченные птички-навигаторы смотрели потухшими механическими глазками, цветы с клумб и кусты необычайно громко шуршали листьями, будто радовались, что жителей не стало и отныне они единственное живое в Междумирье. Захватили его и торжествуют…

Скорее всего, этим и кончится, если не избавиться от энергии Гарда. Места для нас не будет, тоннели нижнего уровня зарастут джунглями, и станет вовек к источнику не подобраться. Жуткая картина представилась столь отчетливо, что пальцы, сжимающие руль, начали подрагивать. Чуть не потеряла управление и не врезалась в клумбу. Задела ее по касательной, шатнулась и рухнула, благо не кувырком. Отделалась парой ссадин и ушибленным коленом. Молодец я, что джинсы надела… Они и без столкновений с клумбами потертые и частично ободранные.

Я немного успокоилась, увидав в парке патруль природных магов. Они смешно продвигались по тропинке – друг за дружкой, гуськом, колдуя усмиряющие растительность заклинания. Один из них простуженно шмыгал носом, другой украдкой жевал на ходу бутерброд. Сюрреалистичная атмосфера апокалипсиса рассеялась. Подумаешь, народа мало. По родным мирам разъехались, а кто не разъехался – тот отрывался в «Дыхании дракона» и теперь дрыхнет без задних ног.

Я доехала до калитки в конце парка. Оставила магокат у входа в тоннель, прошла внутрь. Там снова были люди и дотошная проверка пропуска-артефакта. Как обычно, я пробежала через зал Звезд, стараясь не думать о том, что в нем когда-то творилось и кого тут в дремучие века в жертву принесли. Спустилась на нижний уровень и на автопилоте, игнорируя указатели, добралась до сверхсекретного каменного мешка и лестницы в пещеру.

Меня ждали. Старичок Жонс – главный среди ученых магов, изучающих источник. Побрившийся в честь великого события Лэнсон. И мужчина, которого я раньше не видела. Точно не видела, даже мельком, иначе бы обязательно запомнила. Громила викинг, отшлифованный цивилизацией. Два метра ростом, широченные плечи, свирепое лицо. Светлые волосы собраны в хвост на затылке, волевой подбородок покрывала короткая ухоженная борода. Наши взгляды встретились, и я замерла. Дохнуло Арктикой, окатило северным сиянием, в голове загромыхал норвежский рок, захотелось трески и попятиться прочь. Неизвестный мне блондин криво усмехнулся. Хотя по сравнению с Дареном не особо он и блондин. Стоп!..

– А где Дарен Сатал?! – вырвалось, минуя перегородку между мозгом и языком. – То есть… Здравствуйте.

– Твой друг скоро будет, согласно твоим требованиям, – уверил Жонс, – мы их соблюли. Он на пропускном пункте задерживается, у временных допусков проверка тщательная.

Чертова бюрократия.

– Это и есть Алена, наша создательница, – без лишних церемоний представил меня Лэнсон и уставился на мою футболку, будто Аленой был изображенный на ней улыбающийся апельсин. – Знакомься – Густав Скард. Он пятый, кто будет на перенастройке источника присутствовать.

Викинг посмотрел на меня уничижительно, сверху вниз. То ли ему девушки с Земли не нравятся, то ли в принципе малявки вроде меня, даже если их называют создательницами. Кто он вообще такой? Раз тут собрались лидер умнейших магов с главой Легиона (и по совместительству членом Совета), то псевдовикинг Скард обязан быть важной шишкой.

– Густав возглавляет Альянс магических миров, – пояснил Лэнсон, – крупнейшую межмировую организацию.

Типа ООН или НАТО, что ли?.. В подробности не посвятили, оставляя мою необразованность всецело на моей совести. Ну да, не место для лекций… Позже у Дарена спрошу.

В тоннеле было зябко, Скард продолжал откровенно меня рассматривать, словно муху под микроскопом. Пожалуй, мухой я и была – учитывая разницу в наших габаритах. Спрятаться бы от этого взгляда, да некуда. Лэнсон с Жонсом принялись обсуждать магический протокол, которому мы строго должны следовать при перерисовке руны. Я уставилась себе под ноги и вдоволь поизучала каменистый пол, пока не объявился Дарен.

– Полагаю, мы можем начать? – голос Скарда был подобен раскату грома, резкий и зычный. Удивительно, как с потолка каменная крошка не посыпалась.

Нутро пещеры скалилось сталактитами, оттуда веяло холодом. Маячил свет источника, колени отчего-то подкосились. Крутую лестницу я преодолевала долго. Счастье, что пятой по счету, а то следующие за мной извелись бы. С последней перекладины меня бережно снял Дарен, поставил на ноги. На миг показалось, что здесь нет никого, кроме нас. Только я, он и сияющий первозданной магией источник. Как в тот первый раз, осенью, перед лицом неизвестности, напоминающим девственно чистый холст. Рисуй, что хочешь, и оно оживет, станет твоей новой, изменившейся реальностью. Сейчас было по-другому. Лишние глаза, заставленная магическим оборудованием пещера. У чаши с расходящимися в стороны шестью желобами-руслами лежал набор юного художника-оккультиста. Баночки с жидкостью по восстановленной формуле крови Зерана Шелана, куча кистей и кисточек, будто полагалось не руну, а кровавый натюрморт рисовать.

На стене неприятно затрещал следящий артефакт-самописец, ярко замерцали кристаллы для замеров. Магический протокол стартовал… Никогда не предполагала, что подумаю такое, но как же хорошо было тогда. Действовать без правил и исследований, по наитию. Конечно, я ведь не знала, в чем секрет моего успеха! Мне казалось, что я – нечто большее, чем глупая девочка, поверившая, что она может быть магом. Стоило лишь закрыть глаза и представить. Указать наобум и угадать нужное. Господи, как я умудрилась-то верно определить нужное русло и не вернуть магию на Землю вместо Ладоса?! Везение, банальное везение. А оно не бесконечное, оно не сила, не способности, не дар. Оно, как и дурацкое вдохновение, сегодня есть, а завтра ищи-свищи.

Скард выжидающе застыл у стены, сложив могучие руки на не менее могучей груди. Я глубоко вдохнула, приблизилась к источнику, села рядом. Он переливался прекрасным светом, плескались волны энергии. Выдох, протянутая рука. Чтобы оттеснить их по краям, обнажив руну. Ну а затем перерисовывать… Пальцы предательски дрогнули, податливая прежде энергия не отреагировала ровным счетом никак. Продолжила плескаться, не замечая меня.

Я обернулась. Поймала три вопросительных взгляда и один ледяной – прямиком из Арктики. Замеряющие кристаллы потускнели, самописный артефакт издал противный скрежет.

– Что-то не так? – поинтересовался у меня Лэнсон.

– Не знаю… Погодите.

Нависнув над источником, я сосредоточилась. На мягкой плавности его волн, волшебных искрах, славном сиянии. Повторила маневр. Чистейшая магия не отозвалась, сердце подпрыгнуло к горлу. Но я же делала это раньше, делала! Как?.. Вспомнилась присказка про сороконожку, которая чудесно танцевала. Не было ей в этом равных, и многие приходили на танец полюбоваться. Ровно до тех пор, пока некий гадский жук не рассыпался в похвалах ее мастерству. Сорок ног, и такая слаженность! Спросил, с какой ноги она танцевать начинает. Та задумалась: действительно, с какой? И ответила, что не знает. Танцует, и все, само получается. Жук не отцепился и допытывался, пока сороконожка не решила проверить. Начала танец, запуталась в ножках – и до свидания. Никогда больше не танцевала, разучилась.

– Отклик источника слабый? – осведомился Скард.

– Не слабый, – растерянно отозвался Жонсог, – его нет.

В глазах помутилось.

– Сейчас… – Я нервно сглотнула. – Секунду. Минуточку…

Дрожала уже вся рука, кровь пульсировала в висках. Магия в источнике колыхалась, я тупо пялилась на нее, не понимая, с чего начать. Бестолково поводила ладонью туда-сюда. Движение за движением – и по-прежнему ничего. Вот так. Приплыли. Какая из меня создательница…

Плечи стиснуло тесными объятиями Дарена, приподнимая с пола.

– Ей плохо, – констатировал он. – Прекращайте.

Что?!

– Не надо прекращать, – запротестовала я, разворачиваясь к нему лицом. Голубые глаза смотрели пристально и как-то виновато. – Просто подождите… Я настроюсь.

– Если с влиянием на энергию заминка, – справедливо отметил Лэнсон, – то как ты руну перерисуешь? А перезапустишь сам источник?

– Как-нибудь, я это уже делала! – голос сорвался. – Я… я…

Подкатили удушающие рыдания. Стиснув зубы, я задержала дыхание. Уткнулась Дарену в грудь и зажмурилась. От его ладоней исходило странное расслабляющее тепло, темнота перед глазами поплыла. Накрыло глухим и насквозь искусственным умиротворением. Спасибо… Хоть не разревусь тут, при всех, умножая свой позор. Хотя куда уж хуже?!

Объятия убаюкивали, укутывало невидимым одеялом. Я разлепила веки, вокруг была размытая пещера, лишенная цвета и звука. Черно-белый мир, абсолютное спокойствие. Дальше как в тумане – лестница наверх, тоннель, коридор. Вроде и сама шла, но не совсем. Казалось, кто-то другой карабкался по перекладинам, ступал по каменному полу, преодолевал поворот за поворотом. Чувства то ли на паузу поставило, то ли напрочь отключило. Смогла сглотнуть спазм в горле и дышать нормально. Лэнсон, Жонс и Скард куда-то делись, словно стерлись из моей реальности. Был лишь Дарен, сжимающий мою ладонь, и равнодушная пустота нижнего уровня, не способная думать и меня осуждать. Ей все равно, она – восхитительное ничего, в котором я тонула, забывая постепенно, почему на глазах подсыхают слезы.

Многочисленные тоннели остались позади, мы встали недалеко от пропускного пункта – последней преграды перед залом Звезд. Дарен отпустил мою руку, в голове прояснилось, пространство заполнили шум и голоса. Я проморгалась, вернув картинке четкость. Вокруг были люди: ученые маги из группы Жонса, легионеры, охраняющие нижний уровень, кто-то еще. Неважно… Я не справилась. Подвела всех: Лэнсона, Междумирье, себя!

– Дыши, – велел Дарен, – глубоко и медленно.

Я послушалась. Воздух жег легкие, подташнивало. Хотелось обратно – в сладкий ступор и спасительное забвение. Увы, оно закончилось, по капле возвращая мне подавленные эмоции. Дарен явно не собирался продолжать столь убойные ментальные процедуры, перейдя на те, что меньше влияют на сознание. Видимо, в состоянии зомби меня через проверяющих наружу не провести… Надо прийти в чувство. Вдох, выдох… Дрожь, колючие мурашки по коже. Зато без слез и истерик – пока что.

Процокали каблуки, я спинным мозгом ощутила чей-то жгучий взгляд. Дернули за руку – резко и почти больно. Развернуло, едва не впечатав в Эмилию. Ее глаза метали молнии, цепкая хватка обещала оставить на моем локте синяк, а при сопротивлении грозила чем-нибудь пофатальнее. Вот вам и Дюймовочка… Одно хорошо: она целительница, если и сломает мне руку, то за помощью далеко ходить не потребуется.

– На пару слов, – процедила целительница из Совета и потянула меня в сторону.

– Эмилия, при всем уважении… – Дарен преградил ей путь. – Сейчас не время для разговоров.

– О нет, самое время! И вы, Сатал, следуйте за мной, вас это тоже касается.

Отвела она нас в дальний угол, наложила полог тишины, избавляясь от лишних ушей. К моему огромному облегчению, для сотворения заклинания ей пришлось разжать пальцы. Я благоразумно отступила на шаг, массируя пострадавший локоть.

– Доисследовались?! – Эмилия вцепилась в подол своей белоснежной мантии, наверное, от греха подальше. – Я предупреждала не лезть!

– Предупреждали, – признала я, Дарен нахмурился. – Говорили, что мне не понравится то, что выяснится. Речь шла о том, что сила создателей – не врожденная?

– Именно об этом. Думаешь, я о твоей тонкой душевной организации пеклась? Шелан, когда до того же докопался, даром пользоваться больше не смог. Слава свету, произошло это после сотворения Междумирья!

Нет-нет-нет… Пол ушел из-под ног, я прислонилась к стене. Сердце гулко стучало о ребра, воздух будто выкачали. Дарен не шелохнулся, лишь глубокая морщина на лбу выдавала внутреннее напряжение.

– А вы считали, великий предок заперся оттого, что отшельник и от подвигов устал? – бросила ему Эмилия. – Он не ушел, а спрятался! Обрел создательскую импотенцию, уж извините за выражение. Об этом записи магов из его команды свидетельствуют, ему пришлось распустить ее. Полностью от дел отошел. Официально у Шелана было магическое выгорание, но нам-то известна правда. Он утратил способность творить.

– Навсегда?.. – выдавила я.

– Единственный известный факт: в люди так и не вышел. До самой смерти в уединении жил.

– Жил, – подтвердил Дарен и потер переносицу, – однако на то могли иметься другие причины.

Сережка в ухе ожила тонкой вибрацией, в сознании возник образ Кеннета. Я приняла ментальный звонок, в голове тут же зазвучало:

«Я у калитки. Жду. Или тебя вытаскивать оттуда? Если что, только скажи».

Уже пришел?! Понял, что стряслось что-то скверное. Я уставилась на кольцо на своем пальце. Оно передает мои сильные негативные эмоции. А их было хоть отбавляй, и гардская энергия из Междумирья не делась никуда.

– Довольны? – в бессильной злости спросила Эмилия. – Я предвидела подобный исход!

– Вы не предсказатель, – напомнила я, отчаянно не желая принимать услышанное. – Отчего ваш Орден вместо того, чтобы пытаться избавиться от меня, просто не поведал мне о природе создательского дара? Он бы сам собой отпал, и ура.

– Блестящая идея, – она скривилась, – жаль, нерабочая. Ты бы никому из нас не поверила и до творческого кризиса не впечатлилась. Другое дело – когда лично выясняешь или узнаешь от близкого человека.

– Это моя вина, – заявил Дарен, хотя о ее предупреждениях знать не знал, я о них не упоминала. – Если бы проверил информацию до того, как Алене показать…

– Не смей! – неожиданно для самой себя рявкнула я. – Не смей жалеть, что не удалось от меня правду скрыть. Мы вместе работали, бок о бок, делясь всем. Друзья так и поступают.

– Да без разницы, кто виноват, – хмыкнула Эмилия. – Надо понять, что делать.

– Хотелось бы большей информацией располагать, – осторожно сказал Дарен, и она испытующе изогнула бровь.

– Пойду. – Я отступила прочь, пояснив: – Кеннет на выходе из тоннеля ждет.

Задерживать никто не стал. Эмилия уже высказала, что обо мне думает, а Дарену наверняка проще будет выудить из нее информацию наедине.

Никогда прежде проверка перед выходом не казалась мне такой долгой. Когда пропустили наконец, я с трудом сдерживала рвущиеся наружу слезы. Но все же сдерживала. Финальное вежливое «До свидания» легионерам и скорее вон отсюда. Зал Звезд, тяжелая дверь с шестиконечной звездой, ведущий в парк тоннель. Он никак не кончался – был длинным, практически бесконечным. Ноги не слушались и заплетались, но едва впереди забрезжил дневной свет, как сил прибавилось. Оставшиеся до улицы метры преодолела твердым шагом, а стоило увидеть на горизонте калитку и Кеннета, как я припустила бегом.

Буквально влетела в него, стиснула в объятиях. Крепко-крепко, до хруста в пальцах. Прижимаясь всем телом и дрожа. Он прошептал мне в волосы, что рядом теперь и что бы там ни случилось, это закончилось. Я зарылась носом ему в шею, вдыхая запах своего клубничного геля для душа. На губах расползлась дурацкая улыбка, вырвался всхлип. Отпустила себя и расплакалась – шумно, ужасно шумно, навзрыд.

Перед глазами кружился парк, расплываясь насыщенно-зеленым пятном, Кеннет гладил меня по спине, говоря тихие и ласковые слова, не знаю, какие именно. В ушах гудело, звенело, звуки словно через слой ваты пробивались. Но становилось лучше, легче. Пусть и медленно.

– Я не… не смогла… – вырывалось судорожно, – не вышло…

– Тс-с-с. – Он отстранился и, приобняв меня сбоку, увел от калитки. На тропинку и в заросли, где стояла одинокая лавочка. – Лэнсон донагнетался, чтоб его.

– Нет… Это я не смогла, я!

Кеннет сел, усадив меня к себе на колени, как маленькую. Я пристроила голову на его плече, задыхаясь от слез и рыданий.

– Лёна, да немудрено не смочь, когда мешают идиотской бюрократией, под руку лезут и над душой стоят.

– А то в прошлый раз не мешало ничего… – Я шмыгнула носом. – Ты сам… только недавно вспоминал. Время тогда поджимало… Группа захвата легионеров прорывалась… с боем…

– Видимо, это не так страшно, как их новый магический протокол.

– Не в нем дело…

Я рассказала ему все, с самого начала. Про симпатическую магию, диплом Фредерика, правду о даре создателей. Про то, как на перенастройке источника опозорилась и потом пообщалась с Эмилией. Говорила быстро и сбивчиво, размазывая слезы по лицу. Закончив, поняла, что рубашка под моей щекой мокрая, а кусты вокруг лавочки расступились. Вот оно – оружие против гардской растительности. Душераздирающий ультразвук…

– Информация по поводу твоей силы противоречивая, – отметил Кеннет спокойно, будто ничего катастрофического в моем рассказе не было. – Что она на вдохновении завязана, мы давно знаем. А Орден мутный. Ты правильно Эмилии сказала: подозрительно это.

– А?.. – Я вытерла лицо краем футболки. – Что я ей правильно сказала?

– У них фактически был способ избавляться от создателей миров, а они их предпочитали убивать. Допустим, другим потенциальным великим творцам нельзя было открывать, кто они такие, даже затем, чтобы сразу крылья обломать. Но ты уже знала, кем являешься. Якобы не поверила бы им, открой они тебе, что дар не врожденный? Ты их засланную Сианти считала подругой. Она вместо покушений могла бы втереться в доверие и подкинуть ту же информацию. Этим шансом не воспользовались. Значит, нет стопроцентной гарантии, что дар исчезает, еще и навсегда.

– Ну да… Эмилия не уверена. В противном случае не решила бы с Дареном обсудить, что со мной делать.

– Что делать? Кидаться на тебя с воплями – очевидно же. Вроде высший маг, а дура дурой!

– Будь она сдержанной и последовательной, не отменила бы мой смертный приговор…

– В бездну их всех. – Кеннет убрал влажную прядь волос мне за ухо. – Не все потеряно, рано закапываться. Их бы прикопать… Довели тебя. Пусть свои мозги на место вправят! А пока никаких им перенастроек и экспериментов.

Будто я могу… Источник меня не признает. Вообще, совсем. Как на пустое место реагирует…

– Как тебе лидер Альянса? – сменил он тему.

– Большой… очень. Представляешь, я и не знала, что такая организация есть.

– Да чего только нет. Ратуют за мир между мирами, безопасность, дружбу, сотрудничество и прочее. А Скард у них за главного. Удивишься, он с Земли!

– Серьезно?! – удивилась так удивилась. Голос почти не дрожал, слезы подсыхали. – Из Норвегии?..

– Из Швеции. Попал в университет Междумирья известным способом, по программе зачисления иномирных магов. Угадаешь его факультет?

– Боевой?..

Громила викинг не представлялся иначе, как с секирой наперевес.

– Он сломал стереотипы, – улыбнулся Кеннет, – целителем оказался. Хотя ты недалеко от истины ушла. Скард – один из немногих, кто светлую магию использует в качестве боевой. С ошеломительными результатами! Умудрялся даже в студенческих турнирах побеждать. В честь него отдельную кафедру на целительском факультете основали.

Ого… А в итоге он межмировую организацию возглавил. Далеко не последнюю, судя по всему, раз им место на перезапуске источника досталось. Подозреваю, что стать их лидером непросто. К тому же Скарду пришлось сложнее, чем конкурентам из магических миров. Он был один, без родных и связей, начинал постигать магию с нуля. Помню, Дарен еще при первой нашей встрече говорил, что маги с Земли – редкость, зато талантливые и многого добиваются. Да уж, не обо мне речь… Я и простейшие заклинания не осиливаю. Господи!.. Заклинания! Как сразу не подумала?!

Я обвила пальцами запястье Кеннета. И осознала, что не чувствую ни привычных осязаемых вибраций, ни былой связи. Магия через татуировку тоже работать перестала… А это означает, что я не только для Междумирья бесполезна. Теперь и Кеннету не могу помочь!

Выходные тянулись тягуче и бессмысленно. Три дня в горизонтальном положении – в пижаме, на кровати, вставать с которой не было ни сил, ни желания. Да и зачем вставать? Причин не находилось, разглядывание занавески оказалось весьма залипательным занятием. Она колыхалась, незамысловатый узор въелся в память каждой загогулиной, но отворачиваться не хотелось. Мне в принципе ничего не хотелось. Иногда я прогуливалась до ванной, ну и запихивала в себя принесенную Кеннетом еду. Он тоже из дома никуда не выходил. Достал из закромов шкафа магический планшет, и почти все время мы смотрели фильмы, преимущественно земные. Целый марафон устроил… Один фильм сменял другой, день сменялся ночью, лишь мое уныние оставалось неизменным. Поначалу я пыталась вдохновение вернуть, ерунду какую-нибудь малюсенькую сшить. Бесполезно: ни заряда, ни хотя бы ровных стежков. Больно уколола палец и опять расплакалась, вышвырнула нелепую недоделку в мусорное ведро, жалея, что нельзя выброситься следом.

Кеннет от меня не отходил, в перерывах между фильмами о чем-то говорил – совершенно отвлеченном, обо всем подряд. Обсуждал просмотренное, вспоминал истории из своей жизни. Увы, любая тема неизбежно перетекала в ту самую… О моем провале с источником, пропавшем даре и бесславном конце. Тогда он включал следующий фильм, и так по кругу. Не считала, сколько их было, да и смотрела урывками, постоянно переключаясь на чертову занавеску. А потом наступило утро. Кеннет притащил завтрак в постель, проследил, чтобы я дожевала кажущуюся безвкусной яичницу, и отправился в Легион. Мы остались в комнате вдвоем – я и занавеска. Видеть ее было тошно, я накрылась одеялом с головой. Свернувшись калачиком, уткнулась носом в колени и поняла: это действительно конец.

А ведь Лэнсон за эти дни никак не объявился и не связался со мной… Видимо, крест на мне поставил. Крайняя степень разочарования – когда даже ругаться не тянет. Я обещала его не подвести и подвела. Создательница, сотворительница… Не на ту поставил. В носу защипало, на глазах навернулись слезы, а заплакать не получилось. Будто и это делать разучилась. Под одеялом было жарко и душно, запиханная силком еда подкатывала к горлу. Ненавижу себя! Шелан успел много значимого сделать, прежде чем сдуться, а я… Я прогуливаю лекцию Далинды по защитным заклинаниям. И ладно. Что я там забыла? Все равно вылечу после сессии, теперь уж точно. В магическом университете мне не место. Факультета обычных никчемных дурочек здесь нет.

Так я полдня и пролежала. В голове щелкали секунды, складываясь в минуты и часы. Неизбежно наступил обед, хлопнула входная дверь. Шаги по лестнице, звук отодвинутой занавески. С меня сорвали одеяло, дневной свет заставил сощуриться.

– А я тебе кое-что принес! – торжественно произнес Кеннет и вручил мне Шанечку. – Отдали наконец. По тому нашему запросу.

Я обняла своего ханика, провела пальцами по безглазой мордашке, вылепленной в форме черепа. Поправила заячьи ушки, чтобы красиво торчком стояли. Да уж, некромантский малыш получился. Черный, с червивым яблочком на пузике и красным бантом сзади. Эффектный. Умела же раньше…

– Одевайся, прогульщица, – огорошил Кеннет. – На большой тренировочной площадке турнир по боевой магии начинается. Сходим, посмотрим. А то сколько учишься, а на турнире ни разу не была. Надо исправлять.

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем мне теперь турниры, лекции и прочее?

Он сел рядом, пригладил мои порядком взъерошенные волосы и сказал строго:

– Затем. Собралась и пошла. Полчаса даю. Не успеешь – перемещу с собой прямо так, в пижаме и непричесанную. Скажу всем, что земная мода.

– В одеяле перемещай тогда, – буркнула я и попыталась натянуть его на себя снова. Не позволили, еще и отобрали. – Не хочу я никуда идти…

– Говорят, вдохновение приходит в процессе. Как аппетит во время еды. Значит, эти два понятия похожи. Вот и попробуем их нагулять. И вдохновение, и аппетит.

– А если не получится? Если дар не вернется никогда?!

– Ну и пусть, – пожал он плечами, словно никакого конца света тут не было. – Без него проживем.

– Будет у тебя девушка – вопиющая скучная посредственность. Не создательница, не маг, а так…

Да и нужна ли ему подобная спутница, общепризнанному герою, спасителю магии и гению темной магии? Не подхожу категорически! Я сжала уголок одеяла – до боли в побелевших пальцах. В угольно-черных глазах отразилось суровое недоумение.

– Лёна, мне все равно, маг ты, не маг, создательница или еще кто. Странно, что это вообще приходится вслух произносить. Наше совместное будущее от твоего статуса никак не зависит.

– Разве?.. Без своей силы я не могу тебе с демоном помочь! А ты собирался от клятвы владыке любой ценой избавляться… Вплоть до радикальных способов.

– Погорячился я в тот наш первый разговор об этом, – признался он со вздохом. – Владыка не ужас на крыльях ночи, не настолько критично ему патент на ритуал сохранения магии не отдать.

Неожиданно! После спасения Диса передумал?.. Все-таки Рейналд принцу помог во многом чисто по-человечески, в ущерб собственным политическим интересам.

– То есть ты уже не намерен убиваться, чтобы ему накопители не достались?

– Нет. Существуют и другие варианты, например, через известный тебе Альянс оспорить единоличное использование ладосским владычеством инновационного магического открытия. Я и форму запроса нашел! Очень длинную. Все до зубовного скрежета формально и муторно, зато законно.

Ух ты… Зинбер бы им гордился. Если бы был в курсе, конечно, что его уроки даром не прошли. Вон подопечный научился обуздывать фатализм и запросы составлять что в Альянс, что в Легион.

Кеннет потрепал Шанечку по плюшевой макушке и хитро спросил:

– Знаешь, почему я его забрать хотел?

– Чтобы потенциальные вместилища демонов не прозябали зря в сейфе?

– Он мне нравится. Он прекрасен сам по себе, и не в его особых свойствах суть. Дар даром, а руки у тебя из того же места остаются. Ты всегда будешь делать чудесные вещи, хоть с зарядом, хоть без. В этом ты особенная и посредственностью ни за что не станешь. А скучно с тобой не бывает, дорогая сообщница. Я бы даже сказал наоборот – фиг соскучишься…

Э-э-эй! Последнее точно комплиментом было? Изобразив негодование, я кинула в него подушкой. Поднялась с кровати и на пути в ванную бросила:

– За полчаса не успею… Мне еще накраситься надо.

Готова была через час, после водных процедур и колдовства перед зеркалом. Колдовства, которым способна овладеть любая девушка. Основательный макияж вернул свежий вид, и не скажешь, что три дня под одеялом ревела. Капля духов, немного украшений, вплетенная в сложную косу синяя лента под цвет студенческой формы. Все-таки идем на турнир, где весь университет соберется. Нельзя выглядеть как попало, к тому же рядом с главным героем Междумирья! Да и самому герою нужно напомнить, что с ним не пижамное нечесаное создание поселилось…

Когда закончила, Кеннет ждал меня на кухне с чаем и бутербродами. Сказал, что промедление стоило нам обеда, так что придется быстро перекусить, чтобы на церемонию открытия не опоздать. Я честно затолкала в себя два бутерброда, третий тайком припрятала в ящик, подправила помаду и сумела улыбнуться. Безумно приятно знать, что меня любят любой, не только довольной и жизнерадостной. А турнир – это интересно. Даже если создательская сила не проснется вновь, посетить его полезно. Мне всяко предстоит в магическом мире жить, и неплохо бы разбираться в заклинаниях. Не маги тоже используют артефакты, порталы и прочее. Тот же Шелан десятилетиями теорию изучал и не ныл. Наверное… Насчет нытья не уверена, он же творческая личность, в конце концов.

Огромный стадион тренировочной площадки встретил уймой народа, гомоном и бордовыми лентами, повязанными на все, что только можно. Бантики поверх растяжек с названием турнира, многослойные розочки по бокам кресел, узелки с завитками на поручнях между рядами. Оформители были в ударе… Нам достались замечательные места у кромки поля. Отсюда участников должно быть видно как на ладони. Специальная зона для судей, победителей прошлогодних турниров и их спутников. Кеннет-то пять лет подряд выигрывал, лишь в этом году участвовать отказался.

Стоило нам сесть, как его мгновенно вовлек в разговор наш сосед – многократный чемпион-природник. Я сложила руки на коленях, старательно следя за собой. Чтобы ровная спина, вздернутый подбородок, никаких понурых взглядов. Окрестности рассматривала с искренним интересом. Забитые возбужденными зрителями ряды, флаги с изображением боевого факультета, опоясанное полуметровым ограждением поле, которое позже защитным барьером накроют. Пока что оно пустовало, а в пристройке с выходом на «арену» метались неразборчивые силуэты. На отдельной площадке восседали ректор, деканы и преподаватели. Взгляд выхватил Далинду, перекочевал вниз – на Дарена. Он стоял в проходе у пристройки, поодаль от людных трибун. Вместе с Марисой, одетой как в старые добрые времена. Кружевные гольфы, вызывающе короткая мини-юбка и блузка, неформально завязанная под грудью. С каких пор все это опять разрешили?..

Дарен что-то ей говорил, она яростно кивала с поджатыми губами, заставляя туго накрученные локоны подпрыгивать в такт кивкам. Он замолчал, а кивки продолжились. Его попытка положить ладонь на ее плечо не подействовала успокаивающе. Мариса вывернулась, замерла – на миг. Выпалила какую-то короткую фразу и умчалась за пристройку, оставив Дарена с крайне угрюмым выражением лица. Былую невозмутимость он обрел уже через секунду, вскинул руку в приветственном жесте, определенно адресованном мне. Ой… Я стушевалась и переключила внимание на поле, где замерцала подсветка. Скоро турнир начнется! Недаром наш общительный сосед захлопнул рот. Надеюсь, пойму, что сейчас будет происходить, не хотелось бы Кеннета вопросами отвлекать.

Что мне известно о турнирах? Они проводятся раз в год среди однокурсников. У каждой школы магии – собственное состязание, что справедливо. Было бы странно целителям с грозными стихийниками тягаться. Хотя желающие допускались, любой мог показать, на что способен. Тот же Скард пользовался этим правом и выигрывал. Исконно соревнования открывал боевой факультет. На следующей неделе эстафета перейдет темным магам и так далее. Я же совсем позабыла, что сегодня первый день турнира… А следовало бы догадаться по расписанию лекций. После обеда их просто не было! Если бы меньше просиживала пятую точку в библиотеке и по спецкурсам без продыху моталась, то не выпала бы из жизни.

Трибуны взорвались свистом и аплодисментами, зазвучала ритмичная музыка. Вступительная часть? На поле выбежали девушки из женского сообщества полным составом. В форме цветов своих факультетов, но в одинаково коротких юбочках, гольфах с кружевных оборками и блузках, завязанных узлом на животе. Ах, так это в честь открытия нарядились… Девушки встали в изящных позах, полукругом. Пара отточенных танцевальных движений, и они переместились в ряд. Одни ловко подпрыгнули, другие их подхватили, удерживая наверху, образуя фигуру в стиле чирлидерш. Эффектно! Народ подскочил с мест, не переставая выражать бурный восторг свистом и выкриками. Зажигательное было выступление, только вместо пушистых помпонов – магия. С искорками, срывающимися с пальцев, наколдованными фейерверками и огненными линиями, рисующими узоры по полю. Танец набирал обороты, фигура сменяла фигуру, по центру неизменно оказывалась Мариса, как истинная звезда. Еще бы, с ее-то гибкостью и растяжкой.

– Потом выйдут специально приглашенные маги, – шепнул Кеннет, – будет шоу с демонстрацией боевых заклинаний.

Здорово, но… Почему-то не очень обрадовало, что выступление девочек из женского сообщества закончится. Я сосредоточилась на нем, стараясь не упустить ни секунды. Красиво двигались, черт возьми. Хорошо, что меня в сообщество не взяли, я бы им весь танец испортила… Или была как те из них, кто с уверенным видом крутился вокруг остальных, ничего толком не выделывая. Музыка ударила басами, волшебные чирлидерши изобразили умопомрачительную пирамидку. На ее верхушке зависла яркая блондинка и, сделав сальто, грациозно приземлилась на траву. Следом спрыгнули и остальные девушки, выстроились в кружок. Юбка блондинки при этом сползла вместе с шортиками – чуть-чуть, ничего лишнего не засветив. Она молниеносно ее поправила и включилась в общий танец.

– Э-э-эй, нечестно, покажи задницу наконец! – донеслось откуда-то слева.

Ну и хам… Мариса сложила ладони, выбиваясь из общего танца. Шагнула в ту сторону, откуда выкрик раздался. Разворот, взмах рук в пассе, и траву расчертила огненная дорожка. Не очередным узором, а линией, резво уносясь к трибунам. Прицельно, ослепительно, с треском разгорающегося пламени. Я инстинктивно вжалась в спинку кресла, огонь достиг края поля и ошметками взлетел ввысь. Пространство рассек вопль. Знакомый голос, его-то мы несколько секунд назад и слышали… С третьего ряда вскочил парень, пытаясь не то погасить, не то стянуть полыхающие штаны. Его соседи бросились врассыпную, уворачиваясь от шальных ошметков. Дорожка пламени перекинулась через ограждение на трибуны. Побежала вверх, заставляя бежать и зрителей – прочь, уже с менее радостными криками. Умные и решительные вспомнили о контрзаклинаниях, туша огонь и замораживая несчастного хама. Чирлидерши, не сговариваясь, ломанулись к выходу, оживились деканы и преподаватели. С писком активировался защитный барьер, да поздно. Несколько рядов успело опалить, и взгляд Марисы полыхал не меньше. Вроде не колдовала ничего, а перед ней взметнулось пламя, поле густым дымом заволокло.

– Твою ж… – выругался Кеннет и сорвался с места.

Перемахнув ограждение, исчез в огне и облаке дыма. Я икнула. Ничего себе она устроила!.. Кажется, демонстрация теперь и не требуется…

Отовсюду слышались возгласы – как недовольные и испуганные, так и одобрительно-подстрекательские, но все сводились к одному: «Во Раскес дала жару, обалдеть!» Коллективно затушенный хам покрылся инеем, эффект неожиданности сходил на нет, подтянулись преподаватели. Пламя на трибунах загасили в два счета, а через несколько минут прекратило пылать и поле, дым развеялся. Ни Марисы, ни Кеннета там не было. Никого, лишь обугленная трава и серые подпалины. Народ выдал пораженное: «У-у-у», по громкой связи объявили получасовой технический перерыв – навести порядок. Раздосадованные зрители потянулись вон со стадиона, я тоже поднялась с кресла. Тут и поступил ментальный «звонок» от Кеннета.

«Мы в малом тренировочном зале, – сообщил он, – иди в пристройку. От входа направо и прямо до конца».

Я направилась наперерез толпе – не к выходу со стадиона, а вдоль ограждения поля к пристройке. У ее дверей были суровые маги – видимо, те самые приглашенные – и кое-кто из преподавателей. Мне никто войти не помешал и вопросов не задал. Проводили молча глазами. Неплохо быть известной личностью… Обычную студентку наверняка развернули бы, еще и рявкнули для профилактики. Пользоваться положением по-прежнему было неловко, будто я ставлю себя выше остальных.

За дверью был пустой разветвленный коридор, непонятно откуда долетали гулкие шаги и отголоски разговоров. Я пошла направо, пока не уперлась в названный зал. На табличке так и было написано: «Малый зал». Оказался действительно маленьким – три на три метра, с защитными артефактами на стенах и единственной голой скамьей в углу, для медитаций, наверное. На ней сидела Мариса, бледная и окутанная тьмой. Кеннет стоял рядом, колдуя что-то успокоительное. Причем успокоительное на манер смирительной рубашки.

– На дыхании концентрируйся, – говорил вкрадчиво, – и считай. До ста. Пока тебя не отпустит – и я не отпущу.

Она вперила в него злой, но при этом благодарный взгляд, откинулась спиной к стене. Второй взгляд достался мне, совершенно невыразительный. Впору было почувствовать себя инвентарем. Или тумбочкой.

– Как оно? – спросил меня Кеннет. – Без массовых разрушений обошлось?

– Разве что поле пострадало и кресла на трибунах, – поделилась я. – Перерыв на полчаса объявили.

– Хорошо, что турнир на завтра не перенесли. Меньше будет выговор. – Он склонился над подозрительно тихой Марисой. – Что-то я тебе не верю, давай вслух считай.

– Сто, – прошипела наша буйная. – Да нормально уже все.

– Точно?

– Не беси меня!..

Кеннет отозвал заклинание. Она стряхнула тьму, тут же рассеявшуюся. Натянула пониже опаленные рукава блузки, прикрывая ожоги на руках. Ого… Не только другим жару дала, но и себе?.. Опасно.

Дверь распахнулась, с гулким звуком ударившись о стену, ворвался декан боевых магов. Импозантный упитанный мужчина в мантии поверх фрака с галстуком. Будь цветами факультета черный с белым, напоминал бы пингвина. Он гневно уставился на Марису и процедил:

– Раскес… Как все это безобразие понимать?

Она пожала плечами. Мол, ну потеряла контроль немного. Сорвала турнир, разгромила поле, чуть не спалила зрителя. С кем не бывает.

– Ваши проблемы с самоконтролем всем известны, но данный случай – ни в какие рамки! Обычным выговором не отделаетесь, так и знайте. На сей раз будете свое поведение объяснять не мне, а легионерам!

– Не кричите, – возмутилась я. – Вы ее еще сильнее нервируете.

Бордовый пингвин замолк, Мариса посмотрела на меня странно. Ой. Я вроде как… заступилась за нее?

– Первым делом к целителям ее отведите, – велел Кеннет, – а я для Легиона протокол составлю, она его позже подпишет.

– Вы составите?.. – несказанно удивился декан.

– Я. Соответствующие полномочия имеются. Считайте, показания она мне здесь дала. Или вас не устроит?

– Нет-нет, что вы, – стушевался тот и обратился к Марисе спокойнее: – Отправляемся.

Она жестом попросила подождать. Привела в должный вид одежду и прическу – магией, лишь затем оба исчезли во вспышке портала. Ну да, до целителей ближе из университетской комнаты для перемещений, чем отсюда. Мы остались с Кеннетом вдвоем.

– Все в порядке? – спросил он осторожно. – У Марисы знатно крышу сорвало, последствия могли быть хуже. Бросать ее на произвол судьбы – не вариант был.

– Да, конечно, – выразила я полнейшее согласие, – правильно поступил. Что ей грозит теперь?..

– Неприятности серьезные. Однако не настолько, чтобы лишили диплома или заставили задержаться в Легионе. Если, конечно, еще что-нибудь не натворит!

Дверь вновь отворилась. На этот раз на пороге оказался Дарен. Оглядел хмуро нас и зал, ожидаемо спросил:

– Где она?

Кеннет ответил ему столь убийственным взглядом, что мне явственно послышалось, как на стене защитный артефакт затрещал.

– Ее декан к целителям забрал, – выпалила я, – вы разминулись на минуту буквально.

– Сатал, я тебя предупреждал? – Холода в голосе хватило бы, чтобы весь стадион заморозить. – Насчет того, чтобы проблем из-за тебя у Марисы не было.

– Их уже нет, – парировал Дарен с грустной усмешкой. – Комментарии по поводу того, что даже ты ее так не доводил, оставь при себе. Неактуально. Она меня бросила. Ровно перед выступлением.

Оу… Кеннет хмыкнул, спрятал руки в карманах. Конфликт затих на корню, повисло напряженное молчание.

– Раз уж я здесь, Алена, – обронил мой чудом выживший куратор, – расскажу новости. Обсудили сегодня еще раз с Эмилией твою… ситуацию. Все весьма неоднозначно, и прямых ответов нет. Собираюсь отлучиться, поискать их в дневниках и вещах Шелана. Есть пара идей.

– Спасибо! Значит, ты на Винар отправляешься? Когда, надолго?

– Сейчас. На сколько потребуется.

Я кивнула и отвела глаза. Догадалась, о чем он у поля Марисе говорил. О своей предстоящей поездке домой! А где дом, там и жена. Мариса поэтому взбесилась?.. Недаром Кеннет предъявил, что проблемы у нее из-за Дарена. Я тоже не слепая. То флирт с ректором в очевидной попытке вызвать ревность, то перебор с фейской пыльцой и странные танцы на празднике, то нервный срыв. М-да. Получается, не такие уж у них несерьезные отношения… были.

– Назовите магию, которая опаснее всего для здоровья колдующего, – испытующе сощурилась Далинда.

Точно вопрос с подвохом. Допрашиваемый ею студент, круглый отличник Кирстен, сделался еще румянее, чем обычно, и отрапортовал:

– Темные ритуалы! Откат от них может быть смертельным.

– А если подумать? – Она постучала о стол массивным артефактом для отметок, и от этого звука, без сомнений, поежился каждый в аудитории. – Какие заклинания требуют самой большой отдачи?

Он пошел пятнами – из-за того, что частично побледнел. Открыл было рот, но ни слова не произнес, лишь моргал растерянно. Далинда покачала головой и окинула его соседей медленным суровым взглядом, выбирая новую жертву для неуда. Сидящая рядом с ним сладкая парочка – Партон с Катриной – замерли испуганными изваяниями. Оба сразу попали под прицел сощуренных глаз. Надо спасать ребят! Все равно мне терять нечего… Я подняла руку.

– Да, Алёна. Слушаю.

Катрина и Партон облегченно выдохнули, косясь на меня с благодарностью. Мелочь, а приятно.

– Целительские заклинания, – ответила я. – Они используют и магию, и внутренний ресурс колдующего. Если неправильно рассчитать силы, можно вылечить кого-нибудь себе в ущерб.

– Верно, – улыбнулась она довольно. – Продолжите в том же духе, получите зачет автоматом.

Радости от похвалы я не испытала: до зачета еще надо дожить, а мины сокурсников стали кислее некуда, и по ним читалось: «Опять наша звезда отличилась». Даже спасенные только что Партон и Катрина поморщились. Да что же это такое! Молчу и не отсвечиваю – плохо, зазнайка. Спасаю двоечников – тоже плохо, выпендрежница. Всю неделю заставляю себя ходить на лекции, чтобы не сидеть дома и не рыдать в подушку. Прилежно учусь и пытаюсь наладить отношения со своим курсом. Начать как-то общаться, влиться в студенческую жизнь. Результат нулевой. Меня преимущественно избегали, а стоило подойти и заговорить первой – выдавали односложные ответы или попросту шарахались. Ну хоть что-то неизменно: известная я или нет, заводить друзей по-прежнему не умею! Диву даюсь, как Мэй-то завелась.

Сейчас она сидела со мной и явно практиковалась в светлой магии. Возносила мольбы духам, чтобы Далинда не задала каверзный вопрос ей. Сработало: строгая преподавательница переключилась на другой ряд, а вскоре лекция закончилась. Последняя на сегодня.

Планов на вечер не было. Кеннет допоздна в исследовательском центре – тестирует новый прототип накопителя для темной магии. Вдруг он окажется достаточно мощным и поможет от демона избавиться?.. Раз я пока ничем не могу ему помочь… И заранее не подготовиться, надеясь, что дар вернется. Тренировать ритуал без магии бесполезно, там необходимо энергию контролировать, а какая мне теперь энергия? Глухо, как в танке. Да и в моем состоянии налегать на изучение заклинаний – унылое занятие, губительное для вдохновения. Мне его, наоборот, набраться бы, и срочно. Но я запретила себе торопиться. Старалась успокоиться и позволить всему идти своим чередом. Жить, будто ничего не произошло, радоваться мелочам, настраиваться на позитив… Не получалось, настроение стремилось под плинтус. Надежду я не теряла. Она была – на Дарена. На Винаре он уже целых пять дней. Видимо, основательно перерывает наследие предка. А так долго, потому что ответов найти не удается. Черт! Позитив, где же ты?..

Толпа вынесла меня из аудитории, а затем – под открытое небо. Крыльцо главного корпуса университета утопало в солнце и вездесущем плюще, лестница снова начала зарастать мхом. Я спустилась, не имея ни малейшего представления, куда идти и чем заняться. Остановилась неприкаянно на нижних ступенях, потеребила ручку сумки. И заметила Марису – чуть поодаль, в тени раскидистого дерева. Она сидела одна, между могучими корнями, взрывшими землю. Листала какой-то яркий буклет, но смотрела при этом перед собой, в никуда. Выражение лица у первой красавицы Междумирья было такое, что сразу понятно становилось, почему все предпочитают держаться подальше. Перед выходными у них есть занятия поинтереснее, чем самовозгорание. Чего не скажешь обо мне – ноги понесли под то же дерево.

– Ты как? – вырвалось прежде, чем я успела задуматься, сколько грубостей рискую получить в ответ.

Мариса подняла на меня отрешенный взгляд и смяла буклет – с особой жестокостью, скатав в упругий шарик. Неинтересный, наверное…

– Странный вопрос, – хмыкнула она, – от тебя-то. На конкурсе самых унылых физиономий ты бы победила.

– У меня есть повод, – буркнула я. – Не переживай, второе место было бы твоим.

Мариса криво усмехнулась. Ой… Это я некстати ляпнула, про вторые места. Останки буклета на ее ладони вспыхнули и разлетелись пеплом по воздуху, она поднялась с земли. Отойдя на пару шагов, бросила через плечо:

– Идем.

– Куда?..

– В «Дыхание дракона». За хорошим настроением.

– В смысле?

– В прямом! Фирменные коктейли с фейской пыльцой творят чудеса.

Э-э-э… Предлагает мне в бар пойти? Вместе?.. Кажется, у меня отвисла челюсть. Мариса вопросительно приподняла бровь, ожидая более понятной реакции. Я захлопнула рот и шагнула к ней. Почему бы и нет? Если нельзя набраться вдохновения, то можно просто набраться.

С пришествием гардской энергии торговый центр – зеленая полянка, усеянная «домиками хоббитов», – стал еще милее и живописнее. Холмы целиком заросли пушистой травой, ромашками и маргаритками, всюду порхали экзотические бабочки ярких расцветок. Благоухали разросшиеся пышно клумбы, в кустах что-то ласково мурчало. Сдается мне, это кусты и были. К счастью, представители разумной фауны Междумирье пока не захватили, за них отдувалась флора. Все равно казалось, что я в диснеевский мультик попала и стоит затянуть мелодичную ноту, как откуда-нибудь вылетят птички и подпоют мне дружным хором. Но нет, петь рановато. Вот после второго-третьего коктейля в самый раз.

Бар «Дыхание дракона» выделялся среди бутиков, магазинов и ресторанчиков. Колоритный домик ярко-красного цвета, обвитый крылатым ящером. Ненастоящим, но статуя выглядела как живая. Над разрисованной языками пламени дверью висела растяжка с надписью: «Подумайте трижды, прежде чем порог переступить». Сначала я думала, это предупреждение, а выяснилось, что дань фольклору. По старинной легенде жил-был мудрый дракон, готовый делиться своей мудростью – с потенциальной едой, непосредственно перед плотным обедом. Его можно было о чем-нибудь спросить, и если дракону понравится вопрос, то он тобой не закусит. Даст ответ и отпустит с миром. Какие-то суицидальные личности приходили к нему регулярно, и он трижды давал им шанс передумать. Прямо как Виндовс со всплывающими окнами. Дис над легендой очень смеялся и сказал, что тот дракон – гений. Обеспечил себя халявной едой. Жри всех без разбору, никакой ответственности перед недовольными. Идиоты – неповторимый устойчивый вкус! Раньше я над ними посмеивалась, сейчас же задумалась… Существуй в наше время такой дракон, я бы спросила его, как мне силу вернуть. Если бы он мне голову откусил в ответ, не жалко: она на редкость бестолковая. Что с головой Аленка, что нет – разница небольшая, пожалуй.

В баре я уже однажды бывала, с Дареном. За порогом гостей встречал пустой холл с нарисованной во всю стену страшной мордой дракона и лестница вниз. Она-то и вела в зал, где мерцала красная подсветка и грохотала музыка. Череда «гр-р-р» под мощные басы. Исполняли рычащие песни драконята, вживую со сцены. Для малышей это было веселым дурачеством, а публика пищала от восторга и бесновалась, как на самом отвязном рок-концерте. Правда, на этот раз у сцены висела табличка: «Осторожно, установлен защитный барьер, не расшибите лоб!» Из-за недавнего случая, видимо… Уж лучше расшибить лоб, чем угодить в пасть дракону, разгневанному твоим непрошеным караоке.

Сегодня был аншлаг. За столиками и диванами сидело столько народа, что разбегались глаза. Свободных мест не наблюдалось, разве что за барной стойкой. Но здесь еще и вип-комната имеется. Наверняка там Марису ждет компания старшекурсников, девочек из женского сообщества или поклонников. А возможно, и все сразу. Вопреки ожиданиям, она прошла не к зашторенной арке, а в конец барной стойки, забралась на высокий стул. Я последовала ее примеру, недоумевая. Мы что, совсем вдвоем распивать коктейли будем?.. Толпа вокруг не в счет, не мешает. Даже парни на соседних стульях отодвинулись, галантно освободив нам побольше пространства. Перед этим предложили нас угостить, но Марисино «нет» расслышали с первого раза. Экстремалы, зато понятливые!

Подозванный бармен получил от нее указания: «Мне как всегда, и ей тоже». Спустя минуту перед нами были дымящиеся конусные бокалы с загадочным напитком, в котором искрилась пыльца. Густая такая, разноцветная, как блестки. Кажется, дымилась именно она. Это точно можно пить?.. Мариса свой бокал осушила за раз, попросила повторить. Я похрабрилась, сделала глоток. Сладенько и терпко… Пыльца растаяла на языке сахарной ватой, в голову ударило. Мысли завертелись каруселью, подпрыгивая и пьяно выпадая за борт. У-у-ух!

– Ты помедленнее пей, – предупредила Мариса не брать с нее пример, – а то с непривычки упадешь под стойку, я тебя домой тащить не буду, там и оставлю.

– Между прочим, в Эсмире я выпила пять коктейлей. Причем пятым был «Розовый Бриз»!

– Впечатляет, – протянула она уважительно. – А что было после?

– Танцы на барной стойке, – похвасталась я, умолчав о том, что по незнанию на время «превратила» коктейли в мороженое, а потом меня догнало осознанием жестокой правды и жестким похмельем. – Так что я привычная.

Мариса посмотрела с недоверием. Ладно, я ей тоже не верю. Вряд ли она меня под стойкой оставит. Я отпила еще. Потом еще и еще. Накрыло невиданной легкостью, за спиной словно крылья выросли. Чудеса, и всего за четыре глотка! Моя сококтейльница за это время успела допить второй бокал и взять третий, а лицо ее мрачности ничуть не утратило. Сомневаюсь, что причина в полученном выговоре. Из-за Дарена переживает, сто процентов. Она тут, а он на Винаре с семьей. Но не к жене поехал – с моими проблемами разбирается! И я решилась:

– Я должна тебе сказать…

Мариса предусмотрительно щелкнула пальцами, накладывая полог тишины, чтобы наш разговор не подслушали. Был и другой эффект – музыка стала тише, толпа превратилась в фон. Показалось, что в зале никого нет, кроме нас.

– Это из-за меня, – призналась я чистосердечно. – Запорола перенастройку источника и потеряла дар. Поэтому Дарен отправился на Винар. Читать дневники Шелана и мне помогать, а не… ну…

– По фигу. – Мариса поморщилась и опрокинула в себя коктейль. – Уговор был: поедет домой – все.

Ясно. Он и не ездил…

– Случай все-таки исключительный, – робко возразила я. – Иначе Дарен ваш уговор не нарушил бы.

– Нарушил – до свидания, – отрезала она, жестом требуя у бармена четвертый бокал. Повернулась ко мне и, пресекая дальнейшие пререкания, выговорила: – Ставишь условия и границы – обратного пути нет. Или твои слова ничего не стоят.

Жестко! Но справедливо… Исключительные случаи-то всегда найдутся, особенно на словах. Правда, тут условие лишним было. Чего Мариса боялась? Что Талина при встрече стребует с Дарена… м-м-м… супружеский долг? Слабо представляю. По крайней мере, по увиденному на Винаре. Эти двое никак мне вместе не представлялись. А я, по идее, что угодно представить могу! А тут… Хотя не то чтобы я пыталась… Стоп! О чем я думаю вообще? Чертов коктейль!..

– Ты ее видела? – спросила Мариса вдруг. – Когда у них была.

– Да. Мельком в саду и за обедами-ужинами. На вид – рыба мороженая, неважно, что красивая. Чувство юмора отсутствует, зато чувство собственной важности – у-у-у! Дарен с ней как с чужой себя вел. Они и общались на «вы».

Она кивнула, будто нового не услышала. Почему-то я уверена, что Дарен не стал бы с ней жену обсуждать.

– Лавэн рассказала? – догадалась я.

– Было дело, – не стала отрицать Мариса, ухмыльнулась. – Милая девочка, капризам брата потакает.

– Капризам?..

– А как еще это назвать? – Она крутанула бокал, расплескав содержимое немного. Зажатая между пальцами стеклянная ножка затрещала, удивительным образом не треснув. – Ладно. Побаловались, и хватит.

Мариса приговорила четвертый коктейль, я уткнулась в свой. Зря вообще эту тему подняла. Знала, что не только в отъезде Дарена дело… Ей и до того что-то покоя не давало, срыв не на пустом месте. Но она изначально знала, на что шла. Что изменилось за последние недели? Запланированное «баловство» в нечто большее переросло?.. Марису даже из-за Кеннета так не срывало, чтобы пытаться кого-нибудь от злости спалить. И слава богу, потому что этим кем-нибудь могла быть я… Как мне повезло-то!

И ведь выходит, что с Дареном у нее прям любовь случилась? Настоящая, не безответная, но безнадежная. Грустно как-то. Очень. В носу противно защекотало, и я в три глотка прикончила коктейль. Если на слезу прошибет, скажу: крепкое фейское пойло виновато! Бармен оперативно выдал мне второй бокал, а Марисе – пятый по счету. Выглядела она трезвой как стеклышко, но…

– Тебе можно столько пить? – поинтересовалась я осторожно. – Не способствует самоконтролю, знаешь ли.

Мариса задрала рукав пиджака, затем блузки и продемонстрировала браслет, увешанный мелкими мутными хрусталиками. Как от старой советской люстры, совсем не ее стиль… Секундочку! Узнаю магические кристаллы. Сдерживающий артефакт. Я похожий носила, только помощнее.

– Бяка, – прокомментировала я, – он же неснимаемый?

– Мне не сильно мешает, разве что выглядит убого. Не дает колдовать ничего разрушительного, ни случайно, ни специально. Целители снимут, когда сочтут, что я в норме. На меня такой уже цепляли на пару недель летом.

– Это когда ты легионера подпалила?

– Да-а-а… – Она хихикнула в бокал. Ага, набралась все-таки! – Сам виноват, лишнее себе позволил. Мерзкий тип.

– Еще какой, – горячо согласилась я и зачем-то перешла на шепот: – Шпион владыки, его подослали Диса вычислить.

– Да? Значит, так уроду и надо. Жаль, его тогда потушили быстро. Вопил потом, угрожал отдельное дело завести, о нападении. Обломался: у меня справка! Мне допрос с пристрастием устраивать чревато было.

– А почему тебя из-за проблем с самоконтролем в принципе не отчислили?..

Язык я тут же прикусила, сообразив, что тоже себе лишнее позволяю. Но Мариса ответила:

– Х-ха, меня из-за этой справки, наоборот, зачислили! На первый курс, пораньше – в пятнадцать лет. Срочно контролировать дар учиться. Или что, по-твоему, с нервными магами делать? Силы лишать или рилием принудительно до конца жизни обвешивать?

– Ну уж нет, перебор! Извини, не разбираюсь в нервных магах. У меня пробел по этой части. Большой земной пробел…

– Просто накладывают ограничения, – неожиданно терпеливо объяснила она, – в турнирах участвовать нельзя, тренировки только с преподавателями или опытными магами. В будущем нельзя будет работать в Легионе, маглиции и прочих структурах. Частная практика разрешена, охранять кого-нибудь или что-нибудь можно. До первого нарушения, само собой. Советуют побольше медитировать, а лучше брать в связку ментального мага.

На последних словах Мариса поморщилась и налегла на коктейль. Что за напасть, любые темы так или иначе к Дарену приводят… Я догадалась взять с барной стойки трубочку и принялась цедить спасительный напиток, в желудке и на сердце тотчас потеплело. Чувство вины улетучилось, вернулась легкость, да такая, что казалось: оторвусь от стула и взлечу. Под потолок! Уи-и-и!..

– Эти проблемы не особо твою жизнь портят, – я булькнула коктейлем, – столько всего добилась! И женское сообщество возглавила, и звездой университета стала, и источник-купол-принца спасла. Все тебя любят и уважают, общаться с тобой хотят, и неважно им, что ты, мягко говоря, не самый… хм… приятный в общении человек.

– Ну спасибо!

– Не-е-е, я, наоборот, поражаюсь! Как тебе удается?.. Меня однокурсники избегают. И не только они… Я и так, и эдак. Бесполезно.

Вот, нажаловалась.

– Здрасьте-приехали, – Мариса покрутила пальцем у виска, – то сторонишься всех как прокаженных, в туалетах во время вечеринок запираешься, то в дружелюбие ударилась. Ты нормальная?

– Нет, – ответила я честно. – В этом дело?

– Не в этом. – Она смерила меня насмешливым взглядом. – Если ты не в курсе, ходят слухи, что твоя заклятая подружка Лиза отправилась в исправительные края благодаря тебе. Мол, жизнь портила, и ты организовала ей отчисление на год.

– Что?! – Я чуть не подавилась. – Наглая ложь! Она у Зюзера запрещенный копировальщик позаимствовала, им стырила секретные задания у зельевика и пыталась меня подставить. Как мне всем глаза раскрыть?..

– А зачем?

Вопрос ввел в ступор.

– Правда мало что изменит, – припечатала Мариса. – Привыкай. Тебе хотят понравиться – и вместе с тем очень боятся не понравиться. В лес гардский дремучий таких. Решила дружить с сокурсниками лишь потому, что вы на одном курсе учитесь? Отстань от них и от других, с кем не складывается, это не твои люди. Ищи своих. Найди и успокойся.

Она потянулась своим коктейлем к моему, я сделала встречное движение. Бокалы звякнули друг о друга, и мы осушили их. Почти тост получился! Что-то в ее словах есть. Подумаю над ними позже. Когда смогу… думать.

– Ты была права, – заявила Мариса, – насчет моих родителей. Я действительно их скрывала. Чтобы никто тут не узнал, откуда я родом.

– Тебя можно понять. Ферма и светский гламур малосовместимы…

– В бездну его. Я всю семью на день открытых дверей пригласила. Впервые за шесть лет.

– О! – дико обрадовалась я. – Раскесы скоро в Междумирье приедут и я их увижу? Кла-а-асс! Они крутые.

– Да. Они такие. – Мариса гордо вскинула подбородок. Жестом велела бармену больше нам не наливать и сняла полог тишины. – А теперь танцы!

– На барной стойке?..

– У сцены. По крайней мере, я туда, а ты – как хочешь.

В одиночку отплясывать на барной стойке было совсем не то, поэтому я пошла за ней. К драконятам, которые рычали, ухали в барабан и звенели тарелками. Народа вокруг них собралось полно, за столиками и на диванах немногие оставались. Мы присоединились к благодарной и чрезмерно активной публике. Беспорядочные прыжки, руки вверх. Кажется, я тоже порычала… Танцевала, крутилась укушенным за бочок волчком и совершенно не переживала, как выгляжу со стороны. Было здорово! Даже не вляпалась ни во что, если не считать чей-то разлитый на полу коктейль.

Из бара мы выпорхнули ближе к ночи. Крылья за спиной ощущались, как никогда прежде, мир казался радужным и прекрасным. Голова кружилась так, что подташнивало. Видимо, у фейской пыльцы отчасти отложенный эффект!

– Портал? – предложила Мариса.

– Ага, чтобы точно стошнило… От твоего-то дерганого.

– Я его колдовать и не собиралась! Бумажкой дуй. Не верю, что Кеннет тебе ее не дал и что не припрятал модуль Кравесов у себя дома.

– Не буду я дуть бумажкой. – Мне икнулось. Пожалуй, меня и от хорошего плавного портала стошнит. – Прогуляюсь до коттеджного поселка. Протрезвею по пути.

– Удачи, – пожелала она так, будто протрезветь мне не грозило ни по пути, ни до утра. – Свалишься не в тех кустах, может, не отлупят по старой памяти, как нареченную истинного принца.

Я отмахнулась и отправилась по мощеной дорожке к цели. Или полетела? Господи, какие у нас в Междумирье фонари красивые, я и не замечала раньше!

В ночном небе россыпью сияли звезды, на ветру колыхались макушки деревьев. Всюду славные домики хоббитов, вдали – замковые корпуса университета, сказочные шпили их башен. И они приближались… Блин, не в ту сторону иду. Я развернулась и пошла, куда надо. Было многолюдно, студенты гуляли парочками и компаниями, сидели на скамейках, разговаривали, веселились. Из-за облаков выглянул сокрытый наполовину диск луны, источая серебристый свет. Свет этот мягко лег на пушистую траву, размашистый указатель у дороги и далекие крыши. Как он восхитителен, сотворенный Шеланом мир! А с гардской природой еще восхитительнее стал! Но столько восхитительности – это опасно. Можно залюбоваться и не заметить выросшую перед собой тень. Я едва не потеряла равновесие и нос к носу столкнулась с Дисом. Опаньки. С Дисом?! Второй коктейль был лишним!

– А если во мне фейская пыльца, – подумалось вслух, – значит ли это, что я немножко фея?

– Нет, это значит, что ты накачалась по полной, – ответил он с укором.

Ну вот, собственная галлюцинация меня отчитывает. Я фыркнула и попыталась пройти сквозь него. Врезалась – в твердую и очень осязаемую грудь. Галлюцинации себя так не ведут! Один момент… Я пощупала пуговицы на расшитом золотом камзоле, потрогала перекинутую через плечо рыжую косу и глубоко зависла.

– Ты вправду здесь? Как, откуда, почему?..

– Вправду. – Дис сцапал ощупывающую его руку и отвел меня в сторону с дороги, к фонарю. – Пригласили сдерживать энергию Гарда, пока ты приходишь в себя.

В памяти всплыли слова Лэнсона о серьезных мерах, которые помогут Междумирью протянуть еще месяц и прибегать к которым нежелательно. Эти меры – позвать истинного принца? Ну, теперь уже короля.

– Почему ты мне не рассказала? – буркнул он. – О том, что у тебя с даром проблемы.

– Тебе и своих хватает! Всяких там королевских. Нечего мне ныть и жаловаться…

– Ах так? Тогда даю тебе свое высочайшее королевское дозволение на нытье. Даже не дозволение, а приказ.

Ну, сам виноват!

– Я… я все испортила. Абсолютно все-е-е… – Я одновременно и хихикнула и всхлипнула, отчего звук вышел довольно неприличный. Прямо-таки хрюкнула. – Отныне ни магии, ни вдохновения, ни перенастройки источника – ни-че-го! Стоило узнать, что создательская сила не врожденная, как отрезало ее. Лэнсона подставила, он со мной и говорить не хочет.

– Вообще-то хочет. Просил передать, что завтра вас ждет разговор.

Новость эта как-то не обрадовала, наоборот. Я нервно икнула, его величество пожурило:

– Ты это брось. Сила обязательно вернется. Она у тебя появилась неспроста, ты особенная, и точка.

– Ага. Косячу особенно круто. Бац – и все пропало! Дар, надежды на светлое будущее. Вот я талантище, не каждый так сможет.

– Ты что делаешь? – Дис сделал наигранно грозное лицо. – С королем споришь, да?

– Извините, простите, – я присела в книксене, едва не свалилась, – поняла, не буду, исправлюсь.

– То-то же. Возьмешь творческий отпуск, придешь постепенно в чувство. А я пока подстрахую Междумирье, мне не сложно сюда периодически наведываться, заодно повидаемся.

– Честно-честно не сложно? А как же Залесье, трон, подданные?

– Лоукер за текущими делами присмотрит, и Клелия мне помогает. Перестала обижаться после того, как отказался на конкурсе дефиле судить, взяв оценивать таланты. Хороший был твой совет, сработал!

Я зарделась. Ладно, не получится из меня создательницы, в советницы короля пойду. Работка непыльная, удаленная…

– Идем, домой провожу, – вызвался он.

– А если нас увидят?

Дис кивнул куда-то вбок, я покосилась туда же. Ой, люди. Много людей. Круглые глаза, раскрытые рты, полный шоковый набор. Ну, хуже уже точно не будет! Я взяла его под руку и зашагала обратно на дорогу, а потом по ней – к коттеджам.

Звезды сияли, крылья за спиной росли. Казалось, я вполне могу ими помахать. Дис пытался выяснить, что именно я употребляла, в каких количествах и куда смотрит Дэлман. Я непреклонно и загадочно молчала. Потому что в девушке должна быть загадка! По крайней мере, по части того, сколько она выпила и с кем.

Вскоре мы вышли к нашему с Кеннетом коттеджу, легко узнаваемому по беспорядочным зарослям травы и сорняков во дворе. Тут-то мне и стало стыдно. Привела повелителя гардской природы в эдакий кавардак.

– Раз уж ты здесь, – осенило меня, – нужно посадить во дворе что-нибудь симпатичное. Нам вместе. Чтобы ты помог, подсказал и проконтролировал!

– Сейчас? – опешил Дис.

– Да побыстрее! – загорелась я. Еще никогда собственные идеи не казались мне настолько удачными. – Кеннет в любой момент из исследовательского института вернется, сюрприз будет.

– Может, не надо ему такой сюрприз, как меня, в вашем дворе?..

Впрочем, сопротивлялся он вяло. Я затащила его через калитку во двор. Расчищенные магией заросли поредели, у забора образовалась свободная, едва поросшая травой полоса. Дис подозвал откуда-то несколько симпатичных цветочных ростков – надеюсь, не с соседского участка. Они сами вкопались в землю и, окутанные зеленоватой дымкой заклинания роста, увеличились в размерах и распустились. Супер!

– Клумбу бы оформить, – справедливо заметил Дис.

– Сделаю! Из палок и… всего, что под руку попадется.

Я живо собрала вокруг дома веток и каких-то прутиков. Ветки вбила колышками, прутики ловко переплела между собою, соорудив заборчик. Незатейливый узор в плетении, но симпатичный. Пять минут, и готово.

– Сойдет?

– Да, но разбери, – усмехнулся он, – нечего соседей самодельными оградами с высоким зарядом смущать.

– Что?!

Я подскочила, уставилась на плетеный заборчик. У меня получилось?.. Только что получилось создать?!

– А до этого ты меня за калитку провела, – с хитрой улыбкой отметил Дис, – хотя это против правил: владелец дома – Дэлман, и он меня за заградительный барьер не приглашал.

Неужели дар ко мне вернулся? Фейская пыльца вмиг выветрилась из головы. Я уселась назад на траву, собрала оставшиеся ветки. Принялась крутить их, сплетать. Пробовала так, сяк, эдак. Увы – заряд выходил нулевой. В дом Диса завести тоже не удалось, дверь впускать его отказалась. Слишком я протрезвела, видимо. Созданула спьяну случайно, а теперь опять ничего.

– Один раз сработало, – подбодрил Дис, – а где один, там и второй. Сила не пропала с концами. Сможешь сделать новую попытку перенастроить источник.

Угу. Главное, надраться перед ней как следует…

Было странно видеть Лэнсона на нашей кухне. На обыкновенном стуле, а не в массивном кресле, в котором он имел обыкновение восседать в своем кабинете в позе хозяина, за заваленным бумагами и артефактами столом. За нашим кухонным так не посидишь, да и блюдечко с имбирными пряниками портило вид. Эти пухлые сдобные человечки, глазки из глазури, умильные пуговички… Минус сто очков к грозному легионерскому образу. Но я все равно боялась лишний раз глаза поднять. Заваривала чай, звякая в гнетущей тишине ложкой, и не понимала, почему Лэнсон мне до сих пор ни слова не сказал – ни цензурного, ни нецензурного, никакого. Если не считать оброненного на пороге: «Ну, привет». В ответ на робко предложенный мною чай он лишь кивнул. Уселся и сидит, а у меня пальцы дрожат. Есть риск не донести чашки до стола!

Я ждала приглашения в Легион, а Лэнсон явился сам – лично, едва Кеннет отбыл к Зинберу. Защиты и барьеры на доме главному легионеру оказались нипочем. Прошел внутрь, будто их не было. Впрочем, какая-то сигнализация все же сработала, потому что Кеннет со мной тут же ментально связался. Поинтересовался, кто опять в гости без приглашения нагрянул. Получив ответ, что не Дис, а Лэнсон, сказал крепиться и модуль ни в коем случае не сдавать. Не сдам. Упаду молча в обморок. Уже к этому близка, безо всяких вопросов про модули.

Вдох, справиться с дрожью, героически донести до стола чашки. Они гулко цокнули о поверхность, я заняла стул рядом с Лэнсоном. Он покрутил в руках чашку, придирчиво принюхался, словно подозревал, что я решила отомстить за ту бурду в его кабинете. Не унюхав ничего подозрительного, отпил и взял из блюдца пряник. Хрусть – откушенная голова, крошки…

– Простите, – выпалила я, – что подвела вас!

– Нет, – он медленно прожевал, – это я тебя подвел.

А?! Думала, «нет» – в смысле нет мне прощения. Я пораженно застыла, Лэнсон добил:

– Слишком давил. Вышло, что вышло.

Я тоже взяла пряник. Отщипнула одну пуговку, другую, третью. Отправила их в рот, проглотив целиком, и поперхнулась. Пришлось срочно запить половиной чая.

– Я пытался контролировать то, что контролировать невозможно, – заявил высший темный маг из Совета и заботливо похлопал меня по спине. – Нам попалось чудо, а мы его – в регламенты пихать. Потерпели крах, что логично. В оправдание могу сказать, что делу с источником магии придали максимальную публичность, чтобы такого, как с Союзом прорицателей, больше не было.

– И что теперь?..

– Дадим тебе время, сколько потребуется. Расслабься, набирайся вдохновения. Его величество согласился подстраховать Междумирье от беспредела гардской энергии. Находиться здесь пока что безопасно.

– А потом? – не ободрилась я. – Дис не будет регулировать энергетический фон вечно.

– Согласие от комиссии на перезапуск источника бессрочное. Оклемаешься, повторим попытку. Без надзирателей и протоколов.

– А так можно?!

– Нельзя. – Лэнсон отломал прянику ручку, затем ножку. – Но это не твоя забота. Сосредоточься на своем даре.

– Вдруг он не вернется?..

– Есть вариант и без тебя перезапустить источник. Хватит присутствия создательницы, как тогда прорицателям. Главное, снова двухнедельное отключение магии не спровоцировать. Этим вопросом Жонс с командой ученых магов занимаются. Зря, что ли, мантии у источника протирают полгода? Пусть работают!

Не уверена я, что даже мое присутствие способно какую-то силу иметь. Вчерашняя пьянка и ее последствия немного обнадеживали, но соорудить заряженный заборчик второй раз не удалось. Пробовала и ночью, и с утра пораньше. Кеннет сказал: обязательно получится, когда перестану на этом зацикливаться, и отметил, что цветочки выросли красивые. Правда, таким тоном отметил, что я бы на их месте завяла от греха подальше. Хорошо, что он пришел совсем поздно и Диса во дворе не застал…

– Все поняла? – осведомился Лэнсон уже без капли былой чуткости. – Что на себя взвалила – выбрось. Ты никому ничего не должна, источник на Гард перенастроила не собственноручно. Следовательно, и исправлять это никто требовать не вправе. Поможешь – спасибо, нет – спасибо, что старалась. Прошлую попытку забудь. Сделаем вид, что ее не было.

– Что я не опозорилась при всех? – спросила я недоверчиво, уверенная, что Скард и прочие высокопоставленные лица вломили ему по первое число. Оставить меня в Междумирье и использовать мой дар – инициатива Лэнсона. – А вы сможете?..

– Ну делаю же я вид, – ухмыльнулся он, – что никакого модуля у вас тут тайком не установлено.

– Какого модуля? – Я сделала непричастное лицо. – Не слышала ни о каком модуле!

– Вместе с даром слух пропал, досада. К твоему сведению, мне не нужен ордер на обыск, чтобы его устроить. Думаешь, что порталы в Междумирье не отслеживаются?

Внутренние – наверняка не отслеживаются! Иначе Кеннет бы знал, что бесполезно прятать модуль или отнекиваться. Он в Легионе работает, почти что. Понимает, как многое устроено.

– Зачем мне думать о подобных вещах? – Я отпила чаю. – У меня имеется, о чем думать – о даре вот своем… А обыски, между прочим, вдохновению не способствуют.

– Обойдемся без них, – ухмылка Лэнсона стала еще выразительнее, – но только потому, что модуль может вам понадобиться.

– Для чего?

Мы уставились в чашки. Кажется, оба лишнее сказали… Черт с ним, с модулем, хотел бы забрать – забрал. Что такого случится, что нам вновь придется по Междумирью тайно перемещаться? Или речь об обещанной мне нелегальной попытке перенастроить источник, без надзирателей и протоколов. В конце которой нас арестуют. Чтобы совсем как в прошлый раз!

Чай мы допили молча, Лэнсон доел пряник. На прощанье пожелал хорошего настроения, да побольше. Пригодится… Но оно, как известно, не берется из ниоткуда. Надо заняться его приобретением!

Для начала я нарядилась – яркий желтый сарафан, босоножки, подвязала волосы большим красивым бантом. Отыскала в шкатулке с украшениями позолоченную брошку в форме сердечка. Ту самую, подаренную Марисой на празднике в честь распределения по факультетам. Эмблема почетного гостя женского сообщества, дающая право посещать их любые мероприятия. Очень кстати, сегодня там как раз вечеринка! Поищу на ней тех загадочных своих, которые захотят со мной общаться. По идее, сплошь именитые студенты соберутся. Зачем им меня сторониться? А еще на вечеринке наверняка будут вкусности и коктейли…

Приколов брошку на лямку сарафана, я нанесла умопомрачительный макияж с блестками. Покрутившись перед зеркалом, сочла себя неотразимой и отправилась в обитель Совета высших магов. Вовсе не к магам! Именно у них остановился Дис, официально приглашенный Лэнсоном. Да и где останавливаться королю, если не в отдельных дворцовых апартаментах? Не в общежитии же… Наша комната давно кому-то отошла, да и вряд ли его одолевает ностальгия. А вот паранойя – точно. На тему того, как бы в нем отчисленную первокурсницу Глэдис не признали. Ничего, с королевской паранойей я справлюсь.

Вокруг изящного здания смыкался плотный ряд разросшихся неимоверно кустов, во дворе возвышалась статуя молодого Лукаша Янова. Плющ с вьюнком не пощадили и его, взяли в тиски и усеяли цветочками. Невдомек им было, что это великий темный маг и бывший ректор! В широкие, украшенные лепниной двери я прошла беспрепятственно, а в холле столкнулась с двумя стражами-магами знакомой гардской наружности. Удачно, они меня заодно и проводят, куда нужно. Надеюсь, не на выход.

– Я к его величеству! – объявила я.

– Вам назначено? – чинно спросил первый.

Второй ткнул его под локоть и расплылся в вежливой улыбке:

– Алена, насчет вас даны указания, что вы можете приходить в любое время!

Я изобразила книксен. Воспользовалась полученными от них указаниями, где искать Диса, и вскоре решительно позвонила в дальнюю на втором этаже дверь. За ней донеслись шаги, однако открывать не спешили.

– Это я! – обрадовала громко. – Открывайте, ваше величество, у меня для вас развлекательная программа готова.

Дверь приоткрылась, я протиснулась в образовавшийся проем, захлопнула ее за собой. О, знакомая картина! Растрепанный Дис в целомудренной пижаме. Аж чем-то родным повеяло, только шуршания Ярушки под шкафом не хватает…

– До сих пор спишь? – пожурила я. – Обед уже.

– Удивительно, почему ты не спишь, – проворчал он, – после вчерашнего-то…

– Идем гулять!

– С ума сошла?

– Собирайся. – Я прошла в помпезно обставленную гостиную, присела на музейного вида диван. Величество не шелохнулось, и вряд ли это означало, что прямо так в пижаме пойдет. – Неужели боишься, что тебя узнают? Не узнают! Никому и в голову не придет, что ты в университете учился под прикрытием. С кем ты общался-то? В общежитии безвылазно сидел и не ходил никуда толком.

– Не ходил и не собираюсь. У меня в Междумирье важная миссия. Не могу я… гулять.

– Ты король и можешь делать все, что захочешь.

– Если бы!

– Ну какие причины тут замуроваться? Вчера тебя многие видели. Нас, вдвоем. Ты не смущался ничуть, ни публики, ни чужого внимания.

– Лёна, я устал, – вздохнул Дис так тяжко, что я почти поверила, – регулировать энергетический фон – трудозатратно.

– Тем более надо развеяться! На вечеринке женского сообщества.

– Тебе бара мало было? Опять пить?!

– Я не пью, – обидно стало, – а инвестирую во вдохновение.

– Никаких инвестиций! – запретили властно.

– Вот пойдешь со мной и проконтролируешь. А то одна я не представляю, как справлюсь с соблазном…

Он стиснул зубы.

– У меня значок есть, – я указала на брошку, – а тебя и так пустят.

– Тебя тоже так пустят.

– Действительно! Не стоит зря разбазаривать приглашения. Возьмем с собой Мэй, она умрет от счастья.

– Замечательно, – фыркнул Дис, – то есть мы еще и берем с собой ту единственную, кто с Глэдис общался!

– Насчет нее не переживай, она о твоем величестве постоянно говорит, и ее ни разу мысль не посещала, что вы могли где-то встречаться. А у Мэй что в мыслях, то и на языке.

– И даже слишком, – буркнул он. – Ладно, жди. Сейчас соберусь.

Собирался долго, любые принцессы отдыхают. Я успела связаться по ментальному артефакту с Мэй, выяснить, где она, измерить шагами гостиную вдоль и поперек и рассмотреть магографии на стенах. Запечатлены на них были высшие маги прошлых лет, совершенно мне не знакомые. Кроме одного парня грозной наружности.

Да это же Грэгор Грэвс в молодости! Бывший глава Совета и блестящий менталист, который ополчился на накопители и целую диверсию спланировал, лишь бы они не нарушили баланс сил в магических мирах. Вроде и предатель, а ситуация неоднозначная… В итоге выходит именно так, как Грэвс и боялся. С ритуала сохранения магии сняли запрет, исследования подходят к завершению. Патент принадлежит Кеннету и Лукашу, у первого – данная владыке клятва, а второй рожден в Эллодиа. Владычеству достанется единоличное право на их великое открытие, и перекос неизбежен… Хотя Ладос всегда обгонял другие миры. Где больше всего магов рождается, там и изобретаются передовые заклинания и артефакты.

Кстати, на магографиях нашелся и Лукаш. В расцвете сил, точь-в-точь копия своей статуи. Статный, в стильной черной мантии. На первом снимке обнимал роковую красотку, наверняка очередную будущую жену, на втором – пожимал руку важному типу. Подпись гласила: ректор университета Междумирья с лидером Альянса магических миров. А организация-то не новая… Интересно, как давно существует?

Вернулся Дис. Довольно скромное облачение выбрал, без королевских опознавательных знаков. Все равно с бледной Глэдис имел мало общего: никаких бесформенных унисекс балахонов, неуклюжести и суровой хмурости. Приталенный камзол подчеркивал ладную фигуру, высокие сапоги делали любую позу безупречно-элегантной. С загоревшего лица проницательно блестели глаза, приковывая внимание, заставляя смотреть в ответ – прямо, не отвлекаясь ни на что. Конечно, внешне он не изменился, но детали… Они порой решают все!

На улице на нас не оглянулся разве что ленивый с заклинившей шеей. Люди шептались, некоторые подходили почтительно поздороваться – с обоими. Дис с завидной невозмутимостью раздавал приветствия, я прятала нервозность за улыбкой, но ни капли не жалела, что подбила его выйти. Сто лет вместе не гуляли. А уж чтобы ни от кого не скрываться, не думать о врагах, шпионах и безумных фанатиках… По-моему, такого и не случалось! Парадокс, в студенческую пору у него гораздо меньше свободы было, чем в статусе короля целого мира.

Мы пересекли парк, собрав аншлаг, юркнули в кусты, послушно за нами сомкнувшиеся, и без лишних свидетелей срезали путь до крытой беседки. В ней мои сокурсницы тесным кружком играли в карточную игру в компании конфет и печенья. Дис остался у кустов, я сунула нос в беседку и позвала Мэй. Она выскочила за порог вся румяная, с набитым сладостями ртом. Спешно проглотила их, простонав про вновь неудавшуюся диету, и скороговоркой спросила:

– Будешь с нами играть, будешь? Правила простые, легкие, объясню.

– Вообще-то я хотела позвать тебя в женское сообщество на вечеринку.

Девушки в беседке затихли, распустив любопытные уши.

– Ты что?.. – Мэй глухо ойкнула. – Там сегодня только для элиты студенческой, для своих и знаменитостей, меня не пустят.

– Пустят, – я отколола от бретели брошку и нацепила ей на клетчатую блузку, – с этим.

У нее перехватило дыхание, с дрожащих губ сорвалось хриплое:

– О-о-ох, сокровище какое. Разве подаренную эмблему можно передавать?..

– Она именная? Нет. Значит, можно! Теперь будет твоя.

Оглушило визгом, полным безудержной радости. Мне тоже стало радостно, очень. Приятно делать людям приятно! В конце концов, Мэй единственная моя подруга. С начала года и до сих пор, несмотря ни на что. Должно ей каких-то плюшек перепасть? Должно! Особенно потому, что она на них не рассчитывала. Из беседки донеслись завистливые вздохи, и мне впервые подумалось: хорошо, что не удалось с этими девицами сблизиться.

– А я подходяще одета?.. – Мэй с сомнением оттянула край плиссированной юбочки.

– Конечно, ты выглядишь мило! – уверила я, мысленно отметив, что повседневная одежда идет ей гораздо больше вычурных нарядов. – Это же не светский прием, а студенческая вечеринка. Будь собой, я собираюсь делать то же самое.

– Хорошо… – Она перешла на заговорщицкий шепот: – А правда, что в Междумирье король Элдислен и его с тобой вчера видели?..

– Правда, – отозвался от кустов король Элдислен, и Мэй вздрогнула.

Заметила его рядом. Ему явно не стоит беспокоиться, что она в нем Глэдис вычислит, с ее-то внимательностью!

– Здр… здрав… – Она задохнулась, густо покраснев. Поклонилась по всем правилам и с трудом закончила: – Здравствуйте…

– Здравствуй, Мэй, – запросто сказал Дис, намекая, что церемоний не нужно. – Лёна о тебе рассказывала. Мы пойдем втроем, ты не против?

Она судорожно замотала головой и вцепилась в мою руку, видимо, чтобы не упасть от такого переизбытка новостей. Я обняла ее и вызвала по артефакту для ментальной связи Кеннета. Поведала, что отправляюсь с друзьями на вечеринку, он посоветовал сыграть там в неведомое «Драконье подземелье» и обещал присоединиться, как только закончит отбиваться от Зинбера. Класс! День обещает быть волшебным.

По дороге в женское сообщество Мэй не проронила ни слова и дышала часто-часто, как мультяшный хомяк. Дис продолжил раздавать приветственные кивки всем общительным встречным людям и вел себя, будто их с Кеннетом на одном секретном спецкурсе обучали быть звездами без страха и упрека. Мне бы туда… Но я, скажу откровенно, прыгнула выше головы и держалась молодцом. Даже ни разу не стушевалась, вот. Возможно, оттого, что привыкла быть в центре внимания, или потому, что место стеснительной девочки было занято Мэй. А если мы обе станем молчаливо жаться друг к дружке, то будет ой.

Розовое здание, похожее на домик для Барби в натуральную величину, встречало гостей магическими фонариками на заборе, кустами во дворе, постриженными в форме сердечек, и деревьями, увешанными разноцветным серпантином и блестящими украшениями. Полноценные рождественские елки, только не елки. У калитки сторожил фейсконтроль – блондинка, у которой на недавнем выступлении чуть шорты не сползли, и… тот самый подпаленный хам! Он услужливо суетился вокруг нее, подавал то списки приглашенных, то водички. Отрабатывать заставили или пытается вину загладить? Ну, в любом случае конфликтом не пахло. Витали исключительно зефирно-ванильные ароматы, сладким облаком окутывающие весь дом.

При виде Диса блондинка поперхнулась водичкой, он поздоровался первым. Сказал спокойно, что ему экскурсию по Междумирью устроили и сообщество прекрасных студенток – гвоздь программы. Она закивала, что это вообще вишенка на тортике, и вызвалась показать ему вечеринку. Королевское величество подмигнуло, заверив, что и самостоятельно справится. Нет, ну где он так научился с девушками общаться? А притворялся затворником-аутсайдером! Мэй предъявила эмблему, точнее – я предъявила Мэй с эмблемой, и мы прошли в святая святых.

Очутились среди бело-розовых интерьеров, сверкания блесток и пахучих цветов. Атмосфера царила невероятная, будто глянцевая картинка из журнала ожила. Однако волшебным образом чувствовался не перебор, а стильный уют. Дис с таким же любопытством, как и Мэй, разглядывал убранство, умело составленные букеты в вазах и большую карту-расписание со стрелочками. Ага, ему интересно! В конспиративном напряге, ожидая подосланных убийц, будешь невольно держаться ото всех подальше. Сейчас же можно расслабиться немножко.

Просторный холл заполняли гости, всюду были столы с фонтанчиками для пунша и островки диванов. Как сказала бы Лизка, лакшери так и прет… Сквозь обступившую нас толпу мгновенно протиснулась Мариса. В довольно скромном для нее закрытом платье, зато любимого красного цвета.

– Какие люди, – ее губы растянулись в задумчивой улыбке, – и без охраны…

– А зачем она нужна? – усмехнулся Дис. – Здесь родной мне энергии столько, что о собственной безопасности переживать не приходится.

– Вы прибыли гардскую природу сдерживать? – спросили из толпы.

– Верно. Так что вам тоже переживать не о чем, в Междумирье безопасно.

– Добро пожаловать, – проворковала Мариса и кивнула на карту-расписание. – У нас тут как раз проходит дискуссия по вопросам изменения климата и мастер-класс по плетению ожерелий из орхидей.

Какое культурное мероприятие… Кто бы мог подумать.

– Позже в саду ожидается магическое представление с участием дрессированных фей. – Мне достался многозначительный взгляд. – Чем заняться изволите?

– Мы… – я взволнованно облизала губы, – поиграем в «Подземелье драконов»!

– Хороший выбор, – одобрила она.

Надеюсь на это… А не что Кеннет потроллил в своем духе. Догадался, поди, с какими такими друзьями я гуляю!

Мариса проводила нас в комнату рядом с лестницей и ушла. Там, вокруг усыпанного фишками журнального столика, на мягких диванах сидело шесть человек. Из знакомых мне – Зюзер и Лавэн. Без него, председателя мужского сообщества, ни одна вечеринка не обходится, а она явно пожинала плоды дружбы с пассией своего брата. Теперь уже бывшей… Я отогнала эти располагающие к унынию мысли, поотвечала на вопросы о том, какими судьбами мы оказались на вечеринке. Нам предложили коктейли, Дис отказался – и за себя, и за меня, пришлось Мэй за троих отдуваться. Ей всучили огромный стакан с мятой, льдом и экологичной бамбуковой трубочкой. Она ее погрызла – от волнения, наверное, – и принялась пить так, позвякивая льдинками.

Предыдущая игра быстро завершилась, карты с изображением драконов раздали заново. Правила были несложными, нечто среднее между «подкидным дураком» и «покером», честное слово. Все зависело от выпавших карт и умения держать лицо. Проигравшая раунд команда должна была выполнить задание на время. Задания самыми разными могли быть, вплоть до хулиганских, и давали их победители. Вот черт! Хоть бы нас не попросили сделать ничего эдакого!..

Мы с Дисом и Мэй, как новоприбывшие, объединились в команду и вникли в розданные карты. Хилые драконы попались, ящерицы какие-то. У команды Лавэн в раскладе оказалась крутая виверна, Зюзер с парнями из мужского сообщества мастерски прятались за самоуверенными ухмылками. Никто не догадался, что у них ящерицы побеспомощнее наших. У меня же глаза предательски бегали, Мэй краснела. Так мы и продули.

– С нас задание, – предвкушающе цокнул языком Зюзер, – что бы придумать…

– Не вам придумывать, – осадила его Лавэн, – раунд мы выиграли.

Он расстроенно откинулся на спинку дивана, с каверзно-мечтательным выражением, будто собирался отправить нас в комнату Марисы тырить ее нижнее белье. Ай, что за мысли у меня… Меньше дурацких комедий на прошлых выходных надо было смотреть!

– Давайте-давайте, – стойко сказал Дис, даже с неким вызовом. – Удивите меня.

Лавэн зашушукалась со своей командой. Тряхнула белоснежной копной волос и выдала:

– Хотим ответ на вопрос!

Черт, черт, черт…

– Число участниц женского сообщества? – спросила она. – И сколько их с какого факультета?

– Технически, вопроса два, – отметило его величество.

– Участниц двадцать две, – выпалила Мэй в стакан, – а откуда они, я не помню…

– Да надо просто двери на верхних этажах посчитать, – вспомнила я. – Они цветные, по факультетам девочек.

– Идем, – Дис поднялся с дивана, – посчитаем.

Я составила ему компанию, Мэй осталась пить коктейль и сгонять краску со щек.

На лестнице самозабвенно целовалась влюбленная парочка, второй и третий этажи тоже не пустовали. Кроме личных комнат девочек, там были и другие, в одной из них как раз плели ожерелья из пахучих орхидей. Мы побродили по коридорам, сосчитали цветные двери с именными табличками. Их действительно было двадцать две. На обратном пути, почти у лестницы, Дис вдруг попятился. Встал между тумбочек с Марисиными магографиями как вкопанный.

В пролете стоял Ромео, незабвенный поклонник Глэдис. Шкаф шкафом, казалось, неудачно повернется, и пиджак на его плечах треснет по швам. В ручищах он сжимал тарелку с закусками и грустно жевал. Он давно уже грустный, никак не переживет отчисления «девушки своей мечты». Хотя та его многократно отваживала, порой не стесняясь в выражениях. К его чести, Ромео был понятливым и оставил Глэдис в покое. Однако изнывать от чувств не переставал, изредка отправляя букеты со стихами собственного сочинения. А когда отправлять стало некому, впал в полнейшую меланхолию, в которой пребывал по сию пору.

– Брось, он тебя не узнает. – Мой подгоняющий тычок лишь плотнее загнал Диса между тумбочек, и я не удержалась: – Неужто боишься, что его сильную любовь не обмануть? Хи-хи…

– Не готов я устраивать проверку такой сильной любви, – хмыкнул он и содрогнулся.

М-да. Вряд ли подействует сказать, что мы пройдем мимо, Ромео и не заметит… Королевскую персону каждый замечает.

– Обойдется, а с вашей встречей ты справишься, – увещевательно сказала я. – Полчища врагов одолел, трон отвоевал. Победил заговорщиков из кланов и толпу фанатиков. Ты истинный король, ты все сможешь.

– Да, – кивнул он, ободряясь и отлепляясь от тумбочек.

Сделал шаг к лестнице, второй. И резко свернул в пустую комнатку. Чтоб его!

Я рванула за ним, чертыхаясь и проклиная свою глупость. Знала же, что крупногабаритный Ромео не только стихи пишет, но и турниры по природной магии выигрывает. Вот и просочился на «элитную» вечеринку.

Комнатка была безлюдна и заставлена стеллажами с орхидеями. Склад для мастер-класса. Дис мрачно залип на цветочки, я подошла к нему со спины и сказала примирительно:

– Ну ее, игру эту. Пойдем ожерелья плести.

Он угрюмо мотнул головой. Засада: больше на этаже заняться нечем. А стоять тут странно, еще и вдвоем. В укромном месте, не включенном в культурную программу.

– Запасной вариант, – предложила я, – порталом уйдем. Ко мне домой, там чай и вкусные пряники.

– Имеешь в виду, к Дэлману домой? Нет уж, Гард только недавно обрел истинного правителя, чтобы так нелепо его потерять.

Скажет же!

– Между прочим, Кеннет тебе доступ в барьер дома вписал…

– Меня это ни капли не убеждает, – непреклонно заявил Дис. – А уйти сейчас – значит проиграть в «Подземелье драконов». Не согласен! И вообще, отыграться надо.

С этим-то у нас и проблемы. Раунд не закрыли. Время идет, ребята ждут нас с ответом.

– Чего вы так долго? – раздалось за спиной. – Помощь нужна?

Мэй! С почти пустым стаканом и искусанной трубочкой.

– Нужна, – я обернулась к ней, – там на лестнице поклонник Глэдис. Можешь его отвлечь и увести?.. А то он опять ко мне пристанет с просьбами передать ей послание, не отвяжусь.

– Ох, – она потопталась на месте, – а Глэдис никак не передать, не переслать? Не насовсем же пропала… Я по ней тоже соскучилась.

Его величество непричастно уставилось на орхидеи, я выпалила:

– У нее строгая семья. Прям затворники! Увы, не связаться.

– Бедняжка. – Мэй закусила губу и закончила неожиданным образом: – Страдает по ней… печальный стоит. Но как мне его отвлечь? Еще и отвести куда-то?..

– Вы с одного факультета, – пришел на помощь Дис. – Спроси что-нибудь про старшие курсы. О практикумах или будущих преподавателях.

– Попробую…

Она поставила стакан на стеллаж и вышла на лестницу. Я выглянула из комнатки, с волнением наблюдая, как Мэй трогает Ромео за плечище и вопрошает:

– А что ты такое вкусное жуешь?

Вот это я понимаю начало разговора… Он повернулся, вперил в нее изумленный взгляд.

– Бутеры с колбасой! – ответил гордо. – Прикинь? Бабское сообщество, одна трава всюду да салатики. Пока найдешь че съедобное – вспотеешь.

– Да… Ни мясного, ни сладенького.

– Есть один четкий стол. Внизу, для нормальных людей.

– Покажешь?

– Фигня вопрос.

Оба утопали, я выждала минуту и потянула Диса вниз. В комнате для игры томились оппоненты, строя на столе домик из карт. Нашему возвращению обрадовались, начали тасовать колоду.

– Девять девочек целительницы, – отрапортовала я. – По четыре с боевого и оккультного, три менталистки и две предсказательницы.

– Молодцы, продолжаем! – Лавэн хлопнула в ладоши. – Погодите, а где Мэй? Она ушла вам помогать.

– Секундочку.

Я сбегала в холл. Застала ее с Ромео у дальнего стола с мясными закусками и пирожными, с безопасного расстояния прислушалась.

– Хорошо, что я тебя заметила, – щебетала Мэй. – Здесь все важные, страшно подойти. Я не в своей тарелке себя чувствую…

– Это потому, что у тебя тарелки нет, – философски изрек он и всучил ей оную. – Накладывай.

Она замялась и выговорила, словно напоминая самой себе:

– Девочки из сообщества такое не едят…

– Во-во! Ходят тощие и непривлекательные. Посмотреть не на что, пощупать – тем более.

Мэй медленно кивнула и взяла у него тарелку, явно позабыв об игре. Как-то чересчур ответственно к миссии подошла! Мешать им я не стала, вернулась к игрокам в «Подземелье драконов» и сообщила:

– Боюсь, мы ее потеряли.

– Выходит, нас восемь осталось, – не особо огорчился Зюзер. – Поделимся по двое в команды.

Поделились и продолжили играть. Второй раунд прошел куда лучше первого. Для нас! Нам повезло с картами, а я коварно продолжила бегать глазами. Соперники купились как дети. Победила снова Лавэн, команда незнакомых мне ребят выпила на скорость по полному стакану травяного фрэша. Бе… В третьем раунде выпали убогие ящерицы, но я расслабилась, начало получаться каменно-невозмутимое лицо. Бывшие лузеры поменялись местами с победителями и мстительно заставили тех потанцевать с первыми, кто встретится в холле.

Четвертый раунд был прекрасен: мы выиграли со средними картами, отчасти благодаря дико уверенному поведению Диса. Я подыгрывала, усиленно представляя в раскладе крутых драконов. Конечно, они не появились… Однако это не тот случай, когда стоит жалеть, что мой дар не работает. Было бы палевно. И самое приятное – команда Зюзера с треском продула! Я отправила их искать стол с альтернативной едой, они не нашли. Зато мы вышли полноценными победителями, ура нам!..

Комнату мы с Дисом покинули, коварно переглядываясь и давая друг другу «пять». За этим занятием и столкнулись в холле с Мэй и Ромео. Ай-ай-ай… От судьбы не уйдешь. Дис забыл, как дышать, живой шкаф скользнул по нему взглядом и вытянулся по струнке.

– Здрасьте, ваше величество! – выговорил уважительно. После переключился на Мэй: – А я тут вечерком на концерте выступаю с авторской песней собственного сочинения. Про неразделенную любовь.

– Ой, здорово, потрясно, замечательно. – Она закусила очередным бутербродом со своей тарелки, где их было с горкой. – То есть ужасно, конечно, когда любовь неразделенная…

Дис выдохнул и поспешил ретироваться в противоположный конец холла. Я его догнала и шепнула очень сочувственно:

– Переметнулся кавалер…

– На концерт я, пожалуй, не останусь, – пробормотал он.

Обсудить подробнее творчество Ромео не удалось, рядом нарисовались желающие с ним пообщаться. Позвали на дискуссию об изменившейся природе Междумирья, на которой гардский король был как нельзя кстати. Мы засели в большом зале, среди красиво переливающихся магических сфер и кубков с медовым пуншем. А народу собралось… Аншлаг! Особенно вокруг Диса. Дискуссия завязалась бурная. Он рассказывал о колебаниях фона, делясь самыми действенными заклинаниями усмирения своевольной растительности. Полезная информация, и ему явно нравилось ею делиться, а остальным – слушать. Хотя участники прилично спорили – и между собой, и иногда с ним. Что-то записывали и сыпали вопросами. Вскоре я почувствовала себя скверно: вон сколько опасностей в Междумирье из-за драчливых кустов и ромашек с лепестками-лезвиями. Все оттого, что мои кривые ручки не смогли перенастроить источник… Я под шумок выскользнула из зала. Застала последнюю пироженку на четком столе. Вкусная оказалась, жаль, что одинокая. Я облизала пальцы, сзади приобняли. За талию, нежно. К шее прижался твердый, слегка колючий подбородок, уха коснулось щекотное дыхание:

– Веселишься?

Я развернулась к Кеннету. Поднялась на цыпочки и, запечатлев на его губах поцелуй, доложила:

– Вовсю!

– Какая светская львица и безудержная тусовщица… – Он поймал мои губы, и на несколько секунд весь мир перестал существовать. – Поиграла, во что я советовал?

Выслушав подробный рассказ, Кеннет покачал головой:

– Ну-у-у… Могли бы вам задание поинтереснее придумать.

– Покаверзнее? – прищурилась я.

Он хохотнул и повел меня в свою компанию темных магов. Те дружеский сеанс устроили с призывом потусторонних сущностей. Импровизированная комната страха, экстрим… Вылезали дымчатые силуэты бабаек, шевеля занавески и вазы, я то смеялась над тем, как пугаются другие, то пугалась сама. В надежных объятиях Кеннета впервые подумалось: а ведь, несмотря на всю контактность, у него тоже толком нет друзей. Немудрено. Опасно сближаться с кем-то, не то что доверять, когда есть тайна о демоне, которая может стоить тебе жизни. Кеннет такой удивительно открытый и замкнутый одновременно. При этом все его любят, даже обожают. Защищали во время ареста, петиции массово подписывали и сейчас за него горой, а держат установленную дистанцию. Идеально. Вдруг я смогу так же, как он? Однажды…

Вырвался вздох, опять взгрустнулось. Но грусть эта была уже немного другая – светлая и какая-то осознанная. Не хотелось ни плакать, ни сокрушаться. Прогресс! Пожалуй, я на верном пути.

В лифте я пригладила волосы, смахнула со лба выступившие капли пота. Пока бежала, запыхалась… Зачем бежала? От нетерпения! Со мной связался прибывший с Винара Дарен. По ментальной связи, когда я доедала завтрак и строила с Кеннетом совместные планы. Но какой может быть выходной после такой новости?.. Шелан в прошлом сумел выйти из долгого творческого кризиса и вернуть создательский дар! Срочно нужно узнать подробности и повторить его подвиг. За этим меня и пригласили, обещав выделить весь день. Судя по всему, работа предстоит немаленькая… Неважно, я готова! Главное, что моя сила не потеряна, уж теперь-то сто процентов.

Двери лифта разъехались – издевательски медленно, я протиснулась в них, едва это стало возможно, и вылетела в прихожую к ровной глади бассейна. Живут же некоторые университетские звезды… Личные апартаменты на целый подземный этаж, несколько огромных комнат, поражающий воображение футуристический интерьер. Кеннет мог бы жить так же, в общежитии факультета оккультных наук. Но предпочел уединиться, по понятным причинам.

Шикарность обстановки портили серые коробки. Много, целая гора, выстроенная кривыми башнями. А на верхней коробке… Неужели вправду он? Я подошла ближе и встретилась взглядом с умными стеклянными глазками дракона. Серебристого дракона-ханика, которого я делала на Винаре. Действительно он. Когтистые лапы, перепончатые крылья, алый «галстучек» на груди.

– Красавец, – нагнал сбоку голос хозяина, – решил забрать его.

Видимо, не только его… Выглядит так, будто прихватил полное собрание шеланских записей. Я обернулась, стоявший на пороге комнаты Дарен поманил пройти. Там находилась гостиная – с книжными шкафами, будто из отдельных кубов склеенными, и гладким, на вид пластиковым диваном. Благо вполне мягким, поверхность даже прогнулась под моим весом. На высоком журнальном столике стояла коробка, похожая на те, что в прихожей. Дарен погладил ее задумчиво и сел рядом со мной. Молча и вовсе на меня не глядя. Казалось, его взгляд намертво к коробке приклеился.

Я поерзала на месте, испытывая довольно противоречивые чувства. Ужасно хотелось обещанных подробностей, но узнавать их было страшно. Неспроста Дарен мое творение прихватил… Какой-то эксперимент предстоит? Кстати, о ханиках! Где тот рогатый заяц, которого я в качестве друга Ярушке сшила? Демоненок его куда-то припрятал, и, по всей видимости, надежно. Народ до сих пор не нашел случайно и не поднял вой, что это за штуковина неведомая с аномально высоким зарядом.

– А не опасно ли ханика в прихожей выставлять? – возник у меня вопрос.

– Спрячу потом, ко мне все равно никто не ходит.

Мариса тоже… Я мысленно себя одернула. Говорить о ней не стоит, тем более что Дарен не спрашивал. Да и что я могу рассказать? Как ей плохо и она утешается по барам? Ему наверняка не столько польстит, сколько мрачных дум добавит. Лучше думать о ханиках! О том, как починю дар и научусь колдовать темную магию через татуировку. Помогу Кеннету избавиться от демона, а потом мы вновь попробуем отыскать Ярушку в бездне.

– Я перечитал дневники Шелана. – Дарен наконец оторвался от коробки. – Их содержание вдоль и поперек помнил, но получилось вчитаться между строк с учетом всего, что нам стало известно.

Он перевел дыхание, словно рассказ обещал быть длинным и сложным.

– Алена, ты в курсе предыстории. Создав Междумирье, Шелан вскоре бросил все. Распустил свою команду магов и заперся дома на Винаре. Оборвал связи с внешним миром, ни с кем не общался, кроме семьи. В дневниках описаны его затруднения с магией, которые я прежде принимал за выгорание или попросту усталость. Сотворить отдельный мир – огромный труд, требующий колоссальной отдачи. Однако Шелан больше, чем устал. Он в себе разочаровался – это по записям четко прослеживается. Цитирую: «Потерял былые умения, запал иссяк». Выход в итоге он отыскал и опять взялся за стихи. Немало сочинил, и в них в основном про переосмысление творчества говорится.

В гостиной повисла напряженная тишина, вниманием рассказчика безраздельно завладела чертова коробка.

– Не томи! – взмолилась я.

– Шелан писал про внутреннее равновесие и что нельзя торопиться. Тебе необходимо время.

– И все?

– Да, – абсолютно серьезно ответил Дарен, – отдохнешь, переключишься, преодолеешь творческий кризис. Новые впечатления – ключ к вдохновению.

– На это нам понадобится весь день?!

– Боюсь, понадобится больше, и я в этом деле, увы, не помощник.

– Я не о том! Ты позвал меня к себе так, словно мы засядем надолго.

– Засядем… – Он помассировал переносицу. – Только по иному поводу. Ситуация оказалась сложнее. Я всегда удивлялся тому, как основательно Шелан подошел к затворничеству. Отгородился, защиты наставил. Не дом, а крепость неприступная. Сопоставив факты и глубже проанализировав дневники, я понял, что он прятался по веским причинам. Не от надоедливых фанатов. От кого-то другого, могущественного. Людей, которые чего-то хотели от него из-за его сил.

– Каких людей? Что им было нужно?..

– Конкретной информации ноль. Лишь намеки, что давать им желаемое ни в коем случае нельзя. Что эти люди не успокоятся и спустя века найдутся их последователи.

– Получается, у меня имеются могущественные враги?! – Бросило одновременно и в дрожь, и в жар. – Но подробностей мы не узнаем…

– Есть способ узнать.

Дарен раскрыл коробку. Внутри, в окружении пуха, перьев и магического «пенопласта» лежала маленькая сфера – стеклянный шар, внешне ничем не примечательный. У моей мамы пылилось нечто наподобие, подаренное родственниками и убранное на шкаф вместе с подставкой. У этого шара даже подставки не было, и выглядел он мутновато. Протереть хотелось.

– Спросишь у Шелана, – огорошили, – лично.

Я уставилась на дорогого куратора в оба глаза, на языке вертелся вопрос, не тронулся ли он часом. Или шутит? Нет, с таким решительным лицом не шутят.

– Э-э-э… Спиритический сеанс устроим?

Вдруг это волшебная магическая сфера для связи с духами усопших?

– Не совсем, – улыбнулся Дарен. – Существует древняя ментальная практика переноса сознания. Запрещенная и смертельная – для того, кто рискнет ею воспользоваться. В эту хрустальную сферу он заключил… в некоем смысле часть своей души.

Я нервно сглотнула, косясь на мутный шар. В нем сознание самоубившегося Зерана Шелана?! Мамочки.

– Там еще и целый мини-ментальный мир. Это невозможно, – он аккуратно взял сферу в руки, – но где создатели, а где невозможное… Получится проникнуть туда – на короткое время, несколько минут максимум. После она разрушится.

– Выходит, сделать это можно лишь однажды?..

– И лишь одному человеку. Поэтому ее пять веков никто не трогал. Хранилась в семейном хранилище. На нее и дышать-то запрещалось, не то что трогать. Венец коллекции, наше главное достояние.

– И ты принес его мне?!

– Тебе нужнее, чем кому-либо. Только ты и имеешь право на эти минуты. Шелан их своим наследникам оставил, но вовсе не потомков имел в виду. А подобных себе. Создателей миров. Тебя.

Я шумно выдохнула, не в состоянии вымолвить и слово. Услышанное не помещалось в голове и казалось вопиюще невероятным.

– Предупреждаю, – Дарен крутанул сферу в руках, та еще мутнее стала, – процедура проникновения крайне тяжелая и чревата болезненным откатом до вечера. Очнешься и проклянешь меня, уверен.

Но сперва поговорю с самим Шеланом… Легендарным, гениальным, великим! Любой вопрос смогу задать и получить ответ? Господи, боже, это круче, чем с драконом из легенды! И моя голова останется при мне, неважно, что больно будет.

– Я согласна.

Приготовления и инструктаж заняли прилично времени: посидеть, расслабиться, помедитировать. Правило в сфере было одно и предельно простое – не терять ни секунды! У меня от силы три-пять минут на разговор с Шеланом, и передо мной окажется все-таки не он, а запечатленная с помощью магии копия его личности. Я должна выражаться максимально лаконично, давать лишь самое необходимое для понимания и за жизнь не болтать. Нет смысла: призрачный собеседник безвозвратно канет в небытие, и рассказы об изменившемся за пятьсот лет мире ему ни к чему. Это нам важно получить как можно больше ответов. Но ментальная копия – не скрепка из ворда с заданным алгоритмом поведения. Она обладает теми же знаниями, что и оригинал, хранит его воспоминания, черты характера и мотивы. Придется объяснить, кто я и почему заслуживаю доверия.

Я заучивала наизусть приветственные фразы, объяснения и вопросы, которые надо задать. Вкрадчивый голос Дарена погружал меня в глубины моего собственного сознания, ментальные касания закутывали в кокон наэлектризованно-тягучей энергии. Слабость, щекотное покалывание на кончиках пальцев и тело не мое будто. Неведомый транс, размытая комната. Последнее, что врезалось в память: я протягиваю сложенные лодочкой ладони, Дарен вкладывает в них сферу. Она накаляется за мгновения, обжигает мне пальцы, а дальше – резко потяжелевшие веки и провал.

Распахнув глаза, я увидела небо и море. Бескрайнее шумное море. Глубокого синего цвета, с пенными мощными волнами. Они грозно разбивались о скалу, а я сидела на ее краю. Не успела пискнуть, как меня слизало волной вниз – в пучину. Всюду вода… Пробирающий холод, темнота. Я забарахталась, давясь кончающимся воздухом, напоминая себе отчаянно: здесь все ненастоящее!..

– Смотря что считать настоящим, – усмехнулись откуда-то и приподняли за шиворот.

Снова очутилась на скале, ногами на твердой поверхности, и увидела его – Зерана Шелана! Ни разу не старца в мантии-балахоне. Был ровесником Дарена и отдаленно похож на него. Не такой красивый, но общее прослеживалось. Утонченное «эльфийское» лицо, изящная небрежность позы и пронзительно-голубые глаза. Нет, по идее, это Дарен на него похож, потомок же… Одет легендарный создатель миров был в национальный винарский костюм, светлый-светлый, под цвет собранных на затылке длинных волос.

– Здравствуйте, я Алена и тоже создательница, – выпалила я, неистово завидуя способности Мэй выдавать огромное количество слов за минуту, – первая за пятьсот лет, кто выжил, остальных Орден Равновесия убивал, а я неучтенная получилась, я перезапустила источник, когда его перенастроили на Гард, и магия везде ненадолго вырубилась.

Шелан отпустил меня, глядя молча и задумчиво. А если не захочет со мной говорить?! Вот будет облом обломов, лучше сразу в этом море утопиться и не возвращаться.

– На Гард перенастроили, – изогнул он бровь. – Экстремально.

– Не то слово. Починить я пока не сумела, к сожалению. Я еще маленькая и часто ошибаюсь, мне до вас, как до…

– Ну, не скажи. Мне вот не довелось через татуировки колдовать. Да, я считываю твои ключевые воспоминания о даре, так быстрее.

Ого! Стоило догадаться, когда меня выловили. Я не орала вслух, что море ненастоящее. Раз я внутри шеланского подсознания, пусть и скопированного, то мое полностью в его власти оказалось? Хитро придумано… Мало ли в чьи руки могла попасть сфера и кто бы к нему явился. Значит, идет проверка вкупе со сбором информации. Почувствовала себя бесстыдно открытой книгой, захотелось прикрыться одеялком из фольги.

– Пришла о врагах спросить, – я рассудила, что правильнее сказать вслух, – которые хотят силу создателей использовать. Вы скрывались от каких-то могущественных людей. Что они хотели?

– Междумирье. – Его длинные музыкальные пальцы сплелись в замысловатом портальном пассе, в котором я безошибочно узнала магический мост. – Оно – фильтр. Способ контролировать перемещения между мирами. Людей, энергии – всего.

Точно! До того, как появилось Междумирье, народ перемещался как вздумается и беспредельничал, назревала война, а Шелан ее предотвратил. Сотворил руну для источника, спас отключением магии проклятый Аулин, изменил ход истории. А я стою перед его ментальной копией, с глазу на глаз. Так круто, что с ума сойти!.. Но не надо сходить, ум мне сейчас пригодится… Я срочно сосредоточилась.

– Я не был первым, – поумерил он мое пылкое восхищение. – Когда нашел источник магии и создал Междумирье, там имелись обрывки мира, созданного столетия назад.

– Туда добирались прежде! – воскликнула я, вспоминая о двух пустых «руслах» в источнике для немагических миров. – Вы отключили Аулин, а Земля обесточена очень давно…

– В те далекие времена тоже что-то скверное произошло. – Шелан развел руками – мол, люди. – Течение магии оказалось изменено, а мир вокруг источника разрушен. Он был не таким, каким его сделал я и каким застала ты. Другой создатель воплотил его по-своему. Едино одно: доступ к источнику дает власть над течением магии во всех мирах. Поэтому я поместил его поглубже на нижний уровень и замуровал, чтобы было сложно найти. Знал: обнаружат – и Междумирье будет под угрозой уничтожения. Предупредили те, кто за равновесие радел. Ведь это стопроцентная защита для источника – отсутствие материального воплощения, никто не сможет вмешиваться в естественный ход вещей, нарушать баланс. Но если не станет Междумирья – исчезнут ограничения на перемещения, а они нужны. Всем, кто хочет жить честно.

– Кто-то не хотел, – вывела я, – они и были вашими врагами?

– За половину тысячелетия многое изменилось, имена и названия канули в небытие, – не без удовольствия отметил Шелан. – Одни искали источник, существование которого я отрицал, вторые намеревались обойти через меня правила Междумирья. Создатель – идеальное средство для тех, кому в своих мирах тесно. Тогда Ладос с Гардом делили лидерские позиции, а потеряли возможность перетащить в другие миры армию и ресурсы, устроить войну. Однако то, чего я боялся, случилось: источник нашли. Ваши прорицатели сильные, раз сумели сделать это. Теперь под угрозой и ты, и источник, и Междумирье, но ныне расклад в мирах иной. Выясни, откуда беды ждать… Проблемы с даром дают тебе фору. Пока ты не в состоянии им пользоваться, любые враги вынуждены отложить планы и взять вместе с тобой паузу.

О как. Мой творческий кризис – во благо…

– Что бы там ни было, – сказал Шелан невозмутимо, будто и не произносил кучи пугающих фактов, – не позволяй втягивать себя в это. Выше нос! В этом сила.

– В носу?..

– В высоте и размахе. А враги… Что враги? Обзаводись такими же могущественными союзниками.

– Вы свою команду магов распустили, – напомнила я скептически, – и забаррикадировались от греха подальше.

– Я был слишком стар для всего этого.

Задумчивость в голубых глазах сменилась бесконечной усталостью. Пугающе выглядело на столь молодом лице. Обманчиво молодом лице, ведь его обладателю за сотню лет.

– Извините… – Стало стыдно. – Вы и так сделали больше, чем кто-либо.

– Много, но недостаточно. Впрочем, что ни делай, никогда не будет достаточно. Запомни и расслабься. Творчество не терпит суеты.

– Это напутствие? – улыбнулась я.

– Нет, что ты, – Шелан тихо рассмеялся, – они не работают. У каждого свой путь.

Последние произнесенные им слова распались по слогам, как песня на зажеванной кассете, в уши ударил шум моря. Схематичного, словно нарисованного. Оно рассыпалось по штрихам, пропало. В следующий миг не было уже ни Шелана, ни скалы. Я вскрикнула и упала – в сплошное ничто.

Обступил кромешный мрак, сковало болью. Разум будто по швам трещал, мир кружился. Пятнами и рябью вырисовалась знакомая футуристическая обстановка. В висках пульсировала кровь – дико, толчками. Казалось, поднеси я к ним пальцы – и почувствую липкую влагу. Но пошевелиться не получалось. Я лежала на диване, голова раскалывалась так, что лучше бы мне ее откусили. Не сдержала беспомощного стона, как сквозь вату пробился голос Кеннета:

– Что ты с ней сделал?!

– Отвали, – отозвались ему в тон, – и не лезь под руку! Не с твоими лекарскими талантами неотложную помощь оказывать.

– Не очнется – я тебя грохну, клянусь.

Боль усилилась, каждым словом царапнуло, как наждаком.

– Перестань, – раздраженно буркнула я, – мне и без криков над ухом паршиво…

Надо мной тут же склонились оба. Боль была невыносимой, но способность мыслить медленно возвращалась. Почему Кеннет здесь?..

– Твое кольцо слало сигналы бедствия, – объяснил он, выдыхая с облегчением. – Пришел – ты в отключке, и целителей не вызвать. Сатал сеанс запрещенной магии устроил, экспериментатор доморощенный.

– Уж кто бы выговаривал, – процедил Дарен. Сел рядом со мной, висков коснулись его прохладные пальцы. Стало легче – чуть-чуть, самую малость. Каждый вдох давался с трудом, донеслось убаюкивающее: – Алена, потерпи, скоро пройдет. Ты молодец. Не напрасно же все было, выяснила что-нибудь?

– Вам понравится, – прохрипела я, – заговор на заговоре и заговором погоняет.

Нормально пересказать услышанное от великого создателя миров не смогла. В голове перекатывались колючие шары, горло сводило спазмами рваных вдохов. Дарен беспрерывно колдовал целительско-ментальные заклинания, которые не особо помогали. Я хныкала, подавляя желание проклясть и его, и Шелана, и собственный героизм. Жаловалась, требовала каких-нибудь спасительных таблеток или вообще меня вырубить. Нет, все-таки я совершенно не умею терпеть боль… К счастью, она постепенно отступала, в глазах рябило все меньше. Чувствовала себя разбитой старой тележкой, но были и плюсы. Когда вокруг тебя бегают два главных красавца университета и приносят то подушку, то воды, то ласково гладят по плечу, это приятно. Главное – не думать, насколько жалкий у меня вид…

На второй или третий час наконец отпустило, и я довольно связно изложила разговор с Шеланом. Если бы еще не шмыгала носом и не давилась всхлипами при этом… Кеннет растерянно хмурился, Дарен выслушал, затаив дыхание, затем протянул:

– Дела… А как он выглядел?

– На сегодня рассказ окончен, пусть отдыхает, – отрезал Кеннет. – Еще раз без предупреждения такое устроишь, больше к ней не подойдешь.

Дарен высказал ему кое-что вопиюще непечатное, однако на меня посмотрел виновато и с беспокойством. Да уж, растеклась обморочно по дивану, без слез не взглянешь.

– О последствиях я знала, – выдавила я вымученную, но все же искреннюю улыбку. Покосилась на сферу, точнее на то, что от нее осталось. Почерневший, неровный кусок оплавленного стекла. До свидания, достояние Саталов. Нет, решительно хватит ныть. Я подобрала сопли и выговорила ровно: – У всего своя цена. Оно того стоило.

Я видела самого Шелана, говорила с ним! Убеждена, Дарен бы многое отдал, чтобы на моем месте оказаться. Многие бы отдали. Головная боль – посильная расплата за предупреждение о том, чего мне опасаться в будущем. Да и, вероятно, не столь отдаленное то будущее.

– Возможная война – это, конечно, серьезно, – признал Кеннет. – Мы не рассматривали все так глобально, а зря.

– Пятьсот лет назад расклад был иной, – припомнил Дарен слова предка. – Теперь любой магический мир способен защититься. Винар давно не туристический заповедник, а Эсмир далеко не то место, откуда жители смыться пытаются всеми правдами и неправдами. Никому открытый конфликт не провернуть. Альянс бдит, Совет высших магов, Легион.

– Методы изменились, – согласился Кеннет. – Владыка и то не рискнул в Гард лезть, пользовался их кланами и плодами стараний фанатиков.

Переключились на обсуждения любимых заговоров… Хорошо. Наверное, не подерутся.

– Алену представили межмировой комиссии, – Дарен поджал губы, – да и после она светилась немало. Всем могущественным людям известно, что создательница существует и она – ключ к управлению Междумирьем и источником. Повод переживать есть.

– Есть, – мрачно констатировал Кеннет, – и это без Шелана очевидно было. Зато стоит задуматься насчет угрозы уничтожения Междумирья из-за того, что источник нашли. Однажды мир вокруг него уже разрушили. А предупреждали Шелана некие радеющие за равновесие. Внимание, вопрос на миллион: кто бы это мог быть?

– Орден Равновесия, – пробормотала я, хотя вопрос вряд ли озвученного ответа требовал, – и они на создателей веками зуб точат.

– Эмилия позволила тебе починить купол и спасти Междумирье, – покачал головой Дарен. – Но, сдается мне, они избавлялись от создателей не оттого, что те могли хаос устроить. Ордену что-то известно, побеседую с ней вновь.

– Вперед, – издевательски благословили его. – Займись любимой болтовней, меньше ущерба будет, чем наивных дев до обморока доводить.

– Недооцениваешь ты силу «болтовни», Дэлман. Попробуй письменно, научили же хоть чему-то в Легионе за два месяца, а не только крушить без разбору.

Ну начинается… Я потянула Кеннета за рукав и попросила:

– Забери меня домой, спать ужасно хочется. Мне получше, портал выдержу.

Просьбу исполнили незамедлительно, через минуту оказалась в постели, а вскоре – в блаженном сне. Наутро от головной боли и следа не осталось. Чувствовала себя отлично – значит, и на учебу отправиться можно. Тем более что первым в расписании шел практикум по зельям, практически единственное, где магия не нужна.

В лаборатории я привычно подсела за стол к Мэй и пополнила словарный запас сотней хвалебных эпитетов применимо к некоему парню с зубодробительным именем. Сначала и не сообразила, о ком речь… Нет уж, буду и дальше его «Ромео» называть, не сломаю язык и мозг. Она охала, ахала и спрашивала, как бы его утешить. А то так страдает, так страдает. Думаю, уже оклемался! Ответить мне не довелось. Вошел зельевик и с порога сказал:

– Лялина, вас ректор срочно вызывает.

Что стряслось?.. Я засобиралась, Мэй шепотом пожелала удачи. И никаких завистливых вздохов. Похоже, Арон Кавур разжалован с поста мужчины ее мечты. Ромео, спасибо! Но на твое поведение мы еще посмотрим…

На двери ректорской приемной висело объявление, что прием временно не ведется. Проснулось дурное предчувствие, под ложечкой засосало. Тянуло развернуться и дать деру. Пришлось напомнить себе, что я не напуганная первокурсница, а наследница легендарного Зерана Шелана! Разве он боялся бы ректоров? Сомневаюсь. Я смело просочилась внутрь, рыжая секретарша затравленным кивком велела проходить к Арону.

В элегантном, идеально прибранном кабинете он был не один. Напротив его стола, на кожаных гостевых креслах восседали Соломон и Аурелия Саталы. Собственными высокородными персонами. Строгие одеяния с иголочки, гордые осанки, лощеные каменные лица без толики эмоций. Вместо приветствия я громко икнула. Теперь точно хуже не придумаешь!

– Вот и она, – ректор поднялся из-за стола, – оставлю вас наедине. Беседуйте, сколько потребуется.

– Спасибо, – обронил Соломон, – дело деликатное.

Мне же достался уничижительный взгляд, каким смотрят на таракашку, прежде чем занести над ней сапог. Я нервно сглотнула. Арон удалился, сочувственно похлопав меня по плечу, я осталась стоять на пороге. Поближе к двери, если что. Где моя бумажка с порталом? В кармане, надеюсь?..

– Присаживайтесь, – степенно выговорила Аурелия и указала на третье кресло. – Признаю, наше внезапное появление идет вразрез с правилами этикета, но разговор и не получится вежливым.

Неужели о сфере?.. Наверняка, больше не о чем! Они как-то поняли, куда венец коллекции делся, примчались предъявлять. О боги…

– У вас на Земле принято брать чужое? – осведомился Сатал-старший, и я уверилась в своей правоте. – Хочу для начала в принципе понять, какие у вас там порядки и рамки допустимого.

– Давайте позовем Дарена, – я попятилась, уперевшись спиной в дверь, – он вам все объяснит.

– Нам интересно послушать вас. – Соломон зло сверкнул глазами. – Вы понимаете, какой непоправимый урон нанесли нашей семье? Мой сын из-за вас неслыханное совершил.

– Были веские причины, честно!

– Не смейте говорить о чести, – выпалила Аурелия. – Веские причины? Портить ему репутацию, разводить с законной супругой?!

Э-э-э… Простите, что?..

Смысл услышанного доходил со скрипом, но злые взгляды четы Саталов не оставляли сомнений: я не ослышалась. Да и как тут можно ослышаться… Слоги случайно в такие слова сложились?

– Погодите! – Я перевела дыхание. – Дарен разводится с женой?!

– Уже, позавчера, – отчеканил Соломон. – Не делайте вид, что вы об этом слышите впервые.

Аурелия чинно откинулась на спинку кресла, внимательно следя за моей реакцией. Задрала подбородок выше некуда и скривилась:

– Дивная неосведомленность.

Похоже, поверила. Глазами-то я хлопала совершенно искренне. Вот только вместе с тем губы бесконтрольно растянулись в улыбке.

– А вы и рады, – хмыкнула она.

Не могу сказать, что огорчена… Ай да Дарен. Решился наконец. На фиг замороженных рыб, любовь торжествует!

– Любовь проходит, а последствия остаются, – словно прочел мои мысли Сатал-старший. – Он себя всякого будущего на Винаре лишил. Вам, землянам, непреложные истины не объясняют? У вас расовая несовместимость как минимум. Не может быть ни полноценной семьи, ни общих детей.

– У нас? – дошло с опозданием. – Вы думаете, что Дарен это из-за меня?!

– А из-за кого? – Ярости в его взгляде хватило бы, чтобы весь Винар целиком вскипятить. – Вы единственная, кого он с собой в наш дом привозил. За все годы! Прошлые пять лет никаких гостей и проблем не было, как и вас в университете. Согласно записям из лаборатории, вы проводите много времени вдвоем. Гораздо больше, чем полагается куратору и подопечной. Лавэн подтвердила, что вы и вне учебы с ним встречаетесь часто.

Ну Лавэн… С другой стороны, что спросили, на то и ответила. Не ожидала же она, что мне бурный роман с ее братом припишут. А в итоге я тут стою, не зная, смеяться или оправдываться. Собственно, за что оправдываться? Я ни в чем не виновата!

– Вы ошибаетесь. – Я продемонстрировала кольцо на пальце. – У меня помолвка с Кеннетом Дэлманом, и мы живем вместе. Об этом всему Междумирью известно.

– О, мы наслышаны. – Аурелия презрительно скривилась, будто я была порочнейшей особой. – И про него, и про ваши похождения с принцем. Видных мужчин коллекционируете?

Соломон окинул меня пренебрежительным взглядом, в котором читался вопрос: и на что все зарятся-то? Не тяну на роковую женщину, видимо. Бедная моя самооценка, ей и так в последнее время досталось! Язык чесался высказать им что-нибудь не очень вежливое в ответ, но хамить было бы ниже моего пусть и заурядного земного достоинства. В конце концов, каждый должен следить за собой. Надо объяснить винарским высокопоставленным господам, что они неправы, а дальше Дарен сам разберется.

Я нащупала нужный тон – уважительный, но уверенный. Сказала чистую правду:

– Мы с Дареном друзья. А в лаборатории у нас совместный магический проект.

– С первокурсницей, у которой магическое выгорание? – фыркнул Соломон. – Не делайте из нас идиотов.

Зачем? У них и самих отлично получается…

– Оставьте его в покое, ему еще не поздно свою жизнь не губить, – Аурелия явно искала во мне слабое место или совесть, – или вам совсем до этого дела нет? Винар не прощает подобных отношений с иномирянками и не дает шанса раскаяться. Дарен не сможет вернуться никогда, даже если потом одумается.

– Не очень хорошо вы сына знаете. – Стало обидно за друга. – Он бы не пошел на столь серьезный шаг только из-за девушки. Поговорите лучше с ним.

Оба мрачно переглянулись. Кажется, говорили. Не прокатило. На него где сядешь, там и слезешь… Не зря менталист и будущий дипломат. Потому и решили на коварную разлучницу повлиять. Нет ее – нет проблемы?

– Не стоит, Алена, ссориться с нашей семьей, – предостерегающе выговорил Сатал-старший. – При вашем ветреном поведении расположенные к вам мужчины однажды закончатся, останетесь ни с чем. Мы об этом позаботимся.

Вот теперь точно смешно. Мимо их подозрения, не на ту наехали, я ни при чем! А на ту, которая при чем, фиг наедешь. Сама кого хочешь раздавит, предварительно воспламенив и истыкав вилкой. А ведь, когда поймут, кто здесь дама сердца Дарена, точно к ней пойдут… Встреча Саталов с Марисой представилась мне в красках ее факультета. Она стесняться в выражениях не станет, в отличие от меня. Ух, что ответит! Впрочем, короткий будет разговор.

– При всем желании не могу помочь, – я все-таки рассмеялась, – хоть просите, хоть угрожайте. Да и желания нет, ваш сын уже большой мальчик, это его решение.

– Никогда прежде столь лицемерной особы не видела, – прошипела Аурелия. Вот вам и аристократы. – С первых минут себя выдали и имеете наглость отрицать.

Ну да, разговор-то я неудачно начала… С фраз, намекающих на мою причастность к «деликатному делу». Поздно объяснять. А про сферу упоминать нельзя, тогда вправду скандал так скандал грянет! Лучшее, что могу сказать, – это ничего.

– Знаете, я не обязана с вами разговаривать, – спокойный тон дался тяжело, ох как тяжело. – До свидания!

Я потянулась к дверной ручке, но она зашевелилась до того, как успела до нее дотронуться. В приемной раздался зашуганный голос секретарши, что к ректору нельзя, полностью проигнорированный. Я инстинктивно отпрянула, дверь отворилась, и порог переступил Дарен.

– Доброе утро, – сказал как ни в чем не бывало. – Отец, мама, вы все же решили посетить день открытых дверей? Начать с кабинета ректора – не лучший выбор для экскурсии.

Родители угрюмо промолчали, он вошел и занял третье кресло. Полнейшая невозмутимость, на лице – благожелательная улыбка. Вот это я понимаю – выдержка! Заскреблось любопытство, уходить расхотелось. На самом интересном месте, так сказать. Ну уж нет. Я прикрыла дверь, но отходить от нее не стала. Главное правило шпиона – всегда держать в уме план эвакуации.

– Хорошо, что ты пришел, – заявил Соломон, словно не пытался со мной тут приватную беседу устроить, – есть что обсудить.

– Мы обсудили, – напомнил Дарен, – пару дней назад.

Аурелия покосилась на меня с какой-то затаенной хитростью. Надеется, что при мне разговор иначе пройдет?

– Ты просто поставил нас перед фактом, – произнесла она с интонациями, достойными Снежной королевы, – и уехал. А мне теперь как Талине в глаза смотреть?

– Она не держит зла, – парировал он, – мы обо всем договорились.

– Это ты называешь словом «договорились»? – сухо спросил Сатал-старший. – Полные отступные с твоей стороны? Знал бы мой отец, делая тебя единственным наследником, как прогадает!

– Дедушке давно все равно, и его наследство лишь малая часть состояния семьи.

– Да в бездну отступные, – взвилась Аурелия. – Это всего лишь деньги. А позор не смоешь ничем! Ладно мы… А Талина? Бедная девочка!

Ну-у-у… Судя по всему, не такая уж бедная.

– Если вы заботитесь о Талине, то, наоборот, порадуйтесь: для нее все сложилось наилучшим образом. – Дарен перестал улыбаться. – По-вашему, она была счастлива? Теперь сможет жить как хочет, без оглядки на веления своей семьи. Наш брак нужен был тогда им и вам, нас не спрашивали. Давайте признаем, что он не удался.

– Бывает, не каждый союз удачен, – не стал отрицать очевидное Соломон. – Нашел бы другую, мало ли винарских дев. Но нет, ты намеренно избавляешься от любых обязательств перед нашим миром! Я проследил за всеми заключенными тобой на неделе соглашениями. Обрываешь связи, будто возвращаться не собираешься.

– Не собираюсь. Я выбрал межмировую дипломатическую карьеру, а для этого обосновываться на Винаре ни к чему.

– Одно другому не мешает, – взвился его отец, – и уж тем более не мешают супруги, дожидающиеся дома. Почти шесть лет все устраивало, и перед самым выпуском… Зря я на внуках не настаивал! Так нет же, сто причин у тебя было. То слишком молод, то не хочешь с детьми только раз в неделю видеться, университет надо окончить. А теперь что?!

– Уверен, мой брат вас в этом отношении не разочарует, – сухо ответили ему.

– Думаешь, непонятна истинная причина? Променять такое будущее, такие перспективы на какую-то…

– Не надо, – перебил Дарен, – заканчивать это предложение.

От холода в его голосе даже у меня по спине мурашки пробежали, Соломон стиснул зубы. Зато Аурелия подскочила в кресле с обличительным:

– Мы так и знали!

Они метнули в меня два полных ненависти взгляда.

– Это не она. – Губы Дарена вновь расплылись в улыбке, грустной и веселой одновременно. – Что бы вы Алене тут ни наговорили, вам следует перед ней извиниться.

Саталы на мгновение застыли. Пугающе похмурились своими каменными лицами и отвернулись от двери, мигом потеряв к моей персоне интерес. Ага, шиш мне, а не извинения. Признавать ошибки – не для аристократов?

– Это демоново Междумирье виновато, – высказался в сердцах Соломон, – нечего тебе было в их университете делать! Увы, поздно уже… Но твоя сестра здесь не задержится ни минуты.

– Только если захочет его покинуть, – ничуть не забеспокоился Дарен. – Посчитайте, где отступные при разводе, а где дедушкино наследство… Вы не все заключенные мною соглашения видели. Лавэн отошло то, что осталось, а осталось там прилично.

На лице Соломона ни один мускул не дрогнул, Аурелия задумчиво сложила холеные руки на коленях.

– Она талантливая целительница и сама разберется, – добавил Дарен, – рычагов влияния на нее у вас больше нет.

И это просчитал! Лавэн не его родная сестра, а дальняя родственница, которую забрали в шикарное винарское поместье лишь потому, что магом уродилась. На самом же деле у нее ни гроша не было, так что ее мнение не учитывалось вдвойне.

– Что ж… – глубокомысленно изрек Соломон. – Ты прав, кабинет ректора – не самое примечательное место в Междумирье.

– Программа родительского дня куда интереснее, – светски обронила Аурелия. – Мы на него действительно останемся.

Оба покинули кабинет, пройдя мимо меня, словно мебели. Даже усомнилась, не прикидывалась ли я ею так старательно, что вправду в тумбочку превратилась. Но нет, ящиками не гремела, да и Дарен поднялся с кресла, шагнув в моем направлении.

– Мне очень жаль, – виновато сказал он, – что тебе пришлось все это выслушать.

Угу… Предпочел тактично не заметить, что я сама в кабинете осталась и уши развесила.

– Да уж, – в голубых глазах запоздало промелькнуло подобие шока, – не ожидал, что они сюда явятся.

– Наверное, они тебя… ну… э-э-э… любят? – предположила я робко. И выдохнула с облегчением, пояснив: – Я перепугалась, думала, они насчет сферы меня вызвали! Сейчас прижмут к стенке, что-нибудь просканируют и легионеров вызовут.

– Алена, ты чего? Во-первых, я ее на похожую заменил. Во-вторых, никто ту коробку не открывает, боятся. А в-третьих, там запретная магия задействована и скорее придется объясняться с легионерами по поводу хранения подобной вещицы. Потом, если Совет высших магов официально объявит тебя перед всеми создательницей, я расскажу родителям. Ты имела на разговор с Шеланом больше прав, чем кто-либо. Они не смогут этого не признать.

– А он был на тебя похож, – дала я ответ на его вчерашний вопрос. – Про мою магию через татуировку воспоминание считал и явно пожалел, что свою Сельфу упустил. Гордился бы тобой, чувствую! Ты… – Я дала волю чувствам и, подпрыгнув, заключила его в объятия. – Молодец вообще! Круто! А что Мариса-то, как отреагировала, вы помирились?..

Дарен промычал что-то неопределенное.

– Постой… – Я отстранилась. – Ты ей не сказал?!

– Не успел.

Конечно, не успел. Первым делом по приезде побежал не к ней, а меня в шеланскую сферу пихать!

– Ты нормальный, а?.. – возмутилась я. – А ну, иди к ней. Ты же понимаешь, что они про Марису выяснят? Дело времени! Половина Междумирья в курсе.

– Быть нормальным скучно, тебе ли не знать, – по-доброму отреагировал он на мою вопиющую фамильярность и поделился: – Я хотел подготовиться, нельзя вываливать такие новости в лоб.

– Ты должен сказать ей немедленно! Иначе Мариса от твоих родителей узнает при встрече. А встречи, судя по их настрою, не избежать.

– Это да, – признал Дарен и спросил осторожно: – На ней же есть сдерживающий артефакт, правда?

Правда – к счастью для Саталов! Но я бы на их месте рано не радовалась…

В приемной было пусто, секретарша куда-то исчезла, заботливо установив на дверь запирающие чары. Действовали они, само собой, только на вход, поэтому вышли мы беспрепятственно. Найти Марису помогло поисковое заклинание, и оказалась она где-то в парке – в общественной его части, где качели, беседки и газоны для пикников. В одиночестве там делать нечего, у нее наверняка имеется компания из старшекурсников, поскольку остальные на учебе. По-хорошему, и мне стоило бы вернуться на практикум по зельям, но… Ни за что! Вдруг моя помощь понадобится? Помню по бару, что Мариса на Дарена обижена и может не захотеть с ним наедине поговорить. Придется придумать, как вырвать ее из лап друзей и поклонников, а тут без Аленки-шпионки не обойтись.

Чтобы не плутать по парку, Дарен наколдовал шар-проводник – едва заметный сгусток света. Тот поплыл, указывая нам путь к Марисе. Напрямую, естественно! Выяснила заодно: с природной магией у нашего звездного менталиста все отлично, кусты перед нами расступались, образуя удобные дорожки в зарослях. Экономия времени и никакого лишнего внимания. Народа-то по парку гуляло полно, и отнюдь не студентов. Официально день открытых дверей назначен на завтра, со всей его насыщенной программой, но многие предпочли прибыть раньше и погулять по Междумирью. Заселиться можно было в бывшее общежитие первокурсников. Сомневаюсь, что родители Дарена остановятся вместе с простыми смертными. Да и их пафос в те комнатки не влезет!

У беседок Дарен развеял шар и спрятал руки в карманах. Я заметила Марису – она стояла у входа в самую большую. С лучезарно скалящимся ректором и усатым красавцем в возрасте, в котором я сразу узнала ее отца Радика. Раскесы уже приехали?! Точно… В беседке за накрытым столом сидели ее мать Феда и старший брат Ян с женой Кавой. Чуть поодаль на качелях раскачивалась сестричка Зуся. Странно, что бабушку и дедушку не взяли… А нет, вон они! Мило держались за руки и охали, обходя парковую клумбу – огромную, пышную, цветущую.

– Вишь, – выговаривала румяная старушка, – говорила ж тебе, дурню старому, все здесь взаправду, настоящее!

– Не настоящее оно, сотворенное, – отвечал тот опасливо. – Не трожь ничего, а то пропадет еще или лопнет.

Окружающие косились шокированно то на них, то на Марису. Вернее сказать, Марысю, как ее дома звали… Она обнимала отца, ни капли не стесняясь. Одеты Раскесы были не как на драконьей ферме, в парадные костюмы нарядились, но все равно каждому очевидно, что люди простые. Дед нацепил фуражку, на пиджаке Яна, натянутом на мускулистый торс, красовался значок: «Премия Драконье гнездо. Заводчик года». С одной стороны-то, есть чем гордиться, а с другой – не гламурно ни разу…

– Ты же в курсе, откуда она?.. – поинтересовалась я у Дарена.

– Само собой, – хмыкнул он и покосился на ректора.

Кстати, что Арон в парке забыл? Бросил Саталов на произвол судьбы и смылся к Марисе? Дарен направился к беседке, будто тот же вопрос задать собирался. Завидев его, Мариса отлепилась от отца, сложила руки на груди. В глазах ее вспыхнул огонь, по лицу отчетливо читалось: «Чего тебе надо?» Я последовала за Дареном, ректор нахально поинтересовался:

– Алена, почему вы не на лекции?

– У меня освобождение, – парировала я и не удержалась от язвительного тона: – В вашем кабинете мы закончили, он свободен.

– Извините, что не дождался, – без малейших угрызений совести сказал Арон и, тряхнув великолепными кудрями, адресовал Марисе томный взор. – Не мог не поприветствовать лично родственников самой примечательной нашей студентки.

– Мариса… – Дарен приблизился к ней вплотную и произнес тихо: – Отойдем, пожалуйста? Нужно поговорить.

– Не о чем, – отрезала она.

Я как чувствовала, что легко не будет…

– Лёнушка, иди к нам! – воскликнула из беседки Феда, приманивая меня блюдами с плюшками и крупно наструганными овощами. – Свежее захватила, домашнее, только утром с огорода да из печи.

– Ух ты, кто с тобой… – Кава заметила Дарена, и он напрягся. – Мы о вас знаем, слыхали, вы же вместе с Марысей источник магический спасали, а потом принца. Садитесь тоже, угощайтесь.

– Они заняты, – ответила за нас Мариса жестко и бескомпромиссно. – Учебный день, дела.

– Ото ж, конечно, – Радик покашлял в усы, – доча, и ты иди, не задерживайся около нас. Мы разберемся, чего к чему, в общежитие доберемся обратно, дорогу запомнили. И вы, господин Кавур, нас поприветствовали достаточно.

Арон учтиво поклонился и выдал Марисе улыбку – лучшую из арсенала, лучезарно-обольстительную. Она не отреагировала, зато отреагировал Дарен. Взглядом, которым обычно смотрят, прежде чем лопатой над твоей головой замахнуться.

– Не беспокойтесь, – по-своему истолковал Арон, – ваших родителей сопроводил мой секретарь в отдельные апартаменты для особых гостей.

– Родителей? – Мариса хищно прищурилась. – Надо же! А чего только они, почему не всей семьей? Где же Севон? А Талина?

Дарен глубоко и медитативно вдохнул, мне ужасно захотелось хватануть ее за плечи и как следует встряхнуть. Сойдет за намек, чтобы перестала?..

– О, а на Талину подавали запрос, – поделился ректор, и пламя в Марисиных глазах зажглось ярче, норовя вырваться наружу. Арон не заметил, поскольку повернулся к Дарену и высказал с укором: – Хорошо, что она сама его отменила, не то проблемы были бы с согласованным порталом и у нее, и у меня. Утром пришла корректировка из Центра перемещений о смене статуса, что она больше не часть семьи.

Мариса нахмурилась – на миг, огненный взгляд потух, сменившись в высшей степени недоуменным. Она вопросительно уставилась на Дарена, он пожал плечами. Ну вот кто ректора за язык тянул?! Кажется, сам не понял, что именно сказал. А вот Мариса определенно поняла.

– Вы же Алена Лялина? – раздалось сзади, и я вздрогнула. Любопытные подкрались незаметно… Компания людей – солидного возраста, разнокалиберно одетых. – Мы очень рады увидеть вас вживую!

– И не вас одну, – выпалила бойкая женщина прилипчивого вида, пожирая глазами моих не менее именитых товарищей. – Так и думала, что обязательно знаменитостей в Междумирье встретим.

Только этого нам не хватало! Народ жаждал внимания, из беседки высунулись Раскесы. Дарен и Мариса смотрели друг на друга – неотрывно, не роняя ни слова, ректор озадаченно моргал. Дурак. Нашел момент проболтаться, им тут и не поговорить толком. Нужно что-то делать – срочно и решительно.

– Извините, – бросила я и любопытной компании, и Раскесам – всем. Нащупав в кармане пиджака невероятно нужную сейчас вещь, встала между Марисой и Дареном. – Нам пора!

Я цапнула дорогого куратора за локоть, коснувшись плечом Марисы, и надорвала бумажку с порталом. Вспышка света, объятия теплой энергии. Рывок, и нас троих переместило из парка прочь – в куда более тихое и уединенное место.

Сияние портала померкло, вырисовалась кухня. Колышущиеся занавески на приоткрытом окне, оставленные с утра на столе пряники. Дарен осмотрелся и произнес задумчиво:

– У Дэлмана модуль, значит… А нам здесь можно находиться?

– Мне-то да, – Мариса опустилась на стул, – моему допуску в дом сто лет в обед. А вот тебя пустить не должно было.

Но пустило! Создательская сила снова сработала?.. Очень захотелось им помочь и перенести оттуда, вот и перенесла. Без критических ошибок портала и оставленного за бортом Дарена. Впрочем, это волновало меньше всего. Не до моего дара, когда тут такое… такое…

– Сидите сколько хотите, чай в верхнем шкафчике, пряники вкусные, я во дворе побуду, – выпалила я, чувствуя себя достойной лавров Мэй, и шагнула в коридор. – Сначала проверю магическую сигнализацию на всякий случай!

Круглая пластина артефакта на стене не вопила, не мигала и мирно подсвечивалась зеленым. Я потрогала ее, понюхала, прислушалась к тихому мерному гудению. Никаких намеков на тревогу или малейшее недовольство.

– То, что ректор ляпнул… – Мариса нервно потеребила рукав. – Ты развелся? Из-за меня, что ли?!

Дарен сел рядом, посмотрел на пряники, затем на нее.

– Не только. – Его губы тронула осторожная улыбка. – Понял, что не могу жить там и так. Тебя это ни к чему не обязывает.

Она приподняла бровь.

– Я бы больше всего на свете хотел, чтобы ты передумала насчет того, что сказала мне перед выступлением. Никогда не считал, что все несерьезно и у нас нет будущего. Для тебя я не особо завидный жених и мало что могу предложить, но…

Предложить?.. Замуж зовет?! О-о-ой, ой, ой! Уши загорелись от стыда за то, что до сих пор вместе со мной в коридоре находятся. Как бы ни было любопытно – не мое дело! Сигнализация не собиралась возмущаться незваным гостям, и я бочком попятилась к входной двери, вышла в сад. Теперь-то он имел полное право им называться. Посаженные Дисом цветы разрослись на нашей импровизированной клумбе и пахли умопомрачительно.

Я склонилась над алым, красиво раскрывшимся бутоном, сережка в ухе тонко завибрировала ментальным вызовом от Кеннета.

«Опять к нам таскаешь кого попало, – сказал он с насмешливым порицанием, – что стряслось?»

«Дарен бросил жену, его родители приехали с разборками, и ему с Марисой необходимо было срочно где-то наедине поговорить».

«Что-что он сделал?! – Шок чувствовался даже через артефакт. – Ну дает… М-да. Не ожидал от него».

«Ты с самого начала нелестного о нем мнения, – укорила я. – А зря. Надеюсь, у них все сложится. Несмотря на всякие расовые несовместимости и Саталов».

«Во-во, ты его семью видела. Знатное Марисе счастье привалило».

«И видела, и пообщаться сегодня пришлось, – буркнула я, – удивительно, как у них сын не напыщенным снобом вырос».

«То, как он себя на первых курсах вел, очень подходит под описание, – ухмыльнулся Кеннет и признал неохотно: – Потом поадекватнее стал, конечно…»

«О-о-о, это комплимент?»

«Главное, не говори ему, – уловила наигранный испуг, – я буду все отрицать. А почему тебе пришлось общаться с Саталами? Ты-то вообще при чем?»

«Представляешь, они решили, что коварная уводительница – это я!»

«Чего?!»

Рассказала – в подробностях, но опустив особо личное. Смешным проколом Саталов поделиться была рада, а про отношения Дарена с бывшей женой сплетничать – лишнее. Кеннет изрядно веселился, переспрашивал по несколько раз, в конце изрек:

«Жаль… Что не при мне все это было. Такой цирк пропустил, обидно!»

«Самое интересное впереди. Марису-то они пока не вычислили…»

«Предвкушаю их встречу, – рассмеялся он, – вот где эпичность. Битвы за источники и принцев отдыхают».

Да уж, нельзя не согласиться! Я поклялась держать его в курсе и вернулась к лицезрению цветка, стараясь не думать об открытом кухонном окне, под которым наверняка отлично слышно. Не стану подслушивать, нет-нет-нет… У меня есть сила воли и чувство такта. И любопытство – большое и мучительное. За что мне все это, а?..

Слава богу, вскоре мои терзания прекратились: вышли Дарен и Мариса. Он держал ее за руку, она прижималась к нему плечом и выглядела пришибленно-счастливой, если так в принципе можно выглядеть. Видимо, у незавидного жениха нашлись интересные предложения! Я метнулась к ним, Дарен покосился на сердито захлопнувшуюся дверь, которая наконец сообразила про допуски, и сказал мне:

– Спасибо, – уточнений, за что именно, не последовало, но они и не требовались, – и еще раз прости за безобразную сцену, устроенную моими родителями.

– Ну их, – отмахнулась я, – а неприятности меня исключительно закаляют, и никак иначе!

– Ничего, я за тебя отомщу, – подмигнула Мариса и, поймав хмурый взгляд Дарена, закатила глаза: – Да обещала же, не пострадают они. Разве что морально.

– Моральные страдания тоже закаляют, – усмехнулся он.

Затем они попрощались и ушли. Глядя им вслед, я ощутила невероятный внутренний подъем и надежду на то, что все обязательно будет хорошо. Хоть бы вправду поженились! И жили вместе долго и счастливо. В конце концов, далеко не каждая пара заводит детей, ограничение сносное. Что до потерянного дедушкиного состояния и наследия Саталов… Вот уж вряд ли деньги станут проблемой. После наших и своих подвигов Дарен без работы не останется. Его головокружительная карьера ждет. А меня – учебные будни. Теперь можно с чистой совестью на лекции возвращаться.

Весь день я пыталась сосредоточиться на зельях, защитных пассах и заклинаниях массового рассеивания. Мысли блуждали далеко от того, что я записывала в тетрадь, щебетание Мэй в одно ухо влетало, в другое вылетало. Вдруг, пока я сижу на очередной лекции, Саталы выяснили про Марису? Разыскали ее, устроили допрос с пристрастием и уже попали к целителям. Или к менталистам, раз травма моральная! Я пару раз порывалась ментально связаться с Дареном и спросить, как дела, но вовремя себя одергивала. В итоге мне «позвонила» заведующая лабораториями и спросила о нем, поскольку он в забронированную лабораторию не явился и до него невозможно достучаться. А девочки из женского сообщества, за чей стол я ненавязчиво подсела на обеде, понятия не имели, куда делась Мариса. На их вызовы она не отвечала. Хе-хе, кажется, голубки решили уединиться… Или провести день в более узком кругу. У нее родственники в Междумирье, которые, к слову, взбудоражили всех со страшной силой.

Гламурные девочки обсуждали их, не скрывая шока и трепета, однако ни слова плохого не сказали. Охали, ахали, повторяли друг за другом: «ну надо же» и «кто бы мог подумать». Они-то были уверены, что Раскесы какие-нибудь модельеры или дизайнеры, в крайнем случае светские бездельники. А тут работяги из глубинки. Всем сообществом гадали, не с драконьей фермы ли те часом, я делала загадочное лицо и конкретными ответами не баловала. Пусть сами Раскесов спросят. Угостятся домашними плюшками заодно, проникнутся их теплым радушием и окончательно забудут о предрассудках. А я держу рот на замке, и точка. О, да я полна чужих секретов! И мой собственный способен произвести фурор. Из головы не шли слова Дарена о том, что Совет высших магов может официально объявить меня создательницей миров. Как отреагируют сокурсники и остальные студенты? А преподаватели?.. И все-все-все? Бросило в жар, аж пирожное в пальцах подтаяло. Я его спешно проглотила, украдкой облизала пальцы. До самого вечера так и не смогла перестать представлять себе ошарашенные лица окружающих, особенно Далинды. Даже не знаю, радует меня это или пугает… Похоже, и то и другое одновременно.

Дома Кеннет снова попросил пересказать, как Саталы отваживали бесстыдную меня от своего сына, и смеялся не меньше. Потом сказал, что спускать угрозы не стоит, и предложил заглянуть на открытие родительского дня. Торжественная церемония пройдет завтра на крыше главного корпуса, и будут на ней все прибывшие. Если Саталы до сих пор не встретились с Марисой, то там это неизбежно произойдет. За остаток дня они сто процентов собрали по Междумирью свежие сплетни, навели справки об избраннице Дарена и придут «знакомиться» во всеоружии. Кеннет прав: и по части того, что они зря передо мной не извинились, и что пропускать церемонию никак нельзя. Мариса обещала за меня отомстить, я хочу это увидеть!

Утром я оделась прескромно – в студенческую форму без каких-либо украшений, – нанесла нюдовый макияж, заплела две косы. Невинность во плоти, хоть новый флакон для слез у Юва требуй. Кеннету понравилось, да настолько, что мы чуть не опоздали… Когда пришли на церемонию, на крыше было полно студентов с родителями, реже – с прочими родственниками. Семьи сидели за отдельными столами, в изобилии расставленными вокруг сцены, на которой полагалось выступать с речью ректору и деканам. Самый большой стол с двумя широкими диванами бросался в глаза, на них и расположились Раскесы. Среди шумного семейства был и Дарен. Недвусмысленно держал Марису за руку и рассказывал что-то Зусе. Мелкая увлеченно кивала, господа фермеры наблюдали за ним, довольно улыбаясь. А они поладили! Только, боюсь, скоро их впечатление подпортят незабвенные Саталы…

Кеннет невозмутимо направился к столу. Не успела я толком задуматься, насколько это уместно, как Радик вскочил и заключил его в крепкие объятия. Неожиданно. Или нет? Мариса спрашивала семью насчет того, чтобы забрать к ним Кеннета после исполнения приговора, по которому его магического дара лишить должны были. Логично, что они знакомы. За три года отношений немудрено своему парню ферму показать. И раз они дали тогда согласие, то не считали, что он злодей и убил тех ребят.

– Кенни, здравствуй, сто лет тебя не видела! – воскликнула Феда и засуетилась, толкая локтем Яна: – А ну, двигайтесь, ишь расселись. Тут легко местечка еще на двоих хватит.

Звучит как приглашение. Ян с Кавой сдвинулись к краю, мы сели. Я смущенно уставилась на собственные колени, отчего-то было неловко. А уж когда Кеннет меня приобнял…

– Лёнушка, а вы давно вместе? – запросто спросил Радик.

– С начала учебного года, – ответила за нас Мариса, сопутствующим зевком показывая, что ей это безразлично. С некоторых пор, угу. – Не вижу здесь ваших родителей. Зачем вам день открытых дверей?

– Догадайся, – весело отозвался Кеннет.

Она фыркнула, Дарен вздохнул, будто другого от него и не ждал.

– Здорово тут, – проскрежетала с их дивана бабушка, – прям университет. Преподаватели такие в мантиях умные! И студенты красивые! Вон этот ваще, который к нам путь держит.

У стола нарисовался Зюзер. Окинул диваны внимательным взглядом и произнес с плохо скрываемым интересом:

– Здравствуйте! А вы с драконьей фермы?

– Да, – Ян гордо выпятил грудь со значком, – лучшей во владычестве Элиан.

Зюзер медленно кивнул и уставился на сокурсницу, она воинственно вздернула подбородок. Готова к обороне. Не удивлюсь, если и поднос в пространственном кармане припрятан.

– Мариса-а-а, это так… так… – его лицо вытянулось, она заерзала на диване, – сексуально!

Дарен поперхнулся, воплощение сексуальности расплылась в умиленной улыбке. Радик мощно хлопнул Зюзера по плечу и выдал:

– Заезжай, у нас там хороши девки, закачаешься!

Тот качнулся, не выдержав напора, пробормотал, что будет иметь в виду, и ретировался. Ну этот болтун всяко теперь любопытство масс удовлетворит. Вероятно, сокурсники его и подослали прояснить то, что всех волнует. Как самого опытного по огребанию от Марисы.

До выступления ректора оставалось полчаса, отведенное на знакомство и общение время таяло. Раскесы невероятно воодушевились тем, что мы полной «геройской четверкой» оказались за их столом, расспрашивали нас о заварушке в Гарде и Дисе. Который, к слову, отбыл домой по важным государственным делам, но обещал вернуться, поскольку Междумирью вскоре вновь потребуется его вмешательство. Зуся горестно вздохнула: не представилось шанса еще и короля увидеть. Получила от матери подзатыльник. Мол, скромнее быть надо. Мариса вступилась, что скромность украшает девушку, только если других украшений нет, и поправила увесистые сережки, усыпанные ослепительно блестящими камнями. Между прочим, не просто сережки, а артефакты для быстрой нейтрализации стихийных заклинаний. Вижу, позаботилась о том, чтобы Саталы все-таки живы остались…

Неизбежное случилось, когда дед рассказывал, как дурная драконица с их фермы воспылала чувствами к новой модели трактора, уж больно тот грозно рычал. Альфа-самцам и не снилось! Она обхаживала его так и сяк, взаимности не добилась. Мы дружно и заливисто рассмеялись, тут-то и подплыли они – Соломон и Аурелия, словно прямиком из винарского дворца. Расшитые золотом облачения, каменные лица, сканирующие свысока взгляды.

– Мои родители, – как ни в чем не бывало сказал Дарен и представил их, а присутствующих – им.

Радик, до сих пор не усевшийся обратно на диван, хватанул Сатала-старшего за руку и радостно потряс, тот оторопел. Настолько, что до конца рукопожатия столбом простоял, после запоздало отдернул ладонь, будто его током шибануло. Кеннет хохотнул, я с трудом удержалась от того же, закусила губу.

– Так это вы, – бросила Аурелия виновнице их несчастий, – та особа, из-за которой наш сын голову во всех смыслах потерял?

– Я, – ответила Мариса тем тоном, каким разве что вызов на поединок принимают, и закинула ногу на ногу.

Обоюдно изогнутая бровь, недолгая пауза, битва колючих взглядов. Аурелия свой отвела первой и остановила почему-то на мне, с плохо скрываемым расстройством. Оценила противницу и пришла к выводу, что лучше бы это была я? Ха-ха, неизвестно еще, кому здесь счастье привалило – Марисе со спесивыми Саталами или им с ней, полной наглой непоколебимости!

– Благодаря ей моя голова и на месте, – возразил Дарен, – Мариса выдающийся боевой маг и телохранитель, вы знаете. Она спасала с нами магию и его величество.

– Знаем. – Соломон даже не посмотрел на нее. – Увы, не догадывались, насколько это окажется для тебя опасно.

– Подвиги и загубленная жизнь часто ходят рядом, – холодно отметила Аурелия. – С достаточным ли профессионализмом девушка к возложенным обязанностям отнеслась?

– Конечно, – уверила Мариса, – и днем, и ночью охраняла.

Дарен не вмешивался, позволяя родителям пообщаться со своей избранницей, раз они этого так хотели.

– Не переживайте, все ж обошлось, – бабушка близоруко присмотрелась к нему, – на месте голова его. Я в том разумею! У нас на ферме однажды погонщика один дракон…

– Ба, – шикнул на нее Ян, – не надо страшилок.

– Нас вряд ли что-либо напугает, – процедил Соломон, глядя на Дарена, – больше того, что уже произошло.

– А что с вами произошло? – поинтересовалась Кава с незамутненной участливостью. – Ох, поэтому с лицевыми нервами проблемы?.. У меня похожее было, когда дверью сарая шарахнуло случайно, могу посоветовать чудесные припарки.

Аурелия проигнорировала ее и бледно переспросила:

– У вас ферма, говорите?

Несмотря на отсутствующую мимику, было видно: разуверилась во мнении, что хуже быть не может.

– Да-да, драконья, – Мариса качнула ногой, – так что нужно будет что-нибудь – обращайтесь. Чешуя или драконий навоз по скидке.

Аурелии взбледнулось пуще прежнего, Соломон, наоборот, побагровел. Кажется, надменное молчание далось им тяжело. Но не устраивать же скандал при всем университете. Это вам не приватные разговоры с угрозами в кабинетах. Вон сколько любопытных с соседних столов пялятся и прислушиваются.

– Доча, ты чего говоришь?! – возмутился Радик. – Будущим родичам, и по скидке. Даром отдам!

Саталов синхронно передернуло, то ли от перспективы обзавестись драконьим навозом, то ли от «будущих родичей». Стоп. Родичей?! Кеннет присвистнул, я прижала ладонь к сердцу, чувствуя, что еще немного – и оно выпрыгнет.

– Вы что… – спросила Аурелия страшным шепотом, – связать себя узами брака решили?

– Эй, – Зуся осуждающе зыркнула на отца, – сюрприз испортил!

– Не прямо сейчас, – пояснил Дарен матери, – но потом – обязательно.

Она выдохнула, будто отсрочку перед казнью получила. По сцене забегал искристый магический луч, привлекая всеобщее внимание.

– Время-то, – Феда всплеснула пухлыми руками, – господин Кавур скоро речи толкать станет. Приходите к нам вечером на ужин. Все! Отметим знакомство.

– С Лёной они уже знакомы, – вкрадчиво напомнил Кеннет, – первую вчера посетили.

– Да, – обронил Соломон, – досадное недоразумение.

Интонации у него были, словно досадное недоразумение – это все происходящее здесь.

– Было бы очень печально, если бы не было так смешно. – Кеннет ухмыльнулся. – Да уж, перепутали немного.

– С кем? – встрепенулся дед, да и остальные Раскесы тоже.

– С какой-то ужасной девицей, – елейно произнесла Мариса, – а смешно, потому что перепутали ее с нашей главной тихоней Междумирья.

Опустив ресницы, я застенчиво потеребила косу, Аурелия не выдержала и отвернулась. Ну хоть что-то, кроме игнора!

На сцене засияла артефактная установка для усиления звука, до выхода ректора считаные минуты оставались.

– Сын, пора идти, – с бесстрастно-светским видом позвал Соломон, – наш стол на другой стороне крыши, Лавэн заждалась.

Родительский день… Его полагается вместе проводить, даже если удовольствие сомнительное. Но Дарен никак не показывал, что знать мать с отцом не хочет, будто примирение еще возможно. Надеется на свои дипломатические способности?.. Он спокойно встал с дивана, шагнул к ним. Аурелия с облегчением отступила. Однако за мужем и сыном последовала не сразу, а сказала многообещающе:

– На ужин мы придем.

Мариса ответила ей насмешливым кивком, та направилась прочь. Первый раунд явно остался не за Саталами! А второй, очевидно, состоится на ужине. Вот где будет жарко. Блюда можно сырыми на стол подавать – в процессе сами прожарятся прямо в тарелках…

Дарен с отцом и матерью быстро пропали с обозримого горизонта, затерявшись среди столов на крыше, мы с Кеннетом остались сидеть с Раскесами. На открытии родительского дня, вовсе не с родными… Впрочем, неловкость длилась не дольше минуты. Объятия Феды, пара непринужденных фраз от Радика, и живо чувствуешь себя если не частью семьи, то точно не чужим. Мариса была не против нашего присутствия, а на любопытные взгляды реагировала полнейшим равнодушием. А взглядов прилетало немало! Сплетен не оберемся. Ну и ладно, пусть смотрят сколько влезет. Мы так много пережили вместе, что сроднились, и все тут.

На крыше воцарилась тишина, вышел ректор с речью о семейных ценностях. Интересно, откуда ему о них знать?.. Любителю приударить за студентками в разгар рабочего дня. Но звучал правдоподобно, а кое-где и душевно. Рассказывал о юных магах, вынужденных оставить дом и переехать на учебу в Междумирье. Не за тридевять земель, а в другой мир! Жить здесь долгих шесть лет, быть частью общества, которое сами же создают. Обычно их родители лишь слышать об этом могут. Сегодняшний день – исключение, они проведут его с детьми в университете. Программа была занятной: лекции, на которых преподаватели вместо учащихся будут их родителей спрашивать, магический практикум с дегустацией зелий и игры в студенческих сообществах. Здорово, и столько возможностей побыть с семьей!

Я начала вертеть головой, завистливо рассматривая столы вокруг. Приметила однокурсников: прилежного Кирстена в компании такой же румяной бабушки, долговязого Партона с одетыми по-эсмирски строго родителями. С ними была и его девушка Катрина с Аулина, чья семья ни сном ни духом про магическую учебу дочери. Так же как и моя. Мама и папа не догадываются, где я очутилась. Они никогда не приедут ко мне и не сядут со мной за столом на этой крыше, а я не покажу им, как устроилась и чему научилась. Я согласилась на портал в чужой мир и приняла решение остаться одна, но далеко не сразу осознала, что именно сделала. Разглядывать воссоединившихся родственников тотчас расхотелось, вырвался тяжкий вздох. Кеннет покачал головой и коснулся губами моей щеки. Стало тепло. Гораздо легче и спокойнее. Подумалось: ведь мы семья теперь?.. И у него тоже больше никого нет. Зато есть я. А у меня – он.

Вслед за ректором выступили деканы. Каждый факультет приготовил на день открытых дверей нечто крутое, особенно отличился прорицательский с сеансом предсказаний для всех желающих. Хорошо им в силу специфики. А что может предложить боевой факультет? Тумаков всем желающим?.. На ментальном факультете чуть ли не семейные курсы психоанализа затеяли. Саталам пригодится… Хотя неизвестно, кто там кому мозг вынесет. Дарену не позавидуешь, Соломон и Аурелия на весь день с ним. Поэтому и остались, небось, чтобы благодаря семейной программе к сыну ближе подобраться. Где они прошлые годы были?! Выходит, некоторым детям иначе внимания и не добиться, кроме как жизнь под откос пустить.

Речи окончились коллективными аплодисментами, под их шум мы с Кеннетом улизнули с крыши. Спустились в лифте на первый этаж и вышли в просторный холл, в котором уже висело праздничное расписание. Но меня ждала обыкновенная лекция в соседнем корпусе, куда Кеннет собирался меня проводить. Я шагнула к главным дверям, он застыл на месте, глядя в другую сторону, на угловую колонну. Проследив за его взглядом, я поняла, что сердце, уходящее в пятки, не метафора! Колонна померкла, остался лишь тот, кто стоял перед ней. Идеально правильные черты смуглого лица, редкая и эффектная седина в темных волосах, гипнотические глаза. Касиус?! Что отец Кеннета делает в университете?!

Пока я сомневалась, не галлюцинации ли у меня, он приблизился. С властной невозмутимостью, одетый так представительно, будто только что с собрания директоров «Энброк и Артеил» пожаловал. Остановился в метре от нас, отстраненно воззрился на сына.

– Что ты здесь забыл? – без прелюдий и намека на вежливость осведомился Кеннет.

– А почему бы не нанести родительский визит? – парировал Дэлман-старший. – В такой-то день.

На лбу Кеннета залегла мрачная складка. Кажется, тоже не понимал, какого черта происходит. Касиус посмотрел на меня – задумчиво и оценивающе. Лучше бы с Саталов пример брал и отнесся как к мебели. Было странно видеть его так, в толпе среди бела дня. Странно и страшно. Вроде на нормального человека был похож… Без мистического ускользания облика и полыхания огня бездны в глазах. В этот раз ступор меня не сковывал, колени от слабости не подкашивались и не терзало неистовое желание подчиняться надиктованной воле. Ну да, незачем ему сейчас демоническую силу использовать, еще и при всех.

– Отойдем? – спросил он сына.

Кеннет жестом велел мне ждать и направился к колонне. Касиус – следом, на прощание мазнув по мне взглядом. От взгляда этого бросило в дрожь, волоски на коже встали дыбом. Я обняла себя за плечи, чувствуя пробирающий до костей холод. Мертвый, пугающий, совершенно аномальный. Чушь… Наверняка воображение разыгралось! Что ему может быть от меня надо? А от Кеннета?.. Я неотрывно следила за происходящим у колонны. Касиус обронил две-три фразы. Кеннет – ни одной. Хмуро мотнул головой, на что получил неожиданно длинную отповедь. Он перебил отца, бросив единственное короткое слово. После развернулся и пошел назад ко мне, а Касиус исчез за колонной.

– Уходим, – Кеннет взял меня за руку, потянул к выходу, – тебе на лекцию пора.

– Чего он хотел? – выдавила я.

– Накопители, чего же еще. – Угольно-черные глаза метнули молнии. – Он не является просто так, только если ему что-нибудь нужно.

– А ты что?..

– Ничего. Было бы ошибкой вступать с ним в диалог.

– Совсем не стал? – уточнила я, хотя именно это и видела. – А Касиус не настаивал?

– Пытался, – ухмыльнулся Кеннет, – потом сказал, что со мной невозможно говорить.

Мы вышли на крыльцо, преодолели мраморные, залитые солнцем ступени.

– Думаешь, отстанет? – прошептала я, судорожно пытаясь осознать ситуацию. У Касиуса крупнейшая в магических мирах компания с артефактами – ему логично хотеть накопители. Если патент на них уйдет Ладосу, то Эсмир не удержит лидерских позиций. – Он примчался, потому что ваши с Лукашем исследования подходят к концу? Зарится на твою часть патента?

– Очевидно, да. – Кеннет вдруг отпустил мою руку. – Лёна, я не хочу это обсуждать.

– Конечно… – Я заозиралась, отметив, что народа у крыльца многовато. – Не сейчас.

– Ни сейчас, ни потом. Вообще не хочу. Достаточно ясно выражаюсь?

Каждое слово – резкое, отрывистое, в голосе – холод. Словно ведром ледяной воды окатил. Я прикусила язык, отвела глаза и заметила, что нас догоняет Дарен. Один, торопливым шагом. Он подошел и сказал:

– Пока вы не ушли… Есть новости. Вчера я связался с Эмилией, задал правильные вопросы по мотивам беседы с Шеланом. Нам назначили встречу в Междумирье на неделе. Обещали дать ответы.

– Спасибо. – Я натянуто улыбнулась, будучи не в состоянии радоваться в эту минуту.

– Как мило, – ввернул Кеннет, – что ты нашел время с твоей насыщенной личной жизнью.

Сказано было с какой-то очень ядовитой издевкой. Черт, зачем он так?

– Дэлман, знаешь-ка что, – Дарен сложил руки на груди, – на свадьбу мы тебя, пожалуй, не пригласим.

– Жаль, – цокнул тот языком, – а то имеются все основания полагать, что свадьба будет огонь.

Дарен смерил его уничижительным взглядом и удалился. Я промолчала. Кеннет из-за отца просто зол. Лучше его не трогать…

Как я ни пыталась сосредоточиться, лекции слушала вполуха и конспектировала на чистом автомате. Не до учебы было! Хотя «учеба» – это громко сказано. Могла бы и не записывать уже известные энергетические практики, схемы магических потоков, связки заклинаний… На занятиях присутствовала едва ли треть студентов, и ничего нового нам сегодня преподаватели не давали. Устроили повторение пройденного, чтобы мы не скучали, пока другие с семьями на открытых лекциях развлекаются.

Ну и родительский день получился, сюрприз на сюрпризе. Все приехали: и кого ждали, и кого не ждали. Даже тот, о ком навсегда забыть хотелось. А он взял и лично в Междумирье наведался. Касиус Дэлман, от одного воспоминания о котором оторопь берет… Чем его интерес к накопителям грозит Кеннету?.. Глава крупнейшей артефакторной компании легко не отступится! Для него чей-то отказ – не конец, а повод искать обходные пути. На кону стоит единственное, что ему важно: деньги, власть и положение в обществе. Накопители перевернут рынок артефактов вверх тормашками. Заполучив патент на новейшую магическую разработку, владыка от любых конкурентов избавится, и Ладос вновь окажется впереди всех миров.

В курсе ли Касиус, что его сын обязан передать свои права на накопители Рейналду? Должен догадываться. Заговор Союза прорицателей раскрыли благодаря признанию, что в Эллодиа тайно восстановили формулу аулинского проклятия. Ладос навлек на себя гнев других миров и вообще выглядел не очень. Такое не делается, если ущерб не возместят более весомые бонусы. Конечно, прежде чем накопители стали легально исследоваться, а Кеннета выпустили из тюрьмы, в обмен на свободу Рейналд стребовал с него клятву. Ее не обойти, она в ауру впечатывается. Однако у Кеннета есть шанс увильнуть от обязательств, разорвав связь с демоном. Тогда его энергетическая структура изменится и любые данные клятвы перестанут действовать. Собственно, в этом и состоит наш план! Выходит, Касиусу выгодно, если у Кеннета получится? Рейналду достанется лишь половина патента от Лукаша, а со своей Кеннет будет волен как угодно поступать. В том числе общим достоянием сделать.

Можно предложить Касиусу… м-м-м… сделку? Он не только бизнес-магнат, но и могущественный темный маг, раз сумел еще в молодости силу бездны заполучить, да так, что до сих пор не вычислили. Уж кому-кому, а ему больше всех известно про призванного им же демона. Вдруг разберется, как от него избавиться при помощи накопителей. Кеннет с Лукашем могли что-то упустить, а Касиус – главный эксперт по этой твари, не один десяток лет ее дарами пользуется вдоль и поперек. Он нам – помощь, мы ему – накопители в межмировое пользование. Хорошо звучит в теории. Но Кеннет ни за что не согласится. Ни слышать об отце не хочет, ни видеть, не то что сотрудничать. Спрашивать про это сейчас чревато, и так утром огребла по полной. Его: «Достаточно ясно выражаюсь?» – до сих пор каждым словом в ушах звенит обжигающе холодными льдинками. Лишь однажды он со мной подобным образом разговаривал – когда я его маму на Земле искать решила. И то слова не настолько грубыми были… Я надеялась, что мы это прошли и Кеннет мне во всем доверится теперь. Ошиблась. Но родители – больная для него тема, особенно отец. Вряд ли я смогу понять, каково расти с таким монстром, рядом с которым и находиться-то жутко! Не стоит обижаться… Надо просто дать Кеннету время остыть.

Я затолкала обиду куда поглубже и силой воли переключилась – опять не на учебу. На радостные мысли, что открытые лекции разных факультетов не пересекаются. Иначе в аудиториях был бы аншлаг… Значит, Саталы не поцапаются с Раскесами до ужина. Идти ли мне на него?.. С одной стороны, почему бы и нет, пригласили. С другой стороны, довольно с них зрителей. Чужие отношения – не театральная постановка, за которой можно из первого ряда наблюдать с попкорном. Пора и честь знать… Но любопытно, черт возьми!

Последняя лекция закончилась, а решения не появилось. Идти или не идти – вот в чем вопрос… Бедная я, Шекспир и не ведал о таких страстях! Я нарочито медленно складывала тетради в сумку, оттягивая момент, когда нужно будет направиться куда-то из университета. Сережка в ухе подала признаки жизни тонкой вибрацией, в голове нарисовался образ Кеннета. Принимать ментальный вызов было страшновато, но я себя пересилила.

«Извиниться хотел, – раздалось виноватое, – за свои утренние слова».

«Ну раз хотел, то извиняйся», – разрешила я.

«Прости, перебор вышел. Не знаю, что на меня нашло. Разозлился. Надо было сразу уходить ото всех подальше и переживать это состояние в одиночестве».

«Эй, не нужно переживать в одиночестве!»

«Нужно, – категорически не согласился Кеннет. – На ужин к Раскесам не пойду, пусть Сатал выдохнет. А ты сходи».

«Не думаю, что оно уместно…»

«А ну, брось. Раскесы обидятся, если мы оба не придем, к приглашениям они относятся трепетно. И Марисе там придется непросто, лишний человек на ее стороне не лишний. Она не такая уж железная, какой пытается казаться»

Похоже на правду… Все-таки Мариса прошлые пять лет боялась везти родителей в Междумирье и скрывала тщательно, что родом с фермы. Для нее важно, что о ней думают. Нервничает наверняка из-за ситуации с Саталами, хоть и держит оборону методом ответных нападок. И в баре я убедилась, что она чуточку ранимая… в глубине души… местами…

«Схожу, – решилась я, – ну, до вечера?»

Кеннет не ответил, да и не смог бы, потому что вызов уже оборвал. Черт! Ужасно осознавать, что ему плохо, а я не в силах помочь. Но если попросил оставить в покое и дать побыть одному, то навязываться своим сочувствием ни разу не во благо. Верю, потом он сам захочет попереживать не один, а со мной. Когда-нибудь. Однажды…

Перед тем как покинуть стены университета, я забежала в уборную, поправила перед зеркалом прическу и макияж. Ужинать полагалось не где-нибудь, а в женском сообществе. Сочетание несочетаемого – Раскесы в местном домике для Барби… Слабо представляю, что они скажут о блестящей розовой обстановке и веганских угощениях! Или для таких гостей придумают нечто особенное? Любопытство я удовлетворила очень скоро – стоя на заднем дворике, где суетились девочки из сообщества. В уютном углу за аркой из вьюнка, вокруг пустого еще стола. Ни Марисы, ни ее семьи – никого. Рановато я пришла. Чтобы не изображать садовую статую, подвязалась помочь. Накрыть стол кружевной скатертью, притащить фарфоровый сервиз, подвесить на козырек нависающей крыши магические фонарики. Красота! Из еды – невероятные многоэтажные сэндвичи и целые салатные композиции, что и есть жалко, в хрустальных графинах – фруктовая вода и какое-то волшебное вино. Последними штрихами шли фигурки из салфеток и букет бордовых роз в изящной вазе. Расстарались на славу для своего председателя. И не потому, что положение обязывало. Марису они отчего-то обожали и, кажется, переживали за ее отношения больше, чем за свои собственные.

– Кто бы мог подумать, что у них с Дареном настолько серьезно, – вздыхала та блондинка, чьи шорты чуть не сползли на стадионе. – Официально пара, знакомство с родителями. Остались вместе, наплевав на препятствия и условности. Ох, романтично…

– И смело, – вторила ей светловолосая красотка попухлее, ответственно дегустируя с принесенного подноса зефирки. А то вдруг невкусные окажутся, такими гостей кормить нельзя. – Вот это я понимаю – чувства!

– А я всегда знала, – деловито отозвалась еще одна девушка с обложки, – он на нее давно так смотрел, так смотрел. Нет, ну на нее все засматриваются, но Дарен… Даже у Кеннета на третьем курсе, в самый их бурный период, в глазах подобное не читалось.

Я почувствовала себя довольнее некуда. Раз уж вердикт вынесли эксперты по взглядам, то он точно верный!

– Надеюсь, им понравится. – Поедательница зефирок посмотрела на любовно накрытый стол. – Раскесы люди… интересные! И милые, пригласили нас летом на ферму. Надо ехать, это же круть какая экзотика.

Я поперхнулась, представив их гламурный отряд посреди поля, в окружении тракторов и пасущихся драконов.

– Съездим обязательно, – проворковала модельная дева, которой прямая дорога на подиум, и неожиданно всхлипнула, – а ведь Мариса на выпускном курсе и скоро диплом получит. Как мы без нее будем?..

– Прекрати, – шикнула на нее другая, но на ее грубоватом, тщательно припудренном лице застыло бесконечно грустное выражение. А я впервые осознала, что далеко не все здесь Барби, простых девчонок тоже в сообщество берут. – Вместо того чтобы нагнетать, давайте готовить ей прощальный подарок, как нашему лучшему председателю.

– Лучшему? – уточнила я осторожно.

– О да, – защебетала самая худенькая девушка, расставляя столовые приборы. В том числе вилки. Это они опрометчиво… Может, убрать? – Нам с ней повезло. Мариса впервые за долгие годы существования сообщества добилась, чтобы нас не считали недалекими дурочками. Требования по успеваемости для вступления ввела и помимо вечеринок столько университетских активностей придумала. Помогала во всем, любые проблемы решала, защищала нас.

– Порой чересчур, – буркнула блондинка, из-за которой драма с погорельцем разыгралась. – Но да, с Марисой ничего не было страшно! По душам с ней не поговорить особо, зато если давала советы, то действенные. Например, каким соусом сельдерей залить, чтобы съедобным стал, без этого плакала бы моя диета…

– Я на первом курсе экзамен по зельям завалила, – вставила яркая рыжеволосая девица, – и она мне прямо в баре показывала, как правильно жидкости смешивать. На примере коктейлей, правда, но я поняла и сдала!

– Мне однажды в бутике платье из прошлогодней коллекции подсунули по полной цене, – вспомнила еще одна красавица с глазами на мокром месте. – Мариса так с продавцом побеседовала, что каждой девочке из сообщества до сих пор там скидку дают, даже на новые коллекции.

Я растерянно моргала. Не думала, что Мариса настолько всепомогающая. Похоже, все эти годы ее не одни светские мероприятия волновали. Не знаю, что насчет дружбы с «сообщницами», но она о них действительно заботилась, раз заслужила столь душевную благодарность. Поэтому не хотела ничьим куратором становиться и отказывалась со мной возиться, пока моей встречающей была? У нее уже вон толпа подопечных. Хотя нельзя не признать, что Мариса не бросала меня, когда помощь требовалась всерьез. С заселением в общежитие, с нападением веников на тренировочной площадке, с укрытием на ферме, с починкой купола. Это при том, что в то время она ко мне, мягко говоря, теплых чувств не питала. Господи, к чему это меня мысли ведут?.. Еще немного, и начну в унисон гламурным девам подвывать, как жаль будет без такой замечательной Марисы оставаться!

К десяти имеющимся стульям девочки принесли еще четыре, но о Саталах при этом не вымолвили ни слова. Лишь взволнованно вздыхали, накрывая для них места на другом конце большого стола. Поди, в курсе, что высокопоставленные «мэры» с Винара против отношений сына с фермерской иномирной девой. Ну или догадываются, сцена на открытии родительского дня и без звука была выразительной.

Едва я села, как нагрянули Раскесы – дружной шумной толпой. Раскрасневшаяся Феда, Радик в свободной рубашке без надоевшего пиджака, Ян в обнимку с Кавой, улыбающаяся до ушей Зуся и дедушка с бабушкой, заметно подуставшие от сегодняшней насыщенной программы. Мариса успела сменить обыденную студенческую форму на вариант с кружевными гольфами и полупрозрачной блузкой. Видимо, решила быть собой, даже если «будущих родичей» это взбесит.

Организовавшие ужин девочки подверглись благодарным объятиям от всего семейства, еле вырвались и, пожелав приятного ужина, скрылись в доме.

– Здорово тут у вас, так славно, как в игрушечном домике! – оценила Феда обитель университетских Барби.

– Главное, шоб еда настоящая была, – проворчал дед и опасливо потыкал пальцем салатные роллы. – Занятная ерунда. На закуску сойдет.

– Не боись, все схвачено, – подмигнула Кава, доставая из сумки контейнер с отбивными, который за версту пах перцем и пряностями. – Зуся, даешь разогрев?

Та щелкнула пальцами, внушительные куски мяса тотчас покрылись аппетитной румяной корочкой. Ну вот, даже двенадцатилетняя девочка умеет, а я этим заклинанием только чужие чаи испаряю.

– Молодца, доча, – похвалил Радик. – Видали, как колдует, а? На занятиях ух как жгла, господа преподаватели были в шоке.

Приятном, я надеюсь?..

– Через три года на первый курс звали, – Зуся зарделась, – но я все равно не пойду, не хочу далеко от дома уезжать, мне и нашей школы юных волшебниц хватит.

– Это ты сейчас так говоришь, – хмыкнула Мариса.

– Стукнет пятнадцать, там и подумаешь, – Феда потрепала мелкую по голове, – Марыся вон недурно устроилась, загляденье.

– Кстати, – впервые задумалась я, – обычно магический дар в семнадцать лет просыпается, а у ваших дочерей как-то рано…

– То драконы, – бабушка поучительно подняла морщинистый палец, – пробуждают магию. Лечат и выгорание, и дурь всякую, имей в виду.

– Не в моем случае, так что не обнадеживай Лёнушку почем зря, – обронила Феда. Поймала мой вопросительный взгляд и пояснила: – Я про выгорание. Необратимое оказалось. В молодости жахнула сверх мощи виверну залетную, из заповедника сбежавшую, так и не восстановилось. По мелочи могу заклятия творить, а больше того – нет.

– Да и дурь вся при ней, – хохотнул Радик, за что получил от жены любовно выданного тумака.

– Мне очень жаль… – только и смогла сказать я. – Не знала, что у вас дар был.

– Был да сплыл, – отмахнулась она, – не страшно, не мешает. Наоборот, удобно, перестала со злости соседей поджигать, которые вечно наш забор двигали. Двигать-то они, конечно, перестали, но тушить их было утомительно…

О-о-о, так Мариса в мать пошла. А необратимые магические выгорания, выходит, не такие уж необратимые. Что-то да возвращается со временем. Логично, иначе бы Легион не лишал дара через ритуал, из-за которого в половине случаев сходят с ума.

– Последний штрих! – Ян добавил к графинам еще один, с чем-то дымным и почти искрящимся. – Без драконьей водицы негоже знакомиться.

– Саталам не повредило бы, – буркнула Мариса. В глазах ее отчетливо читалось мрачное предвкушение грядущей встречи. – А давай сейчас наливай, чего ждать.

Огненная жидкость из графина забулькала по бокалам. Я благоразумно отказалась, Зусе и Каве тоже налили фруктового напитка. Очень диетического – ни сахара, ни вкуса. Для фигуры полезно, наверное. Этим я себя и утешила, глотая его. А вот мясо было обалденное – нежное, в меру прожаренное, прямо таяло во рту. Такое и салатом из сельдерея заесть не грех, ибо ничем не испортишь. Правда, потом кусок в горле застрял – стоило только увидеть каменные лица вплывшей во двор высокородной четы. На сопровождавшего их Дарена они и не смотрели, словно пришли отдельно. Подумалось, что в качестве статуй вписались бы во двор отлично. Безобидные и безмолвные. Увы, Соломон с Аурелией молчать не собирались.

– Итак, снова вы, – поприветствовал Сатал-старший, если это вообще можно считать приветствием.

Дарен внешне хранил полную невозмутимость, но рядом с родителями сел как-то обреченно, будто стул был по меньшей мере электрическим.

– Да-да, мы! Все в сборе, – добродушно сказала Феда и спохватилась: – Погодьте, а когда подойдет Кенни?

– Он не сможет, – сообщила я, – передавал свои извинения.

Облегчение на лице Дарена намекало, что он прощает. И даже в ответ «спасибо» передает.

– А где Лавэн? – поинтересовалась я, потому что она все-таки тоже была частью семьи Саталов и для нее приготовили стул.

– Занята учебой, – чопорно произнесла Аурелия, хотя ее взгляд откровенно выражал, что нечего той тут делать. Следующий комментарий явно предназначался Дарену: – Девочка думает о своем будущем.

– Еще наливай, – Мариса придвинула пустой бокал Яну, – за такую встречу стоит выпить побольше.

– Мяску, салатика? – заботливо предложил гостям Радик.

– Нет, – Соломон отвернул нос, – нет аппетита.

– Беда-а-а, – дед причмокнул губами, оторвавшись от поедания мяса, – за ужином – и без аппетиту.

– Есть у нас стопроцентное средство для его возвращения. – Ян щедро плеснул не только Марисе и родственникам, но и Саталам.

Супруги скривились. Не знаю, как насчет аппетита, а с лицевым параличом драконья водица справляется не хуже припарок! Мне налили вина, я и не возражала. Была согласна с Марисой: эту встречу лучше запить как следует.

– Ну, за счастливое будущее наших детей, – выдал Радик тост.

Раскесы дружно выпили, я вместе с ними. Дарен принюхался и осторожно пригубил содержимое бокала. Его родители к своим, естественно, не притронулись.

– Счастливое будущее… – Аурелия поджала губы. – А как вы относитесь к тому, что у вас внуков не будет?

Мариса схватила графин и налила себе добавки сама. Повезло, могла и в дорогих гостей швырнуть.

– Ну… – Феда беззаботно развела руками. – Я никогда и не думала, что Марыся у нас семейная. Ей бы все заклятья учить да драконов по полям гонять. Пацанка пацанкой была! Какие тут дети, я уж и не надеялась, что замуж пойдет.

– Я за нее рожу! – героически вызвалась Зуся. – Шестерых. Мечта у меня… Чтобы три девочки, три мальчика. Я и имена придумала. Хотите, скажу?

– Мы тебе еще раз скажем, – весело отметил Ян, – что «Молечка» – не имя, а драконья кличка.

Мелкая показала ему язык и впилась зубками в мясо, как дракон в добычу.

– Дети – это прекрасно, но не у всех они обязаны быть. Мы вот ждем. – Кава погладила живот, пока плоский. Понятно, почему она вместе со всеми не пьет! – У вас же еще младшенький сын, разве нет? И дочка приемная прям невеста на выданье.

Чета Саталов хмуро переглянулась. Шах и мат, ха-ха.

– Во-о-от, – всплеснула руками Феда и осененно протянула: – Удочерить или усыновить кого-то можно! Мы и приемных будем внуками считать. Нормально все.

– А уводить чужого мужа тоже нормально? – осведомилась Аурелия. – Когда они начали… хм… встречаться, у него была жена.

– Пф-ф-ф, – дед хлопнул по своему колену, – он это вам че, корм драконий на привязи? Уводить… Рассмешили!

Мариса неприлично хрюкнула, Дарен таки опрокинул в себя свой бокал. Не поперхнулся и не поморщился.

– Во, – всецело одобрил Радик, – хороший парень, силен.

– Отец, мама, – произнес он с неизменной любезностью, – мы это с вами уже обсудили.

– А с ними – нет. – Соломон вперил в Раскесов испытующий взгляд. – Вас в их союзе ничего не смущает?

– В делах любовных смущение – лишнее совершенно, – со знанием дела изрекла бабушка, – да и нечего в жизнь молодых лезть.

– Ага, еще чего не хватало, – фыркнула Феда, – Марыся со своими мужиками сама разберется.

– Мы ее во всем поддерживаем, – добавил Ян.

– Про приличия вы не слышали? – осведомился Соломон.

Раскесы обменялись хмурыми взорами. Мариса опасно прищурилась, висящие под крышей магические фонарики на миг вспыхнули ярче, опасно искря. Ой-ой… Дарен на нее покосился, она глубоко вдохнула, медленно выдохнула и сказала:

– Неприлично – это разговаривать во время еды, – подвинула к Саталам особенно веганский салат, – так что ешьте.

– А после диплома что их ждет? – Аурелия вздернула подбородок. – Поедут на вашу распрекрасную ферму драконов гонять?

– Не понял! – Радик стукнул ладонью по столу, тарелки и бокалы со звоном подпрыгнули. – Вам наша ферма чем-то не нравится, что ли? Может, вам и мы не нравимся?!

Дошло наконец…

– Мы против этого брака, – отрезал Соломон, – и никогда его не признаем.

– Как хорошо, – проворковала Мариса, – что ваше мнение никого не волнует. Выпьем же за это!

Всем подлили в бокалы, Феда закатала рукава, словно готовилась окончательно решить кое-чьи проблемы с лицевыми нервами – посредством кулачной мануальной терапии.

– Я редко такое говорю, но… – рыкнула она на «родичей». – Вас я к нам не приглашаю!

– Вы не понимаете, – взвилась Аурелия, – из-за нее наш сын лишится всего! Положения в винарском обществе, успешной карьеры, семьи.

Я заерзала на стуле. Ужасно хотелось что-то сказать – в защиту Марисы, Раскесов и вообще. Но раскрывать рот посреди чужого скандала было в высшей степени неловко. Да и язык словно к нёбу прилип.

– Семья у него другая теперь, – рявкнул Радик, – уж подушевнее вашей. Хотя… какая угодно душевнее!

– Батюшки, – бабушка пожевала губами, – я уж не жалею, шо поехала и серию любимого сериала пропустила… В «Любви и пороках драконьих пустошей» столь ядреных страстей нетути.

– Все, достаточно. – Дарен повернулся к родителям. – Вам лучше уйти.

Те воззрились на него оскорбленно, с яростным и бессильным осуждением.

– Родительский день окончен, – он выложил перед ними переливающуюся магией, сложенную пополам бумажку, – портал. Где вокзал – знаете. До свидания.

Тон у него был бескомпромиссный, взгляд – тяжелый. Под таким скорее намертво к стулу прирастешь, но Саталы степенно поднялись.

– Ты пожалеешь, – бросил Соломон напоследок, – да поздно будет.

– Еще не поздно передумать, – голос Аурелии дрогнул, – поедем с нами, дома мы все уладим.

– Если заблудитесь, птичка-навигатор подскажет дорогу, – ответил Дарен холодно.

Супруги удалились, не оборачиваясь, с гордыми и прямыми осанками, будто не их выгнали, а это они решили на всякий сброд время больше не тратить.

– М-да. – Кава задумчиво поковыряла вилкой мясо. – Дарен, а у тебя взаправду на родине столько проблем получилось?..

– Неважно. – Он посмотрел на Марису. Именно так, как девочки из ее сообщества описывали. – Это самое правильное решение в моей жизни. Винар – не единственный мир, обоснуюсь в другом. Выбрал дипломатическую деятельность, и телохранитель мне всегда очень пригодится.

– О, я тебя в обиду не дам, – пообещала Мариса и ласково улыбнулась, – лично прибью, если что.

– Так ты дипломат, – недоверчиво зыркнул дед из-под фуражки. – Чего ж это тогда тут было?

– Неизбежное, – вздохнул Дарен. – Каждый дипломат знает: некоторые дела невозможно уладить. Можно лишь принять последствия.

– Мудро, – согласился Радик и поднял бокал. – Ну, пьем за то, за что Марыся предлагала!

Я сделала глоток и тихонько выбралась из-за стола. Чувствовала себя лишней. Просидела весь разговор, как в рот воды набрав. Поддержала Марису, называется. Чего приходила? Любопытные уши развесить… Моего ухода, кажется, и не заметил никто, все были заняты друг другом и едой.

Внешнюю часть двора освещали развешанные на кустах гирлянды. Крошечные лампочки мерцали, переливались разными цветами, даря ощущение необыкновенного уюта и магию праздничного настроения. Я засмотрелась на них, до калитки добралась почти на автопилоте. Отворив ее, попала под беспощадный свет уличных фонарей, зажмурилась. А когда протерла и открыла глаза, поняла, что не одна за калиткой стою.

Саталы тоже здесь были. Вдвоем, на дорожке, ведущей от розового домика прочь. Дальше они ни на шаг не продвинулись. Замерли недвижимыми статуями у забора и ни туда ни сюда, как окаменели. На безэмоциональных обычно лицах застыла растерянность, в широко раскрытых глазах вместе со светом фонарей отражалось отчаяние. Сына не переубедили, на скандал нарвались, еще и не поели. Ужин по всем пунктам не удался.

– Алена, – губы Соломона изогнулись в дерганой улыбке, по которой легко можно было инфаркт заподозрить, – так рано уходите? Вы же с Дареном друзья, как вы утверждали.

– Друзья, – подтвердила я и не без удовольствия выговорила: – А у них там семейные посиделки, поэтому посторонние – лишние.

– Как другу, вам следовало бы его образумить, а не потакать. Он хоронит столь блестящее будущее! – высказала Аурелия с упреком. Обняла себя за плечи – странно и беззащитно, словно пыталась от чего-то укрыться. – Что с ним теперь станет? Это конец… Все из-за этой вертихвостки, которая первая сбежит, едва поймет, что он потерял все. Останется один, без поддержки сомирян, наследства и средств к существованию.

А?.. Да что у них в голове вообще? Разбухшие от воды винарские опилки?!

– Вы… вы… – Я сжала ладони в кулаки. – Неправы!

Они посмотрели на меня надменно, еще сильнее стукнуть захотелось. Но я предпочла сказать, не подбирая выражений:

– Где ваши глаза? Вы в упор не видите, какой Дарен замечательный! Сколького добился в своем возрасте – больше, чем многие за всю жизнь. Провел нас по нижнему уровню, подсказал, как перезапустить источник и вернуть магию. В Гарде помог мне красиво брака с принцем избежать, целую схему придумал, чтобы ничья репутация не пострадала. Да он талантище и гений не хуже Шелана. Ваш сын фактически в историю вошел! Именно вошел, а не вляпался, как я. Карьера у него сложится всем на зависть, ему уже делают предложения по работе, а после получения диплома вообще будет нарасхват. Он не раз спасал от верной смерти – и меня, и Марису с Кеннетом, и ничего не подозревающих людей в Ладосе и Междумирье. Вам бы следовало им гордиться!..

Аурелия попятилась, видимо не выдержав моего напора, Соломон отвернулся. Нет уж, я не закончила.

– А у этой, как вы выразились, вертихвостки всего одни отношения раньше были, и те на долгих три года. Вам об этом наверняка известно! Она сильнейший боевой маг, за словом в карман не полезет и обидеть не даст ни себя, ни близких ей людей. Мариса по щелчку пальцев могла вами сад во дворе удобрить. Уж поверьте, из последних сил сдерживалась, потому что Дарен попросил. Вам бы стоило ответить тем же, раз печетесь о приличиях.

– Глупо рассуждать, – буркнул со спины Сатал-старший, – что стоило делать, а что нет. Теперь, когда все кончено.

– Ваш сын сказал «до свидания», а не «прощайте», – возразила я. – Отношения с вами не рвал, этим грозитесь исключительно вы. Дарен был с вами довольно ласков, он умеет и иначе, я-то видела, не одно сражение с ним бок о бок прошла. Но если вы продолжите в том же духе, то точно его потеряете. К этому стремитесь?

Аурелия повела плечом, будто отмахиваясь, и вымолвила еле слышно:

– Нам есть над чем поразмыслить.

Ого… Я-то думала, мимо ушей пропустят. Просто высказаться хотела, не смогла промолчать.

– Нам действительно пора домой. – Соломон шагнул на мощеную дорожку и вдруг обернулся. – Позвольте принести вам извинения за вчерашнее.

Неужели? Серьезно?.. Да сейчас все медведи в гардских лесах сдохли! Если они там водятся…

– Мы были взвинчены и поторопились, – добавила Аурелия, – не держите на нас зла.

– Я не злопамятная, – отозвалась я, по-прежнему в глубоком недоумении. – Раскесы тоже. Так что не все кончено, раз уж вы вспомнили, как извиняться.

Они не ответили. Ушли – тихо, мирно и спокойно, словно нашего разговора и не было. Может, смирятся с выбором Дарена? Со временем, когда-нибудь. Что им остается? Похоже, любят сына и не хотят терять. Волнуются за него искренне, и нельзя их за это осуждать. А вот за то, что творят всякое… Но ответочка им уже прилетела, и мои слова на благодатную почву попали. Надеюсь, сделают правильные выводы. А еще надеюсь, что все же посетила ужин не зря. Помогла в итоге хоть чем-то. В любом случае уверена: у Марисы с Дареном все сложится чудесно. Раскесы его приняли, а с прочими трудностями они справятся. Ух, как же я за них обоих счастлива!

Домой я не шла – бежала. Было удивительно легко, на душе расцветала весна и пели птички. В воздухе разливалась эйфория, и я дышала ею – жадно-жадно. Мир наполнялся яркими красками и восторгом, просыпалось оно – желание творить. И не просто просыпалось, а настойчиво скреблось. Ощущала знакомое предвкушение, прилив вдохновения, покалывание на кончиках пальцев. Приятно зудящее, теплое, неповторимое. Дар возвращается ко мне? М-м-м, надо срочно проверить…

Домой я влетела на крыльях, не утратив ни капли творческого запала. Руки чесались, в голове роились идеи, множась и толкаясь. Не знала, за что хвататься! Взбежала по лестнице в спальню, покружила вокруг кровати и ринулась во вторую комнату. Там, в нижних ящиках комода, хранились материалы для рукоделия. Катушки и мотки ниток, мягкие ткани, пушистый мех, славные фигурные пуговички и бусины, упаковки глины, краски, стеклянные глаза. Но стоит ли браться за ханика? Может, с чего поскромнее начать для проверки? Шарфик сшить, сердечко слепить, что-нибудь сплести. Или все сразу! Ханик в шарфе, с сердечком и идущим от него шнурком из красных нитей. А что, мне нравится…

Я схватила бумагу, набросала эскиз будущего малыша – серого, частично полосатого зайчика. Подобрала ткань, краску, черные глазки. Глину для мордочки и сердечка, которое он будет как бы сам к своей груди пришивать. А в лапке держать иглу с продетой красной нитью! Которая не нить, в общем-то, а полноценный плетеный шнурок. На дне ящика нашлись цветные карандаши, и эскиз превратился в рисунок. Не зайчик, а красавчик! Почти наяву его вижу. Притащив выбранные материалы на кухню, где стол удобнее, я размашисто их разложила. Начнем с выкройки… Я обернулась в поисках ножниц, взгляд упал на настенные часы. С ума сойти, как поздно. Долго я в творческих облаках витала и изображала на бумаге ханика. За окном – темень, разбавленная тусклым сиянием фонарей. Почему Кеннет до сих пор не пришел? Давно должен был…

Я прилипла к окну, за которым не виднелось ровным счетом никого, дотронулась до артефактной сережки, ментально взывая к Кеннету. Представляя себе изгиб его губ, волевой подбородок, упрямые скулы и нереальные черные глаза, от которых мурашки по коже. Образ столь реально в воображении возник, что захотелось потянуться за поцелуем, но вибрации стихли. В пустоту, без намека на ответ. Не принимает вызов? Или не может?.. Что, если… Всевозможные «если» заполнили голову ужасными картинками. Я сжала сережку дрожащими пальцами, повторила попытку. Второй раз, третий, четвертый. Ничего, абонент недоступен. В ушах зазвенело, к горлу подскочила паника. С ним что-то случилось! Иначе где он?.. Исследовательский институт ночью закрыт, Легион тоже. Снова спецзадание в бар от Зинбера получил? Кеннет предупредил бы, раньше предупреждал. Господи, боже, это неспроста! Он бы ни за что не пропал, оставив меня в полном неведении.

Я заметалась по дому, заглянула зачем-то в каждый угол. Проверила спальню, будто Кеннет мог пробраться тайком порталом и спокойно спать. Конечно, в кровати никого не оказалось, поверх неразобранной постели лежала кривая полоса света от уличного фонаря. Меня понесло во двор, к забору. Постояла, всматриваясь в безлюдную улицу и унимая стук крови в висках. Что делать? Бежать искать? Куда?! Кольцо на пальце ловило блики скудного освещения, прожилки в синем камне казались запутанным непроходимым лабиринтом без конца и края. Благодаря кольцу Кеннету всегда известно, где я. Почему их не два? Нечестно, несправедливо! Обручальные артефакты обязаны быть парными! Я бы знала, что с ним и в какую сторону бежать. А так хоть по всему Междумирью рассекай с фонариком, к тому же существуют порталы в другие миры.

От волнения потряхивало, стук в висках нарастал бешено. Я повторила вызов, дергая сережку, словно она барахлила и была всему виной. Ухо запылало, а результата – ноль. Улица рябила, на задворках сознания пульсировала единственная мысль: хоть бы он вернулся! Живой и невредимый, прямо сейчас. Или вообще вернулся. Вдруг произошло что-то непоправимое и я больше не увижу его никогда?! Возможно, его Касиус похитил? Он мог! Стало зябко и холодно, что неудивительно: ночь, а я в тонкой блузке. Пошла в дом, озираясь и прислушиваясь к любому шороху. Постояла посреди кухни, опять кинулась к окну. На подоконник села не в самой удобной позе, зато так видно лучше. На улице по-прежнему не было ни души. Через пару минут кто-то прошел, я встрепенулась, но зря. Сосед. Нет, не дело это, так и до истерики недалеко.

Я попыталась чем-то заняться. Увы, все валилось из рук. Какое уж тут шить… Бродила кругами, мучила сережку, ухо и себя. На вызов Кеннет не отвечал, да и толку взывать не было. Заметил бы – непременно «перезвонил». В итоге я села под дверью на порог. Обняла колени и до боли закусила губу. Кому следует молиться, чтобы обошлось?.. Вот бы вообразить своим создательским даром его возвращение… Только не сработает, дар молчал наглухо. Душила паника, а вскоре – слезы. Надо позвонить кому-то, спросить про Кеннета. Кому, еще и в такое время? Я ведь совсем никого не знаю из его коллег. Зинбер, Лукаш, и всё…

Когда я уже готова была наплевать на приличия и набрать обоим по очереди, дверная ручка заворочалась. Я вскочила, отступила на шаг. Дверь отворилась, вошел Кеннет. Хмурый и малость помятый, но живой! Я бросилась ему на шею. Сжала крепко-крепко, дрожа и шмыгая носом.

– Лёна, что стряслось?..

– Тебя не было! – Я насилу отлепилась от него. – Думала, ты пропал или… или… умер.

– Тс-с-с… – Теплые пальцы бережно коснулись моей влажной щеки, погладили. – Что со мной может случиться? В каких только передрягах не бывали.

– Именно что! Кругом потенциальные враги и древние заговоры. Я «звонила» сто раз!

– В институте засиделся, – он устало вздохнул, – ментальный артефакт снял, он фонил на накопители и портил диаграмму. Кажется, в лаборатории его и забыл. Ну что ты, я же не маленький, не потеряюсь и постоять за себя могу.

Да уж, устроила истерику. Сидела под дверью, как собачка бестолковая, рыдала. Кстати…

– Ты не чувствовал через кольцо, что я переживаю?

– Думал, из-за Саталов на ужине разнервничалась. Как он прошел?

– Нормально. То есть не очень нормально, родители Дарена обменялись любезностями с Раскесами, и он отца с матерью выставил. Но в целом все благополучно, с Марисой у него серьезно, и ее семья их поддерживает.

– В Раскесах я и не сомневался. – Кеннет шагнул на кухню, увидел разложенные на столе материалы. – О… Дар проснулся?

– Вроде бы. Не проверила, могу ли шить хаников. И не уверена насчет магии через татуировку и попыток помочь тебе с демоном.

– Неважно, все равно не получалось.

Я сглотнула. Ну да, криворукая первокурсница, которая простейшим заклинанием еду разогреть не в состоянии. Спасительница, называется.

– Ритуал сложный, а я слишком разогнался, – он покачал головой, – не стоило мне нагружать тебя этим.

– Я справлюсь! Честное слово. Потренируюсь побольше и…

– Не хочу, чтобы ты расстраивалась. Сам как-нибудь разберусь. Непреложная истина: надеяться нужно только на себя.

В желудок опустился ледяной ком, Кеннет налил в стакан воды, отпил. Прикрыл глаза и выговорил отрывисто:

– Извини. Злюсь. Не на тебя, но… Сложно контролировать. Пройдет. Всегда проходило.

Все еще плохо ему. А когда злится, хуже сдерживает демона и его влияние. Потому и прорывается… что-то.

– Из-за отца злишься и его интереса к накопителям?.. – спросила я осторожно. – Чем он может надавить на тебя, чтобы получить твою часть патента?

– Чем угодно. – Он пожал плечами. – Например, обвинить в связи с демоном. У меня она активная из-за незавершенной сделки. У него-то тридцать лет как завершена, и следов не осталось. Не докажу, что не призывал и демон мне по наследству перешел. К тому же легионеров это волновать не будет. Главное – нейтрализовать угрозу.

– Что ему даст, если тебя арестуют и… – последнее слово я произнести вслух не смогла, оно застряло в горле.

– В личное пользование ему патент не достанется, – ухмыльнулся Кеннет, – в нашем мире прямого наследования нет. Но мои права на накопители автоматически уйдут в Эсмир, поскольку я оттуда. Любая местная артефакторная компания сможет их делать.

Тоже вариант для Касиуса. Намного лучше, чем остаться ни с чем и наблюдать, как Ладос с подачи владыки захватывает рынок артефактов.

– А в теории, – решилась я озвучить утреннюю мысль, – ему выгодно, если ты избавишься от демона, освободишься от данной Рейналду клятвы и начнешь распоряжаться патентом по своему усмотрению?

– Отец мне и предлагал от клятвы избавиться, – несказанно развеселился он. – Через сделку с демоном. Это аналогично изменит энергетическую структуру, как и разрыв связи.

Слов нет… Правильно поступил, что и разговаривать с ним не стал!

– Я слежу за ситуацией. – Кеннет потер переносицу. – Касиус сделал то, что я собирался, – подал прошение в Альянс, чтобы запретили одному миру владеть изобретением, в корне меняющим представления о магии. Откажут – примется за меня, одобрят – тоже насядет, чтобы моя часть патента ушла именно в «Эндрок и Артеил». Я ожидал подобного, но надеялся, что успею разобраться с демоном до того.

– И что ты намерен делать?..

– Идти спать.

Я согласно зевнула. Ощущала дикую измотанность, внутри было пусто. Ни капли энергии: кончилась. Пожалуй, отправиться в кровать – прекрасная идея.

Уснула я, едва голова коснулась подушки. А когда на телефоне прозвенел будильник, Кеннета в постели уже не было. На кухонном столе, заваленном нетронутыми материалами для шитья, сиротливо стояла с краю недопитая, едва теплая чашка чая. Совсем недавно ушел…

Первым в сегодняшнем учебном расписании значилась отработка порталов на тренировочной площадке. Я примчалась на магокате одной из первых, переоделась в раздевалке. Оказалась не единственной ранней пташкой, на соседней скамейке в ожидании занятия расположились Катрина с боевого факультета, менталистка с розовыми хвостиками Лайя и смуглая девушка-природница, внешне вылитая Эсмеральда. Звали ее как-то мудрено, поэтому мысленно я называла ее именно так. Ох уж эти гардские аристократы с их сложными именами, язык и мозг сломаешь…

– Говорят, ректор на Марису запал, – самозабвенно сплетничала Лайя. – Жизнь несправедлива, ей-то теперь не надо.

– Я бы на ее месте не торопилась его отвергать, – вздохнула Эсмеральда завистливо, – с винарцами все как-то сложно.

– Жизнь в принципе штука сложная, – возразила Катрина. – А Дарен с Марисой столько вместе пережили, вот и сблизились. Интересно, как их родители к этому отнеслись…

Троица покосилась на меня, словно ожидая, что я расскажу. О, захотели вдруг со мной общаться? Я непричастно закинула ногу на ногу и промолчала. Нет, я не мстительная, просто не их дело.

– А как у тебя с семьей Партона? – Лайя легонько толкнула Катрину в бок. – Ездила к ним в гости, и вчера наверняка виделись.

– Ох, они от меня не в восторге, – отозвалась та с кислой миной. – Одинокая аулинская дева, о которой заботиться нужно, ведь у нее никого нет. Но против наших отношений не высказываются, видимо считают, что симпатии сына на первом курсе не повод для беспокойства.

– Снобы, – припечатаа Эсмеральда.

– Да они правы, наверное… – вздохнула одинокая аулинская дева, – кому охота с обузой из немагического мира возиться.

– А ну, перестань, – невольно подключилась я. – Ты сама в состоянии о себе позаботиться. Дипломированным магом станешь, переедешь в любой мир, какой пожелаешь. Хоть к кому-то, хоть куда понравится. Мы ничуть не хуже тех, кто среди магии вырос.

– Нам тяжелее, – она посмотрела на меня с пониманием, – мы без близких людей.

– Найдутся новые, – сказала я уверенно. – Да, нам тяжелее, но далеко не у всех местных жизнь сказочная. У некоторых вон такие родственники – что есть, что нет… А порой лучше бы и не было. Тот же Дарен не побоялся от родного Винара отказаться и, считай, с нуля начать. У нас тоже получится.

Лайя с Эсмеральдой в унисон покивали, Катрина воодушевленно улыбнулась. И всю тренировку терлась около меня, то выспрашивая о Земле, то рассказывая про Аулин. У них там практически кибермир оказался, с роботами и летающими автомобилями. Фантастика! Практически та же магия… Я старательно нарезала вместе со всеми круги по стадиону, разминаясь перед магической тренировкой, участвовать в которой мне не светило. Но шевелить булками полезно, отвлекает от печальных мыслей. Пока сокурсники творили порталы, я зарисовывала пространственные схемы в тетрадь и помогла Мэй найти ошибку в ее расчетах. Иначе вынесло бы нас обеих не в комнату для перемещений, а обратно на поле с критической ошибкой. Впрочем, я бы не расстроилась: не пришлось бы тащиться назад в раздевалку.

На общем практикуме по магическим потокам к нам с Мэй внезапно подсели Лайя, Эсмеральда и Катрина с Партоном. Вместе мы живо разобрались, как верно выстроить цепочку заклинаний, чтобы энергии хватило. Они колдовали, я контролировала. Потом всей компанией отправились на обед, где за столом обсуждали предстоящий конкурс красоты в Гарде, в котором собиралась участвовать Эсмеральда. А советы Марисы-то работают! Перестанешь стараться понравиться и завязать разговор, так он сам завязывается и люди к тебе тянутся. Под вечер я даже устала от сокурсников и вздохнула с облегчением, когда мы с Мэй вышли из университета вдвоем.

– У него такая натура тонкая, чувствительная, – тут же доверительно защебетала она о своем Ромео, – я и не думала, по нему сразу не скажешь. Стихи мне написал, сочинил, представляешь? «Детка, ты души моей конфетка»… Дальше не знаю, громко ахала, не расслышала.

– Представляю, – не покривила я душой, ибо его творения слышала не раз. – Ты ему явно нравишься, и он тебе.

– Ох, мне ужасно неловко, неудобно… На свидание позвал, а я разве могу?..

– Почему нет? Глэдис уехала, и взаимностью она ему не отвечала.

– Она – да, конечно, не обидится, дело в Ароне… – Мэй пристыженно покраснела. – Это же измена, почти по-настоящему, я ведь решила, что он моя истинная любовь!

– Арон сам виноват, – фыркнула я, – что засматривается исключительно на модельных девиц. Поверхностный тип. Тебе нужен другой, при котором не стыдно тортики есть и вообще быть собой.

– Точно, тортик! На свидание сделаю, по особому рецепту, не то чтобы торт, он с сыром и мясом запеченным. Вкусный – объедение, м-м-м…

Да она мечта, а не девушка! Ну все, Ромео попал. В омут новой любви, с головой. Рада за них. И за Диса, которому не страшно будет по Междумирью ходить, когда вернется. Стоило о нем подумать, как его образ возник перед глазами, а сережка завибрировала.

«Твои лекции должны были кончиться, – раздалось, едва я приняла вызов, – надо встретиться».

«Ты вернулся?!»

«Ага, сегодня. Жду тебя на чердаке нашего первого общежития. Не спрашивай, на месте объясню».

Неожиданно! Но интригует…

Я не стала заставлять ждать ни Диса, ни собственное любопытство и направилась прямиком туда, куда позвали. Сейчас бывшее общежитие первокурсников использовалось вместо гостиницы, и именно туда заселяли прибывших на день открытых дверей. Благо он уже закончился и гости массово разъехались по родным мирам. Осталась лишь красивая растяжка: «Добро пожаловать в Междумирье» во дворе и связки воздушных шаров в холле. Я бочком проскользнула мимо знакомой толстушки у стойки и просочилась в лифт, оттуда – на лестницу. Дверь на чердак, само собой, была заперта. Я робко постучала три раза, раздалось издевательское:

– Пароль?

– Три виверны под окном пели поздно вечерком!

– Они не поют, – рассмеялся Дис.

Дверь с тонким скрипом приоткрылась, я юркнула внутрь с комментарием:

– Несправедливо, драконы поют, а виверны – нет…

На чердаке было немного пыльно, царил таинственный полумрак. Его величество сидело между нагроможденных друг на друга ящиков на клетчатом пледе и жевало помидорки из маленького контейнера. Ну просто пикник! Я плотно закрыла дверь, прошла к нему и плюхнулась рядом. Занятно он одет… Ни парадного камзола, ни расшитых золотом одеяний. Обыкновенная свободная рубашка, штаны без затей, рыжие волосы собраны в хвост. Образом Глэдис веяло. А как же конспирация? Хотя тут никого, кроме нас, нет. Да и сомневаюсь, что Дис заявился в общежитие открыто через главный вход. Шпионские замашки свои вспомнить решил, не иначе!

– Угощайся, – он протянул мне контейнер с помидорками, – мой любимый гардский сорт.

Я взяла одну маленькую, отправила в рот. Пожмурилась от удовольствия, разжевав сочную мякоть. Было безумно вкусно и как-то уютно, среди хлама и полумрака, пронизанного лучами закатного солнца, проникающими через крошечные оконца под потолком.

– Да уж, памятное местечко, – я вытянула ноги, – сюда ты меня привел, когда я тебя рассекретила, помнишь? Не совсем сюда, а на крышу – шеланскую руну активировать…

– Замечательные были времена, – вздохнул Дис, – счастливые. А я тогда и не знал.

– Между прочим, потом меня здесь Кравесы пытались грохнуть!

– Не грохнули же. Наоборот, вы их уделали. Значит, воспоминания вполне можно считать хорошими.

– Особенно призванного мной посреди боя Лэнсона в халате и тапках, – на губах расплылась улыбка, – ох, какая у него была удивленная физиономия. А у Кравесов! Загляденье!

– И Ярушка вечно на чердак таскался по вентиляции.

На лице Диса застыло ностальгическое выражение.

– Ва-а-ше величество, вы что… Скучаете по прошлому? А как же корона, дворец, жизнь без сверхсекретного прикрытия?

– Я рад, что в итоге дома оказался, – ответил он серьезно, – но все стало по-другому. Раньше думал, что вляпался тут в сомнительную авантюру. А на самом деле забавно было на лекции ходить и студента изображать.

– Студентку!

– Да ну тебя, – закатил глаза Дис и мстительно бросил в меня помидорный хвостик.

Я увернулась, сцапала здоровенную помидорину и вгрызлась в нее. Вкуснотища-то какая. Надо было в саду помидоры сажать, а не цветы. Упущение!

– Вправду было забавно, – созналась я, – тоже порой скучаю по нашему первому семестру.

– А еще по заговорам, интригам и постоянному напрягу, – усмехнулся он.

– О, по ним я как раз соскучиться не успеваю! Им конца нет.

Дис вопросительно приподнял бровь. Точно, он не в курсе. Я рассказала – о беседе с Шеланом и его предупреждениях, о предстоящей аудиенции с Эмилией. Его величество внимательно слушало и в крайней задумчивости поглощало помидоры.

– Такие дела, – закончила я. – А что будет, если Междумирья и его ограничений на перемещения между мирами не станет?

– Жопа.

Гляжу, королевский этикет ему определенно надоел!

– Кому это может быть выгодно? Кто бы хотел межмирового произвола?

– Не очень чистые на руку люди, – ответил он хмуро, – понимаешь, перемещения – это не обязательно про порталы. Аулинское проклятие вспомни, его сумели наслать из-за того, что «фильтра» между мирами не существовало. А с помощью магического моста можно и поболее всего перетянуть, материального в том числе. Раньше мощности не хватало, а теперь…

– Теперь есть накопители. – Масштабы возможного бедствия я представляла слабо, но они ужасали. – Однако ритуал утрамбовки энергии изобрели недавно, а уничтожить Междумирье грозились еще во времена Шелана.

– Многое изменилось, тогда не было столько договоров между мирами и контролирующих организаций, – повторил он, в общем-то, мысль Дарена. – Войну не развяжешь, другие миры сразу подключатся и загасят любой конфликт на корню, потому что он ударит по всем. Да и в глобальном плане делить особо нечего. Орден чего-то другого опасается. Древние заговоры могли получить второе дыхание, так сказать. А могли возникнуть новые.

– Но Гард с Ладосом помирились? Вы с владыкой поладили.

– Относительно… И Ладос не только из владычества Эллодиа состоит. К счастью, они там фактически главные и межмировой политикой заправляют почти единолично. В нас врагов не видят, сотрудничество полным ходом идет, и это отчасти заслуга Клелии.

– Она молодец! Так и передай ей.

– Сама передашь. Она скоро будет в Междумирье.

– Да?! Зачем? Что-то случилось?

– Нет, Клелия не по делу прибудет, – улыбнулся Дис. – Навестить хочет. Говорит, она там работает в поте лица, а я здесь фон регулирую и в свободное время чем-то еще занимаюсь, ей любопытно.

Ну да, вдруг и в Междумирье намечается конкурс красоты. Необходимо удостовериться, что это не так.

Я доела последнюю помидорину, посмотрела с сожалением в пустой контейнер. Глаза бы ели и ели, но желудок был против, набился до отказа. И заляпалась я знатно. Салфеток у его непредусмотрительного величества не нашлось, наколдовал очищающее заклинание. Отлично, не то пришлось бы пледом липкие пальцы вытирать, при этом выразительно хрюкая.

– А сейчас, – объявил он торжественно, – то, зачем я тебя и позвал.

Я-то уже подумала, что ему срочно понадобилась помощь с доеданием любимого гардского сорта. Странно, учитывая, что и сам неплохо справлялся.

Дис встал, отошел на пару метров – к стене, где виднелась решетка вентиляции. Закатал рукава и варварски ее выломал. Хуже на чердаке не стало, довольно посредственный вклад в бардак получился. Но я все равно осуждающе цокнула языком.

– Как я и говорил, твое чудовище часто сюда таскалось.

– Предлагаешь повторить его путь? – Я с сомнением оглядела узкий проход. – Даже я не помещусь.

– Неспроста Ярушка лазил туда-сюда, – коварно сказал Дис и присел напротив входа в вентиляционную шахту, – я еще тогда заподозрил, что у него где-то здесь тайник. Но нет: обыскал чердак – и ничего. Веники всякие в ящиках и прочий хлам.

Жаль, я пропустила! Легко променяла бы лекции на такое зрелище. Король, роющийся в хламе на чердаке в поисках тайника плюшевого чудовища… Дис от моего смешка отмахнулся, сложил ладони в пассе воздушного заклинания.

– Раз ничего нет тут, то что-то должно быть там, – он кивнул на вентиляцию, – проверим?

Интересная теория! Я уставилась в оба, его величество сотворило вытягивающую магию. В трубе загромыхало, будто по ней поднимался упитанный домовой или Санта-Клаус. Мгновение, и из шахты вылетел холщовый мешок, заткнув вентиляционный проход. Здоровенный какой тайник! Дис потянул за край, и мешок грузно упал на пол.

– Не зря наши соседки на духоту жаловались, – ахнула я, изнывая от любопытства.

Дис не стал томить, подтащил мешок к пледу. Развязал завязанный у основания «тайника» узел и вытащил из темного нутра коробочку с какими-то… э-э-э… семенами?

– А я-то думал, куда они делись, – буркнул Дис.

– Дай-ка! – Я запустила руку и извлекла ворох смятых бумаг, изрисованных схематичными человечками. – Оу… Как мило. Вот этот патлатый, кажется, ты. А это я, с ножницами и свертком! В углу явно пчелка-пехтюк изображена, пялится глазищами очень узнаваемо.

Следом я вынула обгрызенный карандаш, обмылок в картонке, пустую банку из-под крема и колоду карт.

– Это не ханик, это хомяк-затейник, – веселился Дис.

– Сорока-ворона, – рассмеялась я, вытаскивая свои серебристые бусы.

Смех эхом разлетелся по чердаку и стих. Разложенные на пледе вещи вызывали противоречивые чувства. Привет из не такого уж далекого прошлого. Поняла, что скучаю безумно. По Дису, по Ярушке, по нашей прежней студенческой жизни. По Ярушке – сильнее всего… Ведь его больше нет с нами. Я шмыгнула носом.

– Ну, он же не умер, – утешил Дис, – домой вернулся, в родную бездну. Не думаю, что ему плохо.

– Если бы ему там нравилось, Ярушка бы в наш мир не рвался…

Он пожал плечами, и мы продолжили копаться в запасах демоненка. Чего только в мешке не было… Разноцветные ленты, коробок спичек, обложка от чужого конспекта, треснутая тарелка в мелких ромбах. Сдается мне, соседи тоже много чего по мелочи недосчитались. Обнадеживает, что ничего ценного. Ярушку явно больше привлекала завалявшаяся незнамо где ерунда. В конце Дису игра в вытаскивание поднадоела, он схватил мешок за дно и вытряхнул содержимое на плед. Поверх грязного платка и россыпи погнутых шпилек для волос с шелестом вывалился он. Друг Ярушки. Крылатый заяц с рогами, на которых были криво, но любовно повязаны бантики из чьих-то шнурков. Я взяла его в руки и сдула пыль, чихнув. С ума сойти, еще один мой ханик нашелся!

Люстра над потолком светила раздражающе ярко, зал Собраний давил простором. Я инстинктивно жалась к Кеннету, норовя сползти со стула, и переглядывалась с Дареном, который слал мне какие-то успокаивающие импульсы. Помогало слабо. Решимость, если она вообще была, куда-то сдуло. Все оттого, что Эмилия передала ему по ментальной связи: «Мы скоро будем». Мы?.. Она и еще кто-то из Ордена Равновесия? Кто?! Предстоящий разговор вмиг перестал казаться приватным, почувствовала себя как на той злополучной межмировой комиссии, где меня словно под микроскопом рассматривали и норовили подловить каверзными вопросами.

Не утешало даже присутствие рядом Кеннета и Дарена. Конечно, оба меня защитят, но чужие нападки от этого приятнее не станут. А они будут, ведь мы сами спровоцировали Орден на эту встречу, показав, что выяснили больше положенного. Орден, веками уничтожавший подобных мне! Создателей там ненавидят, считая угрозой мирозданию и общественному порядку. Да, двое за меня поручились, благодаря чему я до сих пор жива, но их тайная организация наверняка многочисленнее, и неясно, сколько народа явится сегодня отвечать на наши вопросы. И ответят ли? Возможно, щелкнут по носу за лишнее любопытство.

– Не бойся. – Кеннет приобнял меня, я замерла. Ибо следующий шаг – забраться ему на колени, а это перебор. – Замечу хоть один кривой взгляд – получат по полной.

– Буду тебе признателен, – сухо сказал ему Дарен, – если свою агрессию ты оставишь при себе.

– Не будешь, – отозвался он, неизвестно что именно имея в виду…

Дверь зала отворилась, вошла Эмилия. Беспристрастно сдержанная, в белоснежной мантии столь ослепительного оттенка, что точно не обошлось без использования волшебного кондиционера для белья или иллюзорного заклинания. А за ней размашистым шагом проследовал… Густав Скард?! Лидер Альянса магических миров! Мама дорогая!.. На лицах Кеннета и Дарена читалось примерно то же самое. Не про маму, но все же. Увидеть здесь его не ожидал никто. Хотя в составе Ордена есть высший маг из Совета, почему бы и главе крупнейшей межмировой организации не быть. Ну вот, опять среди сильных мира сего очутилась. Я подобралась, отстранившись от Кеннета и нацепив вежливую улыбку. Поздно, викинг мое замешательство уже заметил. Приземлился на стул, тот жалобно скрипнул под столь внушительными габаритами. От его пристального льдистого взгляда внутри все скукожилось, повеяло дыханием Арктики. Кожа покрылась мурашками, волоски встали дыбом.

– Вот это срыв покровов, – присвистнул Кеннет. – Так этой шайкой вы заправляете? Или в свободное время развлекаетесь заговорами? На работе-то подобного мало, видать.

– Слухи о твоем скверном характере не преувеличены, – хмуро отметил Скард.

– Не ожидали вас встретить, – с завидным спокойствием выговорил Дарен.

– Получается, это вы, – сообразила я, что их явилось двое. – Второй, кто за меня поручился?

– Не я. – Он сдвинул брови, словно был не против прикопать меня в ближайшем сугробе прямо сейчас и останавливало его лишь то, что сугробов тут не было. – Но я дал добро на данную авантюру. Не заставляйте меня передумать.

Все-таки Скард у них главный?

– Вы хотели узнать о возможном уничтожении Междумирья ради изоляции источника от чьего-либо вмешательства, – напомнила Эмилия о том, зачем мы здесь собрались. – Откуда вам стало об этом известно?

– Неважно, – почтительно, но категорично ответил Дарен. – Важно, насколько информация правдива.

– Не лучший выход – ограждать источник такой ценой, – выговорил Скард. – Особенно в свете недавних событий. Надо объяснять почему?

– Из-за накопителей, – сказала я, не сомневаясь ни капли. – Они дарят массу неизведанных возможностей, поэтому нельзя перестать регулировать перемещения между мирами. Сейчас любые порталы и магические мосты контролирует Легион, вплоть до поставки провизии в Междумирье.

Получила от именитых целителей два одобрительных кивка. Уверенности прибавилось. Легко чувствовать себя умной, повторяя мнение короля целого мира.

– Уничтожить Междумирье не так просто, – продолжила Эмилия, – а уж уничтожить, не повредив источник… Трагедия едва не произошла, когда купол треснул из-за чар Ровены. Гардская энергия в Междумирье и накопители – убийственное сочетание для природных заклинаний.

– Это твоя заслуга, – бросил Скард Кеннету, произнеся слово «заслуга» отнюдь не дружелюбно. – Создали оружие массового поражения. Будто без него у человечества было мало шансов погрязнуть в хаосе.

– Не мелочитесь, – криво ухмыльнулся тот. – Накопители… Запретите сразу порталы. А то изобрел какой-то негодяй пространственные заклинания, без них отлично жилось. А при туземцах с дракомамонтами так вовсе чудесно. Давайте вернемся туда, чего уж.

– Напомню, – процедила Эмилия, – что я не выступала против накопителей, за запрет был только Грэвс. Прогресс не остановить, но с его опасными последствиями надо бороться. В этом и состоит наша задача.

– Да? – делано удивился Кеннет. – Вы еще чем-то занимаетесь, кроме как подсылаете первокурсниц убивать юных создателей миров?

Дарен стиснул зубы, адресовав ему взгляд, который иначе, как «Заткнись, пожалуйста», не интерпретируешь.

– Если бы ее не было, – Скард указал на меня, – то и проблема бы исчезла. Источник не перенастроить в отсутствие создателя. Никто не сможет изменить течение магии и нарушить равновесие.

– Сейчас мы не враги друг другу, – Дарен попытался направить беседу в мирное русло, – и вы оставили Алену в живых.

– Потому что понятия не имеем, что делать, – призналась Эмилия. – Источник обнаружен, и прорицатели – не единственные, кто имеет свои представления о справедливом распределении магии. Раньше мы, не задумываясь, разрушили бы созданное вокруг источника и закрыли доступ к нему. Так уже было в прошлом. Но теперь существуют накопители. Без ограничений на перемещения жди не меньшей беды. Алена спасла Междумирье, разобралась с устройством купола за считаные минуты. Это вселило надежду, что выход найдется.

– Вы хотите сказать – надежду, что я найду выход? – спросила прямо.

– Верно, – не постеснялся заявить Скард. – Придумаешь, как оградить источник от посягательств. Если нет, то всем будет безопаснее без тебя.

– Вы ей угрожаете? – осведомился Кеннет тем тоном, после которого обычно призывал демонов, рвущих всех на клочки.

– Озвучиваю расклад. – На бородатом лице викинга ни один мускул не дрогнул, лишь глаза вспыхнули льдом. Таким, что стало ясно: тоже готов отправить нас в Вальхаллу незамедлительно, и лучше не проверять, кто кого одолеет. – Нам предпочтительнее первый вариант. Во втором случае придется пожизненно охранять источник, а это не дает гарантий.

– Но я потеряла дар! Помочь вам не могу, избавляться от меня тоже смысла нет.

– Твое присутствие по-прежнему может влиять на источник, – припечатал он, – и позволяет перенастраивать его кому угодно. Мы не станем так рисковать. Возвращай дар. Время у тебя есть.

Офигеть! Хорошо, что имеются и приятные новости: Орден не намерен сносить к чертям Междумирье, поскольку шаг безрассудный. Однако они опасаются, что кто-то полезет менять источник. Заранее суетятся или есть более веский повод?

– К нам попало это. – Скард выложил перед нами пергамент с руной. Похожей на ту, что начертана кровью на дне источника, но значительно доделанную. – Мы не знаем, как данная схема повлияет на течение потока. Она не поддается расшифровке с точки зрения классической рунописи. Может, создательница подскажет?

– М-м-м… – Я взяла пергамент, рассмотрела поближе. – Нет…

Не понимала, в чем задумка этой руны и даже какой стороной ее смотреть. В смысле – какому миру какой узор предназначен. Новых, дорисованных кем-то причудливых символов и завитков слишком много, чтобы делать выводы. Но половине миров креатива очень щедро отсыпали, у других трех художеств поменьше.

– Как к вам это попало? – поинтересовался Дарен.

– Неважно, – вернула ему Эмилия недавнюю любезность. – Важно, что кому-то не терпится реализовать эту схему. Мы предполагаем, что она должна была заменить руну на перенастройке.

– А?.. – Я опешила. – Каким образом я должна была нарисовать не ту руну, еще и под присмотром?

– Массовое ментальное влияние? – предположил Дарен. – Правда, не могу представить, кто способен на заклинание подобной мощи.

– Сила бездны тоже дает нехилый контроль над сознанием, – добавил Кеннет, – с той одной лишь разницей: осознаешь, что делаешь что-то против воли, но сопротивляться все равно не можешь.

– Да полно запретной магии и ритуалов, – Скард поморщился, – а те, кто покушается на источник, не погнушаются ничем.

Меня передернуло. Вспомнилось, как нервничал накануне перезапуска Лэнсон. Перестраховывался, держал его в строжайшем секрете. Кучу мер принял и в пещере был начеку.

– Лэнсон справедливо беспокоился, – очень кстати подтвердила мои догадки Эмилия, – что что-нибудь пойдет не так.

– Почему же разрешил только пятерым присутствовать? – озадачилась я, не сводя глаз с пергамента.

– На нижнем уровне находилось полно легионеров и сильных магов, готовых вмешаться, – заверил Скард, – а непосредственно в пещере толпа не требовалась. С чем бы мы ни столкнулись, успели бы среагировать и помешать.

– А если бы не удалось? – Я подняла на него взгляд. – Что вы планировали делать?

– В случае появления этой руны в источнике, – запросто сказал он, – не дать ему перезапуститься.

Грохнуть меня, что ли? Ну замечательно… что дар пропал! Думала – трагедия, а оказалось – вероятное спасение.

– Зачем вы вообще позволили перенастройке состояться? – зло спросил Кеннет. – При таких ожиданиях!

– Затем, – отрезала Эмилия. – Неизвестно, с кем мы имеем дело и чего они добиваются. Поэтому бороться с ними нереально. Поймать с поличным – значит вывести на чистую воду и железно выяснить их цели.

– Превосходный план, – ехидно ввернул Дарен, – вполне в духе Дэлмана. Даже странно, что ему не нравится.

Кеннет недобро покосился в его сторону.

– Выбора нет, источник необходимо перенастроить, – пожал плечами Скард. – Пока в Междумирье зашкаливает гардская энергия, его можно уничтожить, имея доступ к накопителям. А потом с их же помощью натворить многое… При снятых ограничениях на перемещения между мирами.

Ситуация патовая. И решать ее вроде как предстоит мне. Спасибо, хоть предупредили!

– Я могу забрать руну себе? – Пальцы сжали край пергамента. – Попробую сообразить, как она работает.

– Тебе и принес, – кивнул Скард, – изучи на досуге.

Больше они не сказали ничего. Ушли, не прощаясь. Мы остались в зале втроем. На несколько минут воцарилась напряженная тишина. Я ерзала и прокручивала в голове услышанное, уставившись на опустевшие стулья напротив.

– Бред какой-то, – высказался первым Кеннет. – Непонятно, откуда у них руна и откуда предположения о захвате источника.

– Можно не волноваться? – робко спросила я.

– Не волноваться – роскошь, которую мы не можем себе позволить, – хмыкнул он.

– Вдруг это их руна? – пришла мысль. – И они мне ее подсунули проверить, насколько правильная…

– Поздновато подсунули, – отметил Дарен. – Хотя могли приберечь ее для повторной перенастройки источника, а сначала избавиться от гардской энергии в Междумирье, раз радеют за его сохранность.

Господи… У меня голова лопнет.

– Есть над чем подумать, – он постучал пальцами по столу, – оценить положение, прежде чем действовать.

– Действовать? – насмешливо переспросил Кеннет. – Еще с ними поболтай, да пообходительнее, пока они будут от Лёны избавляться.

– Тебе бы тоже не помешало думать, – вскинулся Дарен, – что говоришь. И не вцепляться в глотку противникам, которые с огромной вероятностью нас размажут.

– Именно это они и собираются делать. Прямым текстом сказали. А ты? «Сейчас мы не враги»… Догони и спроси, как к ним в Орден вступить, наверняка возьмут.

– Тебе помощь менталиста требуется, мозги срочно на место поставить, – прошипел он, – но я пас.

Резко встал и вышел из зала, хлопнув дверью. Громко. От хлопка я вздрогнула, Кеннет и бровью не повел. Я молча закусила губу. Он ведь меня защищал… А мне угрожали фактически в лицо. Скард не похож на тех, кто запугивает для профилактики. И как-то сомнительно, что я сумею обезопасить источник! Выходит, мы все-таки враги?..

– В бездну их, – буркнул Кеннет, – с Союзом прорицателей справились – и с этими справимся.

– Слабо понимаю, что происходит… – Я придвинулась ближе, уткнулась лбом в его плечо. – Ты прав, они врут или сильно недоговаривают.

– Разберемся, – пообещал он, – со всеми. В порядке живой очереди. Ну, пока что живой.

Кровожадно звучит, но, как говорится, на войне любые средства хороши. И начали ее не мы! Обложило так обложило: демон, Касиус, Орден… Когда я мечтала о приключениях, иначе себе их представляла и в других количествах. Какое там стоп-слово?.. По-моему, у меня нервы не сдают исключительно потому, что ушли в бессрочный отпуск. Решаешь проблему, получаешь две новые, а то и три. Впрочем, нового мало. В программе снова крутые маги, пытающиеся меня убить. То прорицатели высшего ранга, то сокурсница-вундеркинд, то магичка из Совета, то безумные фанатики, теперь эти чертовы радетели за равновесие. Ладно, мне не привыкать. Одним больше, одним меньше!

Я сидела, прижавшись к Кеннету и понимая, что устала переживать, надоело. Раз каждая минута может стать последней, то и нечего тратить их бездарно. Пора брать пример с Кеннета – жить по максимуму, сегодняшним днем. Тем более что сегодня долгожданный выходной. У меня нет никаких лекций, у него – планов. Голосую за вкусный обед в каком-нибудь ресторанчике!

Мы вышли из зала в холл. Перед ведущими на улицу дверьми наткнулись на гардских стражей, с которыми при входе в здание разминулись. Встреча с Орденом-то проходила на территории Совета высших магов, где поселился Дис.

– Рады в очередной раз видеть вас, – поприветствовал меня первый страж, второй буднично спросил:

– Вы снова к его величеству?

Кеннет окинул меня угрюмым взглядом и быстро прошел вперед – за двери, на крыльцо, на улицу. С такой скоростью, что пришлось на бег перейти, чтобы догнать! Обогнав, я сцапала его за локоть и выпалила:

– В чем дело?..

– Да так… – Он остановился, со странной усмешкой на губах. – Шастаешь вечно то с ним, то к нему. Вечеринки, чердаки, апартаменты. Пожалела бы мальчика и его чувства.

Бросило в краску, пальцы потянулись расправлять несуществующие складки на юбке. Чувства? Для него не секрет, что… И давно?!

– Лёна, ну я же не слепой. – Кеннет высвободил локоть из моей хватки. – Если бы я тогда не прорвался в Гард и не вломился в природный храм, твой дорогой принц на тебе бы радостно женился.

– Мы с Дисом… – Я запнулась. Его слова звучали обидно. Как в измене уличал. И как бы на мне женились-то без моего согласия?.. – Мы… Все выяснили и остались друзьями.

– Не думаю, что его отношение изменилось.

Под прицелом угольно-черных глаз хотелось съежиться. Казалось, они проникали глубоко в меня, в самую душу, словно что-то в ней искали. Совесть?.. Я ощутила ее укол. Ситуация ведь почти как с Марисой. Она была в него влюблена, он с ней время проводил, я ревновала. А теперь гуляю с Дисом, который ко мне по-прежнему неравнодушен. Дура, безмозглая причем. И ложью будет сказать, что между нами ничего не было. Поцелуй у очага из памяти не сотрешь… Но он за настоящий не считается, Дис героически умирать собирался, и я не ожидала, что поцелует меня на прощанье. Все равно чувствовала себя последней дрянью, щеки предательски пылали.

– Ты… – выдавила я, – против, чтобы я с ним общалась?

– Что я, дурак? – Кеннет фыркнул, и от сердца отлегло. Доверяет мне, глупо было подобное спрашивать. – Нам пригодится в союзниках король Гарда, который в Междумирье способен своей магией кого угодно в землю закатать.

Я впала в ступор. Не такого ответа ожидала. Но хорошо хоть, не сердится на меня… вроде бы.

– Сходим куда-нибудь пообедать? – Обычный вопрос, но задавать его сейчас почему-то было неловко. – У тебя же нет планов на сегодня…

– Надо к Зинберу заскочить. Просил настойчиво, жаждет что-то показать. Знаю, где он обедает как раз в это время. Навестим его.

– А удобно будет мешать? Законный перерыв все-таки…

– Зинбер не стеснялся к нам на обед врываться, – припомнил Кеннет случай, когда тот явился за наш столик подпись для практики требовать. – Пойду в Легион – застряну. Одно покажет, другое попросит сделать. Магические диаграммы расшифровать, отчет проверить, пятое, десятое.

Поразмыслив секунду, я одобрительно кивнула. Не хотелось ни пятого, ни десятого, ни того, что между. Если пойду с Кеннетом, то меньше вероятности, что Зинбер его с собой уведет. Расставаться жалко, первый долгожданный выходной за неделю. С родительского дня не проводили время вместе, необходимо наверстать.

Обедал старший легионер в довольно странном месте, в котором ни за что не заподозришь ресторан или столовую. В неприметном «домике» торгового центра, где продавали снедь для пикников – корзинами. На небольшое помещение было всего три столика, народа – раз, два и обчелся. Зинбер сидел в дальнем углу, с чашкой чего-то дымящегося, перебирая стопку бумаг. Интересный у него рацион… В уголках плотных листов мерцала легионерская печать, текст представлял из себя мудреные формулы. Ну, зато не очень-то мы его отвлечем от «перерыва».

Кеннет невозмутимо придвинул два стула и сел напротив Зинбера, я робко устроилась рядышком. Старший легионер поднял глаза, в которых ни капли удивления не было, и обронил:

– Соизволил осчастливить своим присутствием? Польщен.

– Показывай, что у тебя за срочность, – великодушно разрешил Кеннет. Ему протянули верхний лист из стопки. Он взял, уткнулся в него задумчиво. Нахмурился, после изрек: – Хм…

– Вот-вот, – мрачно сказал Зинбер.

Что в тех формулах?.. Я покосилась на лист, но мало что разобрала. Видимо, на первом курсе подобное не проходят. Пробухали тяжелые шаги, к нам притопала женщина в переднике, напоминающая советскую тетку с раздачи супа. Не хватало ей разве что большой бадьи и половника.

– Заказывайте! – Она плюхнула перед нами меню.

Кеннет мотнул головой, я ткнула в строчку под названием «Сырное безумие».

– Это несите, – среагировал он, уставившись на ту же строчку, и подмигнул мне: – Немного безумия не повредит.

– С каких пор ты перешел на «немного»? – едко поинтересовался Зинбер.

Кеннет ответил не менее язвительной усмешкой, официантка – или кто она – ушаркала прочь, забрав меню. На его место лег выданный Зинбером лист, прозвучал вопрос:

– Дэлман, какие мысли будут?

– Кто-то пробрался неучтенным порталом в Междумирье.

– И?

– Что «и»? – Кеннет изогнул бровь. – Это был не я.

– Не паясничай. – Зинбер смерил его взглядом. – Ты у нас специалист по нелегальным перемещениям, вот и скажи, как вычислить того, кто наверняка до сих пор здесь.

– Способ, которым я ограничения обходил, тебе известен. Тут другое.

– Принцип схож. Но пространственное плетение похитрее.

Кеннет откинулся на спинку стула и вымолвил равнодушно:

– Не понимаю.

– Внизу расшифровка фоновых потоков.

– Не понимаю, почему я должен вашими порталами заниматься. Еще и в выходной.

– Потому что, – Зинбер придвинул к нему лист, – я не видел тебя в отделении за последние пять дней ни разу. Пора отрабатывать прогулы.

Как?! А где он тогда пропадал всю неделю?..

– Я был занят, – буднично отозвался Кеннет.

– Так и написать в ведомости по практике?

– Пиши, что пожелаешь. – В черных глазах отразилась откровенная издевка. – Можете мне ее вообще не засчитать. Попробую пережить.

– Все, программа по дешевому выпендрежу выполнена? – осведомился Зинбер. – Теперь включи мозги. Кто-то в одиночку тайно в Междумирье, с весьма недурственными навыками. Целей, конечно, может быть много. Но самые вероятные – либо твои драгоценные накопители, либо она.

Он кивнул на меня, я вжалась в стул. Если в Междумирье проник шпион, то существует огромная вероятность, что за накопителями или по душу создательницы. В свете выяснившихся-то обстоятельств про заговоры!

Кеннет покривился и вновь принялся изучать формулы, нарисовалась официантка с заставленным подносом. Выложила на стол плоскую свечу, установила над ней на металлическом каркасе миску расплавленного сыра и бухнула рядом тарелку с ломтями хлеба и сухарями. Оу, вот какое оно – безумие! Практически междумирное фондю. Она пожелала приятного аппетита и откушать, не обляпавшись. Я взялась за вилку, нанизала кусок хлеба и опустила в миску. Помакав его как следует, отправила в рот. М-м-м, вправду безумно вкусно! А Зинбер определенно знает хорошие места.

– По этим данным мы его не вычислим, – Кеннет постучал пальцам по листу, – следов нет, отпечатка ауры тем более. Но брешь, пробитая в легионерской защите порталов, временная. Ему придется вернуться не позже, чем завтра. Сопоставив изменения в энергетических потоках, можно устроить запланированному обратному перемещению критическую ошибку и облаву на вокзале.

– Займись расчетами, – велел Зинбер, – это в ваших интересах.

Я утопила в миске пару сухарей, Кеннет выпрямился. Дотронулся до ментального артефакта под рубашкой, нахмурился еще сильнее.

– Меня немедленно в исследовательский институт вызывают, – сообщил угрюмо. – Проблемы с охранным протоколом здания, просят усилить.

– Да что ты говоришь, – усмехнулся Зинбер, – кто бы мог подумать, какая неожиданность.

Значит, все-таки цель неведомого шпиона – накопители? Кеннет поднялся со стула, я со звоном выронила вилку на пол.

– Оставайся, доедай, – улыбнулся мне вымученно, – вечером увидимся.

Или ночью… Раньше он с некоторых пор не возвращается.

– Займусь, – перед уходом Кеннет забрал со стола лист, – раз уж в Легионе, как обычно, работать некому.

Зинбер уязвленно хмыкнул ему в спину.

– Ну а что вы хотели?.. – Откуда-то возникло жгучее желание поведение Кеннета оправдать. – После того, как несправедливо его к лишению дара приговорили…

– Хотел, чтобы свернул с той кривой дорожки, по которой уверенно шел, – вдруг ответил Зинбер. – В целом он не безнадежен.

Что сказать, я не нашлась. На соседних пустых столах в ярком свете ламп виднелась россыпь крошек, на полу блестела уроненная вилка. Черт с ней. Я взяла хлеб, макнула в миску с сыром.

– Ему бы способности во благо применять. – Зинбер отпил из чашки. – Стремления по большей части добропорядочные, а методы сомнительные. Сплошь порывы идти напролом, отморозив уши назло маме. Плюс убежденность, что вокруг по умолчанию враги и надо ударить на опережение. При аресте он ничего объяснить не пытался, а его сотрудничество значительно облегчило бы расследование. Но нет – отмалчивался и хамил, всех настраивая против себя.

От такой откровенности я застыла с куском хлеба в руках. Зачем он мне это говорит? Обычно из него слова лишнего не вытянешь, а тут…

– Ты единственная, кого Дэлман хоть как-то слушает, – пояснил Зинбер. – На других ему глубоко плевать. Не упусти момент, пока не поздно.

Я запихала в рот весь кусок целиком, принялась жевать. Быстрее доем – быстрее уйду! Не нравится мне наш разговор. Кеннет выбирает незаконные пути из-за запрещенной связи с демоном, которую всю жизнь вынужден скрывать всеми правдами и неправдами. Зинберу об этом знать нельзя категорически. Что до остального – в общем-то, была с ним согласна. В чем-то… Некоторых моментах. Вот только не уверена, что Кеннет станет меня слушать. Хочется смело верить, что смогу на него повлиять со временем. Ведь смогу?..

Я ошиблась: Кеннет появился дома не ночью. Под утро. Правда, на ментальные вызовы отвечал, объясняя, что в исследовательском институте с коллегами чуть ли не оборонительную позицию занял и отлучиться никак нельзя. Проникший в Междумирье шпион вряд ли легко сдастся и сразу уйдет ни с чем. Попытается какую-нибудь хитрую диверсию провернуть… До полуночи я нарезала по дому бессмысленные круги, от волнения рука так и тянулась к сережке. Я себя одергивала. Это же Кеннет! Он во всяких заварушках бывал, мы оба бывали. Глупо изображать наседку, а еще глупее – отвлекать его постоянными «звонками». Ему сосредоточиться нужно, быть начеку.

Сон в ожидании Кеннета или новостей не шел, и я решила направить энергию в мирное русло. В творческое. У меня получалось раньше с гневом, почему бы со страхом не попробовать? В любом случае ничего не теряю. Заодно руки займу!

Я вновь разложила на кухонном столе материалы, вытащила эскиз будущего ханика. Его пока нет, но в то же время он есть – в моем воображении. Первый шаг для каждого малыша, прежде чем получить материальное воплощение, родиться. Внутри пробуждалось знакомое предвкушение, в пальцах заплясал карандаш для кройки, затем ножницы, после – иголка с ниткой. Получалось точь-в-точь как на рисунке. Плотно сбитое серо-полосатое тельце, лапки, любимый рисовый наполнитель. Длинные заячьи уши, искусственно добавленные на ткань потертости, кружевной воротник на шее. Красота! Теперь – мордашка. Мягкая глина податливо принимала форму, вбирая тепло ладоней. На душе тоже разливалось тепло, и оно щекотным электричеством растекалось по венам. Я принялась за кропотливую работу. Узоры на лобике, вставленный в него лунный камушек, черные глаза – бездна непроглядная. Слепила сердечко, якобы потрескавшееся, проделала отверстия посередине.

Часы показывали три ночи, спина и шея ныли. Устала я прилично, но усталость была в радость, прерываться не хотелось. К тому же дело близилось к завершению, ожидание результата пьянило. Словно бокал шампанского опрокинула и пузырьки били в голову, заставляя пританцовывать на стуле. Я встала, пританцовывать стало удобнее. Запекла в магической печке глиняные мордашку и сердечко, пришила первую к голове, второе – к плюшевой груди. Перед этим не забыла сплести красный шнурок, пропустила его через отверстия в сердечке. Пожертвовала из комплекта самую большую иглу, продев в нее второй конец шнурка и вставив в лапку ханику. Готово! Как живой. Ну привет, дорогой. Добро пожаловать в этот мир.

Довольная, я погладила свежесшитого малыша. Было хорошо и спокойно, напряжение пропало. Чудеса… Волшебство. Магия! Потом даже удалось уснуть, ненадолго. Разбудили меня шорохи в коридоре, я вскочила с кровати и в пижаме сбежала по лестнице вниз. Застала Кеннета у комода, перебирающего ритуальные чаши. Нужную он как раз нашел, щелчком пальцев переместил в пространственный карман и обернулся ко мне.

– Старался не шуметь, – сказал удрученно.

– Я плохо спала, – отмахнулась я, – от любого шороха проснулась бы. Чаю, завтрак?

– Было бы неплохо. Ужин как-то пропустил.

Я метнулась на кухню делать бутерброды и греть магический чайник, Кеннет прошел за мной. Сев за стол, посмотрел на восседавшего там зайчика и констатировал:

– Дар к тебе вернулся.

– Заряженный ханик получился? Да, да, да?

– Единиц на триста. Симпатичный… И концепция интересная. Если сердца нет, то всегда можно пришить?

– Именно!

Я заулыбалась и, доготовив завтрак, присоединилась к Кеннету за столом. Терпеливо подождала, пока съест пару бутербродов и выпьет половину чашки, и полюбопытствовала:

– Как оно?

– Успешно, формулы накопителей по-прежнему на месте. – Он устало потер глаза. – Но поспать не светит, пора на вокзал караулить нашего шпиона.

Точно. Шпион должен сегодня использовать обратный портал, иначе брешь в легионерской защите зарастет или типа того.

– Ты и расчеты успел сделать?

– Угу, между делом. Легионеры их тоже сделали. Вышло недурно. В чем-то лучше моих, в чем-то хуже. Мы сверили, добились идеальной формулы пространственного воздействия. Осталось только поймать этого гада. Но бездна его забери… Не шпиона, Зинбера! Хотя пусть оба туда отправляются. На хрен было пихать мне тот лист? Издевается.

Ну, нет… Просто хочет подключить к своей работе. А тут у Кеннета шкурный интерес, какая-никакая мотивация. Неправильно было бы думать, что без него легионеры не справились бы с портальными вычислениями.

– По-моему, он пытается тебя приобщить к совместным труду и обороне, – сказала я осторожно.

– По-моему, он решил, что раз по приговору вынуть из меня мозг не вышло, то надо бессмысленными заданиями добить, – поморщился Кеннет и дожевал бутерброд. – Ладно, труба зовет. Главное – в нее не вылететь.

Прозвучало странновато. Засада на вокзале – настолько опасное мероприятие?.. Уж не опаснее, чем прочие: прорываться к источнику, чинить купол Междумирья или спасать принца. Внутри заскреблось противное чувство. Что-то не так.

– Почему ты не появлялся в Легионе? – Я ласково тронула его за плечо. – Что стряслось, какие-то проблемы? Где ты пропадал всю неделю?..

– В лаборатории исследовательского института в основном, – Кеннет накрыл мою ладонь своей, аккуратно убрал со своего плеча и отстранился, – нужно было побыть одному.

– Одному – это без меня?..

– Особенно без тебя. – Он посмотрел серьезно. – Не хватало снова на тебе сорваться… Или на ком-нибудь.

До сих пор злится? С одной стороны – немудрено, столько навалилось. С другой же – всегда было непросто. Хотя раньше время так не поджимало. Нельзя постоянно со всем справляться, Кеннет не железный, нервы сдают даже у самых сильных. Вообще, чревато себя годами сдерживать. Психолог из меня не ахти, но и то понимаю, что подавленные эмоции бьют больно и скопом за все былое.

Я проводила его до двери, чмокнула на прощание в колючую щеку. Поесть некогда, когда уж тут бриться… Начинаю понимать, почему Лэнсон ходит с щетиной и лопает прямо из кастрюль в кабинете.

Возвращаться в постель не хотелось, сердце отстукивало учащенный ритм. Интуиция вопила потревоженной сигнализацией, что я упускаю нечто очень важное. Момент? Так сказал Зинбер. Дурное предчувствие крепло, облава на вокзале не давала покоя. Тянуло в гущу событий – помочь, подстраховать или хотя бы подсмотреть одним глазком, что все пройдет гладко. Увы, мне там быть не положено. А если никто не увидит?

Я на всех парах унеслась в комнату, откопала на дне тумбочки платок Дриады. Посижу на вокзале в каких-нибудь кустах. Конечно, существуют рассеивающие невидимость заклинания… Но в зале, где проходили переговоры Диса с владыкой, их навешали сполна. Не сработали благодаря моему дару, который ко мне, очевидно, вернулся. Не пропаду. В конце концов, я не бесполезная любопытная девица. Я создательница миров и верная сообщница!

Мешаться кому-либо под ногами в планы не входило, я обвешалась гирляндой охранных амулетов и рассовала по карманам бумажки с заклинаниями магических щитов. Ну и с порталом, конечно. В случае чего благополучно смоюсь. К засаде я оделась соответственно – удобные кофта, джинсы и кроссовки. Волосы заплела в косу и обернула вокруг головы, использовав половину имеющихся в арсенале шпилек. Сидеть в кустах не так просто. Особенно в гардских кустах роз! Все эти колючки и жесткие ветки, я уж молчу про осыпающиеся лепестки, которые потом находишь в самых неожиданных местах. Жалко, складной табуретки нет, прихватила бы с собой…

Из дома я вышла уже в платке Дриады, заодно вспомнила по дороге меры безопасности и освежила навык лавирования между ничего не подозревающими людьми. Добралась без приключений, ни в кого не врезавшись и невпопад не чихнув. Аленка-невидимка снова в деле! Вокзал-оранжерея выглядел совершенно обычно: увитые розами ворота, редкие посетители, скучающие садовники. И не скажешь, что здесь облаву на шпиона готовят. Оно и понятно, ни к чему ему раньше времени знать, что рассекречен. Было бы странно увидеть отряд вооруженных до зубов легионеров на входе. Интересно, где они прячутся?

Я спряталась в центральных кустах, откуда был замечательный обзор, куда ни глянь. Чтобы глянуть, приходилось менять положение, нещадно шурша ветками, но кого этим удивишь… Розы разумные и живут своей собственной жизнью. А еще дополнительную защиту мне дадут. Одно дело – попасть под атакующее заклинание лично, и совсем другое – если запулят в куст, усиленный аномальной фоновой природной магией.

Вскоре я выбрала сносное наблюдательное положение, ценой уколотого пальца и затекшей спины. Ерунда, после ночного ударного творчества не привыкать! Мимо прошаркал упитанный садовник в забавном комбинезоне, сережка завибрировала вызовом от Кеннета. Ожидаемо, ведь кольцо я снимать не стала. Во-первых, это бесполезно, и так догадается, где я, во-вторых – зачем шифроваться? Ну и в-третьих, с таким мощным артефактом ходить надежнее.

«Не усидела дома? – спросил голос в голове. – Выкладывай, какой план».

Уф… Не ругается и не просит уйти.

«Подстрахую вас, при необходимости устрою создательскую диверсию, – отрапортовала я, – тихонечко, никто и не заметит. Спишут на буйство гардской природы. Взбешенные розы, кусты-шредеры и прочее».

«Звучит неплохо, – оценил Кеннет. – У меня для тебя и отдельное задание есть. Скорее всего, этот гад после критической ошибки портала попытается запасным уйти, у которого другие настройки, нами не взломанные. Постарайся схлопнуть ему новый портал».

«Поняла! Сделаю».

«Вылезай из центральных кустов, они на линии огня, – посоветовал Кеннет. – На проходе к фонтану обзор не хуже. И вообще, сядь на скамейку, не мучайся. В кусты юркнуть успеешь, предупрежу».

Какое облегчение! Я выбралась на мощеную дорожку. Вокруг – ни одного путешественника между мирами, лишь парочка занятых розами садовников.

«А вы где?» – поинтересовалась я, с наслаждением присаживаясь на замечательно неколючую скамейку.

«Рядом, на складе семян в подвале. Подсобка тесная, а не склад… Сканирующим заклинанием за вокзалом следим. Явится шпион – несколько секунд, и мы наверху».

«Вас много?»

«Много сюда не влезет, – хмыкнул Кеннет, будто кто-то сидел у него прямо на голове. – Да и плотное сосредоточение аур – подозрительно, а мы намерены его врасплох застать. Целая армия не понадобится, и он, вероятно, один».

Вероятно? То есть не факт?.. Впрочем, следует быть готовыми ко всему.

«Будь осторожнее, – закончил Кеннет уже менее спокойно, – запахнет жареным – сразу порталом домой».

«Я так и собиралась!»

«Отключаюсь, не то Зинбер во мне косым взглядом дыру просверлит».

Ментальная связь оборвалась, я откинулась на спинку скамейки и принялась вертеть головой, осматривая каждый сантиметр оранжереи. Никаких шпионов не выявила, или они качественно шифровались. По дорожкам изредка сновали садовники, порталом пришел студент-целитель, через какое-то время куда-то мирно отбыла пара преподавателей. Из происшествий – упавший со звоном с навесной полки секатор, заставивший меня вздрогнуть. Его подняли и убрали, вокзал опять погрузился в тишину, разбавленную шелестом кустов. Умиротворяюще, хоть засыпай.

Выяснила, что засада – ужасное скучное мероприятие. Это только в кино эффектно и захватывающе, потому что зрителя не томят долгим ожиданием. На практике драйв нулевой. Следовало конспект взять, что ли, или книжку… Утешало, что в голове вряд ли отложился бы какой-либо текст. К тому же отвлекаться чревато, в любой момент может шпион появиться. Но что-то не появлялся, негодяй. Минуты щелкали, складываясь в часы, хотелось то пить, то наоборот. Кусты, конечно, рядом, но… Бр-р-р! Я дважды отлучалась, заодно размяла ноги. Села назад на скамейку и за следующий час окончательно возненавидела всех шпионов, вместе взятых. Где наш – заблудился? Птичка-навигатор в помощь. Его тут люди ждут, между прочим. Чтоб к нему, блин, всю жизнь все на встречи опаздывали.

Раздалось цоканье каблучков, по дорожке модельно прошествовала к фонтану горе-блондинка из женского сообщества. Сережка в ухе ожила, и я ее торопливо коснулась.

«Прием, база вызывает повелительницу хаников, – выпалил Кеннет, – на позицию бегом».

Я послушно юркнула в кусты и затаилась. Мелькание слабо различимого силуэта в дальнем углу, вспышка портала – ненормально искристого, словно проводку закоротило. Оно! Дождались!..

Свет заплескался рваными волнами, сердце подскочило к горлу. Казалось, время замедлилось, картинка сменялась, как в слоу мо. Эффектная критическая ошибка у портала… Прищурившись, я рассмотрела коренастого мужика самого обыкновенного вида, больше похожего на продавца пирожков, чем на коварного шпиона. Почему я пропустила его?! Либо он профессиональный прошмыгиватель, либо невидимым был.

С разных концов оранжереи нагрянули трое легионеров и Зинбер, стремительно окружая пришлого гада с четырех сторон. А где Кеннет? Так, не отвлекаться! В ладонях шпиона засиял сгусток портала – запасного, как и предупреждали. Счет шел на секунды. Вдох, выдох, концентрация на разрастающемся свете. Он теплый, он мягкий, необыкновенно красивый, как ночник у моих родителей в спальне. Вылитый же, круглый и волшебно мерцающий. Я мысленно потянулась к нему и выдернула из воображаемой розетки. Портал заглох, на шпионской морде отразилась крайняя степень изумления. Самообладание к нему тут же вернулось, легионеры приблизились. Его пальцы сложились в сложном пассе, их – тоже. Взметнулись заклинания, вокзал накрыло тьмой и пеленой огня. Алое мерцание, всполохи пламени. Слава огнеупорным кустам! Меня заботливо прикрыло ветками, шибанув нечаянно одной в лоб. Теперь неизвестно – настоящие ли звездочки вокруг…

Садовники благоразумно рванули на выход, лишь один – пухляш – застыл как вкопанный, бестолково ловя ртом воздух. Дурень, заденет его… Клубы тьмы почернели, шпион и легионеры исчезли из вида. Что у них творится?! Донеслись треск и ругань, от ярких искр в темной пелене зарябило в глазах. Над головой засвистел воздух, я пригнулась. Воздушный залп был мощным, с кустов полетели лепестки, тьму рассеяло. Под носом у шпиона возник открытый им провал бездны, разрастаясь. Да он темный маг! А легионеры, выходит, боевые стихийники. Кроме Зинбера, который накинул на проход в демоническое измерение нейтрализующие чары. Тот схлопнулся, но рядом полыхнул другой, оттуда с рыком выскочил страшенный демон. Рога – во, когти – ух, пасть крокодилья. Он завертелся волчком, поочередно кидаясь на легионеров. Шпион добавил темных проклятий, ему ответили, вновь засверкала атакующая магия.

Несколько бесконечно долгих секунд, и демон с жалобным писком рассеялся. Шпион сдавал позиции, легионеры уверенно его теснили. Все-таки четверо против одного. А должно быть пятеро… Кеннета Зинбер из подсобки не выпустил?..

Розы по всему вокзалу вдруг ожили, стрельнули шипами. Прицельно, в легионеров. Те едва укрылись магическими щитами. Откуда это, почему?! Я завертела головой и ахнула. Колдовал садовник – быстро и сосредоточенно. Ни малейшей «вкопанности» в нем уже не было, с пальцев срывались молнии. У шпиона есть сообщник! Крутой природник, раз оранжерея ему так откликается! Че-е-ерт, Диса бы сюда. В лжесадовника прилетело огненных ошметков, которые он успешно отразил. Шпион воспользовался тем, что легионеры отвлеклись, и вытащил из бездны еще демона. Больше, страшнее и зубастее… Зинбер среагировал – призвал своего, не менее жуткого, те сцепились бешеными церберами. Сверкали заклинания, клубилась тьма.

Стоп, а я чего смотрю и бездействую?! Торопливо дотронулась до ближайшего бутона. Нежные лепестки, такой же нежнейший аромат. Первозданная красота, эстетика во плоти. Нет, вы не созданы для боя. Исключительно для созерцания ценителями прекрасного. Я погладила бутон, ощутив щекотное покалывание на кончиках пальцев. Сработало! Кусты притихли, перестав слушаться «садовника». Он не растерялся, выдал с десяток впечатляющих пассов. Электрический треск, ветвистые раскаты грома. Самое время активировать щит с бумажки!.. Я надорвала ее, но волосы все равно встали дыбом.

Демоны кровожадно друг друга растерзали и стекли ошметками в бездну, шпион мало-помалу отвоевал пространство. Не подпуская к себе легионеров, умело отступал куда-то в угол оранжереи. Что там припрятано, тайное оружие?! Нет, его бы давно сканирующим заклинанием обнаружили. Думаю, у гада подготовлен путь отхода. Ему главное – выбраться с осаженного вокзала, а потом можно затаиться в Междумирье до поры до времени. Укромных мест достаточно, половина нижнего уровня в диких зарослях. Природник двигался в том же направлении, вакханалия из боевых заклинаний продолжалась, стены содрогались, дребезжала стеклянная крыша.

Магия била неистово, было сложно разобрать происходящее. Легионеры каким-то образом рассредоточились, а противники, наоборот, воссоединились. Нельзя было не признать: шпион хорош, как и его сообщник. Того гляди действительно сбегут! Запахло пеплом и тленом, позади них странно сгустилась тьма. Алые росчерки в воздухе, и из завесы дыма вышел Кеннет. Через бездну прошел! С атакующим заклинанием наготове. Гада отбросило в кусты, его помощника впечатало в стену. Вот это я понимаю – неожиданное появление! Буквально сшибающее с ног.

Кеннет умело загасил бушующие всюду молнии, легионеры кинулись к дезориентированным врагам. Наши победили? Шпион вскочил, они с «садовником» синхронно сотворили пасс. Внезапно воздушный. Кусты в нескольких метрах от них зашевелились, выпихнув наружу блондинку и задав ей нехилого ускорения в спину. Угодила прямиком в шпионские лапы. Господи! Что она здесь делает?! Не сумела улизнуть и пряталась?..

– Ни шагу дальше, – темный маг хладнокровно сжал горло подвернувшейся так удачно заложницы, – и руки на виду держите.

М-да… Не я главная в Междумирье неудачница.

– Идти вам некуда, – сообщил Зинбер. – В комнатах для перемещений вас ждут, а порталы между мирами отключены.

– Вот сейчас и включите, – велел природник. – Мы уйдем, она останется. От вас зависит – живой ли.

В глазах блондинки плескался ужас. Отлично ее понимаю… Легионеры застыли, ожидая указаний от Зинбера. На земле таяли всполохи огненных заклинаний, Кеннет смотрел на противников зло и пристально. А затем молниеносно щелкнул пальцами. Реальность исказилась, пошла темной рябью и тенями. Под сцапавшими блондинку шпионами разверзлась бездна, природник шарахнулся в сторону, темный маг не удержал жертву. Она провалилась бесследно, Кеннет нырнул за ней. Зинбер высказал что-то безумно далекое от похвалы, легионеры напали на гадов. Те не замешкались, вокзал опять раскатами грома и пламенем заполнило. Природник огреб от Зинбера залпом тьмы и рухнул без чувств. Минус один! Грязно ругнувшись, шпион развернул бездну во весь рост и шагнул в нее. Решил, что ему тоже не слабо через нее пройти?.. Точнее – уйти…

Он почти скрылся в ало-черной пелене. Дернулся внезапно и вылетел вон. Из того же прохода в бездну вышел Кеннет. Во взгляде – чернота, такая абсолютная, что казалось – из нее смотрит кто-то еще. Он ухмыльнулся, сделал непонятный пасс. Долбануло так долбануло! Столп разрастающейся тьмы, алые искры. Шпион ответил не менее разрушительным проклятьем, вокзал тряхнуло. Тошнотворный запах тлена усилился. Горло сжалось, на лице Зинбера отразился шок, у легионеров глаза на лоб полезли. Кусты у провала бездны беспомощно качнулись и рассыпались в ничто. За ними – следующие, по цепочке обращаясь пеплом. И не только они. Скамейки, мощеные дорожки, балки крыши, даже воздух «посыпался», обнажая пульсирующую пустоту. Мама, мамочка, мамулечка! Это же… Та потусторонняя сила, которая нашу реальность в труху стирает!

Кеннет двинулся на гада, тот кинулся к проходу в бездну. Легионеры хватанули бесчувственного «садовника» под локти и ринусь на выход. Зинбер пробормотал что-то пугающе отрешенно и, достав ритуальный кинжал, резанул по запястью. Брызнула кровь, отовсюду зашипело. Образовавшаяся посреди вокзала дыра прекратила расширяться и поглощать пространство. Я дрожащими руками полезла в карман. Смываться порталом домой?.. Но Кеннет же выдал себя и связь с демоном! Или нет? Шпион – темный маг, который в бездну сейчас пролез. Кеннет не стал ни мешать, ни преследовать, присоединился к Зинберу. Повторил за ним – бормотание, кинжал, кровь. Я зажмурилась, а когда разлепила веки, жуткой дыры не было. Свернулась… Лишь усыпанная пеплом покореженная земля, накренившаяся крыша и въедливый запах смерти напоминали о том, что вокзал едва бездной не поглотило.

– Твою ж… – Зинбер смахнул со лба пот. – Еле успели.

– Успели ведь, – пожал плечами Кеннет.

Из дальних кустов донесся вопль, из них вылезла мятая блондинка. Он вытащил ее из потустороннего измерения, значит! Когда следом нырял. Слава богу…

– Какого демона ты устроил?! – рявкнул старший легионер. – Бездну этому уроду открывать, когда у него такая сила оказалась.

Я выдохнула – с огромным облегчением. Обошлось, он подумал на шпиона…

– Откуда мне было про его силы знать? – невозмутимо осведомился Кеннет. – Редкая сделка, неопределимая.

– Твои действия – прямое нарушение субординации и устава. Шастать через бездну, рисковать людьми!

Зинбер указал на обхватившую свои колени блондинку.

– Живая она, вон как воет, – возразил Кеннет. – Пришлось принимать меры, когда он ее схватил. Я помню, как ты на подобное ведешься и отпускаешь.

– Если бы девушка пострадала… – В ледяном голосе чувствовалась даже не угроза, а нечто большее. – Тебе невероятно повезло ее спасти!

Ну допустим, не просто повезло. У него в бездне своего рода бонусы. Но что она пережила, представить страшно. При взгляде на нее меньше всего приходило в голову, что девушка не пострадала…

– Кто не рискует, тот не ловит шпионов, – огрызнулся Кеннет. – Хоть одного взяли.

– А со вторым что?

– Может, ушел, может, сгинул. Как повезет, – на последнем слове он сделал особенный акцент. – Если выйдет где-то в Междумирье – заметишь, не зря же ты на него следящую метку кинул.

Зинбер шумно перевел дыхание и, кивнув на блондинку, скомандовал:

– К целителям ее отведи, потом к менталистам, пусть проверят. Твое счастье, если у нее не будет к тебе претензий.

Кеннет подошел к девушке, аккуратно поднял на ноги. Стояла она устойчиво, моргала все осмысленнее. Бедная! Обнять бы ее и утешить. Я выбралась из кустов и засеменила к выходу, наперерез Кеннету с блондинкой. Перехвачу их у ворот, без платка и уже видимой.

За главными дверьми было шумно: у вокзала ожидаемо собралась толпа зевак, разгоняемая охраной и легионерами. Им говорили, что здесь совершенно не на что смотреть, но те не очень-то верили. Я укрылась в зарослях близ ворот, стянула платок. Вынырнув, аккурат столкнулась с Кеннетом. Повисшая на его плече девушка вперила в меня слабо соображающий взгляд.

– Почему ты порталом не ушла? – спросил он хмуро. – Я-то не могу, несостоявшейся заложнице нужно к целителям ножками, пространственное перемещение ей навредит.

– Давай помогу, – я поправила блондинкину перекособоченную юбку, – не стоит ей в таком виде выходить. Она из женского сообщества все же, а там народа полно. Хватит с нее сплетен после того случая на стадионе.

Блондинка благодарно всхлипнула и попыталась сама одернуть пиджак, пряча разошедшуюся по боковому шву блузку. Выходило у нее не очень, пальцы не слушались, и с координацией была беда. Зато локоны лежали идеально, укладка как из рекламы! А вот потекшая тушь – проблема. Я кое-как привела ее внешний вид в порядок. Шума снаружи прибавилось, охранник пробасил, что вокзал временно закрыт, легионеры отдали очередной приказ расходиться. Мало кто внял. За воротами, перекрикивая всех и все, раздался знакомый голос, от которого блондинка встрепенулась.

– Пропустите или я за себя не ручаюсь!

Мариса? Охранник грозным тоном ответил, что не положено, она протестующе зашипела. Донесся лязг шатнувшихся ворот и его испуганное: «Проходи, в виде исключения!» Да уж, ее попробуй не пусти… Створка приоткрылась, Мариса ворвалась во дворик и, бегло оглядевшись, бросилась к нам.

– Какими судьбами? – осведомился Кеннет.

– Вызвали. – Она кивнула на девушку.

Та отлипла от его плеча, кинулась ей на шею и разрыдалась. Уф, ну раз смогла ментально воззвать к председательнице сообщества, значит, в относительном адеквате. Мариса похлопала блондинку по спине, отстранилась и внимательно всмотрелась в ее наполненные слезами глаза.

– Все хорошо, я здесь, – произнесла она так ласково, что по ушам резануло, и воззрилась на Кеннета: – Что с ней стряслось?!

– В бездну окунул слегка, – ответил он как ни в чем не бывало, – ненадолго.

– Что?!

– В заложники угодила, поскольку в кустах отсиживалась. – Он смерил блондинку далеким от сочувствующего взглядом. – Кстати, не подскажешь, какого демона ты там делала?

– Я под… под минутным сокрытием ауры пряталась, – выдавила та сквозь рыдания, – постоянно об… обновляя.

– Молодец, – хмыкнул Кеннет, – если бы не сокрытие, мы бы твою энергию заметили и помешали им тебя сцапать. А так уж не знаю, как кто-то из них высмотрел. Может, юбка опять сползла и задница засверкала на весь вокзал?

Она виновато шмыгнула красным носом, Мариса поджала губы. Я отвела глаза: девушку было жаль. Правильно ли Кеннет ее в бездну отправил?.. Не было никаких гарантий, что шпионские гады оставят заложницу в живых… А так цела и невредима. По идее, поступок оправданный. Только обманывать себя не получалось. Несмотря на благополучный исход, ронять ее в филиал ада было жестоко. А сильнее всего коробило, что ему будто все равно. Почему?.. Он себя подобным образом не вел никогда! Жриц тогда в храме спасать полез и во владыческом замке эвакуацию гостей спровоцировал, прежде чем крушить.

– Раз пришла за ней, – прервал Кеннет затянувшееся молчание, – ты ее к целителям и отведи. А затем к менталистам, затрут ей воспоминание о пребывании в бездне, пока свежее.

Блондинка яростно закивала и вроде как успокоилась. Не похоже, чтобы у нее имелись претензии. Вон хама со стадиона простила, она довольно мягкая характером. В отличие от Марисы…

– Надо же, – зашипела она на Кеннета, – как у тебя все просто!

– Не сложнее, чем спалить стадион-другой. – Он сверкнул глазами. – Иди уже. А то непонятно становится, за подружкой явилась или снова за мной таскаешься.

Я потеряла дар речи. Ладно с Дареном и Зинбером вчера разругался, обоих терпеть не может. Но Марисе гадости говорить, еще и такие?! На моей памяти он ей и слова грубого не сказал, даже когда нарывалась. Хоть они и расстались, были довольно близки, и Кеннет всегда относился к ней чуть ли не с нежностью.

– Продолжишь в том же духе, – ответила она со злым прищуром, – и то, что ты о себе говорил, станет правдой.

– Это что именно? – усмехнулся он.

– Что у тебя нет друзей!

Мариса подхватила под локоть блондинку и, наложив на нее гламурную иллюзию, зашагала к воротам и прочь с вокзала. Я растерянно моргала, глядя то им вслед, то на Кеннета. Что-то с ним не так. Совсем не так!

– А если тот шпион вылезет?.. – спросила я тихо. Вдруг легионеры его поймают и поймут, что силой бездны он не владеет.

– Не вылезет, – уверил Кеннет, словно лично ему шею свернул, – я об этом позаботился.

С одной стороны – не то чтобы жалко. С другой же… Чувства испытывала весьма противоречивые.

– А зачем ты…

Я запнулась, осознав, что не стоит даже шепотом спрашивать, зачем было запретные способности применять. Но он понял вопрос.

– Случайно.

Случайно? С контролем над демоном явные проблемы! Вот почему Кеннет ведет себя странно! Легиона всю неделю избегает. Конечно, засветить перед ними связь с демоном – чистое самоубийство. Только что по краю прошел, чудом разоблачения избежав. Что бы с ним ни происходило, он не справляется. Надо избавить его от проклятой твари немедленно! Дар у меня заработал сполна – новый ханик, схлопнутый портал и воздействие на розы в оранжерее тому подтверждение.

– Перемести нас домой, – сказала я решительно, – попробуем твой ритуал еще раз. Сейчас. Я готова.

Кеннет посмотрел на меня – долгим и каким-то безучастным взглядом. После открыл портал, нас окутало светом. Когда он рассеялся, мы уже были на нашей кухне. На столе по-прежнему сидел ханик, буравя нас непроглядно-черными глазками. Ночью они казались мне милыми, а теперь почему-то передернуло.

– Сейчас? – переспросил Кеннет.

– Да. У меня получится.

Я верю в это. Хочу этого. Без вариантов – получится, и точка!

Мы поднялись в комнату, сели на диван. Кеннет достал накопитель – новую модель для темных заклинаний, я закатала ему рукав, дотронулась до татуировки на запястье. Тепло кожи, едва уловимые вибрации, осязаемая сила. И я – уже не я, а часть чего-то удивительного, продолжение начертанных энергией линий, проводник магии. Воздух накалялся медленно, поток извне прибывал по капле. Пришлось постараться как никогда. Отвыкла, наверное…

Глубокий вдох, сосредоточиться – в меру, сохранив столь необходимую легкость. Выдох, а дальше как учили и тренировались. Чернильная густота энергии. Темная, всепроникающая. Алые всполохи в провале бездны, нащупанная ниточка связи, уходящая в глубь потустороннего мира. Импульсы отклика, духота. Моя воля, возведенная в Абсолют, подавленное сопротивление с того конца нити. Выпрямить спину, развести ладони. Ритуальный пасс в несколько этапов – раз, два, три. Тьма заискрила и вспыхнула ярко-ярко. Ледяной мертвый холод, стук крови в ушах. Кто-то отозвался мне. Что-то. Невообразимо злое, чистая первозданная ярость. Померещился кривой многоярусный оскал. Или не померещился?.. Я затолкала страх внутрь себя и отдала приказ – тот самый. Отстань, отцепись, уйди! Нить затрещала, истончаясь.

– Ай! – вскрикнула я.

Ощущение, будто укусили. Больно, очень! Комната зарябила, пошла красными пятнами. Если оттяпывают руку, наверное, это похожим образом происходит… Бездна свернулась, я с трудом сморгнула кровавую пелену. Рука была на месте, разве что дрожала. Кеннет сидел рядом, задумчиво склонив голову набок.

– Не получилось?.. – мой голос дрогнул тоже.

Я ни одной ошибки не допустила, готова поклясться!

– Ты все отлично сделала, – подтвердил он. – Мощности не хватило. Я думал, твой дар плюс накопители – и демона отвяжет. Просчитался.

Я потерла руку, все еще не веря, что она не в лоскуты порвана. Кеннет перехватил мою ладонь, погладил и сказал:

– Не трогай, скоро пройдет. Прости… – В его глазах отражалось сожаление. – Не должно было так быть.

– Я…

Слова застряли где-то в горле, и я не знала, какие именно. Что тут скажешь?..

– Это была ужасная ночь, и утро не лучше. – Он отпустил мою ладонь и встал. – Не помешает наконец поспать.

Ушел в спальню, я осталась на диване одна, в голове эхом проносилось: «Мощности не хватило»… Дошло: энергию сквозь татуировку я сегодня чувствовала слабее. В разы! Думала, из-за пропадавшего дара и долгого перерыва. Но нет. В основе моего умения колдовать через Кеннета – наша эмоциональная связь. Выходит, ослабла она? Не с моей стороны, уверена. Дело в нем?..

Нет, это уже не просто скверное настроение или злость. Все гораздо серьезнее!

Я просидела на кухне до вечера – буравила взглядом распахнутое окно, раскачивалась на стуле и думала, думала, думала. Сшитый накануне ханик смотрел в ту же точку, на улице темнело. Мысли мне не нравились, а еще больше не нравились выводы, к которым я приходила. Они напрашивались сами, очевидные и страшные. С Кеннетом, мягко говоря, не все в порядке. С демоном – если быть точнее. Его влияние усугубилось, оттого и чрезмерная вспыльчивость, странное поведение и наша ослабевшая эмоциональная связь. А проблемы начались в родительский день. Ровно в тот момент, когда явился Касиус. Их минутный разговор – и Кеннета словно подменили. Что отец с ним сделал?.. Демон неспроста взбесился и вырвался из-под отлаженного годами контроля. А я не заметила. Сочиняла отговорки и оправдания, упустила почти целую неделю. Неделю! Когда, возможно, каждая минута на счету.

Теперь сомнений нет: мне не кажется, Кеннет в опасности. Теряет себя, проигрывая в борьбе с чертовой тварью. А я сижу, пялюсь на занавески и пытаюсь сломать стул. Оторванные от пола ножки со стуком приземлились обратно, стул жалобно скрипнул. Надо действовать, и срочно! Но чем я могу помочь?! Затея с ритуалом и татуировкой не сработала, и вряд ли связь между нами наладится. Скорее, наоборот, хуже станет… Так, отставить пессимизм! Нельзя унывать, да и рано. Кеннет справится. Раньше справлялся, всегда. В конце концов, я не знала его в те времена, когда он только учился противостоять демону. Вдруг вел себя примерно так же? Потом приструнил это жуткое порождение бездны и даже в университет решился поступить. Найдет на него управу и в этот раз. Просто не сразу.

Голова гудела, веки тяжелели. Видимо, недосып одолел панику… Я поднялась в спальню. Кеннет до сих пор спал. Лежал поперек кровати – на животе, обняв подушку. Спутанное одеяло сползло и прикрывало его до пояса. Мой взгляд блуждал по напряженным мышцам спины, широким плечам, открытой шее. Красиво спать – какой-то особый талант, которым Кеннет владел в совершенстве, наверняка не подозревая об этом. Тянуло запустить пальцы во взъерошенные волосы, коснуться небритой щеки и сказать, что все будет хорошо. Желание я переборола, несмотря на то, что его сон сложно было назвать умиротворенным: между бровей залегла складка, на шее пульсировала вена. Я устроилась рядом, обняла Кеннета осторожно, стараясь не потревожить и ни в коем случае не разбудить. Мое лицо оказалось напротив его, так близко, что дыхание чувствовалось кожей. Неровное и горячее, обжигающее. Даже во сне не может расслабиться… Что ему снится? И снится ли?.. Я отстранилась, не позволяя себе подчиниться порыву и прижаться вплотную, ощутить исходящий от крепкого тела жар. Осознала, как никогда прежде: никому Кеннета не отдам, ни за что. А уж демону – подавно. Пусть обломится! Я закрыла глаза и провалилась в блаженную темноту.

Утро пришло ласковыми лучами и доносящимся с кухни звуками. Звон ложки в чашке, определенно. Смятая простыня на пустой кровати была теплой и хранила родной терпкий запах. Отчего-то хотелось закутаться в нее и вдыхать, пока он не развеется.

Я спустилась по лестнице, поправляя сарафан, в котором вчера уснула. На столе стояла тарелка с печеньем и две чашки чая, в моей Кеннет задумчиво размешивал сахар. Судя по прошедшему времени и его усердию, сомневаюсь, что там еще осталось, что размешивать…

– Я завтрак изобразил, – он критично глянул на миску, – потому что «приготовил» слишком смелое заявление.

– Эй, ты говоришь это той, кто на ужин бутерброды готовила, – напомнила я.

– Действительно, – губы Кеннета тронула улыбка, – тогда моя совесть спокойна.

В животе заурчало, и я накинулась на печенье. Его любимое – чрезмерно ореховое. Справедливо сказать, что это не печенье с орехами, а орехи с печеньем. Они неприлично хрустели, словно их забыли почистить и накидали в тесто вместе со скорлупой. Но было вкусно и зубы никто из нас пока не сломал, так что претензий к рецепту не имелось. Сладкий чай приятно грел желудок, на мгновение показалось, что все по-прежнему. Не существует ни угроз, ни врагов, ни бездны. Только мы на нашей кухне. Можно ведь притвориться ненадолго, что это правда?..

– Ну ты спать горазд, – восхитилась я, – двадцать часов кряду. Признавайся, побил личный рекорд?

– Нет, – Кеннет макнул печенье в чай, – на первом курсе как-то после одного призыва на сутки отключился. В клубе демонологов, под полкой с ритуальными сосудами. Не растолкали, еще и пледом накрыли. А говорят, темные маги – злыдни…

– Врут! – Я выдавила улыбку. – Они могли бы тебя и в комнату для перемещений закинуть. Или на лбу что-нибудь нарисовать.

– Кстати, нарисовали, – рассмеялся он, – но я предусмотрительно проверил перед выходом из подсобки и стер. Меня таким не подловишь.

– Вот злыдни, – возмутилась я и тоже рассмеялась.

Но смех быстро сошел на нет, на кухне стало тихо. Тишина эта была неприятной и тревожной, чашка больше не грела ладони, хотя чай не остыл.

– Как там пойманный шпион? – спросила я, пусть и совсем другое следовало спросить.

– Самому интересно. Связывался с Легионом, как проснулся, ничего не узнал. Зинбер играет в обиженного и не делится протоколом допроса. Говорит, практикантам не положено: не тот уровень доступа. Баран упертый.

– Значит, важной информации он не выяснил… Иначе поделился бы. Особенно касайся дело накопителей.

Кеннет пожал плечами, но в угольно-черных глазах вспыхнули искры гнева. Отчетливые, норовящие перерасти в полноценное пламя. Он медленно моргнул, загасив их. Усилием воли, что отразилось на его лице.

– Это Касиус? – выпалила я. – Сделал что-то с тобой в ту вашу встречу?

Кеннет утопил печенье в чае, со стуком отставил чашку. Впился в меня тяжелым, гнетущим взглядом и ответил:

– Думаю, да.

Практически шепотом ответил, а услышанное эхом прокатилось в голове, заставило проглотить печенье, и оно, недожеванное, больно оцарапало горло.

– Ты же заметил?.. Что влияние демона увеличилось…

– Еще как, – сказал он так же тихо. – Раньше такого не было. Я пока не нашел способ… сдерживать это. Вероятно, поэтому вчера с ритуалом мощности и не хватило: эмоциональная связь дала сбой.

Я прикусила язык, на котором вертелась сотня вопросов. Понимала, что произнести их вслух – сбить его. А ему и так сложно об этом говорить.

– Касиус мог мою связь с демоном усилить, – Кеннет посмотрел на таящее в чае печенье и ухмыльнулся, – он все-таки могущественный темный маг и призывал его лично. Я, по сути, все годы запутывал ведущий ко мне поток потусторонней энергии, создавая нечто вроде петли и уменьшая отклик из бездны. Ему довольно легко было перенаправить поток напрямую – считай, указать демону путь, и прощай, петля.

То есть многолетние старания Кеннета сведены к нулю?! Вопрос «зачем» вырваться не успел, вспомнилось: Касиус жаловался, что с сыном невозможно разговаривать. Сделка с демоном «упростит» переговоры о накопителях, поскольку Кеннет перестанет руководствоваться эмоциями, у него их попросту не станет! Рассмотрит возможное сотрудничество с «Энброк и Артеил» сугубо с точки зрения выгоды, а Касиус сумеет предложить что-нибудь. И данная владыке клятва пропадет: полученная сила бездны перенастроит энергетическую структуру Кеннета. Одним выстрелом двух зайцев…

– А восстановить петлю или выстроить новую?

– Не дает что-то. Вероятно, Касиус. Ему и из другого мира не слабо, сила бездны у него ого-го. Полная, не чета моей.

– Что, если договориться с ним? – Другого выхода я не видела. – Он отстает от тебя, а ты отдаешь ему патент на накопители. Когда избавишься от демона. Отец может тебе даже помочь!

Его взгляд враз потяжелел. Глаза блеснули гневом, губы сжались в кривую полоску. Стало в высшей степени неуютно. Кеннет глубоко вдохнул, медленно выдохнул.

– Долго думала, прежде чем такое сказануть? – Прозвучавшим жгучим упреком пригвоздило к стулу. – Хрен ему, а не патент.

– Я… – только и смогла выдавить. – Мне просто показалось, что сработает…

– Показалось, – передразнил он. – Давай еще извинюсь перед ним, что не выслушал, чего уж! Лёна, включи мозги или не открывай рот. Касиус на это не пойдет. Никаких гарантий, что отдам! И, по его мнению, отвязка невозможна. Моя сделка с демоном куда надежнее!

Я сгорбилась над тарелкой с печеньем.

– Разберусь. – Кеннет встал из-за стола, взял чашку. – У Лукаша наконец выходной, хоть один в лаборатории побуду.

Он молча швырнул в раковину чашку, не знаю, почему она не разбилась… Чайно-ореховое месиво размазалось мутными пятнами.

– Извини, – пробормотала я, отчаянно пытаясь понять, как сгладить острый угол, на который напоролась. Сроду от него подобных слов не слышала! – Это все демон?.. Он на тебя через поток потусторонней энергии воздействует?

– Да какая разница, как именно? – рявкнул Кеннет так, что в ушах зазвенело. – Неважно…

Я съежилась, он отвернулся. Шумно перевел дыхание, с заметным трудом беря себя в руки.

– Ему… не нравятся эти обсуждения, – выговорил Кеннет, явно демона имея в виду. – Я пойду.

Я уставилась в свою чашку. Смотрела в нее и когда раздавались удаляющиеся шаги, и когда хлопнула входная дверь. Сердце стучало где-то в горле. Ляпнула так ляпнула про Касиуса… Немудрено, что разозлился. Но чтобы так! Мне срочно надо понять, как себя вести. Чтобы поменьше нарываться, пока Кеннет разбирается с усилившимся влиянием и ищет выход. Да, я должна узнать, обязана. А у Лукаша сегодня выходной. Кому, если не ему, в деталях известно о потусторонних потоках? И о демоне Кеннета он единственный в курсе. Напрошусь в гости на обед. В дегустации очередных блинчиков Лукаш мне не откажет, а там и затрону ту самую тему.

Ничего придумывать не пришлось – я сказала ему по ментальной связи: «Здравствуйте», он сказал все остальное. Пожаловался, что отдохнуть его выпроводили в добровольно-принудительном порядке (мол, в его возрасте вредно столько работать), поведал историю знакомства с очередной женой (на ледяном катке, который они буквально растопили воспылавшей между ними страстью) и пригласил отведать элианского супчика с фрикадельками из ящериц. Прямо сейчас, не дожидаясь обеда. А то ишь, чего выдумали – обед по расписанию. Когда захочется, тогда и обед. Желудок был со мной полностью согласен, печенье слабо голод утолило. Я привела себя в порядок, переоделась в непомятый сарафан и отправилась в гости. За супчиком и ответами.

Жил Лукаш в том же коттеджном поселке. Соседом его сложно было назвать, разделяло нас несколько десятков участков и скверик с фонтаном. Обитель бывшего ректора я узнала сразу, не сверяясь с адресом. Деревенский дом – деревянный, цветастый, с резными ставнями и мощным дымоходом. За символическим редким забором царил хаос из густых зарослей, ящиков с инструментами и разномастных коробок. В углу громоздилась башенка из ведер, перед дверью стоял поросший мхом велосипед, на заднем дворе виднелся накрытый крышкой колодец. Веяло заброшенной дачей и сильно напоминало то место в ладосском заповеднике, где Лукаш раньше прятался. Туда мы впервые нагрянули с Кеннетом просить помощи и накопителей для борьбы с гадами предсказателями.

Я прошла в калитку без проблем с магической сигнализацией, щеколду просто отщелкнула с той стороны. Ступени крыльца скрипели, дверь тоже отворилась с таким звуком, что никаким ворам незамеченными не пробраться. Да и откуда в Междумирье воры? Только шпионы всякие… Но выкрасть у хозяина накопители – миссия невыполнимее, чем проникнуть в исследовательский институт. Да и накопители возвращаются призывом к хозяину обратно, им нужна была формула ритуала сохранения и утрамбовки в них магии.

В устланном ковром коридоре был настоящий склад ритуальных чаш, которые я теперь уже не принимала за тазики. На полках валялись всевозможные амулеты и хитрые приспособления для темной магии. Зато чисто и ни пылинки, артефакты для уборки работают на славу. Я прошла на кухню, ориентируясь на громыхание кастрюль. Застала бывшего ректора у огромной кирпичной печи, в халате и дырявых тапочках. Из-под шапочки для сна торчали седые вихры, в бороде застряли крошки. Все-таки новой жены ему очень не хватает… Ну или дамы сердца, чтобы начать за собой следить. Наверное, к нему совсем никто не заглядывает. Стало неловко, ведь и я не навестить его явилась, а по конкретному делу… Надо будет как-нибудь потом зайти, подарить ему тапочки и масло для бороды, видела такое в торговом центре.

– Лёнушка! – Лукаш отвлекся от кастрюли и указал на стол, где были расставлены тарелки. – Ты как раз вовремя, супчик настоялся. Надеюсь, не боишься ящериц?

– В супе они наверняка не страшные, – пробормотала я, присаживаясь на табурет, накрытый плотной вязаной салфеткой.

– И наверняка не ядовитые уже, – он задумчиво приподнял крышку, – но я на всякий случай нейтрализатора в бульон плеснул.

Я нервно сглотнула, он усмехнулся в бороду. Ну ясно, потешается надо мной.

– Вы мне немножечко налейте, на пробу, – подыграла я. – Не пробовала такого, вдруг у меня на ящериц того… аллергия.

Он схватил половник, подтащил кастрюлю к столу и щедро плеснул мне в тарелку мутной жижи, в которой плавало что-то подозрительное. Себе налил не меньше, уселся напротив меня и закатал рукава.

– Ну что, с богом? – подмигнул лукаво.

Я взяла ложку, подцепила из жижи студенистый комок. Хвост ящерицы оказался, голый и склизкий.

– А это точно фрикаделька?..

– Нет-нет, не ешь, – Лукаш аккуратно взял хвост двумя пальцами и выкинул обратно в кастрюлю, – то для аромата, типа лавровый листик.

Ничего себе лаврушечка… Я опустила ложку в суп, радушный хозяин принялся хлебать из своей тарелки, жмурясь от удовольствия. Вроде не плюется и замертво не падает. Ладно, попробую. Жижа растеклась во рту странным, но довольно приятным пряным вкусом. М-м-м, а съедобно, хоть и слишком наваристо. И фрикадельки нашлись – маленькие и круглые. Съела две и объелась, на то она и элианская кухня.

– Очень вкусно! – похвалила я искренне. – Вы молодец, рецепты интересные находите. А я особо готовить не умею, так – блинчики, омлеты, бутерброды…

– Не переживай, – отмахнулся он, – моя бывшая жена тоже не умела, а как задумала меня отравить – живо научилась.

– Э-э-э… – Я поперхнулась. – По-моему, гораздо больше шансов кого-то отравить, если плохо готовишь.

– Вот, поэтому я с ней и развелся. Зачем мне такая глупая жена?

Я еще немного повозила ложкой в бульоне и отодвинула тарелку. Лукаш свою порцию как раз прикончил, сыто икнул. Пожевал губами и спросил серьезным тоном, которого я от него не слышала никогда:

– Ты о Кеннете поговорить пришла?

– Да… – не было смысла отрицать.

Он забрал тарелки и зашаркал к раковине. Сгрузил их туда, вытер руки о полы халата. На кухне стало тихо и неуютно, словно мое признание разрушило атмосферу теплого гостеприимства. Я смущенно разглядывала полосатую скатерть, Лукаш молчал. Хотя было понятно: ему есть что рассказать. Сомневается, стоит ли меня посвящать в то, во что Кеннет, очевидно, отказался? Черт! Вдруг сейчас выпроводит… О таком исходе я не подумала.

– Вы же заметили, – отбросила я робость, пока он еще не принял окончательного решения, – в нем… перемены?

– А то, – буркнул Лукаш.

– Кеннет объяснил мне про разрушенную петлю потустороннего потока, которая не восстанавливается. – Было важно дать понять, что я не совсем несведуща и явилась не разбираться в происходящем, а всего лишь за пояснениями. – Влияние демона усилилось, а все потому, что…

– Отец его постарался.

Лукаш повернулся ко мне, что обнадеживало.

– Я поняла суть, но не знаю подробностей. Что конкретно происходит, каким образом демон на него воздействует? Спрашивать Кеннета лишний раз чревато… Как по минному полю хожу, он постоянно на взводе и злится.

– Хорошо.

Намекает, что расскажет?..

– Хорошо, что злится, – уточнил Лукаш. – Значит, сопротивляется. Первая фаза. Вторая – никакой злости, убийственно безэмоциональное спокойствие и сплошной трезвый расчет.

Как у Касиуса…

– А третья фаза – сделка? – спросила я, обняв себя за плечи.

– Верно, и вторая сама перетечет в третью.

Стало еще холоднее, сквозняк из форточки пробрал до костей. До этого я и не чувствовала, что она приоткрыта.

– Когда он пришел ко мне впервые, – Лукаш спрятал морщинистые ладони в оттянутые карманы халата, – пять лет назад, со всем… этим, я не смог ему сказать, что тут ничем не помочь и от связи с бездной не избавиться. В нем столько упорства и воли было, что у меня язык не повернулся. К тому же был другой выход – научиться с демоном жить, уменьшая его давление до относительно безопасного. Максимально оттянуть неизбежное. Почему нет? Отвоеванное время и есть жизнь.

– У него получалось, отчасти благодаря вам. Нормально себя вел. Демона будто и не было.

– Ошибаешься. – Его губы криво изогнулись. – Вы никогда не оставались наедине. Вас всегда было трое: ты, он и демон. Как бы Кеннет его ни сдерживал, как бы ни контролировал, привязанная сущность неизменно тянется к нему – оттуда, где нет места чувствам, а уж любви тем более. Это оказывало влияние, и исключительно пагубное. Как болезнь, ежесекундно отравляющая.

Я встала, закрыла форточку. Теплее не стало. Била крупная дрожь, было жутко. То ли от услышанного, то ли оттого, что Лукаш говорит со мной вот так – абсолютно серьезно, без привычной сбивчивости и переключений на левые темы. Будто я не с забавным бывшим ректором находилась, который слегка не в своем уме. Выходит, это была лишь маска и я его по-настоящему не знала никогда. Нужно срочно сосредоточиться… Я с трудом взяла себя в руки и сказала:

– Вы были правы тогда, традиционных способов разорвать привязку демона не существует. Но теперь появились накопители, они изменили расклад.

– Мы перепробовали всё, – Лукаш покачал головой, – но Кеннет не унывал. Не понимаю, на что надеялся.

– На меня. Он надеялся на меня.

Лукаш приподнял густую бровь. Сказать? Откровенность за откровенность, так честно.

– Я создательница миров. Потенциальная. Не маг, нет у меня никакого выгорания.

– Вот оно что, – обронил он не что бы удивленно. Казалось, его вообще мало что может удивить. – Меняешь правила, творишь принципиально новое. Действительно звучит как шанс.

– Мы нашли способ – через татуировку, которую я ему сделала. Могла колдовать через нее, и магия была очень мощная из-за нашей с Кеннетом эмоциональной связи. Почти вышло, но…

– С эмоциональной связью у него нынче беда.

– Ее необходимо восстановить, – произнесла я, не допуская мысли, что это невозможно. – Затем сделать ритуал по отвязке с помощью татуировки и накопителя, как и было задумано. А что, если ему на время отправиться на Землю, к маме? Там нет магии и демону дотянуться сложнее. Ритуал там, ясное дело, не провести, но мы подождем, пока эмоциональная связь придет в норму, быстренько вернемся в Междумирье и…

– Поздно, не получится. – Лукаш покачал головой. – У него сейчас такая крепкая связка с бездной, что отсутствие магии скорее во зло. Кеннет не сможет давать демону полноценный отпор, а вот он продолжит тянуться к жертве, просто иначе, чем здесь. Темные силы у вас проявляются менее явно, зато несут безумие в комплекте. Начнется та еще чертовщина, по-вашему говоря, а в итоге в лечебницу для душевнобольных прямой путь.

– Не надо… нам такого пути. – Меня передернуло. – А кроме создания петли для потустороннего потока есть способы сдерживать демона?

– Есть, – ответили мне так мрачно, что хоть похоронную музыку включай. – Недолгосрочные, негуманные и крайне опасные. Может, Кеннет и справится.

Я выдохнула. Понимала прекрасно: деталями не поделится, да и не стоит мне их слышать.

– Поторопитесь, – ничуть не успокоил Лукаш, – если связь не разорвать в ближайшее время, то это неминуемо приведет либо к сделке с демоном, либо к смерти.

– Оба варианта Касиуса устроят, – горько констатировала я, – ему нужна половина патента Кеннета на ваши накопители.

– Конечно, что б еще ему было нужно! Годами не отсвечивал, а тут… – Лукаш махнул рукой. – Рассчитал, когда исследования будут подходить к концу, и подсуетился.

– А вы можете спутать ему планы? – Внутри зажегся огонек надежды. – Отдать свою часть патента во всеобщее пользование, например! Пропадет смысл требовать эксклюзивных прав от Кеннета.

– Пока исследования не завершены, патента нет. Накопители официально не оформлены. У него только авторские права, а они неотчуждаемы. Кеннет изначально пытался быть непричастен к нашему изобретению, понимал, чем оно чревато. Но потом, как ты помнишь, пришлось признаться, иначе с него не сняли бы обвинения в знании запрещенного ритуала. Какой спрос с его создателя?

Помню. А там владыка подсуетился с клятвой: он обнародует правду о том, как Ладос восстановил аулинское проклятье, прорицатели получат по заслугам за то, что решили им магию вырубить, заговор успешно раскроют, а Кеннет выйдет на свободу. В обмен на это он обязался участвовать в исследованиях и отдать патент.

– А передать кому-либо свою часть патента – нет, не могу по законам Эллодиа, – добавил Лукаш, – любые научные или магические открытия становятся собственностью владыки. Но я и не против, толковый он мужик. Распорядится с умом.

Кажется, Рейналд ему нравится. Или это какое-то глубокое чувство патриотизма. В любом случае идея провалилась. Черт. Черт! Черт!..

– Остается грохнуть Касиуса, и дело с концом, – процедила я.

– Смело, – оценил Лукаш, – но убивать его не обязательно. Хватит лишения магического дара. Или временной блокировки хотя бы на сутки.

Кеннет успел бы восстановить петлю, а мы – повторить ритуал… Вот только как это провернуть? Ворваться в кабинет Касиуса и залить гада рилием по самую макушку?

– Не пори горячку, – посоветовал Лукаш. – У тебя врагов много? Так вот – у Касиуса больше. И никто к нему близко не подобрался. Кеннет другим способом попробует влияние демона ослабить. На малое время, но вам будет достаточно.

– Считаете, не всё потеряно?..

– А ты разве так считаешь?

Я мотнула головой, он отвернулся к кастрюле и погладил ее блестящий бок, приговаривая:

– Замечательный рецепт, да не получался никак, ящерка наваристая не попадалась, или просто воды следовало поменьше лить.

Видимо, разговор окончен… Я шагнула к двери, на прощанье обронила:

– Спасибо. За обед и остальное.

Лукаш от кастрюли даже не отвлекся, я поплелась на выход. Мыслей в голове роилась куча, и ничуть не радостнее, чем вчера. Я верила всей душой, что Кеннет не сдастся. Он сильный, упорный и будет стараться до последнего. До последнего… Ладони сжались в кулаки. Оставаться в стороне – нет, ни за что. Найду чем помочь!

Выйдя на улицу, я направилась в противоположную от нашего дома сторону. Возвращаться не хотелось. Сидеть одной, впадать в депрессию, которую я себе позволить никак не могла. Еще не хватало, чтобы снова дар пропал… На свежем воздухе думалось лучше, полученные сведения вставали кусочками пазла на места, складываясь в единую картину. Довольно мрачную, но я ведь мастер раскрашивать унылую реальность в позитивные цвета. Пока гадский демон не получил желаемой сделки, о поражении речи не идет. Решающая схватка впереди, и я сделаю все, что в моих силах.

Сама не заметила, как забрела в парк. Цветущие клумбы, спасительные тени деревьев, куча людей на прогулке. Впервые мне не было до их любопытных взглядов никакого дела. Когда голова проблемами забита, ни капли не волнует, кто обращает на тебя внимание. Уж не в этом ли секрет Кеннета?.. И что будет, когда он избавится от демона? Изменится как-то? Вряд ли сильно, все-таки его характер уже сформировался – под влиянием преследующей твари, необходимости постоянного самоконтроля и невозможности расслабиться, довериться, быть собой. Я всегда знала, что ему тяжело, но не подозревала насколько. Лукаш сказал, что в бездне нет места чувствам. Демоны – бездушные создания, далекие от сопереживания. Ярушка тоже в первое время был диковат и лишь у нас начал меняться. Изучал наш мир с энтузиазмом исследователя, перенимая человеческие повадки, учился всему понемногу. В итоге стал мне верным другом, но на это несколько месяцев потребовалось. Сейчас, наверное, опять одичал… Помнит ли он меня там, где оказался? Надеюсь, что да.

Тучи на небе сгустились, в ухе вызовом от Диса завибрировала сережка. Я замерла под раскидистым дубом, не понимая, отвечать ли. Вспомнились слова Кеннета о том, что надо бы жалеть чувства его величества. Между мной и Дисом не все разрешилось. Мы ничего не обсудили, не поставили точку в истории с тем поцелуем, который на полноценное признание в любви тянул. Он явно по-прежнему неравнодушен ко мне, хоть и лишнего себе не позволяет. Просто Дис предельно тактичен и умеет играть роль невозмутимого правителя, а что происходит у него в душе – загадка. Мне удобнее было игнорировать это, я боялась потерять его, лишиться близкого человека. Эгоистичное поведение. Но прекращать с ним общаться я не готова, и вовсе не потому, что король Гарда – могущественный союзник. Кеннет на его статусе особенный акцент тогда сделал, цинично и расчетливо. Не начало ли это второй фазы, о которой упоминал Лукаш?..

Пока я мучилась сомнениями, вызов прекратился. Я собралась с духом и «перезвонила». Мне сейчас очень нужен друг, да и Дис мог не со скуки пытаться со мной связаться.

«Извини, задумалась», – сказала я вместо приветствия чистую правду.

«Я уж решил, что не вовремя, – проворчал он, – приходи ко мне, Клелию повидаешь».

Клелия приехала! Это прекрасно. Во-первых, я по ней соскучилась, во-вторых, не останемся наедине. Ни намека на свидание, как на чердаке.

«Если честно, мне не помешает твоя помощь, – признался Дис. – Скоро надо отойти фон Междумирья отрегулировать, гардская энергия опять бушует. А оставлять Клелию одну… ну… чревато. Влезет куда-нибудь, сама знаешь».

«Знаю! Присматривала за ней однажды, как ты помнишь».

«Вот и замечательно, что у тебя уже опыт имеется».

«Можешь на меня рассчитывать, – уверила я, – нянька для венценосных особ в пути, готовьте вкусняшки».

«О, их есть у нас», – сообщил он многообещающе и отключился.

Я постояла еще немного под деревом, анализируя наш разговор. Вроде нормальный получился, без двусмысленностей…

В здание с ненавистным залом Собраний я вошла, нацепив на лицо улыбку. Ни к чему Дису замечать, что у меня проблемы, не надо ими делиться, когда речь идет о Кеннете. Охранники, как обычно, расшаркались и пожелали приятного дня, я поднялась к королевским апартаментам и воспитанно позвонила в дверь. Открыла мне Клелия – в легком шелковом платье – и заключила в тесные объятия. Неожиданно… Хватка у нее была крепкая, через несколько секунд показалось, что она собирается меня придушить. Я почти созрела спасаться бегством, но она шагнула вместе со мной внутрь и отпустила, чтобы захлопнуть дверь. Я воспользовалась моментом и припустила в комнату, где на диване сидел Дис в весьма скромном одеянии, напротив столика со всевозможными роллами. Ух, сколько их было, едва помещались! Кажется, ему не только с Клелией помощь понадобилась, но и с тем, чтобы еда не пропадала.

– С краю стола – ничего вкусного, трава травой, – предупредило ее юное владычество. – Не ешь, не то козой станешь.

– Мне же больше достанется. – Дис очень по-взрослому показал ей язык и накинулся на свои любимые «салатные» роллы, запивая их тем божественным банановым сидром из гардской деревеньки. – И вообще, какой еще козой, на что ты намекаешь?!

– Ни на что, – Клелия наивно округлила глаза, – тебе не грозит, козы из тебя никак не получится.

– А у нас сказка есть, – вспомнилось, – про Аленушку и братика ее, который козленочком стал.

– Небось тоже этих деликатесов отведал, – хихикнула Клелия.

– Не-а, водицы отпил из неположенных мест, – просветила я.

– Страшное место эта ваша Земля, – ужаснулся Дис, – даже гардская вода на подобную магию не способна.

Клелия рассмеялась и тряхнула золотистыми кудрями, те красиво рассыпались по плечам. Мыплюхнулись на диван, взялись за вилки, и я принялась поглощать роллы. Сначала с копченой рыбкой, потом с мясом, затем с чем-то еще – непонятным, но вкусным. В сочетании с банановым сидром – изумительно.

– Как дела? – светски осведомилась Клелия.

– Междумирье пока что на месте, – пожала я плечами, меньше всего желая откровенничать. Чем скучнее будет звучать мой рассказ, тем лучше. – Учусь помаленьку, рассекаю на магокате, с сокурсниками общаюсь иногда.

– А вечеринки? – Она испытующе прищурилась, Дис запихал в рот всю роллину целиком. Чтобы в обсуждении не участвовать, не иначе. – В женском сообществе, говорят, шикарные проводят.

– Не шикарнее ваших элодианских маскарадов, там гораздо круче, – ответила я, и Клелия зарделась. – Но атмосфера в сообществе особенная, тебе стоит сходить. Узнаю, когда у них следующая вечеринка.

– Я узнала, сегодня вечером.

– Вы сходите обязательно, – подмигнула я и вероломно соврала: – Не смогу вам компанию составить, занята.

– Как жаль, – без какого-либо сожаления вздохнула Клелия. – А в его величестве никто Глэдис не признает? Наверняка есть кто-то, кто по ней скучает, она такая клевая была.

Дис подавился, я похлопала его по спине и поведала успокаивающе:

– Совсем забыла рассказать: у Мэй роман завязался с тем парнем с вечеринки.

– Счастье какое, – прокашлял он, – лучшая новость за сегодня.

– Хочу познакомиться с этой Мэй, – пробормотала будущая владычица, – раз вы за нее так радуетесь. Видимо, замечательная девушка.

– Она очень милая, – подтвердила я, – но впечатлительная. Боюсь, что, встретив сразу двух венценосных особ, хлопнется в обморок.

– Тогда с собой ее на вечеринку звать не будем, – обронила Клелия. – Следует беречь чужие нервы…

– И мои? – Его величество кинуло на нее веселый взгляд.

– Твои, наоборот, закалять надо, – она насмешливо крутанула в пальцах вилку, – для правителя полезно.

– О-о-о, вот что это было, – протянул Дис беззлобно, – на собрании у Деметрии, когда ты сделала заявление, что на балах теперь девушки имеют право первыми на танец приглашать.

– Это было необходимое Гарду нововведение. У меня и других идей полно, я тебе их излагала и могу повторить!

– Я буду просить пощады, – предупредил он, – громко, при всех, так и знай.

– По регламенту пощады просят в письменном виде, – фыркнула Клелия.

– Я изменю регламент. Нововведение, необходимое.

– Ну-у-у Дис…

Оу, он теперь «Дис». Отношения развиваются, я гляжу. Смотрел он на нее довольно тепло, а не как на занозу в заднице. Не настолько уж его напрягают ее заявления. Тем более они справедливые, нечего девушек на балах ущемлять. К тому же Дис может не переживать, что его наприглашают, Клелия к нему никого подпустит, вон как воинственно вилку держать научилась. И глазки строить.

– Ладно, я на все согласен, против таких аргументов нет приемов, – поднял он руки и встал с дивана. – Займусь регулировкой фона у себя в комнате, ведите себя прилично, не буяньте.

– Удачи, – пожелала она и добавила участливо: – Не перенапрягайся, а то опять плохо станет.

– Угу, буду лежать весь несчастный, и никаких вечеринок.

– Я придумаю что-нибудь вместо вечеринки, а то не дело – несчастным лежать, – пообещала Клелия и покраснела, поняв, что как-то двусмысленно прозвучало. – Но ты все равно не усердствуй с фоном сверх меры, я волнуюсь!

Дис отсалютовал ей бутылкой с сидром и удалился, прихватив заодно тарелку с травяными роллами. Мы с Клелией остались вдвоем. Она отложила вилку, окинула меня странно оценивающим взглядом – сверху вниз. Было в ее взгляде что-то задумчивое.

– Чем займемся? – поинтересовалась я непринужденно. – Хочешь, погуляем?

– Не-а. Не хочу без Диса гулять.

Ну да, к нему ведь приехала. Явно соскучилась… Стало немного жаль эту маленькую авантюристку. Ей непросто в чужом, отчасти вражеском мире. Не думаю, что она чересчур наглеет, как бы Дис ни нагнетал. Делится с ним идеями и реализовывает их постепенно, понимая, что консервативное общество не поменяешь нахрапом. Причем ее не одни лишь права женщин волнуют, вон отношения Гарда с Ладосом налаживает и Диса с кланами помирила. А влюбилась Клелия в него бесперспективно и не может этого не осознавать. Природный очаг не каждую готов принять в качестве нареченной того, кому нужно продолжать род, наделенный особой силой. Особенные магички требуются. Наверняка она чувствует себя лишней, ведь не Дис выбирал ее в соправительницы. Владыка навязал обязательным условием перемирия. Владыка… Точно, владыка!

Меня словно молнией пронзило. Сложно представить кого-то более могущественного, чем правителя передового владычества самого магического из миров. Вот у кого полно власти и возможностей, к тому же мужчина он далеко не глупый. Накопители для него крайне важны, и к Касиусу давние счеты.

– А ты можешь с отцом связаться? – выпалила я прежде, чем мысль успела оформиться до конца. – Ментально, сейчас.

– Конечно. – Клелия оторопела. – А зачем?

– У меня к нему дело… личного характера.

– Да без проблем.

Ни допытываний, ни лишних вопросов. Она просто вынула из декольте платья медальон, потянув за цепочку, и застыла на минуту. После сняла его и нацепила мне на шею.

«Слушаю», – раздался в голове знакомый властный голос.

«Рейналд, здравствуйте, мне очень нужна ваша помощь, – выговорила я, пока не растеряла запал. – Точнее, не мне, а Кеннету, но он вам в этом ни за что не признается… Речь о накопителях».

«Я весь внимание».

«Касиус за них взялся вплотную, и догадываетесь, чего хочет, не мне вам объяснять. – Я тщательно подбирала слова, стараясь быть убедительной и не выдать, что скрываю главное. – В ваших интересах, чтобы патент Кеннета достался Эллодиа».

«Достанется, иное невозможно», – уверили меня, явно имея в виду клятву.

«В случае его смерти вы полный патент не получите».

«Там уже до угроз дошло? – хмуро осведомился владыка, но без недоверия. Видимо, не сомневался, что Касиусу не жалко сына в расход пустить. – А конкретнее?»

«Пытался что-то Кеннету предложить, тот его слушать не стал, я присутствовала при их разговоре… в некотором смысле. Касиусу это не понравилось, и он не отступится. Я боюсь, и Кеннет ждет в любой момент чего-то ужасного. Вы могли бы предпринять что-нибудь, чтобы Касиус оставил его в покое?»

«Алена… – тон его смягчился до более человеческого. – Я первый в очереди из тех, кто желает ему слететь с пьедестала. Пытался многое, как ты выразилась, предпринять, но безуспешно. Другой мир, а Касиус слишком острожный, не подставился нигде ни разу».

«Как так? – спросила я убито. – Вы совсем ничего не можете сделать? И никто не может? Он столько бед всем принес и приносит, и никакой расплаты ему за это не бывает. Несправедливо!»

«Кое-кто может. Касиус не учитывает одного человека, который в состоянии устроить ему больше неприятностей, чем кто-либо».

«Вы про Августу?!»

«Про нее. Каким бы ни было высоким положение, выкидывать людей в другие миры против воли при помощи подчиняющих заклинаний – незаконно настолько, что ареста не избежать. Нужно лишь, чтобы она об этом заявила».

«Заявила… – повторила я. – Погодите! Вы опять хотите ее найти».

«Хочу, – не стал отрицать владыка, – и она действительно способна решить нашу проблему. Пять лет с ним жила, наверняка знает немало и припрятала несколько козырей еще тогда, когда собиралась от него уходить».

Я облизала пересохшие губы. Его слова звучали разумно. Похоже на выход! Но выдать ему Августу… Ей не понравится. Было бы неплохо сначала лично с ней поговорить, вот только кто же даст мне отправиться на Землю. Никто, портал в жизни не согласуют. Рискнуть и пойти на поводу у Рейналда? Августа написала ему довольно милое письмо. Я уверена, что она согласится защитить сына. Да и поквитаться с Касиусом – приятный бонус.

«Я не стану к ней являться, если она не захочет меня видеть, – вздохнул владыка. – Пришлю своего мага, через него обрисую ситуацию».

«Хорошо», – решилась я.

И рассказала, где искать Аву Вештер в Риге. Он выслушал и попрощался, сказав, что свяжется со мной в скором времени. В голове воцарилась тишина, я отдала медальон Клелии.

Правильно ли я поступила? Получится из этого что-нибудь?.. Кеннет будет в бешенстве, какое демонам и не снилось. Он гордый и владыку сильно недолюбливает. Но бездействовать нельзя. Не прощу себе, если потеряю его! Ставки слишком серьезные, не до размышлений о том, что ему понравится, а что нет. Кеннету пора завязывать быть одному против всего мира. Ему нужна помощь, а против Касиуса нужен противник его уровня. Что ж, он его получит…

Когда выбор стоит между тем, идти на лекции или выяснить, в порядке ли Кеннет, это даже не выбор. Какие могут быть лекции, если он не пришел ни ночью, ни утром?.. На ментальные вызовы сначала отвечал, что занят в лаборатории, потом реагировать на них перестал и как сквозь землю провалился. Я не находила себе места, всё валилось из рук. Пожалуйста, пусть он будет в исследовательском институте! А не в Легионе под арестом за демоническую одержимость…

Старательно отгоняя дурное предчувствие, я подъехала к стеклянно-металлическому зданию института. На магокате, в джинсовой юбке, футболке и смятении. Внутрь-то меня пропустить не должны: не тот уровень доступа. Пробираться под невидимостью было страшновато, все-таки там усилили защитные меры после поползновений шпиона. Платок Дриады лежал на всякий случай в кармане. Ободряло, что меня не заметили на вокзале, где рассеивающие заклинания наверняка были не слабее. Но сейчас столько на кону не стояло, чтобы рисковать попасться с запрещенным артефактом. Кеннета в институте может и не быть, а в прошлый раз он не отзывался, потому что был занят. Вдруг и сейчас погряз в экспериментах, для которых пришлось снять ментальный артефакт? Лукаш упоминал какие-то альтернативные и жутко сложные способы сдерживания демона… Жаль, не вышло до него «дозвониться» и спросить, не в лаборатории ли Кеннет. Надо выяснить наверняка!

Я смахнула со лба пот. Ну и жара… Цветы на клумбах качали головами-соцветиями, деревья шумели, хотя погода стояла безветренная. Как бы ни старался Дис регулировать фон Междумирья, гардская растительность уверенно набирала силу, просто медленнее. А ведь его магический дар такой крутой исключительно благодаря перенастроенному на Гард источнику. Вот бы он увеличивал многократно не природную магию, а темную! У Кеннета бы вмиг получился суперсильный ритуал, и демон враз отвязался бы. Но такого мира нет, в котором бы темная энергия властвовала. Разве что на бездну источник перенастроить. Представила, как Междумирье поглощает тьма, и ужаснулась. Ну и мысли в голову приходят порой…

Я обошла здание по периметру – на приличном расстоянии, в тяжелых раздумьях. Вернулась к крыльцу и поняла, что есть и другой способ. Профессиональная я нарушительница правил или кто? Глубокий вдох, прикрытые глаза. Представила себя в халате магического ученого, жутко умной и важной. Что над головой не небо, а потолок с лампами, откуда льется холодный «офисный» свет, прямо на рабочий стол, заставленный прототипами накопителей. Будто я – не я, студентка-первокурсница, а восходящая звезда из группы ученых магов. Поверив в это более чем полностью, я направилась по ступеням вверх. Нацепила самое будничное выражение лица, на которое была способна, и подошла к двум охранникам на проходной. Они вперили в меня хмурые взгляды, я осведомилась:

– Чего смотрим, пропуск проверять будем?

– А вы уверены, что он у вас есть? – задал ожидаемый вопрос первый.

– Конечно! Я новый сотрудник.

– Лялина, и зачем же ученым магам понадобилась в институте первокурсница? – скептически поинтересовался второй. Неудобно все-таки быть знаменитостью… – Еще и с выгоранием дара.

– Так я талантище, – заявила не моргнув, – будущее светило науки. А вообще, не вашего ума дело, вас тут поставили людей проверять или сомневаться в компетенции начальства?

Парировать им было нечем, но на лицах явственно отразилось, что при отсутствии пропуска с крыльца они меня спустят с особым удовольствием. Фигушки, и не такие мне попадались. Я коснулась протянутой ими круглой пластины с вкраплениями магических кристаллов. Ничего не знаю, мне сюда можно, я новенькая, и точка. Гений, умница, и без меня с накопителями не справятся. Пластина на секунду зависла и засветилась зеленым. Сработало!

– Что ж… – изумленно пробормотал скептичный охранник.

– Может, с Лукашем Яновым связаться и спросить? – встал в позу другой.

– Спрашивайте, – разрешила я. Уж он-то меня отмажет, ни к чему ему светить перед охраной мои аномальные способности. – Только после того, как я пройду. Не задерживайте, и так опаздываю!

Они посторонились, я прошла в холл, едва сдерживаясь от того, чтобы победно не запрыгнуть на лестницу. Сохранила внешнее спокойствие и поднялась на второй этаж в коридор, минуя полный народа «опен спейс». Взгляды привлекла, само собой, но никому в голову не пришло, что мне здесь быть не положено. В какой стороне находится обособленная лаборатория Лукаша и Кеннета, помнила прекрасно. Бывала в ней в день пришествия делегации, когда моего допуска к источнику оказалось достаточно, чтобы попасть в святая святых под видом ее участника. На двери висел магический замок, я постучала. Не открыли… Приложила ухо к дверному проему и прислушалась. Нехило Лукаш храпит! Видимо, после вынужденного выходного всю ночь работал. Выходит, Кеннета там нет?..

Не зная, что думать и начинать ли пугаться, я пошла куда глаза глядят. Мимо пустой аккуратной кухни с громадным холодильным ящиком и уголка для отдыха, где на диванах расположились усталые маги. Среди них был Жонс – предводитель группы ученых магов, изучающих источник. Черт! Он и накопителями интересуется?

– Алена? – Его седые брови улетели на лоб, он вскочил и подлетел ко мне с прытью, весьма опасной для его почтенного возраста. – Что ты делаешь в институте? У тебя же допуск только к источнику.

– Силу создательницы тренирую, – поведала я шепотом, – извините, что пробралась без спросу.

– Дар к тебе вернулся! – Он схватился за сердце.

Спалилась… Теперь и Лэнсон узнает. А заодно Эмилия, Скард и весь Орден Равновесия. Впрочем, они же сами хотели, чтобы я изолировала источник, а без вернувшегося дара это сделать нереально.

– Вы, случайно, не видели Кеннета? – перешла я к тому, зачем явилась. – Ищу его.

– Кеннета… – Жонс задумался. – Не видел, но слышал, что он в подвале закрылся, где подсобные помещения, и велел его не беспокоить.

Слава богу, Кеннет в институте! Экспериментирует в максимальной изоляции, только и всего.

– Показать, куда идти? – любезно предложил Жонс.

– Нет, спасибо… Не хочу его отвлекать.

Разобралась, что он не в легионерской тюрьме, пора на выход с чистой совестью. Беспокоить – лишнее, возможно, Кеннет на пути к возвращению контроля над демоном. Я развернулась, шагнув в коридор. И впечаталась в твердое плечо. Подняла смущенный взгляд, виновато сглотнула. Кеннет… Бледный, с залегшими под глазами тенями, в мятой черной рубашке. Спал ли сегодня вообще?.. Он заправил мне за ухо выбившуюся прядь, его губы расплылись в вымученной, но вполне приветливой улыбке:

– Ну привет.

– Я как раз ухожу!

– Только пришла – и уже уходишь, – цокнул языком Кеннет. – Задержись, чай тебе заварю.

Похоже, рад меня видеть. Не меньше, чем я его. Стоял так близко, что для объятий лишь руками обвить оставалось, предложенного чаю захотелось с невероятной силой. Он отступил на шаг и поманил за собой. На кухню, где по-прежнему никого не было. Завтрак прошел, обед не наступил, а пить чай народ пока не тянуло. И замечательно, останемся наедине хоть ненадолго.

Небольшое помещение сложно было назвать полноценной кухней, уж слишком веяло офисом. Несколько столиков в окружении стульев с пластиковыми сиденьями, из прочего убранства – магический холодильник, пара тумб, ящик с посудой да барная стойка. Я облокотилась о нее, Кеннет принялся колдовать над чаем – буквально. Бухнув в прозрачный графин загадочной субстанции, вскипятил его заклинанием. Потряс, не расплескав ни капли, и добавил пахучих гранул. Это точно чай?.. На бурду Лэнсона подозрительно похоже… Понабрался в Легионе рецептов – кошмар какой!

Кеннет поставил передо мной наполненный стакан, играючи стукнулся о него своим и махом осушил до дна. Ого, прямо как с похмелья. Но это глупости: у него для таких случаев специальный амулет есть, и сомневаюсь, что в подвале расположен тайный бар. Я осторожно отпила, покатала пряную жидкость на языке. Странный вкус, но неприятным его не назовешь. Выпивать все не стала, цедила по глотку, прекрасно понимая, что вместе с непонятным напитком закончится и мой визит.

Кеннет встал рядом, тоже облокотившись о стойку, его правый рукав чуть задрался, обнажая край повязки. Явно наспех затянутой, пропитанной свежей кровью. Сделанный глоток застрял в горле комом. Сквозь навязчивую пряность чая пробился сладковато-металлический запах, казалось, мое собственное запястье запульсировало болью. Кеннет проследил за моим взглядом и сказал как ни в чем не бывало:

– Издержки специализации. В какой-то момент перестаешь даже внимание обращать.

– А подлечить?..

– Потом Лукаша попрошу, – отмахнулся он, – не хватало еще после каждой царапины к нему бегать, так я и сегодня домой ночевать не попаду.

Вот уж вряд ли это царапина… И судя по тому, как неровно лежит ткань рубашки до самого локтя, порез не единственный. Нет, я не раз видела его ритуалы с кровью, но обычно для них нескольких капель хватало. Чем он в подвале занимался?..

– Хорошо, что тебя на наш факультет не распределило, – отметил Кеннет насмешливо и натянул рукав пониже. – Беспокоилась, что я на вызовы не отвечал? Приглушило ментальную магию слегка последним ритуалом, зато кольцо твое присутствие выдало. – Он отработанным пассом наложил полог тишины и наклонился ко мне с коварным выражением лица. – Признавайся, как в здание попала?

– Не поверишь, через главный вход. Придумала себе пропуск, и он сработал.

– Уделала всех шпионов, – восхищенно присвистнул Кеннет. – Разведка всех миров будет мечтать тебя завербовать.

– Нет-нет, это всего лишь хобби, – переняла я его шутливый тон. – А к вам в прошлый раз просто шпионов никчемных отправили…

– Не скажи. Не предупреди Зинбер заранее о возможной атаке, она могла пройти успешно. Толковые ребята, Легион до сих пор их личности не выяснил.

– Зинбер все-таки с тобой поделился информацией!

– Поговорили по ментальной связи. Видеть меня он не хочет, и замечательно. Эта практика у меня уже в… Короче, сбежавший шпион явно профи, а прикрывающий его типа садовник не колется. Известно только по расшифровке нейтрализованных нами порталов, что они вели в Эсмир.

– Шпионы эсмирские? – ахнула я. – Это же… это же значит, что… Их Касиус подослал!

– Технология накопителей без патента ему сомнительную пользу принесет, – возразил он, – использовать ее открыто в артефактах будет нельзя. Лёна, в Эсмире полно нечистых на руку людей, как и везде. Мой отец – не главное мировое зло.

Я бы поспорила… Вместо этого торопливо отпила из стакана. Поперхнулась, Кеннет постучал меня по спине. Я откашлялась, постукивание переросло в поглаживание. Вновь оказался близко – его губы, слегка затуманенный взгляд, скользящая по моей спине ладонь. Я отставила стакан, Кеннет подался вперед. Притягивая к себе, накрывая мои губы поцелуем. Жадным, глубоким. Не стало ни воздуха, ни расстояния между нами. Только жар его тела и мой стук крови в висках. Вовсе не тот, волнительно приятный… Происходящее порождало во мне странное, сковывающее оцепенение. Оно нарастало, и я прервала поцелуй.

Кеннет подхватил меня ниже талии, рывком усадил на стойку. Его дыхание оставило горячий след на шее, поднялось выше – к подбородку, приоткрытому рту. Новый поцелуй выбил воздух из легких. Он целовал меня, поглощая без остатка. Ладони Кеннета лежали на моей пояснице, уже не прижимая меня к нему, а вжимая. Сквозь ткань чувствовалось его возбуждение, ежесекундно нарастающее. Никаких сомнений, к чему все шло. Нет, не здесь… Не сейчас. Я поерзала, скидывая его руки, отодвинулась и прошептала:

– Не надо…

Кеннет провел пальцами по моей скуле, зарылся носом в волосы и глухо спросил:

– Почему?

Покусывая губы, я покосилась на дверь и не придумала ничего убедительнее:

– Вдруг зайдет кто…

– И что? – Он наклонился ко мне и нахально, с жесткой усмешкой произнес: – Как зайдут, так и выйдут.

Придавил меня в стойке, нависнув сверху. Я запрокинула голову, встретилась с угольно-черными глазами. Совсем не такими, как прежде. Они всегда были темными, очень. Но сейчас из его глаз словно бездна смотрела. Абсолютная непроглядная чернота, что даже зрачка не различить. Я мотнула головой, Кеннет рассмеялся, не отрывая от меня взгляда. И сделал короткий пасс. Закрытая дверь заклубилась по контуру тьмой, запечатываясь.

– Проблема решена, – сказал он и впился поцелуем, безумно далеким от нежного.

Я задыхалась, воздуха не хватало. Ощущения размылись – любые, кроме страха, поглотившего меня целиком. Мир начал вращаться, отдаляться. Сознание уплывало, и мне казалось, что я вот-вот отключусь. Попыталась оттолкнуть Кеннета, но он словно не заметил. Его рука, сминая юбку, скользнула по моей ноге, пробираясь выше, касаясь обнаженной кожи. Ладонь продвинусь дальше, к внутренней стороне бедра. Я опять сделала попытку вырваться, объятия стали крепче. Мое сердце колотилось как бешеное, но не его. Этот спокойный, размеренный стук пугал гораздо больше происходящего. Я выгнулась, отвоевав немного пространства.

– Кеннет, нет, я…

Договорить не дал, губы захватил еще более властный поцелуй. Меня не слышали. Или не хотели слышать?.. Я терялась в этой яростной прелюдии, животной страсти и той опасной вибрации, отголоски которой чувствовала в каждом прикосновении. Упал задетый стакан. На полу растеклась чайная лужа, отпечатались темные брызги.

– Хватит, – выворачиваясь, потребовала я.

Кеннет промолчал, полыхнув злостью в глубине глаз. Затем прижал сильнее, сокращая с трудом отвоеванные сантиметры. Его пальцы стиснули воротник футболки, ткань хрустнула. Я ощутила оголенным плечом дыхание – рваное, учащенное. Зажмурилась, окунуло в вязкую темноту. Показалось, что он целует меня в кромешной мгле, в каком-то вакууме, где нет ничего родного и знакомого. Его ладонь по-хозяйски залезла под юбку, мгновения потянулись мучительно медленно. Понимала: сейчас. Прямо здесь, на чужой общей кухне. Разлепленные веки, концентрация… Я дотронулась до его левого запястья, нащупывая бархат татуировки на коже, дрожащими пальцами другой руки сотворила рассеивание. Вспышка света, белые искры. Кеннет дернулся, будто от удара. В общем-то, так оно и было… Светлая магия – это для него больно. И отрезвляюще! Он отстранился, со странным выражением на лице. Моргнул, с толикой хмурой осознанности. Тиски-объятия ослабли, я не мешкая слетела с барной стойки.

Рванула к двери, дернула ручку. Не открылась… Запечатано. Я обернулась, Кеннет поправил задравшуюся рубашку. Его глаза снова были непроницаемо и беспощадно черными, ни капли пробившегося недавно наружу тепла. Лишь холод, ледяной и колючий. Я нервно сглотнула, он взмахнул рукой. Дверь отворилась – резко, нараспашку, с грохотом шибанув о стену коридора. Ноги понесли за порог, без раздумий и оглядки.

Институт окутал шумом и голосами, всюду ослепительно ярко светили лампочки, заставляя глаза слезиться. Я обошла стороной встретившихся по пути магов, сбежала по лестнице вниз, тяжело дыша, и прошмыгнула мимо охранников. Они бросили в спину:

– Что-то ты быстро управилась!

Я наскребла остатки выдержки и, сбавив шаг, вышла на крыльцо. На улице было светло и жарко. Свежий воздух с болью врывался в легкие, трясло. Так, спокойно… Не могу позволить себе ни слезы, ни истерику! Сама виновата, чего пришла? Знала, что у Кеннета с контролем беда. Это не он, это все не он, это чертов демон в нем. Я глубоко вдохнула, со свистом выдохнула. Скоро буду в норме. Непоправимо страшного на кухне не случилось, и магия через татуировку еще работает. Хороший знак, наша связь не до конца потеряна. Ну же – отдышаться, успокоиться!..

Горло сдавливало, люди оглядывались. Пусть… Волосы удачно прикрывали растянутый воротник футболки, да и в принципе за элемент дизайна сойдет. Внешне – не заподозрить ничего, особенно если перестану дрожать. А вот внутри бушевала буря, разрывая на части. Ужас и отчаяние сливались в засасывающую воронку, безостановочно подбрасывая воспоминания. Черный омут глаз, грубые прикосновения, собственное оцепенение. Подступали рыдания, силы сопротивляться кончались. Не могу, не справляюсь! А поддамся – дар пропадет. Нет, нет, нет… Нельзя допустить, ни в коем случае!

Я коснулась сережки в ухе, вызвала в сознании нужный образ. Едва ответили, мысленно выпалила:

«Мне нужна помощь».

«С чем?» – обеспокоенно поинтересовался Дарен.

«Мне плохо, мне надо успокоиться. А не получается. Поможешь?»

«Конечно. Я в общежитии. Придешь или встретить тебя?»

«Приду. Через несколько минут».

«Жду».

Я разорвала связь и, восстановив дыхание, направилась по дороге к тому, кто был способен привести меня в чувство. Менталист – почти что психолог. Разумеется, он спросит, в чем дело. А я… Что скажу? Не правду уж точно. Мало ли что стряслось! Будто мало у меня стресса, неприятностей и врагов. Неудачная перенастройка источника, сбоящий дар, Орден с угрозами. Даже придумывать причину не придется.

Дошла я на автопилоте, старательно сдерживая подступающие слезы. Эту маленькую победу одержала, но по остальным пунктам провалилась. С каждой минутой трясло сильнее, зуб на зуб не попадал. Казалось, открою рот и попробую слово произнести – язык прикушу. Встреченные люди расплывались мутными кругами под стать окружению. Не знаю, с какими лицами на меня смотрели, и знать не хочу. Главное, что холл общежития не слился в сплошную рябь. У лифта столкнулась с Дареном, который все же решил меня встретить, к счастью. Отдать лифту команду ехать вниз не сумела бы, сквозь стиснутые зубы звуки вырывались маловразумительные.

Я наконец расслабилась. Закрывшиеся дверцы, короткий спуск на подземный этаж. Крепкое плечо, поддерживающая рука, взгляд проницательных голубых глаз. Ни одного вопроса, едва уловимая пульсация в глубине сознания. Она не успокаивала, но заставляла забыться, выпасть ненадолго из реальности. Потом была вода – жадные глотки, прохлада стакана на пальцах, приятный холодок по телу. Я сидела в кресле, поджав ноги, Дарен держал мою ладонь в своей. Пальцы у него были сухие и теплые, чувствовался поток непонятной энергии. То ли помогало слишком медленно, то ли не помогало вовсе.

– Надо взять себя в руки, – пробормотала я.

– Кому надо? – Он несогласно приподнял бровь. – Не сдерживайся, отпусти это. Легче станет. Подавленные эмоции мстят жестоко, никаким злодеям и не снилось.

– И что предлагаешь, расплакаться?..

– А ты хочешь?

Я покачала головой, понимая отчетливо, что не хочу. Не хочу быть больше слабой, беззащитной девочкой. Дрожащей и распустившей сопли. Наоборот… Вот бы подобно Марисе взять вилку, а лучше ружье и палить без разбора. Надоело бояться! Избегать конфликтов и ждать, что справедливость восторжествует. Ни хрена она не восторжествует, если не делать ничего!

– Злость – своего рода ключ, – Дарен сжал мою ладонь, – к тому, чтобы меняться. Самая сильная эмоция, и против нее не попрешь. Так что злись, ни в чем себе не отказывай.

– На кого?

– На кого получается.

На Кеннета? Не получалось… Помнила, какой он на самом деле. Как поддерживал меня, когда после провальной перенастройки источника валялась пластом в постели и не могла встать. Был рядом, подбадривал, развлекал. А до этого спасал десятки раз, рискуя жизнью. Злилась ли я на себя? Тоже нет. Все-таки я ни в чем не виновата и не заслуживаю того, что происходит. Касиус – вот кто всему виной. Словно нож нам к горлу приставил! Во мне заполыхал гнев, переполняя. Затрясло уже от него, но почему-то стало спокойнее. Картинка перед глазами обрела четкость, мысли послушно разложились по полочкам. Скопившиеся в уголках глаз слезы высыхали, так и не пролившись.

– Спасибо. – Я высвободила ладонь, села в кресле ровно. – Вроде работает…

– Потому что ты не хочешь плакать и страдать, – усмехнулся Дарен, – ты хочешь решать проблему.

Да. Именно. У меня есть план, и он непременно удастся. Владыка отыщет Августу, и вместе они всыпят Касиусу по первое число. Мало ему не покажется! А я добавлю, как-нибудь… Нечего злить создательницу миров.

– Прости, что заявилась с истерикой, – я слабо улыбнулась, хотя за сеанс ментальной терапии была благодарна, – теперь мне стыдно…

– Обратиться за помощью не стыдно. А что случилось?

– Как-то навалилось все, – пожала я плечами, – проблемы с даром, Орден с их секретными рунами и условиями, неопределенность постоянная.

– Врешь, – припечатал он. – Тут что-то недавнее и личное.

Блеск… Глупо было думать, что не догадается. Глупо и самонадеянно. Сложив руки на груди, я бросила:

– Наблюдательный какой!

– Да. – Его взгляд скользнул по моей футболке, задержавшись на воротнике. – У Дэлмана совсем крышу сорвало?

Я отвернулась. В конце концов, не обязана отвечать. Меньше дам информации – меньше сделает выводов.

– Факты говорят сами за себя, – бесстрастно сообщил Дарен. – Он в бездну ходит, как к себе домой. С первого курса со светлой магией не в ладах, и твое рассеивающее заклинание через татуировку в храме дало показательный эффект. А в последние дни ему вообще нравится кидаться на всех по поводу и без. С какой потусторонней тварью связался?

Сердце пропустило удар. Я стиснула зубы, покосилась на него и прошипела по слогам:

– Не понимаю, о чем ты.

– Понимаешь, – сказал он уверенно. – Твоя реакция выразительнее тысячи слов.

Отпираться было бесполезно. Поздравляю, я идиотка. Явилась сюда в таком состоянии, сдала Кеннета. Пусть Дарен давно подозревал, но убедился в правоте лишь сегодня. Благодаря мне. Что он будет с этим делать?..

– Кеннет не по своей воле с этой тварью связан, – попыталась я его защитить, – и за себя сейчас не в ответе. Ему сложно ее контролировать. Он не такой, он хороший, я точно знаю. Просто у него сложности.

– Какая удобная отмазка, – хмыкнул Дарен, – демоническая одержимость.

– Перестань, ему нужна помощь.

– По-моему, помощь понадобилась тебе.

Я вскочила. Ладони сжались в кулаки, вырвалось:

– Если ты скажешь кому-то…

Слова после «если» застряли в горле, да и не представляла толком, как закончить. Что я ему сделаю? Смешно. Но Дарену смешно не было, он глянул исподлобья, поджал губы.

– Алена, – в голосе сквозил укор, – я тебе что, враг?..

Мне – нет. А Кеннету? Они-то уж никак не друзья. Годами на дух друг друга не переносят!

– Никому я не скажу, – пообещал он, и я почему-то поверила. – Однако прогноз неутешительный. Кроме меня, и у других глаза имеются. Представь, что будет, когда Зинбера осенит.

Я опустилась обратно в кресло, уставилась в потолок. Он был белым и гладким, люстра отбрасывала диковинную тень. Голова загудела, я помассировала виски. Не помогло, в них толчками пульсировала кровь. Что ж, Дарену открылась правда… Нет смысла отмалчиваться, изображать что-либо. К тому же отчаянно тянуло поделиться, спросить совета.

– Что мне делать?..

– Беги, – отозвался он с пугающей серьезностью, – от него подальше. Пока не свихнулась.

– Надо разобраться с демоном, способ мы нашли, – выговорила я упрямо. – И все опять станет хорошо.

– Угу, сразу станет лапочкой, – покривился Дарен. – Не особо вижу разницу между Дэлманом с демоническим обострением и без.

– Разница есть! И откуда тебе знать?! Кеннет всю жизнь с… этим! И столько же старается от той твари избавиться, тебе и половины не известно!

Он поднял ладони вверх, будто сдаваясь. Не понимала, поверил или нет. Не мне, а в Кеннета, конечно. И ведь ясно, что если тот с рождения с демоном, которого не призывал лично, то оно в наследство досталось. По глазам Дарена читалось, что вопросов и сомнений у него много. Но не озвучил… Видимо, нарычала я с перебором. Наступила тишина, в которой мое тяжелое дыхание слышалось особенно громко. Я уронила голову на подлокотник, уткнулась лицом, считая зачем-то секунды. Почти до сотни досчитала. Сбилась.

– Тебе очень несладко придется, – вздохнул Дарен. – Демоны не испытывают эмоций, зато чужие любят и впитывают. Как раз оттого, что иначе в бездне их ощутить не могут. Вот и доводят своих жертв и тех, кто рядом с ними. Считай, жрут.

– Так как мне себя вести?..

– Не корми. Максимально отстраненно реагируй. Представь, что ты камушек. Безликий серый камушек и не умеешь радоваться, сердиться, удивляться. Любая тварь начнет терять интерес, не получая желаемого.

Я выпрямилась, кивнула.

– Решение временное, – предупредил он. – Надолго тебя не хватит.

– Много времени у нас и нет, – горько обронила я.

– Обращайся, тебе я всегда помогу, – сказал Дарен, сделав заметный акцент на слове «тебе». – Только не переборщи с героизмом. Если заиграться в спасателя, то в итоге самой потонуть раз плюнуть. Дэлман должен с собой совладать и не оправдываться демонами. В противном случае сражаться тут не за что.

Я не ответила, позволила ему снова взять меня за руку. Прикрыла глаза, растворяясь в осязаемо плотной энергии. Она ощущалась странными электрическими зарядами, покалывала кожу сотней иголок. Внутри все немело, дрожь сходила на нет. Минута, другая, третья. Истерика заглохла окончательно.

Дарен не сказал больше ни слова. Проводил до выхода с мягкой улыбкой, словно этот разговор и не состоялся. Вряд ли ему было что добавить. Да и мне услышанного вполне достаточно. Не то чтобы его инструкция меня воодушевляла, но на душе стало светлее. Похоже, я убедилась, что у меня есть еще один настоящий друг. Зря сомневалась… Считала, что Дарена в первую очередь мой дар волнует. Вероятно, сначала так и было. С тех пор мы прошли длинный путь, и он привел нас сюда. Шелан правильное напутствие дал: важнее всего – люди, на которых можно положиться.

День только начинался. Первые лекции я пропустила, но на остальные успевала. Вернулась к исследовательскому институту – за забытым магокатом. Здание высилось непреступной с виду крепостью, холодной и равнодушной. Всего лишь здание, если не думать о том, кто в нем… Я заехала домой, собрала сумку на учебу, переоделась в студенческую форму и привела себя в порядок. Последнее удалось на славу: сокурсники рассматривали и удивлялись, почему это говорят, что я с раннего утра вся чуть ли не в слезах. Мгновенно сплетни по Междумирью разносятся! Я уверила сокурсников, что давно успокоилась и ужасного со мной не приключилось, просто перенервничала. Кажется, ко мне не из любопытства лезли с вопросами, а действительно беспокоились… Мэй неловко обняла, Лайя предложила бабушкину травяную настойку от стресса, а Партон поделился утренними конспектами. Я их сфотографировала на телефон к восторгу Катрины, которая показала мне свой аулинский девайс. Браслет-коммуникатор, как из фантастического фильма, ей-богу. Потом от меня отстали. Я слушала лекции, а в перерывах – щебетание Мэй о ее официальном теперь парне. Но мысли мои неизменно возвращались к Кеннету…

Дарен верно все посоветовал. Не показывать эмоции – взвешенный и логичный выход. Недаром они пропадают у связанного с демоном человека во второй фазе слияния. Тварь из бездны их в первую фазу вытягивает, доводя до апатии… А где она, там и ноль сопротивления. Сделка, потеря способности сопереживать и себя заодно. Меня передернуло, закушенный колпачок ручки треснул. Казалось, что я уже сейчас не узнаю Кеннета. Что кто-то совсем другой был со мной на кухне, пропади она пропадом. Станет еще хуже?.. Наверняка. Но меня это не выбьет из равновесия! Дарен честно предупредил, что придется нелегко. Подготовлюсь как следует.

После лекций было два спецкурса и читальный зал библиотеки. Просидела в нем до позднего вечера, листая справочники по демонологии. Полезное нашла – про запирающие печати, сдерживающие призванное из бездны. Посмертные и прижизненные. Первые набивались специальными чернилами, которые мы и использовали для татуировки, а для вторых достаточно было начертанного ритуальным кинжалом знака. Знаков. На себе. Они были временными и переставали действовать, как только немного заживали. Их Кеннет и делает?.. Картинки прилагались – ни разу не подробные, но замутило. Я захлопнула справочник и убежала из библиотеки. В парк к Мэй – на выступление ее Ромео, который читал там в беседке свои стихи. Что угодно сойдет, чтобы переключиться, взять паузу, набраться сил. Они понадобятся…

Домой я добралась ближе к ночи, в разбавленной светом фонарей темноте. Отворила входную дверь, прошла в прихожую. И застыла у лестницы. Сверху доносились звуки: шаги и шорох. Определенно из спальни. Кеннет?.. К горлу подкатил ком. Я его сглотнула, мантрой повторила: не реагировать, не реагировать, не реагировать. Внешне, по крайней мере. Собрав волю в кулак, поднялась по ступеням в спальню.

Кеннет стоял, склонившись над раскрытым ящиком комода. С дорожной сумкой, в которую свои вещи складывал. Что происходит? Сердце ухнуло в пятки, с языка сорвалось:

– Ты уезжаешь?!

– Переезжаю, – ответил он, не оборачиваясь, – так надо.

– Далеко?..

– Не очень. Неважно. Но не в институт.

Выглядел еще бледнее, чем с утра. Под его рукавом засохшей коркой виднелось красновато-бурое пятно.

– Какой-то подвал нашел, который кровью заливать не жалко?

Кеннет кинул сумку на комод, повернулся. В угольно-черных глазах отразилась странная пустота, я вздрогнула и попятилась. Спиной уперлась в стену, он подошел – близко, вплотную. Щелкнул пальцами, открывая пространственный карман. Спустя мгновение повесил на мою шею тонкую цепочку с амулетом в виде крупной бусины, переливающейся энергией.

– Прототип со встроенным накопителем, – сказал Кеннет так хрипло, словно каждое слово давалось через силу, – защитит тебя, раз меня рядом не будет. В общежитие не возвращайся, здесь безопаснее. Если вдруг что, мало ли… Орден, источник – что угодно. Держись Элдислена и зови меня через кольцо.

Смысл услышанного доходил с трудом. Его не будет рядом? В общежитие не возвращаться? Держаться Диса?!

– Ты что… бросаешь меня?

Он взял мое лицо в ладони – бережно, ласково, почти как раньше.

– Я думал, что справлюсь, но не выходит. Без меня тебе будет лучше. – Невесомое касание исчезло, Кеннет убрал руки. Отошел к комоду и, наклонившись над ящиком, добавил: – Проведем ритуал, как только приглушу эту тварь. Свяжусь с тобой. А если нет… – Он улыбнулся, грустно и как-то безнадежно. – Помни обо мне хорошее, ладно? Хотя вряд ли получится…

Нижняя губа задрожала, я прикусила ее. Намертво прилипла к стене, не в силах вымолвить ни слова. Кеннет побросал в сумку вещей – быстро, даже не глядя. Вышел с ней за порог. Шаги по лестнице, хлопок входной двери. Он эхом пронесся в голове, я сползла по стене вниз. Стянула с пальца кольцо, убрала в карман. Кеннету и без того тяжело, чтобы вдобавок чувствовать, каково мне. Думаю, ему и утром моей истерики с лихвой хватило… В груди жгло все больнее, а заплакать не получалось. Просто не получалось. Слезы кончились. Зато решимость была на месте. Дарен сомневался, есть ли тут за что сражаться. Есть, удостоверилась.

Стены аудитории давили, взгляды липли назойливыми насекомыми. Ужасно хотелось отмахнуться от них, а лучше взять мухобойку и… Доносился приглушенный шепоток. Слова, которые удавалось различить, были обидными. «Бедняжка», «он ее бросил»… Мэй грузно облокотилась на наш стол, загораживая меня от сокурсников, и выпалила тихо:

– Забей, наплюй, не обращай внимания.

Я уткнулась в тетрадь, с нажимом выводя тему лекции. Ручка скрипела в пальцах, спинной мозг чувствовал пристальное внимание с задних рядов. Да сколько можно?! Достало! Не выдержав, развернулась и ответно вперилась в группку излишне любопытных целительниц. Те смутились, опустили глаза. Жаль, что другие их примеру не последовали.

– Кто-то хочет опрос по прошлой теме вместо лекции? – жестко осведомилась Далинда, дорисовав на доске схему энергетического отката от заклинания. – Насколько я могу видеть, на Лялиной ничего интересного не написано. И уж точно на экзамене не будет вопросов о том, какая у нее сегодня была прическа!

Подействовало, народ испуганно переключился на схему. Ненадолго, конечно. Общая лекция закончится, наступит обед. В столовой мне кусок в горло не полезет, если продолжат так пялиться. А уж отпускать комментарии… Сплетни по университету разнеслись со скоростью света, и не представляю, каким образом все узнали, что я теперь живу одна. Вот только не знали, куда и зачем съехал Кеннет. Подвела агентурная сеть! Где он сейчас?.. У Лукаша, наверное. Или в клубе демонологов. Или в той закрытой части лабораторного комплекса, в которую доступ лишь у избранных преподавателей. В любом случае проверять я не собиралась. Хоть сердце и щемило, нельзя было не признать: правильно поступил. Демону следует поменьше эмоций давать, а в моем присутствии это проблематично. Потусторонние твари любят пить энергию через близких людей, а у Кеннета никого ближе меня нет. Так что он прислушался и к здравому смыслу, и к совести. Вчера было видно: несмотря на происходящее с ним, несмотря на возросшее влияние бездны, где нет места любви, ему небезразлично, что я чувствую.

Схемы Далинды заполнили всю доску целиком и перекочевали кривой копией в конспект, лекция подошла к концу. Я поднялась из-за стола последней – вместе с Мэй, которая терпеливо меня дождалась. У самого выхода окликнула Далинда:

– Алена, уделите мне минуту. Обеденный перерыв уже начался, но полагаю, что все еще успеют на вас насмотреться.

Мэй шепнула, что подождет за дверью, и прошмыгнула в коридор, я приблизилась к преподавательскому столу.

– Нелегко стало на вашем потоке лекции вести, – мне досталась непонятная усмешка, – приходится бороться за внимание студентов.

– Извините, что всех отвлекала. Я не специально.

– Позанимайтесь пока дома, – заявила она на полном серьезе. – У вас ведь имеется освобождение от любых занятий.

– Дома? С какой стати?.. – опешила я. – За других я не в ответе. Не моя вина, что некоторым чужая личная жизнь интереснее учебы.

– Страсти имеют свойство утихать. Необязательно плескаться в них, рискуя потонуть. Многих неприятных моментов в жизни легко можно избежать, если переждать подальше от эпицентра.

– По-моему, это называется «прятать голову в песок».

– Тут не с чем сражаться, значит, и удар держать не нужно, – философски изрекла Далинда. – Люди бывают злословны, а вы слишком ранимая натура.

Ранимая натура… Вот какой я кажусь. Или не кажусь? Милая, добродушная Аленка, которую хочется защитить от всего мира даже суровой преподавательнице. Кто бы мог подумать, что я ей настолько нравлюсь. Не в том же дело, что ей рявкать на студентов надоело. Раньше не надоедало.

– Спасибо за заботу, – поблагодарила я польщенно, – подумаю над этим.

– Подумайте.

Я развернулась к выходу.

– Настоятельно советую прислушаться, – увещевательно сказала Далинда мне в спину, – и удачи.

Мэй ждала в коридоре, переминаясь с ноги на ногу. Стоило мне выйти, как она хватанула меня за руку и потащила в сторону, противоположную от нужной.

– Пройдемся, прогуляемся, мне полезно двигаться побольше, – бормотала подруга крайне неубедительно. – А дальняя лестница длиннее, ступеней много…

– Мы на двенадцатом этаже, какая еще лестница? – запротестовала я, пытаясь повернуть к лифтам, но с тем же успехом можно было таранить танк. – Ты же покончила с диетами.

– Но не с физической активностью!

Мэй не сбавила напор, пришлось преодолеть десятки крутых ступеней, недоумевая, с чего это она. К ее чести – не запыхалась и ни одним мускулом на лице не выдала усталости. Чего не скажешь обо мне. Ноги подкашивались, а не привыкшие к подобной нагрузке мышцы загудели. Мы с победным вздохом осилили нижний пролет и вышли в холл первого этажа. И наткнулись на компанию девиц. Ехидные ухмылки, надменные взгляды, воинственные позы. Человек десять, и среди них главные сплетницы университета, а также бывшая Лизкина подруга. Мэй ругнулась под нос, до меня дошло. Это от них мы сбегали? Они нас сначала у аудитории караулили?..

– Лёна, какая встреча, – одна из них расцвела улыбкой, неприятнее которой я не видела, – куда-то спешишь? Есть к кому?

Я набрала полные легкие воздуха, взгляды стали откровенно хищными. Да уж, следовало ожидать! Благодаря слухам и моей вчерашней истерике напрашивался вывод о том, что Кеннет от меня ушел. Я многим покоя не давала, но ко мне не лезли, завидовали молча. А тут такой повод появился куснуть. Снова дружным коллективом, подловив за поворотом. Истории повторяются, пока их не проживешь правильно до конца. Понятно, что эти мне ничего не сделают, только гадостей наговорят. Можно было презрительно фыркнуть и уйти, отсидеться дома по совету Далинды. К тому же и в отсутствие Кеннета за меня есть кому заступиться. На моей стороне не последние люди: Дис, Дарен и наверняка Мариса. Но бежать к ним и жаловаться? Увольте. Пора защищать себя самой. Возможно, это и глупо, но это личное. Поняла: не хочу я держать удар. Хочу вломить им как следует!

– Не спешу. – Я вздернула подбородок. Мэй настойчиво потянула меня за рукав, призывая не связываться с ними. – А что вам надо?

– Просто переживаем, – взмахнула ресницами особенно противная старшекурсница. – Слышали, что случилось. Помолвка тоже отменилась?

Ее взгляд задержался на моем пальце, на котором я раньше носила кольцо. Теперь-то оно лежало в кармане, чтобы лишний раз не забивать Кеннету «эфир».

– Зря переживаете: вас на свадьбу все равно не позовем. А что случилось, говорите?

Как минимум было любопытно, откуда и от кого слухи пошли.

– Кеннет предупредил деканат, чтобы не искали его по старому адресу, – не без удовольствия просветили, – он там не живет.

– Прискорбно, – добавила Лизкина подружка, причем с моего факультета, – что это случилось сейчас. Я в тотализаторе ставила на конец учебного года. А еще прискорбнее, что ты упустила шанс стать королевой, и ради чего…

Ладони сжались в кулаки. Их слова глупые и жалкие, но спускать публичные унижения я не намерена! Место было людное, народ останавливался, косился на нас, прислушивался. Мэй закатала рукава и вздохнула:

– Эх, вызовут к ректору, когда уже не нужно…

Старшекурсница насмешливо закатила глаза. Мол, первокурсницы – страшно грозные соперники. Миг, и над ее головой завертелась голубая воронка. Градом выплеснулась вода, окатив с головы до пят. Взвизгнув, она схватилась за мокрую голову.

– Остынь, – велел ей откуда-то сбоку тонкий голосок.

Распихав собравшихся зевак, к нам вышла горе-блондинка из женского сообщества. Не одна, с подружками! Мокрая гадина приосанилась, ловко высушилась воздушным пассом. Не двоечница… Просто дура дурой.

– Отстаньте от Лёны, – неласково произнесла блондинка.

– А тебе какое дело? – хмыкнула недавняя мокрая курица. – Иди на стадион. Небось твои трусы еще не все видели.

Та уязвленно прищурилась, в глазах заплескалась обида.

– Посмотрите, куколку расстроили, – издевательски протянула гадина. – Марису позовешь?

– Нет…

Блондинка тряхнула идеально уложенными локонами. И вцепилась той в волосы. О-о-ой… Визг, взмах длинных ногтей, отметина на вражеской щеке. Наблюдающие люди ринулись к ним, оттащили друг от друга.

– Ну что, стерва, – моя заступница пригладила практически не пострадавшую прическу, – получила?

– Получишь ты, – прошипела гадкая девица, потирая расцарапанную щеку, – выговор за нападение!

– За что? – невозмутимо поинтересовался парень из толпы. – Это же ты на нее набросилась.

– Да-да, – подтвердил другой, – мы всё видели. Сказано вам было: отстаньте от Лёны.

– Она вам ничего не сделала, – добавил еще кто-то. – А с Кеннетом помирятся, и вообще, откуда вам знать, какие у него дела вне дома? Идиотки!

Подкараулившие меня девицы пытались вопить, что они свидетели нападения на их подругу. Им хором возражали: «Докажите!» – и всячески подбадривали меня. И таких оказалось больше, в разы. Кулаки разжались, я в изумлении застыла. Они защищают меня? Да почти все в холле защищают меня… А я никого из них толком не знаю. Народ напирал, девицы скисли. Блондинка шагнула ко мне, взяла за руку и подмигнула:

– Идем обедать! За нашим столиком найдется еще два места.

Мэй чуть удар от счастья не хватил, я послушно пошла за заступницей. Забавно… Я позаботилась о ней на вокзале, она обо мне тут. Или не в этом дело?

В столовой был аншлаг – неудачнее времени для обеда не придумать. Уйма студентов и преподавателей, очереди к раздаче, столики, занятые шумными и не очень компаниями, воркующими парочками и голодными одиночками. Женское сообщество едва ли не всем составом разместилось в середине зала у автомата с пуншем. Их законное место: скатерть в блестках, розовые салфетницы, вазы с благоухающими цветами. Вместо стульев – мягкие кресла и диваны. Вип-столик, оказаться за которым было мечтой многих девушек. В том числе Мэй, не прошедшей отбор в сообщество.

Я положила в свою тарелку двойную порцию спагетти. Думала, подруга засмущается и еды возьмет чисто символически. За столом поглощали исключительно диетические салаты, закусывая воздушными хлебцами и запивая водичкой. Мэй подсела к главным университетским красоткам с подносом, заставленным мясной похлебкой, поджаристой курочкой и закусками, каждая из которых отдельно тянула на полноценный обед. А я круто ошиблась! Девушки уныло хрустнули хлебцами, она пожелала им приятного аппетита и принялась уминать за обе щеки, ни капли не комплексуя. Вот что с людьми любовь делает! Меня распирала гордость, питающихся зеленью – противоречивые чувства. На их лицах читалось и удивление, и осуждение, и зависть.

– Не могу больше, – выдала единственная пухленькая из красавиц, которая подъедала в сообществе зефирки. Вышла из-за стола и вернулась с полной миской сырных шариков. – На фиг диету, я начинаю радоваться жизни!

– А то ты раньше не радовалась, – беззлобно протянула обложечная дева по соседству, – будто мы не знаем, куда гостевые сладости из шкафа пропадают.

– Значит, мою заначку из котлеток вы не находили, – хихикнула та, – они удачно маскировались в холодильном ящике под морковные.

– Ой, всё, – закатила глаза рыжеволосая куколка. – Никто никого не заставляет сплошной сельдерей лопать. Вопрос вкуса или силы воли.

– Извините, простите, – стушевалась Мэй, – я не хотела вас соблазнять вкусностями. Давайте за другой столик уйду, пересяду?..

– Еще чего, – другая модельная красотка придержала ее за рукав, – каждый ест, что ему нравится. И вообще, пора расширять меню на вечеринках, гости вечно жалуются. Некоторые даже бургеры протаскивают и тайком грызут по углам…

– Со мной один парень своим поделился однажды, – вздохнула любительница зефирок и сырных шариков, – я тогда влюбилась сразу!

– А говорят еще, что это путь к сердцу мужчины лежит через желудок, – рассмеялась моя блондинка-заступница и погрустнела. – Мне иногда кажется, что я слишком многим жертвую ради фигуры.

– Я бы, наоборот, с радостью пополнела, да не получается, – вставила самая худенькая девушка, и я заметила, что в ее салате не только трава и овощи, а еще и аппетитные кусочки мяса. – Постоянно то суповым набором называют, то доской.

– Да ты что? – ахнула Мэй, которой подобные проблемы и не снились. – Это ужасно, кошмарно, несправедливо. Ты очень красивая.

– Ты тоже, – расчувствовалась та, – надоели эти глупые стандарты.

– Но у вас в сообществе только девушки модельной внешности, – справедливо отметила я, ведь даже дева с котлетной заначкой совсем не тянула на пышечку.

– Действительно, – глубоко задумалась рыжая, – надо будет на следующий год исправить это.

Мэй довольно захрумкала курочкой, я накинулась на спагетти. Липнущие отовсюду взгляды не раздражали. Впервые осознала, что далеко не все из них недоброжелательные. Встречались и соболезнующие, и взволнованные, и просто любопытные. Ну смотрят и смотрят. Дыру во мне не проделают. Вскоре им наскучит, переключатся на что-нибудь другое. Девочки из сообщества тактично делали вид, что не в курсе никаких слухов. Все мило улыбались, блондинка рассказывала, как прекрасно менталист помог ей справиться со стрессом от происшествия на вокзале. Хорошо, что она в порядке и погружение в бездну не ударило по ней сильно. Наверняка Кеннет будет этому рад. Потом… когда решит демонические проблемы.

От мыслей о нем спагетти встали колом в горле, и я пожалела, что хватанула двойную порцию. Тарелка угнетала одним своим видом. К нам вдруг подсела Мариса с салатом и сияющей счастливой улыбкой. Сообщницы возликовали, что она выкроила время между работой над дипломом и тренировками по управлению гневом, на которые ее направили после снятия сдерживающего артефакта. На меня Мариса глянула как-то странно, улыбка на ее ярко-красных губах померкла. Девочки принялись щебетать о недавней вечеринке, на которую явились его величество и владыческая дочка. Судя по всему, время они там провели неплохо, выиграли все раунды в «Подземелье драконов». Молодцы, отличная из них команда.

Я еще немного поковыряла вилкой в тарелке и, под шумок выскользнув из-за столика, отнесла поднос на стойку для посуды. Развернулась к выходу из столовой, но меня оперативно перехватили за локоть. Я вопросительно скосила глаза, Мариса указала на уединенный столик за колоннами. Догадывалась, о чем хочет поговорить… Но сильно сомневалась, что она станет злорадствовать. Отзывать в сторонку, чтобы гадость сказать, не в ее стиле.

Мы взяли чаю, я с сахаром, Мариса – без. Пока шли, народ чуть головы не посворачивал. Две бывшие девушки общепризнанного спасителя магии вместе – занятное зрелище, видимо. Широкая колонна укрыла нас от посторонних глаз, а наложенный полог тишины – от посторонних ушей. Мариса хмурилась, я водила пальцем по кромке чашки, чувствуя себя в высшей степени неуютно.

– У Кеннета неприятности? – спросила она наконец.

С беспокойством и сурово сдвинутыми к переносице бровями. Кажется, и мысли не допускала, что он меня бросил. Неприятности… Что ж, можно и так назвать. Я кивнула, последовал второй вопрос:

– Я могу помочь?

Я мотнула головой. Не скрывая сомнений, уточнила:

– А ты хочешь ему помогать? После того, что он…

Наговорил ей на вокзале. Это было очень грубо и прицельно по больному. А Мариса и за меньшее на людях жирные кресты ставила.

– У него бывает, – она отмахнулась, – периодами. Не с таким перебором, конечно. Что с ним такое-то?

Дарен даже ей не рассказал о том, что узнал. Сдержал обещание.

– Кеннет с отцом сцепился, – сказала я, в общем-то, правду. – Делят накопители. Интриги, разборки, шпионы по вокзалам.

– Понятно. Ну Касиус-то всегда для него был темой, мгновенно выводящей из себя. – Мариса тряхнула волосами и добавила с неожиданным напором: – Закрыться ото всех и разгребать в одиночку – его вечный псевдогеройский порыв. Не позволяй. Можешь что сделать – сделай. Будет сердитый, зато живой.

– Уже сделала, – призналась я зачем-то.

Дошло: а ведь я поступила так же, как она во время первого ареста Кеннета. Наплевала на его просьбы и требования, предприняла все, чтобы вытащить из тюрьмы. В том числе то, что ему очень не понравилось. Закончилась ее самодеятельность расставанием. Мариса словно поняла мои мысли, грустно отметила:

– Не сравнивай. Мы с ним никогда не были по-настоящему близки. Теперь-то я знаю…

Есть с чем сравнить?.. Теперь у нее Дарен, у них уж точно все по-настоящему. Доверительно, без недоговорок и дистанций. Неудивительно, что за три года отношений с Кеннетом она не догадалась про демона. Раньше я думала: как так? А вот так, он умеет закрываться. Да и вряд ли между ними была прям любовь. Подозреваю, что, когда мы с ним начали встречаться, ей больше не давало покоя задетое самолюбие, чем безответные чувства. Я понимающе улыбнулась и, испугавшись ее возможной реакции на эту улыбку, уткнулась в чашку. Мариса отодвинула ее от меня вместе с блюдцем и сказала:

– Любопытных идиотов вокруг игнорируй. Посудачат и забудут.

Я подняла взгляд, наткнулась на ответный – весьма сочувствующий. Она побывала на моем месте, в каком-то смысле. Тоже огребла повышенного внимания как несчастная отвергнутая девушка, ну и без злословия не обошлось. Я тогда и не представляла, насколько ей сложно приходилось.

– Спасибо, – пробормотала я, – постараюсь справиться.

– Справишься, куда ты денешься, – фыркнула Мариса. – Это просто студенты, которым заняться нечем, а не могущественные прорицатели, высшие маги или безумные фанатики. Тем задницы надрали, бессмысленные сплетники тем более обломятся. А если бы они узнали, что ты создательница и во всех наших заварушках не просто рядом стояла, почувствовали бы себя полными ничтожествами. Им было бы полезно. Жаль, что не знают.

Я растерянно моргнула, переваривая услышанное. Это было так мотивирующе и… по-дружески? Вот уж не думала, не гадала, что подобное случится. Чтобы я и она – вдвоем! – обсуждали Кеннета и мои проблемы.

– Имей в виду, – ее глаза воинственно блеснули, – надо будет кому-то навалять – зови.

– Касиусу-то?

– А почему бы и нет?

И вправду… Не бессмертный же он. Сила бездны не делает его всемогущим, даже если Касиус себя таковым считает. Излишняя самоуверенность может сыграть с ним злую шутку! А владыка шуток шутить не станет. Убеждена, что он времени зря не теряет. Наверняка уже разыскал Августу и подготовил план.

Мариса многообещающе усмехнулась, мы одновременно встали. На столе остался наш нетронутый остывающий чай. На прощанье я благодарно ей кивнула. Хорошо, что нам больше нечего и некого делить. Просто замечательно. Может, подружимся? Хотя бы немножко…

Обеденный перерыв истек, меня вновь ждали лекции. Как прорицательские, так и общие для всего потока – с массой народа и вездесущих взглядов. Мне по-прежнему было нервно, но вторая часть дня прошла гораздо лучше первой. На занятиях моего факультета никто не шептался за спиной, а Крейн увлек всех классификацией видений. Рассказывал настолько живо и интересно, что сокурсники заслушались и косились на меня изредка.

На практикуме по бытовым заклинаниям такой роскоши не было, но пялились поменьше – видимо, насмотрелись за утро. Нас с Мэй позвали к себе за рабочий стол ее друзья. Или наши?.. Партон с Катриной уступили нам свои угловые места у стенки подальше от чужих глаз. Лайя дала мне ручку взамен моей искусанной и попросила записывать идеи, озвученные участниками группы насчет того, как выполнять задание практикума. Сказала, у меня почерк красивый и разборчивый. Эсмеральда тут же принялась сыпать идеями за всех – предстояло очистить от грязи шерстяной шарф. Не знаю, в чем его преподаватель извалял, но постарался на славу!

Несмотря на «магическое выгорание», я не чувствовала себя лишней. Меня не упрекали в бесполезности, наоборот, спрашивали совета. В конце подсунули проверять составленную очистительную формулу заклинания. Ух… Эти несведущие в тканях люди не учли, что шерсть требует бережного отношения. Практически собирались запихать несчастный шарф в стиральную машинку на программе для постельного белья. Варварство! Я скорректировала расчеты, умерив магическое воздействие. В итоге заклинание сотворили идеально, на высший балл.

Выйдя из университета в вечерние сумерки, я глубоко вдохнула – раз, второй, третий. До головокружения и звона в ушах. Было ужасно душно для улицы, свежий воздух будто кончился, надышаться не выходило. Как же я устала от этого дня… Бесконечно долгого, лишенного и минуты покоя. Тянуло скрыться ото всех, даже от тех, чье присутствие не напрягало. Срочно требовалось личное пространство и укромное место. Вот только идти домой не хотелось. Ноги предательски подкашивались, отказываясь двигаться в направлении коттеджного поселка. Было почти больно. Быть одной там, где мы три месяца жили с Кеннетом. Находиться среди его вещей, но без него. Ложиться в постель, хранящую родной терпкий запах, и засыпать в одиночестве…

Я бездумно зашагала куда глаза глядят. Глядели они прямо, мощеная дорога привела в парк. Зеленый, шумный, наполненный сочными ароматами. Народа здесь прогуливалось немало, я мысленно стряхивала с себя чужие взгляды. Свернула с дорожки, затем с тропинки, продвигаясь в глубину цветущей рощи. Заросли становились гуще и плотнее, люди попадались все реже. Вскоре не осталось никого, лишь я и шелест ветвей. Очутилась в густых дебрях, ветер шуршал верхушками деревьев. Воздуха внезапно прибавилось, пришло долгожданное ощущение прохлады. Доносился тихий плеск воды, выдавая близость озера. Я недалеко от склепа, того самого склепа в окружении памятных кустов, у которых мы с Кеннетом и познакомились. Впрочем, познакомились мы уже после того, как он меня в заложницы взял. Тогда мне было страшно до жути, а теперь воспоминание казалось скорее приятным. Кеннет тогда сказал легионерам, что меня не отпустит, потому что я ему нравлюсь. А какое у него было лицо, когда я за ним в портал прыгнула… Вырвался смешок, губы растянулись в улыбке.

Шорох сзади усилился, в отличие от ветра. Я развернулась, краем взгляда уловив чью-то тень. На горле сомкнулись железные пальцы, в боку кольнуло. Между ребер, где сердце. Мой вскрик, хрип, электрическое тепло под пиджаком. Защитный амулет Кеннета искрил, чужая рука держала крепко, не давая возможности шевельнуться. В бок упиралось что-то острое, очевидно сдерживаемое амулетом. А он не вечный, израсходует ресурс и рассыплется! Пальцы на горле сжались крепче, перед глазами заскакали мутные круги, сознание поплыло. Отключиться не давал амулет – опалял кожу и трещал, начиная осыпаться под одеждой. Счет шел на секунды… Я совладала с инстинктом самосохранения, резко обмякла, через силу расслабляясь. Дышать в стальной хватке стало легче, и я представила – четко, образно, в деталях. Как на этого гада падает шишка, много шишек, целая гора! А следом – желуди, крупные, тяжелые. Не знаю, откуда бы в роще взялись шишки и желуди, но он зашипел, отпустил мое горло.

Я дернулась, высвобождаясь. В тот же миг повалили на траву, сверху навис размытый силуэт, блеснуло острие кинжала. Господи, боже!.. Оно метило мне в лицо, преодолевая сопротивление амулета, неотвратимо приближаясь. Я вцепилась в запястье нападавшего обеими ладонями, отталкивая от себя кинжал. Бесполезно… У противника сил было больше. На периферии зрения мелькнули кусты на витиеватых корнях-ножках, хлестнули ветвями силуэт. Размытость с него слетела, и я увидела мужчину – самого обыкновенного, неопределимого возраста, непримечательной внешности. Он уворачивался от кустов, те наступали, беря нас в кольцо. Спасибо Дису, природа Гарда по-прежнему меня охраняет! Кинжал перестал маячить у моего лица, я перевернулась и откатилась. К дереву, в груду шишек и желудей… Ничего себе, действительно из чего-то материализовались!..

Амулет на груди осыпался трухой, в траву безжизненно соскользнула цепочка. Нападавший ловким пассом испепелил драчливые кусты, оставив выемки темных подпалин в земле, кинулся ко мне. Я судорожно запустила ладонь в карман, нащупывая бумажку с порталом. Поняла за миг до, что не успею. Кинжал вскользь чиркнул по моим ребрам. И тоже осыпался пеплом – на пропитывающуюся кровью блузку. Гад закатил глаза и, искрясь неестественно ярким светом, рухнул в траву. За его спиной стояла Эмилия, стряхивая с ладоней желтые искры. Светлая боевая магия… Я схватилась за бок, осознавая: не смертельно, просто задело. Приподнялась, целительница оказалась рядом, а ее пульсирующие светом ладони – поверх кровавого пятна. Легкое покалывание, и рана затянулась. Остался лишь бледный след на коже и красные разводы на блузке.

Я привалилась спиной к дереву. Поодаль лежал напавший на меня мужчина – навзничь, с направленным в небо остекленевшим взглядом. Мертв, без сомнения… Эмилия с тяжелым вздохом села возле меня, смахнула со лба пот. Торопилась сюда, кажется.

– Какого демона, – рявкнула она, – ты шастаешь по чащам и кустам?! Жить надоело? Я еле успела!

– Непременно поблагодарила бы вас за спасение, – процедила я, – если бы вы на меня не орали.

– Сдалась мне твоя благодарность! Главное, что тебя не убили.

На ее лице запоздало отразилось облегчение вперемешку с мрачной задумчивостью. Все-таки у нас тут труп убийцы валяется…

– Вы знали, что он нападет, – озвучила я очевидное. – Его Орден подослал.

– Да, – угрюмо подтвердила Эмилия, – двух поручителей за тебя стало недостаточно. Скард изменил решение и отдал приказ на уничтожение.

– Почему? Он давал мне время разобраться с источником… Собирался подождать, пока дар ко мне вернется.

– Нам еще вчера донесли, что вернулся!

Точно, Жонс. Я проговорилась в исследовательском институте. Но это не проясняет сути. Эмилия подалась ко мне, всматриваясь, словно пытаясь убедиться, что я в состоянии слушать и понимать. Мое дыхание приходило в норму, сердцебиение выравнивалось. Подумаешь, опять покушались. Не в диковинку.

Увиденным она удовлетворилась. Тоже прислонилась к дереву, не брезгуя испачкать белоснежную мантию, и произнесла:

– Руна, которую мы тебе показывали… Скард ее разгадал. Понятия не имею, что там. Не сказал. Но разгадка его напугала. Настолько, что он пошел на крайние меры. А твоя смерть гарантированно никому не позволит перенастроить источник.

– А как же засилье гардской энергии в Междумирье?

– Его захватят опасные растения, это своего рода дополнительная страховка. К источнику станет не подобраться. Конечно, возникнет проблема с контролем вокзала и межмировых порталов… Ее будут решать потом.

– Сомнительно, что решат. – Я поразилась собственному хладнокровию. Казалось, эмоции атрофировались или у меня попросту иммунитет к угрозе моей жизни. – Вы поэтому мне помогаете?

– Не только. – Эмилия вздернула подбородок и будто сделалась выше меня, несмотря на свой полутораметровый рост. – Я своего решения относительно тебя не меняла. Поэтому предупреждаю: ты на прицеле. На этот раз повезло, выжила!

– Учту и приму меры. – Я собрала мозги в кучу. – Вы же понимаете, что мне нужно не от убийц отбиваться, а разбираться с теми, кто замыслил перерисовать руну в источнике. Скард не рассказал вам, что она означает, но вы наверняка знаете, откуда ее взяли.

– Из эсмирских архивов. Хранилась в данных межмировой разведки Альянса две сотни лет. Однако недавно она всплыла в закромах исследовательского института у группы ученых магов, изучающих источник. Кто из них причастен – было неизвестно, и мы боялись раскрыть пешку, спугнув главных заговорщиков. Хотели поймать их с поличным на перенастройке источника. Этот план провалился, и Скард взялся вплотную за того, кого подозревал в институте. Определенного успеха достиг – выяснил предназначение руны.

Вот как…

– Ясно, – сказала я, хотя мало что было ясно.

– Уходи порталом, – велела Эмилия и покосилась на распластанное тело моего несостоявшегося убийцы, – я задержусь. Разберусь с этим…

Шифроваться не было смысла. Поди, она догадывается, куда модуль ее родичей Кравесов делся. Я извлекла из кармана бумажку с порталом, надорвала. Вспыхнул свет, оторвало от земли и, качнув на волнах энергии, поставило на пол на кухне.

Обступили знакомые шкафы и полки, даря долгожданное чувство защищенности. Кеннет говорил, что в доме безопасно. Это так. Барьер, магическая сигнализация, охранные заклинания. Здесь до меня не доберутся. Я облокотилась на спинку стула, запоздало понимая, что опять была в шаге от смерти. Еще бы секунда, и… всё. Прощай, Алена. Страх отчего-то не пришел – лишь холод, и я обняла себя за плечи. Теплее стало не от этих объятий, а от пришедших мыслей. Кеннета нет рядом, а он все равно мне помог. Точнее, его амулет с накопителем. Подосланный убийца не ожидал такого сопротивления. Я сумела выиграть время, дальше подоспела Эмилия. Вот уж не думала, что однажды она меня спасет! Сперва избавиться всеми способами пыталась, а теперь… М-да, иронично.

Стряхнув с пиджака остатки пыли от рассыпавшегося амулета, рука потянулась в карман – к кольцу, но я ее отдернула. Да, Кеннет велел звать его в случае чего. И он, несомненно, сразу примчится. Отвлечется от сдерживающих ритуалов, и демону будет проще взять верх. Не вариант. Счастье, что кольца на мне не было и оно не передало, что я находилась в опасности. Кеннету за свою жизнь бороться надо, нечего ему мешать. Как он и советовал, обращусь к Дису. Король Гарда сейчас могущественнее всех в Междумирье. Даже его кусты сегодня полезли за меня в драку, а он сам любых убийц в два счета на удобрения пустит. Но это временные решения. Просто чтобы выжить. Проблема масштабнее. Похоже, не проблема, а целый древний заговор, о котором предупреждал Шелан. Ладно… Заговор никуда не денется, подождет. Сначала – в ванную!

Я выбросила порванную, перепачканную блузку и долго стояла под тугими струями горячей воды, смывая грязь и кровь. В голове прояснилось. Загадочная руна, нагрянувшие за накопителями шпионы – все казалось взаимосвязанным. Группа ученых магов Жонса который месяц трудится не покладая рук, исследует источник, и они же заглядывают к коллегам в институт, где исследуют накопители. Коллеги, как-никак. Легко может быть и наоборот: кто-то из команды Лукаша таскался к источнику. Он принес древнюю руну в институт, пытался добыть накопители, но не смог и дал наводку шпионам. Доступ к формуле ритуала имеется у единиц, Лукаш тот еще перестраховщик и с самого начала прилагал массу усилий, чтобы его великое открытие не увели. Вот заговорщик и прибег к услугам специалистов после моей провальной перенастройки источника, желая завершить начатое. Ну, допустим… Однако он лишь верхушка айсберга. Кто стоит за всем этим? Кому и зачем понадобилось менять руну в источнике?! Как бы ни хотелось думать на Касиуса, Кеннет прав: его отец не вселенское зло. Он хочет патент для своей артефакторной компании, а тут речь идет об изменении магических потоков. К тому же руне пара сотен лет! Поэтому маг-заговорщик и притащил ее в университет – проверить. Убедиться, что она рабочая, провести какие-то тесты. Скард вычислил его и допросил с пристрастием. Либо не выяснил, на кого тот работает, либо выяснил и решил, что бороться с ними Орден не осилит. Пугающая версия… Надеюсь, этот маг все-таки взял пример со шпионского «садовника» и играет в партизана.

Я вышла из душа, отыскала в ящике пергамент с руной, которую мне позволил оставить Скард – изучить на досуге. Крутила в руках и так и этак, всматривалась в загадочные символы с завитушками, начертанные поверх изначальной оригинальной руны. Пририсовали их всем шести мирам – трем побольше, второй половине меньше. Смысл, как и в прошлый раз, не открылся. Мне, потенциальной создательнице миров! Кто и как мог руну для источника придумать, кроме Зерана Шелана и нам подобных? Будь он ее создателем, предостерег бы меня. Раз она впервые засветилась двести лет назад, то, вероятно, ей столько и есть. Значит, руна не шеланская. А чья и ради чего хранилась веками? Информации катастрофически мало.

В ухе завибрировала сережка, в голове всплыл грозный образ владыки. Неужели?.. Задержав дыхание, я дрожащими от нетерпения пальцами приняла вызов, услышала:

«Алена, я передал Августе послание. Она согласилась».

«Отлично, – выдохнула я, хотя в результате и не сомневалась. Как прошла их встреча? Жутко любопытно… – План прежний?»

«Мой маг откроет ей завтра портал с Земли в Эсмир, – продолжил Рейналд. – Я уже там и жду ее».

О, так они еще не встретились?..

«Другой придворный маг ожидает тебя на вокзале и готов доставить туда же, портал согласован».

«Меня? – опешила я. – Зачем вам я?»

«Во-первых, создательница нам пригодится, – припечатал владыка, словно возражения не принимались. – Во-вторых, ты – единственное, чем на Кеннета можно давить, а Касиус пойдет на любые меры после того, как мы его прижмем. Доверить твою безопасность я никому не готов, поэтому займусь этим лично».

«Вы предлагаете мне… защиту?».

«И полную приватность. Никто не должен знать, где ты».

А ведь идеальный расклад. Сбежать из Междумирья под охрану Рейналда. Пусть Скард и гады из Ордена с ног собьются, пытаясь меня разыскать. Возможно, решат, что их прикопанный Эмилией убийца справился с заданием ценой собственной жизни.

«Передайте своему магу, что буду через полчаса».

«До скорой встречи. Что сказать Кеннету – сама решай».

«Ему пока лучше не знать…»

Владыка усмехнулся и сбросил вызов, я кинулась собирать вещи. Запихала в сумку самое необходимое, облачилась в джинсовый комбинезон, кольцо снова сунула в карман. Когда оно не на мне, то не показывает Кеннету, где нахожусь. Наверняка он не скоро меня хватится. Ему не до того. Если попытается со мной ментально связаться – тогда и скажу. От лекций у меня освобождение, никто не удивится моему отсутствию в университете. Далинда и та советовала отсидеться пока дома. Вот я как бы и послушалась.

Я собрала сумку, обвешалась всеми найденными в доме амулетами, как новогодняя елка. Надела платок Дриады, чтобы избежать приключений по пути, и решительно направилась на вокзал. Все дороги ведут в Эсмир. Воздадим сперва Касиусу по заслугам, а Орден с заговорами – в очередь!