— Сэр, звездолет отправляется завтра. Думаю, мои документы в полном порядке — здесь все визы и разрешения…

Вежливый молодой человек в зеленой униформе с изображением оскаленной львиной морды — эмблемой галактического спецназа — сдержанно улыбнулся начальнику Центра демобилизации.

Чиновник вздохнул: и почему самые сложные дела вечно сваливаются на его голову? Добросовестный трудяга, колонист Сириуса в четвертом поколении, космополит по рождению, в глубине души он подозревал, что даже психиатры, подписавшие заключение, не раскусили хитроумного юнца. Начальник перелистал бумаги, вновь взглянул на верхнюю и отложил все в сторону: незачем лишний раз пялиться в документы, он и так знал их наизусть.

«Хостин Сторм. Специальность — повелитель зверей. Национальность — американский индеец навахо; Солнечная система, планета Земля».

Вся загвоздка была именно в этом последнем пункте: «Земля». В конце войны захватчики с Ксика, чувствуя, что проигрывают, в отчаянии уничтожили колыбель Конфедерации, превратив голубую планету в радиоактивную пустыню. А теперь разбираться с обездоленными фронтовиками приходится им, работникам Центра демобилизации…

Но ни переселение на другие планеты, ни поддержка всех членов Конфедерации были не в силах стереть у землян воспоминания о страшной трагедии. Некоторые солдаты, не справляясь с душевной болью, сходили с ума и с безумной яростью нападали на собратьев из иных миров; другие собственными руками убивали себя и товарищей.

В конце концов пришлось принудительно разоружить всех землян. За прошедшие месяцы чиновник не раз наблюдал поистине душераздирающие сцены.

Несомненно, Сторм — случай особый (хотя, разумеется, пострадавших вообще нельзя стричь под одну гребенку, у каждого своя история). Таких как он, повелителей зверей, обладавших уникальными способностями, было крайнее мало — меньше полусотни, — и почти все погибли в недавних ожесточенных боях, в результате которых ксики потерпели сокрушительное поражение.

— Сэр, так как насчет моих документов? — мягко напомнил юноша.

Но руководитель Центра был очень осторожен и не спешил с выводами. Бесспорно, Сторм никогда не проявлял признаков агрессии. Он достойно прошел своеобразную проверку: спокойно отреагировал, когда ему вручили запоздалую посылку с Земли, ожидавшую его возвращения на базу с последнего задания. Более того, молодой человек с готовностью сотрудничал с работниками Центра и оказывал помощь тем своим товарищам по несчастью, кого, по мнению врачей, еще можно было спасти. Хостин лишь настойчиво просил, чтобы с ним оставили зверей, — ему разрешили, и в итоге проблем не возникло. Специалисты месяцами скрупулезно наблюдали за землянином, не сомневаясь, что отголоски пережитого стресса еще обязательно проявятся, — и в конце концов скрепя сердце выдали ему разрешение.

Чистокровный американский индеец. Может, они легче переносят подобные трагедии? Чиновник ощутил, как в душе нарастало смутное, гнетущее беспокойство. Парень подозрительно хладнокровен — что, если попустительство Центра приведет к жертвам? А вдруг…

— Вижу, вы решили поселиться на Арзоре, — заговорил начальник, желая потянуть время. — А почему?

— Ну, прежде всего климат там подходящий, я к такому привык. Кроме того, основное занятие колонистов — разведение фравнов. Специалисты миграционного отдела заверили, что люди с моей специальностью на Арзоре востребованы.

Вроде бы все просто и логично, но что-то настораживало. Чиновник опять вздохнул: никаких доказательств, кроме дурного предчувствия, — придется выпускать. Он неторопливо поставил на разрешении печать. Сторм взял протянутый листочек, бесстрастно взглянул на начальника и с холодной улыбкой поблагодарил:

— Спасибо за помощь, сэр. Поверьте, я очень ценю ваше участие. — Козырнул на прощание и был таков. А чиновник в сомнениях качал головой: не верил, что поступил правильно.

Выйдя из здания, повелитель зверей незамедлительно направился в погрузочную зону. Он ни капельки не сомневался, что без проблем получит разрешение, и заранее сложил все вещи. Команда уже ждала — настоящие друзья, которые не лезли с бесконечными расспросами и не следили за каждым его действием с благожелательными минами. Хорошо, что они были рядом, только с ними-то и можно почувствовать себя нормальным человеком, а не подопытным кроликом.

Хостин Сторм происходил из народа дине («люди» на языке индейцев), хотя бледнолицые назвали его сородичей иначе — навахо. Дине были прекрасными всадниками, искусно мастерили изделия из металла и шерсти, пели чудесные песни и жили в пустыне. Они любили эту бесплодную живописную землю, на которой охотились, пасли стада и воевали, — увы, туда уже не вернуться…

Подойдя к сараю, в котором расположилась его необычная команда, Хостин загнал воспоминания поглубже, сейчас надо думать о другом. Он открыл дверь, переступил порог и тихонько позвал:

— Са-а-а…

Друзья тут же откликнулись: захлопали крылья — и наплечник Сторма осторожно царапнули когти, за секунды раздирающие плоть на кровавые полоски. Баку, кафрская орлица, разведчица четвертой диверсионной группы, наклонила гладкую черную голову и ласково погладила клювом смуглую щеку Хостина.

С фырканьем, цепляясь лапками за форменные брюки из плотной ткани, на Сторма, будто на дерево, взобралась пара крошечных существ — сурикаты Хо и Хинг. Когда-то они раскапывали и уничтожали вражеские ловушки, а теперь с шумом возились в руках землянина.

Баку, Хо, Хинг и, конечно, еще Сурра, барханная кошка. Орлица держалась с присущим ей достоинством — величественная, сильная, великодушная. Сурикаты — забавные, общительные озорники. Но Сурра… О, она была настоящей царицей и требовала соответствующего отношения.

В былые времена прародичи Сурры носились по бескрайним пустыням, точно желтенькие призраки. Заостренными мордочками и ушками они напоминали лисиц, а благодаря пушистым лапам не вязли в мягком песке охотничьих угодий.

Обладая чрезвычайно тонким слухом, эти застенчивые кошки долгое время успешно прятались от человека. Но при исследовании новых миров звериные инстинкты оказались полезнее любых механизмов: появилась особая зоослужба. Ученые хорошенько изучили предков Сурры и в результате скрещивания вывели породу, почти ничем не напоминавшую тех кошек, что когда-то рыскали по барханам. Сурра сохранила песчано-желтый окрас, пушистые лапы и лисьи черты своих сородичей, однако была вчетверо крупнее (размером с пуму), а умом превосходила все ожидания создателей.

Сторм слегка коснулся головы Сурры — единственная ласка, которую царица допускала, — и на мгновение застыл. Со стороны казалось, что бывший солдат молча стоит в окружении зверей с орлом на плече, но на самом деле группа вела напряженную бессловесную беседу. Сила этой сплоченности была непостижима чужому человеку, но именно она превращала товарищей в единое целое и выручала на полях сражений.

Баку беспокойно поерзала, расправила мощные крылья и издала недовольный клекот. Ей претила идея о космическом путешествии в мерзкой клетке; Сторм с трудом уговорил птицу смириться с заточением. По изображениям из архивов Центра Хостин воссоздал мысленный образ мира, что ждал впереди, — девственная природа, горы, долины, свобода — и поспешил поделиться им с командой.

Баку аккуратно сложила крылья, сурикаты довольно трещали — с друзьями все по плечу, — а вот Сурра еще сомневалась: в дороге придется носить ошейник с поводком. Сперва кошка сопротивлялась с недюжинным упорством. Но, по-видимому, картина, которую нарисовал Сторм, приглянулась ей даже больше, чем орлице: Сурра сама принесла ненавистные оковы, волоча цепь по полу.

— Ят-та-хэй! — тихо выдохнул Хостин на древнем языке. — Очень, очень хорошо!

Они погрузились на большой корабль, который доставлял бывших солдат на родину. Конфедерация дорогой ценой заплатила за победу над захватчиками, и опустошенные люди возвращались домой — к желтым, голубым и красным звездам — с твердым намерением сохранить мир.

Сторм пристегнулся к койке, чтобы переждать, как обычно, стартовую перегрузку, и вдруг услышал тихое рычание Сурры. Он повернул голову, наткнулся на горящий кошачий взгляд и тепло улыбнулся.

— Потерпи, песчаная бегунья! — произнес Сторм на мертвом ныне наречии. — Мы еще заострим стрелы, украсим молитвенные палочки, призовем на помощь Далеких древних богов — и никогда не покинем тропу войны!

Никто, кроме Сурры, не мог заметить в его ясных глазах то, что подсознательно почувствовал начальник Центра демобилизации: пусть в галактике и воцарился мир, для Хостина Сторма битва все еще продолжалась.

На борту находилась группа арзорцев — переселенцев из иных миров в третьем и четвертом поколении. Сторм прислушивался к болтовне отважных колонистов в надежде почерпнуть что-нибудь полезное. Три четверти планеты — дикая незаселенная местность, основа экспорта — фравны, а точнее — их мясо и шерсть (из нее изготавливали блестящую шелковистую ткань, которая не промокала, совсем как натуральная резина с Земли). В целом разведение фравнов приносило местным жителям неплохую прибыль.

На бескрайних просторах Арзора паслись многочисленные стада этих животных. Спереди их покрывала густая, переливающаяся голубая шерсть, на головах красовались изогнутые рога; в сочетании со стройным, почти лысым крупом фравны казались обманчиво неуклюжими (однако прекрасно могли постоять за себя). Во всей галактике не было блюда вкуснее стейка из фравна или ткани прочнее, чем та, что плели из их шерсти.

— Я нарезал себе тридцать тысяч акров земли под Вакиндом — аж до самых холмов! Эх, мне бы еще хороших погонщиков найти, и тогда… — Светловолосый мужчина по имени Рэнсфорд взволнованно подался вперед.

Его сосед кивнул и посоветовал:

— Найми норби. С ними молодняк не растеряешь, а оплату берут лошадьми. Куэйд, по возможности, работает с норби.

— Ну не знаю, — вмешался третий солдат-арзорец. — По мне, так лучше уж обычные пастухи. Уж больно эти туземцы норби от нас отличаются!

В захлестнувшем его водовороте мыслей Сторм потерял нить беседы. Куэйд — довольно редкая фамилия… За всю жизнь он слышал ее лишь однажды.

А спор между тем продолжался:

— Только не говори, что веришь всем этим россказням про злобных норби! Мы с братом всегда нанимаем пастухов-норби, и у нас самая дружная команда по эту сторону Пиков! Да парочка норби стоит десятка погонщиков из Кроссинга. Если хочешь, я могу и имена назвать!

— Остынь, Дорт, — усмехнулся Рэнсфорд. — Всем и так известно, что вы, Лэнсины, просто обожаете норби. Соглашусь, следопыты они отличные, но неспроста же скот пропадает…

— А где доказательства, что воруют именно норби? И никакие они не злобные. Просто коли сам напросился — так получи по зубам! Если с норби по-хорошему, то от них только польза. Это тебе не Горные мясники.

— Это вы скотокрадов так называете? — уточнил Сторм, надеясь вернуть разговор обратно к Куэйду.

— Ага, — с готовностью откликнулся Рэнсфорд. — А правду говорят, будто вы к нам переезжаете? Если историям про повелителей зверей можно верить, то работенку найдете без труда. А Горные мясники орудуют в глубинке. Распугивают стадо и под шумок угоняют молодняк — на этом и наживаются. Невозможно проверить каждый клочок земли, поэтому мы и нанимаем норби — они знают все тропинки и овраги.

— А где Горные мясники сбывают краденое? — спросил Сторм.

— Вот это хотел бы знать каждый хозяин, пастух, да и просто любитель фравнов, — нахмурился Рэнсфорд. — У нас на Арзоре только один космопорт, но там все проверяется вдоль и поперек. Разве что они где-то в холмах спрятали пиратскую базу и провозят скот контрабандой — тут мне не больше вашего известно. В общем, грабят они колонистов…

— Ну, может, на самом деле скот воруют норби, а сваливают все на разбойников, — с кислой миной заявил третий арзорец.

— Заткнись, Болвин! — рассвирепел Лэнсин. — Между прочим, Куэйд нанимает норби, а мнение Брэда Куэйда много значит в Низинах. Его семья владеет той землей со времен первых поселенцев: уж он-то знает норби и вполне им доверяет. Да скорее хребет Лимпиро развалится, чем Куэйд скажет про них плохо!

Сторм опустил взгляд на свои руки: загорелые, жилистые, с ниточкой шрама на левой кисти. Они спокойно лежали на грязном столе, не тряслись; глаза тоже его не выдали — никто ничего не заметил. Меж тем Хостин услышал главное: Брэд Куэйд, человек, до которого он так долго добирался, жив и даже стал на Арзоре влиятельной персоной! Брэд Куэйд, который давным-давно должен был поплатиться жизнью за зло, причиненное на их родной, теперь навеки мертвой планете, наконец-то встретится лицом к лицу со Стормом. Еще будучи маленьким испуганным мальчишкой, Хостин поклялся великому и мудрейшему, тому, чьи знания и умения были неподвластны всем этим «цивилизованным» людям, что отомстит обидчику. Но началась война, он сражался в армии Конфедерации, а затем преодолел полгалактики в поисках Куэйда…

«Ят-та-хэй! — не вслух, про себя воскликнул Сторм. — Очень, очень хорошо!»

Таможенная и миграционная проверки оказались чистой формальностью: документы Хостина были в полном порядке. Сотрудники космопорта с интересом поглядывали на загадочного землянина, прибывшего к ним в компании любопытных животных. В глубинах космоса о звериных отрядах ходило столько легенд, что, казалось, никто не удивился бы, завидев Баку со станнером в когтях или услышав от Сурры пару фраз на галактическом языке.

Смертельно опасное оружие (например, бластеры и иглометы) было запрещено на Арзоре. Зато на поясе у каждого взрослого мужчины красовался станнер — лучевой электрошокер с длинной рукоятью; местные жители улаживали споры с его помощью либо пускали в ход кулаки (к чему Сторм относился с пониманием).

Но не к этому Арзору — пока он видел только кучку домишек из пластакрета, разбросанных неподалеку от космопорта, — стремился Хостин. Лишь небосвод, неземного, лилового оттенка, и ветер, доносившийся с далеких гор цвета ржавчины, предвещали вожделенную свободу.

Сурра, зажмурив глаза, с наслаждением подставила морду ветру, а Баку в предвкушении слегка покачала крыльями. Хостин застыл и, откинув голову, жадно втягивал воздух, раздувая ноздри, почти как Сурра. Невозможно было устоять перед ароматами этого места!

Фравны паслись на обширных территориях, а техника, используемая на других планетах, для работы здесь не годилась. Машины нужно регулярно обслуживать, запчасти привозить издалека, а это обойдется очень дорого. Тогда пастухи вспомнили об особом виде транспорта, известном во всей галактике, когда-то популярном, а затем забытом, но трепетно оберегаемом из чистой любви к красоте и изяществу, — о лошадях. Ради эксперимента их завезли на Арзор. За три поколения поселенцев эти животные прекрасно прижились в местных степях и широко распространились; теперь без них не могли обойтись ни туземцы, ни колонисты.

Индейцы дине веками жили бок о бок с лошадьми; тяга к этим животным была у них в крови. Именно конский запах манил сейчас Сторма — точно ему вновь было три года и он впервые очутился верхом на спокойной старой кобылице.

Кони, топчущиеся в загоне космопорта, значительно отличались от небольших крепеньких пони его пустынной родины. Эти были крупнее, причудливой масти — с темными гривами, в россыпи ровных черно-рыжих пятнышек по белой или серой шкуре, или, напротив, густого темного окраса, с которым резко контрастировали белоснежные хвосты и гривы.

Сторм повел плечом, и Баку перелетела на ветку дерева, черной тенью выделяясь на фоне желтой листвы. Сурра, Хо и Хинг улеглись под округлым стволом, а Хостин в одиночестве направился к изгороди.

— Хороши, да? — Стоявший у загона мужчина дружелюбно улыбнулся, приподняв надвинутую на глаза широкополую шляпу из местного камыша. — Я привез их с Кардола пять дней назад; уже отдохнули, завтра отправимся в дорогу. Ух и наделают они шуму на ярмарке!

— А, на ярмарке… — Землянин увлекся, разглядывая молодого лоснящегося жеребца, который гарцевал, радостно помахивая хвостом. Конь был серый, с ярко-рыжими пятнышками размером с монетку, чуть темнее на крупе, чуть светлее на груди и брюхе, с гривой и хвостом того же пламенного оттенка.

Сторм, всецело поглощенный созерцанием лошади, не заметил, что местный внимательно рассматривал его. Арзорцы могли и не знать зеленой формы галактических войск специального назначения (подобные элитные формирования составляли незначительную часть вооруженных сил Конфедерации), а уж эмблему с львиной мордой и подавно никто в этом секторе галактики не видел, но, казалось, человека в шляпе заинтересовала вовсе не одежда землянина.

— Племенные, — объяснил торговец, заметив, с каким любопытством Хостин разглядывал коня. — Приходится завозить инопланетные породы — чистокровных земных скакунов скоро будет не достать. Этих перегоним в Иравади-Кроссинг на весеннюю ярмарку.

— Иравади-Кроссинг? Это вроде бы в Низинах?

— Так точно, приятель. Собираешься наняться к кому или хочешь обзавестись собственной землей?

— Думаю, сперва подыщу работенку. Погонщики не требуются?

— Служивый, верно? Прибыл на том звездолете, да еще и чужеземец. Верхом ездить умеешь?

— Я с Земли, — камнем упал ответ. Кони ржали, вставали на дыбы, шумели в загоне, а бывший солдат все глядел на пятнистого жеребца. — Да, ездить верхом умею. Мой народ разводил лошадей. А я к тому же еще и повелитель зверей.

— Ах вот как, — протянул собеседник. — Ладно, парень, докажи, что хорошо держишься в седле, и считай, принят в команду. Я Пат Ларкин, владелец табуна. Оплата лошадьми, можешь выбрать себе скакуна…

Ларкин еще не закончил фразу, а Хостин уже перелезал через ограду; впервые за последний год он чувствовал себя таким оживленным, в нем проснулось воистину мальчишеское нетерпение.

— Стой, они еще не объезжены! — Владелец табуна схватил его за руку.

— Надо ведь показать, чего я стою, — рассмеялся Сторм, перелез в загон и стал наблюдать за жеребцом, которого в глубине души уже считал своим.

Конь приблизился, и Хостин, наклонившись, распахнул ворота загона. Пару секунд серый жеребец в рыжих яблоках не понимал, что свободен.

Не успел Ларкин и глазом моргнуть, как землянин подскочил к лошади, запустил пальцы в огненную гриву, притянул к себе морду и подул в широкие ноздри. Конь сопротивлялся, пытался встать на дыбы, но Сторм держал его крепко.

Постепенно Хостин ослабил хватку; жеребец, чуть подрагивая, стоял на месте. Повелитель зверей принялся обеими руками гладить животное: вдоль горделивой шеи к носу, на секунду прикрыв ладонями огромные лошадиные глаза; а затем снова вниз, по туловищу, животу, ногам, — ни дюйма не упустили его осторожные смуглые пальцы.

— Есть веревка? — тихо спросил Сторм. Вокруг уже собрались зеваки. Торговец лошадьми схватил у кого-то из зрителей моток прочного кожаного каната и бросил его землянину.

Сторм протянул веревку под животом скакуна, ближе к передним ногам, и затянул петлю на спине. Затем одним легким движением он вскочил на коня, продел ноги под канат и осторожно ухватился за гриву. Почувствовав вес всадника, жеребец недовольно переступил копытами и заржал.

— Посторонись!

Конь взвился, прыгнул вперед, но не скинул седока. Хостин пригнулся; жесткая грива хлестала по лицу, а он все мурлыкал древние слова, что дине веками шептали лошадям, позволяя жеребцу выплеснуть страх и удивление в бешеной скачке.

Лишь когда космопорт, оставшись далеко позади, превратился в россыпь белого жемчуга на красно-желтой земле, повелитель зверей сжал коленями бока коня, нежно погладил его и, подкрепляя мысленную команду ласковыми фразами, наконец осадил жеребца. Скакун замедлил ход и повернул в сторону загона.

Сторм проехал мимо кучки зевак к дереву с мощным стволом, возле которого его ждали друзья. Жеребец испугался, почуяв незнакомого хищника, но землянин вновь заговорил успокаивающим тоном, и Сурра лениво приблизилась, волоча поводок по утоптанной земле. Ощутив исходящую от коня агрессию, Хостин опять сдавил его коленями, тихонько что-то прошептал и усмирил силой мысли, — именно так он когда-то научился управлять своей группой.

Сурра присела на задние лапы, вытянувшись вверх так, что желтые глаза с вертикальными зрачками оказались почти вровень с лошадиными губами, покрытыми пеной. Скакун беспокойно замотал головой и затих. Сторм усмехнулся.

— Ну как, берешь меня в свою команду? — спросил он у Ларкина.

Торговец лошадьми уставился на него в изумлении:

— Парень, надумаешь стать объездчиком — милости прошу! Кабы не увидел все своими глазами, ни за что бы не поверил. Если хочешь, можешь ехать на этом жеребце аж до самого Кроссинга. А это кто с тобой?

— Баку, кафрская орлица. — Услышав свое имя, птица расправила крылья. — Хо и Хинг, сурикаты. — Забавные кривляки повели остренькими носиками. — И Сурра, барханная кошка, — все с Земли.

— Лошади не особо-то уживаются с котами…

— Сам же видел, они поладили, — возразил Хостин. — Сурра не просто дикая охотница, она прекрасно подготовленная разведчица.

— Да ну? — ухмыльнулся Ларкин. — Ладно, ты повелитель зверей, тебе виднее. После полудня выступаем. Вещи с собой?

— Сейчас принесу, — пообещал Сторм и отвел жеребца в загон к остальному табуну.

Перегон организовали со знанием дела; даже Хостин, которому в таких вопросах было очень непросто угодить, остался доволен увиденным, когда спустя два часа присоединился к команде. Рэнсфорд и Лэнсин также нанялись погонщиками: бывшим солдатам не терпелось войти в привычную колею после увольнения со службы. Для своего багажа они приобрели небольшую двухколесную телегу, которую прицепили к фургону с припасами. Телегу нагрузили, и сурикаты тут же взобрались сверху, да еще оставалось место для Сурры и Баку, если те захотят отдохнуть.

Ларкин предложил Сторму помочь выбрать экипировку в магазинах космопорта, и землянин с удовольствием согласился. Он переоделся в необычайно прочные штаны из кожи йориса на шерстяной подкладке: жесткие, как металл, снаружи и мягкие внутри. К ним прилагались сапоги, изготовленные из тех же материалов, но поплотнее. Привычный зеленый китель Хостин сменил на серебристо-голубую рубаху из неокрашенной шерсти фравнов, распустив завязки на груди — так носили местные. После военной формы новая одежда казалась необычайно свободной и удобной.

Служебный бластер он оставил в Центре демобилизации, сменив оружие на станнер и охотничий нож. Надев широкополую шляпу в арзорском стиле и поправив густые смоляные волосы, Сторм удивленно уставился в зеркало. Надо же, как одежда меняет человека!

И действительно, Ларкин сперва не узнал землянина.

— Я новый объездчик, помнишь? — улыбнулся Хостин.

— Ого, выглядишь, будто родился в самом сердце Низин! — усмехнулся Ларкин. — И это все твое добро? А седло?

— Обойдусь. — Повелитель зверей взобрался на серого в яблоках жеребца. Вся амуниция лошади состояла из простого недоуздка, который Хостин смастерил сам, и легкой седельной подушки. Никому и в голову не пришло усомниться в решении землянина: все видели, как ловко он усмирил скакуна.

Цивилизованная жизнь на Арзоре сосредоточилась вокруг космопорта. Оставив позади горстку строений, команда Ларкина направилась на юг. Сторм вздохнул полной грудью, не сводя взгляда с дальних гор, виднеющихся в послеполуденной дымке. Захлопали крылья, и Баку взвилась в лиловое небо, наслаждаясь свободой нового мира. Сурра, позевывая, лениво развалилась в телеге, ожидая наступления ночи (идеального, с ее точки зрения, времени для прогулки).

Дорога вскоре сменилась утоптанной тропой. Хостин знал: Ларкин собирался срезать путь через степь, которая в сезон дождей превращалась в отличное пастбище. Стояла весна; нежная, густая трава роскошным желто-зеленым ковром расстилалась перед ними. Пройдет лишь три месяца — и горные реки высохнут, растения пожухнут, и перегон скота прекратится — до осенних ливней, что на пару недель оживят иссушенную землю.

Вечером разбили лагерь. Ларкин выставил дозорных, объявив, что каждый член отряда будет дежурить по четыре часа.

— А зачем нужна охрана? — спросил землянин у Рэнсфорда.

— Пожалуй, так близко к космопорту она и впрямь ни к чему, — согласился бывший вояка. — Но Пат хочет, чтобы мы привыкли к твердому распорядку, прежде чем заберемся далеко в глушь. Породистые лошади стоят дорого. Мясники могут неплохо поживиться: испугают табун, а потом переловят разбежавшихся скакунов. Ну и к тому же, что бы там ни утверждал Дорт Лэнсин, не все норби — честные малые. Живущие на окраинах племена мечтают заполучить свежую кровь для разведения лошадей; если разнюхают, что мы перегоняем племенных скакунов, — мигом заявятся и нападут. А есть ведь еще йорисы: для них конина — любимое лакомство, причем, войдя в раж, эти твари убивают больше, чем способны сожрать. Лошади, почуяв вонь гигантского ящера, удирают со всех ног.

Тут Сурра проснулась, изящно потянулась, как все кошачьи, и подошла к Хостину. Он присел на корточки, оказавшись с ней вровень, и мысленно обрисовал возможные опасности. Сурра уже знала запах каждого члена экспедиции, каждой лошади; чужак, который рискнет приблизиться ночью к лагерю, будет иметь дело с любопытной кошкой.

— Послал ее патрулировать? — поинтересовался Рэнсфорд, глядя вслед удаляющейся Сурре.

— Ага. Ни одному йорису с ней не справиться. Са-а-а… — зашипел Сторм, призывая Хо и Хинг. Сурикаты выскочили из темноты, взобрались на Хостина и с любовью прижались к его груди.

— Ну а от этих-то какая польза? — спросил Рэнсфорд. — Для боя маловаты, хотя когти, конечно, здоровые.

Сторм ласково погладил зверюшек по серым макушкам; маленькие глазки, окаймленные черными бандитскими масочками, настороженно смотрели на него.

— Между прочим, они были диверсантами, — ответил землянин. — Этими самыми когтями раскапывали тайники и приносили на базу интересные находки. Сурикаты — прирожденные воришки, тащат в нору всякий хлам. Представь, что они делали с хитроумными вражескими ловушками…

Рэнсфорд присвистнул:

— Так вот благодаря кому на Солтейре вырубилось электричество и нашим ребятам удалось прорваться! Хм, взять бы их в Затворенные пещеры… Если сможешь пробраться внутрь, получишь награду от правительства.

— Затворенные пещеры? — В Центре демобилизации Сторм разузнал все, что только можно, о жизни на Арзоре, но в документах эмиграционной службы не встречалось ни слова о пещерах. — А что это?

— Местная легенда, байки горцев, — пояснил Рэнсфорд. — Слышал бы ты, как вдохновенно про них рассказывает Куэйд: он отлично знает норби, даже удостоился чести на какой-то церемонии выпить чашу крови вместе с их вождем. Туземцы-то и поведали Куэйду о пещерах. Очевидно, раньше на Арзоре существовала цивилизация; либо, возможно, кто-то прибыл сюда раньше нас. Местные говорят, в скалах есть города или, скорее, развалины. Их построили древние, которые скрылись в пещерах и замуровали выходы. Как-то раз башковитые ребята из Гальвади заинтересовались и отправили туда экспедицию. Но возле пещер туго с водой, а потом еще и война началась, — вот все и прекратилось. Но тому, кто найдет пещеры, обещают награду: шесть тысяч акров земли и плюс еще разрешение на беспошлинный ввоз товаров на целых четыре года. — Рэнсфорд укутался в одеяло и подложил под голову седло. — Так что, парень, на всякий случай имей это в виду.

Сторм опустил сурикатов на одеяло, в которое они тут же зарылись. Баку дремала, расположившись на бортике телеги и поджав под себя одну лапу, как обычно делают хищные птицы. Хостин знал, что сурикаты и орлица будут вести себя тихо, пока их не позовут.

Серого в яблоках скакуна Хостин из-за его особой масти назвал Дождь-в-Пыли. Жеребец был недостаточно объезжен для ночного дежурства, поэтому землянин оседлал смирную лошадь, которую ему выделил Ларкин, и бесстрашно направился в темноту. Да и чего тут бояться: за последние годы тьма часто укрывала Хостина от врагов.

Вахта Сторма уже приближалась к концу, когда в голове его искоркой мелькнула тревога Сурры, острая, как кошачьи когти. На северо-востоке объявился неприятель. Но кто это… или что?..

Услышав разъяренный рык, он развернул коня. Сурра громко предупреждала об опасности; в лагере кто-то кричал. Хостин схватил висевший на поясе фонарик, включил его на полную мощность и краем глаза заметил в луче света голову, покрытую змеиной чешуей. Йорис!

Почувствовав терпкий запах гигантской рептилии и заслышав резкое шипение, лошадь в ужасе заржала и рванулась, как ни пытался Сторм ее удержать.

Хостин не боялся за Сурру: барханная кошка была осмотрительным бойцом и привыкла к инопланетным сюрпризам. Сейчас следовало сосредоточиться на противнике. Но как ни старался землянин, конь ни в какую не соглашался приблизиться к отвратительному ящеру. Пришлось спрыгнуть на землю.

Табун располагался с подветренной стороны; животные ощущали зловоние йориса и в ужасе разбегались, грохоча копытами. Началась паника.

Сторм подумал, что как-то все это подозрительно: йорисы были умными и коварными охотниками, они долго выслеживали добычу и нападали исподтишка. Почему же эта тварь вдруг появилась с той стороны, откуда дул ветер, тем самым распугав лошадей? Ведь ни один ящер не угнался бы за объятым страхом скакуном — по логике следовало напасть с другого конца лагеря.

Тут йорис понял, что окружен; мощные передние лапы с жуткими когтями яростно молотили по воздуху, как поршни автомобиля. Но взбесившийся, загнанный в угол, сильный и крупный ящер (восемь футов в длину!) напрасно пытался схватить Сурру: кошка играючи отпрыгивала, дразнила, ускользала — всего лишь в каком-то дюйме от рептилии.

Хостин пронзительно свистнул, перекрывая шипение йориса. Долго ждать не пришлось: видимо, Баку услышала шум и поспешила на помощь. Хотя орлица предпочитала не охотиться ночью, она и в темноте смогла нанести свой фирменный удар: спикировала и вцепилась в чешую ящера острыми как бритва, изогнутыми когтями, хлопая крыльями по глазам твари. Йорис вскинул голову, стараясь укусить Баку, и на миг открыл уязвимую мягкую шею. Сторм тут же разрядил станнер. От боли противник должен был моментально вырубиться, но йорис дернулся, словно сопротивляясь невидимой удавке, упал и затряс лапами.

Повелитель зверей с ножом в руках подскочил к гигантской рептилии и отточенным движением перерезал ей глотку. Густая кровь брызнула фонтаном, заливая руки, — все, йорис, твоя песенка спета.

Ящер был мертв, однако он уже успел изрядно навредить успеху предприятия. Если бы йорис напал чуть позже, в пустошах, Ларкину вряд ли удалось бы отыскать сбежавших лошадей. И хотя животные в панике скрылись в степях, они не могли уйти далеко, так как после недавнего космического перелета еще не привыкли к местному климату; поэтому погонщики не теряли надежды вернуть хотя бы часть коней, пусть и потеряв бесценное время.

Наступил полдень, когда Ларкин, измученный, усталый, подъехал к фургону с припасами.

— Дорт! — окликнул он бывшего солдата, который тоже только что вернулся в лагерь. — Я слышал, близ Тейларпа есть поселение норби. Туземные следопыты здорово бы нам помогли — так можно расширить территорию поиска. — Он слез со взмыленной лошади и на деревянных ногах направился к фургону, чтобы перекусить. — Ты знаешь язык жестов, отправляйся к норби и скажи вождю, что я отдам в качестве оплаты жеребца или пару молодых кобыл. — Ларкин вздохнул и принялся жадно пить из кружки, поднесенной ему поваром.

Напившись, владелец табуна спросил:

— Ну что, многих удалось отыскать?

— Пока только семерых, — махнул Сторм в сторону наспех сооруженного загона, куда приводили отбившихся от стада коней. — Это не так-то просто…

— Сам знаю! — раздраженно перебил Ларкин. — Даже не думал, что эти четвероногие тупицы могут так быстро разбежаться!

— Могут, если их специально спугнуть. — Землянин помолчал, давая слушателям время осмыслить свои слова, а затем продолжил: — Йорис-то неспроста напал с подветренной стороны.

Дорт Лэнсин шумно выдохнул:

— Пат, а ведь парень прав! Ящер словно бы специально хотел навести шороху.

Ларкин сурово посмотрел на него, плотно сжав губы, и вцепился в рукоять станнера:

— Ну, коли так, им мало не покажется!

— И кого ты, интересно, собираешься вырубить? — Дорт невесело хохотнул. — Если какой-то гад и впрямь все это заранее спланировал, то он уже наверняка прочесывает расщелины в поисках беглецов, а не ждет, пока его поймают. Нет, Пат, злоумышленника теперь не найдешь!

— Ничего, норби отыщут, — возразил Ларкин. — Сторм, пусть ты и новичок в наших местах, но голова на плечах у тебя есть. Поедешь с Дортом. Найдете еще лошадей — возьмете с собой… Может, твой ученый кот их посторожит. И пусть норби носом землю роют, но выяснят, кто это подстроил.

Они двинулись к речной долине. Сурра легко поспевала за утомленными лошадьми, а Баку, покачиваясь в воздушных потоках, острым взглядом ощупывала местность. Орлице проще было обнаружить туземное поселение; так и вышло — широко раскинув черные крылья, Баку спланировала и уселась на каменистый выступ, темным пятном выделяясь на фоне рыжей скалы. Поняв, что привлекла внимание Сторма, птица снова взлетела, направившись на юго-восток.

Лошади ускорили шаг, почуяв воду. Они продирались сквозь заросли бледных пушистых кустарников, чьи ветви были усеяны странными цветами наподобие хлопка. Сурра, едва различимая на фоне желтоватой травы Арзора, устремилась вперед, спугнув стайку диковинных грызунов, обитавших в суровых степях.

Внезапно Дорт натянул поводья, предупреждающе вскинул руку и остановился. Хостин последовал его примеру. Сурра, распластавшись, затаилась в траве, а Баку спикировала вниз, испустив резкий, властный вопль.

— Нас заметили, как я понимаю? — прошептал землянин.

— Ага. Но норби мы не увидим, если он сам того не захочет, — ответил Дорт. — Йа-а-а! — крикнул поселенец, после чего бросил поводья и поднял ладони вверх.

Из-за особого строения гортани норби издавали странные звуки, понять или повторить которые чужеземцы были не в силах. Однако нашелся один подходящий способ общения: им-то и воспользовался Дорт. Он так быстро перебирал пальцами в воздухе, что Хостин почти не различал отдельных знаков. Судя по всему, норби понял послание: от ствола дерева отделилась тень и застыла неподалеку.

Сторм ни разу еще не видел аборигенов, разве что на трехмерных картинках в Центре демобилизации, где он посмотрел об Арзоре все, что только можно. Материалы были красочными и привлекательными и подробно изображали незнакомый переселенцам мир. Но конечно, реальное зрелище существенно отличалось от самого правдоподобного и тщательно смонтированного 3D-фильма.

Норби был очень высок по земным меркам: ростом почти семь футов — на добрую голову выше Хостина. Строением тела он походил на человека, пусть и чрезмерно худощавого, с приятными гуманоидными чертами лица и желтой, с красноватым оттенком, кожей (в тон почве Арзора). Но при встрече с норби сразу бросалась в глаза одна характерная деталь: на лысой голове туземца, загибаясь назад, торчали небольшие (около шести дюймов) рога цвета слоновой кости.

Сторм попытался отвести взгляд от рогов и сосредоточиться на стремительно мелькающих пальцах Дорта: надо как можно скорее выучить язык жестов. А затем переключил внимание на одежду и вооружение норби.

На туземце были самодельные легкие доспехи из шкуры йориса, которые закрывали тело от подмышек до низа живота и расходились на бедрах, не стесняя движений. На ногах его красовались высокие сапоги, напоминающие те, что надевали поселенцы для защиты от колючих кустарников. На талии поверх доспехов крепилась дополнительная кожаная полоса; на ней, как на поясе, висели мешочки, украшенные крошечными бусинками — красными, золотистыми и синими, — и кинжал в узорчатых ножнах (размером почти с настоящий меч). В руках (на каждой — по шесть пальцев) охотник держал оружие, которое Сторм с легкостью узнал. Это был лук, пусть и длиннее, чем все те, что прежде доводилось видеть землянину.

Наряд эффектно довершал широкий воротник — от плеча до плеча, а в длину — практически до талии — сделанный исключительно из отполированных клыков йорисов. Если норби добыл все это богатство сам, вооружившись лишь ножом и луком, любая компания бывалых вояк приняла бы его с распростертыми объятиями!

Дорт опустил руки на рожок седла, ожидая ответа туземца. Но внезапно норби с быстротой, поразившей Сторма, резко вскинул лук.

— Убери кошку! — нервно прикрикнул Дорт.

Сторм зашипел; Сурра поднялась из укрытия и неспешно приблизилась. Наконечник стрелы неотступно следовал за ней. Дорт судорожно пытался объясниться на пальцах, но у Хостина были свои методы убеждения. Он слез с коня и жестом подозвал Сурру; та подошла и с кошачьей грацией потерлась о его ноги. Повелитель зверей опустился на одно колено, и Сурра, опершись передними лапами на плечи хозяина, ласково прикоснулась к его щеке носом.

Сторм услыхал птичий клич и поднял взгляд, наткнувшись на удивленные желтые глаза норби с заметно расширенными вертикальными зрачками. Туземец опять издал высокое, резкое чириканье, поразительно не соответствующее его размерам, и поспешил жестами задать Дорту вопрос.

— Сторм, если не трудно, подзови своего орла. Ты, конечно, здорово впечатлил норби, это нам пригодится…

Землянин почесал Сурре подбородок, погладил ее за ухом и поднялся. Он слегка расставил ноги, напряг плечи в ожидании знакомого удара и свистнул.

Захлопали широкие крылья: Баку эффектно спланировала и мощными когтями ухватилась за плечо Хостина, нисколько его не оцарапав. Под безжалостными лучами полуденного арзорского солнца иссиня-черное оперение орлицы отливало металлом, а желтое пятнышко вокруг свирепого серо-голубого клюва казалось выведенным свежей краской.

— Са-а-а… — Заслышав команду, птица с кошкой оживились, повернулись и уставились на норби хищными сверкающими глазами, в которых плескались ум и любопытство.

— Отлично! — с облегчением воскликнул Дорт. — Но когда придем в поселение, хорошенько за ними присматривай.

Сторм кивнул, разглядывая место, где только что стоял абориген. Землянин гордился своей способностью маскироваться и незаметно перемещаться, сливаясь с пейзажем, но норби дал бы сто очков вперед самым лучшим разведчикам.

Дорт спрыгнул с седла и объявил:

— Поселение дальше по руслу реки, пойдем пешком. Кстати, — он вытащил станнер из кобуры и разрядил его в воздух, — с заряженным оружием туда нельзя, это считается дурным тоном.

Повелитель зверей двинулся в направлении, указанном Дортом. Баку взмыла в небо. Сурра шла в ярде от них: принюхивалась к запахам незнакомой пищи и прислушивалась к странным звукам туземной жизни, изредка подергивая хвостом от любопытства.

Поселение норби не отличалось строгостью линий. Из гибких стволов местного дерева калма формировали полукруглый каркас; высыхая, древесина становилась прочнее железа. Каркас покрывали причудливым ковром из шкур, добытых на охоте: полоски голубой кожи фравнов переплетались с серебристо-желтой чешуей молодых йорисов, которую, в свою очередь, оторачивал рыжий мех речных грызунов. Нижний край и дверной проем самого большого шалаша окаймлял яркий узор из переливающихся птичьих перьев.

Сторм и Дорт приблизились к центру поселения. Женщин видно не было, но перед каждым жилищем стояли мужчины разного возраста с оружием в руках. Разведчик, встретивший их на дороге, ждал у входа в украшенные перьями покои.

Словно не замечая молчаливых наблюдателей, чужеземцы пробирались к большому шатру, где находился вождь. Дорт остановился. Хостин стоял немного позади, старательно скрывая интерес; он насчитал около двадцати круглых шалашей — в каждом помещалась семья из пятнадцати человек и больше. Согласно традиции, женившись, воин переходил в шатер тестя и проживал там на положении младшего сына, пока не обзаводился достаточным потомством, чтобы основать собственный клан. В целом, по меркам норби, это был настоящий город, чьи жители, судя по всему, поклонялись замле — стилизованное изображение этой хищной птицы красовалось на щите перед покоями вождя.

— Сторм, — тихонько позвал Дорт, жестом приветствуя бесстрастных аборигенов. — Подмани-ка еще раз свою птицу. Это члены племени…

— Замла, — кивнул землянин. — Думаешь произвести на них впечатление моей тотемной орлицей?

Он присвистнул, позвав Баку, и опять напрягся в ожидании, но на этот раз все прошло не столь гладко. Птица вдруг издала воинственный клекот и, выставив когти, спикировала в сторону шалаша, точно в сооружении из кожи и меха таилась некая угроза.

Сторм на секунду опешил, а затем рванул к орлице. Баку уже приземлилась, растопырила крылья и ощетинила перья, а теперь, низко приседая, подбиралась к вождю племени. Птицей овладела слепая ярость; повелитель зверей никак не мог взять в толк, что именно так ее разозлило. Но вдруг в ответ на исступленные вопли Баку из шатра вырвался комок зеленых перьев… К счастью, Хостин успел схватить Баку за лапы, прежде чем она нанесла удар.

Орлица пронзительно заклекотала от бешенства, пытаясь вцепиться когтями в Сторма; он же изо всех сил старался удержать рвущуюся в бой птицу, одновременно посылая ей мысленные команды. Вождь норби, в свою очередь, боролся со своим собственным пернатым драчуном, пока наконец один из соплеменников не накинул на свирепую замлу маленькую сеть. Когда обездвиженную зеленую птицу унесли обратно в шатер, Баку успокоилась. Повелитель зверей водрузил ее на самодельное седло и привязал, чтобы не улетела.

Тяжело дыша, он обернулся: позади, внимательно разглядывая орла, стоял вождь. Пальцы туземца замелькали, и Дорт перевел:

— Кротаг спрашивает: это твой тотем?

— Да, — кивнул Хостин, надеясь, что жест означал то же, что и на Земле.

— Сторм! — Дорт с трудом сдерживал радость. — Можешь продемонстрировать им какой-нибудь шрам? Шрамы норби уважают: докажешь, что настоящий воин, да к тому же с живым тотемом. Вождь даже примет тебя как равного.

Что ж, если шрамы могли помочь… Землянин охотно согласился: рванул широкий ворот рубахи, оттянул шелковистую ткань и обнажил левое плечо, где белела неровная линия — подарок слишком уж бдительного часового с планеты, чье солнце было лишь тусклой звездочкой на ночном небосводе Арзора.

— Я воин, и этот тотем спас мне жизнь, — произнес он, обращаясь к вождю, будто тот понимал его и без перевода.

Вождь прочирикал что-то на своем языке и жестами ответил Дорту.

— Ты справился, парень, — усмехнулся Дорт. — Норби признали тебя и приглашают выпить. Вот заодно и про лошадей потолкуем…

В лагерь они вернулись с пятью опытными следопытами из племени Кротага. Ларкин очень обрадовался, хотя, по мнению туземцев, панику в табуне милостиво ниспослали Гремящие-в-Горах-Великаны (то есть боги Грома, которым поклонялись, будучи язычниками, арзорские аборигены), чтобы приумножить богатства племени и одарить его конями.

Теперь, когда погонщики, в парах с норби, разыскивали разбежавшихся во все концы прерии лошадей, стало ясно, что Хостин был прав, предположив, будто скакунов распугали специально. И хотя аборигены не нашли явных доказательств нападения, очевидно, кто-то разбил животных на группы и искусно укрыл в небольших каньонах и ущельях.

Они так и не смогли обнаружить ни одной улики, которая бы указала на грабителей. А может, и впрямь так ловко отыскивающие лошадей люди Кротага сами организовали панику, чтобы затем получить от Ларкина награду — жеребца и трех-четырех кобыл со стертыми копытами?

Сторм размышлял об этом спустя пару дней, когда перегонял беглецов в лагерь. Копыта лошадей поднимали вихри красноватой пыли; повелитель зверей отъехал в сторонку и стянул с лица повязку, прикрывавшую рот и нос. Издалека к нему приближался всадник: пока что он был лишь крошечной точкой на горизонте. Колл Бистер — бывший диверсант узнал его по белой лошади. Казалось бы, Сторм должен был испытывать к погонщику благодарность: тот отыскал и привел в лагерь Дождя-в-Пыли, того самого коня, на котором Хостин сейчас ехал… Однако к самому Сторму Бистер относился с какой-то необъяснимой неприязнью. Плюс ко всему Колл, как и некоторые другие, выступал против норби, что совершенно не нравилось землянину.

Обычно Сторм держался слегка отстраненно: к примеру, ложился отдельно от остальных, якобы для того чтобы побыть со звериной командой. Но вскоре, благодаря умению обращаться с лошадьми, Хостин завоевал расположение табунщиков, чем мог похвастаться далеко не каждый чужестранец. Ларкин попросил его объездить нескольких скакунов, чтобы заменить ими обученных животных, которые потерялись, когда началась паника, и погонщики, возвращаясь в лагерь после поисков, с интересом наблюдали за действиями землянина.

Сторм с легкостью мог стать всеобщим любимчиком, было бы желание. Товарищи по достоинству оценили его особый дар, уравновешенность и готовность выполнять рутинную работу. Они с пониманием относились к неразговорчивости повелителя зверей, которая за то время, что он провел в Центре демобилизации, превратилась в своеобразную защиту от внешнего мира. Колонистам древняя планета, на которой когда-то давно были выведены предки их скакунов, представлялась загадкой. Ужасная трагедия уничтожила Землю, из-за чего, очевидно, Сторм и замкнулся в себе. Гибель родины придавала Хостину в глазах арзорцев сходство с кем-то вроде императора в изгнании.

Только с Ларкином и Дортом удалось Сторму установить чуть более теплые отношения, чем с прочими. Дорт учил его языку жестов и охотно делился своими обширными знаниями о норби, относясь к землянину с легким чувством собственника, какое порой испытывает учитель к способному ученику. С Ларкином же повелитель зверей разделял искреннюю любовь к лошадям, о которых они могли говорить часами напролет, сидя у костра.

Хостин, без сомнения, привязался к Ларкину и Дорту (насколько он вообще мог сейчас привязаться к кому-то, не считая животных). Но вот с Бистером определенно назревал конфликт, а Сторму это было совсем не нужно. Безусловно, землянин ни капельки не боялся, что дело дойдет до драки. Бистер производил впечатление отъявленного задиры, но в честном бою — несмотря на то что противник был выше и сильнее — Сторм победил бы его.

«Если только бой и впрямь будет честным». — Хостин облизал пыль с губ под повязкой. И удивился: с какой стати это вдруг пришло ему в голову? И почему он чувствовал беспокойство, глядя сейчас на Бистера, будто тот собирался спровоцировать его?

Сторм никогда не был зачинщиком драк, но тем не менее предпочитал не уклоняться от конфликтов — до недавних пор. Почему же ему совершенно не хотелось иметь дело с Бистером, ведь рано или поздно все равно придется?

К Хостину приблизился всадник из числа туземцев; рыжеватая рука, приветствуя, взметнулась с недоуздка, украшенного косичками из кожи йориса. И хотя норби последовал примеру повелителя зверей, закрыв нижнюю часть узкого лица платком, землянин с легкостью узнал Горгола, самого молодого из нанятых Ларкином следопытов.

— Много пыли. — Понимая, что Сторм еще только учится распознавать знаки, туземец говорил медленно. — Сухо…

— Облака над горой… — жестами ответил Хостин. — Будет дождь?

Норби взглянул через плечо на восток, где собирались красные тучи.

— Будет дождь… будет грязь.

Сторм знал, что Ларкин боялся грязи. Дожди в этих краях — мощные проливные ливни — моментально превращали ровную землю в топкое болото, в котором нетрудно было увязнуть.

— Ты воин с птичьим тотемом, — жестами показал норби; это был не вопрос, а утверждение. Молодой абориген ехал верхом на небольшой черно-белой лошади с изящной ловкостью, быстро приспосабливаясь к шагу Дождя, — и вот он уже пустил скакуна легким галопом, держась рядом с землянином, точно на параде.

Хостин кивнул в ответ. Левой рукой Горгол потрогал шнурок на шее, где поблескивали два черных изогнутых когтя. Немного смущаясь, туземец жестами объяснил:

— Я еще не воин — только охотник. В высоких горах убил лихого летуна.

— Лихой летун? Кто это? — заинтересовался Сторм. — Я не отсюда… не знать летуна.

— Большой! — Юноша широко развел руки в стороны. — Большая злая птица. Охотится на лошадей, на норби… Убивать! — Горгол большим и указательным пальцами изобразил выразительный режущий жест, обозначавший внезапную и мучительную смерть, а затем вновь похлопал себя по груди, где болтались трофеи.

Повелитель зверей протянул руку в вежливой просьбе; юноша снял с шеи шнурок и передал его землянину. Тот прикинул: трофеи были длиной с его ладонь, от запястья до кончика среднего пальца — гораздо больше когтей Баку; следовательно, этот самый лихой летун был просто гигантским. Хостин вернул ожерелье гордому владельцу.

— Великий охотник, — с чувством кивнул Сторм, чтобы подчеркнуть свое восхищение. — Лихого летуна трудно убить.

Хотя лицо Горгола наполовину скрывала повязка, сложно было не заметить, какое удовольствие он получил от этого комплимента.

— Убил, чтобы доказать. Еще не воин — но охотник!

«Тут есть чем хвастаться, — подумал Хостин. — Если парень в одиночку убил опасное чудище, — а по рассказам Дорта, норби не отличались пустым бахвальством, — то он по праву может зваться охотником».

— Станешь пасти фравнов? — продолжил норби.

— Нет. Нет земли, нет стада…

— Тогда будь охотником. Убей лихого летуна, убей йориса, продай шкуры.

— Я чужой, — отказался повелитель зверей; пришлось замедлить движения, чтобы выразить мысли посложнее. — Норби охотятся на своей земле, а чужаки там не охотятся.

Закон об охоте был одним из немногих, что неукоснительно соблюдались в разрозненном арзорском государстве. В Центре демобилизации и в космопорте землянина неоднократно предупреждали, что права норби строго охраняются. Погонщики могут убивать йорисов или других хищников только при угрозе нападения на стадо. Но любая живность, обитающая в горах или в угодьях аборигенов, была неприкосновенной для колонистов.

Горгол возразил:

— Ты воин с птичьим тотемом, народ Кротага с птичьим тотемом. Ты охотиться на земле Кротага — никто не скажет «нет».

В глубине души шевельнулось слабое чувство, которого Сторм не испытывал с того самого дня, как вернулся с опасного задания (три месяца в тылу врага!) и узнал, что дома больше нет. Он беспокойно заерзал на седельной подушке. Дождь нервно фыркнул, будто тоже ощутил, как болезненно сжалось сердце седока. Скрытое повязкой лицо землянина застыло в твердой, бесстрастной маске: повелитель зверей изо всех сил боролся с волнением, вызванным опрометчивым предложением Горгола.

— Что-то вы припозднились, — произнес Бистер хриплым от пыли голосом, раздражающим не столько слух, сколько и без того оголенные нервы Сторма. — Много же в этот раз насобирали. А козел-то этот рогатый небось аккурат туда привел, где сам скотину и припрятал!

Новое, глубокое чувство в душе Хостина с возмущением откликнулось на выпад недруга. Бистер все так же ему не нравился, но землянин больше не собирался безропотно принимать его как нечто неизбежное. Сторму представился удобный случай отбрить язвительного погонщика, однако бывший диверсант не знал, что глаза, обычно непроницаемые, теперь выдавали его с головой. А Колл Бистер оказался на удивление наблюдательным.

Поселенец стянул повязку и выпалил:

— Или думаешь, у козлов не хватит мозгов провернуть такое?

Повелитель зверей внимательно смотрел, как Бистер нарочито небрежно помахивает правой рукой: на мощном запястье болтался кнут с необычайно длинным двойным ремнем из шкуры йориса.

— Мы бы не нашли столько лошадей, если бы люди Кротага не помогали нам. — Хостин расслабленно сидел на коне и даже не прикасался к оружию на поясе, хотя в воздухе, вместе с песком и пылью, витало предчувствие опасности.

Мимо проскакал последний отбившийся от табуна жеребец, и Бистер взметнул кнут; возможно, он намеревался подхлестнуть усталого годовичка, но Сторму в это верилось слабо. Он резко сдавил бока Дождя, тот рванул вперед — подставил ногу и принял на себя хлесткий удар плетью, загородив Горгола.

Ни к этому, ни к тому, что последовало далее, Бистер оказался явно не готов. Хостин заранее продумал тактику боя: тщательно рассчитанный ответный выпад буквально снес здоровяка с лошади — рука с кнутом на время онемела до самого локтя. Издав нечленораздельный яростный вопль, Бистер привстал и снова был сбит с ног ребром ладони — этому особому удару землянин обучился еще в бытность диверсантом.

К удивлению повелителя зверей, Бистер решил не продолжать драку. Он поднялся, красный, злой, отдышался и проговорил со злостью:

— Мы с тобой еще не закончили! Говорят, будто спецназовцев учат убивать голыми руками. Ну ладно, погоди, вот приедем в Кроссинг — тогда и посмотрим, что ты скажешь, когда я наведу на тебя станнер! Так что я еще поквитаюсь и с тобой, и с дружком твоим козлорогим тоже!

Сторм был в замешательстве: этот человек всегда казался ему таким сдержанным; самонадеянная наглость никак не вязалась с образом арзорского погонщика. Возможно, конечно, угроза его была пустым бахвальством. Хостин глядел в побагровевшее лицо Бистера, который уставился на него своими темными глазами, и думал, что в чем-то крепко просчитался. Колл Бистер ни капельки не боялся, был поразительно уверен в себе и от всей души ненавидел землянина. Почему тогда он отказался драться?

Бистер взгромоздился на коня. Сторм решил отступить — до поры до времени, пока не разберется, в чем дело, и посмотреть, что арзорец предпримет дальше.

— Помни, мы еще не закончили, — процедил Бистер и натянул повязку на квадратный подбородок.

Повелитель зверей пожал плечами; за Коллом нужен глаз да глаз, но знать это ему необязательно.

— Езжай своей дорогой, а я поеду своей, — отозвался Сторм. — Я не ищу неприятностей.

Бистер пустил коня легким галопом и скрылся. Горгол, глядя вслед удаляющемуся арзорцу, приблизился к Сторму и с недоуменным видом спросил на языке жестов:

— Он напал, но не дрался — почему?

— Сам не понимаю, — вздохнул Хостин и, запинаясь, показал на пальцах: — Не знаю. Но он не любит норби. — Землянин решил на всякий случай предупредить юношу.

— Понятно. Думает, мы воруем лошадей, а потом отыскиваем для Ларкина. Хороший трюк — для нитра, дикого племени с Пиков. Не для людей Кротага. Дали слово — держим.

— Кто спрятал коней, тот и прислал йориса, — заметил Сторм.

— Это правда. Может, разбойники. В горах много разбойников. Не норби, но грабят на земле норби. Норби дерутся — и убивают!

Горгол поскакал за отставшими от табуна лошадьми. Хостин, чуть медленнее, последовал за ним. У землянина были свои причины приехать на Арзор, и он совершенно не хотел тратить время на чужие дрязги. Помочь Ларкину отыскать сбежавших скакунов — это одно, но совсем другое — влезать в конфликт с Бистером или участвовать в разборках между поселенцами и норби.

Вечером наконец разразилась гроза: ливень сопровождался страшным громом. Яростные потоки вскоре сменились затяжным обильным дождем; теперь людям Ларкина было не до склок.

Сурра, недовольно ворча, юркнула под брезентовый навес фургона, где уже прятались сурикаты. Кошка наотрез отказалась вылезать наружу в такую слякоть, и даже Баку забралась в укрытие. Члены его команды не привыкли к бесконечной сырости; они откровенно ненавидели эту погоду, как, впрочем, и сам Сторм; ему частенько приходилось, по щиколотку увязнув в грязи, присыпать травой и ветками размытую дорогу. Но хуже всего была переправа через вздутую реку: мало радости, сидя верхом на коне, переводить табун сквозь бурлящие воды, ориентируясь лишь на сваи, которыми норби обозначили брод.

К концу второго дождливого дня землянин убедился, что они ни мили не преодолели бы без помощи туземцев. Крепкие беспородные лошади норби легко справлялись с непролазной топью, тогда как чужеземные скакуны постоянно вязли и застревали. К тому же аборигены не выказывали никаких признаков усталости, бросаясь прикрывать наполненные грязью ямы охапками валежника или мотками каната.

На третий день небо потихоньку прояснилось; поговаривали, что до города оставалось совсем немного, — все с облегчением восприняли это известие.

Почва, как губка, впитала влагу, и вскоре под жарким солнцем поднялась густая трава, какой, казалось, не могло появиться на бесплодной с виду пустоши. Лошади постоянно останавливались попастись, и их подгоняли, чтобы животные не переели и не заболели. А Хостину еще приходилось следить за Хо и Хинг, которые с наслаждением копались в мягкой земле. Сложно было поверить, что уже через шесть недель изобилие зелени исчезнет и местность опять превратится в пустыню.

— Красиво, да? — Дорт взобрался на небольшой холмик, где стоял Сторм. Впереди раскинулся желто-зеленый травяной ковер, украшенный белыми, золотистыми и красными пятнами цветов. — Но через каких-то полтора месяца все тут высохнет, пропадет! — Он щелкнул пальцами. — Останутся лишь камни, песок да колючки… Природа здесь меняется стремительно.

— Но в Низинах-то пастбища не должны исчезать так быстро. Или приходится постоянно перегонять фравнов туда-сюда?

— Нет. Там картина иная. Капля воды — и земля сама родит. В Низинах полно рек, да и трава другая, с длинными крепкими корнями. Осенью и весной через прерии перегоняют стада, но долго держать здесь животных нельзя. Фравны — настоящие обжоры, им нужны обширные угодья. У моего отца десять с половиной тысяч акров, и он круглый год пасет там две тысячи голов скота.

— О, так ты родился на Арзоре? — Сторм впервые рискнул задать вопрос личного характера.

— Ага. У отца тогда была землица вниз по Куипаве. Он тоже местный, а мой дед прибыл сюда на самом первом звездолете, — произнес Дорт с оттенком гордости. — И всего три поколения спустя наше клеймо уже ставят на пяти ранчо: у отца, у нас с братом, у сестры с мужем на полуострове… А у дядюшки и двух его сыновей свои усадьбы — «Борги» и «Расселина» на склонах Кормбала.

— Сюда приятно возвращаться. — Хостин окинул взором равнину, простиравшуюся до скалистых круч на востоке, к которым его тянуло с первого мгновения на Арзоре.

— Это точно. — Дорт быстро взглянул на юношу и отвел глаза. — Хорошо здесь, привольно. Человек чувствует себя свободным. За время службы в армии я побывал и на Грэмбейдже, и на Волке-3, и на других планетах, где люди живут ну как сельди в бочке, до того тесно, — такое мне не по душе.

Дорт помолчал. Наконец любопытство пересилило, и он добавил:

— А ты, похоже, прежде уже видел подобное: ты тут прямо как рыба в воде.

— Да, видел когда-то. Только цвета были другие. Песок, горы, небольшие родники, благодаря которым цвела пустошь, убийственно жаркое лето, палящее солнце, простор…

— То, что сотворили с твоей планетой ксики… Это уже не война, а самая настоящая бойня! — Лицо Дорта раскраснелось, взгляд его горел бессильной злобой: как жаль, что нельзя изменить прошлое.

— Так уж случилось. — Сторм пожал плечами, натянул поводья, и конь одним прыжком очутился на другой стороне холма.

— Послушай, сынок, — догнал его Дорт, — поскольку ты воевал, то имеешь право бесплатно получить участок.

— Да, мне говорили. Законопослушному гражданину полагается полторы тысячи акров.

— А землянину — целых три, — уточнил собеседник. — У нас с братом отличная ферма на восточном берегу Стаффы, а за ней вплоть до Пиков ничейные пастбища. Если не хочешь перегонять скот с Ларкином, можем поехать вместе, осмотреться. Земля там хорошая, чуть засушливая на окраине, но зато Стаффа не мелеет даже в самый жаркий сезон. Три тысячи акров — да это же можно выкроить участок до самых Пиков. И у Куэйда там поля…

— У Брэда Куэйда? Я думал, он живет в Низинах.

— Ну, основные владения его и впрямь в Низинах. Он тоже из первых колонистов, служил у Исследователей и пару раз бывал на других планетах. Ввозил лошадей, а однажды даже попробовал разводить земных овец, но те не прижились, заболели — их гроблы покусали. В общем, у Пиков живет сын Брэда…

— Сын? — На смуглом лице землянина не отразилось и тени эмоций, хотя на самом деле он слушал очень внимательно.

— Ага, Логан Куэйд. Совсем еще пацан и не особенно ладит с папашей. Парень не желает пасти стада — ему подавай вылазки с норби, — но отличный следопыт, не хуже туземца. Хотел записаться на войну добровольцем, черт-те что устроил на вербовочном пункте, но из-за возраста не взяли. Около двух лет назад Брэд выделил сыну кусок девственной земли у Пиков, велел там хозяйничать. Не знаю, как у него дела, на войне туго с вестями из дома, — усмехнулся Дорт.

— Эй! — позвал их Ларкин. — Вы двое, загоняйте коней, ночевать будем здесь.

Сторм объезжал табун справа, а Дорт слева. Остановиться на ночлег именно тут нужно было для того, чтобы лошади отдохнули перед завтрашней ярмаркой в Кроссинге. Хостин размышлял: то, что у Брэда Куэйда был сын, несколько меняло дело. Хотя… Он желал немедленно, при первой же встрече, разобраться с врагом. И в общем-то, какая разница, что у того есть семья? Ладно, решил повелитель зверей, отложим этот вопрос на потом.

Землянин работал с обычным усердием; к счастью, труд отвлекал от тяжелых мыслей. Остальные тоже пребывали в приподнятом настроении; норби весело перекликались и не собирались покидать лагерь, даже получив заслуженную награду. Теперь их отряду предстояло разделиться: бывшие солдаты, присоединившиеся к Ларкину в космопорте, отправлялись домой, на ранчо, или тут же, на ярмарке, нанимались к крупным владельцам скота. Раз в полгода в Кроссинг со всех концов Арзора съезжались пастухи, погонщики и торговцы. Ярмарка хоть немного оживляла одинокие будни колонистов: здесь заключали сделки и тотчас же их обмывали.

Ларкин опустился на землю рядом с повелителем зверей, который, скрестив ноги, сидел у огня. Неподалеку возились сурикаты; Сурра лежала, лениво потягиваясь и вылизывая лапы.

— Ну что, Сторм, планируешь брать участок? Тебе по закону положено.

— Потом. Дорт рассказал мне о землях вдоль реки Стаффы, возле гор. Может, съезжу посмотрю. — Хостин устало подумал, что это было неплохой отговоркой.

— О, возле Пиков отличные пастбища! — оживился Ларкин. — Сам думал когда-нибудь там поселиться. Лошадей ввозить — дело выгодное, но поставщиков почти не осталось. Конечно, можно брать тех же скакунов с Аргола, но они скорее для красоты, чем для работы. Древних пород с Земли больше нет. Так что у меня созрел план: собрать табун, частично из этой партии, частично — из местных арзорских во втором поколении, добавить нескольких туземных… Скрестить и попробовать вывести новую, выносливую породу: таких коней, которые смогут дольше обходиться без воды, довольствоваться подножным кормом и не станут падать замертво после дневного перегона фравнов. Слушай, сынок, ты в этих делах мастак. Обязательно съезди посмотреть на угодья возле Пиков. А если захочешь — найди меня здесь на осенней ярмарке, потолкуем.

И вновь Сторм почувствовал, как сжалось сердце, как начала рушиться стена, за которой он спрятался. Трижды уже ему предложили начать новую жизнь: Горгол, Дорт и Ларкин. Повелитель зверей слегка поежился и произнес уклончиво (излюбленный прием, к которому он частенько прибегал в Центре демобилизации, когда хотел избежать прямого ответа):

— Взгляну сперва на землю, а уж осенью обсудим.

Но задолго до наступления осени ему нужно встретиться с Брэдом Куэйдом и, возможно, с его сыном Логаном в придачу.

Чтобы отвлечься от собственных мыслей, Хостин согласился на предложение Дорта посетить вечером Кроссинг. Повелитель зверей оставил свою команду в лагере, а сам поехал верхом с Лэнсином и Рэнсфордом прямиком в удивительный город.

Иравади-Кроссинг отличался от прочих арзорских поселений. По земным меркам городу было почти сто лет, однако его поразительная новизна сразу бросалась в глаза. С окончанием ярмарок город практически вымирал, хотя это был единственный населенный пункт на многие мили вокруг. Сегодня Кроссинг оживленно шумел. Бурная городская жизнь определенно отличалась от тишины и покоя, которыми Сторм наслаждался на Земле в родных прериях, и от сурового режима Центра демобилизации.

Погонщики отвели лошадей в стойло и тут же стали невольными свидетелями свары: спорщики проворно вскинули станнеры, будто собираясь вырубить друг друга прямо на месте. Затем Сторм, Лэнсин и Рэнсфорд прошли мимо кучки зевак, наблюдавших за жестоким кулачным боем — результатом другого диспута.

— Что-то парни разошлись, — с ухмылкой прокомментировал Дорт.

— А бластеры здесь не в ходу? — спросил Хостин и с удивлением услышал угрюмый ответ Рэнсфорда:

— Бандиты шалили как-то раз. Но будешь стрелять — долго не протянешь, душегубов мы не терпим. Парни хотят поиграться со станнерами — да пожалуйста, у них же голова потом будет болеть. Морду набить — тоже дело честное. Но убивать!..

— Я видел однажды, как пастухи сцепились с норби, а те достали длиннющие ножи, — ввернул Дорт. — Ужасное зрелище. Победителя потом к мозгоправам в Истабу отправили. Воины-норби, конечно, дерутся насмерть, но это их традиции, мы не вмешиваемся. В дела аборигенов влезать не стоит.

— Войны между племенами — это для норби святое, — согласился Рэнсфорд. — Юноша сначала должен получить шрам в настоящем бою, и только тогда он сможет жениться и обретет право голоса в местном совете. У туземцев целая система оценки, довольно запутанная, следуя которой они и выбирают вождя. Эй, приятель, осторожней!

Какой-то человек, врезавшись в Дорта, чуть не сшиб его с ног. Демобилизованный солдат беззлобно оттолкнул неуклюжего незнакомца, но тот вдруг с неожиданной ловкостью повернулся к Хостину и, выдернув из кобуры станнер, нацелил его не на ошарашенного Дорта, а прямиком на землянина.

Бывший диверсант отточенным движением врезал по запястью нападавшего и выбил станнер: противник не успел нажать на кнопку. Незнакомец не отступил, с силой бросился на Сторма, напоролся на серию стремительных ударов и был сбит с ног прежде, чем окружающие поняли, что произошло.

Повелитель зверей перевел дыхание и, потирая после драки ладони, посмотрел на лежащего без сознания погонщика. «Интересно, следует ли по местным обычаям помогать побежденному? — подумал Хостин. — Или можно оставить его здесь?»

Он наклонился, подхватил арзорца за подмышки, с трудом оттащил в сторонку (незнакомец весил немало, особенно в таком состоянии) и прислонил к соседней стене. Обернувшись, землянин заметил в сгустившихся сумерках какой-то неясный удаляющийся силуэт. Но вот человек прошел мимо хорошо освещенного кафе, — и в ярком свете Сторм разглядел Бистера. Неужели именно он подослал погонщика? Почему же Колл Бистер сам не вступил в драку?

— Клянусь Великими рогами! — устремился к повелителю зверей Дорт. — Как ты это проделал? Легонько хлопнул, а он возьми да и отрубись, словно из бластера подстрелили! Но ты ведь даже станнер не достал…

— Быстро и четко, — одобрительно хмыкнул Рэнсфорд. — В разведке научился?

— Ага.

— Осторожнее, парень, — предупредил Рэнсфорд. Казалось, он совсем не разделял восторга Дорта. — Будешь выпендриваться, мигом нарвешься на неприятности: местные задерут. Может, они и без бластеров, но отметелить могут здорово — особенно если целая шайка нападет… Тогда, боюсь, никакие приемчики не помогут.

— Да разве он хоть раз лез в драку? — запротестовал Дорт. — Добрейшей души парень, сам знаешь! Кстати, Сторм, ты почему сразу на него прыгнул?

— В глаза посмотрел, — коротко ответил землянин. — Этот тип явно планировал на меня напасть.

Рэнсфорд согласился:

— Да, Дорт, мужик уж чересчур шустро выхватил станнер и навел на пацана. Так что сам виноват. Но, Сторм, прошу, не встревай без необходимости…

— Ой, отстань ты от парня, Рэнни! Ну не на пальцах же объясняться.

— Это точно, он ему не на пальцах все объяснял — как двинул ребром ладони, — усмехнулся Рэнсфорд и повернулся к Сторму. — Я просто предупредил тебя. Ночка сегодня жаркая, ты чужеземец, а тут полно забияк, которым только дай волю — мигом прикопаются к новичку.

Хостин улыбнулся:

— Не волнуйся, я к этому привык. Но спасибо, Рэнсфорд, впредь буду внимательнее. И я никогда не искал драки забавы ради.

— Ну, может, и так. Если тебя не трогать, ты добрый и пушистый, прямо как та здоровая кошка. Но не думаю, что она позволила бы кому-нибудь наступить ей на хвост. Ладно, вот и Собрание. Интересно, кто сегодня приехал?

Из распахнутой двери лился яркий свет, затмевающий даже сияние улицы, и раздавался громкий шум. Заведение, казалось, сочетало все прелести бара, клуба, театра и биржи. Тут, под одной крышей, собирались самые уважаемые люди Иравади-Кроссинга — местные и приезжие.

Огни, гвалт, густая смесь запахов, бьющих в нос, — еды, спиртного, лошадей и разгоряченных тел. Сторму здесь не понравилось, и, будь он один, давно повернул бы к лагерю. Но Дорт уже протискивался к длинному столу, намереваясь испытать удачу в кор-саль-сламе — игре, всего за два года завоевавшей популярность на всех планетах Конфедерации.

— Рэнсфорд! Ты когда вернулся?

Кто-то схватил бывшего солдата за плечо и развернул к себе. Руки незнакомца были почти такими же загорелыми, как и у Хостина. А выше, на смуглом запястье!.. Сторм с трудом сдержал волнение. Лишь в одном месте во всей галактике делали такие браслеты; его народ, дине, называли их «кето» — изначально это были наручи, защищавшие запястья воинов-навахо от ударов тетивы, которые затем стали украшать причудливыми орнаментами. Как подобный браслет очутился у арзорского поселенца?

Землянин даже не замечал, что бессознательно готовится к битве: чуть расставил ноги, напрягая тело для атаки или защиты, а затем перевел взгляд на лицо человека с кето. Незнакомец, одетый в обычную рубаху из шерсти фравнов, отвел Рэнсфорда в сторонку, что позволило Сторму отойти незамеченным к ближайшей стене и наблюдать оттуда.

Лицо колониста было загорелым, как и руки, и сильно обветренным. Чертами он совсем не напоминал навахо, хотя волосы были того же смоляного оттенка, что и у Хостина. Мужественное, привлекательное лицо, с ярко-голубыми глазами и густыми бровями; в уголках рта добродушные складки, немного смягчавшие чересчур жесткую линию подбородка.

Повелитель зверей стоял достаточно близко, чтобы услышать, как Рэнсфорд воскликнул:

— Куэйд, старина! — Погонщик стащил руку Куэйда с плеча и рьяно затряс ее в приветствии. — А я только что приехал, перегонял с Ларкином стадо от космопорта. Слушай, Брэд, у него отличные племенные жеребцы!

— Вот так новости, Рэнни! — Рот Куэйда растянулся в широкой улыбке. — Рад тебя видеть целым и невредимым. А то слишком много плохих вестей с войны приходило, вплоть до самого конца.

— Арзорский полк поздно прибыл, всего одно крупное сражение зацепили да пару стычек. Познакомься, Брэд, это…

Но Сторм уже двумя ловкими шажками скрылся в напиравшей толпе (местные были выше — неоспоримый плюс на сей раз), и Рэнсфорд его не заметил.

— Хм, странно… — удивленно протянул бывший солдат. — Он же вроде как рядышком стоял. Чужеземец, славный малый, объезжал лошадей для Ларкина — прекрасно справлялся. С Земли!

— Ого, с Земли, — уже без улыбки повторил Куэйд. — Чертовы ксики! — процедил он и добавил пару крепких выражений, которых Сторм разобрать не смог. Очевидно, на каждой планете бранились по-своему. — Надеюсь, ублюдки, спалившие планету, сами поджарились — до хруста! Надо помочь твоему приятелю, он это заслужил… Познакомь нас, хороший объездчик — редкость. Слышал, ты собираешься в Вакинд?

Куэйд и Рэнсфорд отошли дальше. Хостин застыл в удивлении и, слегка устыдившись, обнаружил, что его руки, вцепившиеся в ремень, немного дрожат.

Эта встреча абсолютно не вписывалась в планы на будущее (которое он, впрочем, представлял себе довольно смутно). Сторму совершенно не нужны были любопытные зрители; он мечтал, что встретится с Куэйдом один на один, и при этом у каждого будет бластер… нет, лучше нож! Решительный бой, насмерть, а не бескровная дуэль по местным обычаям.

Землянин уже хотел было уйти, но тут, перекрывая гул голосов, над толпой взлетел бычий рев.

— Куэйд! — возопил здоровяк, по сравнению с которым Брэд Куэйд казался хрупкой тростинкой.

— Чего тебе, Дюмарой? — Радушие начисто испарилось из голоса поселенца. Сторм не раз слышал подобную интонацию во время службы, и, как правило, это не предвещало ничего хорошего. Хостин остался, не в силах унять любопытство.

— Куэйд, твой полоумный сынок опять сует нос не в свое дело. Приструни его наконец, а то кто-нибудь проучит мальца вместо тебя!

— Уж не ты ли? — Лед в голосе стал ощутимее.

— А хоть бы и я. Пацан отметелил моего человека в полях у Пиков.

— Дюмарой! — Окрик был подобен удару хлыста. Все вокруг замолчали и стали отодвигаться, точно освобождая место для драки. — Твой погонщик напал на норби и получил по заслугам. Сам знаешь, к чему могут привести стычки с аборигенами, — это грозит кровной местью.

— Ха, норби! — Здоровяк буркнул это с очевидным презрением, только что не плюнув. — На моей земле не якшаются с норби. И я не позволю всяким молокососам командовать. Может вам, козлолюбам, и по душе играться с их большими рогами, а нам — нет. Не доверяем мы туземцам.

— У них в ходу кровная месть…

— Ну, решат они отомстить, и что с того? — перебил Дюмарой. — Наши парни враз их поселения вычистят; научат, как себя вести. Норби только покажи зубы — сразу разбегутся. Куэйд, тебя, что ли, ловкие козлиные пальчики приманили?

Куэйд резко схватил собеседника за грудки, вцепившись в рубашку из шерсти фравна, и тихо произнес:

— Дюмарой, тут соблюдают закон. Мы не Горные мясники. В Пики давно пора отправить Стражей порядка, вот уж тогда вы получите по заслугам!

— Задумаешь соваться на чужую землю — прихвати вместо электропукалки бластер. — Дюмарой вывернулся, поведя мощными плечами. — Мы заняты своим делом и не терпим, когда к нам лезут всякие. Не хочешь, чтобы козликов отдубасили, покажи им на пальцах, чтобы держались подальше. И скотину пусть не воруют! На твоем месте, Куэйд, я бы потолковал с мальцом и объяснил ему хорошенько, что норби, когда войдут в раж, не различают, кто перед ними, — прямо в морду стрелу и всадят. Предупреждаю, — здоровяк обвел взглядом окружающих, — Пики не подчиняются Низинам. Не нравятся наши обычаи — не встревайте! Вы же понятия не имеете, что творится в холмах. Ваши ручные козлята, пасущие стада, совсем не похожи на горные кланы. А однажды и домашние козлики могут взбунтоваться, по примеру норби с Пиков. За последние пять месяцев мы потеряли много скота. Говорят, старый Муккаг, вождь племени нитра, бьет в какие-то колдовские барабаны высоко в горах. Уверен, назревает что-то покруче обычной войны между племенами. Не позволим, чтобы козлы селились на нашей земле и безнаказанно пускали стрелы! Если у вас осталась хоть капля мозгов, вы со мной согласитесь.

Сторм недоумевал: то, что началось как стычка между Куэйдом и Дюмароем, внезапно переросло в дискуссию о туземцах. Как и недавнее поведение Бистера, это очень настораживало: у Хостина возникло предчувствие, что за всем этим скрывается нечто весьма опасное.

Землянин глубоко задумался и не заметил, что Куэйд повернулся и внимательно разглядывает его. Голубые глаза смотрели вопросительно, даже на удивление придирчиво. Казалось, в них мелькнула какая-то тень, словно поселенец узнал Сторма, что было, конечно, невозможно: насколько Хостину было известно, они прежде никогда не встречались. Как только арзорец направился к повелителю зверей, тот отпрянул, собираясь незамеченным скрыться в полумраке узких улочек.

Однако Сторм не успел уйти; внезапно он услышал дикий вопль… Если бы не это предупреждение, да еще то, что нападавший слишком поторопился, землянин, пожалуй, остался бы лежать в пыли мостовой с длиннющим туземным ножом между лопаток. Но бывший диверсант давно привык к постоянной опасности: опять сработали инстинкты — он нырнул в сторону и прижался к стене. Кто-то промчался мимо: едва различимая фигура тут же растворилась в темноте переулка, лишь блеснул напоследок обнаженный клинок.

— Тебя не задели?

Сторм резко обернулся, держа ладонь на рукояти ножа. В полосе света, падающего из дверей Собрания, стоял Брэд Куэйд.

— Я увидел нож и крикнул, — пояснил Куэйд. — Так тебя не ранили?

Хостин наконец отлип от стены.

— Нет, все в порядке, — произнес он вежливым тоном, которым обычно разговаривал в Центре демобилизации. — Позвольте поблагодарить вас, сэр.

— Меня зовут Брэд Куэйд. А тебя?

Повелитель зверей никак не мог заставить себя пожать протянутую руку. Это неправильно, не так он все эти годы представлял их первую встречу. Землянин сперва растерялся, но потом рассудил, что, сколько бы убийц не таили аллеи Иравади-Кроссинга, нужно поскорее овладеть собой. Слышал ли о нем Куэйд? Вряд ли, хотя все возможно. Но и вымышленным именем представляться нельзя: имея дело с ненавистным врагом, Хостин не опустится до хитростей и уловок.

— Сторм, — коротко ответил он и наклонил голову, надеясь, что этот приветственный жест смягчит его отказ от рукопожатия: в конце концов, на каждой планете свой этикет, а акцент явно выдавал в нем иноземца.

— Землянин!

Куэйд соображал слишком быстро, и Хостин не стал отрицать очевидное:

— Да.

— Куэйд! Эй, Брэд Куэйд! Там по поводу зерна спрашивают! — крикнул кто-то из дверей Собрания.

Поселенец ненадолго отвлекся, а когда повернулся обратно, Сторм уже исчез.

Хостин не сомневался, что Куэйд не станет его искать. Остерегаясь засады, повелитель зверей направился к конюшне, где оставил Дождя. Только сев на коня, он вздохнул спокойно и покинул город с намерением больше никогда туда не возвращаться.

Месяцами Сторм в деталях воображал себе встречу с Куэйдом: уж он выбрал бы подходящее время и место, дабы швырнуть врагу в лицо обвинения… Но такой Брэд Куэйд совершенно не вписывался в планы Хостина: ну не похож он на хладнокровного мерзавца!

Не устраивать же сцену на многолюдной улочке глухого городка, особенно после того, как Куэйд, судя по всему, спас ему жизнь. Нет, Сторм хотел, чтобы все прошло иначе — разве он этого не заслуживал?

Повелителю зверей не давала покоя мысль, что он сбежал: да, будем называть вещи своими именами! Хостин прибыл на Арзор только ради Куэйда, но оказалось, что злодея, которого он выдумал, чтобы оправдать свои намерения, не существовало, а был другой Брэд Куэйд, реальный… Ну и что с того? Не стоит уподобляться Бистеру!

Хостин слегка ударил пятками, и конь послушно пустился галопом. По большому счету, рассуждал Сторм, ничего не изменилось: он должен отомстить Куэйду. Да, благодаря окрику поселенца землянин остался в живых. Но ведь суть дела остается прежней… Куэйд все равно поплатится жизнью за совершенное зло.

Однако той ночью Хостин так и не смог уснуть и вызвался приглядеть за табуном, пока Ларкин перегонял первых лошадей в Кроссинг к открытию ярмарки. Торговец вернулся лишь в полдень, весьма довольный выручкой. С ним приехал какой-то незнакомый мужчина.

Сторм сразу узнал темно-коричневую с зеленоватым отливом форму Исследователей. Он уже встречался с сотрудниками этой службы, сталкивался с ними в учебном лагере для повелителей зверей, и совсем не удивился, когда Ларкин позвал его.

— Соренсон, археолог, — представился исследователь. Он свободно владел галактическим языком; правда, говорил с едва заметным пришепетыванием, характерным для жителей Лидии.

— Сторм, бывший диверсант, повелитель зверей, — церемонно отрекомендовался землянин. — Чем обязан?

— Ларкин сообщил, что вы пока не заняты и в настоящий момент не планируете подавать заявку на земельный участок. Не хотели бы вы присоединиться к нашей поисковой экспедиции? Нам нужны разведчики.

— Но я с другой планеты, новичок, — честно ответил Хостин, хотя в душе обрадовался: подобное предложение было идеальным выходом из ситуации. — И пока ничего здесь не знаю.

— У нас есть провожатые из числа норби и колонист, который занимается хозяйственной частью, — пожал плечами Соренсон. — Ларкин сказал, вы сохранили свой отряд, что вполне подходит для наших целей.

— Да, вот моя команда. — Сторм кивнул в сторону спального мешка, рядом с которым, жмурясь от солнца, распласталась Сурра; неподалеку тихонько пищали Хо и Хинг, а Баку примостилась на ободе колеса. — Барханная кошка, сурикаты и кафрская орлица.

— Неплохо. — Археолог едва взглянул на животных. — Мы отправляемся в пустыню. Слышали о Затворенных пещерах? Возможно, они находятся где-то в районе Пиков.

— Говорят, это всего лишь легенда.

— Недавно мы получили более подробные сведения. Эти места еще почти не изучены. На картах сплошные белые пятна. Ваши умения весьма пригодились бы. У нас также имеется разрешение на охоту.

— Отличная идея, приятель, — вмешался Ларкин. — Ты же хотел посмотреть на горы. Возьмешь оплату лошадьми — можешь потом продать на ярмарке, либо оставляй жеребца себе и бери в придачу черную вьючную кобылу для снаряжения. Тебе, кстати, еще два скакуна причитаются — могу толкнуть на аукционе. Найдешь подходящий участок — застолби; оформишь, когда вернешься.

— Кроме того, вы получите от государства дополнительную землю либо разрешение на беспошлинный ввоз товаров — на ваш выбор, — поспешно добавил исследователь. — Это в любом случае не будет лишним, если всерьез собираетесь обосноваться на новом месте.

Сторм колебался. Настойчивость арзорцев была не слишком приятна: он не любил, когда на него давили. Однако, отправившись в экспедицию, Хостин окажется вдали от Кроссинга, а также от загадочного убийцы (кем бы тот ни был) и Брэда Куэйда. Конечно, с Куэйдом потом все равно еще придется встретиться… К тому же в Пиках живет Логан, о котором не помешало бы разузнать поподробнее.

— Ладно, — согласился Хостин и тотчас пожалел об этом. Однако теперь отступать было уже некуда.

— К сожалению, я вынужден вас поторопить. — Соренсон сразу приступил к делу. — Мы выступаем на рассвете. В горах сезон дождей скоро закончится, а именно они обеспечивают экспедицию водой. Местность довольно пустынная, и с началом засухи нам придется вернуться. Возьмите только свое походное снаряжение, все остальное вам предоставят.

За узким плечом археолога Сторм разглядел двух всадников, приближающихся к фургону. Рэнсфорд и… Брэд Куэйд! Поселенец с увлечением рассматривал лошадей, но стоило ему слегка повернуть голову, и он заметил бы Хостина.

— Где мне вас найти? — быстро спросил землянин.

— Сбор в пять у переправы, к востоку от города — там еще есть ярвиновая рощица.

— Буду непременно, — пообещал Сторм, а затем обратился к Ларкину: — Я возьму Дождя-в-Пыли и кобылу, а насчет остального решим, как вернусь.

Соренсон уехал.

Довольно улыбаясь, Ларкин поучал Хостина:

— Ты уж там смотри в оба, сынок, и непременно выбери себе участок получше! Года через три или четыре у нас будут жеребцы похлеще земных! Кстати, та вьючная кобыла идеально подойдет для тяжелых переходов… Верная старушка, очень выносливая! Если захочешь оставить что-то из вещей — просто брось в фургон, я присмотрю.

Болтовня отзывчивого Ларкина была сейчас совсем некстати: Хостин надеялся скрыться из виду до того, как Куэйд отойдет от временного загона. Но сбежать ему не удалось…

— Сторм! — требовательно позвал Рэнсфорд, и землянину ничего не оставалось, как ждать, пока они подъедут поближе. — Слушай, Куэйд рассказал, что в городе на тебя пытался напасть какой-то тип с ножом… Ну и кому же, интересно, ты перешел дорогу?

— Да никому, насколько мне известно.

— Я пытался разузнать хоть что-то о погонщике, которого ты вырубил, но его никто не знает. — Арзорец нахмурился. — Уж не он ли снова тебя подстерегал?

— Вполне возможно, я толком ничего не разобрал, просто мелькнула какая-то тень с ножом. — Повелителю зверей очень хотелось убраться подальше: Куэйд уже спешился и наверняка собирался присоединиться к разговору.

— Попрошу-ка я Дорта этим заняться, — продолжал Рэнсфорд. — Он практически со всеми знаком и легко выяснит, кто охотится за твоей шкурой, и тогда уж поквитаемся!

Ну почему все вокруг суют нос в его дела? Сторм отчаянно желал отвязать Дождя от ограды загона, созвать свою команду и умчаться в прерии. Нет, он не искал одиночества, более того, мысль об этом вызывала мучительную тревогу; Хостин и не предполагал, что может испытывать подобное. Землянин хотел лишь, чтобы его оставили в покое, позволили пойти своей дорогой. Но Ларкин, Рэнсфорд, Дорт, даже Горгол — буквально все встревали в его жизнь с замечательными планами, проявляли заботу, давали полезные советы. Хостин не понимал, чем заслужил такое участие… Это было так же непонятно, как и то, почему Бистер вдруг его возненавидел.

— Ну, даже если некто и задумал меня погубить, это ему вряд ли удастся, — произнес Сторм как можно спокойнее. — Я записался в экспедицию к Исследователям и завтра уезжаю.

— Вот и отлично, — с облегчением выдохнул Рэнсфорд. — Тот сорвиголова, поди, просто перепил сарманового сока; протрезвеет и забудет начисто о том, что натворил! Ну и куда же вы направляетесь?

— К Пикам.

— К Пикам? — эхом отозвался Куэйд, а затем прибавил на языке, которого повелитель зверей уже и не надеялся услышать: — Куда ты едешь, человек из племени дине?

— Не понимаю, — сухо ответил Сторм на галактическом.

Куэйд покачал головой и смерил Хостина проницательным взглядом.

— Ты землянин, — переключился он на универсальное наречие, — и к тому же навахо.

— Да, землянин, теперь безродный, — бросил Сторм. — Не понимаю вас.

— Думаю, все ты понимаешь, — беззлобно, с легким оттенком сожаления возразил Куэйд. — Я слышал краем уха, что ты собираешься с экспедицией к Пикам. Хорошие места — присмотрись повнимательнее. У моего сына там участок. — Тут он отвел глаза и нервно покрутил поводья. — Если встретишь его… — Куэйд оборвал себя на полуслове, некоторое время помолчал, а потом закончил фразу совершенно неожиданным образом: — Хорошо бы вас познакомить, землянин-навахо… Ладно, удачи тебе, Сторм. Если что-нибудь понадобится — заезжай. — Брэд попрощался, сунул ногу в стремя, лихо вскочил на коня и был таков, — даже пожелай повелитель зверей ответить ему, он бы просто не успел.

— Надеюсь, Логан не попал в очередную передрягу, — прервал молчание Рэнсфорд. — Нрав у пацана что у йориса! И ведь с Брэдом легко поладить, главное — честно трудиться. Но они с сыном и недели провести вместе не могут, не поцапавшись! Почему — непонятно. Логан обожает охотиться и постоянно шатается вместе с норби, но в жизни никому зла не причинил, как и его старик. Не уживаются — и все тут. А жаль: Куэйд гордится сыном, хочет привлечь его к делу. Услышишь что-нибудь о мальце — дай знать, когда вернешься. Для Брэда это очень важно, да и ты ему, похоже, понравился. Ну, удачи, парень, ты вроде бы неплохо устроился. Исследователи хорошо платят, могут и разрешение на беспошлинный ввоз товаров дать или еще чего.

На душе у Хостина было тяжело. Ну с какой стати Рэнсфорд все это ему рассказывает? Ему совершенно не интересны личные дела Брэда Куэйда. Вторая встреча с заклятым врагом буквально выбила почву из-под ног, не оставляя сил для возмездия. Ненависти заслуживал лишь воображаемый Куэйд, но не этот, реальный…

Сторм поспешно собирал вещи, радуясь, что нашел себе занятие. Барханная кошка сидела неподалеку, а сурикаты с любопытством принюхивались и мельтешили под руками Хостина. Он выбрал снаряжение для экспедиции, а прочее намеревался отдать на хранение Ларкину. Оставалось лишь решить, что делать с небольшим свертком.

Повелитель зверей до последнего оттягивал тяжелый момент, когда придется вскрыть водонепроницаемую упаковку, что два года оберегала содержимое посылки, пришедшей с его родной планеты. Землянин тихо сидел со свертком в руках и, прикрыв глаза, выуживал из закоулков памяти образы, которые с успехом отгонял от себя во время пребывания в Центре демобилизации. Пока он не перерезал вощеный шнур, пока не подтвердилась его догадка о том, что там, внутри, еще можно было сопротивляться осознанию катастрофы, отнявшей всякую надежду вернуться назад.

Арзорцы, здесь в лагере, или в городе, или сотрудники Центра демобилизации, месяцами совавшие нос в его дела, или их начальник, который нехотя поставил печать на документах, — да что все они знали о том, как Далекие древние боги снисходят до людей, они, сроду не слышавшие их священных голосов?

Они никогда не поняли бы такого человека, каким был На-Та-Хей, дед Сторма, — жреца, вкусившего от мудрости предков, познать которую не смогли бы чужаки; индейца, видевшего и слышавшего вещи, недоступные простому смертному.

Но наука бледнолицых незримой стеной отделяла Хостина от деда, который лишь под угрозой наказания скрепя сердце все-таки согласился отправить внука в государственную школу. Сторму приходилось шаг за шагом привыкать к новому, учиться делать выбор между добром и злом, — потребовались годы, прежде чем он осознал, что за внешним соответствием правилам прячется внутренняя свобода. Хостин чуть было не отринул источник, из которого черпал силу его народ. Дважды его призывало государство, и дважды он возвращался к своим — мальчиком, юношей, а затем покинул Землю, заступив на службу. Но всегда пелена новых знаний стояла между ним и На-Та-Хеем. Недовольный ученостью внука на манер бледнолицых, старик крайне неохотно отвечал на вопросы Сторма об истории, обычаях и традициях дине. И все же кое-что мальчику удалось запомнить… Вот и сейчас в голове Хостина звучали отголоски древних песен, полузабытой музыки, которая, казалось, становилась все громче по мере того, как крепчал ветер с дальних арзорских вершин, а губы шептали старые слова разрушенного мира, откуда пришла эта последняя посылка.

Повелитель зверей не спеша разрезал тугой шпагат. Надо взять себя в руки. Обертка упала; Хо и Хинг подбежали ближе, привлеченные незнакомыми запахами.

В посылке и вправду прятались ароматы — нет, это не игра воображения!.. Вещи были завернуты в грубое, плотное шерстяное покрывало. Хостин жадно вдыхал запахи родного дома: жесткие складки пахли овцами, пылью и песком, навевая воспоминания о хогане — индейском жилище. Желая закрыть глаза, Сторм все же смотрел на красные, белые и иссиня-черные полосы одеяла, перемежающиеся с зигзагообразными концентрическими узорами.

Развернув покрывало, он, как и ожидал, увидел блеск металла: потускневшее серебряное ожерелье с бирюзой, браслет кето, ремень конча — старинные церемониальные украшения воинов дине, настоящие произведения искусства, отмеченные печатью времени, сотворенные предками задолго до его рождения.

Догадки Сторма оправдались: похоже, дед предвидел собственную смерть (или даже гибель всего мира) и нашел в себе силы простить внука, познавшего чужие порядки. На-Та-Хей стремился вернуть Хостина к истокам: этим прощальным жестом, передавая в дар древние украшения, завещал Сторму — последнему, в ком текла его кровь, — хранить память о родине, о великом прошлом — память, которую старик защищал столь ревностно, тщательно оберегая от течения времени и влияния извне.

И откуда в арзорской ночи вдруг взялись звуки ритмичного напева, наделявшего воинов силой?

Хостин не оставил Ларкину посылку. Он взял украшения, погладил холодное серебро, пробежал пальцами по бирюзовым кругляшкам… Ожерелье под рубахой студило грудь, кето туго сжимал запястье. Ремень конча Сторм свернул и убрал в походную сумку, а затем встал, сложил одеяло и перекинул его через плечо. Хостин никогда не носил накидки вождя; теплая, тяжелая и какая-то удивительно знакомая, она напоминала о дине — будто давно забытые руки, соткавшие ее, ласково прикасались к Хостину Сторму, изгою на чужой планете, навеки потерявшему дом.

Навеки! Повелитель зверей безмолвно взглянул на восток, на вершины гор вдали. Бросил шляпу на свернутую постель, подставил голову порыву ветра, налетевшего с высоких холмов, и отправился в ночь, освещенную двумя крошечными лунами. Поднялся на небольшое возвышение (которое и холмом-то не назовешь), а затем сел, скрестив ноги.

Дине всегда были тесно связаны со своей землей; в самые суровые времена они выбирали голодную смерть, но никогда не покидали родных круч и пустынь — их мира.

Он не смеет вспоминать! Сторм с размаху ударил себя кулаками по коленям, почти не чувствуя боли: все заглушала щемящая тоска. Вечный изгнанник, навсегда проклятый, пока не исполнит долг, который и привел его на эту планету. И все равно землянин колебался. Сам того не осознавая, Хостин обратился к древним поверьям: похоже, он утратил связь с магическими силами, защищающими воина. И пока не обретет ее вновь, пока опять не станет собой, пока не вооружится старинными ритуалами, он не встретится с Куэйдом. Время еще не пришло.

Сторм не знал, сколько просидел так. На лиловом небе уже проступили красно-оранжевые полосы рассвета. И пусть солнце здесь не напоминало земное, с его лучами пришло ощущение, что он принял правильное решение.

Хостин повернул лицо навстречу разгорающейся заре, вскинул руки, сжав в кулаках нож и станнер, — так воин получал благословление светила, — а затем прикоснулся оружием к земле, из которой Далекие боги когда-то сотворили его народ. Он не был шаманом и не имел права обращаться к высшим силам, пусть и верил, что они существовали. Возможно, боги не услышат его, слишком уж далеко он сейчас от родины. Но что-то в душе подсказывало: непременно услышат!

Не исключено, что он перепутал строки; может быть, нельзя читать заклинания вместо жреца, но…

«Ничего, Далекие боги поймут», — подумал Сторм.

Ветер, привлекший Сторма на небольшой холмик, постепенно стих. Сурра с тихим ласковым мурлыканьем прижалась к его ноге и потерлась головой о руку, больше не сжимавшую рукоять ножа. В траве шуршали сурикаты. Изящный темный силуэт Баку вырисовывался в рассветном небе: орлица встречала новый день. Хостин глубоко вздохнул. Боль утраты и чувство одиночества немного притупились, и он вернулся в лагерь, чтобы проститься.

Присоединившись к Исследователям, Сторм по достоинству оценил их приготовления к экспедиции: группа была снаряжена не хуже погонщиков Ларкина. Команда состояла из Соренсона, колониста Мака Фойла, занимавшегося всеми хозяйственными вопросами, и трех норби, среди которых землянин без особого удивления узнал Горгола. Он поприветствовал юного охотника и поставил в общий строй свою кобылу.

Фойл ошарашенно разглядывал новых членов экспедиции: на мешках с вещами восседали сурикаты, кобыла тащила на спине самодельный насест для Баку, а Сурра трусила рядом, без труда поспевая за иноходью вьючной лошади.

— Ой, чудны́е какие наездники! — Фойл кивнул в сторону Хо и Хинг. — Это кто же, обезьянки? Я слыхал про обезьян, но вот видеть ни разу не доводилось.

— Нет, это сурикаты, — пояснил повелитель зверей.

— С Земли, значит? — Фойл одобрительно осмотрел упряжь, проверил, как закреплен груз, а затем привел свою верховую лошадь. — Шустрые малыши, а что они делают?

— В основном копают, — усмехнулся Сторм. — Видишь, какие когти здоровые? Если нужно, выроют яму, и глазом моргнуть не успеешь. Иногда приносят всякий хлам. Воришки, так сказать. — Он щелкнул пальцами: Хо и Хинг тут же уставились на землянина.

— Ты же Сторм, верно? В городе про тебя всякое болтают… Дескать, вырубил одного из погонщиков Горланда, просто хлопнув парня по башке!

— Ну да, использовал особый прием. — Хостин улыбнулся. — Мужик, видать, хорошенько надрался и решил размяться, только не на того нарвался.

Фойл осмотрел повелителя зверей с головы до ног и бесхитростно заявил:

— Думаю, ребята не сильно-то преувеличивали, рассказывая о твоих подвигах! Вроде с виду ты не шибко крупный, но такие вот быстрые, как молния, куда опаснее. Ох, хотел бы я поглядеть на ту заварушку!

Фойл дернул за повод вьючной лошади, и она послушно встала к остальным.

Группа двинулась вниз по склону холма. На берегу реки Сурра заартачилась, шипя от возмущения, что придется лезть в воду и мочить шерсть. Хостин как мог успокоил ее; с недовольным мяуканьем кошка вцепилась зубами в протянутый конец веревки и поплыла рядом с лошадьми. Так они пересекли Иравади и полями направились к восточным горам, над которыми нависало бледно-лавандовое небо.

Соренсон организовал экспедицию со знанием дела, он оказался хорошим руководителем. Вскоре Сторм выяснил, что это была уже третья попытка Исследовательской службы отыскать Затворенные пещеры.

— Главная проблема в воде, — объяснил археолог. — Здесь хорошо путешествовать весной или осенью. В остальное время нужно иметь запас воды и сена для лошадей. Издержки огромные. Наш департамент никогда не одобрит подобную экспедицию, тем более что мы опираемся на одни лишь местные слухи. До войны удалось начать раскопки в районе Крабьоло, это на окраине Пиков. Тогда наткнулись на интереснейшее резное изображение, оно произвело фурор среди знатоков. Теперь власти периодически выделяют средства на наши небольшие изыскания. Если удастся заполучить нечто действительно ценное, то, может быть, даже позволят организовать исследовательскую базу! Говорят, что там, куда мы направляемся, с водой полегче.

— А что необычного было в той довоенной находке?

— Вы когда-нибудь видели изделия культуры Ло-Сак-Ки?

— Боюсь, что нет.

— В провинции Ло-Сак-Ки на Альтаире-3 был найден уникальный образец туземной резьбы. Филигранная работа, произведение местного искусства, свидетельство высокоразвитой культуры… В общем, там сформировался весьма самобытный стиль, а вещица, которую отыскали в Крабьоло, повторяла как минимум два типичных для Ло-Сак-Ки орнамента.

— Вероятно, здесь нет взаимосвязи, — осторожно предположил Сторм. — Сложно избежать повторений, когда сталкиваешься с культурным наследием двух тысяч планет; да еще прибавьте сюда искусство двадцати пяти негуманоидных разумных рас и погибших цивилизаций — и это только из числа открытых нами… Сходство орнаментов может быть чисто случайным.

— Вполне логично. Но возьмем, к примеру, ваш браслет. — Соренсон рукоятью кнута указал на запястье Хостина. — Предполагаю, что он создан на Земле: по-видимому, работа не особо известных туземных мастеров; возможно, имеет церемониальное значение…

— Подобные браслеты, но без украшений, защищали руки лучников во времена, когда наш народ еще кочевал по пустыне.

— Скажите, а господствовал ли ваш народ, когда на планете еще существовали разные нации?

— Пожалуй, мои предки так думали, — горько усмехнулся Хостин. — Они некогда властвовали над небольшим участком континента, но никогда не были доминирующей расой. Более того, впоследствии их территории захватила цивилизация, вставшая на техногенный путь развития. Белые люди считали наш народ варварами.

— Следовательно, такие браслеты на Земле повсеместно не носили? Так?

— Да.

— А теперь представьте… Кстати, Сторм, где вы служили?

— Планета Лев, звездная система Алголя.

— Лев? Замечательно. Так вот, представьте, что там, в груде камней, вы вдруг находите точную копию этого браслета, при условии, конечно, что на планету никогда не ступала нога галактического пехотинца с Земли. Что бы вы тогда подумали?

— Ну, либо изделие привез местный житель, либо когда-то тут все же был землянин.

— Именно. А если все указывает на то, что браслет был создан задолго до начала космического сообщения с Землей?

— Значит, либо записи неверны и некий земной корабль прибыл на Лев раньше, чем предполагалось, либо же Землю посещали инопланетяне.

Археолог энергично закивал:

— Вот видите, вы подсознательно цепляетесь за мысль, что браслет с Земли. Вам и в голову не пришло, что нечто похожее могли сотворить где-то в другом месте.

— Хм, убедительно, — с улыбкой признал Сторм. — Очевидно, тут все дело в национальной гордости.

— Или, возможно, вы правы, и браслет попал на планету с каким-то кораблем. Итак, есть орнамент, свойственный исключительно изделиям с Альтаира-3, и вдруг, почти на другом конце галактики, мы обнаруживаем аналогичный узор, да еще и в руинах зданий, которые, по легенде, возвели представители инопланетной цивилизации. Получается, что их корабли задолго до земных бороздили просторы космоса. Но если так, то почему же мы не встретили ни их самих, ни потомков? Что их погубило? Война? Разложение общества? Некая болезнь, разносимая кораблями по всей галактике? Возможно, ответы таятся в Затворенных пещерах, — так отыщем же их!

— А вы уверены, что на этот раз и впрямь имеется серьезная зацепка?

— О, это не просто зацепка! В долине Витых Рогов нас ждет провожатый. Он уверяет, что видел как минимум одну из пещер. Вообще-то, норби, как правило, сторонятся этих мест. Но в определенное время года туземные шаманы приходят к пещерам для совершения ритуалов. Считается, что обряд, проведенный вблизи пещер, может сделать воина неуязвимым и ослабить его врагов; главное, чтобы противник находился в пределах трех дней пути. К Пикам ездят юноши, стремящиеся получить звание воина, — поэтому Горгол к нам и присоединился. Пещеры имеют сакральное значение. Наш проводник, Бокатан, шаман местного клана, трижды бывал там и верит, что существа, обитающие в пещерах, желают выбраться наружу, а путь им откроет именно чужеземец, — поэтому Бокатан не возражает против нашей экспедиции.

— А удалось ли Бокатану убедить в этом остальных норби? — спросил Сторм. — Не хотелось бы нарваться на неприятности.

— Думаю, все будет в порядке. Законы во многом препятствуют проведению раскопок на Арзоре. Не поощряются непрошеные контакты с аборигенами, нельзя вступать на их земли без приглашения… Приходится соблюдать уйму правил, чтобы получить разрешение. Однако на этот раз мы подстраховались: Бокатан поручился за нашу экспедицию. Вообще-то, данных у нас мало — лишь несколько арзорцев с согласия норби проживают на туземных территориях и охотятся на йорисов, — вся информация о местных обычаях получена от них да от поселенцев, сотрудничающих с аборигенами. А ведь есть еще горцы, которые совсем не контактируют с внешним миром; их традиции могут существенно отличаться…

— То есть, не имея специального разрешения от правительства, на территории норби поселиться нельзя?

— Наверное, можно, но туземцы сами должны пригласить чужака.

Сторм молча взирал на поля и размышлял. Он честно выполнит контракт, который заключил с Исследователями. А что потом? Может, податься на юг, прихватив с собой звериную команду? Ему приходилось выживать и в менее благоприятных условиях: он бывал на планетах, где не только местные жители представляли смертельную угрозу, но и сама земля таила нешуточные опасности.

В этих пустынных краях Хостин чувствовал себя как рыба в воде. Горгол и другие норби с удовольствием помогали ему осваивать язык жестов. Однако, как ни старался землянин, он так и не мог повторить звуки туземной речи, — впрочем, его об этом с самого начала предупреждали. Казалось, безуспешные попытки чужака воспроизвести их слова резали слух аборигенов.

И хотя Сторм и норби еще не могли полноценно общаться, он без труда вписался в их компанию (чего, к примеру, не удалось Соренсону или Фойлу). Землянин умело обращался с луком; правда, натянуть тетиву на оружие, предназначенное для взрослого туземца, у него не получилось. С луком Горгола было проще. После того как Хостин с первого раза вогнал стрелу прямо в сердце какого-то зверя, напоминавшего оленя, норби почтительно преподнесли ему собственный лук (чуть меньшего размера) и колчан с пятью стрелами (с ярко-красным оперением и сверкающими наконечниками, словно бы сделанными из драгоценных камней).

— Стрелы воина, — жестами показал Горгол. — Попадешь в человека, — второй раз использовать нельзя. Ты воин, тебе стрелы.

Юный туземец убеждал Хостина по обычаю норби вытатуировать на месте старого шрама на плече алый узор. Горгол настаивал, что любой воин вечером, у костра, с гордостью бы демонстрировал соплеменникам подобную отметину как знак доблести.

Обычно Горгол и Сторм вместе отправлялись на разведку; над ними парила Баку, а Сурра зигзагами перемещалась от одного всадника к другому. Сурикаты сидели в специальных мешочках, висевших на боках Дождя, откуда при каждой остановке шустро выбирались и пускались исследовать окрестности, но по первому же зову послушно возвращались, нередко с добычей: корешком суккулента, ярким камешком или еще каким-нибудь приглянувшимся им предметом.

Привычка тащить всякую всячину очень забавляла членов экспедиции: каждый вечер Хостин, по просьбе товарищей, выворачивал сумки и показывал сокровища, припрятанные Хо и Хинг.

Дважды сурикаты находили нечто действительно стоящее. Однажды они принесли глазковый камень — диковинный самоцвет, иногда встречающийся в высохших руслах рек. Он напоминал каплю насыщенного медового цвета с огненно-красной полоской — похоже на зрачок Сурры, но другого оттенка. В темноте камень становился зеленоватым, а линия в центре — желтой.

Однако норби поразил другой трофей: на десятый день пути в сумке Хо среди кучи мелочей обнаружился наконечник стрелы. Он был с зазубринами и, в отличие от тех, которые использовали туземные разведчики, изготовлен из кристалла молочного цвета. Сами аборигены никогда не копались в хламе, который приволокли сурикаты, так что вещицу обнаружил Сторм. Наконечники охотничьих стрел мастерили из золотисто-зеленого камня, боевых — из прозрачных кристаллов с голубоватым оттенком (во всяком случае, Хостин видел только такие). И хотя острие сильно затупилось, стрела была настоящим произведением военного искусства.

Даготаг — он был у норби главным — внимательно оглядел наконечник, который держал в руках Сторм, но сам даже не попытался его взять. Он с шумом вздохнул (аборигены так делали перед всяким серьезным заявлением), а затем принялся быстро объясняться на языке жестов.

— Это нитра — горный клан. Воины, стрела воина. Пришел за трофеями, убить чужаков…

— Нитра — ваши враги? — уточнил повелитель зверей.

Даготаг кивнул:

— Враги нам, шосоннам. Может, враги вам. Нитра не видели чужаков. Правая рука врага — большой трофей.

— Нитра едят МЯСО? — вмешался Соренсон, подкрепив вопрос жестом, обозначавшим исключительное волнение, и по обычаю трижды сплюнув в костер.

— Нет, нет! — замелькали пальцы Даготага. — Брать трофей — повесить руку врага, что держала лук, в доме шамана. Но не есть. Только злые едят. Нитра — воины, не злодеи, что слушают черных духов в ночи!

— Но они могут напасть? — решил выяснить Сторм.

— Да, если выследят. Но стрела старая, может, год назад. Однако надо смотреть…

Норби достали свертки с личным оружием; теперь в колчане у каждого, помимо охотничьих, красовались пять боевых стрел.

— Мы заметим, если нитра решат нас выследить, — обратился Хостин к археологу. — Еще ни одна живая душа не прокралась под носом у Сурры.

Он подбросил и вновь поймал наконечник. Хрупкие зазубренные лезвия явно легко ломались при первой же попытке вытащить стрелу из раны, причиняя мучительные страдания; безжалостное орудие, не уступающее бластеру. Хорошо бы узнать, где именно Хо нашел наконечник и как долго вещица там пролежала. Было ли это свидетельством какого-то давнего набега, или же воин выкинул наконечник буквально на днях, просто потому, что тот сломался?

Повелитель зверей отправил барханную кошку патрулировать местность, уверенный, что ни один разведчик нитра не пройдет мимо нее незамеченным. А завтра Баку осмотрит окрестности — ее зрение куда острее гуманоидного или человеческого. В целом группу удалось обезопасить от неожиданного нападения, но не стоило исключать возможность засады: дорога шла через каньоны и горные теснины, а кое-где сужалась и петляла так, что приходилось спешиваться и осторожно вести лошадей за собой. И чем дальше забиралась экспедиция, тем труднее становился путь. Пожалуй, лишь нечто действительно необычайное могло заманить человека в эту богом забытую глушь.

Соренсон и Мак Фойл легли спать, а Сторм сел у костра и достал лук со стрелами. Огонь еще не погас, и наконечники отражали отблески пламени. Повелитель зверей по очереди прикладывал каждую стрелу к запястью и давил, пока капелька крови не окрашивала острие в алый цвет. Окропив таким образом все наконечники, Хостин стряхнул густую кровь на землю. Древний обряд, дар богам, чтобы придать силу новому оружию. Но почему он решил провести его сейчас? И примут ли духи Арзора его подношение?

— Зачем это сделал? — Изящные руки в свете костра изобразили вопрос.

Землянин не знал слова, которое на языке норби означало удачу или везение, но попытался объяснить как можно понятнее:

— Дашь кровь — стрела летит прямо — попадет во врага. Плата кровью за меткие стрелы.

— Ты прав! Чужак, но думаешь как норби. Может, внутри тебя норби? Далеко улетел, попал в плен, хотел вернуться к своим, дух вселился в чужого младенца, потом вернулся. Правда, правда. — Туземец легонько постучал рыжеватыми пальцами по запястью Сторма, где остались крошечные царапинки. — Здесь, снаружи, чужак. Внутри — норби вернулся домой!

— Возможно, — согласился повелитель зверей, чтобы не обидеть туземца.

— Люди в пещерах поймут. Они тоже издалека. Может, ты им понравишься.

Горгол говорил с такой уверенностью, точно сам был знаком с легендарными жителями Затворенных пещер.

— Ты их знаешь? — спросил Хостин.

Горгол пустился в пространные объяснения. Как понял Сторм, три года назад туземец в одиночку отправился в путешествие, чтобы показать себя взрослым охотником, достойным представителем народа Кротага. По традициям норби, он должен был либо сразиться с аборигеном из другого племени (если, конечно, повезет встретить странствующего воина из враждебного клана), либо без чьей-либо помощи убить одного из четырех опасных диких зверей. Во сне ему привиделось, что путь лежит к скалам на востоке, и Горгол направился туда же, куда сейчас ехала экспедиция.

В горах он напал на след лихого летуна, гигантской птицеподобной твари, к которой норби одновременно испытывали глубочайшее отвращение за нечистоплотные привычки и искреннее уважение за свирепый нрав, — словом, идеальный трофей, чтобы доказать свою доблесть. Горгол целых пять дней выслеживал пернатого хищника и наконец высоко в горах обнаружил его гнездо. Однако туземец поторопился, и первый выстрел лишь ранил летуна.

В ответ птица, как водится, напала на норби, заставив его с боем отступить в ущелье, на склоне которого и находилось гнездо. Там Горголу удалось заманить тварь в ловушку и благополучно прикончить, хотя летун напоследок нанес ему глубокую, пусть и не смертельную рану.

В этом месте своего рассказа норби вытянул ногу, и в свете костра Сторм увидел грубый рубец около десяти дюймов длиной.

Из-за травмы Горголу пришлось остаться в горной долине. К счастью, сезон дождей еще не сменился Великой сушью и с вершин стекали ручьи. Во время вынужденного заточения в ущелье туземец отыскал вход в пещеру, заваленный камнями, и некие загадочные предметы, изготовленные руками иных людей — не норби и не колонистов.

Он не тронул находки, чтобы не разозлить пещерный народ, и, как только смог держаться на ногах, покинул те края, но с того самого дня верил, что наткнулся на врата в Затворенные пещеры.

— Люди в пещерах — хорошие, если соблюдаешь закон. Подсказали Горголу, как убить летуна, послали воду, когда нога болела. По преданию, пещерные были добры к норби. И я верю. Я бы умер, если бы не их магия! Мощная магия, — он развел руками, — многое творят, спрятались от солнца и спят, но все еще много волшебства!

— Сможешь снова найти то ущелье?

— Да. Но не пойду, если не пустят пещерные. Пойду за птицей. Пещерные знают, я не побеспокою, не откопаю, они разрешат. Если придешь разбудить — им не понравится. Позову их — потом пойдем.

Для повелителя зверей это прозвучало вполне убедительно: он уважал право каждого верить, во что ему хочется. К тому же рассказ туземца подтверждал слова археолога о том, что шаман Бокатан согласился проводить их, полагая, что народ Затворенных пещер благоволил экспедиции. Горгол охотился примерно там, куда и направлялась группа. Возможно, в конце концов им и впрямь удастся отыскать это таинственное место.

Теплые лучи солнца ласково касались обнаженных плеч Сторма. Он лежал на каменном выступе, нацелив бинокль на проход между скалами. Землянин давно избавился от рубахи из шерсти фравна — чересчур заметная, — обнаружив, что его загорелая кожа почти сливалась с местностью.

Единственный путь пролегал через узкое ущелье с отвесными склонами, где легко было угодить в засаду. По-хорошему, следовало преодолеть теснину ночью, но дорога была слишком опасной и неровной, а рисковать людьми и лошадьми они не могли. Повелитель зверей с превеликой осторожностью подходил к путешествию по вражеской территории: так, например, устроившись на привал ранним вечером, путешественники почти час пробирались затем под покровом темноты, чтобы расположиться на ночлег вдали от первоначального места стоянки. Могла ли такая простая хитрость обмануть опытных туземных разведчиков — другой вопрос.

Сторм не сомневался, что за ними следят, хотя никаких веских доказательств, кроме острого чувства тревоги, не было. Сейчас судьба экспедиции целиком зависела от бдительности птицы и кошки.

Внезапно Баку издала резкий вопль; из куста взметнулась стайка до смерти перепуганных травяных куропаток. Некто ехал по тропе в ущелье: норби верхом на приметной черно-белой лошади. Белая звезда во лбу коня была обведена красным, а в центре пламенели две точки. Однако не исключено, что это был вовсе не Бокатан, а незнакомец, завладевший любимым скакуном шамана (чей внешний вид заранее описали Сторму), поэтому повелитель зверей остался на посту со стрелой наготове.

— Хо-о-о! — высоким голосом воскликнул всадник на туземном наречии.

Кто-то из норби (по всей видимости, Даготаг) вышел из-за каменной глыбы и направился навстречу шаману. По крайней мере, теперь у экспедиции был провожатый.

На закате они перешли незримую границу запретной земли и разбили лагерь на берегу горного ручья. Бурные воды, окрашенные пылью в багряный цвет, несли вырванные с корнем кусты и небольшие деревья. Соренсон не на шутку встревожился:

— Во всем есть свои плюсы и минусы! С одной стороны, от дождей зависит, будет ли у нас питье, но с другой — внезапный паводок в мгновение ока затопит такое узкое ущелье. По возможности будем двигаться вдоль ручья, чтобы поить лошадей. Надеюсь, уровень воды постепенно снизится.

Но уже на следующий день к полудню угроза наводнения миновала, а вскоре они и вовсе удалились от ручья. И тут внимание путешественников привлекла неожиданная, поразительная находка Бокатана. К северо-востоку тянулась низкая черная полоса, похожая на парапет; ее искусственное происхождение не вызывало сомнений.

Сторм прикинул размеры: примерно фут в ширину, пара дюймов в высоту. Основание расширялось к земле. Загадочная изгородь была сделана из странного материала, маслянистого на ощупь (хотя листья и песок к нему не прилипали), не похожего ни на металл, ни на камень (во всяком случае, ничего подобного повелитель зверей прежде не встречал). Лезвие ножа не оставляло на гладкой поверхности ни царапины. Сурра с подозрением обнюхала черный выступ, дважды чихнула, с отвращением помотала головой и отошла, явно не собираясь больше прикасаться к ограде.

— Вроде рельса, но широкий, — бросил Мак и дернул за поводья первой вьючной лошади; та также постаралась держаться подальше от таинственного парапета.

Соренсон остановился, чтобы сделать несколько трехмерных снимков, но Бокатан уже поторапливал путешественников.

— Вверх! — показал он пальцем. — Вверх и сквозь дыру в земле до заката успеть — увидим долину затворенных в пещерах.

Они ступали по дну каньона: отвесные стены вздымались столь высоко, что закрывали солнце. Сумерки сгущались, а группа все ехала вдоль низенькой черной изгороди.

Сторм никак не мог отогнать тревожную мысль об «ущельях смерти» — древнем предании навахо (хотя в школе его и учили не верить в эти сказки). Прикоснувшись к покойнику или его вещам или даже проведя какое-то время под одной крышей с усопшим, человек становился нечистым, про́клятым. И сейчас неведомая черная полоса казалась ему нитью, сотканной мертвецами, чтобы заманить живых в свое логово… Хостин на мгновение зажмурился, поправил дедову накидку и, немного отстав от товарищей, принялся искать в подсумке амулет, который он изготовил на дневном привале.

Это была щепка, украшенная с одного конца перьями Баку. По обычаю, существующему с незапамятных времен, деревяшку следовало обтесать наконечником боевой стрелы. Не слезая с коня, землянин наклонился с самодельного седла и воткнул щепку — молитвенную палочку — в странный рельс (если это, конечно, был рельс). Каким-то чудом палочка вошла в микроскопическую трещину и твердо стояла, триумфально топорща перышки.

Одна магия против другой. Сторм щелкнул языком, и Дождь поспешил догнать остальных. Вскоре за поворотом каньона открылось то, что Бокатан называл «дырой в земле».

Если бы из тоннеля не пробивались солнечные лучи, Хостин бы ни за что туда не сунулся. Вход напоминал оскаленную пасть: сверху частоколом зубов выступали острые шипы из того же материала, что и загадочный рельс, вдоль которого двигалась экспедиция. Непонятно, для чего служили эти шипы; внешне они походили на клыки, готовые сомкнуться над опрометчивым путником. Сторм позавидовал Баку: орлица взмыла в небеса и спокойно перелетела через преграду.

Судя по спертому воздуху, короткий, открытый с обоих концов коридор не продувался ветрами. Сурра устремилась к выходу, застучали копытами кони, и вскоре путешественники выбрались наружу, под ослепительное солнце; перед ними раскинулась широкая долина.

— Да здесь сам черт ногу сломит! — воскликнул Мак и был прав: на земле в беспорядке валялись черные обломки, покрытые густыми зарослями кустарника и обвитые лианами.

Соренсон спешился.

— Похоже на некое здание, возможно, для защиты ворот. — Археолог хотел было достать 3D-камеру, но Бокатан вновь поторопил его:

— Скорей в долину! Ночь придет — плохо!

Соренсон с неохотой согласился. Сторм слез, схватил коня за поводья и решил помочь Маку с вьючными лошадьми, а норби двинулись гуськом, отыскивая удобный проход сквозь лабиринт.

Хостин пробирался по узкой тропинке между развалинами.

«Прекрасное место для засады, — подумал землянин. — Ночью тут опасно».

— Интересно, что здесь произошло? — Мак, запыхавшись, догнал Хостина, ведя за собой головную кобылу. — Будто кто-то злобный обрушил на долину ураган; аккурат так, чтобы побольше вреда причинить.

Тут повелитель зверей впервые увидел в обломках не очередное препятствие, которое предстояло преодолеть, а развалины неизвестного сооружения. Мак Фойл очень точно заметил: действительно, время не могло разрушить такую крепкую постройку. Возможно, случилось землетрясение… Или если не природный катаклизм, тогда война. Однако ни в одном туземном предании не упоминалось о конфликте, из-за которого местный народ скрылся в пещерах.

— М-да, мощный ветрила… — Фойл протиснулся вперед. — Или старое доброе наводнение.

— Или несколько наводнений, — добавил Соренсон, который догнал их, пока лошади отдыхали. — Смотрите! — Высоко на остатке стены виднелись отметки уровней воды.

— Может, лишняя вода уходит через тоннель? — рискнул предположить Сторм.

— Ну, даже если изначально проход не использовался для отведения воды, то теперь он служит именно для этого. Бокатан говорит, что в долине есть большое озеро. Из-за паводков оно может переполниться, а лишней влаге ведь нужно куда-то деваться.

Примерно полмили путешественники с трудом пробирались сквозь руины и наконец вышли к руслу высохшей реки, которое привело их к крутому склону. Черный рельс исчезал в наносах земли, накопившихся, вероятно, за годы запустения.

Члены экспедиции еле-еле взобрались на косогор и очутились на вершине широкой дамбы: перед ними простиралось обширное озеро со стоячей коричневой водой. Дальше, за илистым водоемом, виднелась северная часть долины.

Вдоль берега были разбросаны изъеденные ветром и поросшие кустами развалины; некоторые островками выступали над поверхностью озера. Останки древнего города?

Соренсон вздохнул и, сняв шляпу, отер раскрасневшееся, запыленное лицо.

— Если даже мы и не найдем пещеры, — задумчиво произнес он, — то уже по крайней мере хоть что-то. Разбейте лагерь, надо заснять как можно больше, пока солнце не село!

Путники расположились у крошечной озерной бухты. Сторм вызвался обработать почву средством от насекомых. Вскоре он обнаружил, что норби предпочли не удаляться от лагеря и установили палатки из шкур поближе к огню.

Мак критически оглядел горы обломков:

— Если дело дойдет до раскопок, то выбор тут богатый. Но вот только все придется делать нам с тобой да Соренсону, норби терпеть не могут орудовать лопатами.

— Главное — составить карту. — Археолог наконец спустился с насыпи. — Может, сделаем пару пробных раскопов. Хорошо бы отыскать несколько артефактов, чтобы впечатлить начальство. Но если я прав и мы действительно найдем нечто стоящее, то потребуется десяток лет и постоянный лагерь, чтобы исследовать окрестности. Бокатан, — обратился Соренсон к провожатому на языке жестов, — в жаркий сезон озеро высыхает?

Шаман лишь развел руками:

— Бокатан был с дождями, не был в засуху. Воды много, думать, не уходит.

— Пожалуй, я с тобой соглашусь, — кивнул довольный Соренсон. — Значит, можно работать круглый год!

— Лишь бы воды не стало слишком много, — заметил Сторм. — Судя по отметкам, здесь случаются наводнения.

Но исследователя это не смутило:

— Если потребуется, разобьем лагерь ближе к утесам на севере, там есть небольшая возвышенность. Вряд ли паводки затопляют всю территорию целиком. Последние месяцы дождь лил не переставая, однако озеро не вышло из берегов.

Но вскоре сама жизнь опровергла гипотезу Соренсона: к утру зарядил дождь, который едва не затопил лагерь. Группа впопыхах перебралась подальше от стремительно переполняющегося водой озера. Сперва показалось заманчивым укрыться на груде развалин, но затем от этой идеи все же отказались, — слишком опасно.

Ливень, по крайней мере, избавил их от угрозы внезапного нападения нитра, однако норби все равно беспокоились. Согласно верованиям аборигенов, вода и война были дарами Гремящих-в-Горах, но наводнение грозило гибелью. Поэтому, когда со скал неподалеку сошел оползень, путешественники поспешили к северному, более высокому и пока еще неизведанному краю долины.

Трое туземцев пустились на поиски подходящего укрытия (важно, чтобы оно находилось выше старых отметок уровня воды), а Сторм и Мак потихоньку уводили навьюченных лошадей от озера, взбираясь вверх по склону. Соренсон и Бокатан отправились в сторону легендарных пещер; археолог намеревался выяснить все возможное, прежде чем непогода вынудит их свернуть исследования.

Обычно послушные лошади упрямились и шли неохотно. Сторм пожалел, что не уговорил Сурру помочь с перегоном, однако ранним утром кошка куда-то запропастилась. Землянин догадывался, что она просто пережидала дождь: не получив четких указаний, Сурра действовала на свое усмотрение. Баку он также не видел с самого рассвета.

Почти все лошади наконец вскарабкались на крутой холм. Вдруг Мак взволнованно вскрикнул. Надеясь, что погонщик просто увидел удобную возвышенность, Хостин дернул за поводья последней кобылы, которая тащила его вещи.

А затем небеса разверзлись, и началось настоящее светопреставление.

За время службы в армии Сторму доводилось попадать под обстрел и видеть ковровую бомбардировку… Но никакая человеческая ярость не сравнилась бы с неистовым буйством первозданной стихии.

Ливень обрушился сплошной стеной, черные тучи заволокли небо. Стало трудно дышать; не видно было даже головы и гривы скакуна, а струи больно хлестали землянина по телу.

Фиолетовым огнем сверкали копья молний, от грома закладывало уши; конь вставал на дыбы, рвался, обезумев от страха. Жеребец несся сквозь водопад, не разбирая дороги. Хостин вцепился в шею скакуна и прижался к нему, с трудом переводя дыхание.

Вокруг все еще было темно, но дождь почти прекратился, только слышался свирепый рев бури. Вспышка вновь разорвала небо, и Сторм увидел, как скальный выступ, под которым они очутились, вдруг разлетелся на куски. Повелитель зверей оторопел, отпрыгнул в сторону, упал на колени — земля и обломки камней погребли его под собой, и он потерял сознание.

Когда он очнулся, вокруг была тьма кромешная, да и тишина стояла просто оглушающая… Хостин открыл глаза и легонько пошевелился; он еще толком не пришел в себя, но уже страстно желал выбраться на свободу. Нащупав над головой податливую почву, землянин приподнялся.

Кажется, ничего не сломал, хотя тело отзывалось болью на каждое движение. Сторм с трудом выполз из завала; нужно вспомнить, что произошло за секунду до того, как свет померк.

Он позвал коня — и услышал пронзительное ржание, жалобное и испуганное. Снова крикнул в темноту, ласково, нежно, повторяя все те особые слова, которые говорил Дождю-в-Пыли в первый миг знакомства. Не прекращая успокаивать жеребца, Хостин разгреб землю, освободил свои ноги и вскоре уже мог стоять.

Вытянул вперед руки, а затем вспомнил, что захватил с собой фонарик. Нажал на кнопку, и луч едва-едва осветил камень, заплясал на твердой поверхности: судя по непроглядному мраку, это был свод глубокой пещеры. Наконец луч выхватил из темноты безумные глаза жеребца и его перепачканную пеной морду.

Сторм погладил лошадь по взмокшей шее и принюхался: воздух был затхлым, как в тоннеле, ведущем в долину. Вдохнув еще раз, Хостин почувствовал тошноту и невыносимое желание как можно скорее прорубить дорогу из этой пещеры или расселины — не важно, где именно они находились. Повелитель зверей насилу взял себя в руки.

Справа была другая стена, а позади — груда влажной земли, из которой он только что выбрался. В луче фонарика пол пещеры слегка переливался: оказалось, сквозь завал просачивались тоненькие струйки дождевой воды; ручейки потихоньку ползли к Сторму, собираясь в углублениях в лужицы. Краем глаза Хостин заметил движение: часть почвы сверху осыпалась, и под самым сводом пещеры приоткрылась маленькая, размером с ладонь, щель, в которой виднелся кусочек серо-стального неба.

Сторм выключил фонарик, снова окликнул лошадь и с величайшей осторожностью, дюйм за дюймом, полез к дыре. Один раз он чуть-чуть снова не попал под завал, но в конце концов все-таки добрался до вершины насыпи, жадно вдохнул сладкий, свежий после дождя воздух и принялся обеими руками раскапывать мягкую землю.

Он наткнулся на камень и аккуратно сбросил его, удивляясь везению, благодаря которому им с конем удалось спастись от страшного града обломков. Даже заточение оказалось временным!

«Едва не погибли», — подумал Хостин, с изумлением царапая ногтями по крупному осколку, торчащему из насыпи, точно пробка в бутылке.

Землянин рыл вокруг камня, по возможности проталкивая его наружу. Время от времени Сторм посматривал на струйки воды, просачивающиеся у основания: напор возрастал медленно, но верно. Неужели озеро вышло из берегов и затопило долину?

Никак не получалось сориентироваться: куда метнулся перепуганный жеребец — на запад? А может, на север или восток?

Внезапно целый пласт земли вместе с корнями упал вниз, и дождь тотчас промочил повелителя зверей до нитки. Влага приятно струилась по телу, смывая грязь и затхлый дух пещеры.

Извиваясь, Хостин высунул голову и плечи наружу. Пелена воды висела в воздухе, мешая разглядеть окрестности. Сторм тяжело вздохнул, с ужасом понимая, что совершенно не узнает местность, где очутился.

Струи злобно хлестали по затопленной земле; у подножия обвала, на котором полулежал Сторм, плескалась вода. Там и тут в беспорядке торчали вырванные с корнем деревья. А прямо под ним распростерлось придавленное камнями тело черной вьючной кобылы, с размозженным черепом и раздробленной передней ногой.

Крошечное существо со спутанным мехом сидело, скрючившись, на мертвой лошади, будто на хлипком островке посреди океана. Зверек судорожно цеплялся за остатки груза. Завидя его, Сторм в мгновение ока расшвырял землю, сорвал пояс, стянул ножны, кобуру станнера и с третьей попытки перебросил конец ремня сурикату. Тот шустро взобрался по наскоро сооруженной лесенке прямиком к Хостину.

Это была Хинг. Сторм ощупал самку суриката и убедился, что она в порядке. О судьбе Хо и думать не хотелось: сумка, в которой тот ехал, находилась под погибшей лошадью…

Очутившись в безопасности, прижавшись к Хостину, Хинг расплакалась: бедняжка жалобно повизгивала, изливая свое горе. Землянин как мог очистил ее от грязи, а затем отнес в пещеру и завернул в покрывало. Убедившись, что Хинг уютно устроилась, Сторм вернулся к завалу.

Расширять проход было опасно: пещеру могло затопить. Следовало подождать, пока дождь не закончится и не станет светлее, то есть до утра. Оставалось лишь набраться терпения. Не могли же небеса вечно извергать тонны воды!

Серый день сменился ночью, безлунной и беззвездной. Сторм привалился к стене, а Хинг свернулась калачиком у него на коленях. Повелитель зверей напряженно вглядывался в темноту, отчаянно надеясь увидеть отблески фонарей на сводах пещеры — это бы значило, что кто-то из товарищей спасся, что он не единственный человек, выживший в стихии, которая поглотила долину.

Наконец его сморил сон. Очнувшись, Хостин почувствовал, как по лицу скользят слабые лучи солнца. Хинг старательно наводила красоту, почти по-человечески сокрушаясь, что ее обычно ухоженная шерсть так испачкалась и свалялась.

Снаружи вода спала, обнажив мусор и обломки, принесенные потоками. Некое существо красно-коричневого цвета, в тон земле, с пастью, полной устрашающего вида зубов, жадно пожирало мертвую кобылу. Хостин завопил и швырнул в тварь комом грязи.

В мгновение ока падальщик скрылся. Голос Сторма причудливым эхом перекатывался в вышине. Землянин крикнул опять, теперь призывая членов своей команды. Он кричал вновь и вновь, каждый раз с надеждой прислушиваясь, нет ли ответа. Но после двадцатой попытки сдался и принялся раскапывать завал. Наконец Хостин вылез наружу, скользнул вниз по насыпи и очутился на трупе вьючной кобылы.

Сторм снял с кобылы вьюки, забросил их в пещеру и посадил суриката сторожить остатки продовольствия. Хинг, конечно, не боец, но зубастых падальщиков отпугнет. Позаботившись о сохранности провианта, землянин отправился на разведку. Из прибитого водой дерева смастерил себе посох, чтобы не поскользнуться в грязи. Дважды повелитель зверей натыкался на пирующих трупоедов, всякий раз с тревогой осматривая их добычу: коня Соренсона и какое-то растерзанное дикое существо, по-видимому угодившее в стремительный горный поток. Иногда Хостин останавливался, свистел, звал Баку, — безрезультатно.

Солнце уже поднялось высоко и чуть подсушило землю. Сторм с трудом пробрался к берегу разлившегося озера. Мутная водица покрывала пять шестых долины, включая низину, где находился вход в тоннель. Хостин не заметил ни дыма лагерного костра, ни следов спасшихся; никто не отзывался на его тщетные призывы.

Горы обломков теперь ушли под воду, лишь немногие торчали над поверхностью озера. Местами на них скучились крошечные зверьки, обычно обитавшие в траве. Сторм уже собирался возвращаться в пещеру, как вдруг услышал хлопанье сильных крыльев и увидел четкую, будто выгравированную тень на ясном небе — Баку! Землянин свистнул, и орлица камнем упала вниз.

Она проплыла над головой, призывая Хостина идти следом. Птица полетела прямиком через озеро, но Сторм опасался заходить в мрачные воды, полные плавучего хлама. К тому же в глубинах могли таиться какие-нибудь мерзкие существа. Повелитель зверей брел по краю озера, подчас по пояс в воде, тщательно прощупывая дорогу посохом. Баку присела отдохнуть на вершину холма, который прежде, до бури, находился вдали от берега. Сторм узнал холмик по небольшому разбитому выступу, напоминавшему остатки стены. Он позвал Баку; та откликнулась, но не тронулась с места. Внезапно посох ушел глубоко в воду — к островку придется плыть. Хостин крайне осторожно пробирался вперед, расталкивая мусор, с отвращением чувствуя омерзительный смрад густой грязной жижи, в которую погружалось тело.

Нащупав под ногами камень, землянин выбрался на берег и полез наверх. Он ожидал встретить лишь следы наводнения… но увидел поле брани.

Три мертвеца; в теле каждого — стрела, правые кисти отрублены. Соренсон, Бокатан, Даготаг. Судя по их виду, убиты рано утром, возможно, в тот самый момент, когда Хостин пытался выбраться из пещеры.

Извечный страх перед усопшими столкнулся в душе землянина с желанием выяснить, что произошло, и проводить в последний путь тех, с кем он делил тяготы путешествия. Повелитель зверей медленно приблизился; внезапно кто-то шевельнулся: приподнялась светло-желтая голова — почему-то с красным пятном… Сторм стремглав бросился к барханной кошке.

Сурра жалобно скулила. На темени ее кровоточила рваная рана — к счастью, не очень опасная, хоть и жуткая на вид. Похоже, нападавшие сочли кошку мертвой. Что же здесь произошло? Хостин в очередной раз пожалел, что его друзья не умеют разговаривать… Ему оставалось лишь осмотреть холм и попытаться восстановить события.

Наверное, исследователь и норби спаслись от наводнения на самом высоком пригорке в окрестностях. Напали на них уже после того, как буря закончилась. Убийцы обобрали жертв до нитки: оружие исчезло.

Сторм вытащил небольшую аптечку и принялся обрабатывать рану Сурры. Кошка мужественно терпела, лишь изредка мяукая от боли. Повелитель зверей намеренно не спешил, стараясь не думать о том, что ему еще предстоит выполнить тягостные обязанности. Однако, убедившись, что Сурра в порядке, он заставил себя заняться погибшими товарищами. Не в силах унять дрожь, Хостин расправил скрюченное тело Соренсона, а справа и слева от археолога положил мертвых туземцев. Выкопать могилы было нечем. С твердой решимостью землянин собирал обломки и, сгребая песок, возводил небольшой курган. Солнце пекло так, что холм быстро превратился в настоящую парилку.

Сторм еще не закончил, когда Сурра очнулась и, шатаясь, попыталась встать. Ну что же, по крайней мере, и Баку, и Сурра — обе живы, да еще в пещере его ждут Дождь и Хинг… Землянин не слишком много знал о воинственных туземцах, но полагал, что нитра (если, конечно, именно они убили археолога и остальных) не задержатся в долине надолго. Вероятно, дикари считали, что уничтожили всех членов экспедиции. Сурру следовало перевезти к возвышенности на севере… Сторм ласково обратился к кошке, объясняя, что ему нужно уйти, но он скоро вернется. Сурра все поняла, уловив мысленный образ, сформированный повелителем зверей.

Уровень воды резко падал, так что на обратном пути Хостин проплыл лишь несколько футов. Хинг деловито рылась в завале, с ловкостью отыскивая спрятанные в земле съедобные корешки. Благодаря кипучей энергии суриката Сторм быстро очистил проход для Дождя. В сумке оставались сухой паек и фляга с питьевой водой. Конь жадно пил из лужи и щипал полузатопленную траву.

Навьючив скакуна, Сторм повел его под уздцы к холму. Хинг ехала верхом, Баку парила в небе. Зловещие воды отступили, обнажив полосу гальки, тянувшуюся до утесов в полумиле отсюда. «Неплохое место для ночлега», — решил Хостин и, оставив Хинг с Баку охранять вещи, пошлепал по воде к пригорку.

Жеребец с самого начала спокойно относился к Сурре и не боялся скакать рядом с ней. Он быстро привык к четвероногому существу, частенько сопровождавшему его в пути. Но другое дело, станет ли Дождь перевозить Сурру… Сторм вскочил на коня и подъехал к холму. Успокоил жеребца, погладил его, а затем позвал барханную кошку. Она неуверенно подошла к краю обрыва, прыгнула и необычайно тяжело приземлилась рядом с землянином.

Удивительно, но Дождь не возражал против двойной ноши. Кошка неловко распласталась на крупе коня; Хостин сидел позади. Лошадь шла через мутные воды к берегу, который, высыхая, становился все шире и шире.

Расположившись на гальке, повелитель зверей изучал имевшиеся у них припасы. Отправляясь в экспедицию из Иравади-Кроссинга, он взял с собой лишь самое необходимое, рассчитывая, что о провизии позаботится Соренсон. Запасов, найденных во вьюках, не хватило бы и на малую часть пути: требовалось преодолеть степь в поисках пастушьей хижины или отдаленного фермерского домика. Из оружия были станнер, нож и туземный лук. А из еды — лишь початый сухой паек, не раз выручавший его во времена службы в армии. Еще у него имелись спальный мешок, покрывало с Земли, аптечка, которую Хостин частично извел на Сурру, фонарик, небольшая походная плитка с тремя запасными батареями и фляга. Воду придется кипятить: обеззараживающие средства исчезли вместе с прочими вещами. Правда, на войне бывало и похуже; к тому же члены команды умели прокормить себя.

Так, Сторм подстрелил и с аппетитом съел крупного горного грызуна, похожего на зайца. Удалось поймать какого-то зверя, напоминавшего оленя, и с десяток травяных куропаток — мелковатых, правда, для взрослого человека (зато и ловились они легко). Представители арзорской фауны обитали преимущественно возле воды, поэтому так важно было попасть в речные долины до начала засухи.

Хостин сидел, скрестив ноги, на подстилке из травы, которую соорудил для Сурры. Хинг тыкалась мордочкой в руку и жалобно пищала — скучала по погибшему другу; даже сумку, в которой ехал Хо, они не отыскали. Землянин ласково гладил жесткую шерстку суриката, поглядывая на юг. Между ними и выходом из долины все еще простиралось разлившееся озеро; пока вода не спадет, они отрезаны от тоннеля. Сторм посадил Хинг на колени и достал бинокль.

Со смутным беспокойством повелитель зверей разглядывал южные скалы: непонятно, что именно было не так, но казалось, будто бы горы неуловимо изменились. Сильный человек, пожалуй, взобрался бы по этим склонам, но втащить туда коня… Что ж, надежда оставалась лишь на тоннель, если, конечно, на севере не было прохода — но, направившись туда, они рисковали забраться еще дальше в неведомую глушь.

Хостин привык к одиночеству. Так или иначе, он был одинок почти всю свою жизнь; подчас легче существовать наедине с самим собой и верной бессловесной командой, чем свыкнуться с ритмом человеческого муравейника, каким землянину представлялся Центр демобилизации. Однако в долине повелитель зверей столкнулся с чем-то непостижимым, чего не встречал на чужих враждебных планетах, где каждое неловкое движение могло привести к гибели, каждая секунда таила в себе опасность мучительной смерти. Необъяснимую тревогу вызывали именно груды обломков и стены камней; пожалуй, даже в убийстве товарищей не было ничего неожиданного, — это место точно притягивало смерть. Мрачное предчувствие будоражило душу и тело. Если бы не Сурра, которой требовался отдых, Сторм немедленно отправился бы на поиски выхода.

Хорошо бы сейчас развести костер — не только чтобы просушить одежду и остатки снаряжения или спастись от пронизывающего холода и ночной сырости. Дине издревле считали огонь наилучшей защитой от нечистой силы: пламя ободряло, внушало уверенность. Тихо, монотонно, нараспев землянин произносил полузабытые слова древних заговоров от ужасов тьмы. Старинные песни легко всплывали в памяти, наполняя сердце покоем.

Вдруг Баку, сидевшая на скальном выступе над головой Сторма, встрепенулась. Сурра приподняла морду и навострила уши. Землянин схватил станнер: за спиной — отвесная стена, сбоку — здоровый валун; оставалось лишь два направления для атаки. Левой рукой Хостин выудил из ножен кинжал. Биться придется врукопашную: заметь лучник Сторма — уже бы выпустил стрелу. А если у неприятеля станнер — что ж, у него тоже…

— Эру-о-о! — эхом разнесся по долине низкий вопль, который Хостин часто слышал и никогда не мог повторить.

Сторм не ослабил бдительности, но и на кнопку станнера нажимать не стал: к нему стремительно приближалась легкая тень, едва различимая в сгущающихся сумерках долины. Высокие скалы отрезали закатное солнце, и его лучи не освещали темную лощину. Прижимая правую руку к груди, на гравий упал Горгол; левой он лихорадочно сигнализировал Сторму — пришлось сосредоточиться, чтобы понять нетерпеливые жесты:

— Враг, после наводнения, убить, все мертвы…

— Знаю, — кивнул повелитель зверей. — Покажи рану, воин.

Землянин прислонил юного туземца к валуну и в угасающем свете дня поспешно осмотрел рану. К счастью для норби, стрела прошла навылет: по-видимому, хрупкие коварные лезвия наконечника не обломились и не застряли в плоти. Хостин промыл рану остатками чистой воды и перевязал. Горгол вздохнул и закрыл глаза. Сторм достал плитку пищевого концентрата, отломил кусочек и вложил в здоровую руку аборигена.

Горгол очнулся, и землянин наконец задал мучивший его вопрос:

— Нитра ушли? Или еще здесь?

Горгол уверенно покачал головой:

— Не нитра, нет! — Зажав плитку зубами, он показывал одной рукой: — Не нитра убили, не норби.

Сторм сел, поджав ноги; взгляд его рассеянно блуждал по заваленной обломками пустоши. На секунду все смутные страхи слились в воображении воедино: неужто на них напали пещерные люди? Или какая-то враждебная тварь, которую поставили охранять это место? Землянин криво усмехнулся: его товарищей застрелили из лука; рана Горгола, которую он только что обработал, тоже была от стрелы… Словом, суеверия дине столкнулись с научным мировоззрением его навеки сгинувшей родины.

— Не норби? — уточнил Хостин на всякий случай.

— Не норби, не нитра. — Значит, Сторм разобрал все верно. Горгол неловко пошевелил правой рукой, пытаясь подчеркнуть сказанное. — Чужаки — ваши люди!

«Стоп, — мелькнуло в голове. — А почему же они тогда использовали стрелы? И с какой стати, соблюдая туземный ритуал, надругались над мертвыми, отрубив им руки?»

— Ты их видел?

— Видел, был на уступе скалы, вода высоко-высоко! Пришли после дождя, одетые в это, — туземец постучал по доспеху из шкуры йориса, — с луками, как норби. Как норби, но не норби! Так и Горные мясники: крадут лошадей, крадут фравнов, убивают, говорят, что норби. Убивают как норби. Выстрелили, — юноша упал, будто мертвый, — но одного Горгол убил! — В глазах его блеснул огонек. — Теперь Горгол воин! Но их слишком много… — Он растопырил пальцы, показывая, сколько было бандитов. — Стрела попала, Горгол упал, стал как мертвый, но они не поднялись, не проверили, правда ли умер…

— Горные мясники! — повторил вслух Сторм. Горгол, видимо, угадал значение слов и вздохнул, выражая полное согласие. — Они еще здесь?

— Нет. Ушли. — Норби указал на север. — Думаю, живут тут. Не хотят, чтобы их нашли, потому убивают.

Что ж, вот и еще один довод в пользу того, чтобы не соваться на север. Вдруг Горгол добавил на языке жестов:

— Там был пастух, его связали… Наверное, убивают, чтобы кормить злых духов… МЯСОМ. — Поколебавшись мгновение, Горгол изобразил жуткий знак, который Хостин впервые увидел в исполнении Соренсона.

Землянин слышал, что некоторые племена поклонялись демонам и, чтобы умилостивить злых духов, поглощали плоть особым образом плененных врагов. Большинству арзорских племен подобная традиция казалась кощунственной, поэтому туземцы вели яростную, непримиримую борьбу с людоедами. В сознании норби понятие зла было тесно связано с запретным МЯСОМ; неудивительно, что Горголу пришла в голову именно эта идея.

— Нет, Мясники не едят пленников, — возразил Сторм. — Узник откуда? С равнин?

— Пастух, — кивнул Горгол.

— Здесь рядом живут поселенцы? Найдем их, скажем про бандитов, скажем, что убивают.

Горгол медленно повернулся к югу:

— Солнце много раз взойдет и опустится, пока дойдем. Можно пойти. Но не ночью, я это место не знаю, и нитра в горах. Надо очень осторожно, быстро, тихо. — Тут он посмотрел на землянина каким-то странным оценивающим взглядом, которого Хостин расшифровать не сумел.

— Согласен, — произнес повелитель зверей и кивнул.

Уже почти стемнело. Сторм отдал Горголу спальник, убедился, что тот уютно устроился, а сам лег на траву рядом с Суррой и уснул в полной уверенности, что чуткий слух барханной кошки, как и много раз прежде, уловит малейший подозрительный звук.

Едва забрезжил рассвет, Хостина тихонько разбудила Сурра. Бывший диверсант мигом проснулся, готовый действовать, — сказывалась армейская выучка. В чем бы ни заключалась причина, по которой кошка его потревожила, сама она явно не собиралась драться, лишь насторожилась. Землянин напряженно вслушивался: тяжелое дыхание спящего Горгола, легкий перестук копыт — шевельнулся конь… А вот и другой звук: топот, настолько тихий, что без Сурры и не заметить.

В сером утреннем свете уже различалась полоска гальки. Сторм держал станнер наготове и, убедившись, что к ним приближалась не лошадь, нацелил оружие на темное пятно. Характерный грузный силуэт мог принадлежать только одному арзорскому животному, а путникам определенно не помешало бы подкрепиться. Минуту спустя повелитель зверей уже разделывал тушу молодого фравна, достаточно упитанного, чтобы надолго обеспечить их пропитанием. Странно, и почему вдруг фравн в одиночку забрел в такую глушь? Стада этих копытных обитали в полях и при обычных обстоятельствах никогда не заходили в горы.

Сторм отважился запалить костер, сложив камни особым образом, чтобы прикрыть пламя. Друзья сели у огня; норби внимательно смотрел, как поджариваются на заостренных палочках куски аппетитного мяса.

— Фравна украли, — объяснил Горгол. — Злые люди прячут тут фравнов. Этого, может, потеряли по дороге, либо буря распугала стадо.

Хостин призадумался. Хорошо, допустим, кто-то ворует лошадей и фравнов. Возникал вопрос: где именно — на Арзоре или в другом месте — сбывают краденое? Фравны пользуются спросом преимущественно на других планетах. Здесь есть лишь один космопорт, и животных там оформляют по всем правилам, соблюдая таможенное и налоговое законодательство. Колонисты обязательно заметили бы чужака, который не способен внятно объяснить, откуда у него скотина. Да на Арзоре каждый новый человек на виду. Ну и какой тогда смысл воровать животных?

— Зачем мясо, если не продать? — Сторм не стал развивать свою мысль, зная, что сообразительный туземец схватывает все на лету.

— Может, не продавать, — земля большая. — Норби махнул левой рукой. — Далеко фравнов уводят, и лошадей тоже. Норби знают, где прячутся Мясники. Норби забирают лошадей из тайников. Гурол, из клана Горгола, в засуху взял три лошади. Великий охотник, воин!

Значит, норби грабили схроны Мясников. Интересная зацепка; может, если потянуть за эту ниточку, она к чему-то и приведет. Пожалуй, стоило поощрять такое полезное занятие, как разбой (тем более что сами туземцы явно не видели в этом ничего предосудительного). Пеший норби спокойно выживет в прерии; совершенно другое дело — лишить чужеземца средства передвижения и припасов. Все это очень любопытно, но по-прежнему оставался открытым вопрос: какую выгоду, рано или поздно, Мясники собирались извлечь из своих предприятий?

Напрашивалось вполне логичное объяснение: где-то существует тайный космопорт, откуда и ведется нелегальная торговля с другими планетами. Тайный космопорт! Сторм застыл, широко раскрыв глаза, и невидящим взором уставился в пламя костра. Сурра, почувствовав его скрытое волнение, утробно зарычала. Им уже приходилось сталкиваться с подобным. Один такой космопорт Хостин обнаружил лично и привел туда группу зачистки, чтобы разобраться с преступниками и их главарем. Ишь чего задумали — истощать продовольственные ресурсы планеты! Знакомый охотничий азарт подстегивал землянина.

Конечно, война закончилась — официально; Сторм провел унылейший год в Центре демобилизации, убеждая себя в этом. Но предположим лишь на секунду, что его нелепые подозрения верны! Тогда землянину выпал еще один шанс сразиться с теми, кто уничтожил его родной мир. Хостин принялся тихонько напевать себе под нос. Вражда с Брэдом Куэйдом отошла на задний план и казалась слабым отголоском полузабытой истории. Ах, если бы все именно так и было! О, Далекие боги, пусть же его безумная догадка окажется правдой!

Повелитель зверей обернулся к Горголу, который пристально, сощурив глаза, смотрел на него — почти как Сурра.

— У Мясников есть кони?

— Да, — кивнул норби.

— Тогда давай поглядим, как и твой Гурол, повезут ли нас их лошадки!

Тонкие губы Горгола изогнулись в характерной для туземцев полуулыбке:

— Хорошо говоришь. За смерть наших отнимают руку…

И тут только Сторм осознал, что чуть-чуть не допустил страшный промах, который лишил бы его дружеского расположения аборигенов. Если бы он, как намеревался, отправился на юг, то жестоко нарушил бы обычай кровной мести. Конечно, это мелочи по сравнению с тем, что, по-видимому, творили здесь бандиты… Но за гибель товарищей нужно расквитаться: используя этот довод, Хостину удалось хоть немного успокоить внутренний голос, настойчиво напоминавший ему о незаконченном деле с Брэдом Куэйдом.

Как ни желал Сторм поскорее отправиться в путь, Сурре требовался еще один день, чтобы восстановить силы перед тяжелой дорогой; да и ране Горгола следовало затянуться. Осмотрев больных, землянин решил отправиться на разведку: сначала на юг, убедиться, что на пути к тоннелю их не поджидают нитра. Но прежде чем покинуть лагерь, требовалось сделать кое-что еще.

Повелитель зверей смешал жир фравна с мелкой красной пылью и истолченными мягкими камешками, похожими на мел, а затем разрисовал грудь и лицо пятнами и неровными линиями; рисунок этот служил одновременно камуфляжем и боевой раскраской.

Горгол с нескрываемым интересом наблюдал за Хостином:

— Это боевая магия?

Землянин оглядел полоски на груди и улыбнулся (что было совершенно не заметно под его устрашающей маской):

— Да, боевая магия, волшебство моего народа.

Поддавшись безотчетному порыву, Сторм нацепил ожерелье, а поверх ремня с ножнами застегнул пояс конча — настоящую жемчужину творчества дине. Теперь предстояло выбрать оружие.

Обе руки свободны — можно взять лук… Горгол не мог стрелять из-за травмы, а оставлять туземца с одним кинжалом для защиты Хостин не хотел. Пришлось отстегнуть кобуру со станнером.

В душе норби глубоко укоренилось предубеждение относительно того, что нельзя пользоваться чужим оружием: они считали, что между ним и его владельцем существует мистическая связь. Однако можно было обойти суеверие, просто подарив оружие, — особый ритуал позволял беспрепятственно передать боевую магию другому. Сторм толком не знал правил местного обряда, но положился на интуицию.

Как в то утро перед началом экспедиции, повелитель зверей поднял станнер к небу, а затем коснулся им земли и протянул Горголу, жестом показывая, что это подарок.

Узкие зрачки юноши расширились, но он даже не шевельнулся, чтобы взять предложенное. Станнеры завозили с других планет, и туземцам они казались баснословно дорогими. Норби редко приобретали чужеземное оружие еще и потому, что достать запасные аккумуляторы было отнюдь не легко. Тем не менее колонисты изредка дарили станнеры аборигенам, что считалось большой честью.

— Так целишься… Тут нажимаешь… — медленно объяснял Сторм, хотя знал, что Горгол часто работал с местными пастухами и имел представление об устройстве станнера.

Норби кивнул и гордо выпрямился, позволяя землянину прикрепить к поясу кобуру.

Сторм уже собирался закинуть за спину колчан, но Горгол твердо остановил его и здоровой рукой протянул половину своих охотничьих стрел. По обычаю боевые стрелы нельзя было отдать просто так, их брали только в случае, если оружие подвело прежнего владельца в критический момент. Полностью экипировавшись и нанеся боевой раскрас, землянин вновь выглядел как настоящий навахо. Помахав товарищу на прощание, Хостин отправился на разведку; компанию ему составляла парившая в воздухе Баку.

Вода, мутная от грязи, издавала зловоние. Сторм изредка шлепал по мелким лужам, обходя озеро по подсохшему берегу, даже не пытаясь плыть, — в вонючей жиже тут и там виднелись раздутые трупы животных. Он так и не нашел ни следов копыт, ни Мака или еще одного норби. Не удалось отыскать и припасы. Наверное, если какая лошадь и выжила, ее настигли бандиты.

Чем ближе землянин подходил к южному тоннелю, тем чаще останавливался, чтобы осмотреть местность в бинокль. Сейчас он отчетливо видел, что очертания гор изменились. Повелитель зверей дошел до дамбы, поднялся на груду скользких от грязи обломков… и с ужасом понял, что произошло непоправимое.

Проход исчез под огромным завалом, с которым справилась бы лишь специальная техника, какой вряд ли располагали арзорцы. Можно на свой страх и риск взобраться на скалы, каждый миг опасаясь, что мягкая земля вновь осыплется, но коня тут точно не проведешь… Хостин подумал, что словно бы сама судьба мешает ему покинуть долину, и, как ни странно, воодушевился: по крайней мере, он сделал выбор еще прежде, чем узнал, что путь к отступлению отрезан.

Часом позже Горгол невозмутимо выслушал новости. По-видимому, его не особо волновало, что из всей компании теперь только Баку может с легкостью вернуться во внешний мир. Туземец стремился на север. Сторм пообещал, что завтра утром, оставив в лагере Сурру и Дождя сторожить припасы, они с Горголом отправятся на поиски тропы, по которой сюда забрел фравн. Грузные копытные не слишком ловко скакали по отвесным кручам. Встретившееся им животное, очевидно, нашло удобный путь в долину; а уж там, где протопал фравн, лошадь и подавно сможет пройти.

Сторм, вполне заслуженно, считал себя отличным следопытом. Однако до Горгола ему было далеко… Туземец, казалось, различал следы даже на гладкой поверхности камня. Он-то и привел их к узкой расщелине: в подсыхающей грязи виднелись отпечатки копыт фравна. Между отвесными скалами вилась довольно тесная тропинка, уводя путников все выше и выше. Баку парила сверху, то появляясь, то исчезая в бесконечном небе, свободном от преград.

Наконец они добрались до крошечного перевала, и Горгол внезапно выудил из-за валуна небольшой кожаный кисет, отделанный шерстью фравна и пахнущий пряными травами.

— Чужеземцы жуют, для ярких видений. — Норби передал вещицу землянину, который с любопытством принюхался. Запах был резкий, но не противный, и незнакомый… Жаль, ведь знай Хостин, кому принадлежал кисет, он мог бы догадаться, кто на самом деле напал на экспедицию.

— Трава для видений растет на Арзоре? — спросил Сторм.

— Нет. Находят в лагере Мясников, жуют шаманы. От нее голова трясется и видишь много страшного! Трава, чтобы с духами говорить, нехорошо.

Хостин спрятал находку за пояс; очевидно, в кисете хранили некий наркотик, и, возможно, он действовал на аборигенов сильнее, чем на привычных к нему поселенцев.

— Здесь кто-то ехал верхом…

Маленький участок земли был истоптан лошадиными копытами, а поверх проступали следы фравна, идущие в обратном направлении. Кони были подкованы, а значит, не туземные.

Пройдя перевал, они поняли, почему молодой фравн убежал в долину: внизу белели начисто обглоданные йорисом кости другого фравна, побольше размером. Однако самому убийце тоже не очень-то повезло (хотя он, по крайней мере, сдох с набитым брюхом): неподалеку распластался труп гигантского ящера с аккуратно срезанной кожей. У тошнотворного желтоватого тела пировала стайка мелких падальщиков.

Горгол, чуть неловко перепрыгивая с камня на камень (мешала перевязанная рука), приблизился к отвратительным останкам и, распугав трапезничающих птиц, присел рядышком на корточки. Когда Хостин присоединился к норби, тот указал ему на голову рептилии.

Зрелище было не из приятных: и не только потому, что у йориса начисто отсутствовал свод черепа; дело в том, что во всей галактике существовало лишь одно оружие, способное нанести подобные увечья. И после окончания войны оно было под строжайшим запретом.

— Слайсер! — выдохнул Сторм. Еще одно доказательство в копилку: вчерашняя догадка подтверждалась на глазах.

Он взглянул на свое оружие и поморщился: лук против станнера еще куда ни шло, а вот против слайсера… Тут, конечно, без шансов.

Норби встал, осмотрелся, подобрал палку и аккуратно приподнял растерзанную голову ящера, чтобы взглянуть на нижнюю челюсть. Внезапно изо рта йориса хлынула фонтаном зеленоватая жидкость. Горгол взвизгнул, как испуганная Хинг, судорожно отбросил палку и жестами изобразил:

— Смертельный яд, брачный сезон!

Значит, наткнуться сейчас на гигантскую рептилию, омерзительную и агрессивную, было вдвойне опасно: в брачный сезон самцы йорисов вырабатывали сильнодействующий яд, чтобы с успехом разить соперников. Зачастую укус ящера был губителен для чужеземцев: теперь придется сразу убивать йорисов, не дожидаясь нападения.

Оторвавшись от кровавого зрелища, Сторм направился к краю небольшого плато, чтобы осмотреть окрестности. Открывшийся вид поразил его (правда, после руин в долине следовало ожидать чего-то подобного): скалы ступенями уходили вниз, напоминая террасы, утопающие в буйной растительности. К югу спускалась дорога, местами очищенная от зелени, — наверное, по ней-то грабители и перегоняли скот: через узкий перевал, который они с Горголом отыскали, не прошло бы ни одно стадо.

Землянин достал бинокль и внимательно разглядывал долину. В глаза сразу бросилось многочисленное стадо фравнов: он без труда узнал этих животных по забавной подпрыгивающей походке, из-за которой они выглядели крайне нелепо, особенно в сочетании с пышными гривами, горделиво посаженными головами, украшенными изогнутыми рогами, и практически лысыми, кургузыми задами, покрытыми лишь короткой жесткой шерстью.

Фравны паслись совершенно одни. Ни лошадей, ни уж тем более наездников видно не было. Возможно, крутые склоны долины не давали стаду разбредаться и в пастухах нужды не было. Правда, на взгляд Хостина, в самый разгар брачного сезона йорисов следовало бы позаботиться об охране.

Долина была гораздо шире предыдущей, и только увеличительные стекла позволяли разглядеть дальние скалы, также превращенные в террасы. Низина заросла густой высокой травой; похоже, разрушительное наводнение не затронуло эту землю.

Больше ничего интересного или подозрительного Сторм не заметил. Наверное, здесь просто прятали угнанные стада. Если бы не страшная рана йориса…

Горгол взял землянина за локоть; тот послушно перевел бинокль на дно долины. Фравны больше не щипали травку: быки кольцом окружили самок и молодняк, неловко сгоняя их в сторону, и встали, выставив рога и в тревоге мотая головами; стадо готовилось обороняться.

Всадники! Трое, верхом на небольших выносливых лошадях темной масти, не похожих на скакунов Ларкина, вероятно туземных. Не норби, но и не поселенцы — одежда отличалась: вместо привычных кожаных штанов и голубой рубахи Сторм разглядел нечто черное.

Он опустился на одно колено, навел резкость и с первого взгляда узнал темную форму с серым отливом, которая вечно казалась покрытой пылью. Страшные подозрения подтвердились. Краденые фравны, нелегальная торговля, а теперь вот еще и вражеские мундиры, — последний кусочек мозаики встал на место. Неудивительно, что ксики вырезали исследовательскую группу и попытались замаскировать преступление под учиненную туземцами расправу. Свалили все на норби… Ничего не скажешь, удобное прикрытие!

— Са-а-а! — Горгол научился повторять лишь один-единственный звук — шипение, которым Хостин созывал команду, — и сейчас настойчиво пытался привлечь внимание землянина, тыча пальцем на север.

Фравны стояли, сбившись в кучу и ни на секунду не ослабляя бдительности. Но туземца привлекло не поведение животных (в целом обычное для копытных в моменты опасности), а нечто иное: по-видимому, во время бури к краю последней террасы намело небольшую насыпь; за ней петляла узенькая дорожка. А на самой вершине насыпи, практически сливаясь с красно-оранжевой землей, распластался еще один наблюдатель. Через окуляры бинокля Сторм без труда различил высокую стройную фигуру норби; со дна долины его было не видно. Однако рога аборигена, загибающиеся над лысой макушкой, выглядели как-то странно: у остальных туземцев они были цвета слоновой кости, а эти — покрыты сине-зеленой краской.

В ожидании объяснений повелитель зверей оглянулся на Горгола. Юный норби растянулся на выступе скалы, с которого открывался прекрасный обзор, и, опершись на поврежденную руку, внимательно разглядывал незнакомца; лишь кошачьи глаза сверкали на непроницаемом лице. Вдруг он оскалил зубы в невеселой ухмылке (так норби выражали злость или возбуждение от предстоящей стычки), а здоровой рукой просигнализировал Сторму:

— Нитра!

Был ли это одинокий охотник? Или разведчик боевого отряда? Обычаи норби допускали оба варианта. Юноша мог самостоятельно отправиться за трофеем, чтобы доказать свою доблесть, либо воины нитра обнаружили тайное пастбище и решили напасть на Мясников. Террасы с густой растительностью давали отличное прикрытие: опытные лучники, оставаясь незамеченными, могли с успехом атаковать противника.

— Один, — показал Горгол.

Хостин не говорил на языке норби, да и туземец умел только произносить «са-а-а», но все же изредка им удавалось читать по губам и даже задавать вопросы (хотя, очевидно, норби не всегда понимал необычную мимику землянина).

Не опуская бинокля, Сторм слегка повернулся и спросил:

— Отряд?

— Нет, он один! — Горгол пригнулся и решительно замотал головой.

Ах, как жаль, что с ними не пошла Сурра; отправили бы кошку следить за воином: уж она-то бы точно выяснила, не спрятались ли в кустах сородичи туземца. Да и знакомство со всадниками придется отложить… Без Сурры, которая спугнула бы посторонних, попросту глупо спускаться в долину, рискуя быть отрезанными от единственного прохода. Однако хорошо бы понять, куда ездоки направлялись.

Хостин, согнувшись в три погибели, пересек небольшое плато, обошел дохлого йориса и, достигнув северного выступа, отважился встать в полный рост, а затем прислонился к красно-оранжевой скале — издали и не различишь, землянин это или кусок каменной глыбы.

Обширная долина слегка напоминала по форме бутылку, горлышко которой смотрело на юг. Вероятно, бандиты тщательно замаскировали свое логово: повелитель зверей не видел ничего, помимо девственной природы — ни строений, ни других следов присутствия человека (или ксика)…

Кроме одного: строго в небо таращилось нечто, прикрытое искусно выполненной маскировочной сеткой. Сторм даже мысленно зааплодировал мастерству неприятеля: если бы не игра солнечных лучей на металлическом корпусе, он бы ничего и не заметил.

Хостин оценивающе рассматривал нацеленный в небо силуэт; вероятно, хвостовую часть фюзеляжа спрятали глубоко под поверхностью луга — колоссальная работа! К тому же посадить такую махину в довольно ограниченном пространстве под силу только очень умелому пилоту. Судя по состоянию камуфляжа, неплохо вписывавшегося в окружающую местность, звездолет приземлился довольно давно. Сетка мешала разобрать тип челнока (точно не грузовой — с такими-то изящными формами). Возможно, разведывательное или курьерское судно — любое, какое удалось раздобыть в сутолоке войны, прежде чем смотать удочки. Впрочем, не важно, к какому именно типу относится корабль; Сторм и так догадался, что за эмблема красовалась на его оцарапанном борту. Интересно, поселились ли ксики в долине еще во времена расцвета своего государства или же бежали сюда уже после поражения, отказавшись сложить оружие?

Тем временем к нему приблизился Горгол.

— Нитра ушел, — показал он на север. — Может, за трофеями охотился. — Тут норби застыл с вытянутой рукой, не сводя глаз с наполовину скрытого звездолета, а затем резко повернулся к Сторму. Вид у него был остолбеневший.

— Это что? — спросил он жестами.

— Небесная вещь издалека, — использовал Сторм туземное обозначение космического корабля.

— Откуда здесь? — не отставал Горгол.

— Мясники, злодеи, привезли.

Абориген вновь растянул тонкие губы в боевом оскале.

— Небесной вещи издалека нельзя быть в земле норби. — Ему пришлось подключить больную руку, чтобы яснее выразить свое недовольство. — На крови клялись, честью клялись, корабли садятся только в одном месте, нельзя близ жилища Гремящих-в-Горах, они разозлятся! Чужеземцы вечно врут — вот небесная вещь стоит!

Плохо дело… Повелитель зверей уловил в жестах юноши угрозу. Норби позволили основать космопорт в значительном отдалении от сакральных вершин. Договор, заключенный с туземцами в обмен на неприкосновенность владений колонистов, устанавливал лишь один участок для посадки кораблей. Если среди населения распространятся слухи о том, что в самом центре священного места находится второй космопорт, то никакие клятвы на крови не спасут арзорцев.

Хостин повесил бинокль на шею, чтобы проще было объясняться с Горголом.

— Я воин, — подчеркнул он, проведя пальцем по бледному шраму на плече. — Горгол воин. — Тем же пальцем он аккуратно прикоснулся к перевязанной руке туземца. — Получил шрам в бою не от нитра, не от своих, меня ранили злые люди, эти люди! — Он, точно копьем, ткнул в воздух по направлению к вкопанному в землю кораблю. — Горгола ранили эти же люди, оттуда, — снова показал. — Они едят МЯСО, — добавил Сторм, жестом изобразив омерзение.

Горгол, не моргая, уставился желтыми глазами на землянина:

— Клянешься Гремящими-в-Горах?

Хостин достал из ножен кинжал, вложил его в руку норби, а затем приставил острие к груди, на которой лежало ожерелье предков.

— Пусть Горгол вонзит нож сюда, если не верит, — медленно пояснил он свободной рукой.

Норби отнял нож от сердца товарища, ловким движением развернул лезвие и протянул его рукоятью вперед. Когда Сторм забрал кинжал, он ответил:

— Верю. Но это плохо. Чужеземцы бьются со злодеями, либо уговор нарушен.

— Да будет так. Что смогу, сделаю. Но сначала надо узнать побольше…

Горгол взглянул на долину:

— Нитра охотятся, и наступает ночь. Днем легче двигаться, твои глаза не видят в темноте.

Сторм вздохнул с облегчением. Если бы норби захотел последовать за разведчиком, отказаться было бы трудно. Но предложение туземца идеально соответствовало желаниям землянина.

— Большая кошка поправится, сможет напасть на нитра, пока мы следим за злыми людьми, — внес предложение повелитель зверей.

Горгол охотно согласился: юноша знал, на что способна Сурра. Оглядев напоследок замаскированный звездолет и не выяснив ничего нового, Хостин направился в озерную долину составлять план действий.

Уже почти стемнело, когда они наконец вернулись в лагерь. Сторм возвел из булыжников укрытие и разжег костер. Горгол, орудуя здоровой рукой, помогал землянину. Повелитель зверей подумывал, не вернуться ли в пещеру, где он очутился во время бури, но та находилась очень далеко. Да и при воспоминании о спертом воздухе Хостина передернуло: слишком ярко ему представлялся густой запах смерти.

Дождя отпустили попастись; даже если его издали заметят притаившиеся нитра или дозорные бандитов, подумают, что скакун отбился от уничтоженной исследовательской группы, а благодаря бдительной Сурре у воров просто не было шансов присвоить себе находку. Кстати, коня в случае чего можно использовать в качестве приманки…

Землянин поделился своими соображениями с Горголом, и тот полностью одобрил его план: такой жеребец, как Дождь, был настоящим сокровищем, достойным вождя, — словом, отличным трофеем, чтобы щеголять перед менее удачливыми соплеменниками.

После ужина, в свете костра, Сторм обратился к туземцу на языке жестов:

— Как быть с дорогой? Тропинка, которую мы нашли, не для перегона скота. Надо изучить другую.

— Та дорога сюда не ведет, — с убеждением ответил Горгол.

Слова туземца подтверждались тем, что успела разведать их экспедиция, прежде чем началось наводнение: близ развалин им ни разу не встречались следы фравнов. Повелитель зверей вытащил нож и принялся острием чертить на земле карту долины и соседних владений преступников, объясняя Горголу, что изображено на рисунке. Норби, уже знакомый с охотничьими и военными картами, внимательно смотрел, поправлял и задавал вопросы.

Собрав воедино всю информацию об окружающей местности, Хостин понял, что долины обязательно должны соединяться чем-то, кроме узенькой тропинки, которую они недавно отыскали. Существовало лишь одно объяснение: путь шел на юго-запад или юго-восток, связывая окаймленные отвесными кручами чаши долины.

— Ночью нитра могут напасть. — Горгол задумчиво уставился в затухающее пламя. — Норби хорошо видят в темноте, ночной набег — военная хитрость, хорошо против Мясников. — Абориген взглянул на Сторма. — Ты плохо видишь в темноте? Наверное, плохо. Но кошка видит!

Землянин чуть не подпрыгнул, уловив намек. Туземные разведчики вряд ли будут долго околачиваться возле лагеря бандитов. Скорее всего, лазутчик нитра, которого они сегодня заметили, спрячется в горах до утра, а перед рассветом стащит лошадей из логова ксиков — это вполне в духе аборигенов. А в неразберихе можно разузнать кое-что интересное, притаившись у перевала.

Конечно, шансы были невелики: слишком многое зависело от случая, слишком мало Хостин мог повлиять на успех. Однако раньше он частенько шел на риск — и ведь получалось же! О, как в старые добрые времена… Знакомая дрожь пробежала по телу. Если бы сейчас землянин видел себя со стороны, то заметил бы, что в желтом свете костра в его глазах появилось что-то кошачье: так смотрела на добычу Сурра, сгруппировавшись перед смертельным прыжком.

— Ты пойдешь, — догадался Горгол, правильно истолковав состояние товарища. — Попробуем пройти ниже, только дождемся часа замлы.

— Значит, и ты со мной?

Норби хищно ухмыльнулся в ответ:

— Горгол теперь воин. Хороший путь, доблестный путь. Пойду вперед, проверю дорогу.

Они плотно поужинали мясом фравна; к трапезе Хостин добавил две таблетки пищевого концентрата, сохранившиеся со времен службы в армии. Теперь, даже проведя пару дней без еды, голода они не почувствуют.

Землянин послал Сурре мысленную команду выступать; кошка уже почти поправилась и двигалась с прежней силой и грацией. Хинг взобралась Сторму на плечо. Баку не годилась для ночной вылазки, однако с первыми лучами солнца орлица, в свою очередь, отправится на разведку; если понадобится помощь, повелитель зверей позовет ее.

По тропке они вновь поднялись на плато. Сурра рванула вперед: нечто вполовину меньше барханной кошки метнулось прочь от трупа йориса, оставляя за собой резкий запах, похожий на висящую в воздухе вонь хищной рептилии. Сурра фыркнула, недовольно зашипела и повалилась в траву, точно пыталась стряхнуть с себя заразу.

Уже через пять минут Сторм признал: если бы не прекрасное зрение Сурры и Горгола, от амбициозных планов пришлось бы отказаться. Пышная растительность древних террас закрывала небо, лишь сгущая сумерки. Хостин продирался сквозь кустарник, одной рукой цепляясь за Горгола, а другой придерживая Хинг, чтобы ту не смахнули с плеча низкие ветви. Наконец, каким-то чудом, он очутился на дне долины — весь в сочащихся царапинах и мелких ссадинах.

Днем землянин предпочел бы укрыться в зарослях, но выбора не было: либо осторожно пробираться по краешку низины, либо вообще бросить эту затею. К счастью, фравны устроились на ночлег в самом сердце пастбища. От верховых животные обычно убегали, но пешему лучше с ними не встречаться (об этом с самого начала пребывания на Арзоре предупреждали Сторма Дорт и Рэнсфорд). Фравны были любопытны, но не очень-то дружелюбны, особенно в сезон отела. Столкновение со встревоженным быком обычно заканчивалось плачевно.

Приблизившись к замаскированному кораблю, повелитель зверей заметил одинокий огонек. По-видимому, ощущение безнаказанности усыпило бдительность ксиков. Луч иглой пронзал темноту; судя по всему, источник света располагался у подножия огромной горы, практически полностью закрывавшей долину с севера. Хостин безошибочно узнал это ослепительное голубое сияние: оно не походило ни на свет ламп на атомных батарейках, которыми пользовались поселенцы, ни на пламя костра. Так сверкать мог лишь один прибор — и в последний раз землянин встречал его на другом конце галактики.

Взяв звездолет за точку отсчета, Сторм засек примерное расположение источника, а затем слегка сжал запястье Горгола, подавая условный сигнал. Норби ответил двойным пожатием, и Хостин ослабил хватку, опустился на землю и пополз по-пластунски. На спине его, пригнувшись, сидела Хинг, а в авангарде кралась Сурра.

Троица осторожно пересекала поле, приближаясь к кораблю; туземец остался в зарослях кустов. К счастью, здесь не паслись фравны, и густая трава была столь высокой, что порою Сторму приходилось приподниматься, чтобы проверить направление.

Наконец они подобрались к шахте. На ощупь земля была влажной и рыхлой, будто тут недавно рылись. Хостин подполз ближе, свесился с края шахты и, включив фонарик на минимальную мощность, направил луч в пустоту. Так и есть: копали недавно и, кажется, еще не закончили — хвостовая часть очищена лишь наполовину. Углубление служило не только для маскировки космического корабля: стенки шахты поддерживали челнок в вертикальном положении, давая возможность осуществить запуск без использования стартового комплекса. Если поставить ракету в чистом поле, суровые арзорские бури обязательно ее опрокинут; такую махину нереально поднять без помощи портальных кранов, и в итоге звездолет просто останется ржаветь под открытым небом до скончания веков.

Но раз судно решили откопать, значит потихоньку готовились к старту. К сожалению, Сторм мало что знал об этой серии космических кораблей. Хостин повел фонариком от ближайшего стабилизатора к корпусу. Все люки загерметизированы. Землянин вновь перевел луч на стабилизаторы. Если бы Хо был жив… Тщательно спланированный подкоп под стабилизатором нарушил бы баланс ракеты, сорвав замыслы ксиков. Но в одиночку Хинг не успеть, как бы ни желала она помочь, — слишком мало времени.

Однако самка суриката не унималась: сползла с плеча повелителя зверей, оценивающе ощупала мягкую землю и юркнула в темный провал шахты, где принялась усердно рыться, лишь обиженно фыркая в ответ на просьбы Хостина вернуться. Несколько минут спустя Хинг все же подчинилась и с недовольным ворчанием выбралась обратно, напрочь игнорируя попытки землянина помочь ей.

Хостин изо всех сил старался мысленно успокоить зверька. Хинг дулась, но в конце концов оттаяла и согласилась попробовать иной вариант, который был ей по силам. Придя в благостное расположение духа, она метнулась к колышку, где была примотана маскировочная сетка, и стала делать подкоп. Возможно, туго натянутые тросы удерживали корабль в вертикальном положении, пока ксики освобождали его от земли; тогда, ослабив часть сетки, удалось бы накренить челнок. Маловероятно, конечно, но игра стоила свеч.

Сторм вернулся к террасам, расправляя по возможности примятую траву. Понятно, что полностью стереть следы своего присутствия он не мог, но запутать — вполне. К тому же отпечатки лап Сурры покрывали землю причудливым узором, и преследователям ни за что не удалось бы распознать, кому они принадлежали: подобных животных на Арзоре просто не было.

Хостин забрался в заросли, где ждал Горгол. Норби встретил повелителя зверей безмолвным рукопожатием: туземец нашел укрытие в обломках стен террасы, которые давным-давно обвалились из-за горных оползней. Вместе с Суррой они вжались в небольшую щель. Вскоре к ним присоединилась Хинг: нетерпеливо сунула Хостину какую-то находку и устроилась рядышком.

Решили сидеть до рассвета: если нитра до этого времени так ничего и не предпримут, дольше ждать бессмысленно. Правда, разведчик мог подумать, что база хорошо укреплена, и вовсе отказаться от нападения. Повелитель зверей дремал, на службе научился использовать каждую свободную минутку для отдыха… Но вдруг по небу пронесся огненный комок, а потом второй, третий, — Хостин мгновенно очнулся и вскочил на ноги.

Первая горящая стрела попала в цель — и взвилось пламя. Еще стрела — пронзительно заржали испуганные лошади. Нечто полыхало в пяти футах над землей: видимо, огонь угодил в верхнюю часть стены или забора… Точно! Сторм вспомнил, что во время перегона, на особо опасных участках пути, Ларкин дважды приказывал покрывать ограждения загона терновником, чтобы отпугнуть йорисов. А как известно, сухие ветви загораются моментально.

Огонь распространялся; кони в панике метались и мучительно, неистово ржали; вот наконец раздались крики людей. Светящаяся точка вдали разрослась, превратилась в линию: будто приоткрыли дверь.

Горгол протиснулся вперед, торопливо постучал Сторма по плечу; каким-то образом лошади вырвались из объятого пламенем загона и, оглушительно грохоча копытами, неслись прямо к террасе, где прятались друзья. Норби же вздумал в суматохе умыкнуть скакуна. Для защиты он взял станнер — это куда удобнее в темноте, чем бесполезный, по большому счету, лук Хостина.

Кто-то завыл высоким, нечеловеческим голосом — нитра? Да уж, угодил туземец в переплет: табун в панике летел прочь от стены огня. Горящий терновник озарил пастбище, по которому короткими перебежками перемещались люди. Сторм с первого взгляда понял, что перед ним опытные военные: двигались уверенно, проворно припадая к земле.

Внезапно ярче пламени вспыхнул прожектор. Луч его блуждал, прочесывал местность почти до самого корабля, пока не наткнулся на удирающих скакунов. Хостину показалось, что в сутолоке он разглядел одинокую фигурку, которая, припав к шее коня, неслась во весь опор. Может быть, просто померещилось, но уж больно ловко лошадь уворачивалась от преследующего ее луча.

Сноп света от прожектора выискивал табун, но лошади уже разбежались: несколько мчались впереди, увлекая за собой остальных.

Раздался оглушительный залп, подобный раскату грома, и фиолетовое пламя молнией вырвалось откуда-то из-под земли. Сторм вскочил, стиснув зубы. Сурра, оскалившись в слепой ярости, прижалась к его ноге. Да, им приходилось прежде видеть подобное: сокрушительные разряды хлестали по мечущимся в панике людям, заставляя их сбиться в кучу. Теперь же вместо беженцев были кони…

«Горгол!» — мелькнуло в голове Сторма. Ах, если бы он мог предупредить туземца! Не стоило и пытаться угнать обезумевшего скакуна, когда кто-то с филигранной точностью простреливал местность; а ведь норби и не догадывался о разрушительной мощи силового луча ксиков.

Землянин опустился на одно колено. Ему очень не хотелось рисковать Суррой… Но нельзя же бросать Горгола на произвол судьбы, надо попробовать его спасти! Повелитель зверей осторожно привлек к себе кошку, обнял ее, почесал за большими мягкими ушами и отдал мысленный приказ: «Найди норби… Приведи сюда…»

Силовой луч ударил вправо; Сурра гортанно зарычала. Трудно сказать, насколько безопасным было их укрытие: все зависело от мощности установки и угла поражения. Опытные стрелки, искусно управляющие орудиями, творили невероятное: на захваченных ксиками планетах Сторм всякого навидался.

Кошка слегка напряглась; она все поняла и была готова выполнять приказ. Хостин отнял руки, и Сурра растворилась в высокой траве. Пропитанный гарью воздух рвал горло; там, куда ударила рукотворная молния, осталась лишь черная выжженная земля.

Вот первая лошадь тенью пронеслась мимо, за ней другая, третья… Если обезумевшие животные на полном ходу врежутся в стадо фравнов, начнется неразбериха похлеще этой. Ах, только бы Сурре удалось вытащить Горгола!

Ослепительный огненный хлыст вновь обрушился на долину. Лошади закружили, галопом помчались прочь, но трем жеребцам удалось проскочить. Вроде бы всадников на них не было.

«Куда же подевался Горгол?.. И где Сурра?» — метались в голове мысли. Они могли угодить под страшный смертоносный луч, попасть под копыта бешеных скакунов… Поймать сейчас коня абсолютно невозможно.

Сторм принялся следить за движениями силового луча, пытаясь вычислить максимальную дальность стрельбы. Возможно, стрелок не включал орудие на полную мощность — луч не доставал ни до корабля, ни до горных склонов за спиной землянина, — значит есть шанс выбраться. Лишь бы только норби вернулся… Каким бы хитроумным ни был повелитель зверей, одному ему не справиться.

Густо ложились удары, веером расходясь от орудия. Казалось, стрелку приказали начисто выжечь весь луг между западными скалами и космическим кораблем. Вспышка — и тут же раздался отчаянный вопль, полный мучительной боли; Сторм невольно зажал уши. Ксики били по лошадям! Они не пытались остановить табун, но хотели его уничтожить!

Неужели ксики приносили в жертву собственных скакунов в надежде зацепить туземцев (на случай, если норби окажутся рядом, чтобы увести разбежавшееся стадо)? Такой садизм был вполне в духе врага. С трудом подавив волну гнева, Хостин заставил себя смотреть на разворачивающуюся бойню. Ничего, эти инопланетные выродки еще поплатятся за все — он обязательно сведет с ними счеты.

Лошади гибли пачками; землянин вздрагивал от каждого предсмертного вопля и неотступно думал о Сурре и Горголе — если они еще не добрались до террасы, им не выжить.

Хинг заверещала, вцепилась в грудь повелителя зверей и изо всех сил прижалась к нему дрожащим тельцем. Хостин подпрыгнул от неожиданности и вдруг, с бесконечным облегчением, почувствовал прикосновение теплого меха и шершавого языка. Землянин ласково погладил кошку, а затем наткнулся в темноте на доспехи из кожи йориса… Горгол!

Едва различимый силуэт норби качнулся: на него опирался некто ниже ростом. Сторм нащупал разодранную рубаху из шерсти фравна, ремень… Судя по наряду, туземец спас какого-то поселенца.

Хостин подхватил обмякшее тело с другой стороны, чтобы помочь Горголу. Так, втроем, они взобрались на первую террасу. Незнакомец очнулся, попытался идти, но ноги у него заплетались, и он больше мешал своим спасителям, чем помогал.

Преодолели и вторую террасу, иногда останавливаясь, чтобы отдышаться. Ржание и топот стихли, хотя силовой луч продолжал хлестать по лугу туда-сюда. Кажется, внизу уже все погибло, однако ксики не унимались.

Третья, последняя, терраса; теперь еще чуть-чуть — и они выберутся к перевалу. Арзорец что-то бессвязно бормотал, стонал, не отвечал на вопросы, но даже в таком полубессознательном состоянии старался ковылять и покорно сносил все тяготы.

Карабкаться наверх и продираться сквозь кусты с дополнительным грузом на плечах было непросто, да и мешкать не следовало. К счастью, чем выше, тем реже становилась растительность. В предрассветных сумерках они поднялись на плато, где лежал мертвый йорис. Внезапно Сурра, бежавшая впереди, подала сигнал тревоги. На тропинке кто-то был.

Если бы Сторм точно знал, что они наткнулись на одного-единственного норби, то без промедления отдал бы Сурре приказ, которого та ждала, да и дело с концом. Но вооруженный до зубов ксик, со слайсером в руках или с каким-нибудь не менее ужасным оружием, представлял для кошки серьезную угрозу. Хостин велел Горголу спрятаться, а сам подкрался к перевалу.

И вновь острый слух Сурры спас их. Прямо по курсу стоял часовой: выступ скалы закрывал его от наблюдателей со стороны плато, в то же время предоставляя отличный обзор. Нужно было как-то выманить дозорного из укрытия. Сторм, размышляя, притаился за каменной глыбой: значит, преступники расставили посты и даже пожертвовали табуном, лишь бы не выпустить кого-то живым. Сложив два и два, нетрудно догадаться, что ксикам зачем-то понадобился поселенец, которого спас Горгол. Возможно, его-то и видел норби, когда захватчики напали на экспедицию.

Несомненно, все выходы из долины тщательно охранялись. По логике бандитам следовало прочесать террасы и выгнать добычу на тропинку — а там уж бойцы, притаившиеся в засаде, возьмут беглеца на прицелы бластеров. Хорошо подготовленная ловушка, ничего не скажешь: жаль только, что Сторм сам в нее угодил. Уж в чем в чем, а в глупости ксиков обвинить нельзя.

Интересно, чем так отличился незнакомец, что ксики устроили на него настоящую охоту? Или арзорца (как и членов экспедиции) решили убить просто потому, что он узнал месторасположение базы? Впрочем, не важно. Главное сейчас — прорваться мимо часового, пока в долине не началась облава или пока не подоспело подкрепление.

Был у землянина один план… Лишь бы только сработало! Сторм опустил голову на руки, закрыл глаза и постарался как можно отчетливее представить себе перевал, скалы, врага в укрытии. Цепляясь за эту картину, он черпал безымянную энергию, готовясь призвать Баку. Сурра всегда прекрасно понимала мысленные команды повелителя зверей; озорная Хинг, напротив, легче воспринимала приказы на слух — Хостин едва мог коснуться краешка ее разума. А сейчас требовалось дотянуться до птицы. На рассвете она поднимется в небо, будет их искать, только бы услышала!..

Нечто эфемерное (землянин не рискнул бы назвать это силой), связывавшее его с кошкой, орлицей и сурикатами, сгустилось, сосредоточилось на одной цели. Настолько тесно переплелись их судьбы, так долго они были вместе, что между ними поневоле установилась незримая связь.

«Ах, Баку, — обратился Хостин к орлице, — сейчас единственная надежда на тебя! Услышь меня, Баку! Прилети сюда!»

Беззвучный зов стрелой ушел в серо-лиловое небо, а Сторм, не замечая необычного оттенка облаков, все выискивал глазами знакомый черный силуэт.

Баку… Словно лассо, метал повелитель зверей в светлеющее небо мысленные призывы, надеясь ухватить взором в вышине крылатую тень. Чуть больше года назад Хостину удалось в похожих обстоятельствах достучаться до орлицы: она явилась и бесстрашно вонзила изогнутые когти во врага. Но получится ли на этот раз?

Сурра прижалась к землянину; сквозь шерсть чувствовалось, как напряглась дикая кошка, будто сливая свою волю с зовом Хостина. Вдруг она тихонько рыкнула — Сторм скорее почувствовал, чем услышал исходившее от нее предупреждение.

Повелитель зверей снова поднял голову и раскрыл глаза; казалось, он просидел тут целую вечность, хотя вряд ли прошло больше нескольких минут. Часовой ксиков, скрючившись за каменным выступом, все так же внимательно наблюдал за тропой, глядя чуть левее того места, где укрылся Сторм.

— Ау-у-у! — Боевой клич народа дине больше напоминал звериный вой, однако таким образом человек посылал свою команду в битву.

Орлы и соколы на удивление метко атакуют с воздуха; они непревзойденные мастера наносить смертельный удар. Дозорный на перевале, бесспорно, убедился в этом на собственном опыте: всего за секунду до того, как когти птицы вонзились в плоть ксика, огромный клюв ударил его в глаз, а мельтешащие крылья практически оглушили жертву.

Сторм ринулся к нему с одной стороны, а Сурра с другой. Миг, и все было кончено: землянин уже стаскивал оружие с поверженного врага (самому пригодится). Тело Хостин спрятал в расщелине — днем с огнем не сыскать. Когти Баку настолько изуродовали лицо, что опознать труп было практически невозможно, однако зеленоватая кожа и непривычного оттенка кровь, хлещущая из ран, выдавали расу убитого. Ксики были гуманоидами: внешне они больше походили на людей, чем, например, норби (отличались лишь тоном кожи и структурой волос). Но между колонистами, потомками землян, и рогатыми лысыми норби существовало взаимопонимание, недостижимое при контактах с ксиками. Как ни старались земляне, найти какие-либо точки соприкосновения с жестокими захватчиками не удалось, и, хотя представители обеих рас вполне приемлемо освоили языки друг друга, общение не шло дальше элементарного обмена информацией. Слишком уж сильно отличались их ценности. Неудача следовала за неудачей, и всякая надежда на улучшение отношений давно пропала.

Землянин с трудом поборол отвращение к мертвому ксику. Сейчас Хостин не испытывал привычного страха перед покойниками; напротив, после жестокой хладнокровной расправы над беззащитными лошадьми в нем бушевала неистовая ярость. И что это взбрело мучителям в голову? Их преступлению нет оправдания, впрочем, как и беспощадному уничтожению Земли. Ксики, как обычно, устроили бессмысленную бойню: разрушив планету, захватчики ничего не добились — бесчисленные потомки землян выжили и поселились во всех концах галактики. Ну а сейчас пленник, которого бандиты норовили испепелить огненным хлыстом, сбежал от преследователей.

Теперь путь был свободен, и Горгол тут же выскочил из укрытия и пересек плато, стараясь двигаться как можно быстрее со своей ношей. Высокий норби, согнувшись в три погибели, поддерживал шатающегося незнакомца. Приказав Сурре и Баку отправиться на разведку и осмотреть окрестности, Сторм повесил на плечо трофейный бластер и поспешил на выручку туземцу.

В свете разгорающегося дня стало заметно, что пленник сильно измучен. Сторм вспомнил, как во время войны они освобождали концентрационные лагеря: там ксики измывались над узниками гораздо страшнее. А этот бедняга, по крайней мере, мог стоять на ногах, уже хорошо.

Хостин подхватил спасенного сбоку. Горгол тут же скинул с себя ношу, вытащил из перевязи раненую руку и торопливо показал:

— Лошади сбежали на соседнюю тропу. Пригодятся, я приведу!

Не успел Сторм возразить, как туземца и след простыл. Да, кони бы не помешали, но чем скорее они покинут зловещую долину, тем лучше. И одним лишь богам известно, насколько продвинулись преследователи в гонке за беглецом. Землянин мерно шел вперед, изредка спотыкаясь и сгибаясь под тяжестью тела обмякшего незнакомца.

Сурру он оставил сторожить перевал. Если у Горгола получится загнать лошадей на тесную тропинку, кошка присмотрит за животными. Сурра, конечно, изрядно устала, но приглядеть за дорогой сможет, а Баку сопроводит их по воздуху. Хинг носилась туда-сюда, временами останавливаясь, копошилась в камнях и выковыривала приглянувшиеся ей мелочи.

Ноги налились свинцом, в боку невыносимо кололо… Сторм жадно ловил ртом воздух. «Потерял форму, засиделся в Центре демобилизации», — разозлился он на себя.

Теперь надо обдумать, что делать дальше. Вновь расположиться на полосе гравия нельзя — чересчур заметно. Даже если Горгол действительно раздобудет лошадей, раненый слишком слаб и не выдержит дороги. Нужно отыскать какое-нибудь надежное укрытие в полузатопленной долине.

И ведь имелось подходящее место — пещера, в которую они с Дождем вломились во время бури. Но Хостину ужасно не хотелось туда возвращаться! Пещера находилась к востоку от перевала, примерно в миле от предыдущего лагеря. Вода наверняка уже спала, и попасть внутрь будет проще. Вода… Сухим, как наждачка, языком повелитель зверей облизал запекшиеся губы и решительно выкинул из головы мысли о жажде.

Отдыхать некогда: собрать припасы, усадить незнакомца на коня и немедленно выступать. Теперь идея Горгола выкрасть лошадей не казалась такой уж безрассудной; скакуны и впрямь пригодились бы, конечно, если, пытаясь убежать, они не загнали себя до бесчувствия, — тогда это катастрофа.

— Ты… не… норби… — Сторм вздрогнул. Слова медленно, с трудом срывались с разбитых уст незнакомца. До сих пор Хостин не воспринимал его как живого человека, скорее как некий груз, который приходилось тащить и оберегать. Поэтому, когда спасенный заговорил и слегка повернул голову, повелитель зверей отреагировал не сразу.

Рассмотреть черты разбитого, иссеченного лица с маской из запекшейся крови было почти невозможно; впрочем, сообразил Сторм, его собственный боевой раскрас тоже здорово менял внешность.

— Я землянин, — сказал он чистую правду.

Бывший пленник охнул, но возможно, причиной тому был вовсе не ответ Хостина: как раз в этот момент незнакомец споткнулся и ударился болтающейся рукой о каменный выступ.

— Знаешь… кто… они?

Хостину не требовалось пояснять, о ком идет речь.

— Ксики! — выпалил он.

Это принятое на войне не очень-то благозвучное обозначение захватчиков выстрелом прогремело в ущелье. Еще не стихло гулкое эхо, как раздался приближающийся топот копыт. Раз Сурра не предупредила об опасности, значит Горголу удалось заполучить коней. Сторм прислонил незнакомца к скале и затаился.

Пожалуй, лишь истинные знатоки лошадей сумели бы сейчас оценить спускающихся по тропе скакунов. Животные были изрядно вымотаны: головы бессильно опущены, морды в хлопьях засохшей пены, глаза остекленели. Хорошо хоть на ногах держались. За ними горделиво вышагивал Горгол, несомненно довольный своей маленькой победой; в лучах восходящего солнца белые рога туземца ослепительно блестели. Юный норби хлопнул в ладоши — довольно звонко, — но измученные кони лишь слегка ускорили шаг и уныло побрели в долину. Горгол же поспешил помочь Сторму.

— Отличная добыча! — похвалил землянин.

— Времени мало, а то была бы лучше. Глупые Мясники, лошадей мало, но и тех не сгоняют, — ответил туземец и подхватил раненого.

С поддержкой норби дела пошли быстрее, и вскоре все трое вернулись в полузатопленную долину. Лошади настолько устали, что даже не щипали траву, а просто понуро стояли. К новичкам тут же подбежал полный любопытства Дождь. На фоне заезженных скакунов жеребец выглядел особенно величаво: он гарцевал, бил копытом, а огненная грива так и плясала на ветру.

— Вот это конь… — Изможденный незнакомец замер, повиснув на руках Сторма и Горгола, и не отрываясь глядел на Дождя.

— Удержишься верхом? — спросил его Хостин. — Извини, приятель, но надо торопиться.

— Да… постараюсь.

Жеребец занервничал, когда Норби и землянин взвалили на него спасенного незнакомца. Арзорец попытался было уцепиться за гриву, чтобы не упасть, но не смог; тут Сторм впервые заметил, что пальцы пленника жестоко искалечены, и на языке погибшей планеты отпустил в адрес ксиков пару ласковых.

Раненый еле слышно засмеялся:

— Можно и похлеще выразиться. Ксики ведут грубую игру, да… А я-то считал себя двужильным… Раньше так думал, давно это было.

И уже в следующий миг он отключился, едва не рухнув с лошади; все произошло так быстро, что Сторм не успел отреагировать. На счастье, норби оказался проворнее.

— Он ранен, — жестами показал Горгол. Можно подумать, что Хостин и без него этого не знал.

— Нам туда, — ткнул пальцем землянин. — За холмом, где лежат Даготаг с товарищами, есть пещера в скале.

Туземец кивнул и пошел рядом с жеребцом, придерживая безвольное тело.

Так они двинулись к пещере: повелитель зверей впереди, а за ним послушно следовали Дождь и Горгол. Прибыли в укрытие, расположились, и Хостин, оставив норби и Хинг с незнакомцем, вернулся в лагерь за снаряжением. Сурра помогла перегнать лошадей: двух кобыл и жеребенка. Землянин не сомневался, что с Дождем животные будут в безопасности, а когда восстановят силы, конь не даст им далеко уйти от пещеры.

Горгол встретил друга на пороге неожиданным известием (неделю назад его бы восприняли с ликованием):

— Это Затворенная пещера! — Норби схватил Хостина за локоть, затащил внутрь и указал на зарубки, оставленные на сводах некими инструментами. Туземец махнул в темноту. — Потайное место, там еще дальше, в глубине…

«Ох, как бы Горгол не отказался здесь ночевать», — устало подумал Сторм. Самому землянину было уже все равно, он безумно устал. Казалось, стоит лишь присесть — и его одолеет сон. Борясь с дремотой, Хостин разобрал припасы и отправился проверить, как там незнакомец. Тот неловко скрючился на полу пещеры, подложив под голову свернутое одеяло. Все лицо в синяках и ссадинах… Арзорец до сих пор был в забытьи и порой всхлипывал, будто малое дитя.

Повелитель зверей попросил Горгола принести воды и вскипятить ее на костре, а сам разложил остатки аптечки. Со всей возможной осторожностью он смыл с разбитого лица пленника засохшую кровь и обработал раны. Незнакомец пару раз дернулся, застонал, но так и не очнулся.

Спустя добрых полчаса Хостин наконец вздохнул с облегчением. Землянин по опыту знал, что ксики нередко пускали в ход самые страшные и отвратительные методы, дабы расколоть заключенного. Парню повезло: инопланетяне едва успели приступить к пыткам. Конечно, как минимум несколько дней арзорец не сможет шевелить пальцами, следы плети на спине и плечах еще не скоро зарубцуются, да и разукрашенное лицо заживет не так уж быстро, но хотя бы обошлось без переломов и глубоких ран.

Устроив своего пациента поудобнее, Сторм направился к озеру, разделся и вымылся с головы до ног, а затем вернулся в пещеру и, закутавшись в одеяло, мгновенно уснул от накатившей усталости.

Ему снился корабль ксиков. Забавно: челнок удирал на двух ногах, как человек. Хостин мчался все выше и выше по горному хребту, но стоило ему приблизиться, как звездолет обернулся и взглянул на преследователя глазами Брэда Куэйда…

Умопомрачительный аромат вырвал Сторма из царства Морфея. Горгол поджаривал на шпажках травяных куропаток, а Хинг, Сурра и незнакомец с неподдельным интересом наблюдали за процессом. Арзорец, казалось, вполне пришел в себя и сидел, прислонившись к седельной подушке и мешкам со снаряжением.

Уже стемнело; впрочем, из пещеры был виден лишь крошечный кусочек неба с одной-единственной звездочкой; насыпь увеличили, чтобы замаскировать вход от всех, кто не летал, как Баку. Орлица сидела на вершине завала и осматривала долину; почувствовав, что Сторм о ней думает, птица встрепенулась.

Однако повелитель зверей уже переключил внимание на спасенного; до этого как-то не представилось возможности хорошенько его рассмотреть — сперва обрабатывал раны, а потом так умотался, что… Тут землянин едва не раскрыл от изумления рот. Невзирая на синяки, ссадины и бинты, Хостин Сторм вдруг разглядел в лице незнакомца нечто такое, что заставило его потерять самообладание.

О, он узнал эти черты… Даже пытки ксиков их не изменили. Лицо землянина, юноши, а главное, дине! По странному капризу судьбы здесь, в темной пещере, повелитель зверей встретился с соплеменником.

Пронзительно-голубые глаза (единственное, что отличало незнакомца от навахо) уставились на землянина с нескрываемым удивлением. Разбитые губы шевельнулись, и молодой человек выпалил первым:

— Во имя Семи ураганов, кто ты?

— Хостин Сторм, с планеты Земля, — машинально представился повелитель зверей.

В растерянности юноша поднял перевязанную руку, чтобы почесать подбородок, и поморщился от боли.

— Приятель, не поверишь, но пока меня хорошенько не отделали, мы были даже похожи, — словно извиняясь, произнес он.

— Ты дине. — Сторм переключился на родную речь. — Как ты попал сюда?

Арзорец напряженно вслушивался, но, когда Хостин договорил, лишь растеряно покачал головой:

— Прости, не понимаю. Ну никак не соображу, как ты тут очутился, двойник с Земли? Да еще из жуткой передряги меня вытащил! Ох, так недолго и в болтовню поглощающих дым поверить — про вещие сны и все такое…

— А звать тебя как? — несколько резко спросил Хостин, слегка обескураженный тем, что незнакомец не узнал языка навахо. — Или это секрет?

— Ой, извини, не представился… Логан Куэйд!

Сторм вскочил; пламя костра играло на серебристом ожерелье и браслете кето — землянин смотрелся весьма впечатляюще. Впрочем, Хостину было наплевать, как он сейчас выглядит со стороны; повелитель зверей и не подозревал, какие сильные чувства на миг отразились на его лице, прежде чем оно вновь стало холодным и сдержанным.

— Логан Куэйд, — бесстрастно повторил Сторм. — Вроде как я что-то слышал о Куэйдах…

Собеседник спокойно взирал на землянина, хотя теперь ему приходилось задирать голову.

— Хм, да ты, видать, такой же, как и все, включая и тех славных ребят из долины… Многие не любят Куэйдов, и я даже знаю почему. Но тебе-то мы чем насолили?

Надо отдать должное: парень соображал быстро. Даже слишком быстро. Землянину это совершенно не нравилось; такое чувство, будто схватил разъяренного фравна за хвост, — ни укротить зверя, ни отпустить. Словом, неприятное и непривычное ощущение беспомощности.

— Остынь, Куэйд. Лучше скажи, как ты угодил в лапы ксиков? — Сторм неуклюже сменил тему, прекрасно понимая, что выглядит глупо. Хуже того, он почти не сомневался, что Логана позабавила эта его уловка.

— Ой, да по собственной дурости! — воскликнул юноша. — Им даже и стараться особо не пришлось. Сейчас объясню. Чуть южнее Пиков находятся пастбища, и вот там начал пропадать скот. Как только недосчитаются телка — Дюмарой и другие сразу начинают молоть чушь: дескать, это все норби виноваты. А потом кражи участились, и Дюмарой стал подначивать народ: пора, мол, положить этому конец, а то они могут черт-те что натворить. Конечно, мелкие ссоры у нас и прежде случались, особенно с дикими племенами, но сейчас иное дело… В общем, если громилы Дюмароя начнут убивать всех без разбору, то туземцы этого так не оставят: у любого, чья голова не украшена рогами, земля будет гореть под ногами!

Короче говоря, я не поверил в россказни Дюмароя о страшных злодеях норби и решил во всем разобраться сам. И вот оказался не в то время и не в том месте (правда, это как посмотреть, может, и хорошо, что так вышло) и наткнулся на след большого стада, уходящего в горы — где фравнам и вовсе делать нечего. Ну и по собственной тупости, о которой так любит напоминать мне батя, я просто шел по отпечаткам копыт, пока ксики меня не сцапали. Глупо получилось, что и говорить.

Далее любезнейшим ксикам взбрело в голову, что я располагаю некой чрезвычайно важной информацией, каковая пригодится им в будущем. На некоторые их вопросы я и впрямь не знал, что ответить, а на другие не хотел… Пока они пытались развязать мне язык, кто-то навел шороху: ограбил лошадиный загон. Наверное, ксики расслабились, считали, что им ничто не угрожает, и вот, когда на них напали, все пошло наперекосяк. Я воспользовался сумятицей и поспешил к холмам, а там напоролся на Горгола. Ну, остальное ты сам видел.

Логан взмахнул перебинтованной рукой и добавил куда серьезнее:

— Вы оба небось даже и не догадываетесь, но мы сейчас аккурат на пороге войны. Надо спешить: ксики специально подливают масла в огонь, настраивают колонистов против норби, ждут, когда мы вцепимся друг другу в глотки. Непонятно, правда, зачем они это делают: то ли просто из чистой вредности, то ли инопланетяне что-то задумали и им выгодно раздувать конфликт… Помяни мое слово: вскоре они совершат дерзкий набег на хозяйства у Пиков и выставят все так, что колонисты подумают на норби. А потом, под видом поселенцев, разнесут пару охотничьих стоянок аборигенов. Не знаю, слыхал ли ты про нитра, но уж поверь: ни один здравомыслящий человек их дразнить не станет. А ксики, фигурально выражаясь, постоянно наступают туземцам на хвост. Паника охватит все Пики. Если изрядно разозлить норби, они сплотятся и в едином порыве устроят такое… — Он махнул рукой. — В общем, прощай, наш уютный мир! Как бы ни старались Стражи порядка, придется привлечь Галактический патруль, — это займет годы! Норби, разумеется, станут сражаться не на жизнь, а на смерть — жаль будет, если их перебьют. По мне, так норби очень славные, хотя, возможно, я и несколько пристрастен. Так что, приятель, у нас уйма дел. Нужно остановить надвигающуюся войну, пока не раздался первый выстрел!

Все, что Хостин услышал от Логана, укладывалось в привычную схему: ксики часто применяли подобную тактику. Ничему-то они не научились, опять взялись за старое! Неужели эта горстка уцелевших захватчиков всерьез полагала, что Арзор станет цитаделью новой империи? Напыщенный вздор! Планы агрессоров, от которых пострадала Конфедерация в недавней войне, всегда отличались крайней амбициозностью. Сторм вздохнул: Земля навеки исчезла с галактических карт, однако конфликту, похоже, нет ни конца ни края.

— Сколько тут ксиков? — Хостин переключился на более насущные вопросы.

Логан пожал плечами, невольно вскрикнул от боли и произнес:

— Ну, я был немного занят, не успел их по головам пересчитать. Заарканили меня пятеро, но не все они пришельцы: двое по меньшей мере местные. А допрашивал меня кто-то вроде их начальника — вот бы с ним поквитаться! — Юноша легонько стукнул забинтованными руками по коленям. — С десяток ксиков, наверное, и вполовину меньше бандитов; и, кстати, они не очень-то ладят друг с другом.

— Да, знакомая картина. — Ксики вербовали сторонников на многих планетах; правда, зачастую ничего путного из этого непростого сотрудничества не выходило. — А сколько всего колонистов в Пиках?

— Значит, так: семь владений, самое здоровое — у Дюмароя. С ним еще брат, племянник и дюжина погонщиков. Потом Артур Лэнсин, у того земли поменьше и в пастухах пять норби. К нему вроде как должен брат приехать, он аккурат демобилизовался… Ну и наши угодья — шесть норби и двое арзорцев, батя их нанял в Низинах. Пожалуй, еще человек десять-двенадцать наберется с мелких хуторов. Не армия, скажем прямо, особенно для тебя — ты ведь за Конфедерацию воевал…

— Успешную операцию можно провести и меньшими силами, — мягко возразил Сторм. — Но наверняка поселенцы разбросаны по всем Пикам.

— Дай только добраться до первых времянок — и мигом свяжемся с остальными! Не такие уж мы и отсталые, как вы, чужеземцы, думаете.

— И далеко эти хижины?

— Ой, ну надо чуток осмотреться, я же тут ни разу не был. Думаю, денька за два доберемся не торопясь, а то и за пятнадцать часов уложимся, если кони добрые.

— Из хороших лошадей сейчас, считай, только Дождь, да еще вдобавок шайка ксиков гонится за нами по пятам. — Сторм не спорил, лишь перечислял возможные препоны. — И кстати: путь из долины, по которому прошла бы лошадь, так и не отыскали; единственный тоннель завалило.

— Значит, надо что-то придумать! — вскипел Логан. — Говорю же, мы обязаны вмешаться! Нельзя позволить Дюмарою драться с норби на радость ксикам! Я арзорец и сделаю все, чтобы спасти свою родину!

— Если только еще не поздно… — печально заметил Хостин, снедаемый знакомым чувством утраты.

— Вот именно поэтому и нужно спешить! Уж тебе-то известно, на что ксики способны, дай им волю.

Повелитель зверей обернулся к Горголу и постарался как можно точнее, насколько позволял язык жестов, перевести ему рассказ Логана. Наконец он задал самый важный на данный момент вопрос:

— Есть ли путь из долины, по которому пройдут и люди, и лошади?

— Если есть, то Горгол найдет. — Норби снял с огня двух куропаток и завернул их в широкий лист какого-то растения. — Пойду искать. — Он выбрался из пещеры и был таков.

— Давно ты на Арзоре? — поинтересовался Логан, пока Сторм делил еду.

— Чуть больше месяца, если считать по-земному. — Хостин протянул юноше его порцию.

— Быстро освоился, — заметил Куэйд. — Бойко говоришь на языке жестов, без ошибок, — многие местные так не умеют.

— Ну, мне было проще выучиться: когда-то мой народ именно так общался с чужаками. Стой, давай помогу.

Неудобно есть забинтованными руками; Сторм присел рядом и кормил Логана, протягивая ему кусочки мяса на кончике ножа. Сурра с довольным видом взирала на них в полудреме, а Хинг блаженно растянулась на ногах юноши.

— Кстати, а откуда эти животные? С других планет? А птица твоя ученая — это что за вид? — полюбопытствовал арзорец.

— Я повелитель зверей, а это моя команда, — ответил Сторм, разделывая очередную куропатку. — Баку, кафрская орлица. Сурра, барханная кошка. И Хинг, сурикат. Они все с Земли. Жаль, напарник Хинг погиб при наводнении…

— Повелитель зверей! — На изуродованном лице не отразилось эмоций, но в голосе сквозило нескрываемое восхищение. — Скажи, а про каких-таких дине ты говорил?

— А я-то думал, ты не понимаешь язык навахо! — хмыкнул Сторм.

Голубые глаза юноши загорелись.

— Навахо… — задумчиво повторил Логан, будто припоминая, где слышал это слово. Он положил перевязанную ладонь на кето, а затем слегка коснулся ожерелья, которое свесилось с шеи Хостина, наклонившегося, чтобы скормить Куэйду еще кусочек. — Это украшения навахо, да?

Сторм замер. Им овладело странное чувство: точно сейчас он услышит что-то важное…

— Да.

— У моего папаши такой же браслет.

И зачем только парень это сказал?! Логан невзначай напомнил Хостину обо всем, о чем тот старался не думать в последние недели. Сторм невольно отшатнулся, вскочил.

— Твой отец, — заговорил землянин очень мягко, тихо, даже вроде бы равнодушно, однако в голосе его тем не менее ощущалась угроза, — не навахо!

— Да ты прям терпеть его не можешь, как я погляжу, — произнес Логан невозмутимо, точно говоря о погоде. — У Брэда Куэйда довольно врагов, хотя обычно это совсем другие люди. Все верно, он не навахо, родился на Арзоре, но наши предки с Земли. В жилах отца течет кровь шайеннов.

— Он из шайеннов?! — Сторм оторопел. Конечно, гораздо проще представлять себе врага как потомка заносчивых, лицемерных бледнолицых — тех самых, которые хитрили, лгали и без конца притесняли его народ, но, как ни пытались, так и не смогли уничтожить. Не сумели!

— Шайенны — это американские индейцы… — принялся было объяснять Логан, но его внезапно прервали.

Сурра встрепенулась: с нее враз слетела вся сонливость, будто секундой раньше кошка и не дремала на полу пещеры. Сторм тут же схватил бластер. Оружие, которое он отнял у дозорного на перевале, было изготовлено ксиками, но не сильно отличалось от того, что использовалось в Конфедерации. Жаль, там был только один заряд; видимо, захватчикам не хватало боеприпасов.

К счастью, тревога оказалась ложной: внутрь протиснулся Горгол. Увы, ничего обнадеживающего туземец не сообщил: другого пути из долины отыскать не удалось; к тому же он засек лагерь нитра, расположенный к югу от затопленной низины. А еще на севере у скал мерцали огни.

— Значит, так, — соображал Хостин. — Первым делом надо хорошенько запастись водой и загнать лошадей в пещеру. Пожалуй, переждем пока, а там, глядишь, ксики схлестнутся с нитра.

Работа кипела: они залили костер, разгребли завал, чтобы прошли лошади, привели животных… А вернувшись, увидели, что Логан поднялся и, вооружившись фонариком Сторма, изучает темные недра пещеры, которых землянин старательно избегал.

— Интересно, куда ведет этот коридор? — полюбопытствовал юноша. — Вдруг это не Затворенная пещера, а обычный проход между долинами? Говоришь, вы попали сюда как раз через тоннель на юге? Так, может, это наш шанс?

Но повелитель зверей смотрел на черную бездну без малейшего восторга: луч фонаря мгновенно исчезал в провале, а воздух, по мере удаления от входа, становился все более затхлым. Казалось, шагни в неизвестность — и попадешь в царство мертвых. Нет уж, без крайней необходимости он туда не сунется.

— Запах какой-то странный. — Логан проковылял чуть дальше, опираясь о стену. — Точно умер тут кто… И свет выглядит необычно.

Хостин заметил, что лошади сбились в кучу в центре грота, не желая ни на шаг приближаться к подземному коридору. Сурра также избегала таинственного прохода, и даже Хинг, самая любопытная и беспокойная из всех, не мельтешила у ног Логана, а вытянулась, чуть покачиваясь на задних лапках, высоко задрала остренький носик и с подозрением принюхивалась.

Отбросив пока мысли о тоннеле, Сторм принялся за дело. Вместе с Горголом они замаскировали вход и стерли все следы копыт между пещерой и водоемом. Затем до краев наполнили три фляги и туземный бурдюк из шкуры йориса. С берега подсыхающего озера землянин увидел возле горной гряды те самые огни, о которых говорил норби. Наверняка, обнаружив тело часового, ксики насторожатся.

Уже за полночь беглецы закончили с маскировкой и протиснулись в укрытие. Сторм намеревался хоть немного поспать, однако, казалось, ни единой струи свежего воздуха не доходило в это гиблое место, хотя они специально оставили над насыпью небольшое оконце. Хостин закрыл глаза и, не видя больше даже крошечного кусочка неба, вообразил себя в наглухо запертой коробке.

«Затворенные пещеры…» — он-то всегда думал, что их так называли из-за замурованных входов. Но похоже, нечто, запечатавшее эти пещеры, обитало внутри. Умом землянин понимал, что они поступили правильно и что самым лучшим решением будет пересидеть облаву здесь и затем попытаться отыскать путь из долины — шансы на спасение есть! Однако каждая клеточка его тела вопила о необходимости бежать прочь.

Наступило утро. Оказалось, пещера не только надежно скрывала их от преследователей, но еще и защищала от палящего зноя: солнце поднялось уже высоко, а здесь было прохладно. Сторм наблюдал в щель за долиной, и вскоре к нему присоединился Логан.

— Похоже, в этом году Великая сушь наступит рано, — отметил он. — Так иногда бывает, когда проливные дожди в горах проходят преждевременно. Еще одна причина убраться отсюда поскорее.

— Мы с экспедицией по дороге в долину пересекли реку. Весьма полноводную, из-за дождей, конечно. Неужели целиком обмелеет? — удивился повелитель зверей.

— Стаффа не обмелеет. Но она протекает к югу отсюда, далековато, берет начало в восточной части Пиков. Не знаю, о какой реке ты говоришь. Ехать же вдоль Стаффы — не лучший вариант: во-первых, гораздо дольше; а во-вторых, там порой нитра нападают.

— Что ж, нужно быстрее уходить отсю… — Сторм оборвал себя на полуслове и замер с биноклем в руке.

Внезапно в поле его зрения попали какие-то люди. Со своего наблюдательного пункта Хостин видел лишь участок долины, веером расходившийся от пещеры. Землянин навел резкость и ясно различил пятерых всадников в высоких сапогах и доспехах норби. Правда, на этом маскировка заканчивалась: туземная одежда не скрывала зеленоватую кожу и жидкие бесцветные волосы до плеч, собранные на затылке в крысиные хвостики, — двое ездоков были ксиками. Трое их пособников — очевидно, колонистами. Один из арзорцев держал в руках лук, а вот ксики располагали инопланетным оружием: у второго поперек седла лежала матово-белая трубка.

Сторм уже ничему не удивлялся: он смирился со слайсерами и бластерами (на одном из которых сейчас как раз лежал), даже с силовым лучом, вызвавшим в соседней долине ужасные разрушения. Однако при виде белой трубки землянин буквально оцепенел: подобные устройства ксики создали в самом конце войны, да так и не успели наладить массовое производство. Широко это оружие никогда не применялось. Казалось абсолютно нереальным встретить его здесь, в пустошах девственной планеты, небрежно уложенным на спину лошади.

Как-то войскам Конфедерации удалось захватить форпост неприятеля и обнаружить там два таких приспособления: операцию провели столь стремительно, что противник попросту не успел их взорвать, и секретная разработка попала в руки конфедератов. Устройство испытали на никому не нужных астероидах: результаты оказались настолько чудовищными, что командование приказало сразу уничтожать опасные находки.

Поначалу, правда, подумывали обернуть смертельное оружие против его же создателей, однако при использовании трубок происходил непредсказуемый выброс энергии. Возможно, для ксиков он был не насколько опасен, как для испытателей из числа конфедератов. В основе нового страшного оружия лежала та же технология, что и в обычных дезинтеграторах, применяемых против неживой материи, но инопланетное устройство значительно превосходило их по мощности.

— Что, совсем плохи наши дела? — поинтересовался Логан. — Ты прям в лице изменился.

Хостин протянул юноше бинокль и придержал его, пока тот смотрел.

— Видишь штуковину на второй лошади? Это худшее, что могло с нами произойти. — И землянин рассказал Куэйду все, что знал.

— Стало быть, на расправу собрались, — сухо заметил арзорец. — Я, вообще-то, не особо переживаю за нитра, у нас с ними свои счеты. Даже не думал, что зазубренные стрелы так трудно вытащить — аж весь взопрел. Скажу честно, приятель, не люблю я нитра, но мы-то с ними сражались на равных, а использовать против норби такие трубки — ну это все равно как выставить Сурру против куропатки, да последней еще и лапы связать!

Сторм жестами рассказал Горголу об увиденном и как мог объяснил про оружие. Норби понимающе кивнул и принялся наблюдать за всадниками: те вскоре скрылись за холмами, поросшими густым кустарником.

— Нитра там были прошлой ночью. Сейчас, может, ушли. Нитра не ждут, как муравьи, пока их раздавят! А злую штуку надо забрать.

— Нельзя, — с сожалением возразил повелитель зверей. — Сделано так, чтобы только злодеи ее использовали. Если мы тронем — умрем, — добавил он выразительный жест, означающий верную гибель.

Всадник с трубкой появился на дальнем склоне последнего холма. Он спешился, но не с небрежной легкостью поселенцев или кошачьей грацией норби, а довольно грубо: сразу ясно, что конь для него — лишь средство передвижения, не более того. Теперь понятно, почему ксики преспокойно вырезали перепуганных лошадей, даже не осознавая собственной жестокости.

Ксик закинул трубу на плечо, залез на вершину холма и принялся собирать булыжники, формируя подпорку для орудия. Он работал со знанием дела и совершенно не торопился. Вдруг, блеснув на солнце, воздух пронзила стрела. В бинокль Сторм увидел, что она воткнулась в землю у ног ксика: похоже, это была единственная удачная попытка — все остальные не долетали до цели.

— Нитра стреляют. — Хостин снова передал бинокль Логану.

— Бедняги, — откликнулся тот. — Видать, ксики загнали их в угол, иначе они нипочем бы не стали этого делать.

Тут появились остальные всадники: в авангарде неслись бандиты-арзорцы, понукая и без того объятых страхом лошадей.

— Выманивают нитра! — ахнул Сторм. — Вот же ублюдки! Они и вправду хотят применить ту штуку!

Он мигом развернулся, стукнул кулаком по плечу Горгола, чтобы поторопить туземца, швырнул бластер на дно пещеры, схватил Логана за ремень и поспешно слез с кучи земли, таща за собой юношу. Так, Сурра здесь, это хорошо… А где же Баку? Баку!

Орлица час назад улетела на охоту. Хостин зажмурился и напряг все силы, посылая ей мысленную команду держаться как можно выше в безопасном небе.

— Увести лошадей! Все назад в тоннель, живо!

— Да что же ты так переполошился? Они же в миле отсюда, а трубка вообще в другую сторону нацелена! — возмутился Логан, но тем не менее заспешил, прихрамывая, к лошадям.

Вместе им удалось загнать упирающихся животных к темному проходу. Повелитель зверей с отчаянием взглянул на крохотное оконце под сводами пещеры — нет времени закрыть отверстие.

— Ложись! — Он растянулся на полу; Горгол и Логан последовали его примеру. — Глаза! Закрой глаза! — прокричал он Куэйду, жестом показал норби, что следует сделать, и лег, уткнувшись в сгиб локтя.

Своим решением пришельцы совершенно ясно продемонстрировали полнейшее бессердечие. Они были готовы без колебаний уничтожить не только целый отряд нитра, но заодно и практически все живое в долине. Землянин горько усмехнулся, вспомнив, как удирали от туземцев бандиты. Зная ксиков, он ни капельки не сомневался, что те не станут ждать, пока их сообщники окажутся в безопасности. Шансы выжить у всадников были весьма призрачными.

Сурра распласталась рядом, а Хинг пыталась закопаться поглубже, отчаянно царапая каменное дно и жалобно поскуливая. Сторм взял испуганного суриката и положил между собой и кошкой. Лошади топтались неподалеку, не пытаясь, к счастью, сбежать из зева тоннеля, куда их загнал Логан: будто тоже почувствовали его мысленный сигнал об опасности.

Землянин располагал лишь скудной информацией, почерпнутой из военных донесений: всем диверсионно-разведывательным группам, участвующим в зачистке (в том числе и командам повелителей зверей), разослали краткие сообщения о новом смертоносном оружии противника. И вряд ли опасность инопланетного изобретения преувеличивалась.

Интересно, почему на самих ксиков оно действует не так сильно? И сколько еще осталось до удара? Хостин принялся считать; услышав внезапный смешок Логана, он понял, что делает это вслух.

— Надеюсь, мы не зря зарылись, как кроты? Долго еще до конца света? — съязвил юноша.

В ответ душная темнота пещеры взорвалась. Вспоминая об этом позже, Сторм так и не смог внятно описать, что же именно тогда произошло. Секунды сливались в минуты, минуты — в часы; его словно бы схватила чья-то гигантская рука, аккуратно скрутила, подбросила, вновь поймала; ни мыслей, ни чувств, лишь пустота, которая засасывала все глубже и глубже…

И только лишь физическими ощущениями дело не ограничивалось: казалось, будто незыблемые основы мира рушились, разрывая землянина пополам: одна часть его при этом судорожно цеплялась за твердый пол пещеры, словно бы за последнюю соломинку, а другая кружилась в яростном вихре.

Сколько времени все продолжалось? Неужто сознание и впрямь отделилось от тела или это ему только почудилось? Защитят ли скалы от кошмарного воздействия неизвестного излучения? Трудно сказать… Ясно одно: они выдержали ответный выброс энергии от атаки ксиков. Они выжили.

В окутавшем пещеру леденящем холоде теплое прикосновение Сурры казалось особенно приятным. Хостин отодвинулся от Хинг, беспорядочно машущей когтистыми лапками.

Он еще долго лежал тихо-тихо, боясь пошевелиться, точно насекомое, притаившееся под камешком в ожидании неведомой силы, что вот-вот обрушится на его хлипкое укрытие.

Ну а потом панический страх чуть ослабил хватку; землянин набрался решимости и наконец поднял голову. На мгновение он с ужасом подумал, что ослеп: кусочек неба исчез без следа. Их поглотила ледяная удушливая тьма.

Хостин сел, услышал, как поднялась Сурра: зарычала, зашипела… Вдруг из темноты раздался нарочито бодрый голос Логана:

— Ну и зачем было так громко хлопать дверью?

Сторм включил фонарик, направил луч на устье пещеры и просто глазам своим не поверил: вход исчез. Да, раньше он был завален, но всего лишь землей и камнями, а теперь насыпь почти полностью покрывала густая черная жидкость. Капли сливались друг с другом и ручейками стекали вниз, образуя темную пелену.

— Что за… — донесся до землянина удивленный возглас Логана.

Хостин подошел ближе, посветил на самый широкий потек на странной стене и сразу догадался, что перед ним. Из подобного вещества был изготовлен рельс, вдоль которого двигалась экспедиция; той же самой дрянью были отделаны стены тоннеля, ведущего в долину. Сейчас субстанция, разогретая лучом бластера, была текучей, точно смола. Видимо, своды пещеры пронизывали балки из строительного материала давно сгинувших инопланетян, и теперь это вещество расплавилось, не выдержав атаки ксиков.

Сторм сунул Горголу фонарик и велел не сводить луч с крупного потока. Прикладом бластера с размаху, что есть сил он ударил по черной жиже. Раздался звон металла: стена спружинила и отбросила Хостина обратно. Ни вмятины, ни царапины на ней не осталось.

Землянин развернул оружие, переключил его на полную мощность и нажал на спусковой крючок. Яркая, слепящая струя пламени на миг разорвала кромешную тьму, однако никакого эффекта на неизвестное покрытие не произвела.

— Не получается? — Логан, хромая, обошел Горгола, чтобы рассмотреть стену. — А это вообще что такое?

Сторм в общих чертах объяснил. Он забрал у туземца фонарик и тщательно обследовал вход в пещеру. Какая нелепая случайность! А может, древние хозяева долины нарочно устроили ловушку для непосвященных?

Вход был надежно замурован. Потоки черной жидкости застыли, скрепив землю и камни. Возможно, Хинг и сумела бы пробраться наружу, но расчистить путь для остальных точно невозможно.

Значит, остается только тоннель.

Хостин еще раз оглядел стену, вопреки всему надеясь обнаружить хоть какое-то уязвимое место. Он обернулся и чуть не столкнулся с Логаном.

— Я так и не понял, что случилось. — Арзорец задумчиво рассматривал завал. — Ладно бы ксики целились в нас, но нет, в другую сторону, да и далековато отсюда — больше мили!

— После первого эксперимента ученые Конфедерации заявили, что дело тут в вибрации, которая как-то воздействует на вещество. Наверное, выброс энергии расплавил все, что сделано из этого материала. Гляди: застыл, как пластафлеш.

— Ух, черти поганые! Чтоб им по уши завязнуть в этой дряни! — выругался Логан и отошел в сторонку. — И что, ничем стену не пробить?

Сторм покачал головой:

— Я надеялся на бластер. Но, сам видел, это бесполезно.

— Что ж, придется исследовать пещеру, и предлагаю поспешить: не знаю, заметил ли ты, но воздух сильно испортился.

Затхлый воздух, неприятно поразивший Хостина в первые минуты заточения во время бури, сделался еще противнее; да он к тому же стрелял здесь из бластера. Ну и вонь! Придется лезть в тоннель — не хватало еще тут задохнуться насмерть.

Сторм взвалил тюки на лошадей и вместе с Суррой неохотно двинулся вперед. Фонарик приходилось использовать на минимальной мощности — оставалась лишь одна запасная батарея, и понапрасну тратить заряд не стоило. В тусклом свете путники заметили, что красноватые шершавые своды пещеры резко сменились гладкой отделкой, несомненно искусственного происхождения: даже если подземный коридор и был создан природой, то некие разумные существа, по крайней мере, покрыли стены вездесущим черным материалом.

— Кхм, хорошо хоть эти самые вибрации сюда не проникли, — закашлявшись, произнес Логан. — Если бы и тут все расплавилось, мы бы точно сдохли.

Повелитель зверей не знал, как долго длилась атака ксиков, — потерял счет времени. А сейчас их и без того непростое путешествие превратилось в кромешный ад. Они шли в обычном темпе, однако Хостину казалось, что группа с трудом пробирается по бескрайней вязкой топи. Возможно, духота затормаживала мысли и искажала чувства. Сколько минут — или часов — прошло с тех пор, как они покинули пещеру и устремились прямиком в бесконечную темную трубу, которая своим черным нутром высасывала из легких последний глоток воздуха и гасила в фонарике единственный луч света?

Вдруг Сурра резко рванула вперед. Ее песочного цвета грациозное тело мелькнуло в свете фонаря и тут же растворилось в темноте. Сторм окликнул Сурру и едва не был сбит с ног взволнованным Дождем. Лошади, как и кошка, куда-то спешили.

— Воздух!

Хостин ощутил дуновение ветерка: не слабую струйку, едва заметную в душном коридоре, а свежий, мощный поток воздуха, наполненный непривычными, но приятными ароматами. Землянин уже почти бежал, слыша позади топот товарищей.

Поворот — и вот в конце тоннеля засияли квадраты света. Сторм выключил фонарик и ринулся к цели: протиснулся мимо Дождя, отпихнул кобылу и чуть не споткнулся о Сурру. Кошка стояла на задних лапах, опершись о металлическую решетку, и прижимала голову к прутьям.

Хостин вцепился в перекладины: думал разглядеть залитую солнцем пустошь, но там, за оградой, виднелся кусочек сада. Клумбы густо заросли диковинными цветами и кустарниками — ни одного знакомого. Хотя…

Нет, быть того не может! Землянин еще крепче стиснул решетку: увиденное поразило его даже сильнее, чем посылка от погибшего деда. На краю сочно-зеленой поляны стояла сосна — не спайзер, не лангфул, не свечевидный эвкалипт, а настоящая земная сосна!

— Сосна! — Чудесное слово пело в арзорской пещере, призывая Далеких древних богов в глубины космоса. Повелитель зверей неистово тряс прутья, отчаянно желая прорваться сквозь преграду и очутиться рядом с родным деревом.

— Сторм! Там замок, с другой стороны! — сквозь лихорадочный вихрь мыслей услышал Хостин.

И впрямь, с противоположной стороны висело какое-то странное приспособление; и пусть механизм был непонятным (насколько удалось разглядеть землянину, он состоял из перекладины и металлического диска), но все же это явно был замок, а значит, наверняка существовал способ открыть его!

Сторм просунул руку между прутьями и яростно врезал по перекладине: до чего же обидно сидеть взаперти в проклятом тоннеле, всего в шаге от свободы, из-за какой-то дурацкой железяки! Затем к землянину вернулась способность трезво мыслить, и он вытащил из ножен кинжал.

Склонившись, повелитель зверей прижался к решетке и принялся тыкать острием в разные части металлического диска, который, по-видимому, удерживал перекладину. Логан и Горгол отгоняли животных, чтобы те не мешали. Ладони вспотели; нож выскользнул из влажной руки и отлетел в сторону — далеко, не достать. Кинжал норби был слишком длинным и неудобным, у Куэйда нож отобрали ксики, а стрелять из бластера по калитке, сделанной из странного вещества, не имело никакого смысла.

Хостин без особой надежды остервенело колотил по замку; на этот раз в чувство его привел неожиданный звук. Внизу, за наглухо запертой дверью, сидела Хинг. Ну конечно! Для суриката, в отличие от остальных, решетка не проблема.

Хинг внимательно уставилась на землянина; тот заставил себя успокоиться, опустился на колени и ласково заговорил с сурикатом. Основное правило гласило, что повелитель зверей обязан всегда сохранять полное самообладание — без этого невозможно контролировать подопечных. От мысли, что он чуть не позабыл все, чему его учили, Сторму стало по-настоящему жутко — даже страшнее, чем от трубки ксиков (ведь тут было некого винить, кроме как самого себя). Хостин не совершал подобных промахов даже в первые дни службы.

Он выровнял дыхание и постарался отогнать все негативные мысли. Сейчас нужно сосредоточиться на Хинг: на ее цепких лапках, природном любопытстве и недюжинном опыте полевой работы. Сторм освободил разум, собрал воедино всю свою силу и направил сурикату мысленный приказ — точно так же недавно ранним утром на перевале он взывал о помощи к Баку.

Хинг приподнялась, прижала передние когтистые лапки к светленькому брюшку и прислушалась. Затем опустилась на четвереньки, подбежала к двери, лихо взобралась по прутьям, уселась на перекладине нос к носу с Хостином и вопросительно пискнула.

В прошлом землянину удавалось телепатически управлять действиями зверька: откапывать и уничтожать вражеские установки, выводя из строя сложную электронику. Сначала они отрабатывали навыки на моделях устройств, и Сторм показывал сурикатам, что нужно делать. Ныне он понятия не имел, с чем столкнулся, как открыть замок, с чего начать… Оставалось надеяться, что пытливый ум Хинг справится с загадкой. Сурра и Баку отличались высокоразвитым интеллектом и лучше понимали мысли Хостина; контролировать Хинг было гораздо сложнее.

Неимоверным усилием воли землянин беззвучно объяснял ей задачу. Горгол и Логан не понимали, что происходит, но, глядя на искаженное от страшного напряжения лицо товарища, хранили глубокое молчание.

Хинг осторожно, как канатоходец, пробралась вдоль перекладины, а затем привстала и, ловко сохраняя равновесие, постучала коготками по замку. Сторм даже не услышал, а всем телом ощутил клацанье лап по металлу, сохраняя мысленный контакт с сурикатом.

Зверек нетерпеливо поскреб по диску, возмущенно взвизгнул — то ли рассердился на неподатливый замок, то ли злился из-за назойливо звучащего в голове приказа, — но не отступил. Хинг даже куснула пару раз упрямый механизм, злобно зашипела, почти как Сурра, и снова забарабанила когтями. Сторм так никогда и не узнал, разгадала ли она головоломку, или им просто несказанно повезло, но вдруг из устройства вырвалась крошечная искорка, и перекладина со стуком отвалилась — Хинг взвизгнула и едва успела спрыгнуть.

Калитка растворилась; землянин, вцепившийся мертвой хваткой в решетку, от неожиданности вывалился прямо в сад. Повелитель зверей слишком ослаб от недавнего безумного напряжения и чуть не потерял сознание, пытаясь встать на ноги. К счастью, Горгол подхватил его и оттащил в сторону, пропуская вперед лошадей. Хостин откинулся на спину и, опираясь на норби, невидящим взглядом уставился на витающие в воздухе легкие облачка тумана.

— Ого, куда это мы попали?.. — тихо, но с заметным восхищением произнес Логан.

Свежий воздух благоухал пряными, манящими, чудесными запахами, точно кто-то собрал со всей галактики душистые травы и посадил их на небольшом пятачке, а потом неустанно заботился о сказочном садике.

Судя по всему, так оно и было. Сторм встал, не без помощи Горгола, и увидел Сурру: та сидела на задних лапах и, прикрыв глаза, с блаженством вдыхала нежный, мучительно приятный аромат, исходивший от круглого пушистого растения, утыканного фиолетовыми цветами. Лошади разбрелись и пощипывали сочную зеленую травку, которая, очевидно, когда-то росла на родной планете Хостина.

Повелитель зверей мягко отстранил норби и, пошатываясь, побрел к сосне. Ласково погладил древесный ствол, почувствовал божественный запах иголок, смолы — лучше любой экзотики!.. Нет, это не мираж: на вершине пригорка с пышной земной растительностью стояла настоящая живая сосна. Опираясь на дерево, Хостин огляделся: роскошные кусты роз, грозди сирени, какие-то незнакомые цветы, — невероятная радуга красок, чудесный букет ароматов!

— И откуда только взялась такая красота? — Логан изумленно повернулся к океану зелени и цветов, словно бы подставляя разбитое лицо живительной силе природы.

— Это всё растения с Земли, — пояснил Сторм и широким жестом обвел пригорок. — С моей родной планеты! Но каким, интересно, образом они здесь очутились?

— А это что за чертовщина? — продолжал недоумевать юноша. — Вон те ведь точно не земные! — Он дернул Хостина за руку и, развернув в другую сторону, указал на клумбу, отделенную узенькой тропинкой из черного инопланетного вещества.

И точно, арзорец был прав: изогнутые под какими-то немыслимыми углами кусты с голубоватыми скрученными листьями и полосатыми, напоминающими тарелки цветами (если это, конечно, были цветы) явно не имели никакого отношения к Земле. Впрочем, и на других планетах Сторм тоже ничего подобного не встречал.

Горгол пересек лужайку, где паслись лошади, и с удивлением заключил:

— Так много растений, и все разные.

Повелитель зверей все еще опирался о сосну — не столько от усталости, сколько из желания убедиться в реальности происходящего: может, он просто спит и видит чудесный сон?

Землянин осмотрелся: в обе стороны от калитки расходились еще два участка сада с диковинными растениями. Цветы были удивительными, подчас фантастическими, однако неизменно радовали взор. А уж пахли они просто восхитительно!

Логан потер лоб перебинтованной рукой, моргнул пару раз и медленно, как Сторм, окинул взором сад. С куста оттенка слоновой кости взмыли в небо яркие пятнышки (Хостин сперва принял их за бутоны), замахали двойными крылышками и перелетели на новое место, — возможно, птицы или насекомые.

— Слушай, что-то мне это напоминает… — заговорил Логан. — В некоторых мирах есть такие места, где держат в неволе диких животных, зоопарки называются. А бывают еще ботанические сады. Вот и тут как специально высадили растения со всех уголков галактики. Раз, два, три, четыре, — принялся он считать клумбы. — И все участки разные!

Пожалуй, юноша был прав.

Горгол бережно дотронулся до кремовых побегов, на которых секундой раньше сидели летающие цветы, и, отдернув руку, с удовольствием понюхал пальцы (точь-в-точь Сурра, упивающаяся ароматом куста с пурпурными лилиями).

«Кстати, а где Сурра?» — Сторм искал глазами кошку, но ее нигде не было: растворилась в душистых зарослях.

Повелитель зверей расположился у подножия сосны и, прислонившись к стволу, поглаживал влажную твердую почву, совсем как на родине. Можно закрыть глаза, не видеть остальных садов с их неземной красотой или задрать голову и смотреть в зеленую кущу наверху… Представить себя дома.

Горгол и Логан куда-то испарились, но Хостин и рад был остаться в одиночестве. Хотя до вечера было еще далеко, он прилег на кучу опавшей хвои и, преисполнившись спокойствия и гармонии, крепко заснул. А когда проснулся…

— Такого я никогда прежде не встречал, — говорил Логан, который лежал рядом с ним на спине.

Горгол неподалеку ковырялся в ковре из коричневых от времени иголок. Судя по свету, день еще не погас, хотя часов прошло немало.

— Я чего говорю, — продолжал арзорец, — похоже, тут вся гряда выдолблена под сады. Мы насчитали шестьдесят участков, включая те, что почти полностью в воде. А еще оранжереи и виноградники! — Юноша махнул в сторону горки косточек и кожуры — остатков недавнего пира. — Шикарно, просто шикарно!

— А живность здесь водится?

— Птички, жучки, червячки, но зверей нет, кроме твоей кошки. Кстати, мы видели, как Сурра, словно бешеная, катается по полянке, заросшей серым мхом, ну до того смешно! Правда, как почуяла нас, тут же умчалась, точно за ней ксики охотились с трубками-пукалками!

— Неужто все это великолепие растет тут без присмотра? — изумился Сторм. — Ты прав, здесь, похоже, ботанический сад с образцами флоры со всей галактики. Это, — он подцепил пальцем ярко-оранжевую шкурку, — золотое яблоко с Астры, а те черно-белые ягодки — с Сириуса-Три. Но в любом случае сад должен был одичать за долгие годы, а может, и века. Наверняка кто-то ухаживает за ним, пропалывает, удобряет…

— Похоже, тут просто свет особый или воздух, — предположил Логан. — Я вот что заметил. — Он вытянул ладонь, с которой снял бинты. Обработанные Стормом раны затянулись, да и ожоги почти исчезли.

— Ты тоже свою руку покажи, — жестами попросил Логан Горгола, и норби продемонстрировал им вполне здоровое предплечье: о ране напоминал лишь красноватый шрам. Туземец спокойно шевелил рукой и, очевидно, не испытывал боли.

— Ну а ты как себя чувствуешь? — поинтересовался арзорец у повелителя зверей.

Землянин потянулся. Пока Куэйд не спросил, он даже не замечал, что невероятная усталость, с которой он вошел в этот инопланетный Эдем, отступила. Много лет уже Сторм не просыпался в таком отличном настроении. Ему хотелось вслед за Суррой кататься по траве и мурлыкать от удовольствия.

— Вот видишь! — Сторм не произнес ни слова, но Логан явно и так обо всем догадался. — Тут повсюду особый воздух. Все цветет пышным цветом, мы вылечились, чувствуем себя отлично, бодры и веселы. Может, это не просто сад, а нечто иное…

— Выход есть?

— Целых три, — ответил поселенец. — Два закрыты решетками, но третий выглядит многообещающе.

— Почему?

— Он замурован. А во всех легендах о Затворенных пещерах именно такие двери и ведут наружу.

Сторм подумал, что надо бы пойти проверить выход, но впервые за многие годы его одолела дремотная лень. Валяться бы вот так под деревом, глядеть на пасущихся вдали лошадей, болтать с Логаном и Горголом и никуда не спешить — ах, как здорово! Наконец-то они нашли маленький кусочек рая, так зачем же торопиться?

Горгол присел, стряхнул с ремня хвою и пристально, оценивающе посмотрел в глаза Хостину. Землянин напрягся, почуяв неладное.

Туземец медленно, тщательно подбирая слова, с отчетливыми паузами, чтобы подчеркнуть важность своей мысли, показал:

— Это ловушка. Большая ловушка.

— Ловушка? — равнодушно повторил Логан.

Но с Хостина в мгновение ока слетела блаженная расслабленность: в душе быстро нарастало сомнение. Землянин повидал на своем веку слишком много западней и хитроумных капканов, чтобы пропустить предупреждение норби мимо ушей.

— Что за ловушка? — жестами спросил Сторм.

— Вам тут хорошо, вы счастливы. — Горголу явно не хватало словарного запаса, чтобы донести до товарищей непростую мысль. — Уходить не хотите, хотите остаться.

Хостин резко поднялся:

— А ты не хочешь остаться?

— Тут хорошо, — пояснил туземец. Он осмотрелся по сторонам и жестами повторил: — Хорошо! — И потрогал остатки фруктов. — Очень хорошо! — нарочито глубоко вдохнул ароматы цветов. — Но не мое, — погладил сосновые иголки. — Не мое, — обвел рукой поляну. — Не место здесь Горголу, не держит здесь Горгола, — вновь указал на сады. — Это ваше место, оно вас манит.

Пожалуй, туземец был прав. Смутная тревога все сильнее овладевала Стормом. Ведь приманка-то идеальная: на блюдечке с голубой каемочкой преподнесли частичку родной планеты. Для человека, навеки покинувшего дом, нет ничего привлекательнее! Скорее всего, сады создавались для других целей, но, несомненно, сейчас они таили опасность для усталых путников.

Хостин вскочил на ноги, отошел от сосны подальше и грубовато бросил через плечо, чтобы ненароком не оглянуться на притягательную, до боли знакомую зелень:

— Ну и где эта ваша дверь?

— Думаешь, Горгол прав? — протянул Логан.

— О таких вещах не думают, их чувствуют! — со знанием дела ответил Сторм. — Может, хозяева этого места и не хотели ничего плохого, но… — Не договорив, он шлепнул коня, заставляя того сойти с травы на дорожку, разделявшую участки. И завопил: — Сурра-а-а, а ну иди сюда! — В таком приказном тоне повелитель зверей обращался к кошке лишь пару раз за все время их совместной службы.

Голос эхом прокатился по саду, вспугнул пташек и разноцветных насекомых: они вспорхнули и вновь уселись в зарослях.

Взяв жеребца под уздцы, Хостин направился по тропинке; чем быстрее он уйдет от островка родной природы, тем лучше. Мучительная горечь затопила сердце, и, чтобы прогнать тоску, Сторм обрушил свой гнев на ксиков: «Думали, уничтожили Землю? Как бы не так! Ну да, планету вы разрушили, но землян-то не перебили!»

Он поспешно углубился в лабиринт садов, стараясь забыть дорогу к прохладной сени сосны. Дважды он звал кошку, но та не появлялась. Рядышком суетилась Хинг: порой останавливалась, чтобы выкопать ямку или понюхать заинтересовавшую ее травинку, но не отставала. По узеньким тропинкам между деревьями и цветами вслед за Дождем шли лошади.

Ах, какие сады встречались им на пути! Пару раз Сторм даже замечал знакомые растения с далеких планет.

— Тут налево, — догнал его Логан. — Потом до конца того сада с прудом и по дорожке мимо красных деревьев с перышками. Интересно, откуда они? Видишь, вон и дверь!

Сторм последовал указаниям юноши. Алые плюмажи деревьев возвышались на фоне медных скал Арзора. Тропинка вела прямиком к сводчатому проходу, аккуратно заделанному камнями площадью примерно в один квадратный фут. На первый взгляд черного вещества в швах не было, хотя, конечно, оно могло незаметно скреплять кладку вместо цемента. Землянин тщательно, дюйм за дюймом, прощупал стену (блоки, плотно пригнанные друг к другу, даже не шелохнулись), прикидывая, что именно из их небольшого арсенала тут лучше использовать.

А если отыскать трещину и вогнать туда лезвие? Можно попробовать бластером, но уж больно не хотелось тратить последний заряд. Пожалуй, сначала ножом…

Спустя четверть часа, взмокнув и изрядно разозлившись, повелитель зверей окончательно сдался и забросил затею с ножом. Что ж, в его распоряжении имелось самое мощное оружие — бластер ксиков. Не дезинтегратор, конечно, но, даже если на инопланетную субстанцию и не подействует, кладка-то уж точно должна разлететься на кусочки.

Хостин велел товарищам отойти подальше, а сам растянулся на тропинке, положив дуло на булыжник. Прицелившись в середину стены, прямо под сводом арки, он нажал на спусковой крючок и, несмотря на отдачу, приложил все силы, чтобы луч не сошел с намеченной точки.

Почти с минуту стена дышала землянину в лицо жаром, даже и не думая разрушаться. Затем в кладке, куда бил луч, появилась желтая точка; она быстро росла, темнела. Повалил едкий дым: Хостин закашлялся, глаза заслезились, но он продолжал поливать замурованный проход струей пламени. Наконец, не прекращая стрелять, повел ствол вниз, стараясь расширить желтоватое пятно.

Луч запульсировал: кончался заряд. Неужели Сторм ошибся и впустую потратил энергию? Землянин крепко сжимал оружие: выстрелы становились все реже и вскоре прекратились совсем, как ни давил он на спуск.

К глубокому разочарованию Хостина, внешне стена не изменилась и казалась такой же непоколебимой, как и прежде, не считая следов гари. Повелителю зверей не терпелось узнать правду: он развернул бластер и, не дожидаясь, пока камень остынет, с разбегу, что есть сил врезал прикладом по центру раскаленной полосы.

От удара металлического приклада о стену землянин охнул. К счастью, бластер не сломался: часть кладки, куда обрушилось пламя, слегка поддалась. Совсем чуть-чуть, но все же! Ободренный, Сторм стукнул еще раз: отлетел здоровый кусок — правда, не с краю, где его скрепляло черное вещество, а по центру; видимо, инопланетная субстанция и впрямь была гораздо прочнее любого природного материала.

Хостин решил дать стене остыть, прежде чем продолжить работу. Дым от выстрелов бластера исчез без следа, словно растворился в волшебном воздухе пещерных садов. Вдруг ажурный куст с радужными листочками задрожал, и на тропинку, сверкая глазами, выскочила взволнованная Сурра, вся взъерошенная и задыхающаяся.

Хостин принялся успокаивать кошку: не переставая нежно бормотать, почесал за ухом и под остреньким лисьим подбородком. Удивительно, что Сурра вообще откликнулась на зов, уж слишком она была взбудоражена. С кошками вообще ни в чем нельзя быть уверенным: этим своенравным животным претит любое подчинение. Они хорошие друзья, отличные боевые товарищи, но не слуги. Если Сурра и выполняла приказ или являлась по просьбе повелителя зверей, то исключительно по своей воле, а не из послушания, — и Сторм прекрасно это знал и частенько опасался, что однажды все изменится.

Кошка смягчилась, заурчала и, убрав когти, прикоснулась лапой к ласковым ладоням Хостина. Вот и Сурра спаслась из заманчивой инопланетной ловушки.

В поисках пропитания они совершили набег на сады, наполнили фляги чистейшей водой из крошечного водопада, который обнаружили на маленьком озере, и уселись, ожидая, пока остынет стена. Наконец совместными усилиями путникам удалось разобрать камни.

Логан не ошибся: проход вел не в очередной коридор, а в небольшую пещеру, с другого конца которой обнаружился выход наружу. Пока Сторм и Куэйд проводили друг за другом лошадей, Горгол отправился на разведку. Вскоре туземец вернулся, радостно размахивая руками:

— Я знаю это место! Здесь я убил лихого летуна, когда отправился за трофеями. Отсюда ведет дорога…

Им открылась узкая, совершенно голая долина с высокими отвесными склонами. Пылающее арзорское солнце превратило ущелье в раскаленную печь: поразительный контраст с прохладными садами! Внезапно Сторм развернулся и направился в пещеру, чтобы заделать проход. Вместе с Логаном они подобрали осколки камней и свалили их поперек тропинки.

Юноша улыбнулся (болезненная припухлость губ прошла, и теперь он мог даже смеяться):

— Ну что, пусть тайны Затворенных пещер так и останутся тайнами? Отличное убежище, такими не разбрасываются, вдруг еще пригодится!

Путники даже не догадывались, что им и впрямь вскоре понадобится пристанище. Горгол вскочил на кобылу и поскакал к южному краю ущелья. Логан, без седла, ехал на другой лошади, а остатки припасов и снаряжения тащил молодой жеребчик. Хостин хотел было устроиться на седельной подушке Дождя, но внезапно Сурра рассерженно зашипела, прижала уши, вздыбила шерсть на загривке и, издав боевой рык, ринулась вперед, обогнав норби.

В ответ раздался мерзкий звук; от груды камней отвалился грязно-желтый валун и с безумной яростью бросился на туземца.

Прежде чем Сторм понял, что происходит, Горгол саданул из станнера по лбу йориса; тот рявкнул, задохнулся и с грохотом повалился, перебирая лапами. Норби никак не мог справиться с насмерть перепуганной кобылой, как, впрочем, и Логан: лошадь запаниковала, метнулась и сбросила ездока, еще не вполне оправившегося от пыток ксиков. Не имея возможности уцепиться за седло или уздечку, юноша покатился кувырком. И тут из расселины в скале с визгом выскочил второй йорис.

С первой попытки стрела Сторма угодила в слабое место ящера — мягкую, уязвимую глотку, — но не убила монстра наповал. Щелкая во все стороны чудовищными челюстями, тварь каталась по земле рядом с Логаном. Вдруг арзорец вскрикнул, дернулся, откинулся на спину: по голенищу прокушенного сапога струился ручеек крови. Горгол выстрелил, и рептилия обмякла. Не обращая внимания на йориса, норби поспешил к Куэйду.

Юноша побледнел, обеими руками вцепился в икру чуть выше раны и со странной отрешенностью в ярко-голубых глазах взглянул на Сторма.

Горгол отрезал от пояса с бахромой полоску кожи, рывком содрал с Логана сапог (от боли у поселенца аж перехватило дыхание), наложил жгут и, велев Хостину хорошенько затянуть концы, направился к йорису. Туземец раздвинул челюсти рептилии и пару секунд вглядывался в зубастую пасть, а затем опустился на корточки, вспорол твари брюхо, отсек здоровенный кусок жирной плоти и, подскочив к раненому, приложил его к сочащемуся кровью месту укуса.

— Самец, — сквозь сжатые зубы выдохнул Логан, — ядовитый…

Сторм похолодел от ужаса: об укусах йорисов на Арзоре рассказывали поистине жуткие истории, а в его скудной аптечке нет подходящего средства на такой случай. Однако Горгол что-то нетерпеливо показывал землянину.

— Это вытянет яд! — Туземец ткнул пальцем в шмат сала. — Не ехать, не ходить, лежать тихо, будет болеть, сильно болеть.

Логан выдавил подобие улыбки.

— Надеюсь, он знает, что делает, — неожиданно глухим голосом произнес юноша. — Ох, приятель, как бы мне тут коньки не отбросить…

По загорелой коже юноши разлилась мертвенная бледность; он явно не контролировал движения — руки и ноги свело чудовищной судорогой. Из уголка опухшего рта стекала тонкая струйка крови.

Горгол отрезал от ящера свежий комок жира, с помощью Сторма поменял компресс и указал на снятый с раны кусок: тот посинел с обратной стороны.

— Яд выходит, — прокомментировал норби.

Но Хостин сомневался, что таким способом получится вытянуть весь яд. Логан не шевелился; голова бессильно завалилась набок; он тяжело, хрипло дышал, и при каждом вздохе было видно, как ходят ходуном выпирающие ребра. По холодной коже градом катился липкий пот. Сторму показалось, что юноша потерял сознание.

Горгол четырежды менял компресс. Последний кусок оказался чистым, без синих пятен, но состояние Логана не изменилось: он все так же лежал без движения и с трудом, прерывисто, втягивал воздух.

— Яда нет. Теперь спать, — объяснил норби.

— Он оклемается?

Горгол задумчиво посмотрел на раненого колониста:

— Может быть. Больше ничем не помочь. Не ходить, не ехать, наверное, вот столько дней. — Он показал два пальца.

— Слушай, — произнес повелитель зверей вслух и, спохватившись, перешел на язык жестов. — Скажи, куда надо идти. Я приведу помощь. Жди меня там — в месте, где много цветов.

Туземец кивнул:

— Я посторожу, ты приведи помощь, расскажи про злых людей.

Вместе они отнесли Логана в пещерные сады. Горгол по памяти начертил на песке примерный план маршрута, и Сторм принялся собираться в дорогу. Сурра останется: кошка просто не поспеет за Дождем; и хорошо бы отыскать Баку…

Наконец Хостин взял две фляги, сухой паек, лук и стрелы. Горгол предложил ему станнер, но Сторм, не без колебаний, отказался: он отлично понимал, какое значение норби придают подобным дарам. К тому же, если в долину заявятся ксики, у туземца должно быть хоть какое-то оружие.

Напоследок Сторм осмотрел Куэйда. Юноша все еще лежал без сознания, однако землянину показалось, что дыхание арзорца выровнялось: он крепко спал. Если Логан будет соблюдать покой и не разгонит по жилам яд, то вполне сможет выкарабкаться. У поселенцев наверняка имелось противоядие, его-то Хостин и намеревался раздобыть.

С первыми проблесками рассвета землянин отправился в путь: проскакал мимо обглоданных падальщиками останков ящеров и направился по дороге, по которой Горгол проходил два года тому назад.

Сторм мысленно призвал Баку, но не обрушилась с небес знакомая черная тень, не раздалось радостного пронзительного вопля. Хостин боялся, что оружие ксиков зацепило орлицу. Ах, как же ему не хватало Сурры! Пожалуй, он слишком привык полагаться на свою команду: на острое зрение Баку, на чуткий слух и обоняние Сурры…

По словам Горгола, из ущелья к юго-западу вела узенькая тропинка, и, двигаясь по ней, Сторм должен к закату достигнуть горной гряды. Признаков присутствия нитра или ксиков повелитель зверей не встречал, хотя дважды натыкался на довольно свежие следы йорисов, а один раз даже заметил отпечатки когтистых лап на куче мягкой земли: вероятно, их оставило то крылатое чудовище, которое абориген именовал лихим летуном.

Хостин заночевал в крошечном овраге неподалеку от дороги. Воды землянин не обнаружил, поэтому напоил коня из фляги. Жеребец с отвращением пощипывал чахлую траву, побуревшую от летнего зноя.

Наступило прохладное утро. Тучи затянули небосвод, и Сторм поспешил отправиться в путь, чтобы поскорее миновать теснину. Живое воображение рисовало ему ужасные картины: вот на ущелье обрушивается настоящий ливень, и бурные потоки воды сметают и коня, и всадника.

Однако к середине утра грозовые облака так и не разразились дождем. Выехав из расселины, Сторм очутился в низине, языком тянувшейся до подножия Пиков. До наступления темноты он должен отыскать первые хижины колонистов, о которых рассказывал Логан, и найти способ связаться с жителями окрестных владений.

Вскоре Хостин увидал вдали деревеньку. Землянин скакал вдоль западного берега Стаффы, мерно текущей по равнине, надеясь, что неподалеку от воды он рано или поздно наткнется на поселение. Так и случилось: вскоре повелитель зверей с облегчением разглядел округлые шалаши норби. Сторм придержал коня, повесил лук на плечо, чтобы, встретив часового, показать ему пустые руки, и стал ждать. Однако никто так и не появился. Хостин неторопливо подъехал ближе: воинов в лагере не наблюдалось. Наконец он остановился, с тревогой вслушиваясь в гнетущую тишину.

Норби никогда не оставались в одном месте надолго. В некоторых районах Арзора на берегах рек частенько встречались следы давних стоянок. Но, переезжая в новые земли, аборигены всегда забирали с собой каркасы шатров и натянутые поверх них шкуры, — слишком ценное имущество. Клан никогда не бросил бы жилища, добытые тяжким трудом, на произвол судьбы.

У самого крупного шалаша высился столб с прибитым к нему щитом; судя по багряным лентам, украшавшим шест, это было поселение шосоннов — союзников племени Горгола. Эти туземцы всегда так дружелюбно относились к колонистам… Неужели на них напали нитра? Сторм пустил коня шагом и медленно приблизился к шатрам. Или тут побывали ксики?

И вдруг, словно гром среди ясного неба (на Арзоре оно было не голубым, как на Земле, а лавандовым), раздался чей-то голос:

— Эй, парень, только без глупостей! Стоять на месте, руки вверх!

Почувствовав угрозу, землянин подчинился, рассудив, что до поры до времени лучше не спорить. Он поднял руки и растопырил пальцы, повсюду выискивая глазами затаившегося противника.

— Имей в виду: ты на мушке у снайпера!

Ах вот оно что! Сторм даже обрадовался: значит, навыки разведчика не подвели его! Снайперы засекали цель на расстоянии мили и больше: раз не уложили заранее, выходит, не заметили… Но кто они такие? Головорезы из числа прихвостней ксиков? Колонисты? Впрочем, чего зря гадать…

Дождь фыркнул, топнул копытом и слегка повернул голову, словно спрашивая всадника, чего они, собственно, ждут. Хостин разглядывал хижины, волны травы на равнине, берега реки, старательно выискивая спрятавшихся людей, которые наверняка были где-то здесь. Наконец его терпение лопнуло: нет времени играть в прятки. Логану требовалась медицинская помощь, и чем скорее, тем лучше, да и о логове ксиков следовало немедленно доложить властям.

Землянин решительно опустил руки. Как по сигналу, из шатра вождя вышли три человека и двинулись к нему, наставив станнеры.

— Дюмарой! И Бистер! — пробормотал себе под нос Хостин. Какая неприятная встреча!

Колл Бистер на шаг отстал от спутников. Сторм не сводил с него глаз; колонист, конечно же, узнал повелителя зверей. Мигом позже догадка подтвердилась.

— Да это же тот самый психованный землянин, про которого я говорил! — Бистер нарочно повысил голос. — Этот придурок всю дорогу до Кроссинга с козлами якшался. У него явно с башкой беда. Наверняка спелся с рогатыми!

Дюмарой тяжело ступил вперед: мощный и опасный, как самец фравна. Сторму доводилось встречать таких типов: уж если взбредет что в голову, ни за что не переубедишь.

— К чему эти сложности, Дюмарой? — подчеркнуто вежливым тоном осведомился Хостин. — Рад тебя видеть. Снова дома, в Пиках…

Прежде в Сторма уже стреляли из станнера — ощущения не из приятных. Но ни разу еще он не получал заряда прямо в грудь: это было хуже любого удара, почти как безумная тряска от излучателя ксиков. Хостин даже не заметил, как свалился с седла; не понял, что вообще произошло: какой-то миг — и вот он уже лежал на земле, не различая криков из-за противного звона в ушах и уставившись в небо, которое бешено кружилось над головой.

Повелитель зверей почувствовал, как его схватили, перевернули на живот и связали руки за спиной; наконец он провалился в темноту. Мелькнула последняя, слабая мысль: «Кто же стрелял без предупреждения?» Широкая ухмылка Бистера стояла перед глазами. Однако что-то не так было с лицом арзорца, что-то не так было с самим Бистером, и надо сообразить, что же именно, — это очень, очень важно понять…

Очнувшись после удара станнером, Сторм ощутил мучительную пульсирующую боль. Попытка открыть глаза причиняла невыносимые страдания, однако, вспомнив об опасности, повелитель зверей постарался взять себя в руки. Осторожно пошевелившись, он понял, что связан и лежит на земле; каждое движение отзывалось новым приступом боли.

Сквозь полузакрытые веки пробивался неяркий солнечный свет: похоже, близился вечер. До землянина доносились звуки шагов и болтовня пастухов в лагере неподалеку. Несмотря на слабость и головокружение, Сторм жадно прислушивался к разговорам, надеясь подчерпнуть для себя что-то полезное.

Из обрывков фраз, как из кусочков мозаики, складывалась неприглядная картина. Опасения Логана подтвердились: на стадо Дюмароя напали; следы пропавшей скотины привели к поселению шосоннов на берегу реки. В отместку колонисты атаковали туземный лагерь. К счастью, норби успели скрыться, так что никто не погиб, хотя аборигены, отстреливаясь во время преследования, тяжело ранили двух всадников.

Дюмарой ждал подкрепления, чтобы обнаружить в холмах шосоннов и хорошенько их проучить. Однако в землях, куда отступили туземцы, обитали также нитра, и члены шайки побаивались, что племена объединятся против поселенцев; поэтому Дюмарой и позвал на подмогу крепких парней с окрестных пастбищ.

Всего одна крупная стычка между колонистами и норби — и ксиков можно будет поздравить с победой. Бандиты могли строить козни и стравливать обе стороны, ничем не рискуя и практически не вылезая из своего логова. Так бы и случилось, не успей Сторм к поселенцам; ну ничего, он постарается все объяснить Дюмарою, уговорить его не пороть горячку и подождать прибытия Стражей порядка. А вот Бистер… С ним сложнее. Хостин не сомневался, хоть и не видел своими глазами: выстрелил именно Колл Бистер, не дав землянину и рта раскрыть. Интересно, каких небылиц наболтал арзорец про Хостина, пока тот лежал без сознания? Как оправдал пальбу без предупреждения? Каким образом убедил колонистов взять повелителя зверей в плен?

И дело тут явно не в том, что Сторм хорошо относился к туземцам: многие поселенцы неплохо общались с аборигенами. Бистер назвал его психованным… Земляне порой сходили с ума из-за трагедии, случившейся с их планетой, и, объявив чокнутым Сторма, который целый год провел в Центре демобилизации, арзорец ничем не рисковал. Опровергнуть его слова почти невозможно: Колл — единственный из банды Дюмароя, кто ехал вместе с Хостином от космопорта до Кроссинга, ему вполне могут поверить…

Сторму не удавалось поднять голову выше чем на дюйм, и он толком не видел, что происходило вокруг. Изредка в поле зрения попадали пастухи — ни одного знакомого лица. Ладно, у Дорта Лэнсина есть земли в Пиках, так что рано или поздно он прибудет с остальными поселенцами. Дорт всегда защищал норби, а теперь поручится за Хостина, и все будет в порядке… Однако землянину не давала покоя мысль, что он понапрасну теряет время.

Только о Бистере подумал, а он уже тут так тут. От неожиданности Сторм зажмурился. Резкий рывок за веревку, связывавшую лодыжки, — и в голову будто вонзили раскаленную иглу; Хостин еле сдержался, чтобы не пошевелиться. Еще один рывок — за скрученные, вытянутые вверх руки, — шарканье шагов, кряхтение. Сторм приоткрыл глаза: Бистер стоял, прислушиваясь к топоту копыт вдалеке.

Хостин внимательно разглядывал противника: так один боец оценивает другого в передышке между схватками. Все-таки было в нем что-то загадочное. Ну почему поселенец с самой первой минуты, без всякой причины, до глубины души возненавидел Сторма? По логике, если Хостин не ошибался в характере Бистера, тот с удовольствием решил бы проблемы кулаками. Однако землянин легко отделал его в первой же стычке, а после Бистер даже и не пытался ввязаться в честную драку: посылал вместо себя наемников, точно под маской физически крепкого задиры скрывался совершенно иной человек.

Тревожное, зловещее подозрение закралось в душу: в затуманенном рассудке вертелась страшная мысль; землянин потрясенно вздохнул. К счастью, пронесшаяся мимо кавалькада отвлекла внимание Бистера.

В последние недели войны ходили слухи о новой хитрости врага, когда, предвидя разгром, ксики в отчаянии применили весь арсенал хитроумных уловок и страшных смертоносных устройств. В Центре демобилизации Сторм не раз слышал подробные, леденящие кровь истории: их со скуки рассказывали ветераны, проходившие там длительную реабилитацию.

Притворщик! Притворщиками называли ксиков, хирургическим путем изменивших внешность, чтобы сойти за жителя Конфедерации. Для большей достоверности в ход также шли всевозможные психологические приемы, меняющие поведение инопланетянина. Если Бистер и впрямь был подобным фантастическим созданием, это многое объясняло. Пожалуй, более опасного существа Хостин еще не встречал: поговаривали, что притворщики обладали особыми способностями, превосходившими даже умения повелителей зверей, и не стеснялись использовать свои таланты по назначению.

Однако врачи, психологи и сотрудники разведки неизменно опровергали подобные россказни, в один голос утверждая, что это все глупые солдатские байки и что создать притворщиков практически невозможно (и как же ловко они прикрывались словом «практически»!).

И тут Хостин с ужасом сообразил, что все еще хуже, чем он думал. Повелитель зверей догадался: Бистер не проверял, насколько туго связан пленник, — напротив, он слегка ослабил узлы! Ну а поскольку погонщик не только вряд ли хотел освободить Сторма, но явно желал землянину гибели, вывод напрашивался следующий: опасаясь выдать себя, противник не рисковал применить что-то посерьезнее станнера (как сделал при встрече у деревни шосоннов). Но если невольник попытается сбежать, его можно будет безнаказанно пырнуть ножом или умертвить каким-то иным способом.

Получается, ему никак нельзя поддаваться на провокацию. И что же тогда делать: просто лежать тут смирно и не рыпаться? Сторм совершенно запутался; поглощенный раздумьями, он не сразу заметил, что рядом громко пререкались колонисты. К действительности землянина вернула фраза, брошенная одним из споривших:

— А по мне, так сперва надо дождаться Брэда Куэйда!

Услышав знакомое имя, Хостин моментально забыл о Бистере и навострил уши.

— Между прочим, он вне себя от ярости, аж дым из ушей валит! И вместе с ним едет шериф из Стражей порядка! Так что полегче, Дюмарой. Имей в виду, что, если отправишься со своей шушерой бить норби, парни из Гальвади мигом призовут тебя к ответу. Лично я с места не сдвинусь, пока сюда не прибудет Брэд Куэйд!

— Ну и лижи задницу Куэйду сколько влезет, Джефф, никто тебе не помешает. Но всякий сброд из Низин нам тут не указ! Мы в Пиках защищаем свою собственность и не станем нянькаться с козлами! Все видели следы: они вели в деревушку, а потом опять в горы. Последнее стадо умыкнули, твари рогатые! Так и скажу любому шерифу. А если у Брэда Куэйда осталась хоть капля мозгов, он не будет совать нос в наши дела. Слышал, что его парень пропал? Ставлю пять кре́дитов, что на Логана напали козлы и сейчас его правую руку коптят в Громовом храме нитра. Короче, разговор окончен: мы выезжаем на рассвете. А кому не нравится — валите отсюда!

Толпа зароптала. Сторм напряженно вслушивался: очевидно, маленькая армия Дюмароя не особо горела желанием преследовать норби, в отличие от их предводителя.

— Ладно-ладно! — От бычьего рева поселенца шум сразу стих. — Седлайте лошадей и убирайтесь: ты, Джефф, и Хайк, и Паласко!.. Только потом не жалуйтесь, когда козлы вас обчистят и истопчут пастбища. Бегите лучше к Брэду Куэйду, чешите с ним языками, авось согласится пальчики позагибать, и рогатые вам скотину сразу вернут!

— Да хватит уже воду мутить, Дюмарой. Неужели ты сам не понимаешь, в какую передрягу всех нас втягиваешь? Давай подождем и послушаем, что скажут Куэйд с шерифом. Они приедут уже завтра утром.

— Катитесь отсюда! — оглушительно рявкнул Дюмарой. — Валите, слюнтяи! Не надо мне никаких приказов от Куэйда, пусть у себя в Низинах командует, а не здесь. Убирайтесь, все до единого, живо!

Сторм размышлял: может, улизнуть вместе с недовольными колонистами? Землянин попытался приподнять голову, но в глазах потемнело от боли. Пока не пройдут последствия электрошока, не стоит и думать о побеге; просто не получится проскользнуть мимо Бистера незамеченным. Однако новость о приближении Куэйда слегка обнадеживала. Несмотря на личные счеты, Хостин нехотя признал: на него можно положиться. Бесспорно, Брэд Куэйд был единственным человеком на Арзоре, у которого доставало характера, чтобы разобраться с наглыми ксиками. Куэйд пользуется у местных авторитетом, люди пойдут за ним. Так что самому Хостину сейчас следовало позаботиться о том, как ускользнуть из лагеря, не попав в руки Бистера, и рассказать Куэйду о положении дел.

К счастью, похоже, Дюмарой в суматохе забыл о пленнике; по крайней мере, Сторма уже давно не проверяли и, по-видимому, не собирались допрашивать. Хотя, возможно, Бистер специально это подстроил. Хостин уже нисколько не сомневался в том, что Колл — притворщик из числа ксиков. Однако понимал, что об этом следует помалкивать: если он станет кричать на всех углах, что знает про истинную сущность арзорца, его попросту сочтут очередным чокнутым землянином, свихнувшимся в результате пережитой трагедии.

Повелителю зверей оставалось только ждать, когда он более или менее оклемается от действия станнера, стараясь не привлекать к себе ненужного внимания. По счастливой случайности пленника уложили у подножия пригорка, закрывавшего его от центра лагеря: Хостина никто не видел, кроме нескольких человек, ходивших к реке за водой, да пары поселенцев, что устраивались неподалеку на ночлег.

Сперва Сторм силился пошевелить головой, не рискуя двигать руками, привязанными к колышкам: вдруг откуда-то издалека за ним наблюдал Бистер. Когда Хостин наконец сумел приподнять голову, не теряя сознания от боли, уже начало смеркаться. Ничего, скоро наступит ночь, и он отважится на побег, пусть преимущество и на стороне притворщика.

Однако перед тем как стемнело, Дюмарой вспомнил о пленнике. Сторм тут же закрыл глаза и притворился, что по-прежнему лежит в беспамятстве.

— Что-то долго парень не очухивается, — удивленно, хотя и без особого беспокойства, произнес Дюмарой.

— Землянин: они плохо переносят электрошок, не привыкли, — пояснил Бистер.

Хостин прислушался, стараясь уловить в речи поселенца хоть малейший намек на акцент, который выдал бы в нем притворщика.

— Хм, может быть. Но Старль сказал, что он из бывших диверсантов, а они вроде как ребята крепкие. Кстати, Колл, я так и не понял, зачем ты вообще его вырубил?

— Видишь ли, мы ведь ехали с ним вместе от самого космопорта. Странный парень, как все земляне, и ведет себя так, точно вот-вот слетит с катушек. Сам знаешь, они дружно с ума посходили, когда услышали, что Земля сгорела. Вот бедняге и взбрело в голову, что все вокруг настроены против него и хотят навредить. Все, кроме козлов. Он с рогатыми сразу снюхался. Когда этот тип смылся из Кроссинга, я раскопал еще кое-что: оказалось, он повелитель зверей. Видел бы ты, как он объезжал норовистого жеребчика для Пата Ларкина! А теперь прикинь, что будет, если молодчик, который играючи управляется с животными, уйдет к Мясникам и, с разрешения туземцев, обоснуется на землях норби? Да это же опаснее разъяренного йориса прямо под носом! Не удивлюсь, если он вместе с шосоннами воровал скот, потому и вернулся в деревню. Я просто не хотел, чтобы парень улизнул, пока мы его не допросим. Правда, лучше бы спрятать его куда-нибудь, а то придется отвечать перед шерифом.

— Верхом он все равно ехать не сможет, пока не оклемается, — сказал Дюмарой. — Глаз с него не спускай и доложи, когда очнется. Есть у меня к нему пара вопросов.

Наконец оба ушли. Чтобы не привлекать внимания, Сторм изо всех сил напрягал мускулы, и теперь к мучительной тяжести в голове добавилась еще и боль в истерзанном теле. Значит, Дюмарой поручил Коллу Бистеру за ним присматривать? В таком случае притворщику не составит никакого труда незаметно избавиться от Хостина.

Ах, если бы неподалеку в траве притаилась Сурра или Баку кружила бы в небе… Повелитель зверей решительно взял себя в руки: ничего, не такой уж он слабак — и без команды справится!

Мерное журчание реки заглушало шум лагеря. Вся жизнь в этом засушливом краю жалась к воде, и отряд Куэйда наверняка заночевал где-нибудь на берегу. Сторм сомневался, что осилит дорогу верхом, даже на послушном Дожде. А вот вплавь…

Погонщики обычно наливали воду во фляги, притороченные к седлу или вальтрапу. Но для похода в горы большой группе колонистов требуется изрядный запас питья. Жидкость перевозили в бурдюках из кожи водяных жаб: мешки попарно вешали на спины вьючных лошадей.

Огромные бурдюки изготавливали из цельных шкур гигантских амфибий, обитающих в арзорских болотах. Рыбаки-норби с южных берегов очищали и дубили кожу, пока она не становилась почти прозрачной. Намокнув, мешки раздувались, точно шарики. Сторм не раз наблюдал, как дети туземцев в деревушке Кротага мастерили из пузырей плоты. С парой таких бурдюков сплавиться по течению не составит труда.

Значит, нужно прокрасться мимо Бистера и стащить мешки. Если отряд выступит на рассвете, Дюмарой отправит кого-нибудь из всадников к реке, чтобы наполнить бурдюки и положить в них обеззараживающие таблетки. Мешкам предстоит простоять всю ночь: тогда на следующий день воду можно будет пить. Хостин лично занимался очисткой во время экспедиции Соренсона и хорошо представлял себе процедуру.

Повелитель зверей ослаб, но уж с одним-то погонщиком как-нибудь справится, особенно если нападет исподтишка. Однако Бистер… Бистер был слишком опасен. Сейчас все зависело от везения: главное — не пропустить удачный момент.

Землянин осторожно пошевелил кистями рук: веревки чуть поддались. Итак, что ему известно? Прежде всего, противник принадлежит к иной гуманоидной расе, пусть даже и выглядит, и думает, и ведет себя как обычный человек. Однако малейший проступок, ничтожнейшая ошибка — и он мгновенно себя погубит. Очевидно, из-за постоянного страха разоблачения Колл Бистер и возненавидел Сторма. В армии повелителей зверей ценили за невероятные способности, которые в целом чем-то напоминали таланты притворщиков. Поэтому Бистер не доверял Хостину: считал, что землянин куда прозорливее простого смертного и, возможно, обладает неким экстрасенсорным даром, а значит, легко выведет ксика на чистую воду. Гнетущее беспокойство неприятеля играло на руку Сторму: Бистер ничего не знал о Хостине наверняка — даже как именно подействовал на землянина удар станнера. Вот от этого и следовало отталкиваться.

Сторму пришлось лежать довольно долго, но наконец, как он и надеялся, один из людей Дюмароя начал спускаться к реке с пустыми кожаными мешками на плечах. Хостин подождал, пока тот приблизится, и решил действовать.

Землянин глухо застонал и дернулся, словно желая освободиться от пут. Арзорец оглянулся, удивленно разинул рот и подошел к пленнику. Пока все складывалось удачно: мужик определенно соображал туговато. Еще один протяжный стон (по меркам Хостина, весьма правдоподобный — он и сам удивился собственному артистизму) — и пастух, бросив бурдюки, наклонился проверить, все ли в порядке с пленным.

Бывший диверсант резко рубанул ребром ладони по шее поселенца. Из-за слабости не получилось нанести удар правильно, но хотя бы удалось сбить арзорца с ног — он с удивлением приземлился прямо на повелителя зверей. Хостин сдавил противника, и тот вырубился. Какое-то время Сторм прижимал к себе безвольное тело, напряженно прислушиваясь, не поднялась ли суматоха, и собирался с силами.

Убедившись, что в лагере все спокойно, землянин осторожно выбрался из-под обмякшего колониста, уложил его на свое место, подобрал мешки и, старательно сдерживая шаг, направился к реке. Каких-то три-четыре ярда — и он у воды. Затем надуть бурдюки и завязать, чтобы не вышел воздух: получится что-то вроде плота.

К несчастью, на берегу было полно народу. Неподалеку с шумом и гамом купались поселенцы; на водопой пригнали коней. Сторм, крепко сжав мешки, скрылся в камыше, каждую секунду ожидая, что в лагере поднимется переполох.

Но вот среди лошадей землянин заметил Дождя. Конь был в отвратительном настроении: ему явно не нравилось, что им помыкают, как стадным животным. Вдруг рядом вызывающе заржал черный жеребец, и Дождь с готовностью ринулся навстречу обидчику. Всадник, пригнавший лошадей на водопой, попытался навести порядок, орудуя хлыстом направо и налево.

Но с Дождем этот номер не прошел. Жеребца еще ни разу не хлестали, с того самого момента, как Хостин вывел его из загона Ларкина в космопорте. Конь впал в дикую ярость; несмотря на молодость, он был опасным противником и охотно пускал в ход зубы и копыта.

Сторм подобрался к краю берега. На него никто не обратил внимания: все как один уставились на взбудораженных, мечущихся в воде лошадей. Повелитель зверей вновь посмотрел на серого в рыжих яблоках коня, бросил мешки в реку и поплыл. Мощный поток сразу подхватил беглеца (а ведь с суши течение казалось таким ленивым).

Позади раздались крики; землянин оглянулся: серый жеребец в вихре брызг выскочил на берег и, прорвавшись через кучку наездников, устремился к горам, навстречу свободе, — да так быстро, что ни одна лошадь не догнала бы. Но вот река вильнула, и лагерь скрылся из виду.

Пока Сторм пробирался к реке, прилив адреналина поддерживал силы; теперь же землянину ничего не оставалось делать, кроме как отчаянно цепляться за пузыри, надеясь, что Куэйд где-то близко. Наступила ночь; от холодного ветра по плечам бежали мурашки. Далеко в горах сверкнула молния, а затем угрожающе пророкотал гром. Нужно быть начеку и, если польет дождь, сразу пристать к берегу, чтобы не сгинуть в бурных водах.

Мысли еле ворочались в голове; мокрый до нитки повелитель зверей вяло покачивался на мешках, влекомый течением, не ведая, сколько прошло времени. На миг он обрадовался, вспомнив, что все-таки перехитрил Бистера, но вскоре опять погрузился в оцепенение.

Ночь выдалась безлунная, и только тусклые звездочки едва-едва проглядывали между клочьями туч, гонимых ветром. Сторм прижался щекой к скользким мешкам, отметив краем сознания, что река несет его к югу. Любопытная водяная крыса повела носиком в сторону землянина, но тут же отплыла подальше, почуяв незнакомый запах.

Вид крупного грызуна напомнил Хостину, что в арзорских реках обитают твари гораздо более опасные и прожорливые, чем водяные крысы. Пора браться за дело: повелитель зверей принялся двигать ногами, что не особо ускорило странный плот, но хотя бы дало возможность немного менять направление.

Глубокой ночью землянин столкнулся с очередной сложностью: за новым поворотом реки открылась настоящая плотина — течение натащило сломанные ветки и поваленные стволы деревьев. Не успел Сторм очухаться, как острая коряга проткнула пузырь: тот мигом сдулся, обвис и потащил его на дно. Повелитель зверей ухнул под воду, и мощный поток со всей силы прибил его к запруде.

Каким-то чудом Хостин вскарабкался по куче обломков и, отделавшись лишь царапинами и ссадинами, добрался до полосы песка. Преодолев ее, он наконец растянулся на траве и тут же уснул, вымотанный до предела.

— …Переверни его…

— О, так это же землянин, Сторм! Но как он сюда попал?..

— Кажись, немало времени провел в воде…

Легкое мерцание атомных ламп, уютное тепло костра… Кто-то приподнял Хостина за плечи и, придерживая голову, прижал к его губам кружку с водой. Перед глазами все плыло; из зыбкого тумана постепенно проступило знакомое лицо, которое Сторм сразу узнал: слишком часто он видел во сне эти черты. Ведь именно ради этого человека землянин преодолел полгалактики, ради него приехал на Арзор, его мечтал убить. А теперь Хостину очень хотелось поговорить с Брэдом Куэйдом: желание мести отступило и казалось таким же далеким, как прошлогодняя битва в джунглях за три звездные системы отсюда.

— Беда, — выдавил Хостин, понимая, что не в силах толком рассказать всего, о чем следовало знать поселенцу. — Логово ксиков в Пиках… Норби, там Дюмарой… и Логан…

Повелителя зверей встряхнули, сперва осторожно, затем настойчивее.

— Где Логан?

Проваливаясь в хоровод сновидений, Сторм ответил с тоской:

— Там, где Земля… где земные сады…

Очнувшись, Сторм обнаружил, что отряд под предводительством Брэда Куэйда был неплохо осведомлен о ситуации в Пиках. С ними ехал Кельсон, офицер планетарной полиции, крупный неторопливый мужчина, с цепким, не упускающим ни единой мелочи взглядом. Сразу ухватив суть дела, страж порядка задал Хостину несколько поразительно толковых вопросов. Этот человек соображал так быстро и четко, что казалось, в голове у него работает компьютер.

Землянину не хотелось озвучивать свои подозрения насчет Бистера. Сослуживцы, пожалуй, поверили бы его истории: бывалые солдаты знали, что вражеские агенты могут принимать практически любой облик. Но совсем другое — объяснять арзорцам, в глаза не видавшим ксиков, что к ним внедрился некий замаскированный инопланетянин, особенно с учетом того, что доказательств у Сторма не было.

К вящему удивлению Хостина, Кельсон буквально вытянул из него признание, с инквизиторской неспешностью задавая каверзные вопросы. Повелитель зверей запоздало спохватился, но никто из слушателей не выразил недоумения. Возможно, поселенцам, всю жизнь безвылазно просидевшим на родной планете, легче было принять фантастическую, в сущности, мысль, что среди них живет притворщик, чем недоверчивым по долгу службы военным.

— Значит, Бистер… — задумчиво протянул Куэйд. — Колл Бистер. Кто-нибудь знаком с ним?

— Ну, — подал голос Дорт Лэнсин, — как сказал паренек, мы трое вместе нанялись погонщиками к Ларкину. Я, правда, ничего такого не заподозрил: думал, Бистер обычный бродяга. Мне доводилось слыхать о притворщиках в армии: говорят, под конец войны двоих поймали — оба в форме Конфедерации. Такой цирк там устроили, такой кипеж подняли! Если бы командир подразделения вовремя не почуял неладное, притворщики сорвали бы операции на всем участке фронта. После той заварушки стали внимательнее приглядываться к каждому, с кем в одной долине фравнов не пас. На звездолете Бистера не было, для Ларкина он тоже новенький — вместе никогда не работали. Не понять, откуда взялся. Знаю только, что его Пат нанял.

— Любопытная ситуация с точки зрения психологии, — заметил Кельсон. — Бистер ненавидит землян, а еще полагает, что Сторм, будучи повелителем зверей, обладает схожими с ним способностями, а потому боится разоблачения с его стороны. В результате своим поведением ксик выдает себя с головой. Бистера обязательно следует задержать и обезвредить! Если Дюмарой уже выступил, мы пойдем следом. Но связываться с вооруженными до зубов инопланетянами слишком опасно: для настоящей зачистки потребуется корабль Галактического патруля. Думаю, нам лучше разделиться: Куэйд, ты в любом случае сначала отправишься к сыну, так что езжай с поисковым отрядом на восток, а мы с остальными займемся Дюмароем и попробуем не допустить кровопролития.

Так и сделали: обнаружив покинутый лагерь Дюмароя и следы, ведущие к горам (видимо, поселенец не отказался от намерения отыскать норби и пропавшее стадо), Куэйд с двумя всадниками и Хостином в качестве провожатого свернули с дороги и направились к долине.

Сторм ехал как в тумане. Он узнавал знакомые места и продумывал путь так, чтобы избежать возможной засады, но делал все как-то машинально, словно робот, запрограммированный раз за разом выполнять определенные операции. Может, последствия электрошока еще не до конца прошли… Будто в каком-то оцепенении, Хостин держался рядом с Куэйдом, вяло отвечая на его вопросы о Логане и побеге из логова ксиков, о пещерных садах и страшном нападении йориса. Весь разговор происходил словно бы в полудреме. Землянин даже не заметил, что Куэйд украдкой разглядывал его.

Тем временем они углубились в предгорья и наконец отыскали ущелье, ведущее к входу в пещеру. Отряд вытянулся цепочкой, пробираясь между отвесными скалами. И тут всю сонливость землянина как рукой сняло: на них напали. Сторм отреагировал моментально и закричал, предупреждая товарищей: впереди взметнулась рыжеватая рука, и на солнце заиграли размалеванные синим рога, торчащие на лысом черепе.

— Ау-у-у! — Сторм издал боевой клич навахо.

Запела тетива, и как из-под земли выскочили туземцы. Повелитель зверей чуть не выпал из седла: стрела резко вонзилась ему в левое плечо, отчего рука онемела и повисла плетью.

Подскочивший вдруг норби схватил Хостина за пояс, пытаясь сбросить его на землю. Сторм, как их учили в разведке, двинул противника правой: тот, падая, потянул землянина за собой. Сцепившись, они закатились в щель между камнями. Одной рукой Сторм остервенело отбивался от туземца, пытающегося вонзить длинный кинжал ему в глотку. Нитра был слегка оглушен, и это спасло Хостину жизнь. Повелитель зверей отшвырнул норби ногой — тот шлепнулся, потеряв равновесие, — а Хостин перекатился через него, навалился на врага и вырубил. Туземец остался лежать без чувств на дне ущелья, где кипела битва.

Сторм еле-еле поднялся и тут же опять упал: в его многострадальную голову угодил очередной заряд станнера. Землянин мигом обмяк и бессильно свалился за камни, всем весом своего тела рухнув прямо на раненое плечо. Он даже не ощутил, как глубже загнал опасный зазубренный наконечник стрелы, обломив раскрашенное древко.

Видимо, второй удар станнера каким-то необъяснимым образом нейтрализовал эффект от нападения Бистера. Сторм очнулся: голова была ясной, и землянин отлично помнил все, что произошло перед тем, как он потерял сознание.

Яркий солнечный свет уже покинул ущелье; теперь здесь было свежо и очень тихо. Поежившись (от острой боли в онемевшем плече перехватило дыхание), повелитель зверей кое-как встал, опираясь на небольшую груду булыжников, спрятавшую его от врага. Похоже, его просто не заметили: иначе нитра по традиции отрезали бы врагу правую руку.

На узкой тропинке не было трупов. Сломанные стрелы усеивали взрытую копытами землю, да еще виднелось несколько пятен крови. Хостин подковылял к центру дороги и пригляделся к следам: отпечатки сапог — неужели его соратников взяли в плен?

Сторм крепко зажал рваную рану на плече и еще какое-то время рассматривал сотни отпечатков лошадиных копыт, ботинок колонистов, обуви туземцев, а затем, держась за отвесные стены ущелья, побрел к удивительным садам.

Каким-то чудом Хостин добрался до пещеры и тихонько окликнул друзей. Из темноты не донеслось ни звука. Спотыкаясь, он плелся на свет, просачивающийся из сада. Проход, который путники наполовину завалили камнями, был разобран. Землянин протиснулся в пролом и устало опустился на колени прямо на тропинке меж двух клумб.

— Логан! — чуть слышно позвал он. — Горгол!

Сил встать не было. Но где-то там — сосна, зеленая трава и восхитительный запах родных холмов. Сторм мечтал о прохладной зелени и раскидистой кроне над головой, а еще — о глотке свежей воды и чтобы наконец отпустила жгучая боль в плече…

Он полз по дорожке; что-то преградило ему путь, нечто желто-оранжевое. Ладони наткнулись на тело туземца; повелитель зверей увидел Горгола: тот лежал с закрытыми глазами, слегка разомкнув губы. Кажется, норби был еще жив: под рогом цвета слоновой кости напряженно билась жилка. Хостин не заметил ран; может, туземец просто спал?

— Горгол! — Сторм потряс норби, а затем здоровой рукой отвесил ему звонкую пощечину. Наконец туземец открыл глаза и удивленно уставился на Хостина.

— Кто? — жестом спросил землянин.

Горгол приподнялся, схватился за виски, изо всех сил надавил на веки, тихо застонал и ответил:

— Пошел за водой… Голова заболела, упал, заснул.

— Станнер, значит. — Сторм огляделся: ни Логана, ни Сурры, ни Хинг, ни лошадей — никого. — Нитра? — предположил он, хотя и понимал, что подобное маловероятно. Нитра не особо разбирались в оружии колонистов, они просто не смогли бы выстрелить из станнера.

— Нет, они убивают стрелами или ножами, — ответил Горгол и тут заметил рану Сторма: из растерзанного плеча торчал небольшой кусочек древка. — Вот это нитра, да?

— Засада, там, в ущелье.

— Пойдем! — Горгол поднялся, снова прижал пальцы к виску и помог встать Сторму.

Поддерживая раненого товарища, норби повел его сквозь лабиринты садов. В конце концов землянин очутился на подстилке из сосновых иголок, уставившись в зеленый купол родного дерева. Туземец собрал горстку хвороста и высекал из кремня искры, пытаясь разжечь костер. И вот уже на веточках заплясал язычок пламени, закурился ароматный дымок… Горгол достал нож и сунул острие в самое сердце огня.

Хостин хмуро взирал на норби, догадываясь, что последует за этими приготовлениями. Так нужно, он знал; Логан и звери пропали, он должен прийти в себя и отыскать их либо найти отряд Куэйда. Горгол приблизился. Сторм растянул напряженные губы в очень слабом подобии улыбки.

— Стрела застряла, плохо! Надо вырезать, — пояснил Горгол; впрочем, Хостин и так прекрасно все понимал.

Землянин торопливо шарил здоровой рукой в куче иголок и, к счастью, нащупал небольшую сухую ветку. Он крепко сжал ее — надо потерпеть.

— Приступай! — процедил повелитель зверей. И хотя Горгол не понимал этого слова, он догадался по глазам. И приступил.

Норби проворно орудовал ножом: по-видимому, ему не впервые приходилось вырезать наконечники стрел. Но, невзирая на все мастерство Горгола, несмотря на всю осторожность туземца, это была настоящая пытка. Повезло еще, что три зубчатых лезвия не обломились и Горгол вытащил их целиком, а вот одно пришлось буквально нащупывать острием кинжала.

Сторм тихо лежал, тяжело дыша. Все плыло перед глазами; Горгол смазал рану месивом из перетертых мокрых листьев, приподнял другу голову и поднес прохладной воды. Землянин с наслаждением глотал пересохшим ртом живительную влагу.

Когда Хостин снова улегся, Горгол вытянул руки и показал так, чтобы другу было видно:

— Пойду искать Логана. Найду, кто вырубил Горгола. Выслежу злых людей.

— Это нитра. — Повелитель зверей слишком ослаб, чтобы изобразить правильный жест, однако Горгол понял.

— Не нитра, нет! — Туземец помахал правой ладонью. — Рука, стреляющая из лука, на месте. Нитра добывают трофеи для Громового храма. Думаю, Мясники. Посмотрим.

Сторм зажмурился; даже на столь милую его сердцу хвойную зелень сейчас смотреть не хотелось. И задремал…

Возле уха что-то зашуршало; к здоровой руке прижался мягкий теплый комочек. Хостин очнулся и медленно распахнул глаза. Взмах крыльев у лица — на низкую ветвь сосны перелетел темный силуэт; птица наклонила голову с острым клювом, внимательно разглядывая землянина.

— Баку!

В ответ орлица расправила крылья и издала громкий клекот.

На плече довольно пищала Хинг, а рядом громко урчала Сурра. Секунду землянин лежал, не двигаясь, и, еще не вполне проснувшись, наслаждался покоем. Левой рукой Сторм потянулся приласкать Сурру, но плечо пронзила резкая боль и прогнала остатки дремоты. Повелитель зверей осторожно пошевелился: рана ныла не так уж сильно; он думал, что будет хуже. Воздух волшебных садов — осколка погибшей цивилизации — вновь чудесным образом исцелил Хостина: он даже двигался с относительной легкостью. Компресс из листьев оказался отличным лекарством: подсохнув, укрыл рану, как пластырь, и несколько приглушил неприятные ощущения.

Пока он спал, видимо, приходил Горгол — неподалеку валялась небольшая кучка вещей: потрепанная фляга, упаковка пищевого концентрата и, конечно, шерстяное покрывало его дедушки. А рядышком — фрукты на тарелочке из листьев!

Повелитель зверей с жадностью поглощал еду. С каждой минутой боль в плече утихала. Он уже принялся разрабатывать руку, когда в травянистый оазис под сосной вдруг прибежал Горгол.

— Нашел? — оживленно поинтересовался Сторм.

— Логана схватили Мясники. Мясников убили нитра. Логана и тех людей, что были с тобой, держат в соседней долине. Хотят убивать. Скоро Великая сушь, шаманы нитра молятся Гремящим-в-Горах, чтобы боги ниспослали дождь. Приносят в жертву пленных.

— Нитра думают, это вызовет дождь? — уточнил Хостин. — Нитра боятся, дождя не будет, если не убить пленников?

Норби энергично закивал:

— Наши боги живут высоко-высоко, делают дождь, от дождя растет трава. Иногда слишком много дождя — плохо. Так же плохо, как и Великая сушь. Бури в землях нитра опаснее, чем в землях шосоннов. Шаманы нитра дарят пленных Гремящим-в-Горах: тогда нет засухи, нет бурь — боги едят пленных.

— А как они приносят жертву?

Горгол махнул рукой, будто швыряя что-то в пустоту:

— Может, бросают со скалы. Не знаю, шосонны не следят за шаманами нитра. Много, много воинов сторожат, убивают всех, кто не нитра.

— Где?

— Лагерь за горным хребтом. Ждут, думаю, хотят убить Мясников. Еще в холмах шосонны, может, сражаются с ними.

Шосонны? Уж не те ли это самые, что сбежали из речной деревушки, когда там появился отряд Дюмароя?

«В горах становится тесновато», — усмехнувшись, подумал повелитель зверей. Но это его почему-то совершенно не пугало.

Итак, отряд Дюмароя и группа поселенцев под предводительством Кельсона направлялись в Пики, где могли нарваться на затаившихся ксиков, жестоких нитра или попасть в засаду, устроенную до жути обозленными шосоннами. Что ж, сейчас Сторма больше всего волновали нитра. Стража порядка обо всем предупредили, Дюмарой где-то там неподалеку, — пусть сами разбираются.

Да, страшнее всего были нитра: к ним в лапы попали Логан, Брэд, Лэнсин и, по-видимому, два всадника из отряда Куэйда. У Сторма имелся всего один козырь в рукаве; с шосоннами или любым другим цивилизованным народом его план не сработал бы. Но горные племена почти не соприкасались с чужеземцами и ничего о них не знали, особенно о тех, кто хоть немного отличался от колонистов (общение с последними, впрочем, сводилось исключительно к грабежам).

Хостин постарался объяснить свою задумку Горголу. И был приятно удивлен, когда туземец, согласившись, с уважением добавил:

— У тебя есть колдовская сила. Ларкин говорит, на его языке твое имя означает «оружие Гремящих-в-Горах».

— Да, на нашем языке Сторм значит «буря».

Горгол кивнул и добавил:

— А еще нитра не видели таких тотемных птиц и других твоих зверей. На лошади можно ехать верхом, замлу можно поймать. Но фравны не едят с рук, не трутся ласково. Шаманы нитра не властвуют над животными. Может, зайдешь в лагерь и не получишь стрелу. Но вот выйдешь ли обратно…

— Горгол найдет шосоннов в холмах, приведет помощь?

— Горы большие. Шаманы нитра творят обряд перед восходом. — Норби дополнил фразу выразительным жестом, означавшим убийство. — Лучше Горгол воспользуется этим. — Туземец выхватил из кобуры на ремне станнер. — Вот такую магию им покажу!

— Тут всего один заряд остался, — предупредил его Сторм. — Используешь, и будет просто бесполезная палка.

— А еще есть вот это! — Юноша положил ладонь на рукоять кинжала. — Много боевой славы. Запалят воинский костер, Горгол встанет и расскажет о великих подвигах. Двадцать кланов будут слушать, и никто не скажет, что это ложь.

Сторм тщательно подготовился. Он вновь нанес боевой раскрас, повесил на плечо свернутое покрывало, чтобы закрыть целебную корочку из листьев, а концы одеяла заткнул за пояс конча. Оглядев себя в зеленоватом зеркале садового пруда, повелитель зверей оторвал от мешка с провизией тесемку и перевязал ею спутанные волосы, чтобы не лезли в глаза. Из глади воды на него смотрел настоящий дикарь — такой и без животных точно привлечет внимание нитра.

Землянин не мог всю дорогу нести на плече тяжелую орлицу, поэтому послал ее вперед; Хинг он взял на руки, а Сурра ступала следом. Горгол поведал, что Баку объявилась как раз накануне нападения Мясников и сразу спряталась в пещере вместе с кошкой и сурикатом.

Повелитель зверей, сосредоточившись, поддерживал связь с каждым членом команды: надо, чтобы в случае опасности они незамедлительно пришли на выручку. Путники взбирались по крутой тропинке, ведущей в горы, — если бы не Горгол, прекрасно видевший в темноте, им пришлось бы туго. Правда, на небе сияли две арзорские луны, и, преодолев ущелье, друзья выбрались на ярко освещенное плоскогорье.

Хостин шел неторопливо, экономя силы. Норби помогал товарищу преодолеть особо тяжелые участки пути. Ветер сменился, принеся грохочущие звуки, напоминавшие раскаты грома. Дорога привела путников к небольшому уступу: Горгол двинулся вперед, вытянув руку, чтобы в любую минуту поддержать раненого землянина. Опасная узенькая тропинка вилась вдоль обрыва, огибая отвесный склон. Друзья прошли под природной аркой и выбрались на широкую площадку. Под скальным козырьком валялась груда сухих веток.

Горгол пнул кучу ногой, чтобы расчистить путь, и объяснил:

— Лихой летун.

Похоже, в гнезде обитала та самая хищная тварь, которую в свое время выследил и ранил Горгол; именно охота на летуна и привела туземца к Затворенным пещерам. Судя по всему, других птиц тут не было, и неряшливое жилище давно никто не посещал.

С другой стороны площадки, чуть ниже, начинался новый каменный выступ. Для подстраховки Горгол схватил землянина за пояс: Хостин повис на здоровой руке и осторожно спрыгнул, надеясь, что исполнять подобные трюки больше не придется. К счастью, тропинка вела к крутому обрыву, за которым взмывали в небо багровые всполохи пламени. Но вдруг из огня взвился сноп зеленых искр и повалил удушливый дым.

— Шаманы! — указал Горгол.

Слепящие искры рассеялись, и Сторм обнаружил, что под ними находится плато: голый камень, никаких растений, лишь тут и там виднелись изъеденные ветром валуны, в полутьме напоминавшие причудливые изваяния. К паре высоких камней, смахивающих на колонны, были крепко привязаны четверо, на вид — поселенцы. У костра сидели норби и внимательно наблюдали за пляской двух туземцев, которые кружили по площадке, стуча в маленькие барабаны, — они-то и издавали ритмичные звуки, похожие на раскаты грома.

Хостин огляделся: либо дозорные искусно спрятались, либо нитра чувствовали себя в полной безопасности и не выставили часовых — землянин никого не заметил. Однако каждую колонну охранял воин.

— Я пошел, — подал знак Сторм.

Повелитель зверей мысленно призвал Баку, кружившую где-то в вышине. К ноге, словно желая его ободрить, прижалась Сурра. Сторм медленно, осторожно спустился вниз и, почувствовав, что ступил на скалистое плато, позвал:

— Са-а-а!

С ночного неба, точно оживший крылатый сгусток тьмы, упала Баку. Хостин чуть пошатнулся, когда острые когти впились в покрывало — орлица устроилась прямо на больном плече, — но быстро оклемался и гордо распрямился под драгоценной ношей.

На груди беспокойно копошилась Хинг, — глазенки ее сверкали ярче дедова ожерелья; а рядом, грозно оскалившись, мягко ступала Сурра… Сторм уверенно шагнул из темноты к зареву костра.

Сторм не был жрецом, но нужные слова сами слетали с уст, сплетались в строки, наполняли его силой. Казалось, Далекие боги родного племени закрыли землянина невидимым щитом. Хостин чувствовал мощь древних. С такой броней и оружия не надо…

Повелитель зверей даже не заметил, как норби расступились, пропуская его к огню. Впрочем, землянин ни на кого не обращал внимания: гремела песня, лилась божественная сила. Хостин Сторм превратился в крошечную, но очень важную шестеренку во вселенском механизме, управляющем чем-то за гранью человеческого понимания.

Сторм неподвижно стоял, напрягая плечи под весом Баку, не ощущая боли от тяжести птицы. Застывший перед ним синерогий шаман с барабаном (недаром аборигены называли колдунов громовыми барабанщиками) изумленно взирал на загадочную фигуру, которая возникла из мрака.

— Ау-у-у! — взмыл в небо старинный боевой клич пустынных кочевников. — Ау-у-у!

Обомлевший шаман наконец ударил в барабан, и тот глухо, неуверенно зарокотал: туземец явно был растерян. Нитра пропищал что-то высоким голосом, но землянин не счел нужным отвечать ему на языке жестов: не стоило показывать, что он знаком с обычаями поселенцев. Повелитель зверей обернулся к пленникам: Брэд искренне удивился, а Логан даже обрадовался, узнав товарища.

Сурра неспешно ступала рядом. Хостин отпустил самку суриката, и та серой тенью скользнула к ближайшему валуну, где сидели пленники. В теплых отблесках костра было видно, как Хинг встала на задние лапки и вцепилась в кожаные ремни, удерживавшие колонистов. Хостин скомандовал — барханная кошка метнулась к Куэйдам и принялась рвать клыками путы.

Шаман пронзительно взвизгнул, словно разъяренный йорис, и бросился к Сторму, угрожающе тряся барабаном. Баку расправила крылья и, не сводя с туземца свирепого взгляда, гневно заклекотала. Орлица слетела с плеча Хостина и, ощетинившись, пошла на шамана (Баку редко нападала с земли, последний раз она атаковала так замлу в деревне Кротага). Нитра, опешивший от ярости птицы, попятился к огню. Орлица не унималась и гоняла его вокруг костра под истошные вопли изумленных воинов.

— С нами сила! — певуче воскликнул Сторм. Вряд ли кто-то понял слова древней песни, кроме разве что одного-единственного слушателя, но смысл туземцы уловили мгновенно, испуганно съежившись перед грозным противником.

Тем временем Куэйд-старший отлепился от валуна, стряхивая обрывки перерезанных ремней, — видимо, Горгол справился с задачей: подкрался в темноте и освободил поселенцев. Брэд кинулся поддержать шатающегося Логана, но юноша на секунду оперся о голову Сурры и устоял на ногах. До сих пор кошка позволяла подобное лишь Хостину.

— С нами сила, отправимся же в путь! — выкрикнул землянин, перекрывая свирепый клекот Баку.

Сурра повела за собой пленников: Логан ковылял, привалившись к отцу, а за ними спешили остальные арзорцы. Хинг подскочила к Сторму и ловко вскарабкалась по ноге, цепляясь коготками за штаны.

— Отправимся в путь! — настойчиво повторил Хостин, последним уходя от костра перепуганных туземцев.

Сторм понятия не имел, когда очухаются нитра, но пока ему явно удавалось сдерживать толпу. Всего несколько раз в жизни землянин испытывал такой невероятный внутренний подъем, ощущая себя частью великой силы, творящей дела по своему разумению. Впервые это произошло, когда он установил мысленный контакт с членами команды и животные признали его главным. Затем повелитель зверей дважды переживал похожее чувство во время службы в армии, когда его группа идеально справлялась с трудными задачами. Однако сегодня все было иначе: ведь он один служил проводником древней энергии.

Освобожденные пленники скрылись в сумраке.

— Са-а-а!

К землянину устремилась Баку. На предплечье шамана зияла кровавая рана; барабан он давно бросил, выхватил кинжал и с ненавистью глядел на незнакомца. И только орлица устроилась на плече Сторма, как туземец, словно бешеный йорис, бросился на повелителя зверей.

Шаман подскочил к Хостину и тут же рухнул как подкошенный от выстрела из станнера. Толпа норби отчаянно завопила.

Сторм рассмеялся: этой ночью возможно все! Горгол выбрал идеальный момент, чтобы истратить последний заряд; да и нож он пустил в ход как нельзя кстати. Казалось, их захлестнула волна невероятной удачи, сметающая на своем пути все препятствия, и вот они неслись вперед на гребне колоссального везения. Правы были жрецы. Искренняя вера в незримые силы племени навахо струилась по жилам Хостина. Все сомнения улетучились. В нем жили древние боги, и теперь ему не страшны ни нитра, ни ксики!

Шаг за шагом он отступал к краю освещенной площадки, понимая, что вот-вот придется карабкаться по скалам с больным плечом.

— Сторм, сюда, — прошептал кто-то.

Нитра взвыли от ужаса и злобы, однако никто из них не кинулся вслед землянину. Хостина схватили за руку и втащили на каменный выступ.

— Как ты здесь оказался? — выдохнул Брэд Куэйд. — Мы думали, ты погиб!

Сторм снова рассмеялся; необычайное возбуждение все не стихало.

— Рано еще умирать, — усмехнулся он. — Нужно скорее убираться, пока нитра не очухались и не отправились в погоню.

Радостное волнение не улеглось даже после того, как беглецы, преодолев узенькую тропинку над обрывом, спустились к Затворенным пещерам. У входа Сторм встал как вкопанный и прислушался.

— Тихо! — скомандовал он так резко, что арзорцы тут же замолчали.

Они скорее почувствовали, чем услышали, как тонко вибрировали каменные своды, как легонько дрожала земля.

— Звездолет ксиков! — сразу догадался Хостин. В войну их порою посылали разыскивать и уничтожать тайные базы захватчиков, с которых стартовали инопланетные корабли, и каждый раз перед стартом земля тряслась именно так.

— Чего-чего? — не понял Куэйд.

— Это корабль ксиков, готовится к старту. Они покидают Арзор!

— Ну и тряска, — протянул Брэд, одной рукой обнимая сына, а другой касаясь скалы.

«А ведь и впрямь, — подумал Сторм, — что-то вибрация слишком уж сильная».

Внезапно до него дошло: замаскированный корабль, который он видел в соседней долине, был не межгалактическим крейсером, а, скорее, небольшим разведывательным челноком, переоборудованным под нужды ксиков. Вряд ли его взлет привел бы к такому эффекту. Неужели еще одно вражеское судно? Странные какие толчки, неравномерные…

Дикий грохот разорвал ночь; высоко в небо взметнулся ослепительный луч; горы дрожали, со склонов падали камни; люди и животные, замирая, испуганно прижимались друг к другу.

— Дюзы… Ксики взорвались! — Сторм вскочил, схватившись за плечо, которое опять пронзила острая боль. От недавнего экстаза не осталось и следа; на землянина навалилась безмерная усталость.

— Какие еще дюзы? — будто издалека донесся приглушенный голос Логана.

— Сопла. Ксики упрятали корабль в шахту и как раз откапывали, когда ты сбежал. Похоже, торопились, поэтому попытались взлететь, не проверив сопла… Ну, либо наша Хинг постаралась. — Хостин взглянул на пищащий от ужаса комочек меха, съежившийся у него на ладони. — В общем, попытались стартовать, и сопла взорвались!

— Значит, гады таки поджарились! — Брэд расправил могучие плечи. — Надо проверить, не зацепило ли кого из наших, не нужна ли помощь.

— Там, в садах, есть калитка, — еле слышно вмешался Логан. — Проход ведет на северо-запад. Возможно, по тоннелю удастся выбраться к долине.

Несмотря на жуткую тряску, пещерные сады остались целы и невредимы. Арзорцы восхищенно разглядывали сказочные клумбы с незнакомыми растениями, разделенные аккуратными черными дорожками. Однако медлить не стоило; Горгол устремился вперед, остальные поспешили за ним. Обойдя приблизительно четверть пещеры, они наконец вышли к решетке, которую Логан отыскал, когда в первый раз исследовал сады.

Справившись с замком, путники вошли в подземный коридор, отличавшийся спертым воздухом. Непроглядная тьма тут же поглотила их: не было ни фонарика, ни факела. Впереди ступали Сурра и Горгол — им удавалось хоть что-то разобрать во мраке пещеры, а остальные пробирались следом на ощупь. Всем хотелось побыстрее очутиться под чистым арзорским небом.

В темноте легко потеряться, да еще и дорога постоянно петляла. Сторм так и не понял, природа ли создала эти ходы, или же древний народ специально построил извилистые коридоры, чтобы запутать чужаков. После пары поворотов он уже утратил ориентацию и шел в полном недоумении; казалось, путь вот-вот приведет их обратно к пещерным садам. Баку беспокойно заерзала на плече — Хостин пошатнулся и схватился за невидимую стену. В шею кто-то тяжело дышал, Логан недовольно ворчал, что, несмотря на раненую ногу, прекрасно справился бы и без поддержки отца…

Еще один поворот, и в глубине тоннеля забрезжил свет, похожий на зарево гигантского пожара. Путники поспешили к выходу.

Поселенцы догнали Горгола и Сурру; те стояли на пороге, уставившись на огненный вихрь внизу. Нестерпимый жар бил в лицо — пламя жадно пожирало террасы долины, где обосновались ксики. Горгол протиснулся наружу, Сторм за ним. Землянин тут же послал Баку исследовать окрестности, чтобы отыскать путь отсюда.

После страшного взрыва корабля ничто живое просто не могло уцелеть в объятой пламенем каменной чаше. Искры взмывали в небо; поселенцы устроились в тесном закутке (возможно, когда-то давно здесь располагался сторожевой пункт) — от бушующей стихии их ограждал лишь крошечный обломок скалы.

Зарево освещало долину ярче солнечных лучей. И тут Сурра вдруг обнаружила в скале ступени, ведущие вниз. Пожалуй, воспользоваться этой лестницей, изрядно потрепанной временем, можно было, только находясь в смертельной опасности, — как раз их случай. К счастью, спуск уходил прочь от огненной пучины, от того кромешного ада, в который погрузилась долина.

Сородичи Сурры неплохо лазали по горам. Создавая в экспериментальных лабораториях особо умных зверей, ученые скрестили барханных кошек и североамериканских пум. Последние ловко карабкались по скалам и отвесным утесам — ни собака, ни человек не рискнули бы последовать за ними. Однако сейчас Сурра медлила, осторожно изучая лестницу. Наконец кошка поставила лапу на растрескавшуюся ступеньку, словно проверяя ее на прочность.

Убедившись, что путь вполне безопасен, Сурра изящным, плавным движением скользнула вниз и вскоре очутилась на широкой площадке, расположенной примерно в ста футах от той, где томились путники. Сторм на четвереньках сполз вслед за кошкой, за ним последовал Горгол. От жара небольшое плато ограждала скалистая стена, а еще отсюда открывался вид на дорогу, петлявшую в тени у подножия кручи.

— Там дорога, — в лунном свете просигналил Сторм. — Внизу, широкая, идет вон туда. — Он указал на юго-восток.

Возможно, перед ним был тот самый тайный путь, по которому разбойники перегоняли украденный скот; если так, то тропа выведет их на равнины.

— Возвращайся, — велел туземцу Хостин. — Приведи остальных.

Высокий гибкий Горгол шустро взобрался по лестнице, а Сурра убежала на разведку. Сторм потихоньку отправился следом за ней. Нужно двигаться, как бы ни ныло тело: если он остановится хоть на минутку, тут же свалится без сил. Землянин спускался по узкой тропинке, вытесанной в камне. Иногда на пути встречались углубления в скале, по-видимому сделанные специально, чтобы дать путешественнику отдых.

«Наверное, горы изрезаны сотнями тоннелей и переходов, хранят тысячи секретов древнего, исчезнувшего народа, — подумал Сторм. — Соренсон оказался прав, надо рассказать обо всем Исследователям».

Сторм чуть не упал: из темноты внезапно вынырнула Сурра и быстро прижалась к его ногам, предупреждая о близкой опасности. Хостин прислушался и уловил слабый шорох: стук каблуков по камню? Скрежет металла о скалу? Кто-то взбирался ему навстречу, и это мог быть кто угодно — от разведчика нитра до выжившего в адском пожарище ксика.

Сзади раздались голоса: поселенцы спускались вслед за Горголом. Неизвестный наверняка прекрасно их слышал. Землянин оперся о стену и наклонился прямо к уху Сурры.

— Ищи, — едва различимо прошептал он, подкрепляя слова мысленным приказом.

Кошка беззвучно растворилась во тьме, готовая вспугнуть таинственного врага и предотвратить нападение.

Единственным оружием, которым разжился Сторм после побега из лагеря Дюмароя, был длинный охотничий нож одного из спутников Куэйда. Повелитель зверей вытащил кинжал и выставил его острием вперед, как шпагу. Теперь все зависело от того, что за противник поджидал их на тропинке. Против нитра нож бы вполне сгодился, но вот против бластера или слайсера ксиков…

Сторм почти бежал, спотыкаясь, но каждые пять шагов останавливался, чтобы прислушаться. Похоже, Сурра так и не выследила добычу. Дорожка круто вильнула и вывела землянина на новый виток серпантина. Хостин, задыхаясь, преодолел поворот. Почему-то ему и в голову не приходило просить о помощи бредущих далеко позади колонистов. Сторм привык решать все проблемы исключительно силами своего маленького отряда. Заварушка с ксиками напоминала службу в армии; поэтому даже сейчас, едва не падая от боли и усталости, он предпочитал в одиночку идти на врага.

Еще один поворот — дорога расширялась, выравнивалась. Слева зияла глубокая темная расщелина, из которой вдруг вырвалась яркая вспышка и осветила кончик желтоватого хвоста Сурры, — кошка проворно скользнула в темноту.

— Ау-у-у! — завопил Сторм и резко прижался к стене, зашипев от мучительной боли в плече. Туда, где он только что стоял, ударил луч фонаря.

Враг отвлекся, и Сурра, рявкнув, ринулась в бой. Луч заметался из стороны в сторону и застыл на полу, преграждая Хостину дорогу.

Внезапно в лунном свете проступил покачивающийся силуэт; кто-то ожесточенно размахивал руками. Поселенец? Или переодетый ксик? Сторм подбежал к фонарику, надеясь перевести луч на отбивающегося от Сурры незнакомца. Кошка нападала на того играючи, чтобы не убить, а лишь измотать противника, пока не подоспеет повелитель зверей.

Бывший диверсант наклонился, неловко подхватил фонарь и развернул его: луч озарил до боли знакомую фигуру. Впереди, уворачиваясь от разъяренного зверя, метался Бистер.

— Са-а-а!

Сурра припала к земле, прижала уши, оскалилась и забила хвостом; на спине вздыбилась жесткая щетка шерсти. Кошка не собиралась атаковать, она лишь отрезала Бистеру путь к отступлению.

Колл потянулся к кобуре на поясе.

— Стоять! Не двигаться! — приказал Хостин.

На лице здоровяка отчетливо проступили эмоции, похожие на угрожающую гримасу Сурры. Бистер чуть подался вперед и медленно, с заметной неохотой, дюйм за дюймом поднял раскрытую ладонь вверх, в луч фонаря.

— Землянин! — выплюнул он; слово прозвучало как брань, как вызов. — Зверолюб…

— Повелитель зверей, — мягко поправил его Сторм с интонацией, не сулящей ничего хорошего.

Он заткнул кинжал за пояс и неспешно направился к Бистеру, не сводя с противника луч фонаря. Очутившись на расстоянии вытянутой руки, он с кошачьим проворством вытащил из кобуры ксика станнер и бросил его в пропасть.

Но и Бистер тоже был не промах. Он ловко выхватил нож — великолепный клинок из суперстали (прочного инопланетного материала) отливал синим пламенем — и принял боевую стойку. Тут Сторм понял: притворщик Бистер или нет, но перед ним опытный военный, отлично владеющий оружием и готовый биться до последнего.

— Давай, натрави на меня свою кису, зверолюб! — оскалился Бистер; острые зубы его блестели, словно клыки Сурры. — Уж я ее разукрашу, а потом и тебя распотрошу, землянин!

Сторм шагнул назад и втиснул фонарь в трещину скалы над головой. Конечно, глупо в одиночку драться с Бистером. Но что-то внутри так и подталкивало его принять вызов и встретить противника лицом к лицу, кем бы тот ни был. Древний обычай, поединок двух воинов, чтобы силой и сталью доказать правоту.

— Сурра! — окликнул Сторм.

Соперники разглядывали друг друга в свете фонаря; кошка, не сводя с них сверкающих глаз, охраняла тропинку. Теперь, пока Хостин не попросит, Сурра не сдвинется с места.

Сторм выхватил нож. В пылу битвы землянин на мгновение позабыл о безумной усталости. Весь мир сузился до размеров клинка. Краем уха повелитель зверей услышал испуганный возглас (это поселенцы увидели, что происходит внизу), но не обратил на него никакого внимания.

Однако Бистера вскрик словно бы подстегнул: притворщик ринулся на землянина, надеясь разобраться с ним одним махом, пока не подоспела подмога.

Сторм увернулся и с отчаянием отметил, как медленно и неловко он двигается. Но стремление вывести притворщика на чистую воду придало сил: и так же как недавно в лагере нитра, Хостин переборол слабость, хотя измотанное тело не слушалось — он здорово уступал врагу в скорости и технике боя.

Ну а Бистер все прекрасно понимал: он видел, что Сторм уже не тот шустрый землянин, который сбил его с ног на пути в Кроссинг. И Колл нанес удар — быстро, с филигранно отточенным мастерством.

Зазвенели клинки — Сторм отразил атаку. Враг наседал, теснил повелителя зверей, все увереннее нанося удары. Обманными выпадами и ловкими отскоками Хостин старался развернуть Бистера так, чтобы свет фонаря бил противнику в лицо. Однако Колл не попался на удочку, как ни заманивал его Сторм.

Землянин понимал: можно позвать Сурру и покончить с Бистером в мгновение ока. Но он чувствовал, что обязан сам разобраться с врагом — лицом к лицу, сталь против стали, — иначе потеряет всякое уважение команды.

Время остановилось; ни звука — лишь шаркали по камню ботинки. Соперники с опаской кружили по площадке. После первого стремительного натиска Бистер осторожничал, выжидал, желая измотать худощавого землянина. Сторм ощутил, как с плеча, под покрывалом, стекает что-то липкое: видимо, отошла корочка из целебных листьев и рана вновь кровоточила. Каждая капля отнимала силы, сковывала движения — именно сейчас, когда так нужна вся его ловкость.

Пришлось отступить на освещенную тропинку: если Бистер вытолкнет его под слепящий луч, Хостин будет абсолютно беспомощен. Мысли бешено крутились в голове: он судорожно пытался припомнить все, что знал о притворщиках. Им дали человеческую внешность, научили правильно вести себя, но какой бы изощренной ни была маскировка, в глубине души они все равно оставались ксиками, иначе бы просто-напросто не понадобились своему начальству. Ксик… Что может выбить ксика из колеи? Чего опытный боец боится больше всего на свете? Почему между ксиками и человечеством идет вечная война на уничтожение?

Сторм изящно уклонился: хитроумный удар, которым враг хотел вытеснить повелителя зверей на опасно освещенный участок, прошел совсем близко. Почему ксики так боялись и ненавидели землян? В чем истинная причина этого страха и можно ли на нем сыграть?

Размышления прервал лязг клинков: мощный выпад едва не заставил Сторма вогнать в грудь собственное лезвие; на миг рука онемела, — к счастью, выручили бойцовские рефлексы. И что-то непрестанно нашептывала поразительная интуиция — особый дар повелителя зверей.

Внезапно, как вспышка, откуда-то извне пришло знание: Сторм отчетливо понял, в чем слабость ксиков. Он сам, его предки, весь народ дине — все испытывали этот страх… Страх, который порою становился источником силы, толкая людей любой ценой защищать себя и своих близких.

— Ты один, — спокойно произнес Хостин на галактическом языке. — Все твои сородичи погибли: взорвались там, в долине. Тебе не улететь с Арзора, Бистер. Один, совсем один, среди врагов. Ты никогда не увидишь родной дом, он навеки затерялся в безымянных глубинах космоса.

Повелитель зверей вдруг догадался, почему ксики уничтожили Землю: они надеялись одним чудовищным ударом поразить Конфедерацию в самое сердце. Но народы, населявшие планету, сильно отличались, а их потомки разлетелись по всей галактике и уже толком не помнили родину. Вражеский план провалился.

— Один! — бросил Хостин в лицо притворщику, вкладывая в это слово силу древних богов, что пребывала в нем с той ночи в лагере нитра. Бистер был одинок, как и Сторм, но землянин обратил свои переживания в оружие: мучительная боль утраты притупилась, и он без сожаления колол врага. — Один! — повторил повелитель зверей.

На дне расширившихся темных глаз Бистера плескалось отчаяние. Под личиной притворщика страдал и корчился ксик: Сторм выведет его на чистую воду, сорвет маску хладнокровия и откроет всем гнилое нутро.

— Никто не поможет тебе, Бистер. Ни братья, ни боевые товарищи. Один-единственный ксик на Арзоре — да тебя сразу же выследят!

В памяти всплывали обрывки информации о традициях и обычаях захватчиков, точно все время лишь ждали удобного случая.

— Кто прикроет твою спину? Кто прославит твое имя? Собратья даже не узнают, где ты погиб, не отметят твой жизненный цикл на сотнях табличек во Внутренней башне родного города. Бистер умрет незамеченным, будто и не жил вовсе. И сына никогда не нарекут твоим именем, и Четыре права ты не передашь ему по наследству…

Колл Бистер уставился на землянина, чуть приоткрыв рот; на лбу выступила испарина, щеки и подбородок блестели от пота. В глазах потихоньку разгорались искры злобы и отчаяния.

— Бистер просто умрет. И не проснется в День поминовения имен…

— Йа-а-а!

Притворщик ринулся в атаку, но Сторм был настороже: он заметил, как за долю секунды до броска напряглось тело ксика. Благодаря отточенным навыкам и природной ловкости Хостин почти избежал удара: стальное лезвие запуталось в серебряном ожерелье и больно оцарапало грудь. От сильного толчка противники отлетели к краю площадки.

Сторм вцепился в притворщика: здоровенный ксик мог легко высвободиться и столкнуть землянина с обрыва. Оставалось полагаться на приемы рукопашного боя, которым он обучился еще в разведке: удар снизу — и освобожденный повелитель зверей, пошатнувшись, метнулся к скале.

Бистер истошно взвыл. В переполненных ужасом и страданием глазах не осталось ничего человеческого. Сторму удалось спровоцировать инопланетянина: все, во что он верил, на что надеялся, отправляясь в бой, — все это растоптал ненавистный землянин. Оставалось только одно: убить врага, даже ценой собственной жизни.

Бистер находился на грани бешенства: он был сейчас стократ опаснее, однако в то же время и предсказуемее — этим-то и воспользовался Сторм. Он попятился: притворщик кинулся на него, скрюченными пальцами хватая воздух, где только что стоял землянин.

Хостин принял стойку и вдруг резко крутанулся вокруг своей оси. Получилось: Бистер ошибся и шагнул в луч фонаря! Слепящий свет бил обезумевшему противнику прямо в лицо. Сторм ударил, четко и неторопливо, как на тренировке.

Притворщик сдавленно кхекнул, медленно повалился, уткнулся носом в землю и замер. Повелитель зверей отошел и оперся здоровым плечом о скалистую стену. Сурра осторожно, по-пластунски, подкралась к поверженному врагу, понюхала его, зарычала и хотела уже цапнуть лапой, но Сторм тихо одернул кошку.

По освещенной тропинке прошел Брэд Куэйд, опустился на колени, перевернул притворщика и пощупал пульс под разорванной рубахой.

— Он еще жив, — произнес Сторм, и собственный голос показался ему слабым и каким-то отрешенным. — Это самый настоящий ксик.

Куэйд вскочил, подошел к землянину и протянул ему руку. Но Хостину, даже измученному до последней степени, была невыносима мысль о прикосновении к этому человеку. Он отшатнулся, но измученное тело уже не слушалось: повелитель зверей рухнул как подкошенный, чуть завалившись на неподвижного Бистера.

Побуревшие от первого дыхания Великой суши красноватые горные хребты четко вырисовывались на фоне лавандового неба Арзора, окаймляя равнину с севера и востока. Спустя час после рассвета подует горячий сухой ветер и возвестит о начале нового жаркого дня. На дорогу останется лишь пара часов, и с каждой минутой ехать будет все тяжелее; придется искать укрытие от нестерпимого полуденного зноя.

Впрочем, лагерь был уже близко. Хостин Сторм, повелитель зверей, молча пришпорил молодого жеребца: могучий конь пошел мерной рысью через поле. Высокая пожелтевшая трава хлестала всадника по ногам. Повсюду мелькали голубые пятна: где-то рядом паслись фравны.

Чутье не подвело: хорошо, что срезал путь — вот-вот покажется река. Как правило, в засуху звери держатся у воды на расстоянии половины дневного перехода.

Однако на сей раз Хостин едва не оплошал: засиделся в холмах, и в результате в одной из фляг, притороченных к легкой седельной подушке, со вчерашнего утра было сухо, как в выжженных солнцем скалах за спиной; в другой — кружки полторы, не больше. Правда, норби — вездесущие туземные охотники, изучившие каждый уголок сурового арзорского края, — знали, где расположены ущелья с горными ключами, но держали их местонахождение в строжайшей тайне.

Хотя некоторым чужеземцам кланы вполне доверяли и даже, наверное, согласились бы отвести их к родникам… Вот Логана же местные любят… Вспомнив о рожденном на Арзоре младшем брате, Сторм слегка нахмурил резко очерченные брови.

Хостин прилетел сюда полгода назад — бывший солдат Конфедерации, одинокий изгнанник без дома и семьи. Жестокая война с ксиками охватила всю галактику; отступая, инопланетяне пошли на отчаянный шаг. Земляне стали жертвами карательной операции: их планета превратилась в голубую радиоактивную пустыню. Направляясь на Арзор, повелитель зверей понятия не имел, что там живет его единоутробный брат, Логан Куэйд. Но самое удивительное, что отец Логана, Брэд Куэйд, занял особое место в судьбе Сторма, а ведь именно этого человека землянин когда-то заочно так ненавидел, что даже поклялся убить.

Но до кровопролития, к счастью, не дошло: узнав правду, Хостин нарушил страшную клятву, которую обманным путем выманил у него дед. И в конце концов все обернулось к лучшему: именно здесь, на Арзоре, землянин обрел самое дорогое — дом и родных.

Однако теперь Сторм знал: счастливый конец бывает лишь в сказках. В душе зрело странное чувство — нет, не разочарование… раздражение! Казалось, он идеально вписался в новую жизнь — совсем как бирюза в серебряное украшение, созданное умелыми соплеменниками Хостина — индейцами навахо. Но, если продолжать аналогию, за последние пару месяцев камешек в оправе что-то разболтался…

На окраине поселенцам приходилось туго: то жуткие ящеры, йорисы, на них нападут, то нитра, дикие туземцы с гор, украдут скот… Словом, арзорских колонистов постоянно подстерегали сотни опасностей, порою смертельных. Но неугомонному Логану все было мало. Снедаемый жаждой деятельности, он ни минуты не сидел на месте: забрасывал дела на полпути и мчался в лагерь норби, желая присоединиться к охотничьим вылазкам туземцев, или бродил в одиночестве по холмам.

Краем глаза Хостин увидал в небе черную тень. Он вытянул сухие, до крови потрескавшиеся губы, точно собирался свистнуть, но не издал ни звука. Темная точка по спирали спустилась вниз.

Жеребец остановился, не дожидаясь команды наездника. Баку, кафрская орлица, спикировала со свойственным ее виду непревзойденным изяществом и уселась на рожок пастушьего седла, для удобства птицы выполненный в форме полумесяца. Баку тяжело дышала и, слегка повернув голову, пристально разглядывала Сторма одним глазом.

Некоторое время они тихо сидели, слившись в полной гармонии. Ученые добились удивительного взаимопонимания между человеком, птицей и зверями: их без конца обучали, тренировали, проверяли и перепроверяли, чтобы наконец из нескольких абсолютно разных существ создать идеальное оружие — диверсионно-разведывательную группу, которая работала как единый слаженный механизм. Однако война закончилась, враг был повержен: надобность в особых отрядах отпала, а от их творцов остался лишь пепел. Но команда Сторма не развалилась: и здесь, на Арзоре, как и на других планетах, связь между отдельными ее членами лишь крепла.

— Нихич’и хоолдо, т’асш аннии я? — тихо спросил Хостин, наслаждаясь звучанием древнего языка, которым, вероятно, во всей галактике он один владел свободно. — Неплохо проводим время, правда?

Баку ответила низким гортанным клекотом и щелкнула хищным клювом в знак согласия. Как ни любила орлица парить в небесной вышине, она, подобно Сторму, тоже спешила укрыться от палящего зноя в лагере неподалеку.

Жеребец по кличке Дождь-в-Пыли поскакал дальше. Этот конь привык перевозить Баку и в целом отлично вписался в команду с Земли: быстрый и выносливый, он был незаменим в путешествиях.

Скакун пронзительно заржал, но Хостин и без того уже приметил знакомые места: вверх по низенькому пригорку, мимо густых зарослей кустов — вот и стоянка, а там должен быть Логан, в эти десять дней как раз его черед дежурить… Но почему-то Сторм сомневался, что встретит брата.

Поселенцы, разводившие лошадей и фравнов на жарких равнинах Арзора, устраивали временные жилища в земле, по примеру аборигенов выкапывая в холмах глубокие пещеры. Кондиционеры тут не использовали — слишком дорого и неудобно для пастушьих времянок, — хотя, конечно, их применяли в городах и крупных усадьбах колонистов. Впрочем, на планете было всего два крошечных городка, затерявшихся среди бескрайних степей.

— Ау-у-у! — звонко крикнул Хостин, возвещая о своем прибытии. В углублении на склоне холма темнел вход в жилище: с такого расстояния непонятно, открыто или нет. У широкого проема, ведущего в конюшни (там прятались от жары привезенные с других планет лошади), тоже пусто.

Минуту спустя от красно-оранжевого склона отделился рыжеватый силуэт: ярко заблестели на солнце изогнутые рога цвета слоновой кости, сразу нарушив всю маскировку. Эти рога шести дюймов длиной смотрелись на лысой макушке норби так же естественно, как густые смоляные волосы на голове Сторма. Туземец вскинул худощавую руку, и всадник узнал Горгола: когда-то тот был охотником племени шосоннов, а теперь присматривал за небольшим табуном, который приобрел для себя землянин.

Норби вышел из тени холма и взял Дождя под уздцы. Хостин слез с коня, разминая затекшие ноги, и, ловко перебирая загорелыми пальцами, спросил на языке жестов:

— Какие-то проблемы? С Логаном?

Горгол был очень молод, почти мальчишка, но вымахал выше Сторма — шесть футов и десять дюймов, как взрослый норби! Сухой, жилистый, кость тонкая… Почему-то сейчас он не смотрел на Хостина: поспешно отвел желтые глаза с узкими от яркого солнца вертикальными зрачками и знаком показал, что им нужно поговорить.

Отличия в строении голосовых связок мешали устному общению с туземцами, и колонисты освоили язык жестов. Знатоки (а многим погонщикам волей-неволей приходилось совершенствовать свое мастерство) умели легкими, едва заметными движениями кисти выражать поистине сложные мысли.

Хостин с Баку на плече направился в пещеру. Внутри было всего на пару градусов холоднее, однако усталым путникам хватило и этой малости: орлица довольно заклекотала, а мокрый от пота землянин с облегчением выдохнул.

Повелитель зверей постоял немного, давая глазам привыкнуть к приятному полумраку. Увы, опасения его подтвердились. Хостин с первого взгляда понял: если Логан и был здесь, то давно уехал — и не на обычный утренний объезд стада. С четырех коек сняли спальные мешки, плиткой сегодня явно не пользовались, да и всякие мелочи, так необходимые всаднику, — седло, походная сумка, фляга — исчезли.

На полу, однако, лежал мешок из кожи йориса: блестящую чешую украшал узор из перьев, символизирующий замлу — священную птицу племени Горгола. Эта сумка, в которой туземец хранил походное снаряжение, сейчас, по-хорошему, должна была находиться в прикроватном шкафчике на ранчо Куэйда… А до него — пятьдесят миль вниз по реке! Да что происходит?

Хостин протянул руку, и Баку, как по мостику, перешла на прибитый к стене насест. Землянин отмерил две порции молотого кофе — свэнки, как называли его местные, — залил его водой и установил таймер на три минуты. Послышались тихие шаги: Горгол специально топал, привлекая внимание (при желании он перемещался абсолютно бесшумно). Но Сторм не хотел давить на туземца и твердо решил не задавать вопросов: юноша наверняка расскажет обо всем сам.

Пока варился кофе, Хостин бросил шляпу на соседнюю койку, развязал на груди тесемки и стянул рубаху из неокрашенной шерсти фравна, а затем с удовольствием застыл у освежителя: мелкие брызги воды приятно охлаждали тело.

Когда Сторм наконец отошел от ниши, где располагался освежитель, Горгол снял с плиты первую емкость с кофе, затем, поразмыслив, схватил вторую и тут же принялся вертеть посуду в руках, озадаченно поглядывая на жидкость, словно видел ее впервые.

Хостин сидел на краешке койки и, обхватив ладонями кружку со свэнки, терпеливо ждал. Не выдержав, Горгол со злобой стукнул своей кружкой по столу и быстро-быстро заговорил на языке жестов. Землянин успел разобрать:

— Ухожу, Кротаг собирает шосоннов.

Сторм неспешно прихлебывал горьковатый, но бодрящий напиток, лихорадочно соображая: почему вождь вдруг созывает туземцев? Они ведь отлично устроились тут, на пастбищах, им хорошо платят… Во время Великой суши никто не воюет и не охотится: этим по традиции занимаются в сезон дождей. В засуху племена обычно разбиваются на небольшие семейные кланы и, спасаясь от жары, располагаются близ источников воды, которые охраняют как зеницу ока.

В периоды засухи норби охотно нанимались погонщиками скота: чем меньше ртов кормить и поить, тем лучше. Собирать соплеменников в Великую сушь — чистое безумие. Значит, случилась беда, страшная беда — и она произошла за ту неделю, пока Сторма не было.

Восемь дней назад Хостин покинул владения Куэйдов в Пиках: следовало застолбить землю и произвести надлежащие замеры, чтобы направить заявку в Гальвади. Как участник войны и землянин по происхождению, он имел право на три тысячи акров; Сторм выбрал отличное местечко на северо-востоке — от берега реки до подножия гор. Тогда он не заметил ни намека на неприятности, не увидел ни одного воина. Впрочем… Да, если подумать, он действительно не встречал туземных охотников: даже следов их не находил, грешил на засуху. Но похоже, аборигены покинули те края не по вине сурового арзорского климата.

— Кротаг созывает вас в Великую сушь?! — Казалось, даже в движениях пальцев землянина сквозило недоумение. — Но почему?

Горгол растерянно переминался в высоких сапогах из кожи йориса. Хостин ясно видел, что норби не хотел о чем-то рассказывать, — не зря же он несколько месяцев провел бок о бок с туземцем.

— Дело в колдовстве… — показал юноша и решительно распрямил пальцы.

Повелитель зверей пригубил кофе и задумался. Горгол мог упомянуть про колдовство, просто чтобы завершить разговор. В любом случае Сторм не имел права продолжать расспросы, даже если никакого магического обряда на самом деле не существовало. Темы «колдовства» касаться запрещено, и повелитель зверей, будучи потомком индейцев, как никто иной, понимал этот неписаный закон.

— Надолго ты уходишь?

Горгол пару минут постоял молча и наконец неохотно ответил:

— Не знаю.

Хостин изо всех сил старался подобрать правильные слова, чтобы не задеть туземца и в то же время хоть немного прояснить ситуацию. Но тут в другом конце комнаты запиликал коммуникатор (их установили в каждом лагере для связи с управляющим). Землянин нажал кнопку приема, однако сообщения не последовало. Из динамика раздался сигнал тревоги — запись для сбора погонщиков, повторяемая через равные промежутки времени. По-видимому, что-то случилось.

— Ты, значит, направляешься в холмы? — спросил Хостин туземца.

Горгол застыл в дверях с дорожной сумкой через плечо; на лице читалась тревога, даже поза его выражала крайнее беспокойство. Похоже, норби уходил против своей воли, выполняя чей-то строгий приказ.

— Да. Туда все норби едут.

«Вот как! Стало быть, все, не только шосонны», — удивился Сторм и неожиданно для себя присвистнул. Большинство пастухов Куэйда составляли норби: причем не только здесь, в Пиках, но и в Низинах, где находились его основные владения. И Брэд Куэйд был не единственным, кто полагался на туземцев. Если все аборигены потянутся в горы, это полностью парализует работу в некоторых землях.

— Другие норби тоже уходят из-за колдовства?

Но почему? Насколько Хостину было известно, магические ритуалы проводились исключительно членами клана. Землянин никогда не слышал, чтобы все племя (или весь народ!) собиралось на общую церемонию, особенно во время засухи. Даже в речных долинах сложно устроить подобное, не говоря уж о безводном высокогорье.

— Да. Все норби!

— И дикие племена?

— И дикие.

С ума сойти! Между племенами издавна тлела вражда, подпитываемая обычаями туземцев: так воинственные норби доказывали свою доблесть. Еще куда ни шло, если бы два, три, ну пусть даже с десяток кланов установили столбы мира. Но чтобы шосонны и нитра сидели вместе под одним столбом с боевыми стрелами в колчанах — это просто неслыханно!

— Я поехал. — Горгол похлопал по походной сумке. — Лошади в полном порядке, там, в большом загоне.

— Езжай, конечно. Но ты же еще вернешься? — встревоженно спросил жестами Хостин: ему вдруг подумалось, что туземец прощается навсегда.

— Это зависит от молний… — знаками показал норби и исчез.

Хостин пересек комнату и растянулся на кровати. Значит, Горгол понятия не имеет, вернется или нет. И при чем здесь молнии? Сумрачные существа, почитаемые норби, действительно разили неверных молнией и барабанной дробью творили гром. Божества эти обитали высоко в горах на северо-востоке. И именно там, в священных скалах, некая загадочная цивилизация спрятала бесчисленные лабиринты пещер и тоннелей. Возможно, давным-давно, задолго до появления исследовательских экспедиций с Земли, здесь, на Арзоре, побывала неведомая инопланетная раса.

Логан, Горгол и Хостин со своей звериной командой — помимо Баку, туда входили барханная кошка Сурра и сурикат Хинг — отыскали легендарный Грот сотни садов, настоящий заповедник в сердце Затворенных пещер. И садами, и разрушенными укреплениями в долине неподалеку теперь занимались ученые. Горы наверняка пронизывала целая сеть пещер. По-видимому, норби обожествляли неизвестных (пока) звездных странников, которые сгинули много веков назад, сокрыв свои тайны в Пиках.

Что ж, можно часами размышлять об этом и ни на шаг не приблизиться к истине. Надо бы поспать, решил Сторм, а там, глядишь, ближе к ночи жара спадет, и можно будет отправиться в угодья Куэйдов. Похоже, сигнал сбора транслировали уже пару дней — потому Логан и уехал. Хостин повернулся на бок и заставил себя уснуть.

Несколько часов спустя он резко проснулся по старой армейской привычке. Смеркалось; повелитель зверей вышел из землянки, и его тут же накрыло волной удушливого зноя (но все лучше, чем ослепительно палящее дневное солнце). Хостин отвел коня к реке поплескаться на мелководье, а затем оседлал его и отправился в дорогу. Баку предпочитала не летать по ночам, но на этот раз послушалась Сторма и взмыла в усыпанный звездами небосвод.

До ранчо было три ночи пути. В дороге приходилось искать укрытия от палящего зноя. Хостин проводил дни, растянувшись на иссушенной земле, в надежде, что она сохранила хоть каплю ночной прохлады, а с наступлением темноты ехал дальше. На третьи сутки, почти в полночь, он увидел яркие огни атомных ламп; судя по всему, произошло нечто чрезвычайное.

— Стой! Кто идет? — резко, угрожающе крикнул часовой, невидимый в тени ворот.

Землянин натянул поводья, Дождь зафыркал; справа подкралось пушистое существо, спрятало когти и, потянувшись, коснулось мягкой лапой сапога Хостина.

— Сторм, — ответил повелитель зверей и спешился, чтобы погладить Сурру. К удивлению и радости Хостина, барханная кошка размером с пуму пылко приветствовала его, лизнув руку шершавым языком.

— Давай коня! — Из ворот вышел мужчина с готовым к бою станнером. — Куэйд ждет не дождется, надеялся, ты раньше приедешь.

Хостин что-то буркнул в знак благодарности, с интересом разглядывая собравшихся на внутреннем дворе людей. Норби тут не было: ни одного знакомого туземного погонщика. Горгол говорил правду — вожди созвали всех аборигенов.

Сторм направился к входу в усадьбу. Сурра ступала рядом, порою терлась о ногу Хостина и игриво бодала его головой. Кошка, очевидно, была чем-то взволнована: она находила особую прелесть в опасностях и потому делалась взвинченно-веселой накануне боевых операций.

— …И похоже, подобное творится по всему континенту… — долетел до Хостина обрывок фразы.

Может, происходящее и забавляло Сурру, но Брэд Куэйд, судя по интонации, был крайне обеспокоен.

В гостиной собрались практически все местные жители, даже Риг Дюмарой, крупный землевладелец с окраин Пиков, с которым у Брэда Куэйда сложились весьма натянутые отношения. Дюмарой не пропускал ни одной стычки с норби: он не доверял туземцам и отказывался нанимать их на работу.

— А вот и Сторм! — Дорт Лэнсин, приветствуя землянина, вскинул руку с выставленными указательным и средним пальцами, что у охотников означало призыв к бдительности. С Лэнсином повелитель зверей познакомился почти год назад: они вместе летели на межпланетном корабле на Арзор из Центра демобилизации.

Высокий мужчина, стоявший у пульта коммуникатора, обернулся: Хостин отметил, что на лице отчима промелькнула тень облегчения.

Сторм осмотрел присутствующих: Дорт Лэнсин со старшим (и куда менее болтливым) братом Артуром, Риг Дюмарой, Джоттер Хайк, Вал Паласко, Коннар Джефф, Сим Старль… Логана нет.

Хостин замер в дверях, поглаживая Сурру, которая так и льнула к его ногам, и поинтересовался:

— Что случилось?

Дюмарой широко ухмыльнулся и с нескрываемым злорадством ответил:

— Козлятки-то любимые в горы удрали. А ведь я говорил, что туземцы вас подставят, говорил же — так оно и вышло! — Он прекратил скалиться и звонко шлепнул мощной ладонью по колену. — Ох, боюсь, нам совсем туго придется, коли сей же час не послать за Галактическим патрулем, чтобы покончить с рогатыми раз и навсегда!

Зычный бас поселенца без труда — с такой же легкостью нож режет жир фравна — прервал тихий, усталый голос Артура Лэнсина:

— Успокойся, Дюмарой, ты всю ночь твердишь одно и то же как заведенный. Мы и с первого раза прекрасно тебя услышали. Сторм, — обратился он к юноше, — может, ты видел в холмах что-нибудь необычное?

Землянин небрежно бросил шляпу на подставку из рога дариорка, расстегнул пояс с кобурой и ножнами и произнес:

— Меня скорее настораживает то, чего я там не видел.

— В смысле? — Брэд Куэйд протянул пасынку чашку со свежезаваренным свэнки и, чуть коснувшись плеча, мягко подтолкнул его к креслу-мешку.

— Ну, за всю дорогу я не встретил ни охотников, ни следов — вообще ничего, — пояснил Хостин, прихлебывая бодрящую жидкость. Он и не замечал, насколько вымотался, измучился аж до ломоты в костях. — Будто по пустыне брел.

Братья Лэнсин пристально посмотрели на землянина; Дорт понимающе кивнул. Он охотился вместе с норби, частенько гостил в туземных деревеньках и тоже думал, что аборигены исчезли неспроста.

— А далеко ты ездил? — спросил Куэйд.

— Объезжал земли, чтобы застолбить. — Сторм выудил план участка из внутреннего кармана рубахи.

Куэйд взял листочек и сравнил его с огромной картой, занимавшей всю стену комнаты.

— Ух ты, аккурат до самой гряды? — встрял Джефф. — И ни одного охотника не повстречал?

— Ни одного. Думал, все ушли из-за засухи.

— Нет, еще слишком рано, — отозвался Куэйд. — Четыре дня назад приехал Горгол, пригнал твой табунок, схватил походную сумку и был таков.

— Да, мы виделись с ним в лагере.

— И что он говорит?

— Дескать, вождь клана срочно созывает туземцев на какое-то межплеменное собрание.

— Это в Великую-то сушь? — усомнился Хайк.

— А я предупреждал! — Дюмарой вновь грохнул кулаком по столу. Сурра гортанно зарычала, и Хостин незамедлительно послал мысленную команду, чтобы успокоить кошку. — Ну ведь предупреждал же! У нас тут под носом течет единственная река в округе, которая не пересыхает в Великую сушь. Козлы придут и выпрут отсюда всех поселенцев к чертовой бабушке! И нечего нам тут хлопать ушами — надо разогнать их всех до единого, пока не собрали армию!

— Ты уже пытался разок навалять норби, — холодно промолвил Куэйд. — И чем все закончилось? Оказалось, норби не виноваты, это беглые ксики воровали скот!

— И что, эту возню, по-твоему, опять ксики затеяли? Хочешь сказать, что они собирают туземные племена? — Казалось, враждебность Дюмароя висела в воздухе, точно туман.

— Ну, может, и не ксики, — согласился Куэйд. — Но я и с места не сдвинусь, пока наверняка не узнаю, что происходит. Известно только, что все туземные пастухи направляются в горы, хотя в засуху они только рады наняться к скотоводам… Такого прежде еще никогда не бывало.

— Он прав, Дюмарой, — поднялся Артур Лэнсин. — Мы не станем совать башку в пасть йориса по твоей указке. Надо сперва разобраться, что к чему. А пока суд да дело, раздобудем погонщиков с Низин или пришлых в космопорте подыщем, чтобы хоть как-то перекантоваться. В Великую сушь стада далеко от реки не разбредаются, так что нам понадобится не слишком много людей, чтобы считать скот по головам да охранять его от йорисов. Во времена первых поселенцев мой дедуля сам прекрасно со всем управлялся, ну разве что нанимал парочку помощников. Вы вон тоже вроде не слюнтяи, хорошо в седле держитесь.

— Правильно говоришь, — кивнул Сим Старль. — В общем, так: коммуникаторы не вырубать, чтобы круглые сутки быть на связи! Если кто узнает что новое, пусть сразу сообщит. Я за то, чтобы сидеть тише воды, ниже травы, пока не выясним всю подноготную. Может, туземцы и впрямь на ритуальные пляски собрались, а это, черт возьми, не наше собачье дело!

От усталости Хостин едва не уснул прямо в гостиной и сквозь полудрему равнодушно наблюдал, как поселенцы со всех уголков Пиков уселись в коптеры и улетели в свои дальние усадьбы. Проводив ватагу скотоводов, вернулся Брэд Куэйд. Сторм осоловело взглянул на него и, заставив себя очнуться, задал отчиму давно мучивший его вопрос:

— А где Логан?

— Уехал, — произнес Брэд с такой интонацией, что с Хостина мигом слетела сонливость.

— Уехал! Куда?

— В лагерь Кротага, по-моему.

Сторм вскочил на ноги:

— Ну и дурень! Они же там шаманят, так Горгол сказал…

Брэд обернулся: лицо его казалось абсолютно бесстрастным, но Хостин ясно видел, что за внешним спокойствием немолодого колониста крылась тревога.

— Ага. Но Логан испил чашу крови вместе с Кавоком, старшим сыном Кротага, — теперь они побратимы.

Сторм с трудом удержался от замечания. Магический ритуал — штука тонкая. После кровного братания чужака принимали в клан, но к самым сокровенным тайнам все равно не допускали. Однако не стоило понапрасну пугать Куэйда, наверняка тот и сам прекрасно все понимал.

— Слушай, а давно Логан уехал? Может, мне его догнать? Авось успеем вернуться до промывки шерсти…

— Нет. Он отлично знал, на что идет. Это его выбор. Ты за ним не поедешь. Я бы хотел, Хостин, чтобы завтра ты смотался в Гальвади.

— В столицу?! Но зачем?

Брэд помахал планом участка:

— Ну, во-первых, надо оформить заявку по всем правилам. А кроме того… Поговори там заодно с Кельсоном. Напомни ему про Логана. — Куэйд запустил пальцы в свои черные космы. — Ох, хоть бы Кельсон поскорее провел через Совет новый закон: Логан так обрадовался, узнав про затею с рейнджерами. Если утвердят, может, сын наконец найдет себе дело по душе и остепенится… Однако, сам понимаешь, Совет под мою дудку плясать не станет, даже если буду очень громко дудеть. В общем, поболтай с Кельсоном, может, чего и выяснишь. Не удивлюсь, если властям уже известно о ситуации с норби. А я пока побуду здесь; должен же кто-то следить, чтобы Дюмарой не натворил черт-те что: голова у него горячая, вдруг и взаправду вздумает лезть к туземцам… Один неверный шаг — и жди беды.

— А что, по-твоему, случилось?

Брэд Куэйд засунул большие пальцы за широкий ремень и уставился в пол, разглядывая узор из гальки, словно видел его впервые.

— Понятия не имею. Колдовство колдовством, но не в засуху же. Мы, Куэйды, прилетели на Арзор с первыми поселенцами, однако ничего подобного в семейных хрониках я не встречал.

— Горгол сказал, что они заключили мир даже с дикими племенами.

Брэд кивнул:

— Знаю, он говорил. Ох, до чего тяжко просто сидеть сложа руки и ждать…

Хостин редко в открытую проявлял свои чувства к отчиму, которого он когда-то поклялся убить, но затем, узнав правду, полюбил всей душой. Однако сейчас, желая ободрить Куэйда, землянин положил загорелую ладонь на его мощное плечо и произнес:

— Да, ждать труднее всего. Завтра вечером поеду в Гальвади. Не беспокойся за Логана: он в душе норби, он испил чашу крови с шосоннами, почитателями замлы, и стал побратимом сына Кротага — туземцы не тронут его…

Брэд на миг тепло коснулся руки Хостина:

— Надеюсь, ничего плохого с парнем не случится. Ладно… Ты только взгляни на себя — ну и видок, словно два дня без продыху по степям маршировал! Ложись-ка ты лучше спать!

Садясь на следующее утро в коптер, Сторм ощутил знакомый укол тоски. Машина взмыла в небо. Хостин покидал тех, кем так дорожил: востроглазую, пушистую, песочного цвета кошку, отличавшуюся незаурядным умом (Сурра мыслила своеобразно, но по способностям, пожалуй, не уступала Сторму); хорошо объезженного верного коня по имени Дождь-в-Пыли; маленькую забавную Хинг (как раз накануне вечером она с гордостью продемонстрировала землянину четверых своих отпрысков — крошечных неуклюжих сурикатов); и, конечно, Баку. Орлица проводила его пронзительным клекотом, восседая на ограде загона. А еще внизу остался Брэд Куэйд — человек, которого Хостин всегда искренне уважал, даже в ту пору, когда искренне ненавидел. Ну а сейчас Сторм без оглядки пошел бы за отчимом в огонь и в воду.

Повелителя зверей не покидало дурное предчувствие, что он бросил близких на произвол судьбы. Если оправдаются его худшие опасения, они окажутся в самом сердце вражеской территории.

— Ну и, в общем, нанял я всего одного пастуха. — Докладывая о результатах поездки в Гальвади, Хостин все ходил туда-сюда, мерил шагами большую гостиную на ранчо Куэйда; ему почему-то никак не сиделось на месте. — Да и того пришлось вытаскивать из тюрьмы.

— А что он сделал? — полюбопытствовал Брэд.

— Подмел мостовую одним молодчиком, а тот возьми да и окажись личным пилотом министра с Валодиана. Чиновнику это, ясное дело, не понравилось — и Хейверса обязали отсидеть двадцать суток либо заплатить штраф в сорок кре́дитов. А он как раз последние деньги спустил в «Звезде и комете», так что пришлось отбывать срок. Хейверс три дня уже отмотал, когда я внес за него необходимую сумму — теперь он чист перед законом. Но парень толковый, свое дело знает.

— А Кельсона ты нашел?

— Ну, скорее это Кельсон нашел меня. По-моему, у него начисто двигатели снесло — вот-вот упадет и взорвется! — Сторм невольно перешел на старый армейский жаргон.

Почувствовав раздражение и смутную тревогу повелителя зверей, в темном углу тихонько зарычала Сурра, выражая недовольство.

— А что такое?

— Прикинь, притащил с собой какого-то гражданского с центральных планет. Вот вынь да положь — отведи его в Синий сектор!

— Куда? — недоверчиво переспросил Куэйд; судя по всему, он был ошарашен не меньше Хостина.

Землянин в двух словах изложил историю Уиддерса.

— Хм, звучит вполне правдоподобно. Но с чего этот тип взял, что его сын находился именно в том спасательном шлюпе? Похоже, твой знакомый просто надеется на лучшее… — Куэйд покачал головой. — Туземцы проводили бы Уиддерса в Синий сектор, но сейчас их днем с огнем не сыскать. Хотя… — протянул Брэд. Он сидел за письменным столом: на коленях уютно посапывали два детеныша Хинг, а на плече свернулся калачиком третий маленький сурикат. — Хотя хорошо бы и нам исследовать ту округу, — добавил отчим Сторма, окинув взглядом карту на стене.

— Почему?

— Дорт Лэнсин облетел долину на коптере и заметил кочующих туземцев: два клана двигались так быстро, что даже не стали возвращаться за отставшей кобылой, — очевидно, норби не просто лагерь перемещали, что-то заставляет их спешить.

Сторм встал как вкопанный и ошеломленно уставился на собеседника. Туземцы никогда, ни при каких условиях не бросали лошадей (разве что в минуту смертельной опасности). Неслыханно! Впрочем, как и удивительное желание Уиддерса отправиться в запретные земли.

— Норби шли на северо-восток?

Как и ожидал Хостин, отчим кивнул.

— Тогда я не понимаю. Там опаснее, чем в холмах нитра… Аборигены в Синем секторе едят МЯСО. — Повелитель зверей подкрепил речь особым знаком, которым на Арзоре обозначали людоедов. — Ни один член племени шосоннов, варптов или фангов не ступит на про́клятую территорию: всякий, кто там побывает, долгие годы считается нечистым.

— Именно. Тем не менее они направляются в Синий сектор — и не только воины, а все кланы целиком, с женщинами и детьми. Так что, пожалуй, я соглашусь с Кельсоном — следует прояснить ситуацию. Другой вопрос, как туда попасть?

Сторм приблизился к карте:

— Говорят, в том районе такой ветер, что коптеры разваливаются на части.

— Ага, разваливаются, — с мрачным видом подтвердил Куэйд. — С искусным пилотом да в хорошую погоду, может, и удастся исследовать скалы на границе, но осмотреть сам сектор с высоты не получится — нужна пешая либо конная экспедиция.

— Там есть колодцы…

— Расположение которых кланы хранят в строжайшей тайне.

Хостин очертил на карте линию гор.

— А Логан, случаем, не знает особого сигнала?

Как известно, особенности строения голосовых связок препятствовали общению колонистов с норби; впрочем, у туземцев тоже не получалось произнести ни слова на галактическом языке. Однако некоторые поселенцы, особенно те, кто хорошо разбирался в культуре аборигенов, понимали на слух кое-какие звуки (пусть и не могли их воспроизвести). Порой туземные разведчики издавали протяжный клич, переливчатый, как песня, — когда хотели предупредить об опасности или сообщить что-то важное. По мнению пастухов, иногда сигналы означали, что поблизости есть вода (или, напротив, что источник пересох).

— Может, и знает.

— Уверен, что он уехал с Кротагом?

— Другой клан его бы просто не принял.

Малыши-сурикаты проснулись и запищали. Сурра вновь зарычала и подкралась к двери.

— Кто-то пришел, — озвучил Сторм и без того очевидное.

Сурра знала на ранчо Куэйда буквально всех: колонистов, норби, любую живность. Сейчас она насторожилась, а значит, к ним заявился чужак.

Благодаря феноменально острому слуху и отменному обонянию большая кошка учуяла незнакомца задолго до его появления. Куэйд встал у входа, стараясь разглядеть нежданного гостя в холодном полумраке раннего утра. В полосе света из соседнего окна показался зеленый мундир Стража порядка. Мигом позже Кельсон по традиции вопросил:

— В доме нет ли огонька?

— Что ж, садись у камелька! — как полагается, отозвался Брэд Куэйд.

Сторм совершенно не удивился, увидев, кто был спутником шерифа: Уиддерс, как и в прошлую встречу, облаченный в вычурное штатское платье. В уютной, но просто обставленной гостиной Куэйда этот изысканный наряд смотрелся донельзя нелепо. Стены зала украшало трофейное оружие норби; тяжелая мебель была изготовлена руками поселенцев из местных сортов древесины; кое-где виднелись немногочисленные безделушки, которые Брэд давным-давно привез из дальних странствий (когда-то отчим Сторма работал с Исследователями и по долгу службы облетел половину галактики).

Уиддерс уверенно переступил порог и вдруг замер, наткнувшись на Сурру. Большая кошка пристально разглядывала гостя с другой планеты. Хостин не сомневался: Сурра в деталях изучила незнакомца, навсегда запомнила его внешность и, безусловно, составила собственное мнение о джентльхомо (причем, судя по всему, не очень-то лестное).

Барханная кошка царственно проследовала в угол комнаты и устроилась на своем любимом месте — на низкой софе. Сурра сидела прямо и ни на секунду не теряла бдительности: кончик пушистого, как у лисы, хвоста нервно подрагивал у задних лап, а остренькие уши стояли торчком.

Сторм орудовал у печки, подогревая свэнки, без которого здесь не обходилась ни одна беседа. На душе у молодого человека было неспокойно. Ох, неспроста Кельсон привез Уиддерса: значит, ни шериф, ни чужестранец не бросили свою безумную затею. Что ж, к мнению Куэйда эти двое наверняка прислушаются. Хотя кто их знает…

— Рад тебя видеть, — сказал Брэд Кельсону. — А у нас тут неприятности…

— У меня тоже неприятности, джентльхомо, — перебил его Уиддерс. — Насколько мне известно, ваш сын вдоль и поперек изучил необжитые районы Арзора, даже охотился там. Мне нужно его увидеть, причем как можно скорее.

Ни один мускул не дрогнул на лице Куэйда, но Хостин, который понимал отчима так же хорошо, как и Сурру, заметил, что тот не слишком доволен столь беспардонным поведением гостя.

— У меня двое сыновей, — подумав, ответил Куэйд, — и оба превосходно знают Пики. Хостин уже рассказал, что вы собираетесь в Синий сектор.

— А он говорил, что отказался нас сопроводить? — процедил Уиддерс, внутренне закипая; чужеземец явно не привык, что ему перечат, и сдаваться не желал.

— Если бы Хостин согласился, его бы следовало незамедлительно показать врачу, — сухо парировал Куэйд. — Кельсон, ты же должен соображать, что ваша затея — чистое безумство.

Страж порядка уставился в чашку и некоторое время молча разглядывал свэнки. А затем ответил:

— Брэд, я знаю, что это рискованно. Но нам обязательно надо попасть туда — это наш долг! Даже вожди норби, например Кротаг, с пониманием отнесутся к тому, что отец разыскивает пропавшего сына, и не станут возражать против спасательной экспедиции!

Последний кусочек мозаики занял свое место: наконец-то Кельсон дал разумное объяснение происходящему. Синий сектор непременно следовало изучить, а тут и повод нашелся — норби проявят сочувствие к горю отца и, скорее всего, согласятся помочь, ведь для туземцев нет ничего важнее семьи и родного племени. В обычное время аборигены предложили бы Уиддерсу провожатых, лошадей и, возможно, показали бы сокровенные горные родники. Но только в обычное время. А эта засуха явно отличалась от всех предыдущих, да и норби вели себя очень странно.

— Логан вроде как побратим кого-то из племени Кротага, верно? — наседал Кельсон. — А вы, — шериф перевел взгляд на Хостина, — охотились и сражались вместе с Горголом, да?

— Горгол уехал.

— Как и Логан, — добавил Куэйд. — Пять дней назад он отправился к Кротагу, и они двинулись…

— В Синий сектор! — взволнованно перебил его Кельсон.

— Не уверен.

— Клан замлы разбил лагерь в ущелье Большого перста. — Отставив чашку в сторону, Страж порядка шагнул к карте. — В последний раз их видели здесь. — Он ткнул пальцем в один из каньонов, тянущихся от Пиков почти до самого сердца запретных земель.

Сторм беспокойно поерзал, подобрал заплутавшего детеныша Хинг и прижал его к груди; засыпая, крошечный сурикат беспорядочно перебирал лапками. Итак, норби вместе с Логаном направились в ущелье. Непонятно, что клану там понадобилось, да, впрочем, и не важно: главное, что Логан сейчас с туземцами. Хостин не сомневался, что его младший братец по глупости может угодить в такую передрягу, что привычные тяготы засухи по сравнению с этим покажутся сказкой.

Невидящим взором землянин смотрел на карту; а в голове уже рождался план. Дождь-в-Пыли… Нет, жеребца брать опасно — инопланетная порода, он еще даже года здесь не провел, не акклиматизировался до конца. Нужен туземный конь, пожалуй, даже два, а лучше — четыре. В Великую сушь лошадей стоит менять почаще. Так, еще по две вьючные кобылы на каждого члена экспедиции, для перевозки воды. Из продовольствия — только пищевые концентраты; они, конечно, нормальную еду не заменят, но хотя бы дадут силы для тяжелого перехода.

Сурра? Хостин, едва заметно повернувшись, мысленно обратился к кошке. Да, Сурра… Она с готовностью откликнулась на его безмолвный призыв. Значит, Сурра и Баку. Хинг придется оставить, у нее малыши, да и вряд ли она пригодится — все же сурикаты хороши лишь в диверсионных операциях. С кошкой и орлицей у экспедиции появлялся призрачный шанс на успех — тонкое чутье Баку и Сурры (какое не снилось ни норби, ни землянам) поможет отыскать живительную влагу в дикой местности.

Вдруг Куэйд нарушил молчание и обратился к пасынку:

— Думаешь, можно попробовать? — Брэд искренне уважал повелителя зверей и никогда не сомневался в его способностях.

— Даже не знаю… — Сторм не спешил давать окончательный ответ. — Если у нас будут выносливые кони, пищевой концентрат, запасы воды…

— Провиант доставим коптером! — оживился Уиддерс, предвидя скорую победу.

— Даже самый опытный летчик на сверхнадежном аппарате не рискнет кружить над хребтами, — твердо заявил Куэйд. — Там на высоте крайне опасное воздушное течение.

— Организуем полевые склады вдоль маршрута. — Кельсон продемонстрировал не меньший энтузиазм, чем Уиддерс. — Воду и провизию доставим коптерами и спрячем у подножия гор.

Ну что же, если использовать инопланетный транспорт… План обретал зримые очертания: теперь задача казалась Сторму вполне выполнимой. Экспедиция будет двигаться от одного склада к другому и таким образом преодолеет кряжи — последнее препятствие на пути в Синий сектор. Конечно, если норби позволят. Однако за горами начнется неизведанная территория, так что поручиться за успех предприятия невозможно.

— Когда выступаем? — настойчиво допытывался Уиддерс. — Припасы имеются, опытный пилот тоже, коптер через день подготовят.

Хостинг вновь почувствовал неприязнь к чужеземцу, который не понравился ему еще с самой первой встречи в ресторане.

— Вообще-то я, пока не принял окончательное решение, — холодно промолвил юноша. — Асизи, — обратился он к Куэйду на общем для индейцев языке, награждая отчима титулом вождя, — как думаешь, получится?

— Благословение богов и древняя магия помогут воину. Правду глаголю, клянусь священной трубкой, — на том же наречии ответил ему Брэд.

— Да будет так, — кивнул Сторм и, повернувшись к Уиддерсу и Кельсону, произнес на галактическом: — Давайте договоримся сразу: дело это опасное, поэтому в походе все решения — ну, например, следует ли идти вперед или, наоборот, отступать — принимаю я.

Уиддерс нахмурился и подергал выпяченную нижнюю губу:

— Вы что же, всеми командовать будете?

— Именно. Я рискую собственной жизнью и судьбой моей команды. Как подсказывает опыт, шансов на успех немного, действовать нужно крайне осмотрительно. Так что руководить экспедицией буду я.

Глаза Уиддерса горели негодованием, но он промолчал.

— Сколько человек потребуется? — поинтересовался Кельсон. — Могу выделить двоих-троих военных.

Сторм покачал головой:

— Пойду один. Только я, Сурра и Баку. Сперва направлюсь в ущелье Большого перста, попробую отыскать там следы племени Кротага. Помощи Логана и Горгола будет вполне достаточно, если, конечно, я их уговорю. Небольшая группа, налегке — это наш единственный шанс.

— Нет уж, я еду с вами! — рассердился Уиддерс.

— Вы чужеземец, — решительно прервал его Хостин. — И совершенно не приспособлены к походным условиям. Либо будет так, как я сказал, либо экспедиция отменяется!

На долю секунды землянину показалось, что Уиддерс продолжит гнуть свою линию. Однако чужестранец взглянул на Кельсона и Куэйда, раздраженно передернул плечами и, по-видимому, смирился.

— Итак, когда выступаете?

— Надо подобрать снаряжение и прочее… Дня через два.

— Целых два дня! Что ж, придется уступить, — недовольно фыркнул Уиддерс.

Однако Сторму уже было не до него. Сурра протиснулась мимо гостей и стремглав проскользнула в дверь; повелитель зверей поспешил за ней. Разгорался рассвет, но скалистые вершины еще оставались в тени, так что человек и кошка без труда разглядели яркую вспышку. Где-то очень далеко, почти на границе мира, в небо врезался пылающий меч. Молния! Но в это время года гроз не бывает, да и молнии ударяют в землю, а эта, напротив, била ввысь. Прежде чем Сторм сумел понять смысл происходящего, загадочные сполохи исчезли.

Сурра зашипела и оскалилась. Хостин тоже ощутил это: не вполне звук, скорее колебания воздуха, настолько слабые, что обычный человек и не заметил бы. Там, в Пиках, явно что-то произошло.

Взволнованный, задиристый клекот заглушил привычные звуки раннего утра. На ограде загона сидела Баку и распевала боевую песню; ей вторил, оглушительно топая копытами, Дождь; пронзительно ржали жеребцы, чуть тише — кобылы. Из-за чего бы ни дрожали горы, животных это изрядно взбудоражило.

— Что это было? — раздался из-за плеча голос Куэйда.

За поселенцем следовал Кельсон, чуть поодаль тащился Уиддерс.

— Думаю, это анна хвии’иидзи, — неожиданно для себя ответил Сторм на языке навахо, — объявление войны, асизи.

— Но там же Логан! — Куэйд не сводил глаз с Пиков. — Решено, я еду с тобой!

— Нет, асизи. Ты сам говорил, надвигается буря. Только ты сможешь защитить мир на этой земле. Со мной будет Баку, в случае чего она вернется за вами. Логан, как никто другой, дружен с туземцами. Он стал побратимом старшего сына Кротага — такую связь не прервут зеленые стрелы вражды.

Хостин с беспокойством следил за реакцией отчима. Повелитель зверей не привык хвастаться своими талантами, однако благодаря особому дару и тренировкам он имел неоспоримое преимущество перед жителями долины. Да, Брэд хорошо знал Арзор и порою охотился в горах, но сейчас он нужнее здесь: Куэйд пользовался уважением среди поселенцев и смог бы удержать их от опрометчивых поступков. Сторму совершенно не хотелось оказаться между молотом и наковальней: впереди лежали загадочные, полные опасностей земли Синего сектора, а тут Риг Дюмарой готовился бросить в бой шайку головорезов… Несколько месяцев назад Хостину уже досталось из-за горячности Дюмароя; тогда колонисты, толком не разобравшись, что к чему, напали на туземную деревеньку, хотя на самом деле во всем виноваты были ксики.

Брэд Куэйд с трудом улыбнулся:

— Ладно, парень, как скажешь. Я полностью доверяю тебе, по крайней мере в этом деле. Авось Логан послушается хотя бы ханааи, старшего брата, если уж глух к словам хатаа, своего отца. Надеюсь, что ничего плохого… — Окончание фразы поселенец неразборчиво пробормотал себе под нос.

Лошади успокоились; все вернулись в дом и долго рассматривали карты, прикидывая, где лучше вдоль маршрута разместить склады. Наконец Кельсон и Уиддерс отправились вздремнуть перед вечерним полетом в Гальвади; оставалось распорядиться насчет доставки грузов по воздуху. Хостин без сил повалился на постель и понял, что, несмотря на усталость, уснуть ему не удастся.

Загадочные вспышки в Пиках, таинственные отзвуки, волнение животных — нет, это определенно не погодная аномалия. Но что же тогда?

— Анаасази, — прошептал он, — происки старых врагов.

Полгода назад они с Логаном и Горголом нашли Грот сотни садов, в котором бережно, как сокровища, хранились растения со всех уголков галактики, собранные неизвестными инопланетянами. Казалось, того места не коснулось дыхание времени: роскошные сады и по сей день буйно цвели в лоне горы. Интересно, что наследие космических странников никогда не вызывало ужаса или отвращения. Напротив, грот завораживал, радушно встречал усталого путника, дарил ему покой и исцеление; видимо, поэтому многие арзорцы наделяли древних пришельцев всевозможными добродетелями.

Однако дальнейшие изыскания не принесли плодов. Специалисты Исследовательской службы вместе с археологами старательно прочесали окрестные возвышенности, вдоль и поперек изучили долину неподалеку от садов — тщетно; никаких новых сведений получить не удалось.

Но если инопланетяне создали сказочный оазис в одной пещере, то, по логике, и в соседних горах они вполне могли спрятать нечто таинственное. А хребты Синего сектора — как раз воплощение всего загадочного…

Странно, но в душе Сторма никак не стихала тревога: всполохи вдалеке явно предвещали беду. Почему-то Хостин не сомневался: в тех горах он райских садов не встретит.

Вчера Хостин добрался до первого склада с провизией, удачно расположенного в небольшой расселине; там землянин с командой укрылись от палящего зноя. К несчастью, они не укладывались в график. Даже полагаясь на острое зрение Сурры и природное чутье лошадей, Сторм не рисковал быстро продвигаться по пересеченной местности в темноте. А утром стремительно разгорался рассвет и рано поднималось солнце: не очень-то разгуляешься.

Сначала повелитель зверей шел по следам норби: отпечатки сливались, перемешивались — здесь явно проскакало не одно племя. Вскоре он наткнулся на дорогу. Повсюду встречались подтверждения слов Дорта Лэнсина: норби очень спешили, чего уж точно не стоило делать в засуху. Казалось, некто безжалостный гонит туземцев все выше и выше в горы.

Странные световые явления больше не повторялись; Баку и Сурра также не замечали ничего необычного. Но землянина никак не отпускала смутная тревога… Они ехали по дну каньона, по руслу пересохшей реки. Позади, понуро опустив головы, шли запасные лошади.

Вдруг Сурра насторожилась. Дернув за веревку, Хостин прижал коней к отвесным скалам и замер в ожидании сигнала от пушистой разведчицы. Раздалась звонкая трель: звуки то нарастали, то стихали, как свежие ветры в сезон дождей. Определенно это был клич туземцев; Сторм надеялся, что встретил шосоннов, однако станнер на всякий случай держал наготове.

Сурра успокоилась: по-видимому, узнала дозорного. Туземец же вряд ли разглядел барханную кошку: желтая шкура с рыжим оттенком сливалась с землей, и при желании Сурра могла стать почти невидимой.

Сторм побрел вперед, ведя за собой лошадей: не хотелось без лишней необходимости ехать на них по такой жаре. Еще час, а может, и меньше — и придется искать укрытие на весь день. Но вот, по второму сигналу кошки, Хостин вскочил в седло: в общении с туземцами поселенцы придерживались определенного этикета, согласно которому следовало встретить норби верхом, на равных. Особенно если придется вести переговоры…

Землянин крикнул; зов гулким эхом разнесся по ущелью, отражаясь от неприступных скал — словно несколько человек запели в унисон. Впереди показалась крепкая черно-белая туземная лошадка, а на ней — Горгол! Однако всадник не спешил ехать навстречу и выглядел совершенно бесстрастным, точно видел Хостина впервые в жизни. Норби даже поводья не бросил, чтобы освободить руки для беседы на языке жестов; поэтому повелитель зверей начал первым:

— Я ищу Логана, это очень важно.

Туземец не изменился в лице. Не сводя с Хостина глаз с вертикальными зрачками, Горгол проворно изобразил символ отказа.

— Логан сейчас с твоим кланом. — Это был не вопрос, а утверждение.

— Логан — член моего клана, — поправил Сторма Горгол, тем самым чуть успокоив землянина. Значит, побратимство было в силе и никто не удерживал младшего брата против его воли.

— Да, Логан — член твоего клана, — согласился Хостин. — А еще он член клана Куэйдов. У меня к нему семейное дело, нужно кое-что обсудить…

— Сейчас не время пасти фравнов и гонять лошадей, — возразил Горгол. — Племя взбирается в горы для особого ритуала.

— У нас свои ритуалы, и ни один человек не откажет близким, если стряслась беда. Мне надо поговорить с Логаном. Думаешь, я бы примчался сюда в Великую сушь, в эти холмы, где я даже воды попросить не могу, если бы не срочный магический обряд?

Казалось, Горгола вполне убедили его доводы, однако, когда Хостин попытался подъехать ближе, норби незамедлительно перегородил ему дорогу.

— Клан обсудит, Кротаг решит. А пока — жди.

Сторм понял, что спорить бессмысленно, и огляделся. Неизвестно, сколько потребуется ждать — час или весь день. Придется искать укрытие от жары: вскоре солнце поднимется высоко и превратит ущелье в раскаленную печь.

Горгол понял затруднения землянина и развернул коня.

— Пойдем, — показал он. — Впереди стоянка, там будешь ждать.

— Да, буду ждать там, — подтвердил Хостин.

Стоянка, куда его привел Горгол, приятно удивила Сторма. Удобное место под лагерь: из булыжников и мелкого мусора, нанесенного горными потоками во время сезона дождей, туземцы возвели обширное убежище, в котором легко бы разместилось все племя (значительно надежнее обычных построек норби из шкур и палок). В дне каньона вырыли углубление: остывшая за ночь земля дарила прохладу, а стены укрытия защищали от невыносимого полуденного зноя. Хостин спрятал лошадей от солнца и с комфортом расположился сам; вскоре к нему присоединилась Сурра, а затем и Баку. Хостин поделился с животными водой и провизией, которые нашел в последнем хранилище. Если придерживаться маршрута, они пополнят запасы дня через два; но вот если переговоры с племенем Кротага затянутся, тогда придется туго.

Хостин блаженно разлегся на прохладной земле, в сотый раз прокручивая в голове план, который, впрочем, все равно казался ему не слишком надежным. Коптер будет ждать их в оговоренном месте по эту сторону Пиков. С воздуха они попробуют отыскать в скалах путь в Синий сектор (если, конечно, норби откажутся вести чужаков в запретные земли).

Похоже, Сторм все-таки уснул. Его разбудила Сурра: кошка осторожно скребла лапой по руке повелителя зверей, по заведенному еще во время службы в армии обыкновению предупреждая его таким образом о нежданном госте. Сурра не проявляла признаков тревоги, так что Сторм расслабился, предвидя появление Горгола. Но в убежище спустился совсем молоденький парнишка, без ожерелья с охотничьими трофеями на груди.

— Юнцил! — Хостин выставил вверх большие пальцы в воинском приветствии.

Младший брат Горгола заметно обрадовался, что к нему как к равному обратился человек с настоящими боевыми шрамами (пусть и представитель иной расы).

— Приветствую тебя, благородный воин, вижу твои шрамы! — Тонкие пальцы мальчика мелькнули в последних отблесках заката. — Я принес сообщение от Кротага. Вождь в венце из перьев говорит: «В горах настало время священного обряда, и костры дружбы догорают. Брат нашего брата прибыл сюда, зная, что колдовские стрелы покарают неверного, не причинив вреда тем, кто поклоняется богам».

Что ж, это все-таки не отказ, а только предупреждение — уже неплохо. Хостин вытянул руки так, чтобы Юнцил отчетливо видел их в свете, падающем от входа в убежище, и медленно, с осторожностью подбирая слова, показал:

— К вам едет верующий. У каждого своя вера; тот мудрец, кто не пренебрегает верой другого. У меня своя магия, не такая, как у Кротага.

Еще до утренней встречи с Горголом Хостин позаботился о том, чтобы надеть церемониальное украшение предков — массивное серебряное ожерелье с вставками из бирюзы. Несколько месяцев назад они с Горголом вместе расхлебывали кашу, которую заварили на Арзоре недобитые ксики; тогда Сторм, кроме ожерелья, носил еще и браслет кето. С тех пор норби полагали, что древние резные украшения обладают колдовской силой.

— Если брат нашего брата верует, пусть он говорит с Кротагом, — ответил Юнцил.

В сумерках отправились в путь. К удивлению Хостина, они вскоре покинули широкий каньон, по прямой прорезавший предгорья. Отдалившись приблизительно на милю от укрытия, Юнцил вдруг резко свернул влево, нырнул в расщелину и вывел землянина на узенькую тропинку. Сурра держалась поближе к Хостину, чтобы не пугать туземного коня. В небе вновь парила Баку: она-то и сообщила, что лагерь норби совсем близко.

Сторм сформулировал приказ и мысленно отправил его орлице. В качестве разумной предосторожности птице следовало наблюдать в стороне, не попадаясь на глаза шныряющим тут и там разведчикам. Впрочем, и Сурра умеет мигом растворяться в темноте — ни один дозорный не заметит. Ученые, создавшие Сурру, модифицировали и без того острое кошачье чутье: она сотни раз доказывала, что ее способности превосходят слух и зрение любого живого существа на Арзоре.

«Пора!» — беззвучно скомандовал кошке повелитель зверей.

Сумерки сгущались, принося долгожданную прохладу после изнуряюще жаркого дня. Впереди виднелись отблески костра — лагерь. Хостин поспешил за Юнцилом; мальчик непринужденно держался в седле. Лошади ускорили шаг, должно быть, почуяли воду: Сторм напоил их перед дорогой, но сейчас кони явно рассчитывали на один из тайных родников норби.

На фоне костра отчетливо проступили высокие стройные силуэты туземцев. Норби не развернули шатры: обстановка напоминала скорее охотничью стоянку или лагерь разведчиков — если бы не слова вождя, которые передал землянину Юнцил.

Мальчик спешился и протянул руку, чтобы взять у Хостина поводья; если юный норби и заметил исчезновение Сурры, то не подал виду.

Землянин оставил лошадей и с уверенным видом шагнул к костру, чуть сморщив нос от резкого, неприятного запаха горящей древесины. Рядом лежала куча сухих веток: фал, священное дерево, которое норби жгут во время обрядов. И в горах оно не растет — значит, привезли издалека.

— Хостин! — От группы рослых аборигенов отделилась невысокая фигурка.

Поселенец был одет в высокие туземные сапоги из кожи йориса — чешуйки так и сверкали в зеленоватом свете ритуального костра. Широкая полоса из той же кожи, но очищенной и выдубленной, закрывала тело юноши от подмышек до середины бедра, формируя своеобразные доспехи. На талии красовался пояс воина, на котором висели длинные ножны с двадцатидюймовым клинком — таким дозволялось пользоваться лишь членам клана. Наряд Логана довершал традиционный воротник — от плеча до плеча, а в длину — практически до талии — сделанный из клыков йорисов. Темное красноватое лицо (значительно более смуглое, чем у норби) блестело от пота. Юный Куэйд стоял с непокрытой головой; волосы его были перевязаны алой лентой. Почему-то он выглядел большим дикарем, чем все норби, вместе взятые.

Увидев абсолютно спокойного брата, Сторм рассердился и позабыл былую тревогу. Судя по дерзкому взгляду, Логан решил, что Хостин явился, чтобы увести его домой.

Повелитель зверей не ответил Логану; землянин смотрел мимо него, на застывших в ожидании воинов, и, выпрямившись в свете пламени, так чтобы видели все, начал медленно и величаво, как и полагалось послу:

— Есть воин, подобный замле, чьи стрелы так часто пили кровь врагов, что истерли наконечники в пыль. Воин, с помощью богов, голыми руками победивший лихого летуна в высоких горах и страшного йориса в глубоком логове. Я пришел к тому, кто стоит среди вас и носит имя Кротага, предводителя бойцов, покровителя охотников.

Из толпы вышел норби в богато украшенном кушаке — бусины блестели ярче чешуек на высоких сапогах. Рога вождя, в отличие от остальных туземцев, были обведены красным.

— Вот воин, в этой жизни именуемый Кротагом, — жестами подтвердил туземец. — Он перед тобой. Что тебе нужно от него?

— Помощь. — Хостин надеялся, что столь лаконичный ответ возбудит любопытство вождя.

— Какой помощи ты ищешь, чужак из речного края? Ты явился в горы без приглашения, по своей воле. Настала пора, когда наши братья по крови вершат святые таинства. Тебя предупредили — ты все равно пришел. И просишь о помощи. Вновь вопрошаю: какой помощи ты ждешь?

— Помощи, понятной членам клана. Помощи, в которой норби никогда не отказывали ни собратьям, ни чужакам. В этих горах сгинул странник.

Логан вздрогнул, но Хостин не обратил на это внимания.

— Здесь только птенцы замлы и ты. Мы не слыхали ни о каком страннике. Кто же в Великую сушь отправится в самое сердце огня?

— Хороший вопрос, — подхватил Хостин. — Люди озадачены, говорят: «Кто идет в самое пекло?» И отвечают: «Народ норби».

Руки Кротага замерли. Воины за спиной вождя словно окаменели. Хостин засомневался: может, не стоило прямо так, в лоб? Нет, все правильно: туземцы ценят искренность. Нельзя игнорировать очевидное: по какой-то загадочной причине норби массово устремились в горы.

— У нас свои таинства, у вас — свои, — жестами показал Кротаг.

— Верно. Вера, ритуалы — личное дело каждого. Но я не о вере пришел говорить, а о чужеземце, который затерялся в холмах.

— И вновь повторю: мы не знаем ни о каком чужеземце, — подчеркнул Кротаг.

— Не здесь, не в Пиках.

— А зачем тогда ты приехал сюда, если он заплутал не в наших краях?

— Представь, что это Пики. — Сторм сложил левую ладонь чашечкой и указательным пальцем правой руки быстро очертил край. — Те земли лежат за горной грядой.

Казалось, Хостин нежданно-негаданно наложил на туземцев мощное заклятие, способное превращать их в камень: норби разом застыли, неподвижные, как крутые склоны каньона.

— Я объясню. — Повелитель зверей вкратце пересказал историю Уиддерса, стараясь не смотреть на суровые и откровенно недружелюбные лица аборигенов. Он лаконично обрисовал посадку спасательного шлюпа, намекнув, что на борту могут быть выжившие.

Хостин плел в воздухе сложнейшие узоры, чтобы поведать о случившемся. Постепенно взгляды норби смягчались: туземцы увлеченно следили за историей и, похоже, верили землянину. Другое дело, захотят ли аборигены пропустить его в Синий сектор — этот вопрос, очевидно, требовал длительного обсуждения. Именно так и сказал Кротаг, когда Хостин закончил:

— Это следует обдумать, брат нашего брата. Присаживайся у костра. — Вождь сделал шаг в сторону, за ним расступились и остальные воины, давая землянину дорогу к языкам пламени, пляшущим на пахучих ветках.

Следовало исполнить обязательный обряд гостеприимства: Хостин задержал дыхание, чтобы не закашляться от едкого дыма, и приблизился к огню. Каким бы лестным ни казался ритуал, жар, исходивший от костра, был попросту неприятен. Сторм обернулся: туземцы испарились, оставив их с Логаном наедине. Юноша глядел на старшего брата пристально, недоверчиво, даже враждебно.

— Лихо ты их уделал, конечно, — протянул Логан.

— Думаешь, я все это выдумал, чтобы утащить тебя домой? Коли так, ты попал пальцем в небо, — процедил Хостин. — Все, что я тут рассказал, — чистая правда. Люди Уиддерса сейчас устанавливают склады продовольствия вдоль хребта. Он клянется, что его сын в Синем секторе.

— Ты же прекрасно понимаешь, что норби никого туда не пустят.

— Ну, наверняка мы этого не знаем, — возразил Сторм. — Тебя-то они возьмут с собой, не так ли?

Однако Логан, к его глубокому удивлению, покачал головой:

— Не уверен. Но надеюсь…

— Что? Как же так?

— Произошло нечто неслыханное — это нарушило все местные традиции. Хостин, помнишь, вы с археологом исследовали руины в затопленной долине? Тогда с вами еще был провожатый, туземный шаман, верно? Он вроде бы сказал, что именно сейчас древние желают поведать свои тайны.

— Да, но из той экспедиции ничего не вышло. После наводнения ксики убили шамана, а вместе с ним вырезали весь лагерь.

— Но потом мы открыли великую тайну — Грот сотни садов. В общем, поговаривают, что древние созывают кланы ради чего-то важного. Норби установили столбы мира, забыв былые разногласия. Что-то случилось в Синем секторе, но об этом не говорят. Я слышал лишь про какое-то «колдовство». Если отправим туда силовиков, норби жутко обозлятся; один неверный шаг — и против нас поднимутся все туземные жители. Нужно действовать потихоньку, осторожно, пока не поймем, что к чему. Думал, Кротаг возьмет меня с собой и я что-нибудь да разузнаю. Ненавистники норби наверняка не упустят шанс раскачать лодку во время ритуальных сборищ.

— Именно поэтому асизи и сидит сейчас в долине, чувствуя себя как на вулкане. Что ж ты не обсудил все это с ним сначала, прежде чем свалить к туземцам?

Логан покраснел:

— Не сомневаюсь, по-твоему, именно это и надо было сделать. Но только не так все просто, братец! Не вышло бы у нас нормального разговора, только снова поругались бы. Мы с батей слишком разные. Брэд Куэйд — авторитет, его уважают в Низинах. А я дикарь, мне не нужны земли и стада, не хочу всю жизнь зваться сынком Куэйда! Может, и отец был таким в молодости? Неспроста же он пошел работать к Исследователям и облетел всю галактику! Ну прикинь сам: когда началась война, мне дали от ворот поворот — дескать, еще молоко на губах не обсохло. Вот я и прибился к норби. Порою кажется, что с ними у меня больше общего, чем с поселенцами вроде Джеффа или Старля. Правда… Не представляешь, как я обрадовался, узнав, что Кельсон предложил организовать на Арзоре отряд рейнджеров, — продолжал юноша. — Думал, наконец-то найду себе дело по душе. Кельсон обещал первым делом зачислить меня туда. Однако, как и следовало ожидать, затея нашего шерифа провалилась, и мне стало жутко обидно. Ну, в общем, охотился я с туземцами, и тут как раз все это шаманство и приключилось, да так внезапно, что я и мозгами пораскинуть не успел — нужно было либо ехать вместе с кланом, либо возвращаться домой. В нашей долине слишком много болтают, но ведь никто палец о палец не ударит, когда требуется! Сейчас я даже не сомневаюсь, что поступил правильно.

Хостин пожал плечами. Не стоило попусту тратить время на споры, да и раздражение Логана вполне объяснимо. И кстати, паренек верно подметил: он и впрямь унаследовал от отца тягу к неизвестному, которая в свое время привела молодого Брэда Куэйда на просторы космоса.

— Согласен, ты поступил, как считал лучше. Но я не с тобой разбираться приехал, а чтобы помочь Уиддерсу.

— И заодно разнюхать кое-что для Кельсона.

— А разве ты не тем же самым хотел заниматься? Подумай, ач’уни, — Сторм назвал Логана «братишкой», — мы оба знаем: сейчас положение такое, что в опасности могут оказаться и колонисты, и туземцы. Наткнулись же мы как-то на ксиков — вдруг и на этот раз что-то подобное? Поиски пропавшего человека — разумный довод для норби.

— Хорошо, я тебя прикрою.

— А со мной поедешь?

Логан замялся:

— Ну если туземцы не станут возражать…

Братья сидели поодаль от огня и по очереди пили из фляги Хостина, точно обряд совершали. Любой норби, взглянув со стороны, понял бы, что Сторм и Куэйд помирились.

Только Хостин завинтил крышку, как к ним тихо приблизился Кротаг.

— Мы обсудили твою просьбу, — показал вождь, и выражение лица у него при этом было не слишком приветливым. — Пока что поедешь с нами. Потом духи подскажут.

— Как угодно Кротагу. — Хостин церемонно наклонил голову, а затем как равный взглянул вождю прямо в глаза. — Присоединюсь к вам, до поры до времени.

Кротаг не ответил. Юные туземцы забрасывали костер песком, а остальные выводили лошадей, готовясь отправиться в путь.

Хостин машинально отер подбородок тыльной стороной ладони и поморщился: губы растрескалась и болели. Почти всю воду он отдал животным, а у туземцев просить не решался — у них самих было мало. Если через час он не отправится к следующему складу, придется туго.

Может, Кротаг задумал выжить Сторма с земель норби? Хостин не знал наверняка, но с каждой минутой все больше склонялся к этой мысли. Он не сомневался, что отыщет хранилище — Баку легко обнаружит его с воздуха; но еще немного, и лошади не выдержат тяжелой дороги. А Хостин, при всей его недюжинной выносливости, вряд ли сумеет проделать такой путь пешком.

Что ж, бессмысленно откладывать беседу дальше. Землянин поскакал вперед, обогнал воинов и, приблизившись к Кротагу, придержал коня, подстраиваясь к темпу туземного скакуна.

— Пора разделиться, — с уверенным видом обратился он к вождю. — Тот, кто не знает водных песен, должен искать источники.

— И ты не спросишь у тех, кто знает? — удивился вождь.

— Кто же в Великую сушь требует влаги у друзей? В засуху капля воды дороже капли крови. Чужеземец, который ищет сына, дал нам питье — его доставили по воздуху.

Лишь бы не пришлось раскаяться в собственном прямодушии: туземцы из речных долин давно привыкли к летательным аппаратам поселенцев; даже некоторые горные племена не препятствовали воздушному сообщению. Однако норби с самого начала поставили условие: космическим кораблям дозволялось садиться на Арзоре лишь в одном-единственном месте (ибо грешно глядеть сверху на Гремящих-в-Горах). Поэтому вождь мог воспринять появление коптера в небе в штыки — особенно сейчас.

Но Кротаг не изменился в лице, только пристально посмотрел на землянина и спросил на языке жестов:

— Где та вода, что прислана по воздуху?

Хостин кивнул в сторону юго-востока (по туземному обычаю указывали головой, а не пальцем). Вождь бросил через плечо пару визгливых фраз: от толпы отделились два воина, а с ними — Логан.

— «Грех отказываться от воды, которую можно взять», — процитировал Кротаг главное правило норби. — В этих землях орудуют дикие племена, а у тебя много лошадей. Неразумно ехать одному. Те двое помогут тебе стрелами. — И он указал большим пальцем на туземцев.

Горгол и сын вождя Кавок — выбор Кротага вселял уверенность: оба привыкли к поселенцам и работали на Куэйда. Когда-то повелитель зверей считал Горгола своим другом, но события последних дней заставили его усомниться в расположении юного воина.

Логан выдвинулся вперед:

— Я с ними.

Кротаг призадумался, но в конце концов согласился. Туземцы медленно поскакали дальше в вечерних сумерках (прошло двое суток с тех пор, как Хостин присоединился к племени, и каждую ночь норби ехали вперед). Землянин отвел в сторонку лошадей — вьючных и верховых. Сурра, откликнувшись на команду, ожидала у расщелины, куда им предстояло свернуть, чтобы выйти назад к широкому каньону, который, согласно их с Куэйдом плану, должен был вывести Хостина к Синему сектору.

Сложно ехать в темноте по полнейшему бездорожью; путники осторожно продвигались вперед. Конь Логана ступал рядом.

— Далеко еще до склада?

— Не знаю, сутки, наверное. Все зависит от того, насколько я отклонился от маршрута, пока ехал с кланом.

— Днем придется искать укрытие.

Всю ночь мысли о полуденном зное отравляли Сторму существование. Время поджимало: предрассветные часы землянин потратил на поиски подходящего укрытия. Хостину помогали Горгол и Кавок: туземцы держались по разные стороны ущелья и внимательно смотрели по сторонам, точно ожидали, что вот-вот обнаружат в отвесных скалах убежище.

Вдруг Кавок издал высокий клич: поселенцы, не понимая значения крика, устремились к туземцу. Юный норби спешился и, опустившись на одно колено, ощупывал ровную с виду землю. Затем поднялся и, ведя за собой лошадь, направился вперед, точно шел по едва различимому следу.

Они свернули с основной тропинки в узкий овраг, круто вздымавшийся вверх. Кавок вновь опустился на колени и принялся рыть землю лезвием ножа; Горгол помогал соплеменнику. Хостин и Логан с недоумением наблюдали за стараниями норби.

Сурра грациозно спустилась с возвышения и вдруг резко остановилась в ярде от ямки, которую выкопали туземцы. Кошка оскалилась и утробно зарычала. Горгол обернулся через плечо, дернул Кавока и кивком головы указал на Сурру, а затем на яму. Тут Хостин интуитивно почувствовал охотничий азарт своей питомицы; мелькали ножи, суетились ловкие руки туземцев — там, в глубине, что-то шевелилось: кошку подстегивал извечный инстинкт хищника — преследовать добычу.

Вдруг земля под ладонями норби провалилась: туземцы отпрянули; дыра стремительно расширялась, словно под тонким слоем почвы находилась пропасть. Горгол и Кавок выставили кинжалы, но не для того, чтобы копать, а скорее чтобы отразить внезапное нападение.

Сторм, обеспокоенный реакцией аборигенов, поспешно вытащил станнер, но Горгол мигом вскинул руку, велев подождать.

Сурра распласталась на земле и, в предвкушении подергивая хвостом, с кошачьей осторожностью поползла к дыре. Опытная охотница с поразительной аккуратностью перебирала широкими лапами, превратившись в изящную машину для убийства.

Норби посторонились; мысленный контакт Хостина с Суррой прервался. Хищницу не следовало отвлекать; в пылу погони она не подчинилась бы ни одному приказу. Кошка навострила уши и заглянула в яму. Через мгновение, слившись с разрытой землей и песком, пушистая охотница растворилась в темном провале обнаруженной туземцами шахты.

Горгол на карачках отполз подальше; Сторм крепко и требовательно сжал плечо туземца.

— Что там? — жестами спросил землянин.

— Нора джимбата! — воскликнул Логан, прежде чем норби успел ответить.

— Джимбата? — недоуменно повторил Хостин, которому это название ничего не говорило.

А потом Сторм вспомнил: в Низинах, на стене главной усадьбы Брэда Куэйда, висела шкура джимбата. Черный густой мех с упругими завитками был не менее красив, чем шерсть фравнов. Однако, судя по размерам шкуры, это было достаточно крупное животное, размером не меньше Сурры! Неужели земная кошка рискнет напасть на подобное создание в его собственном логове? Недолго думая, Хостин оттолкнул Горгола и, одной рукой прижимая к груди станнер, а другой нащупывая атомный фонарик, спрыгнул в яму.

Сторм шумно приземлился на кучу песка и, скрючившись, прислушался: ни единого звука. Здесь было так прохладно, что он даже поежился. Наконец Хостин сумел включить фонарь и обнаружил, что находится в тоннеле.

Землянин развернулся: луч выхватил из темноты узкий низкий проход — кошка без труда пролезла бы, а вот Хостину пришлось ползти на четвереньках. Он протиснулся вперед, напряженно прислушиваясь.

Из темноты отчетливо донесся рык, а потом — злобный, вызывающий вой, типичный для барханных кошек. В ответ раздались странный гул и кряхтение, вскоре сменившиеся звуками яростной битвы. Похоже, дальше тоннель расширялся — для такой отчаянной борьбы требуется немало места. Хостин просунул голову и плечи в проем: утробное похрюкивание сменилось жалобным воплем, который вскоре оборвался. В мозгу вспыхнула яркая картина Сурриного триумфа; кошка радостно мяукала во мраке подземелья, прославляя свою победу.

Еще три ярда — и Сторм очутился в пещере; запахи крови и мускуса густо висели в воздухе. Фонарик осветил Сурру: она склонилась над разодранной тушей и тыкала лапой в окровавленный мех джимбата; желтые глаза хищницы сияли невероятным восторгом. Хостин присел рядом; кошка выпрямилась и принялась зализывать длинную алую рану на плече; в целом Сурра отделалась несколькими царапинами и вполне могла сама о себе позаботиться.

Хостин поводил туда-сюда фонариком и увидел, что стены вокруг испещрены норами. Оттуда чем-то тянуло: не кровью и не мертвым зверем, чем-то иным. Здесь было просторно: непонятно только, как появились эти ходы — то ли джимбат сам проложил, то ли нашел в почве некие пустоты и поселился в них. Сторм поднялся на ноги, однако все равно не достал до потолка. «Примерно футов десять на двадцать, не меньше», — прикинул он размеры.

Сурра напоследок лизнула царапину, пригнулась, понюхала растерзанное тело на полу, зарычала и мстительно шлепнула бездыханного джимбата лапой. Хостин посветил на черную тушу: зверь был не меньше Сурры, может, даже чуточку больше — толстый, приземистый, с короткими когтистыми лапами. Изогнутые когти на передних конечностях достигали поистине пугающих размеров — опасный противник. Однако необычнее всего выглядела голова.

Хостин пригляделся: круглый череп без видимых ушных раковин; собственно, глаз тоже заметно не было — Сторм наклонился ниже и узрел в густом мехе нечто белое, напоминавшее глазное яблоко. Картину довершали широкие плоские челюсти с частоколом зубов, вытянутые вперед, словно природа сотворила звериную морду по образу и подобию стамески.

— Точно, джимбат. — Логан на карачках пробрался в нору. — Ну Сурра красотка: мощно его отделала!

Кошка, полуприкрыв желтые глаза, благосклонно посмотрела на простодушного юношу и тихонько заурчала от удовольствия.

— Ух и повезло нам! — радовался Логан. — Лучшего укрытия в горах не сыскать!

Так вот что хотели обнаружить туземцы! Логово джимбата представляло собой настоящий подземный дворец — от главной пещеры во все стороны расходились норы поменьше, в которых располагались кладовые; даже в самый жаркий день здесь, внизу, царила прохлада. Места хватило всем, хотя путникам пришлось разрушить часть тоннелей, чтобы спрятать лошадей от солнца.

Пожалуй, это действительно было самое лучшее укрытие, которое довелось повстречать Сторму с тех пор, как он покинул речную долину. Животных разместили в помещении побольше, а сами устроились в кладовых; конечно, в результате в пещере стало чуть теплее, но все же полуденный зной переносился тут куда легче. Туземцы перебрали и изучили зерна и коренья, часть отдали лошадям, которые сразу же с наслаждением их съели, а остальное поделили между путниками.

Хостин куснул какой-то твердый желто-зеленый стручок; тот треснул, и рот наполнился освежающей мякотью. Сверху падали редкие лучики солнца; пещера отлично спасала от жары, и путешественники с комфортом отдохнули, проспав до самого вечера.

Что-то разбудило землянина: он проснулся мгновенно, как в армии. Рядом посапывал Логан; лежа на полу, Хостин уловил слабое колебание — кажется, шаги. Он тут же поднялся и прислушался: лишь беспокойно переступали кони. Мысленный контакт с Суррой не принес результатов: то ли кошка убежала слишком далеко, то ли нарочно игнорировала команды повелителя зверей. Сквозь дыры в потолке проступало вечернее небо. Раздался топот копыт: приближались всадники.

Логан спал, безмятежно развалившись на спине. Хостин осторожно зажал юноше рот и тихонько разбудил его. В ответ на молчаливый вопрос землянин поманил брата в пещеру.

Они пробрались мимо лошадей и встретили Горгола: туземец держал коня под уздцы, чтобы тот не заржал, приветствуя знакомых. Сторм сразу догадался, что к чему, и свободной рукой изобразил жест, означающий врага. Норби энергично закивал в ответ.

Члены небольшого отряда определенно находились не в том положении, чтобы вступать в бой. Вывести из норы скакунов и так непросто, а уж если их застигнут именно в этот момент… Хостин вновь телепатически обратился к Сурре. Он не сомневался: кошка давно уже покинула пещеру джимбата. Баку улетела к складу и, как договорились, ждала там. Вчера вечером ее не видели — в отличие от остальных, птица преодолела утомительные мили маршрута по воздуху. Из команды оставалась только Сурра.

— Кто?.. — Хостин обратился к Горголу за разъяснением.

— Дикари.

— А как же столбы мира? — возмутился Логан.

Горгол тряхнул головой: жест, выражающий недоумение (все равно как пожатие плечами у колонистов).

— Эти, должно быть, издалека — им лошади нужны.

Шосонны и другие племена из речных долин по-своему добывали коней. Юноши нанимались пастухами, а охотники на йорисов обменивали шкуры на лошадей, когда клану требовались новые жеребцы. Норби всей душой прикипели к инопланетному скоту — как некогда индейцы, предки Хостина, полюбили скакунов, завезенных европейцами на просторы западного континента. Дикие горные племена искренне боялись поселенцев и завидовали более приспособленным сородичам, однако нашли свой способ заполучить удивительных животных: туземцы попросту их воровали, причем проделывали это с удивительной ловкостью.

Безусловно, скотокрады почуяли хорошую добычу: опытный следопыт мигом бы выяснил, что в каньоне только что находились четверо всадников с девятью скакунами, считая запасных и вьючных. Нежданная удача! От соблазна поживиться никакие столбы мира не удержат. Вероятно, туземцы рассчитывали взять путников измором — вода ведь рано или поздно закончится.

Надежда оставалась только на Сурру — это Сторм и объяснил Горголу. Туземец сказал пару слов Кавоку на местном чирикающем наречии, а потом жестами показал:

— Пушистая убежала. Кавок видел, как ушла; солнце было еще высоко. Может, поэтому не отвечает — далеко.

Хостин прислонился к осыпающейся стене пещеры, прикрыл глаза и изо всех сил безмолвно позвал кошку — лишь бы только откликнулась…

Получилось! Будто на кнопку приема на коммуникаторе нажал: на несколько мгновений мир вокруг неуловимо изменился, точно искривился, — значит, связь установлена. Землянин обрисовал ей ситуацию, и кошка согласилась помочь. Она иначе воспринимала расстояние, поэтому Хостин так и не понял, далеко ли убежала Сурра и сколько ей потребуется времени, чтобы выследить и атаковать врага. Лишь благодаря кошке у людей в подземелье появился шанс на спасение. Но прежде чем напасть, она даст знать повелителю зверей.

— Сурра придет? — шепотом поинтересовался Логан.

Хостин лишь кивнул; он еще не отошел от напряжения.

Вдруг Горгол вскинул голову; точеные ноздри туземца раздувались.

— Это дикари, — сообщил он.

— Сколько их? — спросил Хостин.

В сгущающихся сумерках блеснули рога цвета слоновой кости; норби медленно поводил лысой головой из стороны в сторону и принялся считать:

— Четыре, пять… — Туземец один за другим загибал пальцы, каким-то внутренним радаром определяя количество горцев. — Шесть…

В итоге получилось десять. Путники были заперты в узкой земляной бутылке — шансов на победу нет. Кавоку попросту не хватило бы места, чтобы пустить в ход лук. У Логана, Хостина и Горгола имелись станнеры; Сторм подарил туземцу оружие пару месяцев назад, когда они ступили на тропу войны с недобитыми ксиками. Станнеры использовали в основном для самозащиты, и применять их следовало в условиях хорошей видимости.

Сурра здесь!

Хостин предупредил остальных. Кавок, отбросив бессмысленный сейчас лук, вытащил кинжал. Оставив лошадей в пещере, они подкрались к подножию самодельного пандуса, по которому ранним утром заводили животных в укрытие.

— Вперед! — Сторм кивнул Горголу и отдал мысленный приказ Сурре.

Тишину разорвал оглушительный вой. В ответ испуганно заржали лошади: и свои, и нападавших дикарей. Из прохода донеслись дробный стук копыт и птичьи вопли туземцев.

Хостин выскочил наружу, притаился за ближайшим валуном и оглядел ущелье. Сурра снова зарычала: посередине тропинки стоял норби с рогами, выкрашенными синей краской, и держал наготове лук. Землянин направил луч станнера прямо на лысый рогатый череп и нажал кнопку. Туземец как подкошенный рухнул на землю, разметав в стороны тощие руки и ноги.

Из засады выскочил еще один дикарь и с невыразимым ужасом воззрился на Сурру, которая как раз высунулась из-за скалы. Хостин вновь выстрелил, и кошка тут же спряталась обратно. Сурра отлично справлялась с поставленной задачей, ловко выманивая дикарей прямо под удары станнера, — опыта ей было не занимать.

Горгол наклонился над неподвижным телом норби и приподнял голову за крашеный рог.

— Нитра, — пояснил он.

Кавок пинком сапога перевернул второго противника:

— Жив еще.

Туземец задумчиво крутил в пальцах длинный нож, осматривая поверженного врага; намерения Кавока читались так ясно, словно он громко заявлял о них на галактическом языке.

Повсюду валялись оглушенные нитра: кто-то раскинулся на песке и гравии, а кого-то луч станнера настиг возле скал, куда туземцы норовили забраться, спасаясь от разъяренной кошки. Собрать военные трофеи — дело святое. По традиции у соперников откалывали кончики рогов, которые затем демонстрировали на торжественных племенных сборищах. Этим почетным правом обладали лишь те, кто своими руками сразил врага, — Хостин, Логан и Горгол.

— Пусть лежат, — знаками показал Сторм обоим норби. — Сейчас перемирие. Нитра нарушили законы Гремящих-в-Горах, но неужели шосонны тоже поступят плохо?

Кавок убрал кинжал в ножны.

— И что делать? Враги очнутся от колдовского огня и пойдут за нами!

— Прежде чем очнутся, взойдет солнце и развеет ночную прохладу, — ответил землянин. — Мы заберем лошадей. Так что нитра придется спрятаться в норе, если они не хотят умереть. Вряд ли они решат нас преследовать.

— Правильно, — поддержал Сторма Горгол. — А нам сейчас нельзя медлить. Отправимся в дорогу и еще до рассвета отыщем тайник с водой.

Меж тем Сурра следила, чтобы трофейные кони не разбежались по всему ущелью. Их поймали — взмокших, с вытаращенными от страха глазами — и привязали к вьючным кобылам Хостина. К наступлению темноты путники оставили поле битвы, поверженных врагов и разрушенное логово джимбата далеко позади.

В предрассветных сумерках они прибыли к хранилищу, сооруженному на небольшой площадке в самом конце каньона. Норби аж присвистнули от удивления: перед ними стояла круглая палатка из пластаглау; этот непрозрачный серо-голубой материал хорошо защищал от жары. Со скального выступа неподалеку слетела Баку; других признаков жизни не наблюдалось.

Логан сердито воззрился на иноземный гриб, выросший на арзорской почве:

— Да за кого этот твой Уиддерс нас принимает? За слабаков избалованных, что ли? Мы не какие-нибудь неженки из столичных миров!

Повелитель зверей пожал плечами:

— Не важно, что он думает. Может, решил, что так будет надежнее. Главное, нам доставили припасы…

Однако Хостин и сам оторопел: в скалистом ущелье палатка выглядела до ужаса нелепо и неуместно. Никто не просил основывать здесь настоящую базу — хватило бы простого склада.

— Ты сказал, едем за водой, а это жилище чужаков! — Кавок в негодовании щелкнул пальцами.

Сторма насторожил недружелюбный настрой туземца. Уиддерс допустил грубейшую ошибку, которой так старательно избегали колонисты. Аборигены спокойно относились к инопланетному оружию и некоторым предметам чуждого им обихода, однако странное сооружение в самом сердце земель норби грозило успеху всей миссии — в лучшем случае Хостина ждало изгнание. Положение Сторма и так казалось крайне ненадежным, а тут еще эта конструкция, возведенная самовольно, без согласия племени… Повелитель зверей недоумевал, почему Кельсон позволил Уиддерсу так оплошать, — теперь судьба экспедиции висела на волоске!

Он приблизился к полусфере из пластаглау и с силой (куда большей, чем требовалось) ударил по замку, желая выместить раздражение на инопланетной штуковине. Силовое поле замерцало и исчезло, открыв перед ним тесную каморку, где располагалось второе устройство, запиравшее вход в палатку.

Подобное сооружение, привезенное с далеких планет, стоило, пожалуй, целое состояние, и главное — в конструкции не было никакого смысла (а к любой абсурдной вещи Сторм относился с подозрением). Хостин наступил на плиту балпола: сработал датчик, за спиной сомкнулось силовое поле, и перед глазами открылось внутреннее убранство палатки.

Комната была всего одна — верх неудобства по меркам жителей центральных планет, — но зато большая. Посередине ее возвышалась целая гора коробок и контейнеров с припасами. Вдоль округлых стен стояли раскладушки (четыре штуки!), кухонная плита, кулер и даже небольшой холодильник! И все это великолепие — ради одной ночевки? Интересное у Уиддерса представление о полевом складе…

Повелитель зверей уговорил норби войти, привел лошадей и отгородил коробками временный загон (единственное упущение создателя палатки-пузыря). Путникам пришлось потесниться, чтобы разместить животных, но в любом случае здесь было гораздо удобнее пережидать жару, чем в норе джимбата.

Горгол и Кавок с любопытством и опаской исследовали каждый уголок нового жилища. Туземцы умели пользоваться плиткой и кулером и, посмотрев, как Логан и Хостин обращаются с холодильником, по очереди открыли и его тоже.

— Полезная вещь, — показал Кавок. — Почему у норби таких нет? — Он вопросительно поглядел на поселенцев, и Хостин догадался, что юноша уже прикидывает в уме, сколько стоит подобное чудо, чтобы приобрести его для клана.

— Полезная. Но, видишь ли… — Хостин открыл панель управления кухонной плитой и продемонстрировал переплетение проводов. — Если сломается, только мастер в Гальвади починит, да и то не всякий. Запчасти привозят с дальних планет. Какой же тогда от нее прок?

Кавок подумал с минуту и согласился:

— Никакого. Много шкур йорисов, много шерсти фравнов стоит, да?

— Да. У Куэйда, нашего отца, — Сторм подкрепил сказанное жестом, означавшим вождя клана, — много лошадей, много чудес, привезенных из-за звезд. Так ведь?

— Так, — согласился норби.

— Но даже ему пришлось бы пригнать в космопорт из Пиков всех лошадей и половину фравнов, чтобы построить такой дом, как этот. А если сломается, то, чтобы починить, придется отдать еще больше скота.

— Тогда эта вещь плохая! — припечатал туземец. — И зачем она здесь?

— Ее поставил чужеземец, который ищет сына, он не привык к Великой суши и думает, что без такого дома тут не выжить. По крайней мере, он бы не выжил…

— Он и впрямь глупый, как дитя, этот иноземец, — резюмировал Кавок.

Баку слетела с коробки, на которой сидела, как на жердочке, распушила перья, слегка растопырила крылья и гортанно заклекотала. Сурра уже вилась у двери.

— Гости пожаловали. — Хостин вытащил станнер; вряд ли к ним нагрянула очередная банда конокрадов. Баку предупредила об опасности с воздуха: похоже, приближался коптер.

Сторм вышел на площадку, испещренную следами взлетов и посадок, и замер от изумления: сверху осторожно спускался огромный летательный аппарат размером с настоящий флаер. Из-за непомерной стоимости ремонта и запчастей поселенцы очень трепетно относились к имевшимся у них небольшим коптерам (туда еле-еле помещались трое, максимум четверо пассажиров; ну и еще немного места оставалось под особо ценные грузы и запасы на случай аварии). А сейчас перед Хостином в первых лучах восходящего солнца сверкало изящное, роскошное судно: он никогда не встречал ничего подобного на малозаселенных планетах. Похоже, Уиддерс был куда богаче и влиятельнее, чем представлялось землянину. Доставить подобную машину на Арзор стоило баснословных денег; конечно, с таким транспортом чужеземец без труда возвел здесь что-то вроде комфортабельного охотничьего домика.

Сторм не очень-то удивился, когда по складному трапу из кабины флаера спустился Уиддерс собственной персоной. Хорошо хоть он сменил инопланетный наряд на практичный надежный комбинезон, как у пилота. На ремне, туго стягивавшем небольшое брюшко, красовалась целая батарея разнообразных устройств, которых Хостин не видал со службы в армии.

— Ну наконец-то вы прибыли! — Уиддерс протянул это с кислой миной, а затем огляделся и вдруг раздраженно выпалил: — И где же эти ваши драгоценные лошади, без которых нам никак не обойтись?

— Там. — Хостин кивнул в сторону палатки и вздрогнул от неожиданности, увидев, как помрачнело грубоватое лицо Уиддерса.

— Что?! — возмущенно воскликнул он. — Вы притащили скотину в мою палатку?!

— Я не привык рисковать лошадьми, особенно когда от их здоровья зависит наша судьба, — парировал землянин. — И ни одному живому существу не пожелал бы оказаться под палящим солнцем во время засухи! А вашему летчику, если он дорожит машиной, следовало бы перегнать флаер поближе к скальному выступу. В такой час вы не успеете долететь до ближайшего укрытия на равнинах.

— Я и не собираюсь возвращаться на равнины, — твердо ответил Уиддерс, и по его тону Сторм понял, что упрямого чужеземца теперь можно усадить обратно разве что силой.

Хостин решил, что незачем понапрасну препираться с Уиддерсом: ничего, побудет денек в тесной вонючей палатке и, глядишь, сам образумится, передумает. Поэтому землянин оставил штатского в покое, а сам направился к пилоту и попросил того не оставлять флаер на солнце. Летчик по имени Форджи, бывший сотрудник Исследовательской службы, старательно сохранял нейтралитет и не влезал ни в какие споры.

Наконец они с пилотом зашли в палатку: внутри царила напряженная атмосфера, которая, к счастью, пока еще не переросла в открытый конфликт. Уиддерс обернулся: мрачное лицо его вспыхнуло яростью.

— С какой стати вы притащили сюда весь этот сброд?!

— Сейчас Великая сушь. Если не спрятаться днем — поджаришься в прямом смысле слова, — спокойно и уверенно пояснил Хостин. — Каменный мешок превращается в настоящую печку — можно погибнуть. Вы хотели получить туземных провожатых — пожалуйста. — И Сторм по очереди представил своих спутников: — Это Кавок, сын Кротага, вождя клана замлы из племени шосоннов. Горгол, его соплеменник, опытный воин. И Логан Куэйд, мой младший брат. Если мы собираемся обследовать Пики, то лучших проводников просто не сыскать.

На лице Уиддерса отчетливо читалась борьба: высокомерный чужеземец был оскорблен до глубины души, однако прекрасно понимал, как сильно зависит от Сторма. Происходящее бесило инопланетянина до чертиков, но ему ничего не оставалось, как смириться, — только вот не хватало такта принять правоту землянина с достоинством.

Норби и поселенцы вовсю наслаждались прохладой: внутри палатки работал кондиционер; правда, Сторм втайне переживал, что тот не справится с нагрузками. Скорее всего, Уиддерс раздобыл наилучшее оборудование, но чужеземец, ни разу не бывавший в этих краях, вряд ли понимал, каким испытанием может стать Великая сушь для любой, самой навороченной техники.

— Районная станция «Пики», прием! Станция «Пики», ответьте!..

Сквозь туман в голове Хостина пробился отчаянный голос, без конца повторявший одно и то же. По щеке пробежал влажный, шершавый язык. Повелитель зверей открыл глаза: над ним склонилась Сурра и единственным доступным ей способом старательно приводила землянина в чувство.

На полу, скрючившись, зажав головы руками, сидели Горгол и Кавок. Позади на вращающемся табурете, выдвинутом из-под стола, покачивался Логан. Одной ладонью он тер висок, а другой крепко прижимал к губам микрофон коммуникатора и вновь и вновь твердил, иногда судорожно вздыхая от боли:

— Станция «Пики», прием! Прием!..

Хостин изогнулся и кое-как приподнялся: голову словно бы пронзило раскаленным копьем; любое, даже самое осторожное движение вызывало новый приступ невыносимой боли. Как-то раз Сторма оглушили станнером, но сейчас он чувствовал себя гораздо хуже, чем после выстрела из самого популярного в галактике парализующего оружия. Встать на ноги казалось делом совершенно невозможным, однако землянину удалось подползти к углу стола, где сидел Логан.

— Что… ты… делаешь?.. — Каждое слово отзывалось мукой. И как только Логану хватало упорства бесконечно вызывать станцию?

Младший брат посмотрел на него сверху вниз: в широко распахнутых глазах застыла боль — собственные мучения Сторма отражались в лице юноши ясно, как в зеркале.

— Уиддерс улетел… беда… — Логан уронил руку на край стола и что есть мочи вцепился в него — аж костяшки побелели.

Разум Хостина потихоньку прояснился; повелитель зверей сообразил: похоже, Уиддерс вырубил их с помощью некой инопланетной штуковины, а затем прыгнул во флаер и направился прямиком в запретные земли. Вторжение на сакральную территорию — серьезное оскорбление, и норби, скорее всего, захотят отомстить. А такие, как Дюмарой, не раздумывая бросятся в бой с туземцами… И в результате вспыхнет пламя вражды, которое дотла спалит планету — она превратится в выжженную пустыню, подобно уничтоженной ксиками Земле.

Сторм попятился от стола и, кусая губы из-за невыразимой боли, от которой череп буквально раскалывался, потащился к Горголу. Туземец крепко зажмурил глаза; на высоком лбу выступила испарина. Очевидно, он чувствовал себя так же скверно, как и Хостин (если не хуже — неизвестно, насколько уязвимо коренное население Арзора к чужеземному оружию).

Но жалеть аборигена было некогда: Сторм как можно аккуратнее потрогал Горгола за локоть; норби с шумом втянул воздух, открыл глаза и поводил ими из стороны в сторону, отыскивая землянина (похоже, поворачивать голову бедняга не рисковал).

Каким-то чудом Хостин сумел усидеть, удержавшись в неудобном, сгорбленном положении, и освободить ладони для разговора с туземцем.

— Чужак ушел. Мы должны…

Закончить мысль не удалось: голова норби запрокинулась и ударилась о стену палатки. Горгол тихо вскрикнул сквозь сжатые зубы и наконец ответил:

— Он поступил плохо, очень плохо, а мы это ему позволили. Нас будут судить…

— Это я поступил плохо, — уточнил Сторм. — Ведь именно я поверил Уиддерсу и привел его сюда. Правда, не думал, что чужак придет. Ты не виноват, никто не ожидал, что он нападет. Этот негодяй ни перед чем не остановится, чтобы добиться своего…

— Он полетит на небесной штуке в запретные земли. Гремящие-в-Горах воспылают гневом и выпустят огненные стрелы. Плохо, очень плохо! — И Горгол тоненько простонал что-то на своем непереводимом языке.

Кавок очнулся и тут же разъяренно зашипел, точно Сурра. Не успели Сторм с Горголом продолжить беседу, как из микрофона, который все еще судорожно сжимал Логан, раздалось на галактическом языке:

— База, прием, ответьте… — Услышав знакомую самодовольную нотку, Хостин едва не взорвался. — База, прием…

Теряя сознание от боли, Сторм подковылял к столу, последним усилием вырвал микрофон из рук Логана и, привалившись к краю, выпалил:

— Уиддерс!

— Ну наконец-то вы пришли в себя! — с нескрываемой радостью воскликнул чужеземец, что, конечно, лишь еще больше разозлило Хостина.

Попробовав успокоиться, он спросил:

— Уиддерс, вы уже в Синем секторе?

— Да, почти в пункте назначения. Как голова, не болит? Говорил же, сам разберусь — я свое дело знаю…

— Уиддерс, послушайте, немедленно возвращайтесь! — Землянин прекрасно понимал, что богатому чужестранцу бесполезно что-либо объяснять. Однако в кабине находился пилот, бывший исследователь, опытный человек, который прожил на Арзоре достаточно, чтобы трезво оценить опасность ситуации. — Форджи, не глупите, возвращайтесь скорее, вы нарушаете табу, противитесь воле всего туземного народа! Поворачивайте, пока вас не засекли. Да за такие выкрутасы вас с планеты выгонят!

— Ого, Сторм, голова-то, похоже, сильно болит, — издевательски протянул Уиддерс, а затем, добавив в голос металла, продолжил: — Туземцы нас даже не увидят, у флаера силовое поле, мы обязательно долетим. Никто — слышите, никто! — не смеет указывать мне, как поступать, когда на карту поставлена жизнь моего сына. Будем держать вас в курсе. Конец связи.

Щелчок — и соединение прервалось. Хостин опустил микрофон и взглянул на Логана: недавно еще свежее и загорелое лицо юноши осунулось и покрылось болезненной бледностью.

— Он летит прямо туда.

Горгол поднялся и, неловко опираясь о стену палатки, показал свободной рукой:

— Кротаг, надо идти к Кротагу.

— Нет! — выдохнул Хостин и указал на микрофон. — Позвоним Стражу порядка. Он представитель закона…

— Чужеземного закона! — Каждым своим движением норби выражал глубочайшее презрение.

Логан встал из-за стола; юноша пошатывался, но держался прямо и размеренно говорил на языке жестов; благодаря туземному костюму казалось, что Логан выступает с церемониальной речью на собрании племени.

— В прошлый сезон дождей в земли Куэйдов явился некий Хадзап, он без спросу перерезал скот и забрал шкуры. У Хадзапа не было права на охоту: если бы он попросил, семья Куэйдов по традиции дала бы разрешение. Однако Хадзап предпочел действовать тайком: отнес шкуры в космопорт, чтобы обменять их у чужаков на богатства и прославиться в глазах соплеменников. Это позор для всего клана замлы, да? Но разве собратья Куэйдов схватили Хадзапа и судили его по своим законам? Нет. Брэд Куэйд поступил, как требовал обычай: отправил Кротагу посла, своего сына, и предложил все обсудить. Кротаг согласился: «Да будет так» — и отправил тебя, Кавок, чтобы, как полагается, передать Куэйду волю вождя и пригласить его поговорить. Куэйд встретился с Кротагом и поведал ему о случившемся. А потом уехал из лагеря норби, оставив Хадзапа в распоряжении соплеменников. И впоследствии Куэйд ни разу не спросил, наказали ли шосонны вора: повел себя, как следует вождю. Я говорю правду?

— Да, — ответили туземцы.

— Вы можете возразить, что злодеяние чужеземца куда страшнее, чем проступок Хадзапа. И здесь вы правы, но не думайте, что мы не осуждаем поведение инопланетянина. Человек без клана опозорил нас. Он отлично понимал, что мы любой ценой остановим его, и все равно сделал по-своему. Страж порядка поступит с ним по нашему закону, так же как Хадзапа осудили по-вашему. Чужеземец совершил тяжкое преступление, которое причинит вред и поселенцам, и норби. Это правильно?

— Правильно, — согласился Горгол. — Но Кротага все равно надо предупредить. Ведь это вождь пустил вас сюда, поэтому он тоже будет отвечать за грех чужака.

— Согласен, — кивнул Хостин. — Пусть один из вас отправится к Кротагу, а мы подождем здесь и попробуем вызвать Стража порядка по воздушному рупору.

— Кровью клянетесь, что не уйдете? — Горгол перевел взгляд с Хостина на Логана. — Ладно, и так верю: вы еще ни разу не нарушили слова. Поеду я. Кавок останется: если придут члены других кланов, он поговорит с ними от имени племени замлы и расскажет про столб мира.

Горгол уехал, а поселенцы, сменяя друг друга у коммуникатора, упорно, но, увы, тщетно старались дозвониться шерифу в Пики. Попытки достучаться до Уиддерса и Форджи также не увенчались успехом. Землянин (без особой, впрочем, надежды) прикидывал, насколько далеко можно забраться на флаере в Синий сектор, прежде чем станет невыносимо жарко.

— Подумаешь, делов-то: приземлятся где-нибудь и спрячутся от зноя, — заметил Логан.

— Как говорится, дуракам закон не писан… Уиддерса предупредили, что в Синем секторе живут каннибалы и соваться туда нельзя. Не настолько же он глуп, чтобы лезть на их территорию!

— Уиддерс не похож на человека, который трезво оценивает силу туземцев, — возразил Логан. — И к тому же он обзавелся всеми мыслимыми и немыслимыми прибамбасами. Не удивлюсь, если этот тип втихаря протащил на борт бластер! Чужак ни капельки не сомневается в том, что отразит любое нападение аборигенов.

Пожалуй, Логан был абсолютно прав. Уиддерс и впрямь считал себя неуязвимым — современным цивилизованным человеком, которому противостоит горстка дикарей с камнями и палками, а потому, как и любой чужеземец, недооценивал норби: да, на его стороне новейшая техника, но и у них есть неоценимое преимущество — вековая мудрость жизни в арзорской глуши.

— Сли-и-и! — В открытую дверь палатки ворвался приглушенный свист, и поселенцы вздрогнули от неожиданности.

Хостин вышел наружу. Баку и Сурра не предупредили его заранее, следовательно, знали гостей; однако Сторм разозлился на себя: надо было приказать кошке и орлице охранять территорию.

Из входа в палатку лился свет: землянин застыл в дверях, разглядывая в темноте фигуры всадников. Группа выступила в центр каньона: во главе военного отряда ехал Кротаг. Вождь спешился, но повелитель зверей не торопился подходить, ожидая сигнала от вождя. Сейчас не стоило извиняться и оправдываться: Горгол наверняка уже все рассказал туземцу. Похоже, норби направились сюда еще до того, как получили вести от гонца, — очень уж быстро добрались до палатки. Теперь все зависело исключительно от воли Кротага, и, согласно обычаю, Хостину полагалось, не вмешиваясь, ждать его решения.

Землянин пропустил вождя внутрь; следом вошел еще один туземец. В отличие от остальных, этот норби не носил защитного ожерелья из клыков йориса или пояса с ножнами. Худощавое тело облегала эффектная длинная рубаха из черно-белых перьев, искусно притороченных к сетчатой основе из шерсти фравна; образ довершали иссиня-черные рога. Широкие (не меньше дюйма!) кольца черной краски окаймляли глаза, придавая лицу колдуна пугающее сходство с черепом. Сверху туземец надел коротенькую, до колена, накидку из переплетенных шерстяных нитей, также украшенную перьями, но на сей раз желто-зелеными. На шее на белом шнурке висел маленький черный барабанчик.

— Вижу тебя, тот, кто носит имя Кротага, — церемонно поприветствовал вождя Хостин.

— Вижу тебя, чужеземец.

Начало не предвещало ничего хорошего, однако Сторму пришлось смириться. Он взглянул на громового барабанщика (так норби называли шаманов).

— Вижу, прибыл тот, кто призывает яркие небесные стрелы, — продолжал Хостин. — И как имя его?

В наступившей тишине слышно было, как снаружи переступают копытами кони. Громовой барабанщик вытянул перед собой руки ладонями вверх; глаза, очерченные черным, пытливо уставились на Сторма.

К собственному изумлению, землянин в ответ осторожно приложил ладони к рукам шамана; так они и стояли, скрепленные этим прикосновением, — Хостин и туземец. Лишь однажды Сторм чувствовал пробуждение сверхъестественных сил. Тогда мощь предков, американских индейцев, поглотила его и помогла освободить пленников из лагеря нитра. Но в тот раз Хостин сам призвал древнюю магию. А теперь…

Слова лились сами собой; интересно, понимал ли их громовой барабанщик?

Под действием некой силы, возможно туземной магии, из закоулков памяти выплывали разрозненные фрагменты старинного заклинания, кусочки песни, пусть и не настоящей, ведь Хостин не был истинным жрецом. Слова пробудили могущественные, глубоко укоренившиеся в теле (или разуме) чары.

Хостин моргнул. Пропали причудливые разноцветные пятна, что плясали перед глазами. Сторм глядел на шамана, на его до жути похожее на череп лицо. В подведенных, глубоко посаженных очах туземца мелькнуло нечто — мысль? чувство? — похожее на то, что испытывал сейчас Сторм. Но вдруг все исчезло, и Хостин вновь стал собой — переселенцем с Земли, который просто стоял, прижав свою ладонь к ладони колдуна.

— Этот норби носит имя Укурти. — Громовой барабанщик опустил руки. — Ты тоже умеешь вызывать облака, младший брат.

— Нет, вовсе нет, — возразил Хостин, который никогда не считал себя колдуном. — Мой дед был жрецом — давным-давно, там, на родине. Возможно, перед смертью он передал мне часть своей силы.

Укурти кивнул:

— Испокон веков наделенные силой обречены отдавать ее — и лишь тем, кто способен вынести тяжкое бремя колдовства. Теперь о другом: чужестранец, который уплыл по воздуху в священные земли, поступил безрассудно и жестоко. Он нарушил законы наших народов. И это тоже твоя ноша, младший брат.

Хостин склонил голову:

— Принимаю эту ношу, ибо и я грешен, что привел чужака в запретную страну; его зло — мое зло, его безумство — мое безумство.

— Ступивший на запретные земли не вернется, — подчеркнул Кротаг. Вождь смотрел на Хостина со странной смесью гнева и удивления.

— Здесь не нам решать, — поправил его Укурти. — Если чужака отыщут, ты, младший брат, будешь отвечать. Это возлагается на тебя.

— Я принимаю это.

Раздался треск — не снаружи, из микрофона. Логан тут же схватил его и произнес:

— Прием, прием!

— База, ответьте…

Хостин одним прыжком пересек палатку и вырвал микрофон из рук юноши.

— Сторм слушает, прием!

— …Засекли спасательный шлюп. Заходим на посадку, со стороны горы… — Назойливый шум и помехи заглушали половину слов.

Повелитель зверей судорожно замахал рукой: Логан со щелчком включил радиопеленгатор. Если Уиддерс не оборвет связь, они определят текущие координаты флаера.

— Да, это шлюп, снижаемся!

— Уиддерс, стойте! Уиддерс! — тщетно взывал Хостин, прекрасно понимая, что люди на борту летательного аппарата пропустят мимо ушей любые его возражения.

Логан меж тем пересказал все норби.

— Значит, он нашел, что искал, — заключил барабанщик. — Возможно, Гремящие-в-Горах и благословят его путешествие. Поживем — увидим.

Отчаянно вцепившись в микрофон, Хостин вновь и вновь вызывал борт, однако безрезультатно. И вдруг, с пугающей отчетливостью, прозвучало:

— Надо проверить, нет ли выживших… Форджи! Форджи-и-и! — пронзительно, как туземная свирель, взвизгнул Уиддерс: в голосе его чувствовалась нотка удивления, сменившаяся откровенной тревогой. — Нет! Стреляй, стреляй вниз, с горы! Форджи, они наступают! Сторм! Сторм!..

— Да, слышу вас! — Хостин и вообразить не мог, что же у них там такое приключилось.

— Стреляй, Форджи! Ну же, давай!

— Уиддерс! На вас напали?

— Сторм, нам их не сдержать! Огонь распространяется слишком быстро. Попробуем укрыться в пещере и отбиваться оттуда.

— Да от кого отбиваться-то? — Но в ответ лишь молчание.

— Гремящие-в-Горах сказали свое слово, — объяснил Кротаг. — Конец злодею.

— Нет, они еще могут быть живы, — возразил Хостин. — Нельзя же просто их бросить.

— Все предрешено, — категорично заявил Кротаг.

— Ты же сам сказал, что чужак — мое бремя, — обратился Сторм к Укурти. — Я не могу оставить его там, не выяснив, что произошло.

Некая непостижимая сила вновь перенесла туземного шамана и повелителя зверей в особое место, плывущее в пустоте вне времени и пространства.

— Верно, на тебя возложена ноша. Чужакам не место в тех землях, за это боги их наказали. Но я чувствую, что замысел великих еще не исполнен. Путь лежит перед тобой — сей же миг отправляйся в дорогу.

— Если брат поедет, то и я вместе с ним, — жестами показал Логан.

Цепкий взгляд очерченных глаз скользнул по Логану.

— И то правильно, что брат подставит плечо брату, когда вот-вот полетят стрелы войны, ибо тетива уже туго натянута. Коли ты решился, то раздели с ним дорогу, и никто не помешает этому, если будет на то воля Гремящих-в-Горах.

— Так говорит барабан? — спросил Кротаг Укурти на языке жестов.

— Так говорят барабан и его барабанщик. Путь долог: пора отправляться и исполнить предначертанное свыше. Никто не знает, что ждет нас впереди. Пусть свершится то, что должно! — Пальцы шамана выбили коротенькую дробь, от звука которой по спине Хостина побежали мурашки.

Из темноты в палатку прокралась Сурра: кошка жалась к земле, щурила глаза и крепко прижимала уши к черепу. За ней появилась Баку, щелкая клювом от злости (или сильного волнения). Последним вошел Горгол: он брел, как лунатик, вылупив невидящие глаза. Громовой барабанщик стукнул еще раз — и чары развеялись.

— Вас избрали и призвали исполнить долг. В путь!

— Мы исполним долг, — заверил Сторм, говоря от имени своего разношерстного спасательного отряда.

— Это мираж? — изумленно спросил Логан, ни к кому особо не обращаясь. Впрочем, истощенные, усталые спутники и не собирались ему отвечать.

После тяжелейшего пешего перехода — лошадей пришлось оставить и самим преодолевать скалистые теснины — перед друзьями открылась лощина, настолько прекрасная, что в существование ее сложно было поверить. Пологие склоны мягко спускались к равнине, покрытой пышной желто-зеленой растительностью. Западный край долины, огражденный неприступными кряжами, терялся вдали. Казалось, сюда не добралась жестокая засуха. А еще где-то внизу блестела гладь воды — может, речной плес или небольшое озеро…

Горгол обхватил себя руками и с восхищением разглядывал пейзаж, а Хостин уселся, привалившись спиной к скале, еще теплой, несмотря на сумерки, жар чувствовался даже сквозь рубаху. Они продирались сюда по ночам, а в светлое время суток прятались от палящего солнца. Прошло три — а может, четыре? нет, целых пять дней! — и вот наконец перед ними как на ладони лежал Синий сектор.

В последнюю ночь Горгол спас их — не подвели навыки выживания в арзорской глуши. Когда вода закончилась, норби на четвереньках, в прямом смысле слова, вынюхивал источник влаги и все-таки раскопал небольшую ямку: всунул туда соломинку с засохшими листочками на конце и начал тянуть с таким усилием, что едва не задохнулся. Через полчаса туземец с тяжким трудом добыл немного жидкости — никто и не подозревал, что это возможно.

Сурра заскулила, потерлась о ногу Хостина и застыла, жадно раздувая ноздри, вдыхая ароматный воздух цветущего оазиса. Кошка уж точно не сомневалась в реальности происходящего, а ее чутью Сторм доверял больше, чем собственному. Горгол вытащил из маленького мешочка на поясе палочку, похожую на карандаш. Туземец прикоснулся к ее кончику: на подушечке осталась ярко-зеленая точка. Затем норби крест-накрест разрисовал лицо — землянину показалось, что линии ложились случайным образом. Краска сияла на ввалившихся щеках юноши, превращая его симпатичную физиономию в жутковатую маску. Закончив, Горгол протянул карандаш повелителю зверей:

— Мы прибыли с миром, так надо.

— Для дикарей?

— Нет. За дикарями будем следить. Это для Гремящих-в-Горах: пусть увидят символы мира.

Хостин послушно покрыл щеки сеткой и передал мягкую палочку Логану. У каждого народа существовали свои обычаи — следовало прислушаться к опыту Горгола. Краска чуть жгла лицо и неприятно сушила кожу.

Несмотря на знаки мира, путники спускались в долину с крайней осторожностью, словно разведчики на вражеской территории. Хостин догадался: несмотря на объявленное между заклятыми врагами перемирие, Горгол не доверял диким племенам, которые, по слухам, пожирали плоть себе подобных.

Баку полетела прямиком к воде. Сурра, едва различимая в сумерках, ловко скользила по склону: кошка сливалась с растительностью, и Хостин отслеживал ее передвижения только телепатически (да и то лишь когда она сама выходила на мысленный контакт). Пока что Сурра не обнаружила ничего подозрительного, хотя бдительности ни на секунду не ослабляла. Маленький отряд пробирался за ней по пятам, стараясь идти как можно незаметнее.

Скорее всего, аборигены обитали возле воды. Путники, изнывавшие от жары, и сами мечтали поскорее очутиться на берегу. Тут Хостин обратил внимание, что Горгол отрывает от высоких стеблей макушки, разминает их в ладонях и жует получившуюся массу, время от времени сплевывая. Повелитель зверей последовал примеру норби: сочная трава изрядно горчила, но все же утоляла жажду.

По дороге они оглядывались, стараясь сообразить, на какую именно гору приземлился спасательный шлюп. Еще в лагере Сторм приблизительно прикинул координаты, и выходило, что Уиддерс где-то здесь, — надо только установить точное место крушения.

Хостин напрягся и жестом велел товарищам остановиться. Сурра подала сигнал опасности. Впереди, преграждая дорогу к воде, спрятались загадочные аборигены. Путники распластались в траве; землянин переживал про себя, как бы блестящая краска на лицах не выдала их противнику.

Пока туземцы не обнаружили присутствия посторонних. Сурра кралась за вражеским отрядом, который направлялся к югу. Хостин мысленно попросил Баку, в свою очередь, проследить за аборигенами.

В ночи раздавались тихие звуки: в высокой траве сновали зверьки, еще не укрывшиеся на время Великой суши в норах. Писк и стрекот казались Сторму нестерпимо громкими: он лежал, напряженно вслушиваясь в каждый хруст и треск, вглядываясь в мельчайшее движение веток и стеблей. Старая, знакомая игра, в которой землянин так часто принимал участие на войне, когда возглавлял отряд разведчиков, обладающих острым слухом и зрением и невероятно тонким нюхом.

Туземцы ушли далеко, и мысленный контакт с командой прервался. Путь к воде был свободен. По сигналу Хостина товарищи крадучись двинулись вперед, осторожно пробираясь сквозь сгущающиеся сумерки к озеру (как сообщила орлица, в долине находилось именно озеро).

Наконец они приблизились к берегу, сплошь заросшему камышами, откуда взвились тучи противной мошкары. Насекомые больно жалили, но путешественники упрямо шли к своей цели, невзирая на укусы, грязь и склизкие заросли. И вот эта пытка закончилась: друзья пригоршнями черпали теплую, непривычного вкуса и запаха жидкость и жадно пили ее. Прикосновение воды приятно освежало иссушенную, шелушащуюся кожу.

Придя в себя, троица разделила таблетки пищевого концентрата.

— Ну и где прикажете искать ту самую гору?.. — протянул Логан.

— Вон там. — К немалому его удивлению, Горгол с уверенным видом ткнул на север. — Там магия и огонь, — не вдаваясь в подробности, изобразил жестами туземец.

Хостин припомнил ночь в Пиках, когда со двора дома Куэйдов наблюдал за загадочными вспышками на севере, после которых воздух странно колебался. Казалось, с того момента прошла целая вечность. Однако Сторму почему-то очень не хотелось идти к вершине, на которую указывал Горгол.

Путешественники наполнили фляги и двинулись вдоль берега. Вода в озере тихо плескалась, Баку плыла в темном небосводе, а Сурра сновала взад и вперед в густой траве.

Дважды им пришлось прятаться от отрядов норби. Ночь уже подходила к концу, когда товарищи стали взбираться вверх по склону. Громада горы вздымалась ввысь, закрывая собой звезды.

Тут путники расслышали тихое постукивание, которое вскоре сменилось нарастающим рокотом. Барабаны! Звучание их завораживало: похоже на магию маленького барабанчика Укурти, но значительно большей силы. Логан поравнялся с Хостином.

— Вроде бы деревня, — произнес он громко, стараясь перекрыть гул.

«К востоку отсюда», — прикинул Сторм. Раз туземцы пустили в ход барабаны, значит совершали некий ритуал, — следовательно, все жители будут заняты и можно не бояться нежданной встречи в драгоценные предрассветные часы.

Летательный аппарат обнаружила Сурра: на утоптанной, выжженной земле виднелся остов инопланетного флаера, искореженный и обгоревший. Неподалеку — наполовину почерневшее тело пилота с обугленным древком стрелы, торчащим между лопаток.

— Скоро восход. Уиддерс что-то говорил о пещере: давайте разделимся и поищем, — предложил Хостин.

Вместе с Суррой спасатели принялись прочесывать испепеленный склон. Огонь проредил траву и кусты длинными прямыми линиями — поразительно ровными, как будто кто-то поливал флаер из огнемета.

Неужели ксики? Еще одно логово — в далеких, запретных землях… Секретная база повстанцев, на которую они с Логаном когда-то наткнулись, располагалась в похожем месте. Юноша сбежал из плена, и ксики, опасаясь, что он поведает миру об их тайных делишках, использовали мощный силовой луч и мимоходом подчистую выкосили весь табун краденых лошадей — просто так, чтобы не дать Логану уйти. По всей видимости, здесь окопались очередные ксики-диверсанты.

Выжженная полоса резко обрывалась. Тут на обугленной земле валялись испепеленные останки растений, а там предрассветный ветер качал ветви высокого куста, колебал желтую траву… Снизу, что ли, стреляли? На изборожденном участке Сторм не обнаружил ни одной подсказки. Но если использовали не излучатель, то что тогда? Хостин обогнул куст и вновь обследовал территорию в поисках пещеры — почти машинально, ведь из головы никак не шли загадочные полосы гари.

В нескольких ярдах впереди на землю обрушилась ослепительная вспышка: Хостин попятился, спотыкаясь — в ночное небо взвилось пламя, кусты запылали, как факелы. Следующий удар заставил повелителя зверей со всех ног бежать к юго-востоку: по пятам шел огненный вал. Такого он еще не встречал и с каждой секундой, спасаясь от длинных красных языков, все больше убеждался, что огонь вели с определенной целью, а именно…

Несмотря на то что спину обдавало волнами жара, Хостина пробрала дрожь. Его загоняли, как скотину! Некто стегал пылающим хлыстом — точь-в-точь пастух на равнинах, который подгоняет кнутом отбившегося от стада фравна.

Землянин пробирался вперед, постоянно спотыкаясь и изо всех сил стараясь не угодить в полыхающий капкан; один неверный шаг — и путь к спасению отрежет яростное пламя. Сторм едва не угодил в узкий овраг — перепрыгнул его с разбегу и, задыхаясь, свалился с ног. Попробовал встать, но мимо пролетела стрела и вонзилась в землю возле правой ладони: по-видимому, предупреждение.

Хостин сгруппировался: согнул ноги в коленях, готовясь в любой момент рвануть вперед, но его уже окружили — и не огненные стены, а туземцы. В отличие от норби, обитающих на равнинах, эти аборигены были меньше ростом, а комплекцией походили на землян. На головах у них торчали угольно-черные полукруглые рога; лица покрывали затейливые темные узоры — никакого сравнения с беспорядочными линиями, которые начертил Горгол в знак мира.

Если в первые секунды Сторм еще мог надеяться на побег, то теперь было поздно. В отблесках пламени он разглядел одно из самых действенных орудий местных охотников: перед ним покачивалась сетка, изготовленная из корней яссы — их вымачивали в воде, пока нити не становились скользкими, как масло. Запутавшись в такой сети, даже разъяренный йорис становился абсолютно беспомощным — ну прямо как Хостин сейчас.

Землянина туго спеленали и потащили вниз по склону в деревню. В отличие от собратьев-кочевников, предпочитающих легкие шалаши, покрытые мехом и шкурами, дикари жили в добротных домах, сделанных из тяжелых бревен: деревянные стены доходили до плеча, а сверху, на плетеных каркасах из сухой лозы и тростника, возвышались остроконечные соломенные крыши.

Внезапно словно бы из-под земли откуда-то выскочил громовой барабанщик: наряд шамана, как обычно, состоял из рубахи, украшенной перьями, и коротенькой накидки — все ярко-зеленого, отливающего металлом цвета, с алой ломаной полосой на груди — в тон барабану, в который туземец беспрестанно бил, пока пленника несли по деревне. Дорогу освещали факелы, горевшие странным бледно-голубым пламенем. А потом свет погас: Хостина затащили внутрь хижины с остроконечной крышей и швырнули на утоптанный земляной пол.

«Что это, культовое сооружение? — лихорадочно соображал Сторм. — На обычный дом вроде бы не похоже».

Постелей нет, в центре гигантской комнаты — яма, в которой тлеет знакомый синеватый огонь. Между массивными деревянными колоннами на длинных шнурах висят какие-то шары и вытянутые предметы — ободранные, ссохшиеся…

Громовой храм! А это — трофеи: головы и руки поверженных врагов! Поговаривали, что подобный обычай был довольно распространен среди туземцев племени нитра. Древнее здание казалось просторным и основательным — не чета шатрам, где жили шаманы племени шосоннов. Землянин судорожно вспоминал все, что когда-либо слышал о нитра, — при общении с этими дикарями любая мелочь может пригодиться.

Воины, притащившие пленника, уселись у очага. Они передавали по кругу чашу с жидкостью — скорее всего, соком клавы, обладающим слабыми наркотическими свойствами. Похоже, туземцы обосновались тут надолго.

Барабанщик занял скамеечку в северной части помещения, положил инструмент на колени и продолжил отбивать гулкую дробь. То, как рассаживались в храме члены клана, также определялось традицией: на севере — шаман, взывающий к богам, на юге — вождь (чье место пока пустовало).

Хостин закрыл глаза, что есть мочи напряг волю и разум и мысленно позвал друзей — увы, безуспешно. Ни следа Сурры или Баку, вообще ни одной зацепки. Сторм и сам не знал, на каком расстоянии работала телепатическая связь с кошкой и орлицей. Тишина в голове пугала сильнее обычного: человек, который постоянно ходит с тросточкой, непременно упадет, если вырвать у него из рук единственную опору.

Землянин нервно сглотнул, желая унять нарастающую тревогу. Неужели за годы службы он настолько привык к своей команде, слился с нею в единое целое, что теперь, оставшись в одиночестве, превратился в калеку? Мысль эта так грызла и тревожила Хостина, что на какое-то время повелитель зверей даже позабыл о Громовом храме и его «прихожанах». Но вот в дверях зашумели — он открыл глаза и повернул голову, насколько позволяла тугая сеть.

Второй отряд туземцев приволок очередную добычу — барабанщик тут же принялся громко отбивать ритм, в котором отчетливо слышались триумфальные нотки. Минутой позже окутанного сетью, но все еще сопротивляющегося пленника сбросили на землю рядом со Стормом и крепко привязали к тем же самым колоннам.

— Хостин! Это ты?

В темноте он едва различал лицо Логана, измазанное ярко-зеленой краской.

— Ага. Горгол с тобой?

— Нет, мы разделились… Вокруг пылал огонь, я помчался вперед и угодил аккурат в сеточку, которую растянули между деревьев.

«Ловкая работа, — мысленно похвалил дикарей Хостин. — Интересно, Уиддерса они тоже где-то припрятали? И зачем вообще племени устраивать подобную огненную ловушку — просто чтобы переловить все живое на вершине?»

— Тут такое дело, — прервал мысли Сторма младший брат, — перед тем как вспыхнуло пламя, я его увидел.

— Кого ты увидел?

— Спасательный шлюп… Да, наверняка это был он. Не думаю, что там произошло кораблекрушение — шлюп выглядел абсолютно нормально, даже не помят, на первый взгляд.

— Ближе осмотреть не удалось?

— Нет, — признался Логан. — Но странная штука…

— Что именно?

— Вокруг валялась куча всякой всячины — копья, луки, шкуры. Кто-то убил лошадь: раскроил череп и перерезал ей горло, судя по виду, недавно — так и лежала прямо напротив спасательного шлюпа.

— Наверное, принесли ее в жертву.

— Ну может быть. Из-за того, что шлюп прямо с неба прилетел, да? Они же, поди, прежде ни разу не видали космических кораблей.

— Допустим. Но почему тогда флаер атаковали, когда он зашел на посадку? — возразил землянин. — Если бы туземцы совершенно не разбирались в летательных аппаратах, то легко приняли бы один транспорт за другой. Разве что…

«Разве что, — пронеслось в голове, — нападавшие прекрасно знали разницу между звездолетом и обычным арзорским коптером».

— Возможно, местные бывали на равнинах и понимают, чем флаеры отличаются от межпланетных судов. — Логан озвучил его мысли.

«Или прежде встречались с инопланетянами» — тревога повелителя зверей возросла. А еще была загадка огненного оружия, решать которую сил уже не осталось.

— Так или иначе, мы в Громовом храме. — Логан огляделся.

— Да, и тут определенно есть сходство с храмами нитра, — протянул Сторм. — Заметил что-нибудь интересное?

Его младший брат отлично разбирался в обычаях коренных жителей Арзора. Вдруг некая деталь подскажет юному Куэйду, что уготовано пленникам? Норби неукоснительно соблюдали разнообразные обряды и свято чтили традиции; возможно, опираясь на свои знания, Логан угадает намерения аборигенов.

— Да, они придерживаются кое-каких обычаев нитра, — согласился братец. — Сиденья располагаются на севере и юге, а двери — на востоке и западе. Смотри, охотник зашел. Видишь, огибает колонны, а по прямой не идет? Это он так бахвалится перед духами. А вот наступил черед громового барабанщика, гляди!

Шаман все еще бил в барабан, но тихонечко, двумя пальцами. В призрачном голубоватом сиянии взметнулась рука — и в воздухе над костром появились два белых облачка: они взмыли вверх в теплых потоках и вскоре скрылись в темноте крыши.

— Молитвенные перья или, точнее, пух, — пояснил Логан. — Кстати, вон трофеи, как у нитра. — Юноша скривился, с отвращением глядя на высушенные кисти рук и черепа. — Синерогие их точно так же вешают.

— А вот такое барабанщики нитра вытворяют? — перебил его Сторм.

Шаман поднялся и положил барабан. Он стоял у огня; туземцы, собравшиеся вокруг, не сводили с него глаз. Из складок рубахи колдун извлек трубочку двенадцати дюймов длиной, висевшую на шее. Казалось, палочка не просто мерцала бликами пламени, но излучала собственное сияние.

Туземец с важным видом поочередно ткнул трубочкой во все четыре стороны, начиная с севера, а потом направил ее прямо на яму с огнем.

Из конца вырвался сноп искр: сверкающие частички, похожие на крутящиеся кристаллики, парили в воздухе, сформировав контур.

— Пятиконечная звезда! — воскликнул Логан.

Но фигура уже изменилась: искорки вращались, складывались в треугольник, в круг и, наконец, в стрелу — а затем рухнули в костер и погасли.

— Нет, нитра так не умеют! — выдохнул юный Куэйд.

— Обычные норби тоже, — мрачно произнес Сторм. — Это что-то инопланетное, я такого еще не видел. Но бьюсь об заклад, трубочка не арзорская!

— Опять происки ксиков? — поинтересовался Логан.

— Понятия не имею. Думаю, мы всё узнаем, и очень скоро.

Хостин пошевелился, желая размять затекшее тело, но ничего не вышло: мешала тугая сетка. За всю ночь в угол, где лежали связанные пленники, никто даже и не заглянул.

Светало. Сквозь соломенную крышу и верхушки стен пробивались лучи солнца, однако в храме было просто тепло. Великая сушь словно бы и не заглядывала сюда, в долину!

— Надо же, солнце взошло, но не жарко, — пробормотал Логан. — Видимо, это из-за озера…

— Да нет, вряд ли, — возразил Сторм. В Низинах реки никогда не пересыхали, однако днем все равно приходилось искать укрытия от палящего зноя.

— Но что-то ведь влияет на погоду, — упрямо продолжал младший брат.

Действительно, почему здесь засухи нет и в помине? На всем Арзоре искусственный климат существовал лишь в одном месте — в пещерных садах, куда Хостин с Логаном забрели, спасаясь от ксиков. Древние обитатели Затворенных пещер привезли туда со всех концов галактики сказочные растения, которые веками цвели в сердце горы: за долгие годы сады не опустели — что-то поддерживало в гроте особую атмосферу. Искусственный климат? Нет, ксики на подобное точно не способны, это не их технология!

— Затворенные пещеры, — вслух продолжил мысль Сторм.

— Но тут же не пещера, а открытая местность! — Юноша быстро сообразил, что хочет сказать его старший брат. — Разве можно управлять погодой в целой долине?

— Ну, в пещере же как-то получилось, — заметил Хостин. — И если здесь есть останки древней цивилизации, то это многое объясняет.

— Ты имеешь в виду всякую магию?

— Да, и необычные воздушные течения, которые помешали Исследователям.

— Но норби всегда избегали Затворенных пещер, это для них табу.

— В нашей части Пиков — да, а здесь — не факт. Мы даже не знаем наверняка, исчезли ли древние с Арзора. А вдруг они еще тут? Согласно легендам, инопланетяне удалились в пещеры и плотно запечатали за собой выходы, чтобы когда-то в будущем вновь появиться, не так ли?

Однако Хостин не слишком верил этим россказням. Скорее всего, норби просто пользовались творениями жителей Затворенных пещер. Вряд ли таинственные пращуры, пропавшие много лет назад, остались где-то в лощине, чтобы скрытно управлять жизнью диких племен. Существа, создавшие Грот сотни садов, не могли иметь ничего общего с воинами, отреза́вшими у убитых врагов головы и руки, чтобы украсить собственные храмы, — здесь крылось очевидное логическое противоречие.

Логан вновь прочитал мысли старшего брата.

— Кажется, норби получили технологии в наследство, — медленно промолвил он.

— Не очень-то достойными оказались наследники. Ладно, ответы явно кроются где-то на той горе.

— А ее мы, наверное, уже больше не увидим, — мрачно бросил юноша. — Думается, нас выбрали из всего стада, чтобы мы стали украшением какого-нибудь грандиозного события вроде Праздника барабанов.

Хостин и сам давно пришел к подобному выводу. Все попытки вырваться из сети оказались тщетными — норби, без сомнения, знали, как правильно обращаться с узниками. Однако Сторм находил слабое утешение в мысли, что пока человек жив, у него всегда есть крошечный шанс на спасение.

— Слушай! — Логан резко дернул головой, силясь приподняться хотя бы на дюйм от пола.

Стучали барабаны. Хостин напряженно вслушивался: после каждой паузы туземная дробь всякий раз звучала несколько иначе.

Все утро норби сновали туда-сюда по Громовому храму; и вот через южную дверь вошла целая делегация. Позже всех появился тощий жилистый туземец с красными отметинами на кончиках рогов. Он тоже носил широкое ожерелье от плеча до плеча, но не из клыков йориса, а из крошечных, тщательно отполированных косточек. Этот норби занял место вождя.

Лежавший на полу Сторм не мог похвастаться хорошим обзором, однако заметил, как с запада прошествовала торжественная процессия со столбом мира, а за ними — еще один вождь и громовой барабанщик. Вторая группа, третья — похоже, в храм прибывали представители враждующих племен. Значит, сейчас состоится не рядовое собрание клана, а официальная встреча послов…

Пять, шесть делегаций — вождь, шаман и горстка воинов позади. Тут Хостин изумленно охнул: седьмую группу возглавляли Кротаг и Укурти.

Местный колдун разместился в северной части храма. Грозно загрохотал барабан, и от толпы деревенских отделились двое молодых людей: они несли большой деревянный куб, отполированный до блеска за долгие годы, а может и века, службы. Юноши установили его к северу от костра, поверх уложили веточку священного фала и поспешно растворились в темноте.

— Сейчас речи толкать начнут, — полушепотом произнес Логан, когда наконец наступила тишина.

Хостин ни слова не понимал из переливчатых трелей и пронзительного свиста аборигенов — как обидно! Сначала к куску дерева подошли, так сказать, хозяева мероприятия — вождь и шаман этого поселения. Они по очереди стукали веткой фала о чурбан и громко щебетали, время от времени вновь ударяя палкой, чтобы подчеркнуть какую-то мысль. Потом примеру местных последовали вожди и шаманы иных племен.

Голова землянина раскалывалась, а во рту пересохло; Сторм лежал, задыхаясь, почти не слыша беспрестанного говора в центре храма. Очень хотелось пить и есть, но жажда, конечно, была сильнее голода. Дважды Хостин взывал к Баку и Сурре — безуспешно. Но может, это и к лучшему: по крайней мере, кошка и орлица успели сбежать из долины!

Шансы Сторма и Логана на спасение уменьшались с каждой минутой. Казалось, надежды больше нет: Сторм рассчитывал, что шосонны выступят в защиту пленников, однако Кротаг говорил вторым — и ничего не изменилось. По какой бы причине аборигены ни заключили перемирие, сейчас племена сплотились, и симпатии равнинных кланов не имели значения — хорошие отношения с поселенцами остались в прошлом.

Братья понятия не имели, как долго продолжалась туземная конференция. Впоследствии Хостину казалось, что он почти потерял сознание от истощения, жажды и едкого дыма (норби все время подкидывали в костер веточки фала).

Хостин врезался в невидимую стену с такой силой, что аж дыхание перехватило, и упал, больно стукнувшись коленями. Не успел он встать и отдышаться, как сверху свалился Логан, и оба распластались на каменном полу. Наступила кромешная тьма.

Норби закрыли вход в пещеру.

Знакомый удушливый воздух… Точно такой же, как и в Затворенных пещерах, куда не ступала нога человека. Возможно, древние мастера рассчитывали, что пещеры и тоннели будут навеки спрятаны от посторонних. Судя по запаху, место, где братья очутились, тоже создала загадочная цивилизация.

Землянин лежал тихо, почти не дыша, и напряженно думал.

— Одна из древних пещер, — нарушил молчание Логан, — по крайней мере, пахнет именно так.

— Ага.

— Как думаешь, мы выберемся?

Хостин пошевелил руками: к счастью, веревки поддались.

— Может быть, — ответил он, выпутываясь.

— Ха! — радостно воскликнул Логан. — Получилось! Отлично… Ты где?

В густом мраке юноша нащупал плечи Сторма и отыскал веревки.

— Слабенькие какие-то узлы. — Логан вовсю трудился, развязывая путы за спиной Хостина.

Повелитель зверей сел, растирая правое запястье. И заметил:

— Не думаю, что туземцам требовалось нас обездвижить — оставили бы сетки, да и дело с концом. Ладно, погоди…

Конечно, он абсолютно не представлял ни размеров пещеры, ни как далеко (и в какой стороне) находится дверь. Затхлый воздух, полная темнота и необычная, безжизненная атмосфера странным образом воздействовали на человека, лишая его чувства направления, и, как подозревал Сторм, даже влияли на способность трезво мыслить. Землянин постоял пару секунд, попробовал сориентироваться и наконец, согнувшись в три погибели, побрел вперед: одной рукой касался пола, а вторую выставил вперед, чтобы случайно не налететь впотьмах на стену.

— Стой где стоишь, — приказал он Логану.

— Чего это ты удумал?

— Они кинули сюда ремни — оружие сломано, но у меня на поясе был фонарик, и, насколько я видел, его-то туземцы не тронули.

Хостин провел ладонью здесь, а потом там — пальцы скользили по камню, ногти скрежетали, — и вот она, гладкая, выделанная кожа! Землянин сел на корточки, подтянул к себе находку (на ощупь вроде как пояс Логана) и, чтобы вновь не потерять, обернул вокруг плеча.

— Твой пояс нашел, — сообщил Сторм. — Мой явно где-то неподалеку.

Снова пошарил кругом; казалось, в пальцах прибавилось чувствительности. И тут повелитель зверей наткнулся на какой-то предмет: звякнул металл — сломанный станнер, а вот, всего в нескольких дюймах, ремень!

Хостин судорожно ощупал его, отыскал электронный компас, мешочек с таблетками пищевого концентрата, маленькую аптечку, пустую петлю, где раньше висел нож, и, наконец, тонкую, как карандаш, восьмидюймовую трубочку, в которой так нуждался. Нажал широкую кнопку и зажмурился от яркого света.

— Ого! — изумленно воскликнул Логан.

Они действительно находились в пещере: стены и потолок покрывало матовое черное вещество, которое неизвестные звездные странники использовали для строительства и отделки подземных коридоров в Гроте сотни садов.

Створки двери сомкнулись так плотно, что исчезла даже линия стыка. Рядом в беспорядке валялись вещи из явно более поздней эпохи. Хостин осмотрелся: обломки их с братом клинков, разбитый станнер Логана… Ага, еще один станнер и тяжеленный пояс, увешанный разными штуковинами! Сторм подобрал находку и стряхнул пыль: да здесь всевозможных прибамбасов втрое больше, чем на обычном походном ремне.

— Уиддерс! — Землянин поднялся и поводил лучом фонаря туда-сюда, стараясь осветить сразу всю пещеру. Может, этот тип и очутился тут раньше них, но Хостин никаких его следов не обнаружил.

— Здесь, кажется, проход. Иди сюда! — позвал младший брат.

Слева, в тени от выступа, вполне мог скрываться тоннель. Так и оказалось — в стене темнел провал.

Логан смотал веревку, которой норби связали пленников, и обернул ее вокруг талии. Оружия не осталось, хотя… Хостин взвесил на руке ремень Уиддерса: кинжал и станнер пропали, но как насчет таинственного инопланетного устройства, при помощи которого он вырубил их тогда в палатке, чтобы отправиться в свое безумное путешествие? Вдруг обнаружится какая-нибудь полезная вещица…

— Ну что, пошли? — Логан уже ждал у входа.

Повелитель зверей нащупал на поясе небольшой мешочек в форме конверта, потряс — на ладонь выпал гладкий шарик, примерно полтора дюйма диаметром, с крошечной кнопкой. Штуковина напоминала миниатюрную осколочную гранату. Сторм задумчиво поглядел на дверь: такие же гранаты, но только большего размера с успехом применяли против механизированной пехоты — стоило лишь установить их в нужном месте в нужное время, Хостину и самому доводилось этим заниматься. Но вот подействует ли небольшая (в три раза меньше обычной!) граната на дверь из загадочного вещества?

— Нашел что-нибудь интересненькое? — полюбопытствовал Логан.

— Может быть. — Хостин вкратце объяснил все брату.

— А дверь такая граната пробьет?

Сторм пожал плечами:

— Не знаю, боюсь, это рискованно. Мы так и не выяснили свойства инопланетного покрытия. Помнишь, что случилось в прошлый раз?

Полгода назад ксики применили разрушительное оружие в нескольких милях от пещеры, где прятались Логан, Сторм и Горгол. Ответный выброс подействовал на черное вещество самым жутким образом: оно расплавилось и застыло, намертво замуровав товарищей. Тогда им удалось выбраться, но нельзя же вечно полагаться на удачу…

— Ну что ж, пойдем через черный ход, — предложил юноша.

Пожалуй, это была здравая мысль. Уиддерса в пещере не обнаружили, значит, если он угодил сюда раньше, то, скорее всего, ушел через тоннель. Судя по всему, представители неизвестной цивилизации обожали подземные лазы и мастерски прокладывали их в толще скал.

Братья разобрали снаряжение, разделили гранаты, таблетки пищевого концентрата и прочие припасы. Воды осталось немного (только во флягах), но зато и идти предстояло в тени пещеры, а не под палящим солнцем.

Проход круто спускался вниз; интересно, что пыли на черном полу не было. Сторм медленно пробирался вперед, с фонариком в одной руке и липкой от пота гранатой в другой, а за ним следовал Логан.

Вдруг юноша принюхался, словно почуял опасность:

— Там внизу вода.

На долю секунды воображение Сторма нарисовало картину еще одного райского уголка, спрятанного в сердце горы, вроде Грота сотни садов. Но если там в воздухе витали мучительно-приятные ароматы, запахи свежести и пряностей, то сейчас они ощущали лишь пронизывающую сырость. Вдобавок воняло чем-то гнилым и ужасно противным.

В луче фонаря на стенах всеми цветами радуги вспыхивали капельки влаги. Логан провел пальцем, смахнув несколько, и тут же принялся яростно вытирать ладонь о туземное облачение.

— Слизь! — буркнул он, с отвращением принюхиваясь. — И воняет, как в выгребной яме.

Капли сливались в маслянистые ручейки; запах канализации становился все сильнее. Потянуло сквозняком, но легче не стало: ветерок принес тошнотворный туман.

Пока братья не встретили никаких признаков того, что здесь до них проходили люди. Вдруг они заметили на покатой стене здоровую кляксу — кто-то смахнул несколько потеков, смешав их вместе. Сверху уже прокладывали дорожки новые капельки; из-за высокой влажности лужица так и не высохла.

— Хм, это тут недавно, — промолвил Логан и, не касаясь, указал на верхний край пятна, как раз на уровне плеча. — Кто-то оступился и нечаянно смазал слизь.

Хостин посветил на пол. Догадку младшего брата подтверждали еще свежие следы.

— А вот носок ботинка! — Логан ткнул в пятно слизи внизу.

Юный следопыт не ошибся: такой ровный полукруглый отпечаток могла оставить лишь инопланетная обувь. Уиддерс? Или это какой-нибудь выживший член экипажа спасательного шлюпа скитается в подземных лабиринтах, остерегаясь туземцев?

— В любом случае человек, кто бы он ни был, спустился туда, а обратно не вернулся. Может, не удалось? — рассуждал Логан. — Ну что, идем дальше? Или лучше назад, попробуем взорвать дверь?

— Нет, вперед! — коротко ответил Сторм. — Эта штука нам еще пригодится, — добавил он, ловко подбрасывая маленькую гранату.

И они пошли дальше, внимательно разглядывая пол и стены в поисках новых следов, но так ничего и не заметили. Мутная пелена тумана висела в воздухе. Наверху сырость пробирала до костей, но чем ниже спускались братья, тем теплее становилось. Усиливалось и зловоние — Сторм принюхался: неприятный мускусный душок, точно зверь пробежал…

Крутой спуск потихоньку выравнивался. По мокрым стенам к углублению в центре пола бежали узенькие ручейки и, смешиваясь, текли дальше. Фонарь выхватил из темноты край арки — интересно, куда она вела? Братья прошли под сводами, и Хостин переключил режим фонарика с рассеянного света на яркий луч, острый, как копье. Землянину показалось, что справа вдалеке виднелась стена, а может, линия берега… Перед ними расстилалось маленькое озеро, на маслянистой поверхности которого плавали какие-то пятна — в луче фонаря они переливались всеми цветами радуги, а в темноте превращались в тусклые кляксы.

Подземный ход оканчивался пристанью или каменным пирсом, несомненно искусственного происхождения. Вдоль края на одинаковом расстоянии стояли кольца, выполненные из того же материала, что и пристань, — будто ждали, когда сюда кто-нибудь пришвартуется. Но для каких судов соорудили этот причал? Кто и зачем плавал по этому озеру (или реке)?

Они брели по берегу: пустые кольца, склизкая, вонючая жижа, лениво плещущаяся неподалеку… Грот сотни садов создали инопланетяне — он был непонятным, необычным, но там человек чувствовал себя прекрасно. А здесь все обстояло совершенно иначе.

У Хостина просто в голове не укладывалось, что цивилизация, спроектировавшая волшебные сады, могла сотворить такое в центре Синего сектора.

— Интересно, что за корабли тут плавали? — внезапно спросил Логан. — Кто построил пристань? На сады это совершенно не похоже!

— Согласен, абсолютно разные вещи, — кивнул землянин. — Куии халчинигии ант’иихнии.

— Чего?

— Говорю, тут пахнет колдовством.

— Это точно! — с чувством воскликнул Логан. — А теперь что делать будем? Плыть как-то совсем не хочется!

Путники дошли до конца пристани и застыли, стараясь разглядеть в свете фонаря хоть что-нибудь, кроме поверхности озера. Но, помимо слабых отблесков справа, никаких намеков на границы подземного водоема они не обнаружили.

Хостин посветил влево, чтобы получше осмотреть стену, где располагалась арка, откуда они вышли. И точно: вдали, кажется, темнели провалы. Вдоль левой стороны пещеры тянулся «пляж» — полоса грубого песка и гальки от подножия стены до линии мутной водицы. В стене-то и виднелись черные пятна: вероятно, там располагались проходы. Осмотреть их казалось куда заманчивее, чем лезть в мерзкую жижу (Хостин был абсолютно согласен с Логаном — не самое лучшее место для плавания). При первом взгляде на непроницаемую, словно застывшую поверхность водоема в голову лезли мысли о гадких существах, рыскающих в глубинах.

Логан и Сторм развернулись и пошли назад по пирсу, а затем спрыгнули с него на краешек «пляжа». Тут и там среди гальки попадались какие-то круглые булыжники. Хостин остановился и поддел один носком сапога: в ответ на него уставились бездонные провалы глазниц. Из черепа торчали рога — значит, норби. Судя по состоянию костей, туземец погиб довольно-таки давно.

— Во имя Семи ураганов, это еще что? — Логан схватил брата за руку, переведя луч фонаря на выбеленные останки.

Удивительное зрелище: из гравия выступала часть черепа — огромная зубастая челюсть длиной с руку Сторма, пустые глазницы… Всей фантазии Хостина не хватило, чтобы представить, как гигантская голова выглядела при жизни. Он никогда не встречал ничего подобного — ни на Арзоре, ни на других пятидесяти планетах.

— Три глаза! — Голос Логана взметнулся над шепотом мутных волн. — У него целых три глаза!

И впрямь: две глазницы располагались необычайно далеко друг от друга, а посередине, ровно над клыкастой челюстью, темнела третья. Ну и дела!

В далеком прошлом на Земле существовали чудовища, которые погибли еще до начала времен. Планета долгие века хранила древние останки, пока люди не обнаружили их и не выставили в музеях на всеобщее обозрение. Возможно, и сейчас путники наткнулись на кости гигантского существа, когда-то давно обитавшего на Арзоре, а потом бесследно сгинувшего. Но Сторм сомневался: три глаза — какая-то чужеродная мутация.

— Вот это чудище! — Логан опустился на колени и осторожно раскапывал гравий, будто опасался трогать череп голыми руками. Хостин внимательно оглядел останки, потом вернулся за черепом норби, поднял его за кончик рога и положил для сравнения рядом с костями трехглазого чудища.

— Это еще зачем? — поинтересовался Логан.

— Шил хажии…

— Ой, да объясни ты по-людски! — раздраженно буркнул младший брат.

— Я запутался, — любезно перевел Хостин. — Это невозможно.

— Что именно?

— Смотри! Этот череп, — землянин ткнул в останки норби, — уже крошится от старости, ну или от сырости. Череп принадлежал туземцу, то есть представителю арзорской цивилизации, существующей и в наши дни. Сравни его с костями трехглазого — они в том же состоянии, будто одного возраста.

— Хм, ты на что намекаешь?

Хостин рассказал о древних гигантских ящерах, населявших когда-то Землю, и о том, что череп с тремя глазницами мог принадлежать существу, обитавшему на Арзоре задолго до появления здесь разумной жизни.

— Только он не выглядит таким уж старым, ты это хотел сказать? Ну так, может, и черепушка норби тоже древняя, почему бы и нет?

— Конечно, у каждой планеты своя история. Только на Земле подобные чудища вымерли гораздо раньше, чем появились первобытные люди. Думаю, если бы трехглазые монстры какое-то время делили с норби арзорские степи, то они обязательно упоминались бы в местных легендах.

— Туземцы с равнин всегда опасались заходить в Синий сектор.

— Но это ведь не из-за чудовищ! Норби ведь спокойно говорят об огромных хищных птицах и прочих жутких тварях.

— И что?

— Если это существо умерло совсем недавно по историческим меркам (скажем, лет сто назад) и при этом до нас не дошли слухи о нем, следовательно, его заперли здесь, в подземелье, и про него знали лишь несчастные, очутившиеся в пещере.

— Ага, значит, эти симпатяги могут поджидать нас буквально за следующим поворотом? — Логан поднялся и отряхнул песок с ладоней. — Не самая радостная новость, однако.

— Надеюсь, я ошибся.

Тем не менее Хостин решил смотреть в оба. Тут и от осколочной гранаты толку не будет: нарваться на монстра с тремя глазами — так себе перспектива.

Путники тихонько брели по «пляжу», освещая каждую подозрительную тень и прислушиваясь к каждому шороху, но пока в пещере раздавался лишь ленивый плеск воды да скрипели по гравию сапоги.

До сих пор ни одного прохода обнаружить не удалось. Братья уже далеко ушли от пристани, когда Логан вновь схватил Хостина за руку, направив луч фонаря чуть выше, на стену.

— Смотри, там что-то шевелится!

В конус света влетело крылатое существо и испустило тихий заунывный крик. В луче фонаря проступили желтые крылья, отороченные белыми перьями.

— Фифра! — Логан узнал одну из самых распространенных на Арзоре птиц: они встречались едва ли не на каждом склоне горы и питались ягодами. — И что, интересно, она тут забыла?

— Показывает нам выход.

Хостин направил фонарик прямиком туда, откуда вылетела птица: там наверху виднелся проем, определенно более глубокий, чем мелкие выемки, что попадались по дороге. Как-то же фифра проникла в пещеру, возможно, именно через этот коридор.

Птица вилась вокруг луча; стоило землянину перевести его, как она тут же подлетела к проходу в тоннель и уселась там, жалобно попискивая.

— И снова через черный ход? — предложил Логан.

— Ну, попытка не пытка.

Проход обладал одним несомненным преимуществом: в нем точно не поместилась бы здоровенная туша трехглазого монстра с гигантским черепом. Можно идти, не опасаясь, что за каждым камнем впереди тебя поджидает чудище. Хостин прицепил фонарик на рубаху спереди и принялся карабкаться к заманчивому оконцу.

Путники стояли у входа в очередную пещеру. Оставалось лишь надеяться, что где-то там есть выход во внешний мир, к солнцу и свежему воздуху — и птица прилетела именно оттуда.

Очевидно, коридор был естественного происхождения: представители древней цивилизации всегда покрывали свои тоннели гладким черным материалом; здесь путь шел сквозь толщу природного арзорского камня темно-красного оттенка. Стоило братьям шагнуть на дорогу, как фифра с криком сорвалась с места и полетела следом, привлеченная лучом фонаря.

К несчастью, лаз не вел наверх, а бежал прямо и кое-где сужался настолько, что друзьям приходилось протискиваться боком между острыми скалами. Но воздух заметно посвежел: исчезла затхлость, столь характерная для инопланетных пещер.

Вскоре Логан принюхался:

— Не к добру это…

Снова появился мускусный запах, который они почувствовали еще в первом подземном коридоре, ведущем к реке. Да к тому же опять потянуло сыростью — но Хостин не сомневался: они шли прямо, не сворачивая, и не могли вновь оказаться на «пляже» у пристани.

Фифра трепыхалась позади. Вдруг птица испустила жалобный вопль, со слепым отчаянием бросилась вперед, пролетела между путниками и скрылась в глубине прохода. Мрак потихоньку рассеивался: Хостин выключил фонарик, прибавил шагу и с опаской направился к расщелине, откуда лился слабый свет.

На секунду землянин подумал, что спит и видит кошмарный сон. Путники стояли на краю обрыва, в небольшом круглом углублении в скале — а внизу простиралась пещера небывалых размеров (пожалуй, лишь разведка с воздуха дала бы представление о ее точных габаритах).

Прежде всего, здесь тоже была вода: ручейки, прудики, даже небольшое озерцо. Однако водоемы ограждали заборы. В сероватом полумраке проступило дно пещеры… Настоящая шахматная доска: пруд, клочки земли, участки с ручьями — все окружали стены. Интересно, для чего разбивать территорию на отдельные квадраты? Непохоже, чтобы тут что-то выращивали, как на ферме.

— Загоны. — Воображение Логана подсказало наиболее вероятный вариант.

Геометрически правильные загородки действительно напоминали загоны для скота, которые возводили на равнинах. Но кого содержали здесь?

Друзья уселись на корточки, стараясь разглядеть на ближайших участках хоть что-нибудь живое. Земля поросла грубой, жесткой травой, того же белесого оттенка, что и бледный свет. Кое-где попадались низкие, болезненного вида кустики с мясистыми листьями. В целом картина производила отталкивающее впечатление: в ней не чувствовалось ничего похожего на притягательные пещерные сады.

— Тут давным-давно никого нет, — заметил Логан. — Взгляни на ту стену.

Хостин посмотрел, куда указывал юноша: ограждение обвалилось, открыв проход на два соседних участка; да и дальше от перекрытий тоже осталось лишь немногое. Похоже, загоны (если, конечно, это были загоны) теперь соединялись между собой. Землянин поднялся и снял с пояса бинокль: света маловато, но надо же попытаться разглядеть хоть что-нибудь, кроме того, что лежит перед самым носом.

Сторм медленно повел биноклем справа налево. Загоны, вода, чахлые кустики — всюду практически одно и то же; правда, местами растительность чуть отличалась. Пара участков пустовала, — может, так и было задумано, а может, с них уже собрали некий причудливый урожай…

Загоны оказались не единственным свидетельством чьей-то разумной деятельности: слева вдали Хостин с трудом различил какой-то темный силуэт — кажется, некое строение. Логан, в свою очередь взглянув в бинокль, подтвердил догадку брата.

— Погнали туда? — предложил юноша.

Что ж, это была вполне разумная идея. Тем не менее, рассматривая квадраты и прямоугольники загонов, Хостин ощущал странное нежелание спускаться вниз и пробираться между полуразрушенными заграждениями, ступая по болезненно чахлой траве: уж слишком зловеще все это выглядело.

— Согласен, как-то совсем не хочется туда соваться, — брезгливо фыркнул Логан, угадав мысли брата.

Хостин забрал у юного Куэйда бинокль и еще раз изучил здание вдалеке. В сумраке пещеры строение казалось призрачным: не удавалось ни определить его размеры, ни разглядеть точную форму дома, стен, крыши… Словно бы Сторм смотрел сквозь мутное, забрызганное стекло. Может, в этом как раз и было все дело — сырость стояла такая, будто в воздухе висел туман.

И повсюду, куда ни глянь, ни малейшего движения — точно все вымерло, лишь кое-где медленно текли ручейки. Похоже, разумные обитатели давно покинули это место; однако другие существа вполне могли тут остаться. Хорошо бы обнаружить в здании хоть какую-нибудь информацию о пещере и подсказку, где искать выход. Вряд ли создатели подземных ферм попадали сюда через узкую щель в скале.

— Что ж, рискнем, — протянул Хостин и сам удивился, как неуверенно прозвучал его голос.

— Чертовски неуютное местечко, — усмехнулся Логан. — Я бы куда лучше себя чувствовал, будь здесь пара-тройка ребят с земель Куэйдов. Надеюсь, наш трехглазый зубастый приятель не поджидает где-нибудь там у забора, пока ужин сам прибежит к нему в пасть. А у меня-то даже и ножа нет, чтобы аппетит ему подпортить. Правда, и время понапрасну тянуть тоже смысла нет. Ну что, ключ на старт?

Логан спрыгнул с обрыва, а за ним — Хостин. Сапоги гулко стукнулись о рыхлую землю: здесь было невысоко, чуть выше человеческого роста. Братья очутились в одном из загонов: забор вздымался футов на десять, не меньше. Если бы часть ограждений не обрушилась, выбраться из первой клетушки оказалось бы весьма проблематично — стены абсолютно гладкие, уцепиться не за что.

Путникам дважды приходилось подсаживать друг друга, чтобы перебраться через высокие ограждения. На одном таком участке, где перекрытия пока еще не обвалились, обнаружились очередные древние останки — череп, лента позвонков и осколки ребер. Форма костей отличалась от всех известных Сторму скелетов живых существ: вытянутая узкая голова с крошечной черепной коробкой и выпирающая заостренная челюсть с единственным витым рогом.

Логан ухватился за него и покрутил — рог тут же обломился. В руках юноши осталось жуткое острие длиной примерно в десять дюймов: похоже, чудище, которому принадлежало это кошмарное орудие, в свое время было опаснее клыкастых йорисов.

— Очередная бестия.

— Будто кто-то монстров коллекционировал, — заметил Хостин, обходя останки.

А что, его догадка вполне могла оказаться правдивой. По всей видимости, пещеру разделили на участки с водой, чтобы создать здесь своеобразный зверинец. В Грот сотни садов со всех концов галактики привезли прекрасные растения с нежным ароматом — собрали великолепную коллекцию образцов флоры. Ну а тут вот поселили каких-то жутких рептилий… Кто знает, возможно, раньше здесь был зоопарк или скотный двор? После исчезновения таинственных творцов Грота прошли века или даже тысячелетия, а в недрах горы все еще цвели сады. Однако тут все обстояло совершенно иначе.

— Ну, этому-то как раз только радоваться надо, — заметил Логан, выслушав соображения Хостина. — Не шибко я люблю, когда на меня нападают, а мне и ответить нечем. А из этой вещицы, кстати, отличных охотничий трофей бы вышел. — Он покачал рог на ладони и засунул в пустые ножны. — Бьюсь об заклад, Кротаг такого никогда не видал!

— Сломанные стены… — Хостин уселся рядом с братом на вершине целой ограды; внизу лежал скелет. — Вдруг хозяева этого места внезапно исчезли…

— …А звери проголодались и решили выбраться? — спросил Логан. — А что, очень даже может быть. Но вообрази только тушу, которая способна проломить такую мощную преграду! — Юноша шлепнул по стене. — Это же обезумевшая камнедробилка во плоти. Хорошо, что первые корабли на Арзор прилетели гораздо позже — досталось бы колонистам на орехи, если бы монстры вырвались на свободу в наше время.

Странники шли все дальше и дальше, преодолевая преграды и порой подкрепляясь таблетками пищевого концентрата, которые придавали энергии, заменяя сон. Однако Хостин прекрасно понимал, что длительный прием их грозит полным истощением. Если повезет, братья доберутся до здания, устроятся на ночлег и восстановят силы. Если же нет — стимуляторы сыграют с путешественниками злую шутку: они с Логаном просто свалятся без чувств в самый неподходящий момент.

— А проход-то… не закрыт… — тяжело дыша, еле выдавил Логан.

К сожалению, он верно подметил: ничто не мешало чудищу, растерзавшему Уиддерса, спокойно пробраться за ними в мрачный коридор. А может, оно затаилось где-то там, впотьмах…

Руку Сторма, лежавшую на плечах Логана, свело судорогой. Нет, так не годится. Если они запаникуют и потеряют самообладание, то наверняка погибнут. Надо сохранять ясную голову.

— У нас есть гранаты и фонарик, — успокаивая скорее себя, чем товарища, проговорил Хостин. — Уиддерс потерял снаряжение — ни света, ни оружия. Удивительно, что он вообще досюда добрался.

Дрожь, сотрясавшая Логана, немного поутихла.

— Заяц самого себя боится! — самокритично произнес он. — Я еще никогда в жизни так не улепетывал. Скоро мы будем шарахаться от собственной тени…

— Да любой бы на нашем месте струхнул. И я тоже удирал, только пятки сверкали. Но, думаю, мы с тобой не очень-то похожи на зайцев.

Юный Куэйд ободряюще сжал руку Хостина:

— Ты прав, братец. Мы, пожалуй, сейчас больше смахиваем на обезумевших фравнов. Ничего, если нам вдруг встретится это чудовище, мы прогоним его, как парочка разъяренных йорисов — будем драться зубами и ногтями.

— Договорились, — кивнул Сторм. — Ладно, двинули. И не будем понапрасну себя накручивать.

Землянин с сомнением взглянул на фонарик на атомных батарейках. Вдруг свет привлечет хищника? Однако идти вслепую совсем не хотелось. Во всяком случае нужно видеть, куда кидать гранаты — так есть хоть какой-то шанс отбиться от монстра.

Тоннель уводил путников все дальше в толщу скалы. Объем подземных работ поражал: похоже, лабиринты ходов пронизывали всю горную гряду. Хостин не сомневался, что они с Логаном уже далеко ушли от той вершины, куда норби приводили пленников.

Похоже, до них по этой дороге никто не проходил, да и потрясение, которое братья испытали при виде мертвого Уиддерса, постепенно поутихло, так что оба слегка успокоились. Сторм заметил впереди сероватое мерцание и выключил фонарик, чтобы незаметно подобраться к выходу из подземелья.

Сверху и снизу торчали острые выступы — пришлось пробираться между рядов зубцов толщиной примерно с человеческую ногу. С арочного потолка лился ослепительно-алый свет: высоко над головой виднелись три овальных окна, бросавшие на камни кроваво-красные блики. А впереди — пышущее жаром солнце и опаленный мир, где царила Великая сушь!

Хостин брел как в полудреме: он совершенно не представлял, где находится — здесь не было ни площадки, ни звездного неба. Повелитель зверей стоял на глянцевом выступе, а вокруг тускло рдели невидимые светильники, — казалось, сам воздух легонько мерцает.

— Логан! — позвал Сторм, понимая, что не услышит ответа. Он был один в этом странном пространстве (и времени), чуждом человеку, — точно изгнанник.

Профессиональная выучка не позволила запаниковать. Инопланетная дорога зачем-то привела его сюда. Оставалось понять, куда именно.

Хостин спрыгнул с возвышения и огляделся: он находился в крошечной треугольной комнате с острыми углами. Сплошные гладкие стены — ни оконца, ни дверей. Страх усилился: что, если его заперли, как в коробке? И спираль исчезла; только выступ, три стены, пол и потолок — по виду весьма крепкие.

Что ж, природа дала ему не только зрение: землянин подошел к ближайшей стене и пробежал пальцами по гладкой поверхности, на ощупь скользкой, как стекло, и слегка теплой (хотя Сторм почему-то думал, что она будет холодная, словно камень).

Он прощупал всю первую стену, ткнулся в угол и направился дальше, вдоль второй. В середине обнаружил три едва различимых углубления — по форме чуть крупнее кончиков пальцев. Маленькие ямочки напомнили о сенсорных замках, которые использовали на центральных планетах, — они открывались только по отпечатку пальца своего владельца. Если Сторм обнаружил подобное устройство, шансов не было: существа, установившие его, давным-давно исчезли с Арзора.

Хостин в отчаянии приложил пальцы к углублениям, без особой надежды, что сработает. В подушечках возникло легкое покалывание, которое вскоре охватило всю ладонь, перешло на запястье, предплечье… Казалось, странные ямки в глянцевой стене высасывали силу из мышц и сухожилий. Сторм уже придерживал запястье другой рукой; он попытался отдернуть пальцы и не смог — они словно приклеились.

Повелитель зверей прижался к стене и принялся левой рукой выкручивать запястье правой, стараясь прервать контакт. Он совершенно ясно ощущал, что слабеет, будто своими глазами видел, как сила струится по венам и утекает в стену сквозь кончики пальцев.

Вдруг поверхность задрожала, замерцала и разверзлась от пола до потолка. Часть стены (полоса шириной примерно в три фута), которой касалась его ладонь, исчезла, и Хостин от неожиданности упал. Он очутился в другой комнате, гораздо более просторной. По крайней мере, ему удалось выбраться из треугольной клетки!

Логан! Младший брат остался там, на равнине — жестокое солнце Великой суши спалит беднягу дотла! Логан! Сможет ли он пройти вслед за Стормом по спиральной дорожке?

Землянин, покачнувшись, поднялся на ноги и прижал к груди онемевшую руку: кожа побледнела, а пальцы, как Сторм ни старался, едва шевелились. Он засунул тяжелую холодную конечность под рубаху, огляделся — и даже на секунду забыл о своей травме.

Тусклый красноватый свет треугольной коробки сменился золотым сиянием — ну прямо как в Гроте сотни садов. Надеясь обнаружить нечто подобное, Сторм, спотыкаясь, поспешил к невысоким, по пояс, перилам, видневшимся в паре футов впереди.

Землянин стоял на балконе, а внизу простирался — нет, к сожалению, не сад — огромный цех, загроможденный машинами и оборудованием. Оттуда доносился приглушенный шум, чувствовалась легкая вибрация: механизмы не просто хорошо сохранились, они работали!

Однако Хостин так и не заметил обслуживающего персонала: тут не было ни людей, ни роботов, которые обычно контролировали производственный процесс на инопланетных заводах.

— Просто включили машины и оставили их здесь, навсегда?.. — прошептал он. — Но зачем?

Сторм побрел по галерее в поисках лестницы, ведущей вниз; сейчас он находился в конце просторного овального помещения. Землянин шел вдоль перил и разглядывал механизмы, не переставая удивляться их размеру и сложности.

Хостин был специалистом по психобиологии. Американских индейцев издревле отличала тесная связь с силами природы; другие же расы в своем развитии все больше и больше полагались на технику. Особый дар Сторма зиждился на любви ко всему живому; учеба лишь укрепила глубокое недоверие, которое Хостин интуитивно испытывал к механизмам. Иными словами, профессия наложила отпечаток: повелитель зверей с прохладцей относился ко всяким там железкам.

Землянин глядел вниз, в пропасть цеха, и обычное равнодушие к технике постепенно сменялось отвращением. Если Хостин в общих чертах понимал, зачем представителям загадочной цивилизации понадобилось создавать пещерные сады или разделять подземелье на жутковатые загоны, то логику творцов машинного зала он не улавливал абсолютно. Сторм, конечно, не питал добрых чувств к хранителям зверинца, но те хотя бы имели дело с живыми существами, а не со странной аппаратурой…

Тем не менее неприязнь не мешала ему внимательно смотреть по сторонам. Повелитель зверей заметил, что бо́льшая часть механизмов не работала: порой он проходил мимо целого ряда машин, от которых не доносилось ни звука, ни шороха. И тут землянин увидел платформу.

Она приподнималась на фут, не больше, над полом цеха, а на нее опирался огромный экран, который почти доставал до балкона, где стоял сам Хостин. На экране переплетались выпуклые разноцветные линии, похожие на трубки: прежде всего в глаза бросался неровный круг, который переливался розовато-лиловым цветом (в тон арзорским облакам: они, в отличие от голубого небосвода погибшей Земли, зачастую имели лавандовый оттенок).

Сторм разглядел еще две линии: одна, золотисто-желтая, шла по прямой снизу вверх и резко обрывалась в центре, не доходя до ветвистого графика того же оттенка в верхней части экрана. Линия эта часто пульсировала; а вот вторая… Едва увидев ее, Хостин мигом позабыл про все остальное.

На экране закручивалась спираль, в центре которой сияла точка. Хостин глядел не отрываясь; спираль разгоралась все ярче, и вот уже свет слепил глаза. Вдоль трубки бежал огонек, кружил, доходил до точки и на несколько секунд вспыхивал безжалостным пламенем.

Внезапно рисунок погас и слился с сотней бесцветных линий на экране. Но Сторму не померещилось, он видел нестерпимое сияние — ну просто глядеть невозможно, как на солнце в Великую сушь.

Хостин развернулся и помчался назад в треугольную комнату.

Логан — сверкающий завиток на экране наверняка означал, что юноша тоже решил пойти по спиральной дорожке! Значит, он вот-вот появится тут!

Землянин несся так быстро, что не удержался на ногах и с силой врезался в стену, где раньше находился вход в комнатенку (точно так же в самом начале своих приключений Сторм ударился о камни в пещере, куда его швырнули норби).

— Логан! — выкрикнул он: звук прокатился и затих, поглощенный пространством цеха. Хостин ударил пару раз здоровой ладонью по стене, вытащил из рубашки онемевшую правую руку и принялся искать углубления сенсорного замка.

Нащупав впадинки, Сторм секунду поколебался: правая рука висела бесчувственной плетью, теперь он рискует остаться без левой. Но Логана нужно спасти, вытащить из пекла! Хостин прижал ладонь к гладкой поверхности, вставил три пальца в ямки и, не без внутренней дрожи, стал ждать покалывания.

На этот раз получилось быстрее — так ржавый замок, бывает, легче открывается со второго раза. Панель исчезла; Сторм заглянул в треугольную каморку: голые стены, вообще никого. Землянин был настолько уверен в скором появлении брата, что пару мгновений непонимающе пялился в пустоту.

— Логан! — завопил он во всю мощь легких, и опять крик его растворился в шуме механизмов.

Провал в стене уже зарастал. А Сторм так надеялся… Он медленно поднял онемевшую руку к голове. Жгучая ненависть к машинам, к их непостижимой мощи, разливалась огнем по венам, согревая холодные бледные пальцы. Хостин изо всех сил сжал кулак и почувствовал, как ногти царапнули лоб.

Спираль на экране в точности повторяла рисунок на площадке в долине, где остался Логан. Эта дорога и привела землянина сюда; он видел своими глазами, как мерцала линия: следовательно, порталом кто-то воспользовался. Что ж, похоже, придется вернуться к платформе и разобраться.

Хостин отлип от стены, проход в которой уже закрылся, и зашагал по противоположному балкону в поисках спуска на помост. В конце концов он обнаружил в стене машинного зала незаметный проем, а за ним — лестницу. Землянин спускался по крутым зазубренным ступеням, держась за перила, — к несказанной его радости, чувствительность в руке постепенно восстанавливалась, хотя шевелить кистью все еще было непросто: запястье и ладонь налились свинцовой тяжестью.

Он торопливо шел по нижнему этажу, пробираясь между механизмами. Бо́льшую часть техники закрывали огромные защитные кожухи, которые возвышались над головой, образуя неприступные стены.

К своему удивлению, землянин не заметил пыли на оборудовании, да и в проходах было чисто (в отличие от тех же тоннелей), словно бы создатели древних машин и не покинули это место сотни лет назад. Хостин не сомневался: он обнаружил очередное творение исчезнувшей цивилизации Затворенных пещер.

Сторм почти добрался до помоста, но, заслышав подозрительный низкий гул, юркнул за ближайшую установку и притаился. Сначала Хостин едва различал в шуме машин тихое гудение, но оно постепенно нарастало, взмывая над хором механических голосов. В отличие от криков землянина, новый звук вполне гармонично вписался в симфонию инопланетной техники.

На экране зажглась новая линия: голубое сияние разгоралось все сильнее, становясь ослепительно-белым. Хостин прикрыл глаза от яркого света, а когда снова взглянул на платформу, увидел там человека!

— Логан! — прошептал он одними губами. И хорошо, что не окликнул брата, потому что это оказался вовсе не Логан.

Незнакомец был выше ростом и одет в знакомую зеленую униформу, а не туземное платье. Хостин и сам целый год носил подобную спецодежду, пока жил в Центре демобилизации. После гибели Земли туда направляли военных, потерявших родной дом. Они проходили в Центре реабилитацию, после чего их распределяли по новым планетам.

Повелитель зверей осторожно заглянул за угол закрытой кожухом установки; в спасательном шлюпе как раз находились солдаты, возвращавшиеся домой после лечения на Олписе. Судно разбилось о скалы, — может, это один из выживших, который, как и они с Логаном, очутился здесь, преодолев подземный лабиринт? Правда, двигался мужчина уверенно, как опытный механик, обслуживающий аппаратуру, — словом, никак не походил на случайно забредшего в пещеру испуганного скитальца.

Незнакомец вертел головой туда-сюда, разглядывая переплетение выпуклых графиков. Наконец он встал вполоборота к Сторму: обычное человеческое лицо, но раскрашенное на манер громовых барабанщиков норби — красные кольца вокруг глаз, сложные узоры на щеках (как у воинов, обитающих в Синем секторе). На шее у него висел маленький барабанчик. Поразительно: чужеземец с камуфляжем туземного колдуна, который прекрасно разбирался в технике исчезнувшей цивилизации!

Мужчина вытянул ладони и аккуратно, не касаясь экрана, провел ими вдоль линии, состоящей из маленьких лампочек. В ответ желтая полоса, замершая у невидимой преграды, рванула вверх и разделилась на сотни ветвей, каждая из которых порождала новые отростки; вскоре на экране засияло раскидистое дерево с опавшими листьями. Рисунок словно аккумулировал энергию, чтобы затем направить ее куда-то.

Где-то вдали оглушительно загрохотало; Хостин прижался к ближайшему механизму и на мгновение зажмурился. Раскаты грома звучали так естественно, будто землянин очутился в центре бушующего шторма. Хотя повелитель зверей не видел того, что происходило снаружи, он чувствовал яростные вспышки молний, раздирающие ночное небо под свинцовыми облаками, тяжелыми, как сами горы. Перед гневом стихии человек всегда был лишь беспомощной букашкой…

Но вот Сторм открыл глаза: перед ним был самый обычный солдат в выцветшей униформе, наблюдающий за тем, как льется по прозрачной трубке поток света. Незнакомец вновь провел ладонью вдоль лампочек: дерево исчезло, ветви потухли, золотые линии погасли — только ствол еще горел желтым.

Буря стихла. Человек на помосте все еще наблюдал за экраном: ходил туда-сюда, всматривался в переплетение трубочек, проверял что-то… Пару раз он останавливался, с интересом разглядывал какой-то узор и водил вдоль него пальцем. Хостину подумалось, что незнакомец, похоже, и сам не до конца еще разобрался в назначении некоторых завитков.

Но вот он дошел до конца платформы и встал на небольшую ступеньку. Справа появилась очередная полоса лампочек. Мужчина развел ладони в стороны (примерно на фут) и вдруг резко хлопнул, точно радуясь чему-то. И тут…

Ошеломленный Хостин медленно вышел из-за установки: на помосте никого не было, точно у экрана и не стоял только что человек, а Сторм видел призрака, вроде того бестелесного существа в долине.

Путешествие через спиральный портал — еще куда ни шло, но это скорее было в духе древних магов, про которых дедушка рассказывал Хостину задолго до того, как Земля превратилась в пепелище.

Сторм заставил себя залезть на помост и подняться на ступеньку. Ни дыры в полу, ни дверцы — человеку из плоти и крови деться некуда. Землянину совершенно не нравилось загадочное устройство, впрочем, как и остальные механизмы в цеху. Но точно так же, как на черной площадке в долине, когда Хостин почти бессознательно последовал по спиральной тропинке, руки его шевельнулись сами собой: он повторил жест незнакомца и негромко хлопнул.

И вновь испытал мерзкое головокружение, будто все ориентиры разом исчезли и он висел в пустоте. Однако в душе вспыхнула искорка ликования — догадался же, как пользоваться мудреным устройством!

Хостин открыл глаза: он очутился в тоннеле, а впереди сияло солнце, настоящее солнце — какой контраст по сравнению с искусственным освещением пещер!

Снаружи доносился приглушенный шум: Хостин припал к земле и со всей осторожностью опытного разведчика подобрался к выходу. Стояло позднее утро, но мягкий свет не резал глаза (обычно в этот час за пределами Синего сектора ослепительные лучи солнца заливали все вокруг).

Неужели цивилизации Затворенных пещер удалось разработать механизмы, защищающие запретные земли от безжалостного арзорского светила? Неужели разумные существа, проложившие тысячи подземных коридоров, умели управлять климатом?

Однако времени на раздумья не осталось: Хостин сперва распластался на животе, но затем передумал, присел, бочком прокрался наружу и спрятался за одну из колонн, поддерживавших своды арки при входе.

Ниже по склону выстроились норби: но не аккуратными шеренгами, а небольшими группками. Они застыли около столбов мира, на которых развевались флаги. Каждую делегацию возглавляли вождь и громовой барабанщик. Любого поселенца, несомненно, поразило бы подобное сборище: плечом к плечу стояли племена, которые разделяли десятилетия кровной вражды, кое-какие из кланов сражались друг с другом за долгие годы до обнаружения Арзора первыми кораблями Исследователей — тогда этой планеты даже не существовало на звездных картах Конфедерации! Заставить племена заключить перемирие вопреки древней традиции могла только чрезвычайная нужда, некий священный обряд.

Шосонны, нитра, варпты, ранаги с юга, даже гусаклы — жители побережья; им всем пришлось преодолеть тысячи миль в самое опасное время года, чтобы прибыть сюда. Некоторые тотемы Хостин даже не узнавал, никогда не слышал о таких.

Сторм насчитал больше сотни разных кланов — а ведь из его укрытия даже всех столбов не разглядишь! Без сомнения, здесь собрались все племена континента!

Барабанщики усердно выбивали дробь, заставляя сердца стучать в такт. Стройные желтоватые тела покачивались туда-сюда под ритм ударных инструментов, однако в пляс никто не пускался. Хостин чувствовал запах жженой травы, видел облачка дыма: похоже, по покатым плечам горы только что хлестали плети молний.

Бум, бум — громче и громче стучали шаманы; последний удар — и все смолкло. В тишине раздалась легкая дробь, будто после раската грома на землю упали первые капли дождя.

На склоне появился незнакомец из машинного зала. Он постукивал по туго натянутому барабанчику, выводя тихую мелодию. Шаманы, один за другим, подхватывали ритм.

Чужестранец высоко вскинул руки над головой: в лучах солнца волосы его отливали красно-золотым, как огни, вспыхивающие от удара молнии.

Он заговорил — и не на языке жестов, как поселенцы; изо рта незнакомца лились птичьи трели, которые, по словам Исследователей, люди просто не могли воспроизвести из-за иного строения гортани и голосовых связок. Чужак обращался к норби на туземном наречии!

Лишь только он замолчал, как воздух взорвался пронзительными воплями. Столбы мира взвились в небо, и длинные ленты на вымпелах закрутились в безудержном танце.

Хостин плотно сжал зубы: его суровое, точно высеченное из камня лицо ничего не выражало, только глаза смотрели пристально — землянин предчувствовал смертельную угрозу.

Каждый раз одна и та же картина вне зависимости от планеты или расы. Незнакомый оратор окончательно пленил туземцев. Вот и все колдовство! В Синий сектор пришла беда, как и предвидели Куэйд с Кельсоном. Хотя… Не преувеличивает ли Сторм опасность? Неужели пламенной речи и барабанной дроби достаточно, чтобы разразилась катастрофа? И что именно нужно чужаку от норби?

Землянин мучительно переживал, что не понимает языка, — приходилось гадать, наблюдая за реакцией аборигенов. Однако опыт подсказывал индейцу: некто запудрил норби мозги, чтобы их руками расчистить путь к неизвестной цели, — некто в инопланетной униформе и с расписанным, как у туземца, лицом.

— Ани’иихии, — процедил Хостин.

«Чернокнижник» — самое подходящее слово для краснобая, чьи слова принесут погибель целому миру. Говорят, когда-то давно на Земле жили могущественные ведьмы, которые умели насылать страшные проклятия: брали прядь волос неугодного им человека и закапывали на кладбище; вскоре недруг умирал. Вот чем-то подобным и занимался сейчас незнакомец: сплетал смертельно опасное заклинание.

От грохота в жилах Сторма бурлила кровь. Именно так сотни лет назад, за полгалактики отсюда, его собственные предки били в барабаны и танцевали перед боем. Норби готовились к войне.

Несложно догадаться, на кого собирались напасть многочисленные племена аборигенов; владения поселенцев в Низинах представляли собой лакомый кусочек: от одного ранчо до другого — десятки лиг пустоши. Идеальный вариант для налетчиков, тем более что норби чуть ли не с рождения обучались военному искусству: им ничего не стоило стереть с лица Арзора инопланетных колонистов, прежде чем те сообразят, что случилось.

В это время года сама природа выступит на стороне туземцев: только им ведомо, где находятся драгоценные источники воды, поэтому в засуху норби обладают одним неоспоримым преимуществом перед войсками Галактического патруля — маневренностью.

Сторм потер лоб тыльной стороной ладони. Призраки прошлого годами преследуют людей… Сам он прошел страшную войну, которая охватила не пару планет, а целые звездные системы; землянин видел, как враги истребляли народы, уничтожали миры… Да, можно позвать Патруль, чтобы остановить набеги туземцев, но тогда этот Арзор, каким его знают колонисты, перестанет существовать.

С последним ударом барабанов оратор развернулся и пошел обратно в тоннель. Норби отправились назад в деревню — зачем? Чтобы вооружаться? Планировать наступление? К великому сожалению, Хостин не понимал туземного щебета.

Он схватил с пояса гранату; незнакомец поднялся к входу в пещеру, который располагался на небольшом уступе. Хостин ожидал нападения; однако чужестранец шел, неловко покачиваясь, и, широко раскрыв глаза, невидящим взглядом таращился в пустоту. Похоже, его поразило собственное красноречие; не оглядываясь, он вошел в арку.

«Как раз здесь приземлился спасательный шлюп, — размышлял Сторм, наблюдая, как норби спускаются в долину. — Уиддерс говорил, что коммутаторы в пастушьих лагерях засекли слабые сигналы со шлюпа. А вдруг аппаратура на судне еще функционирует — тогда можно предупредить Низины! Ладно, с незнакомцем разберемся позже, сейчас главное — добраться до шлюпа».

Где же Сурра, Баку, Горгол? На тот момент, когда Хостин с Логаном сидели в плену в Громовом храме, никого из них не поймали… А вдруг друзья до сих пор еще на свободе?

Землянин вновь послал членам своей команды беззвучный боевой клич и попытался уловить отголоски их разума, чтобы восстановить тесную связь человека, кошки и птицы. Повелитель зверей и его товарищи не должны в одиночестве бродить по долине: следует сплотиться и стать оружием, которого Арзор, несмотря на все его тайны и загадки, еще не видывал.

«Баку!» — словно лассо, взметнулся в небо неслышный зов. Но зоркая орлица не откликнулась.

«Сурра! — В поисках пушистой охотницы Сторм перевел мысленный взор с небес на землю. — Сурра!»

И тут в голове огнем вспыхнул ответ, на который Хостин уже не надеялся.

«Где?» — одними губами произнес землянин; вопрос побежал по тончайшему проводу телепатической связи.

Темнота, каменные своды… Кажется, кошка где-то в недрах скалы. Да, точно, сидит в засаде и поджидает кого-то… Чужеземца?

Охватившее было Сторма отчаяние тут же развеялось. Он терпеливо настраивал прерванный ранее контакт, точно разминал пальцы онемевшей руки. Сурра давно уже стала частью его самого; лишившись связи с кошкой, он чувствовал себя калекой, как внезапно ослепший или оглохший человек. Впрочем, Сурра тоже бурно радовалась телепатическому общению — значит, соскучилась.

«Скоро мимо пройдет человек, — передал ей Хостин, — не трогай его, только следи и держи со мной связь».

Что ж, от Сурры златоуст никуда не денется; а меж тем можно спокойно добраться до спасательного шлюпа. Сторм осторожно спускался по склону — двигаться незаметно помогали отточенные навыки разведчика.

Слабо рокотали барабаны: видимо, процессия достигла деревни. Прячась за густыми кустами, Хостин вышел на поляну, над которой висел приторный запах разложения. У гладких бортов судна валялись гниющие растения и трупы животных. Запасной люк наверху был плотно задраен.

Интересно, аварийный выход на шлюпе всегда был закрыт или его запер кто-то из переживших кораблекрушение? Судя по всему, один член экипажа все же спасся…

Сторм влез на тоненькое молодое деревце: оно согнулось под тяжестью его веса, и повелитель зверей приземлился точнехонько на фюзеляж, ближе к хвосту, а затем изо всех сил надавил на замок на крышке люка: неохотно, со скрипом, створка поддалась. Землянин тут же успокоился и рванул дверцу вверх, — значит, после жесткой посадки люк открывали и внутри, наверное, не будет мертвецов.

На военной службе их обучали, как правильно покидать судно в случае опасности, поэтому Хостин прекрасно представлял себе внутреннее расположение отсеков. В шлюпе было тесновато: он протиснулся между рядами противоперегрузочных коек, прикрепленных к стенам напротив, и добрался до носа, где находились пульт управления (для автоматического и ручного пилотирования) и передатчик.

При открытии люка сработало бортовое освещение: кажется, электроника была в порядке. Хостин скрючился в крошечном пространстве у пульта и включил коммутатор: закликала, поднимаясь, антенна; заурчал, запускаясь, передатчик. Сторм вручную отстукал сообщение, которое составил по дороге.

Датчики в пастушьих лагерях засекли шлюп еще пару месяцев назад; однако в отдаленные поселения долго никто не приезжал, поэтому сигналы остались без внимания. Сейчас же, по приказу Куэйда и Кельсона, все приемники в Пиках ждали вестей из Синего сектора. Хостин еще раз передал сообщение вручную, а потом настроил автоматический повтор с интервалом в шесть минут. Оставалось позаботиться о том, чтобы сигнал не прервали.

Сторм сохранил настройки, закрыл панель управления (теперь выключить передачу можно было, только сломав аппаратуру или уничтожив корабль) и осмотрел судно в слабой надежде отыскать какое-нибудь оружие. Но в каюте было пусто: ничего, кроме подушек и простыней из пластапленки.

Хостин приблизился к запасному выходу, но тут прямо над головой раздался удар грома. Спасла быстрая реакция: бывший разведчик мгновенно стукнул по клавише закрытия люка.

Последовал еще один раскат, но тише — люк уже был задраен. Шлюп дрожал под ударами; Хостин взобрался в кресло пилота и включил экран: снаружи бушевал грандиозный пожар. Если раньше молнии щадили шлюп, то теперь его буквально поливало пламенем.

Судно тряслось и раскачивалось под потоками огня. Выдержит ли обшивка, рассчитанная на космические перелеты, бурный натиск пожара? Корабль мотало и крутило; казалось, он вот-вот покатится вниз по склону.

Видимо, незнакомец засек сигнал коммутатора с помощью какого-то древнего инопланетного приспособления — молнии определенно генерировали установки, разработанные жителями Затворенных пещер.

Сурра! Хостин уцепился за стены шатающейся каюты, попытался позвать кошку, но вновь наткнулся на непроницаемую преграду, как той ночью в Громовом храме норби. Может, из-за огня не получалось… Вроде бы логичное объяснение, но не очень-то обнадеживающее.

Шлюп завалился набок; Сторм ухватился за перила ближайшей койки. На экране плясали языки пламени: пожар полностью поглотил звездолет. От верной смерти повелителя зверей отделяли лишь стены корабля.

Хостин вытянулся на койке и пристегнулся специальными ремнями, чтобы удержаться на месте. Если волны безумной энергии швырнут-таки шлюп с обрыва, у него будет крохотный шанс на спасение.

Корабль нырнул носом вниз: корпус задрожал, судно ускорилось, но вдруг с оглушительным треском врезалось во что-то. Экран померк. Да уж, коммутатор вряд ли уцелел… Интересно, сколько раз удалось повторить сообщение? Услышат ли его за пределами Пиков?

Землянин нервно вцепился в койку: шлюп накренился, встал почти вертикально. Бортовое освещение отчаянно мигало, отчего по стенам каюты бешено плясали тени. Судно не двигалось, но Сторм боялся пошевелиться, чтобы не нарушить хлипкого равновесия, — вдруг корабль полетит дальше, вниз по склону?

Хостин выпутался из ремней и осторожно, придерживаясь за перила, слез на пол. Круто наклоненный шлюп не шелохнулся, пока он пробирался на крошечный капитанский мостик. За перегородкой царил жуткий бардак; передатчик не работал. Что ж, если именно этого и добивался неизвестный враг, ему удалось выиграть первую битву. Но это еще вовсе не значит, что война проиграна!

Поскольку экран был сломан, Сторм понятия не имел, стих ли снаружи огонь. Хостин влез обратно на койку, положил голову на сгиб локтя, предельно сконцентрировался и послал мысленный сигнал Сурре.

«Он тут», — раздался в голове шепот кошки.

«Человек?»

«Тут», — просто повторила она. Может, хотела таким образом заверить повелителя зверей, что видит добычу?

«В тоннеле?»

«Да».

«Следи», — приказал Сторм.

Раз получилось достучаться до барханной кошки, значит шлюп больше не в кольце огня? Правда, придется попотеть, чтобы добраться до люка. С первой попытки открыть его не удалось, и Хостина бросило в дрожь: неужели огонь намертво приварил створку к обшивке?

Повелитель зверей яростно ударил пару раз по крышке, другой рукой помогая себе сохранять равновесие; наконец, весьма неохотно, створка поддалась. Обжигая глаза и легкие, внутрь ворвался едкий голубоватый дым; к счастью, вскоре его рассеяли корабельные системы очистки воздуха.

Дым, жар — но пламени нет. Землянин вернулся к койкам: следовало ободрать с них простыни из пластапленки.

Сторм разорвал их на неровные полосы: половину перекинул через край люка — проложил дорожку по раскаленной обшивке корабля, — а остальное взял с собой. Он выбрался на относительно безопасный участок корпуса и остановился, разглядывая опаленный борт, выжженную землю и горящий выше по склону кустарник.

Хостин шустро обмотал руки и ноги лоскутами пластапленки — плотный синтетический материал защищал кожу от жара — и пополз вверх, к хвосту корабля, а оттуда спрыгнул на опаленный дочерна камень. Пора возвращаться к тоннелю.

Сурра будет его глазами, частью его самого… Можно выследить незнакомца, отыскать Логана… Логан!

Хостин сделал все возможное, чтобы предупредить Низины. Что ж, пока он действует здесь, в сердце врага, поселенцам придется справляться самим.

Тук-тук-тук.

Землянин вздрогнул и оскалился, как разъяренный дикий зверь. Он замер и, подобно Сурре ощерив белые клыки, глядел на пролесок, нетронутый пламенем: там, впереди, темнел чей-то силуэт.

Плащ трепетал, как крылья гигантской птицы… Громовой барабанщик! А у Хостина — ни ножа, ни станнера. Придется бороться с ним голыми руками…

Впрочем, и у шамана, по традиции, не должно быть оружия: его защищают силы свыше, да и ни один туземец, даже из враждебного клана, не поднимет руку на барабанщика. Колдуны мигом покарают обидчика — и месть их будет страшной.

Что ж, если шаман рассчитывает на свою неприкосновенность, Сторм жестко развеет его иллюзии. Прежде всего следовало отобрать маленький барабан, чтобы колдун не позвал на помощь.

Землянин приготовился к прыжку: выгнулся, схватил перемотанными ладонями обожженную ветку и с отточенным мастерством опытного бойца рванул вперед.

Тук-тук.

Тихая дробь не стала громче или быстрее. Поселенцы не понимали языка ударных инструментов, но Хостину в звучании барабана почудилось некое сообщение. Он ожидал, что, заметив чужака, шаман поднимет тревогу; вместо этого тот спокойно стучал в барабанчик — точно дружески приветствовал землянина; поэтому Сторм не стал сразу нападать, а просто приблизился к колдуну.

— Укурти!

Шаман оторвал ладони от барабана и жестами спросил:

— Куда идешь?

Хостин размотал кисти и честно ответил:

— На гору.

Сторм не рискнул хитрить — Укурти обладал настоящей магической силой, его не проведешь, как какого-нибудь знахаря, над которым можно лишь посмеяться.

— Ты там уже был.

— Был, — кивнул Хостин, — и снова пойду. В той горе обитает зло.

— Верно, — к удивлению землянина, согласился шаман.

— Громовой барабанщик клана замлы и впрямь так считает?

— Барабанщик всегда говорит правду, иначе силы покинут его. В горе обитает чужак: он утверждает, что укрощает молнии и повелевает громом.

— Да, я видел… и слышал, — откровенно признался Сторм. — Он барабанил — и вспыхнуло пламя. И теперь воины готовят наконечники боевых стрел, поют песни о трофеях, которыми наполнят Громовой храм. Это плохо…

— Да, плохо! — Шаман дернулся и подался вперед: хищные глаза, обведенные краской, и орлиный нос придавали ему сходство с Баку, собравшейся нанести смертельный удар. — Тот, кто зовется Укурти, посетил дом, где садятся небесные корабли. Укурти видел мощь летающих между звездами. Они тоже умеют грохотать и вызывать молнии — но это порождения силы, чуждой Арзору. У вас своя магия, у нас своя! — Шаман топнул ногой по выжженной земле, подняв облачко пепла. — Чужак призывает свернуть на скользкую дорожку, которая уже многих сгубила, даже здесь, на Арзоре. Злодей заманил норби на старую тропу — тропу вражды, опасную для неразумных и беспечных, для тех, кто понапрасну верит, что их желания исполнятся. В этой жизни я ношу имя Укурти и имею право говорить о разной магии. — Колдун нежно пробежал пальцами по барабану, и тот издал тихий рокот. — И я говорю: ни к чему хорошему не приведет этот путь, лишь кровь окропит землю… Кровь тех, кто делил с нами воду и мясо, кто приглашал нас в свой дом.

— А тот, кто бьет в барабан в подземелье, думает, что проливать кровь правильно, что нужно оперить боевые стрелы и пустить их против моего народа?

— Верно.

— Зачем же ему нужно, чтобы текли реки крови?

— Он хочет, чтобы сила его росла и множилась, дабы щедро одарить почитателей.

— Но его сила — чужая.

— Именно. И злая. Это твоя ноша, младший брат: ты тоже владеешь силой из-за дальних звезд, так иди и покарай чужака — вы с ним одной крови.

— А Укурти не забьет в барабан, не позовет воинов, что охотятся за мной?

— Нет. Между нами столб мира. Мир я несу, чтобы сгладить твой путь.

— Ты знал, что я приду, ты ждал меня. Откуда?

— Знал. Но шаман не раскрывает секретов. Это моя магия.

— Прости, громовой барабанщик. Я не прошу о запретном, — быстро и искренне извинился Сторм.

— Дальше пойдешь один, — продолжал Укурти.

— А все кланы ступили на путь крови? — решился спросить Хостин.

— Нет. Пока не все, — не стал распространяться шаман.

— И я должен идти один?

— Один.

— Тогда пожелай мне удачи в бою, о громовой барабанщик, — попросил на языке жестов землянин: так обычно обращались к колдуну туземные воины, покидающие родное поселение.

Хостин ждал. Ну и как, интересно, поведет себя Укурти: просто отойдет в сторонку и не будет мешать землянину делать свое дело? Или колдун все-таки одарит чужеземца толикой собственной магии? От этого многое зависело…

Легкий ветерок вздымал облачка пепла, остужал землю, уносил вдаль дым и запах гари, колыхал плащ шамана, украшенный перьями. Укурти обхватил ладонями барабанчик и уставился на туго натянутую кожу, будто увидел там некое загадочное сообщение. Наконец колдун заговорил, аккомпанируя себе на инструменте, — тот рассыпался мелкой дробью. Хостин не понимал туземного щебета; судя по мелодии, громовой барабанщик либо благословлял повелителя зверей, либо, напротив, проклинал его.

Вдруг Укурти перестал играть и показал:

— Да пребудет сила с тем, кто знает песни ветра, кто слышит шепот трав, кто читает мысли птиц и зверей. Да пребудет с тобой сила: исполни свой долг. Боевые стрелы вот-вот сорвутся, судьба Арзора висит на волоске, одно дуновение — и мир скатится в бездну.

Хостин и не надеялся на покровительство шамана: тот не только благословил воина, отправляющегося в опасное путешествие, и пожелал ему удачи, а недвусмысленно пообещал поделиться с ним магической силой — как с равным себе колдуном.

Сторм тоже ответил Укурти как равному — отсалютовал вскинутыми ладонями, — а потом повернулся и устремился к тоннелю.

Как бы ни торопился землянин, следовало поостеречься норби. Правда, Укурти ни слова не сказал о том, что поблизости есть туземцы, однако лишний раз рисковать незачем: воинов мог привлечь пожар.

Хостин без происшествий добрался до уступа, где находились ворота; тут его настиг зов Сурры — незнакомец спешно покинул свое логово, видимо, хотел удостовериться, что шлюп сгорел.

Подорвать его гранатой? Но мертвый враг ничего не расскажет, да к тому же превратится в сакральную жертву, что лишь подстегнет волну ненависти и разрушения. Нужно брать злоумышленника живым. Сурра перекроет путь к отступлению — противник, считай, у него в кармане, но…

Хостин застыл, будто увязнув в невидимой трясине. Эта ловушка, в отличие от звукового барьера, не вызывала боли, но лишала всякой возможности двигаться — каждая мышца онемела! Сторм напрасно сопротивлялся: он был абсолютно беспомощен, точно вновь попал в сети норби, а навстречу приближался неприятель.

Ладно, пусть нельзя пошевелить и пальцем, зато телепатическая связь еще работает — Хостин приказал Сурре атаковать. Жаль, неизвестно, насколько они далеко: по темному коридору мчится незнакомец — торопится осмотреть добычу, — а за ним по пятам, все быстрее и быстрее, в сумраке подземелья летит прекрасная охотница…

А еще землянин мог слышать. Укурти был на горе не один: утренний ветерок донес до Сторма громкое улюлюканье. Вряд ли шаман схитрил: он ведь обещал поделиться магической силой шосоннов; если обманул, то, по собственным же поверьям, будет навеки проклят. Нет, ловушку подстроил не Укурти.

Мысли повелителя зверей вновь обратились к Сурре и Баку. Надо еще раз позвать орлицу, сейчас надежда только на нее и на кошку; Сурра отозвалась, а вот птица по-прежнему молчала. А неприятель уже совсем рядом: вот он, вышел из темноты тоннеля.

Рослый, выше Сторма, с бледным лицом, раскрашенным на манер туземцев, и огненно-рыжими волосами; незнакомец тяжело дышал и, подняв руки к груди, сжимал ладонями шар. Землянин пригляделся: похоже на осколочную гранату среднего размера.

Однако внимание повелителя зверей больше привлекли глаза противника, а не его вооружение. Больше года назад, находясь в Центре демобилизации, Сторм часто, даже слишком часто, видел военных с подобным взглядом. В конце войны в Центр для прохождения реабилитации свозили бывших солдат с Земли — их дом сгорел дотла, а все родные и близкие погибли. Хостину доводилось встречать людей с точно таким же лихорадочным блеском в глазах: несчастные сходили с ума, угрожали персоналу, стреляли в товарищей, а порой убивали себя…

Что ж, пожалуй, на этом можно сыграть. И Хостин рявкнул с суровым видом:

— Имя, звание, номер воинского подразделения, планета!

На дне остекленевших глаз промелькнуло что-то осмысленное. Незнакомец беззвучно пошевелил губами и наконец отчеканил на галактическом языке:

— Фарвер Дин, техник третьего ранга, ЭУ-семьсот девяносто, космос.

Техник третьего ранга, да еще из такого элитного подразделения. Неудивительно, что парень быстро освоился с аппаратурой древней цивилизации. Небось он настоящий гений!

Дин подошел чуть ближе, внимательно разглядывая Сторма. Краска мешала понять выражение его лица, но, похоже, техник был изрядно ошарашен.

— А ты кто? — в свою очередь поинтересовался он.

— Хостин Сторм, повелитель зверей, АМ-двадцать пять, Земля, — выдал Хостин стандартный ответ.

— Повелитель зверей, — повторил Дин. — А… психологическая антропология?

— Ага.

— Ну, знаешь ли, тебе тут делать нечего. — Собеседник медленно покачал головой. — Здесь сплошные механизмы — это не для детей природы.

«Дети природы» — так технари с издевкой называли психобиологическое подразделение особой службы. Мало того что Дин явно не в себе, так еще, кажется, он с предубеждением относится к специалистам, подобным Сторму… Хостин постарался не думать об этом; по крайней мере, техник отвлекся, вступив в разговор, и пока вроде бы нападать не собирался.

— Распоряжений относительно тебя не поступало, — заявил Сторм: что ж, если Дин считает, что участвует в какой-то боевой операции, тем лучше. И как только ему удалось обездвижить Хостина? Видимо, управляет стасс-полем, — может, все дело в сфере, которую он так нежно прижимает к груди? В этом случае у Сторма есть шанс освободиться. Хуже, если невидимую сеть контролирует некое устройство, спрятанное в недрах горы…

Дин невозмутимо пожал плечами:

— Плевать. Убирайся, здесь работа для профессионалов экстра-класса. Давай, парень, пошевеливайся.

Уж больно спокойным казался этот техник: Хостин буквально чувствовал привкус опасности — такое с ним за всю жизнь случалось лишь пару раз.

— Не очень-то получается шевелиться, когда ты меня в ловушку поймал.

Техник жутковато улыбнулся, отчего рисунки на его лице исказились.

— А, дитя природы не справляется со стасс-полем! — визгливо засмеялся он. После чего вдруг резко нахмурился и спокойно произнес: — Думал, сможешь обмануть меня? Я прекрасно знаю, что война закончилась и что нет у тебя никакого приказа. Только мешаешь, сбиваешь с курса. Гляди, здесь заключена сама… сама жизнь! — Дин раскрыл ладонь и продемонстрировал Сторму шар. — Все, о чем мечтает настоящий специалист! И оно мое, навсегда! — Он снова хихикнул. Смешок прозвучал так неуместно, что Хостин, повидавший на своем веку немало безумцев, вздрогнул.

— Навсегда! — повторил Дин. — Поэтому ты сюда и лезешь — хочешь забрать! Вечная жизнь и бесконечная сила — всемогущество! — Он вновь сжал сферу одной рукой. — Только вот я быстрее сюда добрался и понял, что к чему. Ты не первый, кто стоит у меня на пути, но, к счастью, я прекрасно справляюсь с тебе подобными. — Дин потер сферу пальцем, и Сторм ощутил, как стасс-поле буквально сжало ему глотку.

— Я мог бы раздавить тебя, дитя природы, как букашку. Только жаль упускать такую возможность — мои друзья, там, внизу, обожают развлечения. Они вдоволь с тобой наиграются.

Техник потрогал тугой ошейник и прокричал что-то на чирикающем наречии норби.

Хостин меж тем не сводил взгляда с ворот за спиной Дина. «Вперед!» — мысленно приказал он.

Из темноты вырвался желтый огонек — Сурра всем своим немалым весом обрушилась на плечи Дина. Птичье пение оборвалось; техник завопил и выронил шарик. Сторм не успел подхватить сферу: она стукнулась о камень и покатилась вниз по склону.

«Не убивай!» — велел Хостин.

Кошка и техник намертво сцепились на земле. Повелитель зверей силился вмешаться в схватку, но мышцы отказывались ему повиноваться (да что же за напасть такая: сначала, когда пытался открыть инопланетный замок, онемела рука, а теперь — все тело).

Сурра фыркнула, зарычала и отскочила в сторону, потирая лапой глаза. Дин, который все еще верещал что-то на языке норби, попытался схватить кошку, однако та ловко уклонилась.

Техник поднял взгляд на Хостина: лицо его исказила дьявольская гримаса безумия. С диким криком Фарвер метнулся к вратам — Сторм хотел остановить его, но подвели одеревеневшие мышцы, и он рухнул, успев уцепиться за ногу противника. Дин бешено лягнул землянина, вырвался и исчез в темноте — лишь прогрохотали по камню ботинки.

Сурра все еще терла глаза. Хостин сгреб ее за шкирку и притянул к себе. Норби наверняка уже близко; выход только один — бежать в тоннель за Дином. Возможно, суеверный страх остановит туземцев и они не полезут следом.

Снизу показалась лысая голова с черными рогами; норби бросился на Хостина с ножом в руках. Сторм бился не на жизнь, а на смерть; бывший диверсант силился применить особые приемы рукопашного боя, которым его обучили на службе, но руки и ноги слушались плохо. Хостин увернулся, нырнул в темноту подземелья, туземец — за ним.

Бок вдруг разорвало болью: нож полоснул по ребрам, не задев сердца, куда метил норби. Сторм извернулся и резко ударил туземца по шее, чуть выше ключицы. Норби упал, задыхаясь, и Хостин выудил из его рук кинжал.

Стрела со свистом рассекла воздух и порвала на плече землянина рубашку из шерсти фравна. Сторм на четвереньках пополз к выходу; Сурра же, жалобно скуля, направилась вглубь горы. Ворота были под прицелом: в дневном свете Хостин легко разглядел несколько туземных луков. К счастью, в подземельях цивилизации, создавшей Затворенные пещеры, всегда царил мрак, что играло на руку Сторму. Повелитель зверей пригнулся и отправился за Суррой. Над головой летели стрелы, но никто из туземцев не рискнул сунуться в тоннель — Хостин не ошибся насчет табу.

Скрывшись от смертоносных стрел за поворотом дороги, Сторм остановился, включил фонарик и позвал Сурру. Он так и не понял, что именно сделал Дин; землянин быстро осмотрел пушистую охотницу — глаза ее сильно слезились, кошка нервничала, но зрение, похоже, не пострадало.

Сурра изрядно разозлилась и рвалась догнать врага. Хостин целиком ее в этом поддерживал; безумца надо схватить. Теперь Сторм знал, с кем имеет дело, да к тому же обзавелся туземным кинжалом, так что шансы немного сравнялись. Однако разумом он понимал, что ни одна полоска металла, какой бы закаленной и острой она ни была, не в силах справиться с хитроумными ловушками, которые наверняка приготовил для него техник.

Барханная кошка шла уверенно и целеустремленно — знала дорогу. Но вдруг Сурра замерла у сплошной стены тоннеля, покружила на месте, в полном замешательстве понюхала пол и огорченно взвыла: так она порой выражала досаду, упустив легкую добычу.

Хостин посветил на пол, ожидая увидеть там узор из спирали и точки. Но не разглядел ни линии, ни лампочек, ни замков, чтобы открыть удивительные порталы, позволяющие перемещаться в пространстве. Очередная уловка Дина, тайный ход, чтобы запутать врагов.

Неужели техник мог по желанию оказаться в любом уголке подземелья? Или где-то в горе располагались «станции» его маршрута? Теперь Хостин жалел, что не успел изучить пещеру, в которой очутился, использовав вслед за Дином портал возле экрана.

Делать нечего: придется прочесывать проходы в надежде обнаружить портал или возвращаться наружу, где наверняка поджидают норби. Кстати, а как Сурра-то попала внутрь горы — по другому тоннелю?

Землянин сел на корточки, подозвал кошку, положил ладонь ей на темя и попросил припомнить дорогу в пещеру.

Однако особенности характера кошки, зачастую выручавшие звериную команду, сейчас сработали против Хостина. Сурра пришла в ярость и думала лишь об одном: как бы поскорее выследить врага и отомстить ему. Ничто другое ее не интересовало, а бессмысленные расспросы о каких-то там проходах и вовсе раздражали. Но Сторм, всегда крайне терпеливый по отношению к товарищам, не торопил кошку, хотя время и поджимало.

Дин находится где-то там, в подземных чертогах, и в любой момент может применить очередную инопланетную технологию. А вдобавок еще и Логан пропал — тут Хостина как бластером обожгло: единственная надежда, что спираль на экране вспыхнула не просто так и младший брат, пусть и не попав в огромный цех, укрылся от смертельного солнца Великой суши в лабиринтах пещер.

«Где Баку и Горгол?» — Раз Сурра не отвечала на вопросы про тоннель, Сторм решил зайти с другого конца и не прогадал: кошка отвлеклась от мыслей о Дине.

«Там, высоко», — уклончиво, как всегда. Все же человеческий разум с трудом понимает кошачий.

«Где именно высоко?» — настойчиво продолжал повелитель зверей.

Кошка отстранилась: возможно, не хотела с ним говорить — такое порой случалось. Вдруг она повернула голову и принюхалась, точно уловила в воздухе что-то важное, недоступное человеку.

«Он сбежал, но мы его выследим, — пообещал Сторм. — А чтобы выследить, нужна команда. Где Баку?»

Должна же она понимать. Они вместе через многое прошли и нуждались друг в друге. Сурра не ответила — лишь дернулась и бросилась бежать по подземному коридору с тем же целеустремленным видом, с которым преследовала Дина.

Кошка вела Сторма сквозь лабиринт, который не преодолел бы ни один человек. Они сворачивали из тоннеля в тоннель, пробирались мимо пещер и залов, напичканных инопланетными механизмами и приборами, чье назначение Хостин определить не мог. Впрочем, Сурру они совершенно не волновали. Пушистая хищница прекрасно знала, куда и зачем направляется, и шла вперед не отвлекаясь.

Дорога постоянно петляла вверх-вниз, и Хостин окончательно запутался: ему показалось, что они вышли за пределы горы, где располагался цех. Они продвигались по небольшому тоннелю, отделанному черным веществом, когда Сурра наконец втиснулась в расщелину со стенами из необработанного камня. Сторму пришлось последовать за ней на четвереньках.

Еще один узкий лаз, и Хостин выполз на свободу — к свету, воздуху и сладкому аромату цветов. Этой маленькой долины тоже не коснулась засуха, как и той, где располагалась туземная деревня. Хостин устало вытянул ноги и огляделся.

Ну и ну: растения были зелеными! Не желто-зелеными, не рыжевато-зелеными, не коричнево-зелеными, как везде на Арзоре, а изумрудными. И где же он раньше видел такую листву, как на кустике неподалеку?.. Сторм никак не мог этого вспомнить.

Баку камнем упала с неба и пошла к повелителю зверей, чуть расставив черные крылья. Орлица пронзительно клекотала от радости — все же членов команды связывала особая духовная близость.

Вдруг, в ответ на крики птицы, из кустов раздался пронзительный свист. Хостин напрягся и потянулся к кинжалу: этот сигнал у туземцев означал опасность.

Однако Сурра растянулась на освещенной солнцем полянке и довольно жмурилась, не выказывая беспокойства. Сторм поднялся: навстречу ему вышел Горгол. Юный норби был ранен: левую руку, покрытую мазью из растертых листьев, перевязывали длинные стебли травы. На левой же половине лица красовался фиолетовый кровоподтек, из-за которого глаз норби заплыл настолько, что еле видел. Веревочки, к которым на груди крепились клыки йориса, порвались — часть зубов пропала.

— Сторм! — поприветствовал его туземец, а затем осторожно коснулся руки землянина, точно не мог поверить, что на самом деле видит его.

Баку взлетела и устроилась на плече повелителя зверей. Он чуть напряг мышцы под весом орлицы, а та быстро погладила его по щеке острым клювом, который мог быть смертельно опасным для врагов.

— Где мы? — Хостин взглянул на горные хребты, со всех сторон окаймляющие крошечную долину. Он не узнавал местность вокруг и понятия не имел, куда его вывел тоннель.

— В горах, — не очень-то прояснил ситуацию Горгол. — Мы сбежали от огней.

— Мы?

Горгол повернулся и снова свистнул. На какой-то миг в душе Хостина вспыхнула надежда, что Логан тоже нашел дорогу сюда. Но человек, появившийся из-за кустов с извилистыми листьями, не был похож на юного Куэйда.

На худом, как щепка, незнакомце висели обрывки зеленой униформы, а все тело его покрывали синяки, как у Горгола. Это был обычный человек, не норби, без рогов, с копной каштановых волос.

— Значит, Золти не ошибся, — произнес он чуть дрожащим голосом. — Помощь была совсем близко, мы вполне могли добраться до дома…

Вдруг длинные ноги незнакомца подкосились, он рухнул на землю, закрыл лицо грязными исцарапанными руками, весь затрясся и громко зарыдал, не в силах более сдерживаться.

— Это кто? — поинтересовался Хостин у Горгола.

— Не знаю, он не понимает языка жестов, — ответил туземец. — Встретил его на горе — вытащил меня из пожара. Похоже, был сильно чем-то напуган, но все равно готов сражаться: настоящий воин.

Сторм дернул плечом, и Баку перелетела на скалу поблизости. Землянин уселся рядом с незнакомцем и ласково потрепал того по сгорбленной спине.

— Как тебя звать, дружище? — спросил он на галактическом наречии. И не особо удивился, когда несчастный, уже слегка успокоившись, но все равно запинаясь, произнес на языке, который Хостин слышал лишь на Земле:

— Наджар, Микки Наджар, пятисотое разведывательно-десантное подразделение.

Он отнял от лица руки и с нескрываемым удивлением уставился на Хостина.

— Хостин Сторм, повелитель зверей, — представился индеец и продолжил: — Слушай, а война-то давно закончилась…

— Знаю, — медленно кивнул Наджар. — Но это же одна из планет повстанцев? Поэтому ты здесь? Или я ошибаюсь?

— Это Арзор, дикий, почти незаселенный мир. Нашли мы тут, правда, логово недобитых ксиков, но вытурили всех пару месяцев назад. Всего один корабль, да и тот взорвался при взлете. Я не на задании — теперь здесь мой дом.

Наджар горько усмехнулся:

— И тут Дин солгал… Ты с Земли?

— Да, американский индеец, — кивнул Сторм и добавил: — Теперь я арзорец. Даже участком обзавелся.

— То есть это планета Конфедерации, а не пристанище ксиков?

— Ага.

— И давно ее начали осваивать?

— Да уж лет двести, пожалуй. За это время сменилось три поколения колонистов. А ты прилетел на спасательном шлюпе?

— Да. — В голосе Микки сквозила печаль. — Лафдейл, наш пилот, мастер своего дела, приземлился без труда, но корабль тут же атаковали туземцы. Они нас не убили, а жаль… Потащили в горы и затолкали в пещеры. Лафдейл погиб у подземного озера: на пристани его схватила какая-то гигантская тварь и уволокла прямо под воду, мы даже не успели толком разглядеть, что это было. А потом, — Наджар грустно покачал головой, — начался кромешный ад. В пещере с наполовину разрушенными стенами вдруг пропал Рустав, его так и не нашли. А Дин всех поторапливал, был просто в восторге, говорил, что, дескать, мы на пороге грандиозных свершений. Золти, он до войны был историком, утверждал, что здесь есть поселения и нам обязательно помогут, нужно только не уходить далеко от шлюпа: надеялся, что местные колонисты засекли сигнал, который наш пилот послал при посадке. Но Дин переубедил Золти: сказал, что якобы мы в самом центре вражеской территории и здесь все так и кишит ксиками, а туземцы на нас напали, поскольку их подговорили захватчики… Мол, это доказывает, что мы в зоне влияния ксиков.

Наджар замолчал, потер подбородок и продолжил:

— Мы с Уиддерсом не знали, что и думать. Дин, Золти — умники каких поискать, и оба твердили, что обнаружили останки древней цивилизации. А Дин… Мы ведь вместе реабилитацию проходили. — Микки украдкой взглянул на Хостина. — В Центре демобилизации.

— Всех землян отправили туда после случившегося, — понимающе кивнул Сторм.

— Дело в том, что Дин почему-то не хотел возвращаться к довоенной жизни. В армии его считали незаменимым специалистом, и ему это очень льстило. Не понимаю, каким образом он сумел провести врачей, но… В общем, только мы приземлились, как его словно бы подменили — бодрый, веселый; он, конечно, говорил убедительно, призывал выяснить все что можно о пещерах, чтобы отомстить ксикам. Дин клялся, что Золти ошибается, что в этом секторе галактики нет планет Конфедерации. Ну а потом… Потом мы обнаружили такую штуку, с дорожкой. — Наджар замялся, подыскивая слова, чтобы объяснить Хостину то, чего и сам толком не понимал.

— Эту? — Землянин изобразил на песке спираль и точку.

— Точно! Ты, поди, и сам ее видел.

— Да, и прошел по ней.

— Дин сказал, эта дорожка ведет наружу. Не знаю, с чего он взял, говорил так странно, словно бы черпал информацию из воздуха. Сперва ничегошеньки не понимал, как и мы, а потом — раз! — и все объяснил. И ведь оказался прав! Хотя сам он не рискнул первым пройти по тропинке. Золти пошел, виток за витком, и вдруг испарился! А Уиддерс-то, бедняга, умом тронулся. Все твердил про тварей, которые прячутся за скалами и глядят на нас, швырял камни в каждую тень… Когда Золти пропал, Уиддерс завизжал, побежал вдоль спирали и тоже исчез. Дальше пошел Дин. А потом я — ну не оставаться же в одиночестве; так я и очутился в треугольной коробке.

— Видел машинный зал? — спросил Хостин.

— Да, и там был Дин. Он совсем рехнулся: носился туда-сюда, трогал все подряд и бормотал себе под нос, что ему самой судьбой было предназначено найти это место. Мол, голоса в голове привели именно сюда, и теперь весь мир лежит у его ног. Я будто опять попал в Центр демобилизации… Ну, я спрятался и исподтишка наблюдал. Он устроился внутри большого обруча: лежал там на полу, съежившись, точно спал. Вокруг все зашумело, замигал свет: что-то странное случилось с глазами, я ничего не видел… А потом пошел искать Уиддерса и Золти. Не знаю, удалось ли им попасть в цех, но их нигде не было. Тогда я никого не нашел…

— А потом?

— Нашел… одного. Вернее, его останки. Свежеобглоданные кости… Сложно сказать, кто это был. — Наджар закрыл глаза; измученное тело сотрясали беззвучные рыдания. — Ну, я не стал там задерживаться, а потом как-то отыскал эту долину.

Микки огляделся, с благодарностью рассматривая густую зелень:

— Как же прекрасно после всех испытаний оказаться на свежем воздухе, среди растений, настоящих, зеленых, почти как дома. Там, выше, лежит тропа: она ведет в соседнюю долину, где живут туземцы. Я некоторое время наблюдал за ними. Вдруг местные стали собираться целыми толпами, и я догадался: Дин что-то задумал. Гром и молнии, похоже, имеют искусственное происхождение. Я хотел разобраться, что к чему, даже карту начертил…

— А с Дином разговаривать не пробовал?

Наджар опустил глаза:

— Нет. Тебе это кажется странным? Но Дин очень изменился. После того что я видел в машинном зале, мне вообще не хотелось иметь с ним дело. Парень нес полную чушь о том, что он, дескать, избранный и будет править миром, — послушаешь и сам невольно призадумаешься, не сошел ли ты с ума. Вот я и решил держаться от него подальше.

Хостин согласился: человек, которого он встретил у входа в пещеры, окончательно повредился рассудком и потерял всякую связь с реальным миром — тут помочь сможет лишь квалифицированный психиатр.

— Я неплохой следопыт, — с ноткой гордости произнес Наджар, — и прятаться умею, все-таки опытный разведчик, так что местные меня не засекли. Правда, туземцы не забираются высоко в горы и всегда придерживаются дороги. И вот однажды прилетел флаер, наш флаер! Я подумал, что россказни Дина про ксиков — бред сивой кобылы или, может, наши бойцы выгнали их отсюда. Хотел дать сигнал, но лишь только звездолет приземлился, как вокруг все заполыхало. Так и не удалось туда добраться, пока огонь не погас… А потом… Все кругом выжжено, и мертвец валяется. А я-то надеялся, что меня спасут. — Микки снова опустил взгляд. — Я устал, так устал, что готов был даже бежать к Дину, и в конце концов отправился в пещеры. Дважды осматривал цех, но никого не встретил. Сторм, не поверишь, там целое подземное царство: лабиринты ходов, самые разные пещеры, комнаты, бесконечные коридоры… Я такое видел… Жуткие, отвратительные вещи! — Наджар вздрогнул. — Порой даже думал, что спятил, как Дин: нормальному человеку подобное и в страшном сне не привидится. Дина, кстати, я так нигде и не нашел. Как-то ночью на горе вспыхнул очередной пожар. Я подобрался ближе и увидел туземца с кошкой и птицей; за ними полыхала стена огня. Дин стоял выше по склону и целился в аборигена из какой-то трубки. Я подбежал к парню, показал ему, что надо спрятаться в расщелине, там раньше тропка была…

— Раньше? — переспросил Хостин.

— Ага, — угрюмо кивнул Наджар. — Мы уже почти проскочили, но Дин выпустил в нас ручную молнию, расщелину завалило, а мы едва уцелели. К счастью, здесь есть вода и фрукты. Птица пыталась улететь, но не получилось: похоже, всю долину накрыло непроницаемым куполом. Потом вдруг кошка пропала; мы решили, что она нашла дорогу назад. Ну а потом появился ты. Вот и все.

— Ясно, — отозвался Хостин. Кое-что в рассказе Микки успокаивало: все выжившие прошли через спиральный портал в одно и то же время, но, похоже, по какой-то причине очутились в разных концах машинного зала. Возможно, Логан тоже оказался в какой-то отдаленной части лабиринта.

Сторм с надеждой обратился к Наджару:

— Ну что же, попробуем отсюда выбраться. Найдешь дорогу к цеху, когда попадем в подземелье?

— Если честно, понятия не имею, где ее искать.

Хостин спросил Горгола на языке жестов:

— Через хребет никак?

— Смотреть можно, идти нельзя. Сам попробуй, — ответил норби.

Они взобрались вверх по склону, где находилась расщелина, сквозь которую пришли Хостин с Суррой. Наконец путники залезли на уступ, в глубине которого виднелась огромная куча камней и обломков.

— Гора обвалилась, — показал Горгол. — Оттуда смотри.

Они с трудом одолели последний подъем и оказались на краю обрыва, такого высокого, что при взгляде вниз начинала кружиться голова.

«На всем Арзоре и веревки такой не сыщешь, чтобы до дна достала», — подумал Хостин.

А там, за гигантской трещиной в земле, вздымались под ослепительным безжалостным солнцем (таким нежным и ласковым здесь) близкие, но недоступные вершины — точно на другой планете. Оконце в иной мир, а двери нет.

Сторм кратко пересказал Горголу историю Наджара и поведал о собственных приключениях. Туземец напряженно следил за жестами землянина.

— Если Укурти говорит, что это плохо, — с решительным видом ответил норби, — значит плохо. Кротаг и те, кто ездят бок о бок с вождем, верят Укурти и всегда внимают его барабану, ибо шаман мудр. Безумец завладел дарами ушедших, чтобы стать великим. Если наш народ узнает, что он крадет силу у древних, то норби отвернутся и не будут больше слушать его барабаны.

— А как это доказать? И времени маловато, — возразил Хостин. — Он уже призывает напасть на Низины. После первой же вылазки разразится страшная война между нашими народами. Среди поселенцев всегда были те, кто не доверяет норби.

— Верно. — Горгол сложил пальцы в выразительном жесте согласия. — А летящую стрелу обратно в колчан уже не затолкаешь. Но смотри: там, за горами, Великая сушь. Нам ведомы секретные родники, однако их недостаточно, чтобы обеспечить водой большой отряд. Даже если норби выступят, придется идти от источника к источнику, а это долго. Если отправиться сегодня, то, — туземец растопырил пальцы, согнул в кулаки и трижды повторил жест, — столько раз взойдет солнце, прежде чем отряд доберется до равнин.

— Думаешь, Кротаг согласится? — поинтересовался Хостин.

— Я воин с боевыми шрамами. Буду говорить на собрании клана, и вождь меня выслушает.

— То есть, если выберемся отсюда, ты поговоришь с Кротагом и Укурти?

Горгол глядел мимо Сторма на залитые солнцем, выжженные скалы вдали:

— Кротаг послушает, а за Кротагом стоит Кустиг из клана йориса, а за Кустигом — Данкгу с флагом ксото.

— И если все эти кланы договорятся, то шосонны сломают столбы мира и уведут воинов?

— Наверное. А если уйдут шосонны, то и варпты с севера в войне участвовать не станут, и, может, гусаклы с побережья тоже.

— Тогда армия Дина уменьшится наполовину! — оживился Сторм. Однако Горгол лишь нахмурился:

— Если перемирие будет нарушено, начнется другая война. Дикие племена, которые живут здесь, свято чтят магию этого места и будут защищать ее до последнего.

— Значит, необходимо доказать им, что Дин — не настоящий барабанщик.

— Именно. Тут наши пути расходятся. — Горгол отвернулся от «оконца». — Мне надо найти, где расположился клан замлы, а тебе — отправиться к тому из вашего народа, который творит зло.

— А чтобы сделать все это, нужно снова пройти сквозь подземелье, — добавил Хостин.

А потом в самом сердце зеленой долины они держали что-то вроде военного совета: Наджар, Сторм, Горгол и даже Сурра с Баку. Хостин выступал переводчиком между туземцем и землянином, выясняя, что им обоим известно о подземных ходах. Наджар полагал, что сможет вывести путников к той части горного хребта, где располагалась деревня, если отыщет в тоннелях определенное место, которое обнаружил в ходе своих странствий.

Они поели фруктов, и Хостин уснул, привалившись головой к пушистому боку Сурры; тихое кошачье урчание мигом убаюкало повелителя зверей: с тех пор как Сторм покинул Низины и отправился в это безумное приключение, он еще ни разу не спал столь крепко и безмятежно.

Его разбудил туземец; уже стемнело, и путники отправились к расщелине, которую отыскала Сурра. При виде дыры в скале Баку гневно заклекотала: орлица наотрез отказывалась лезть под землю вместе со всеми. Сторм уговаривал ее, успокаивал — без толку. Лишь когда повелитель зверей твердо заявил, что они с Суррой уходят насовсем, сюда больше не вернутся и Баку останется совсем одна, орлица нехотя сложила крылья и забралась в расщелину.

Пробираясь через узкий лаз, птица злобно щелкала клювом, всем своим видом демонстрируя недовольство, а стоило лишь выйти в тоннель пошире, уселась на плече Хостина. В свете фонаря глаза Баку недовольно сверкали. Сурра легко скользила впереди — людям пришлось поторопиться, чтобы не отстать от нее.

Кошка возвращалась той же дорогой, которой привела Хостина, но вдруг, задолго до того места, где бесследно исчез Дин, Наджар схватил Сторма за руку — по-видимому, обнаружил нечто важное.

— Стой! — воскликнул Микки и внимательно огляделся. — Нам сюда.

Хостин подозвал Сурру, и маленький отряд свернул в другой тоннель. Теперь путь указывал Наджар. Сторму все эти непримечательные переходы казались похожими как две капли воды, однако он знал, что разведчиков тщательно отбирают и обучают, с ними работают психологи, чтобы получить умелых следопытов, которые способны проникнуть куда угодно. Точно так же его самого тренировали, чтобы он стал повелителем зверей.

Микки двигался уверенно, словно шел по четкому следу, без колебаний сворачивал из одного подземного коридора в другой, минуя пещеры. Наконец путники остановились в просторном гроте: наверху брезжил слабый свет.

— Засыпало немного, но пролезть можно. Это настоящая пещера, не тоннель, ведет на склон.

Сторм уже потянулся к выступу, чтобы взобраться наверх, как вдруг Наджар дико закричал. Индеец обернулся и в луче фонарика, что держал Горгол, увидел лицо бывшего разведчика — тот взглянул на Хостина с искренней ненавистью и внезапно набросился на него, буквально припечатав к стене.

Повелитель зверей сгруппировался, закрывая голову и плечи от града обрушившихся на него смертельных ударов. Но тут фонарь погас, и они очутились в кромешной темноте.

— Врун поганый, ксик чертов! — выпалил Наджар прямо в лицо Сторму. — Ах ты обманщик!.. — Он задохнулся; кто-то оттащил бывшего разведчика в сторону.

Хостин бессильно привалился к скале и тяжело дышал, массируя плечо, — Микки врезал ему от души. К ноге прижалось что-то пушистое: Сторм наклонился, взял изо рта Сурры фонарик и снова включил его.

За спиной Наджара стоял Горгол: туземец одной рукой прижимал к груди брыкающегося разведчика, а другой сдавливал ему горло. Норби напряг мышцы, и Микки почти перестал дергаться.

— Не убивай! — знаками приказал Сторм.

Норби ослабил хватку: чужеземец обмяк, но Горгол на всякий случай продолжал удерживать Наджара — вдруг тот снова решит напасть.

— За что? — спросил Хостин, потирая онемевшую руку.

— Ты говорил: заселенная планета, никаких ксиков, война окончена. — Пусть Наджар и не мог шевелиться, но силы духа (и ненависти) ему было не занимать. — Да у них там военная радиостанция!

Сторм непонимающе уставился на Наджара, — без сомнения, Микки не лгал: с помощью хирургических операций и гипноза разведчикам вживляли особые устройства, которые делали их гиперчувствительными к определенным частотам. Если Наджар говорит, что обнаружил передатчик, значит это правда. И реакция опытного солдата вполне понятна. Однако, насколько Хостину было известно, на Арзоре военные специалисты, снабженные радиостанциями, находились в космопорте или в Гальвади. Разве что… разве что Кельсон или кто-то еще из представителей власти отправились в Синий сектор!

— Я не обманывал тебя, — промолвил Сторм. — Но похоже, уже слишком поздно. Колонисты вызвали сюда Галактический патруль.

— Там! — Наджар рукой, как стрелкой компаса, указал куда-то на юго-запад.

«Баку!» — Хостин мысленно приказал орлице осмотреть окрестности. Она с восторгом взмыла в небо и растворилась в вышине, радуясь, что наконец-то снова оказалась в своей стихии.

Птица сообщила, что в низине расположился отряд: похоже, люди выкопали убежище для защиты от палящего зноя. Хостин решил посоветоваться с Горголом.

— Успеем дойти, пока солнце еще не слишком высоко?

Норби колебался: Сторм не знал точного расстояния, хотя Наджар утверждал, что, учитывая силу сигнала, до лагеря не больше пяти миль. Правда, пять миль по гористой местности могут растянуться на полдня.

— Если чужаки войдут в запретные земли, весь наш народ сплотится и выступит против них, — предупредил Горгол.

— Понимаю. Но возможно, удастся удержать боевые стрелы в колчанах, пока вожди не сядут за стол переговоров: ты пойдешь к кланам и все объяснишь, а мы вместе с тем, кто знает злодея, направимся к поселенцам — вдруг получится.

Горгол поднялся по груде камней, за которой скрывался вход в пещеру, и посмотрел на юг.

— Я там легко пройду, а вот насчет вас не уверен. Решайте сами.

— А ты что думаешь? — спросил Хостин у Наджара. — Днем они спрячутся от солнца, отправятся дальше лишь в сумерках. И здесь наверняка рыскают разведчики, раз ты уловил их радиостанцию. Если поселенцы доберутся до долины, где живут туземцы, вспыхнет война — и при таком раскладе первый бой Дин точно выиграет.

— И что ты предлагаешь? — в свою очередь поинтересовался Микки.

— Попробуем дойти туда до наступления темноты.

Что ж, может, Хостин ошибся и следовало спуститься в подземный лабиринт и отыскать Дина. Но даже если каким-то чудом удастся схватить безумного техника, когда чужеземные бойцы войдут в Синий сектор, на Арзоре все равно разгорится вооруженный конфликт.

— Один ты их ни за что не найдешь — ты же не чувствуешь сигнала, — произнес Наджар, отирая рот тыльной стороной ладони.

— Ну, со мной Баку и Сурра, — ответил Хостин, в глубине души понимая, что Микки прав. С профессионалом, который легко определяет местонахождение передатчика, будет проще добраться до лагеря.

Наджар повесил перевязанную веревкой флягу на тощее плечо:

— Что ж, поспешим! — Он обогнул скалы и начал спускаться.

Сторм махнул Горголу; тот спрыгнул с кучи камней и устремился в долину, где жили туземцы, в надежде, что собратья его послушают. Главное, конечно, чтобы поселенцы не вторглись в запретные земли — тогда есть шанс на успешные переговоры.

Стояло раннее утро, и было еще не очень жарко (по крайней мере, не жарче, чем днем в более прохладный сезон). По высоте солнца Хостин прикинул время: у них оставалось еще два, максимум два с половиной часа — а потом придется искать укрытие; ну и, если повезет, можно будет двигаться еще час ранним вечером. Вскоре землянин выкинул из головы все посторонние мысли и сосредоточился на необходимости дойти до следующего возвышения или расщелины; потом, по мере того как вставало солнце, выжигая тени, думал лишь, как пройти еще двадцать шагов, десять, пять…

Сурра бегала туда-сюда: осматривала территорию в поисках убежища, появлялась, пропадала, но всегда поддерживала с повелителем зверей телепатическую связь. Путники все чаще и чаще останавливались передохнуть; впереди лежала опаленная солнцем земля — точь-в-точь такая же, как та, что индеец видел через «окно» долины, которую ограждали невидимые стены.

Наджар вдруг дернулся вправо:

— Сигнал усилился почти в два раза! Либо мы аккурат над ними, либо там что-то случилось и они созывают разведчиков.

Микки ускорил шаг, приблизился к краю оврага и скользнул вниз в водопаде камешков и песка. Тут и Сурра поспешила сообщить, что заметила лагерь.

Овраг вывел их к ущелью, где располагалось убежище — яма в земле, наполовину заваленная камнями, на манер укрытий туземных охотников. В таких углублениях норби прятались от полуденного зноя. Сурра, вымотанная жарой, рыскала вокруг и недовольно рычала.

Хостин подбежал поближе и откинул пропитанный силиконом кусок кожи фравна, который прикрывал вход в убежище. Через миг оттуда высунулся Кельсон!

— Сторм! Мы вас ждали, Баку только что прилетела. Заходите, заходите. А ты, Логан. — Тут Страж порядка наконец разглядел спутника Хостина. — Ой, это не Логан… — И шериф скрылся внизу, пропуская землян.

— Не Логан. — Повелитель зверей подтолкнул Наджара вперед, потом залез сам, следом — Сурра. Они постояли немного, давая глазам привыкнуть к полумраку.

Укрытие было первосортным: дальше, за выкопанной ямой, начиналась пещера. Однако Хостин не успел хорошенько осмотреться: к нему приблизился Брэд Куэйд.

— А где Логан?..

Сторм уже много дней задавал себе тот же самый вопрос — и вот теперь его произнес тот, от кого страшнее всего было услышать эти слова. И ведь Хостин толком ничего не знал: в последний раз он видел младшего брата возле загадочного портала в пещерах. Правда, Микки рассказывал, как его товарищи прошли тем же маршрутом, однако в машинный зал не попали. Получается, если Логан и выжил, то потерялся где-то в подземелье.

— Не знаю.

— Ты был с ним?

— Какое-то время.

— Сторм, — Кельсон положил руку землянину на плечо, слегка развернув его к себе, — мы получили ваше сообщение…

Тут усталость, отчаяние и страх взяли свое, и Хостин, не в силах более сдерживаться, дал волю гневу:

— Тогда какого черта вы творите?! Один шаг в ту долину — и все взорвется! — Повелителя зверей трясло, в нем бурлила чудовищная злость. От досады хотелось выть, как Сурре. Ну до чего же надоел этот Синий сектор с его вечными загадками и бесконечными хитросплетениями подземелий! А есть ведь еще сумасшедший техник, которого вряд ли можно победить…

Из темноты раздалось рычание кошки и послышался клекот орлицы — члены команды Хостина очень тонко чувствовали его состояние.

Кто-то усадил землянина, твердо, но аккуратно надавив на плечи. Повелитель зверей хотел было вывернуться, однако усталое тело совершенно не слушалось. К губам поднесли чашку — Сторм залпом осушил ее.

— Парень, никто туда вслепую даже не сунется. По кряжам бродят разведчики, но им приказано не лезть в долину. Объясни лучше, что здесь происходит, — тихо попросил Куэйд, устраивая Хостина на полу поудобнее.

Брэд принес небольшую емкость с молочного цвета жидкостью, пропитал ею тряпочку и отер лицо, шею и грудь Сторма. Знакомый аромат всколыхнул воспоминания о доме Куэйда — о том, как приятно отдыхать в усадьбе после тяжелого рабочего дня.

Повелитель зверей мигом остыл, словно его студеной водой окатили, и кратко поведал о своих злоключениях, попросив Наджара дополнить рассказ.

— Пожалуй, вы правы, — протянул Кельсон, выслушав их. — Проблема в Дине. Безумный гений, вытворяющий непонятно что в закромах планеты, напичканных техникой древней цивилизации… Боже, да он уничтожит Арзор так же быстро, как супермощная межконтинентальная ракета!

— Вы уже вызвали на подмогу Галактический патруль? — спросил Хостин.

— Пока неофициально, просто взяли с собой десяток обученных бойцов. — Кельсон стоял, уперев руки в боки, раскрасневшись не столько от жары, сколько от волнения. — Надеюсь, Совет в кои-то веки поведет себя разумно: здесь еще лет пять, нет, даже десять назад следовало организовать нормальное патрулирование.

— А разве это не нарушение договора с туземцами? — усомнился Брэд.

— Да брось ты! Никто не предлагает лишать норби прав, я уж точно, в отличие от парней в Пиках. Нет, я лишь хочу, причем уже давно, набрать ребят — туземцев и наших — для проверки отдаленных территорий. Это давным-давно надо было сделать! И между прочим, мы бы провели законопроект еще в прошлом году, если бы вы, уважаемые налогоплательщики, поднажали! Всего один отряд рейнджеров — и ксики не посмели бы окопаться в долине! Скольких бед мы бы избежали! Сторм говорит, что Укурти не согласен с Дином и постарается удержать вождя своего клана от участия в войне. Вот на таких туземцев, готовых сотрудничать, и надо рассчитывать! О каком нарушении договора можно говорить, если норби согласятся по доброй воле?! Но нет, этим слюнтяям из Гальвади вечно что-то не нравится. А теперь уже, наверное, слишком поздно. Придется вызывать Галактический патруль, чтобы разобраться с Дином, а там…

Он не договорил, но и так было понятно, что это будет означать конец независимой жизни — и для туземцев, и для колонистов. На необозримый период времени центральная власть установит жесткий контроль над всем Арзором, а это помешает развитию местной культуры, на что так рассчитывали поселенцы.

— Когда введут войска? — поинтересовался Сторм.

— Лучше спросите, когда Дин обрушит на Низины толпы разъяренных норби! — гаркнул Кельсон. — Представьте, что будет, если разведка обнаружит вражеские отряды на выходе из Синего сектора! Ну и как прикажете их останавливать?

— Способ есть, — тихо произнес Хостин. — Вся власть Дина держится на вере туземцев: его считают колдуном. Думаю, племена Синего сектора унаследовали некоторые технологии древнего народа. Например, в соседних долинах — в одной, где обитают норби, и в другой, где спрятался Наджар, — явно функционируют системы управления климатом. Кажется, туземцы даже освоили некоторые штуковины, правда, так и не поняли, как они устроены. Мы видели, как местный шаман выкинул фокус, который точно придумали не на Арзоре. Дин пробудил машины, соприкоснувшись со священной магией, что автоматически превратило его в глазах аборигенов в могущественного жреца.

— Вы предлагаете убрать Дина? — задумчиво протянул Кельсон.

— Нет, убирать нельзя, — вмешался Куэйд, и Хостин согласно кивнул. — Если этот тип внезапно исчезнет, норби будут чтить его как святого. А уж если провернуть все неаккуратно и туземцы поймут, кто убил колдуна, то и вовсе разгорится война. Дина должны свергнуть его же сторонники.

— Но это невозможно! — запротестовал Кельсон.

— Укурти за нас, и это огромный плюс, — заметил Куэйд. — А Дин не в себе. Надо застать его врасплох, когда он будет думать, что в безопасности…

— В подземелье! — воскликнул Хостин.

— Именно, в подземелье.

— Но там же настоящий лабиринт. Попробуйте отыскать в бесчисленных тоннелях человека, который, в отличие от нас, владеет технологией перемещения в пространстве… — Сторм прекрасно понимал, что план, скорее всего, обречен на провал, однако другого у них попросту не было: надо попытаться схватить Дина и удерживать его в недрах священной горы, куда аборигены побоятся ступить, пока поселенцы не придумают, как развенчать миф о могущественном колдуне.

— Наджар, — обратился Куэйд к бывшему разведчику, — ты найдешь дорогу в машинный зал?

— Постараюсь. Но, как сказал Сторм, подземелье просто огромное, там легко потеряться.

— Что ж, тогда отправимся, как только станет чуть прохладнее, — поспешно вставил Кельсон.

— Нет, ты останешься здесь, чтобы держать связь с бойцами, — возразил шерифу Куэйд. — Джон, даже не пытайся переубедить меня. Ты — лицо официальное, тебе проще найти общий язык с военными. Думаешь, они меня послушаются? Да я для них всего лишь пастух. Наджар, — повернулся он к разведчику, — ты нас проводишь?

Микки опустил глаза. Сторм мигом догадался, о чем тот думает: Наджар только-только вырвался из безумного кошмара, в который превратилась его жизнь после крушения звездолета, и мог наконец-то, после долгих скитаний, отправиться домой… Только вот дома у землянина не было. И похоже, боль от потери перевесила: бывший солдат вытер ладони о лохмотья, в которые превратилась его рубаха, и ответил:

— Провожу. Только не обещаю, что мы сумеем найти Дина или одного из ваших.

— Понимаю. Что ж, пошли, надо подготовиться.

Кельсон с жаром взялся за дело: перерыл коробки, валявшиеся в глубине убежища, и извлек оттуда целую кучу снаряжения: новую одежду, ножи, станнеры и запасы энергетических таблеток.

Сторм проспал почти весь день. Куэйд больше не спрашивал о судьбе Логана, но мысль о брате не покидала повелителя зверей — юноша явился ему во сне… С наступлением темноты Хостин очнулся, весь мокрый от пота: ему снилось, что они с Логаном опять стоят на той площадке, и вдруг брат пропал, а Сторм остался один, зная, что следом ему не пройти; в кошмаре все поменялось местами. И теперь индеец не понимал, почему он так странно тогда поступил, почему не позвал с собой Логана, а молча пошел по спирали, почему не объяснил юноше, что делать? Неужели был настолько поглощен своими мыслями, что забыл о брате? Нет ему оправдания…

Баку осталась с Кельсоном, чтобы поддерживать связь между лагерем разведчиков и Синим сектором. Орлица искренне ненавидела подземелья, да и толку от нее там было мало. А Сурра побежала вперед, показывая дорогу.

Наконец они вернулись в пещеру. Хостин приобнял кошку, чувствуя, как играют под кожей мощные мускулы. Сурра всегда чутко воспринимала состояние Сторма: тогда, в укрытии, ей передались злость и досада повелителя зверей, а теперь она без слов понимала, что предстоит делать. Важная цель звала вперед — ведь с каждой минутой все туже натягивалась тетива боевых луков.

«Ищи, ищи!» — приказал кошке индеец, стараясь в мельчайших подробностях представить себе Дина. Хостин почувствовал, как пушистая хищница задрожала, гортанно рыкнув, — ну точно заурчала от удовольствия! Правда, неизвестно, выследит ли она техника… Их небольшой отряд действует практически наобум, полагаясь лишь на охотничьи инстинкты Сурры и, может быть, на удачу или даже магию.

Сторм перевел взгляд с Сурры на Наджара и с нажимом спросил:

— Ну что, выведешь нас к главному тоннелю?

— Да тут все тоннели главные, как понимаю, — кисло протянул Микки, но тем не менее возглавил группу.

Путники устремились во чрево гигантской горы.

Сурра с радостью уступила Микки дорогу: кошке совершенно не хотелось лезть вперед. Она шла рядом со Стормом, стараясь приноровиться к его шагам. Честно говоря, Хостин больше рассчитывал на кошачье чутье, чем на умения разведчика, — отыскать Дина в переплетении ходов не под силу даже профессионалу — и постоянно поддерживал с Суррой мысленный контакт, поэтому ощутил ее волнение за миг до того, как она вдруг застыла поперек тоннеля.

Брэд Куэйд, прекрасно знавший повадки Сурры, тоже остановился. Наджар с удивлением обернулся:

— Что такое?.. — начал он раздраженно, но Сторм жестом попросил его замолчать.

Сурра вела себя точно так же, как в том тоннеле, где бесследно испарился Дин. Индеец не сомневался: где-то здесь скрыт очередной портал.

Кошка слегка склонила голову набок и сосредоточенно прислушивалась к чему-то такому, чего не улавливал несовершенный человеческий слух. Хостин замер, затаив дыхание, переключил фонарик на полную мощность и осторожно поводил лучом по полу и стене справа. Повелитель зверей рассчитывал увидеть спираль и точку — пусто. Осветил стену слева — ровная поверхность без единой отметины.

Однако Сурра все равно напряженно вслушивалась. Вдруг кошка приподнялась на задних лапах и вытянула морду вверх, будто принюхиваясь.

Точно, на потолке! Не на полу, как на той черной площадке в долине, а на потолке!

Хостин взметнул луч вверх: ну и что толку от такой спирали? Не могут же они ходить вниз головой!

— Это оно? — спросил Куэйд.

— Да. Только я не понимаю… — Землянин замолчал: внезапно он догадался, как использовать портал. Опять это наваждение, как тогда, в долине, — нечто за пределами сознания диктовало свою волю. Сторм прикоснулся к концу спирали, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание, чтобы объяснить спутникам, что происходит.

— Думаю, надо так, — выдавил он. Слова дались с трудом: вдруг до боли захотелось обвести каждый виток спирали. Желание охватывало Сторма все сильнее, сковывая тело. И тут к ноге прижалось что-то пушистое… Сурра! Как ей дотронуться до спирали? Неужели придется оставить кошку здесь, одну?

Хостин отдал фонарик Куэйду и уцепился за спину своей питомицы. Взгляд его застыл на спирали; сияющий узор отпечатался в голове Сторма: закрыть глаза — и вот он, ясный, яркий, как на каменном потолке.

Повелителя зверей поглотили мысли о портале: Хостин кружил по тоннелю на цыпочках, одной рукой хватая кошку за шкирку, а другой касаясь спирали высоко на потолке. Сурра без возражений следовала за ним. Виток, еще виток, и вот палец уперся в точку.

Сторма охватил ужас. Еще бы, ведь они с Суррой лишь крошечные искорки на дороге, утопающей во мраке: она — ярко-красная, а он — бледно-желтая…

И вдруг вспыхнул яркий свет! Хостин оперся обо что-то, стараясь удержаться на ногах, и почувствовал прохладное прикосновение металла. Они стояли на возвышении в машинном зале. Тут Сурра беззвучно оскалилась, вырвалась из рук повелителя зверей и устремилась в проход.

Хостин вытащил станнер: Сурра почуяла нечто важное, недоступное человеку. Кошка поспешила поделиться с повелителем зверей картинкой: впереди, между рядов механизмов, кто-то знакомый яростно отбивался от невидимого врага. Неужто Горгол успел поговорить с вождями и рискнул отправиться вглубь запретной территории?

«Или… — Сторм в волнении сжал станнер. — Логан?»

Сурра взвилась в прыжке, слетела с платформы и юркнула в щель между установками; Хостин ринулся за ней.

В гуле машинного зала он различил монотонный звук: мерные удары напоминали дробь туземных барабанов, но более звонкую — словно били металлом о металл. Землянин догнал Сурру: кошка припала к полу, вздыбила шерсть на загривке и прижала уши, напряженно наблюдая за происходящим, а потом вдруг зашипела и подняла лапу, готовясь напасть.

По меркам кошки, враг был не настоящим, не живым. Очередной призрак? Нет… вот опять этот звук! Что-то с невероятной скоростью пронеслось между машинами. Нет, на этот раз никаких привидений.

Хостин протиснулся мимо кошки и чудом увернулся — на него несся человек, живой человек!

— Логан! — Сторм схватил брата.

Растрепанный юноша глядел на него, не узнавая, и скалился, почти как Сурра. Но вдруг безумный взгляд блестящих глаз стал осмысленным: Логан вцепился в руку Хостина, покачнулся и на мгновение припал к груди брата, тяжело дыша, чуть не плача. Но тут же поднял голову — зрачки его расширились от ужаса — и охнул:

— Хостин! Сзади!

Сурра взвыла, шлепнула лапой и тут же отпрыгнула, словно ее ударили. На полу лежала блестящая серебряная лента, от которой буквально исходила волнами злоба. Один конец загадочного устройства приподнялся и нацелился прямо на братьев.

— Бей, скорее! — закричал Логан.

Хостин нажал на кнопку станнера: металлическая змейка взорвалась ослепительной вспышкой.

— Получилось! — завопил юноша на грани истерики.

— Это еще что?

— Живая машина, я их зову ползунами.

Логан отцепился от Сторма и, шатаясь, приблизился к ленте. Она пару раз дернулась и выпустила тоненькую струйку дыма. Юноша со всей силы раздавил змейку каблуком.

— Не представляешь, как долго я мечтал это сделать, — заявил он. — Будь внимательнее, их тут полно. Ого, — Логан перевел взгляд на оружие Сторма, — во имя Семи солнц, где ты это раздобыл?

— Я привел подкрепление. — Тут до Хостина наконец дошло: а если Наджар и Куэйд не смогут пройти вслед за ним или спиральный портал опять раскидает путешественников по разным частям подземелья, то что тогда?

— Вот скажи, — повелитель зверей оттащил брата от едва дергающейся змейки, — там, в долине, ты прошел за мной по спирали?

— Ага. Ты же просто испарился — что мне оставалось делать?

— И где ты очутился?

— Знаешь, после всей той чертовщины в подземельях я сначала даже глазам своим не поверил. Представляешь, здесь, оказывается, было нормальное человеческое жилье, а мы все это время околачивались в тоннелях! Но там я наткнулся на чужака, который всем тут заправляет. Несколько дней — да, кажется, дней — он гнался за мной, преследовал по пятам, наслал этих чокнутых змеек и бросил меня им на съедение, — угрюмо произнес Логан. — Одну я закидал камнями в пещере, похожей на то место с загонами, а другую скинул в реку. Ты вот теперь третью убил, но их еще целая шайка!

— Вор! — вдруг прогремело прямо у них над головами; братья изумленно застыли. — Прячься сколько угодно, — снисходительно промолвил Дин, — тебе все равно не уйти. Ползунам приказано доставить тебя ко мне. Не надоело еще бегать?

Сурра ничего не заметила. Может, Дин наблюдает за ними с помощью скрытых камер? А техник продолжал говорить:

— Ты только зря теряешь время, пытаясь удрать. Ну не смешно ли, с камнем в руке — если у тебя вообще остался хоть один — тягаться с мощью горы?

Наверху, высоко над машинами, мелькнула огненная вспышка. Значит, Дин по-прежнему считает, что Логану нечем обороняться, кроме камней? Ага, стало быть, он не знает, что Хостин с кошкой здесь!

— Лучше не испытывай мое терпение. Сдавайся по-хорошему, а не то включу змеек на полную мощность и сниму все ограничения. Брось геройствовать, ты же погибнешь! Давай быстро к платформе. Считаю до пяти: раз, два…

Логан показал жестами:

— Я его отвлеку.

— Да, Сурра зайдет слева, я справа, мы тебя прикроем.

— …три, четыре…

Логан вышел прямо к платформе, опустив руки; пальцы его слегка подрагивали. Дин ждал наверху. А Хостин крался по проходу, надеясь, что не наткнется на очередную стальную змейку.

Дин стоял спиной к экрану, по которому бежали разноцветные светящиеся трубочки, и с довольным видом поглядывал на Логана. Сторм не сомневался, что техник где-то припрятал сферу, управляющую стасс-полем, или какое-нибудь другое оружие.

— А, вот и ты, вор.

— Да что ты заладил: «вор, вор»! — искренне возмутился Логан. — Сто раз повторил уже: я потерялся и случайно забрел в то жилище.

— Ну, положим, украсть ты ничего не успел, но наверняка собирался. Я-то хорошо понимаю, что любой отдаст полжизни, чтобы только постичь тайны этого места. Немногие способны овладеть скрытой здесь мощью. Туземцы величают меня Властелином Грома, Владыкою Молний — и правильно! Это мой мир. Конфедерации потребовались силы двадцати звездных систем и десять лет жестокой войны, чтобы растоптать ксиков. Я был одним из команды техников, которых отправили изучить и ликвидировать остатки базы ксиков на Рэйбо. Тогда казалось, что мы разгадали все секреты иной цивилизации… Но технологии ксиков — ничто по сравнению с мудростью древних. Я избранный! Мне суждено было отыскать архивы с записями исчезнувших инопланетян, для меня одного создали специальные обучающие устройства. Все это — не для жалких глупых воришек. Все это мое!

Хостин ускорил шаг и мысленно связался с Суррой.

— Ну прикажи ползунам убить меня, раз так печешься о своих тайнах! Или давай, поджарь молнией! — Логан, очевидно, заговаривал Дину зубы. Технику наверняка было одиноко, и теперь он наслаждался возможностью поболтать с кем-нибудь на знакомом языке.

— Ну это я всегда успею, времени у меня предостаточно. Надо тебя пока что запереть, чтобы не влез куда не надо и случайно не сорвал мои планы.

— А в планах у тебя, я так понимаю, захват Арзора? — Логан стоял всего в шаге от платформы. — А потом и всей галактики, да? Продолжишь, так сказать, славное дело ксиков.

— Создатели этого места владели целой империей, по сравнению с которой планеты ксиков и вся Конфедерация — лишь жалкие островки цивилизации, — заметил Дин, перекатывая между пальцами маленький шарик: похоже, еще один крошечный генератор стасс-поля. — И все их знания — в этих чертогах. — Техник обвел зал широким жестом. — Они предвидели катастрофу и позаботились о сохранности своего наследия.

Хостин выстрелил. Целился в голову, но промахнулся: луч прошел совсем близко и слегка оглушил Дина (однако не вырубил, как планировалось). Логан бросился на потерявшего равновесие техника и тут же застыл, намертво скованный стасс-полем, — Дин успел сжать свой шарик.

За спиной техника светился экран, и Сторм не рискнул выстрелить еще раз: любое попадание в лампочки и трубки грозило обернуться хаосом для всей планеты. Вместо этого землянин отдал приказ Сурре.

Кошка одним прыжком выскочила из укрытия, взобралась на платформу перед Дином, но вдруг врезалась в невидимый барьер и распласталась на полу, взвыв от страха и злобы.

Дин прижался спиной к экрану и принялся нашаривать какой-то рычаг, а Сурра тем временем отвлекала внимание и яростно молотила лапами по воздуху, изо всех сил стараясь достать техника. И тут в бой вступил Сторм: он тоже запрыгнул на помост, но приближаться к Дину не стал. Он просто потянулся к скоплению крошечных лампочек, которые длинными полосами покрывали экран.

— Вот дернись только, — голос Хостина будто искрился от напряжения, льющегося по жилам механизмов, — и я все кнопки здесь понажимаю!

Дин тряхнул головой и со звериной злобой уставился на землянина. Хостин блефовал, полагаясь на то, что некоторые народы называли удачей, а его собственные сородичи, индейцы навахо, — колдовством.

— Идиот, мы же погибнем!

— Не сомневаюсь, — кивнул Сторм. — Но лучше умереть, чем наблюдать, как в развязанной тобой войне пустеет планета! — смело выпалил землянин, надеясь в глубине души, что слова эти не обернутся против него. — Убери стасс-поле! — приказал он, надеясь, что сумел хоть чуточку испугать Дина.

Но техник не послушался; тогда Хостин так близко поднес руку к лампам, что ощутил исходящее от них тепло — точно те вот-вот вспыхнут, — и Дин тут же швырнул шарик в проход.

— Отойди, дурак, ты же гору на нас обвалишь!

Хостин мигом схватил станнер: одно нажатие кнопки — и все, Дин будет обездвижен. Но вдруг — порыв ветерка, какой-то звук… Сторм резко повернул голову. Словно бы из ниоткуда на платформе вдруг появились двое: Логан вскрикнул; по груди и плечам Хостина полоснуло чем-то раскаленным, и станнер выпал из обессилевших пальцев.

Дин помчался по проходу и скрылся за одной из неработающих машин; Сурра легко, как тень, скользнула вслед за ним. Землянин покачнулся и чудом сохранил равновесие на самом краю платформы. Сурра вдруг упала, перевернулась, — видимо, Дин умудрился подобрать генератор стасс-поля.

Мимо Хостина пронесся Куэйд — бежал к кошке, к которой уже успел подползти Логан. Вдруг юноша замер и с неожиданной ловкостью, достойной опытного метателя ножей, бросил что-то в сторону. Раздался крик.

Сторм не вполне понимал, что происходит: казалось, боль в руке и плече заживо пожирает трепещущую плоть. Он обмяк, наблюдая, как Логан с отцом тащат отчаянно сопротивляющегося Дина. Юноша крепко сжимал оружие, ранившее техника, — окровавленный рог, который вытащил из черепа в загоне…

Внезапно экран ожил: линия лавандового цвета, ни разу еще не менявшая оттенок, потемнела: по-видимому, подача энергии усилилась.

Дин тут же перестал брыкаться и сосредоточенно уставился на экран — точно забыл, что секунду назад с остервенением рвался на свободу. Сейчас перед ними был настоящий профессионал, озадаченный сложной технической проблемой.

— Что такое? — требовательно спросил Брэд Куэйд.

Дин нервно передернул плечами, пытаясь сбросить руки поселенца, и огрызнулся:

— Не знаю.

Наджар наклонился к Хостину и помог ему встать. Нет, он не ошибся: Сурра тоже почувствовала опасность. Казалось, линия предупреждала о чем-то — эту угрозу человек и кошка ощутили на интуитивном уровне.

— Пора выбираться отсюда. — Хостин с Суррой метнулись к возвышению на платформе.

Логан, Куэйд и Наджар удивленно воззрились на них.

— Что такое? — повторил Куэйд, обращаясь к пасынку.

— Не знаю! — ответил Сторм. — Но надо валить как можно скорее! — Тревога сменилась паникой, почти как в долине, где в каждой тени мерещился враг.

Первым к нему шагнул Логан:

— Идем.

— Нажимай, — кивнул Брэд и дернул за собой Дина — техник внезапно принялся бешено размахивать руками и ногами. Наджар мигом вырубил его отточенным ударом.

Линия на экране злобно пульсировала фиолетовым. Тут и там загорались и мигали новые лампочки. Огонь в желтом дереве бурлил, грозя вырваться наружу.

Они сгрудились на ступеньке: Куэйд и Наджар поддерживали бесчувственного Дина. Хостин попытался хлопнуть в ладоши, чтобы запустить портал, но правая рука не двигалась — жгучая боль сковала ее целиком.

Гул машин усиливался: обычно они тихонько урчали, не особо привлекая внимание. Но теперь запускались все новые и новые механизмы — шум нарастал.

— Поднеси ладони вон к тем лампочкам, — хрипло объяснил землянин младшему брату. — И быстро хлопни.

В сказочном сиянии экрана руки Логана казались фиолетовыми. Он хлопнул — и все завертелось…

Впереди — клочок неба… Логан не дал Хостину упасть: тот едва различал свет и шарканье ног позади.

Стук — не гул инопланетных механизмов, — мерный стук множества барабанов, сливающихся воедино. И их маленький отряд должен был выйти навстречу этому хору.

Они выбрались на уступ, где располагались ворота в подземелье: отсюда Хостин наблюдал, как Дин разглагольствует перед туземцами. Сторм собрался с силами и побрел вслед за Суррой — обоим страстно хотелось убраться подальше от пещеры.

Повелитель зверей спускался вниз по склону и постепенно приходил в себя. Солнце исчезло: на небе собирались хмурые фиолетово-черные тучи. Происходи все месяцев пять назад, он бы подумал, что грядет страшная буря, которые порой случались в сезоны дождей. Но сейчас-то Великая сушь была в самом разгаре!

Логан остановился. Сурра прижалась к земле в шаге впереди и, нервно помахивая хвостом, напряженно глядела на шеренгу барабанщиков.

Здесь собрались все шаманы, сопроводившие свои кланы и вождей в Синий сектор. Они стояли на равном расстоянии друг от друга, вытянувшись в длинную извилистую линию, смотрели вверх на гору и громко били в барабаны. Рокот инструментов странным образом сливался воедино с клубящимися грозовыми облаками. Навстречу путникам вышел Укурти; за шаманами, плечом к плечу, выстроились плотные ряды воинов — кое-кто еще держал в руках столбы мира.

Хостин и Логан, Наджар и Куэйд, между ними Дин — пятеро чужаков и не меньше тысячи норби. Неужели туземцы пришли вырвать Властелина Грома из лап врагов?

Логан, одной рукой придерживая Хостина, вытянул другую вперед и сложил пальцы в знаке мира. Однако шаманы, даже глазом не моргнув, продолжали бить в барабаны. Секунды текли, складываясь в самую долгую в жизни Сторма минуту; от грохота тяжелела голова. Куэйд и Наджар, будто под гипнозом, отпустили Дина. Техник сделал осторожный шаг, еще один, а потом с каменным лицом двинулся прямо на Укурти. Повелитель зверей дернулся, хотел было помешать, но не смог даже пошевелиться.

Однако Дин и сам остановился. Техник заговорил, но с губ его не сорвалось переливчатое пение норби.

— Сейчас, сейчас, — шептал он, тщетно ощупывая шею в поисках особого шнурка, которого там уже не было.

Укурти взметнул руку вверх, чтобы все вокруг видели послание, которое он собирался передать Дину на языке жестов. Шаманы продолжали барабанить, а Логан, Брэд и Хостин, сами не зная почему, принялись проговаривать сообщение жреца вслух:

— Мы, наделенные силой Гремящих-в-Горах, призываем огонь с небес! Останови нас, самозванец, покарай своей неверной молнией, если сможешь!

Шаман, бесспорно, вызывал противника на честный магический поединок — не с целью оскорбить его, но желая, чтобы фальшивый властелин грома предстал пред судом высших сил.

Фиолетово-черные тучи заполонили небо: тут и там сверкали небольшие молнии. Дин стоял, раскачиваясь, и с безумным видом потирал горло.

Да, прямо здесь, перед ними, творилась настоящая магия — та самая, в которую верили предки Сторма, о которой навахо молили могущественных богов. Индеец в возбуждении скинул руку Логана, разом позабыв о мучительной боли; ему хотелось кричать от восторга.

Быстро и неожиданно стемнело, лишь вспышки молний разрезали ночную мглу. Барабаны пели в унисон, призывая бурю. Фантастическое голубое сияние заливало скалистые склоны, зажигая огоньки на ветвях деревьев и кустов.

И вдруг на горную вершину обрушился пылающий кнут. Сторм вспомнил, как Дин, с помощью древних механизмов, насылал огонь для устрашения и уничтожения врагов. А эта молния была настоящей, и она тоже предупреждала об опасности; от грохота тряслась земля. В буйстве стихии чувствовалось нечто первобытное, существовавшее во Вселенной задолго до появления человека.

Хостин приподнялся; он буквально оглох и ослеп: сокрушительный удар пришелся слишком близко. Пахло озоном и гарью — растения мигом обратились в пепел. Черные тучи стали чуть-чуть светлее. Сколько времени он провел без сознания? Рядом шевельнулся и сел Логан; к сыновьям на четвереньках подполз Брэд. Наджар лежал ничком и тихо стонал.

Внизу виднелось чье-то бездыханное тело; над ним возвышался шаман в развевающемся плаще — Укурти. Норби поднял голову, пристально посмотрел на четверых мужчин и вдруг ткнул длинным пальцем куда-то вверх, позади них. Все четверо обернулись.

Там, где когда-то находились ворота в пещеру, теперь громоздились обожженные, почерневшие обломки камней. Да и сама вершина горы выглядела как-то непривычно, будто осыпалась.

Укурти заговорил на языке жестов:

— Все решилось: могущество Гремящих-в-Горах, которым поклоняются норби, победило колдовство древних, спрятанное в пещерах. Да будет так, как провозгласила магия!

Шаман развернулся и пошел вниз по склону; перед ним волной покатились его соплеменники, возвращавшиеся в долину. Наджар поднялся и, спотыкаясь, подошел к технику.

— Дин мертв. Похоже, молнией ударило.

— Что ж, — медленно произнес Брэд Куэйд, выражая всеобщее мнение, — как верно заметил Укурти, так решила магия. Властелин Грома погиб. Да и нам здесь не место.

Пещеры вновь были закрыты. Куэйд вел Хостина в долину, а тот размышлял, распорядятся ли чиновники с других планет расчистить завалы, чтобы разгадать секреты древней цивилизации. Ему почему-то казалось, что люди еще не скоро спустятся в подземелье, опасаясь гнева огненных молний. Умники-ученые наверняка придумают какое-нибудь мудреное объяснение буре: например, что это необычное явление вызвали таинственные механизмы, скрытые в горе. Но повелитель зверей верил Укурти: разные силы правят миром, и сегодня они стали свидетелями их столкновения, а победила именно та, что была Сторму наиболее близка и понятна. И пусть из этой победы родится что-то хорошее: скажем, мир между племенами или, как мечтал Кельсон, служба безопасности, где норби и поселенцы будут работать бок о бок. По крайней мере, безумный Властелин Грома впредь не будет терзать Арзор и далекие звезды.

Вокруг лежала пустыня, а за ней, вдали, небо обрамляли смутные силуэты Пиков. Когда взойдет солнце, небо сделается нежно-лавандовым. Заканчивался сухой сезон, и даже глубокой ночью жара стояла невыносимая. Странные цветы, смахивавшие на пухлые комья ваты, съежились и поникли. В это время года любое живое существо, дабы остаться в живых, старалось передвигаться как можно медленнее и держаться подальше от раскаленной пустыни. Но именно туда мчался зверь. Он вылетел из предгорий Пиков на границу пустыни и теперь углублялся все дальше в пески. У него были на то причины.

По краю страны песков, окруженной зубчатыми скалами, — страны, которую люди называли Великим Унынием, бежал, задыхаясь, охромевший фравн. Это было сильное животное, но и ему бежать уже было невмоготу. Копыто, рассеченное о камень, вызывало нестерпимую боль, однако его настигал ползучий ужас, и фравн не замечал боли. А вот жажды не замечать он не мог. В пустыне же какая вода, и потому зверь медленно, но неуклонно слабел. Если мчаться во весь опор, можно оставить преследователей далеко позади, хотя они были упорны и неутомимы. Стоило фравну остановиться передохнуть, как они снова настигали его. И вот наступила минута, когда он не мог больше бежать — все его существо жаждало воды. Силы зверя иссякли, и он повалился на колени. Он отдохнет и будет сражаться, раз не сумел спастись бегством…

Но преследовавший его ужас был слишком силен, и фравн снова, пошатываясь, поднялся на ноги. Преследователи приближались. Они не знали иных чувств, кроме стремления догнать и убить. Неутомимо преследовать, пока не появится возможность убить. И не столь уж важно, сколько продлится охота. Они рекой текли по голым камням, пересекали русла высохших рек, шуршали в голом кустарнике. Они охотились — и ничто не могло сбить их со следа.

Фравн снова пошатнулся, остановился и медленно опустился наземь. Воды не было, жара стала невыносимой, он бежал слишком долго, и сердце не выдержало. Судьба была к нему милосердна — фравн умер прежде, чем его настигли охотники. Его плоть была еще теплой и кровь не застыла в жилах, когда они приступили к пиршеству. Хотя им пришлось бы куда больше по вкусу, если бы он был жив.

Тани была вне себя. Она сочла это оскорблением «Ковчегу» и лично своему дяде. Ведь здешний повелитель зверей обещал, что встретит челнок! А вместо него приехал какой-то мужик, сообщивший, что Сторм уехал в пустыню. У них, видите ли, скотина дохнет! Он долго распинался, как это важно и почему Хостин поехал туда собственной персоной и взял с собой двух животных из своей команды. Хамство чистой воды, вот что это такое! Странно, что дядя Брайон ничего не сказал, а принялся как ни в чем не бывало обсуждать местные условия.

Тани потихоньку ушла от них и вернулась к челноку. Мэнди будет приятно поразмяться на свежем воздухе. Тани вытащила на улицу насест для парасовы и вбила его в землю рядом с трапом. Потом вынесла из челнока огромную птицу. Мэнди с удовольствием перескочила на насест, убедилась, что поилка и кормушка полны, и принялась оглядываться по сторонам. Арзорец вместе с дядей Брайоном подошли поглядеть на нее.

— Красавица какая! Ишанская парасова, да?

Тани слегка оттаяла. Мэнди действительно была красавицей.

— Да. Ученые подумывали о том, чтобы использовать их в качестве посланцев для повелителей зверей.

Арзорец кивнул:

— Я так и думал, что она генетически модифицирована. Парасовы обычно неуютно чувствуют себя при дневном свете.

Тани было приятно поговорить о своей любимице.

— Нет, Мэнди дневной свет любит! И еще она может передавать очень длинные словесные сообщения без единой ошибки. Потому ишанские первопоселенцы и назвали их парасовами. «Парасова» — это не сова с приставкой «пара-», то есть «не совсем сова», это от слова «parrot» — «попугай», так что получается — попугайные совы. Потому что они, с одной стороны, очень хорошо умеют подражать человеческой речи, а с другой — летают только по ночам. В просторечии их звали просто «привидениями». Это потому, — улыбнулась Тани, — что они белые и летают абсолютно бесшумно.

Арзорец улыбнулся в ответ:

— Но ваша Мэнди не белая.

— Не белая.

Тани погладила Мэнди, и та откликнулась негромким мурлыкающим звуком. Перышки Мэнди были белые, с легким желтоватым налетом, плавно переходящим в темно-бурый.

— Это для маскировки. Если Мэнди будет сидеть неподвижно, ее очень трудно заметить. На Ишане это была естественная мутация, достаточно распространенная. Но там обычные белые сородичи, как правило, убивали мутантов, потому что они были другие и слишком выделялись на снегу. Мы внедрили этот ген намеренно, и теперь все парасовы имеют такую окраску. Но летает Мэнди по-прежнему бесшумно. Почешите ей грудку, она это любит.

Брэд Куэйд опасливо протянул руку к птице. Он никогда еще не видел такого мощного клюва. Пока он чесал Мэнди грудку, она ласково пощипывала его пальцы. Брэд обратил внимание на узор перышек у нее на груди — если смотреть на сову в упор, в глазах начинает рябить и расплываться. Брэд вздохнул:

— Чудесная птица. Надеюсь, у вас достаточно их генетического материала. Жаль будет, если они вымрут.

— У нас его тонны! — рассмеялась Тани. — Ну, в общем, много. Нет, вымирание им не грозит. Спрос на парасов огромный.

Брэд вопросительно вскинул брови.

— За год до того, как ксики уничтожили Ишан, целый корабль тамошних ученых отправился исследовать Ду-Ишан. Это планета-пустыня в нескольких парсеках от Ишана. Они вернулись и сообщили, что этот мир необитаем, пригоден для жизни и там достаточно природных ресурсов, которыми можно торговать.

Тани хихикнула.

— Естественно, не успели ученые закончить свой доклад, как туда отправились сразу три корабля с поселенцами. И еще три отбыли за неделю до того, как на Ишан напали ксики. С тех пор на Ду-Ишане основали множество ранчо, и парасов там используют для связи, когда не хватает денег на коммуникаторы. Или, например, когда пастух отправляется объезжать территорию и каждый вечер присылает доклады.

Она взглянула на Брэда смеющимися глазами.

— Они совсем как ваши лошади. Самовоспроизводятся и не требуют дорогостоящего топлива и инопланетных запчастей.

Краем глаза Тани заметила, как кивает дядя Брайон. Действительно, «Ковчег» размножал и продавал парасов в больших количествах. Теперь и правда преобладала темная разновидность парасов. Климат Ду-Ишана, то есть Ишана номер два, напоминал климат Арзора. На тамошних ранчо разводили сернов, крупных туповатых птиц местного происхождения, похожих на земных страусов. Для охраны этих птиц использовали койотов, тоже выведенных из генетически модифицированных животных, созданных для повелителей зверей. Да, кстати! Тани сосредоточилась — и на верху трапа показались две остроухие головы. Брэд Куэйд заметил их сразу же.

— Койоты?

Тани безмолвно призвала их к себе. Звери спустились по трапу и подошли к ней. Тани гордо представила их:

— Это Миноу и Ферарре!

Куэйд подумал, что девушке и впрямь есть чем гордиться. Великолепные звери. Блестящий мех переливался всеми оттенками темно- и светло-серого. Стоило им замереть на месте — и они исчезали, точь-в-точь как парасова. Две пары золотистых глаз встретились с глазами Брэда. В их взгляде светился ум, превосходящий даже вековую мудрость койота. Да, понятно, почему эти звери так ценятся на Ду-Ишане. Брэд смотрел на них, не скрывая восхищения. Он обратил внимание, что Тани зарделась от удовольствия.

Обнаружив, что Сторм не явился лично встречать ее дядю, девушка сделалась откровенно враждебна. Возможно, она решила, что Хостин таким образом нанес ученому оскорбление. И каждый раз, как она упоминала о пасынке Брэда, в ее тоне проскальзывало презрение. Брэд исподтишка наблюдал за ней. Хорошая кость. Красоткой ее не назовешь, но с возрастом она сделается изящной. Густые черные волосы собраны в длинный хвост, переброшенный через плечо. А глаза… Брэд никак не мог понять, какого же цвета у нее глаза. Временами они казались зелеными, временами льдисто-серыми. Ей, очевидно, восемнадцать-девятнадцать, она на семь или восемь лет моложе Хостина. Ее родственники, очевидно, ирландцы, но в Тани чувствовалась примесь какой-то иной крови.

Судя по паре замечаний ее дяди, девушку они с женой воспитывали сами. Это сулило проблемы. Что у старших на уме, то у детей на языке. Если ведущие специалисты «Ковчега» испытывают неприязнь к повелителям зверей, то, возможно, Сторм напрасно надеется раздобыть новых партнеров для своих животных. То, что произошло на Фремлине, не обнадеживало. Но Брэд счел необходимым побеседовать с учеными, дабы умерить их обиду, вызванную тем, что его сын не явился лично встречать челнок. Ничего, Хостин должен вернуться к завтрашнему дню. Вряд ли дело, по которому его вызвал Дюмарой, настолько серьезное… Брэд вздохнул. Он по опыту знал, что мелкие неприятности имеют тенденцию перерастать в крупные. По крайней мере, рассчитывать следует на худшее. Он надеялся, что Сторм именно так и делает.

Куэйд ушел, разговаривая с дядей Брайоном, а Тани осталась у трапа. Она болтала с койотами, гладила Мэнди. Немного подразнила ее стебельком травы, щекоча ей перья на грудке, пока Мэнди пыталась схватить травинку. Птице эта игра очень понравилась.

— Совсем я тебя забросила в последнее время, — сказала ей Тани. — Я знаю, Мартен хорошо о тебе заботился, пока я не покладая рук создавала новых твоих сородичей для Ду-Ишана, но это не одно и то же. Я по тебе скучала. Славный сегодня день.

Она почесала Мэнди грудку, и тут птица выдала такое, что Тани ахнула. Мэнди говорила не на галактическом языке, но Тани достаточно помоталась по Вселенной, чтобы понять парасову, хотя сама на этом языке не говорила. А вот Мартен говорил. Очевидно, он был очень зол… Впрочем, не стоит делать поспешных выводов.

Через час Тани убедилась, что не ошиблась. Мартен знал, что не останется на «Ковчеге». А она-то думала, он предложил позаботиться о ее команде по доброте душевной!

Миноу и Ферарре он, по-видимому, вреда не причинил. А вот Мэнди выучил множеству ключевых слов, с каждым из которых была связана фраза либо на каком-нибудь портовом жаргоне, либо на галактическом языке — в том случае, если идиомы были переводимы. И, услышав ключевое слово, Мэнди тут же выдавала комментарий.

В качестве ключевых Мартен избрал самые обычные повседневные слова: утро, день, вечер, хорошая погода и, возможно, какие-то другие, до которых Тани пока не додумалась. В ответ на слово «день» Мэнди произнесла фразу, в которой слушателям предлагалось совершить весьма специфический половой акт с самими собой и друг с другом. А в ответ на «вечер» Тани услышала нечто столь непристойное, что ей стало стыдно за собственную птицу. На слова «Доброе утро!» Мэнди откликнулась дружеским советом вставить себе палец в неудободоступное место и ступать куда подальше. Эта фраза была произнесена на галактическом языке.

Тани застонала. Конечно, Мэнди можно отучить от брани, но на это потребуется немало времени. Если бы она только обнаружила это раньше! Но она всю дорогу была так занята, что проводила за разговорами с парасовой куда меньше времени, чем обычно. Тетя и дядя здоровались с ней по-ирландски. А на корабле, живущем по двадцатичетырехчасовому графику, слова, которые обозначают время суток, употреблялись довольно редко. Обычно люди просто называли конкретный час. Так что этот маленький сюрприз был приурочен к тому моменту, когда они приземлятся на какой-нибудь планете и начнут общаться с местными. Тани произнесла несколько выражений, отдаленно похожих на высказывания парасовы, и окажись здесь сейчас Мартен, он узнал бы много нового о кипятке и муравьях в штанах!

В конце концов Тани оставила Мэнди в покое. Бедняжка ни в чем не виновата, и заставлять ее сидеть из-за Мартена взаперти было бы нечестно. Надо только предупредить дядю Брайона, чтобы не разговаривал при местных жителях с птицей, пока Тани не найдет времени ее переучить. Девушка тяжело вздохнула. А здешний повелитель зверей все не едет! Она знала, что дядя Брайон попросит ее передать этому человеку сурикатов. Новых животных, которых он мог бы использовать и выбросить! Его отчим, или кем там ему приходится мистер Куэйд, говорил, что самец суриката погиб в результате несчастного случая.

Знаем мы эти «несчастные случаи»! На жаргоне повелителей зверей это означает: «Я рискнул головой, и один из моей команды погиб вместо меня». Мать ей об этом рассказывала. Разумеется, с тех пор как погиб отец Тани, Ясное Небо, ее мать относилась к этой теме неадекватно. Временами ее слова изрядно смущали девочку. Тани обладала способностями повелителя зверей. Но повелители зверей плохие. «Значит, я плохая?» — спрашивала она у матери. Алиша только вздыхала. И объясняла дочери, что иметь такие способности — это хорошо. А вот учиться использовать их для войны — плохо.

Тани видела списки. Всего было подготовлено менее сотни повелителей зверей с командами. Большинство из них погибли во время последней атаки ксиков на Землю, пытаясь совершить невозможное. Это само по себе было достаточно скверно, а уж тащить вместе с собой на верную смерть животных они и подавно не имели никакого права!

Теперь, когда война закончилась, все они могли вернуться к нормальной жизни. Люди с командами животных работали в дальней разведке в качестве первопроходцев, помогали поселенцам осваивать новые планеты, такие как Ду-Ишан. Тани погладила Мэнди и улыбнулась. Приятно было думать о парасовах и койотах, живущих на Ду-Ишане. Эта планета пришлась им по вкусу, и поселенцы очень дорожили их помощью. Тани потеребила перышки на грудке парасовы, и мощный клюв, который мог оттяпать человеку палец так же легко, как тот откусывает морковку, ласково ущипнул ее за руку.

Девушка рассмеялась:

— Что, ласового орешка хочешь?

Парасова курлыкнула в знак согласия.

— Погоди, сейчас найду тебе орешек.

Она оставила Мэнди дожидаться на улице и ушла в челнок. Тани точно помнила, что в кладовке хранилось несколько ласовых орехов. Она нашла их и принесла Мэнди две штуки. Птица с радостным криком ухватила орех и принялась ловко расколупывать прочную как сталь скорлупу. Тани облокотилась на насест. Мэнди несказанно повезло, хотя она об этом и не знала. Если бы поселенцы не успели насадить на Ду-Ишане много ласовых деревьев, их уже не осталось бы на свете, потому что планеты, где они росли, более не существовало.

Тани огляделась. Почти полдень… Пусть Мэнди посидит тут, погреется на солнышке. До вечера никто здесь не появится, а в сумерках Тани унесет насест обратно в челнок. Судя по всему, дядя Брайон собирается сделать ранчо Куэйдов своей основной базой на планете. Это хорошо и для Тани, и для ее команды. На ранчо есть лошади. А она уже почти год не ездила верхом! На большинстве планет, заселенных людьми, лошади использовались очень широко. Им не нужны дефицитные запчасти, которые надо ввозить с других миров. Кроме того, на многих планетах не было материалов и полезных ископаемых, которые можно было бы использовать в качестве топлива. А лошади размножаются сами собой и топливо для себя добывают сами. Временами ученым требовалось немного подправлять гены лошадей, чтобы те могли питаться местными растениями, но, как правило, это оказывалось несложно. Арзорские же травы были изначально пригодны в пищу лошадям, и на здешних степных просторах они чувствовали себя превосходно. На Ду-Ишане Тани много каталась верхом; приятно будет поездить и на Арзоре.

На этот раз все трое подъехали прямо к челноку. Сторм был на Дожде-в-Пыли, своем любимом жеребце, чья блестящая, гладкая серебристо-серая шкура была усеяна рыжими яблоками, похожими на рассыпанные монетки. Особенно ярко яблоки выделялись на крупе коня, ближе к холке они тускнели, однако грива и хвост были того же ярко-рыжего оттенка. Логан ехал на крепком, жилистом коньке, сером в черное яблоко, а Брэд — на спокойном вороном мерине. Тани увидела, как они подъезжают, когда выносила Мэнди на улицу. Узнав Куэйда и Сторма, девушка поспешно выдернула насест, воткнутый в землю у самого трапа, и утащила его подальше, к небольшой рощице в нескольких сотнях ярдов от челнока.

Черт бы побрал этого Мартена! Ух, попадись он ей, то-то бы попрыгал! Чтобы отучить Мэнди говорить гадости, понадобится несколько недель, а сейчас у Тани совершенно не было времени. Но рано или поздно этим придется заняться. Тетя Кейди говорила, что они пробудут на Арзоре месяца три, если не больше. Тани совсем не улыбалось краснеть каждый раз, как кто-нибудь из местных скажет при Мэнди «Доброе утро!». Девушка вбила насест в твердую землю, опорожнила в приделанные к шесту контейнеры бутылку с водой и пакетик с кормом, повернулась, чтобы идти обратно к челноку, и вскрикнула от удивления:

— Ой!

Логан улыбнулся девушке:

— Извините, пожалуйста, я не хотел застать вас врасплох, это случайно вышло. — Он протянул ей руку. — Я — Логан Куэйд. Это ваша парасова? Папа мне рассказывал, какая она красивая.

— Да, это Мэнди, — ответила Тани, стараясь оттеснить молодого человека подальше от птицы. «Господи, только бы он не сказал ключевого слова!»

Логан непринужденно обогнул ее.

— Она и в самом деле славная. Я слышал, эти птицы способны запоминать очень длинные сообщения и передавать их адресату слово в слово. Это правда?

— Правда, правда. — Тани снова попыталась увлечь его к челноку. — Их выращивали, чтобы они работали посыльными в боевой обстановке, когда использовать обычные коммуникаторы невозможно либо слишком опасно. Они могут и сражаться, хотя это им не по вкусу.

Логан ловко обошел девушку, желая взглянуть на Мэнди поближе.

— Может, и не по вкусу, но клюв у них для драки подходящий. Ух ты! Такая птичка клюнет — мало не покажется! И когти у нее внушительные.

Он старательно прятал улыбку, глядя, как Тани пытается увести его от птицы.

— А что они обычно едят?

— На Ишане они питались насекомыми. Конечно, дикие птицы были не такими большими. На Ду-Ишане они едят ласовые орехи, да и насекомые там гораздо крупнее. Парасовы особенно любят тамошних проволочных червей и личинок жуков-летунцов. На «Ковчеге» я готовлю для Мэнди специальный корм, а ласовые орехи даю в качестве лакомства. — Она погладила Мэнди. — Орехи она ужасно любит. Сегодня я ей их еще не давала.

— Ну так дайте! — широко улыбнулся Логан. — Грех не побаловать птичку в такое чудное утро!

Мэнди не обманула его ожиданий. Она разразилась цветистой фразой, которая накануне повергла в истерику Хостина. Тани побагровела. Сейчас и этот парень заржет как ненормальный! Однако Логан поглядел на нее сочувственно.

— Ее этому научили?

Тани кивнула, говорить она не могла от сжигавшего ее стыда.

— Нарочно?

Она снова кивнула.

— Из вредности?

Это вернуло ей дар речи.

— Да!!!

Логан увидел, как она расстроена, и внезапно рассердился на неведомого мерзавца, который учит невинных парасов сквернословить.

— Надо же, подлость какая! Как это вышло? И главное, кому и зачем понадобилось?

Тани опасливо взглянула на арзорца. Хороший парень. Не стал смеяться над Мэнди, и, похоже, он действительно понимает, как подло поступил Мартен, научив Мэнди говорить гадости.

Она принялась рассказывать Логану про Мартена, а тем временем тетя Кейди и дядя Брайон разговаривали со Стормом и Брэдом. Повелитель зверей пару раз взглянул в ее сторону. Наверное, ему не нравится, что его брат так дружески беседует с Тани…

А Брэд между тем говорил Кейди:

— Сдается мне, это действительно какой-то неизвестный науке вид. Есть вероятность, что это насекомые, появившиеся из потаенных пещер. Нам известны пещеры, в которых хранились собрания растений и животных, так что вполне возможно, была и третья пещера, с насекомыми. Мой сын пытался поговорить с вами об этом еще вчера и передать собранный им материал, на котором могли остаться следы ДНК этих существ. Но какой-то молодой человек отослал его прочь. Судя по всему, это показалось ему неинтересным.

Кейди пришла в ярость.

— Сколько времени прошло с тех пор, как материал был взят у донора?

Брэд подсчитал в уме.

— На данный момент — как минимум шестьдесят пять часов.

Кейди замысловато выругалась на нескольких языках сразу.

— Значит, он наполовину разложился. По всей вероятности, нам не удастся из него ничего извлечь. Если бы мы получили его хотя бы вчера вечером, шансов было бы куда больше! — Она обернулась к Сторму: — Опишите человека, с которым вы разговаривали!

Хостин описал.

— Джарро! Вот идиот! Ну ничего, за это он у меня всю неделю колбы мыть будет!

Тут в разговор вмешался Брайон:

— Кейди, Брэд предлагал нам перебраться к нему на ранчо. Оно находится ближе к месту событий, и мы сможем использовать его в качестве базы, если сумеем доставить туда мобильную лабораторию. Тани могла бы пожить там вместе с нами. Брэд говорил, что туземцы готовы вывести нас в поле за образцами. А еще у него на ранчо растут кое-какие растения из потаенных пещер.

Кейди просияла.

— А что-нибудь с Ишана или Земли есть?

— Кое-что имеется, — заверил ее Брэд. — И с других планет тоже. Да еще пара растений, происхождение которых мы не сумели определить. Кельсон посоветовал нам устроить небольшие опытные делянки, чтобы посмотреть, что из них вырастет и приживется. Но вы не волнуйтесь: мы очень тщательно следим за тем, чтобы семена или генетический материал не оказались за пределами делянок и чтобы эти растения не скрещивались с местной флорой. Если оказывается, что какие-то из инопланетных растений нормально переносят арзорский климат и местных вредителей, мы проверяем, не обладают ли они целебными свойствами, съедобны ли, и нельзя ли их использовать как-то еще.

— И что, обнаружили что-нибудь интересное?

Брэд кивнул:

— Например, сок одного из растений обладает удивительными свойствами. Можете себе представить, он растворяет стекло! Это обнаружилось, когда растворилась пробирка, в которую его набрали. А в концентрированном виде его можно использовать, чтобы размягчать пластбетон или даже стеклопласт!

Брайон присвистнул.

— Да-да! Нас это тоже изрядно удивило. Вы же знаете, застывший стеклопласт удается только пилить, да и то специальной пилой. А с помощью этого сока можно наносить на него узоры и придавать ему требуемую форму. Несколько наших художников уже экспериментируют с новой техникой. Кроме этого, нам удалось обнаружить несколько съедобных растений. Два из них нормально растут на Арзоре при условии искусственного опыления. Со временем они станут ценной статьей арзорского экспорта.

— Надеюсь, вы не будете возражать, если мы возьмем образцы всех этих растений? — осведомилась Кейди.

— Нет, конечно! Только не забывайте сообщать нам, если обнаружите что-то новое.

Брэд лукаво подмигнул Кейди, и она улыбнулась в ответ.

— Могу вам это обещать.

Она повернулась к Брайону и взяла его под руку.

— Думаю, перебраться на ранчо мистера Куэйда — прекрасная идея. Скажи Тани, пусть собирает вещи.

— Сейчас скажу. Собирайся и ты, дорогая. А Джарро оставим в лаборатории челнока. Пусть для начала попытается извлечь ДНК из тех образцов, которые он так неразумно отверг. Работа будет нудная и утомительная, зато убедит его, что он пока еще не руководитель «Ковчега». Пусть вспомнит об этом в следующий раз, когда кто-нибудь захочет поговорить с одним из нас.

Стоявшие рядом с насестом парасовы Тани и Логан перешли тем временем к обсуждению местных лошадей.

— У нас есть серая кобыла, которая тебе как раз подойдет, — говорил Логан. — Она — сестра моего жеребчика. Пат Ларкин пытается вывести лошадь, которая бы круглый год нормально чувствовала себя в здешнем климате. А то породистые лошади зачастую тяжело переносят засуху. Пат завез сюда нескольких полукровок, помесь наших лошадей и двурогов с Астры. Первые жеребята, которых он получил, прекрасно приспособлены к жаре.

Логан с сожалением вздохнул:

— Вот только в дождливый сезон их копыта вязнут в грязи. На Астре почва песчаная, она не задерживает влагу, а здесь после дождя развозит изрядно.

Тани призадумалась.

— Размер копыт определяется одной генетической цепочкой. Я могла бы выделить этот участок гена и создать пару женских эмбрионов, обладающих всеми свойствами лошадей, которых вывел этот человек, и вдобавок широкими прочными копытами.

— Их потомство будет обладать теми же свойствами? — с интересом спросил Логан.

— Должно обладать. Этот комплекс будет доминантным. Если мы поедем к вам на ранчо, надо будет взглянуть на этих лошадей. И поговорить с твоим другом.

— Тебе бы еще и со Стормом поговорить. Он хорошо разбирается в животных, ведь он — повелитель зверей.

— Естественно! — резко ответила Тани. — Но мне нужен ген, отвечающий за твердость копыт, а не ген твердолобости.

Логан открыл было рот, но промолчал. Он не понимал причины такой враждебности. Может, это из-за того, что Сторм смеялся над Мэнди? Ну да, если бы это была его птица, он бы на месте Тани тоже рассердился. Но Хостин не виноват. Он просто перенервничал из-за того, что молодой Ласко погиб, и из-за всего остального. Словарный запас Мэнди развеселил и самого Логана, просто он заранее знал о нем и сдержал смех.

— Пошли узнаем, что там решили наши предки.

Тани усмехнулась, услышав новомодное словечко для обозначения старших. Его часто использовали городские подростки, говорящие на галактическом языке, но услышать его здесь, практически в деревне, было забавно.

Брайон оглянулся, услышав их шаги.

— А, Тани, это ты! Вот и хорошо. Мы ненадолго переселяемся на ранчо Куэйдов и берем с собой мобильную лабораторию. Упакуй все, что тебе может пригодиться для работы, и собери свои вещи. Кейди пошла поговорить с остальными.

— Кто едет с нами?

— Только мы трое. Проследи, пожалуйста, за тем, чтобы в лаборатории все стояло на местах и было надежно закреплено. Брэд говорит, вначале дорога хорошая, но ближе к ранчо начинаются ухабы. Я не хочу обнаружить, приехав на место, что половина оборудования перебита. Когда будешь готова, разыщи меня. Мы с Кейди поговорим с теми, кто остался на корабле, и оставим задания, чтобы не сидели без дела. Особенно Джарро! — мрачно добавил он.

На сборы ушло немало времени: миновало два дня, прежде чем мобильная лаборатория, за рулем которой сидел Брайон, доползла до конца дороги, ведущей в Низины. На то, чтобы преодолеть проселок, ведущий от главной дороги на ранчо Куэйдов, потребовался еще день.

Когда они въехали на просторный двор ранчо, Брэд ждал их, но Логана не было: он уехал навестить приятеля. Хостин же отправился поговорить с другими фермерами, — по крайней мере, так сказал Брэд.

— Он скоро вернется. Однако вы доехали куда быстрее, чем мы рассчитывали! Если фермеры не скажут ничего полезного, Сторм отправится переговорить с норби. Племя шосоннов — наши хорошие друзья. Если им что-нибудь известно, они нам расскажут.

Тани еще спала, измученная ночными кошмарами, но Брайон и Кейди Карральдо поднялись спозаранку и теперь возились в лаборатории, разбирая материалы и готовясь к новым экспериментам. Сторм торопливо завтракал в столовой. Снаружи ждал Дождь, уже оседланный. Сразу после завтрака Хостин должен был уехать. Он как раз покончил с трапезой и откинулся на спинку стула, прихлебывая свэнки, когда ученые пришли завтракать. Хостин подождал, пока они утолят первый голод, и обратился к Кейди:

— Как Тани себя чувствует?

— Все еще спит.

— А ее команда при ней?

Сам он этого не видел, дверь комнаты девушки была закрыта, но его сурикаты куда-то делись, и Сторм подозревал, что они тоже при Тани.

— Да, а что? — с удивлением спросил Брайон.

— Они ей помогут, — коротко пояснил Сторм и спросил: — Тани когда-нибудь проверяли на наличие способностей повелителя зверей?

Кейди тяжело вздохнула:

— Это имеет какое-то отношение к ее ночному кошмару?

— Имеет.

Хостин изложил свою гипотезу. Ученые внимательно его выслушали. Когда он закончил, супруги переглянулись и Брайон сказал:

— Пожалуй, мне стоит посвятить вас в кое-какие подробности. Видите ли, отцом Тани был Ясное Небо…

— Ясное Небо? — перебил изумленный Сторм. — Я как-то раз встречался с ним. Это был очень талантливый повелитель зверей. Если я не ошибаюсь — индеец-шайенн?

— Да, он самый. А матерью Тани была моя сестра Алиша. Мы из старинного ирландского рода. Время от времени в нашей семье проявляются определенные способности, чаще всего эмпатия — способность воспринимать чужие эмоции, особенно когда они сильные. Алиша была хорошей медсестрой. Когда во время войны стало не хватать врачей, она выучилась на терапевта. Таких, как она, направляли оказывать первую помощь раненым после налетов ксиков. И разумеется, она насмотрелась всяких ужасов.

Сторм кивнул. Он и сам повидал немало ужасов, когда служил в диверсионно-разведывательных формированиях. На захваченных территориях ксики были беспощадны. Жители Ишана хорошо об этом знали — именно это и заставило их стоять насмерть, за что их планета была в конце концов уничтожена. Последний удар, покончивший с Землей, ксики нанесли в надежде разом завершить войну в свою пользу. Они полагали, что гибель прародины сломит дух Конфедерации. Но вышло наоборот. Земляне заселяли другие планеты на протяжении жизни десяти поколений. Они пережили гибель прародины и жестоко отомстили за нее ксикам.

Брайон пристально взглянул на Хостина:

— Ну да, кому и знать о войне, как не вам. Так вот, Алиша повидала немало. И Ясное Небо не меньше. Тем нежнее они относились к Тани, когда возвращались домой. Это была очень дружная семья. Когда Ясное Небо погиб, это был тяжкий удар для Алиши. — Он в волнении забарабанил пальцами по столу. — Она винила во всем верховное командование Конфедерации. Дескать, они погубили ее мужа ради того, чтобы выполнить какие-то свои планы. Все это время мы с Кейди почти не виделись с ней. Так что мы ничего об этом не знали, но, судя по тому, что рассказывала Тани, после гибели Ясного Неба моя сестра была немного не в себе. По всей видимости, она внушила Тани, что все повелители зверей, кроме ее отца, дурные люди, убийцы, готовые погубить своих животных, чтобы сберечь собственную шкуру. Тани росла в убеждении, что ее долг — спасать животных от военного обучения: пусть, дескать, повелители зверей ищут другие способы выживания. Когда Алиша погибла, для ребенка это, конечно, была ужасная трагедия. К сожалению, Тани хорошо запомнила многое из того, что говорила ей мать.

— Как случилось, что Алиша погибла? — спросил Сторм.

— Ксики совершили очередной налет на Землю. Сожгли несколько поселений в Техасе, много людей погибло. Туда отправили отряд медиков, которые должны были разыскивать пострадавших и оказывать им помощь. Командование предупреждали, что это ловушка и мелкие удары ксики наносят специально для того, чтобы на пострадавшей территории сконцентрировалось множество ценных специалистов, которых можно уничтожить во время второго налета. Однако командование не вняло предупреждениям. Сведения об этом имеются в архивах. Более того, когда двое медиков предложили подождать и удостовериться, что ксики действительно больше не вернутся, офицер, командовавший операцией, пригрозил расстрелять их за трусость. Но ксики вернулись, и Алиша погибла, а вместе с ней около полусотни высококвалифицированных врачей. Разумеется, идиот, который послал их на смерть, предстал перед трибуналом. Его лишили звания и отправили на Фремлин, где он и погиб год спустя. Однако людей, погибших из-за того, что он считал себя умнее всех, это не воскресило. В своем завещании Алиша назначила нас опекунами Тани. Тогда мы еще только начали работу над проектом «Ковчега»…

Сторм взглянул на него вопросительно:

— Я думал, «Ковчег» был создан только после гибели Ишана!

— Проектов, собственно, было два. Мы с Кейди работали в штабе корпуса повелителей зверей. Нам было поручено подыскивать на разных планетах Конфедерации виды, подходящие для команд, и вносить необходимые изменения в их генетический код. На других планетах было несколько баз повелителей зверей. Изначально они предназначались для топографической службы и формирования исследовательских групп. Но крупнейший центр, работавший с командами повелителей зверей, находился на Земле. Если бы ксики его уничтожили, потеряно было бы все: архивы, знания, люди, команды, проходящие подготовку… Поэтому Исследовательская служба приняла решение создать несколько полных комплектов копий всех записей и образцов, а также эмбрионов животных и разместить их на базах, находящихся на других планетах.

Кейди взглянула на Хостина:

— Мы закончили подготовку, когда был уничтожен Ишан. Одна замечательная леди из Исследовательской службы сообразила, что если такое могло случиться с одной планетой, то и Земля не застрахована от подобного. Ей удалось склонить на свою сторону еще нескольких человек, пообещав, что, если дело получит огласку, она возьмет всю вину на себя и скажет, что они действовали по ее приказу. То, что она сделала, было незаконно. Ее могли расстрелять за превышение полномочий. Она не имела права действовать в одиночку, однако взялась за дело и довела его до конца. Выделила необходимые фонды, набрала людей, привлекла ряд школ к участию в сборе образцов. Через полгода она набила «Ковчег» генетическим материалом, погрузила на него группу ученых и выделила крупную сумму денег, которая была переведена на секретный счет на другой планете.

Она прошерстила зоопарки и лаборатории, где имелись образцы флоры и фауны с погибшего Ишана. Первый «Ковчег» был довольно мал. Слишком мал для того, чем мы занимались. Эта женщина была главой старинной семьи торговцев. Она реквизировала самый большой корабль, который у них имелся. Транспортник, непригодный для нужд армии, который был законсервирован и хранился на орбите. Фальсифицировала приказ, и звездолет начал перестраиваться в соответствии с нуждами ученых. После того как был уничтожен Ишан и ксики стали все чаще прорываться к Земле и наносить по ней прицельные удары, порядок подчиненности часто нарушался. Наша леди знала, что, если выживет, ей придется отвечать за то, что она сделала. Но она верила, что ее замысел жизненно необходим.

Кейди потупила глаза, поправила лежащую на столе вилку.

— Она оказалась права. Тани все это время работала вместе с нами. Она знала, чем рискует Эфана, и, разумеется, невзлюбила чиновников еще сильнее. Тем более что новый глава Исследовательской службы на корню зарубил предложенный нами проект сохранения генофонда животных. Он ничего не желал слушать, нам приходилось воровать образцы тканей и втайне их клонировать. Тани нам помогала. И мы частным образом создали для нее собственную команду. Это было ошибкой. Кто-то донес руководству, что она работает с животными, и оно настояло на проведении тестирования Тани. Она показала очень высокие результаты. Тогда встал вопрос о том, что ей необходимо пройти официальную программу обучения и стать дипломированным повелителем зверей.

Кейди взяла нож, положила его рядом с вилкой. Ее пальцы внезапно задрожали.

— Вы ведь знаете, как сложно найти людей, наделенных способностями повелителя зверей. Верховное командование Конфедерации в тот момент готово было ухватиться за любую соломинку. Прорывы ксиков становились все более разрушительными и смертоносными. Повелители зверей со своими командами гибли десятками, пытаясь остановить ксиков, норовивших взять нас за глотку. Тани отказалась стать повелителем зверей. Но ей уже исполнилось шестнадцать, и она была достаточно взрослой, чтобы выполнять воинскую повинность. Ей пригрозили: если она не согласится добровольно, ее призовут принудительно, а если будет упорствовать и дальше — передадут психотехникам. Фактически Тани поставили перед выбором: либо она подчинится, либо ее уничтожат. Однако Тани унаследовала упрямство своих родителей. К тому же она была в полном смятении. Ведь Алиша внушила ей, что участвовать со своей командой в войне — очень плохо и неправильно. Если бы начальство обошлось с ней помягче, она, может быть, и согласилась бы пройти хотя бы первичное обучение. А взявшись за дело, вошла бы, вероятно, во вкус и продолжила его. Но грубый нажим и угрозы заставили ее отказаться решительно и бесповоротно.

Сторм кивнул. Он тоже был упрям и ни за что бы не согласился принять то, что ему навязывают силой.

— Я заметил, она называет своих родителей только по имени.

Кейди пожала плечами:

— Алиша называла Ясное Небо по имени с тех пор, как он погиб. Тани переняла это у нее. Когда мы с Брайоном говорим о них, то тоже называем по имени. Хотя прежде Тани звала их папой и мамой.

— Так как же ей удалось уклониться от обучения на повелителя зверей?

— Эфана была в ярости. Она понимала, что Тани погибнет, но не знала, как помочь. Она не могла это сделать открыто, поэтому распорядилась, чтобы мы доставили собранные материалы на Терлен. А потом подделала документы Тани и помогла вывезти ее с командой зверей на корабль. Мы улетели, а несколько недель спустя ксики уничтожили Землю…

— Ваша подруга спаслась? — спросил Сторм.

Кейди молча покачала головой, а Брайон ответил:

— Нет, Эфана погибла вместе с Землей. Когда стало ясно, что Земля не переживет последней атаки, мы получили от нее сообщение. Она просила передать Тани, что никто из животных страдать не будет. А нас просила всегда помнить, что наша работа нужна всем планетам Конфедерации. Что скоро мы понадобимся для нужд мира, но никогда не следует забывать: чтобы развязать войну, требуются две стороны, а чтобы устроить резню, достаточно одного решительного врага. И если придется сражаться, защищая себя или какую-нибудь планету, мы должны быть мужественными и стойкими.

— А что она имела в виду, говоря о животных?

— Эфана подготовила все заранее. Если ксики все-таки доберутся до Земли, ей нужно было только нажать на кнопку брелока, который она носила. И в клетки животных начнет автоматически поступать ядовитый газ, который безболезненно умертвит их в течение нескольких секунд.

В глазах у Кейди стояли слезы.

— Она всегда говорила, что это — последний дар, который мы можем дать тем, кого любим. Она понимала, что если ксики прорвут нашу оборону, то уничтожат Землю. В этом последнем сражении от наших животных было бы мало проку. Ксики не собирались вступать в схватку: их звездолеты зависли на орбите и испепелили Землю из ядерных огнеметов.

Хостин ничего не сказал. Да, ксики именно так и поступили, но Земля погибла не сразу. На это потребовался час, в течение которого их боевые корабли отражали отчаянные атаки остатков земного космофлота. Температура повышалась постепенно, люди и животные горели заживо. Звери из команд тоже погибли бы в страшных мучениях, если бы не Эфана. Он мысленно отдал ей честь. Это объясняло, почему над трапом челнока мелкими буквами было написано: «Наследие Эфаны». Теперь он лучше понимал Тани. Она потеряла отца, и боль Алиши исказила память о нем и его смерти. А потом девочка лишилась матери из-за ужасной ошибки какого-то идиота. И сама чудом избежала промывания мозгов, благодаря помощи женщины, погибшей геройской смертью. Он считал ее избалованным ребенком, на самом же деле она была инвалидом, пострадавшим в войне с ксиками.

— Сами понимаете, — продолжала Кейди, — у Тани есть причины так себя вести. Она обладает способностями повелителя зверей. Мы постепенно приучаем ее к мысли, что команда не может жить вечно. Что члены команды могут погибнуть даже в мирное время. Она знает, что Земля и Конфедерация делали все, чтобы предотвратить столкновение с ксиками, но они все же развязали войну. Прошу вас, Сторм, постарайтесь быть к ней добрее. За время, прошедшее с тех пор, как погибла Земля, она стала гораздо лучше!

— Я буду помнить об этом, — пообещал Хостин и встал. Вежливо кивнул на прощание и пошел за Дождем.

Тани сидела на ранчо Куэйдов и отчаянно скучала. Все обращались с ней как с больной, и это начало ее утомлять. Она старательно подавляла воспоминания о кошмаре, так старательно, что теперь у нее в памяти осталось только смутное ощущение чего-то неприятного. Ей до смерти надоело валяться в кровати, сидеть дома, надоело, что все носятся с ней, точно курица с яйцом. Снаружи ждало столько нового и интересного: лошади, поездки с Логаном… Ее койотам тоже не терпелось поноситься по многочисленным холмам и овражкам Низин. А Мэнди и подавно затосковала. Парасове надо было поразмять крылья. Ей хотелось летать! К тому же сухой корм, на котором она сидела, был таким же унылым и однообразным, как Танино заточение. Птице хотелось свежатинки, хотелось жирненькую арзорскую мышку… Тани усмехнулась, услышав ее мысли.

Она села на кровати и прислушалась. В доме почти никого не осталось. Брэд и его пастухи уехали на пастбища. Брайон с Кейди трудились в лаборатории. Только на кухне возилась повариха. Тани встала, надела костюм для верховой езды, пристегнула к рубашке специальную подложку, прикрывавшую ей плечо и верхнюю часть руки, куда садилась парасова. С такими когтищами, как у Мэнди, подложка была необходима, несмотря на то что птица изо всех сил старалась быть осторожной.

Утихомирив своих койотов, которые восторженно затявкали, Тани осмотрела окно. Оно открывалось наружу, но перед ним была прочная решетка. В первые годы освоения Арзора поселенцы строили дома, похожие на маленькие крепости. Не столько для защиты от туземцев, сколько от своих же сородичей, разбойников и изгоев, которых в те беззаконные времена было немало.

Тани пригляделась внимательнее и обнаружила, что решетка вделана в металлическую раму, которая отпиралась изнутри. Стараясь не шуметь, она отворила решетку и распахнула окно. Оно было узенькое, но хрупкая девушка протиснулась в него без труда. Она спустилась на землю, по-детски радуясь своей шалости. Следом за ней выпрыгнули оба койота, которые тут же принялись принюхиваться к новым запахам, принесенным свежим ветерком. Тани заглянула в комнату и вытащила наружу Мэнди. Та, довольная, распушила перья. Тани хихикнула. Никакая опасность им не грозит. Туземцы тут дружелюбные. Она даже выучилась их языку жестов — просто из интереса.

Молодые сурикаты умоляюще заверещали. Тани помедлила, сомневаясь. Нет, она не имеет права брать их с собой. Если с ними что-то случится, Сторм ее убьет, тем более после всего, что она ему тогда наговорила. То есть случиться, конечно, ничего не может, и все же лучше будет оставить их дома — на всякий случай. Она сообщила малышам о своем решении, не обращая внимания на скулеж и протестующие вопли.

Великая сушь заканчивалась, близился сезон дождей. Становилось прохладнее. Временами шли короткие ливни. Пройдет еще три месяца, и их сменят непрерывные потоки дождя. Но пока что внезапных наводнений опасаться не приходится. Единственная опасность, которая может ей грозить, — это йорисы. Эти огромные ящеры размножаются как раз в период межсезонья. В это время самцы становятся агрессивными и ядовитыми. Но команда заметит их заблаговременно. Тани присела у стены, подозвала своих друзей и передала им изображения, которые видела в учебных фильмах. Она почувствовала, что звери ее поняли. Они будут настороже.

Может, взять все-таки станнер? Тани поколебалась, но потом пожала плечами: зачем? К тому же за станнером придется идти в дом. Ее могут заметить, и тогда прощай приключения! Ее команда заранее предупредит ее о йорисах, она объедет опасного ящера, вот и все. Тани пролезла в окно, подсела к клавиатуре и набрала сообщение для дяди с тетей. Она едет покататься, команда с ней, они скоро вернутся. Потом взяла свой дорожный пояс. На нем было множество кармашков с разными полезными вещицами. Тани привесила к поясу нож в украшенных бахромой ножнах. Она чрезвычайно дорожила ими — их сделал для нее отец незадолго до своей гибели. Нож тоже был прекрасный: из отличной стали, больше фута длиной и острый как бритва.

Тани добавила к этому свою дорожную сумку. Там хранился армейский сухой паек, миска, столовые приборы и котелок с крышкой и ручками, которые не нагревались на огне. Кроме того, в сумке имелось все нужное, чтобы починить одежду, и, главное, маленькая аптечка. Тани постояла, раздумывая, не забыла ли чего, и прихватила с собой еще две фляги. Логан настаивал, чтобы она ни в коем случае никуда не выезжала без запаса воды. Фляги она наполнит около загона для скота.

Девушка снова выбралась наружу и выглянула за угол. Двери мобильной лаборатории были закрыты, из приоткрытого окна доносились голоса: дядя с тетей что-то обсуждали. Значит, они работают и ничего не заметят — разве что рядом что-нибудь взорвется. Окна кухни выходили на другую сторону дома, так что, если поварихе не вздумается выглянуть из черного хода, Тани никто не увидит.

Она трусцой добежала до загона с лошадьми. Убедившись, что ее не видно от дома, наполнила фляги и прицепила одну к поясу. Потом заглянула сквозь высокую изгородь вглубь загона. Вчера вечером Пат Ларкин пригнал нескольких лошадей на продажу, и теперь Тани сразу бросилась в глаза одна из них. Девушка ахнула, вспомнив слышанный вчера разговор. Тани лежала в кровати, ужинала и пыталась забыть о мучительном кошмаре. Когда она управилась с едой, ей захотелось фруктов. Обычно фрукты стояли в большой вазе на столике у двери столовой. Тани спустилась вниз, взяла большое яблоко и уже собиралась вернуться в кровать, когда услышала, как Брэд говорил:

— Пат Ларкин пригнал лошадей.

— Ну и как они? — с интересом спросил Логан.

— Хорошие лошади — все, кроме одной.

— С ней что-то не так?

— Да с ней-то все в порядке, — усмехнулся Брэд. — Только ездить на ней должна либо колдунья, либо сказочная принцесса.

Он снова хмыкнул, потом его голос сделался печальным:

— Твоя мать была бы от нее без ума. Ракель обожала все красивое.

— А что, она красивая?

— Очень. Помнишь, полтора года назад Ларкин привез на Арзор помесь лошадей и двурогов с Астры? Сторм должен помнить: это было вскоре после его приезда. Там вышло недоразумение с двумя кобылами, они прилетели уже жеребые. Они ожеребились вскоре после прибытия, и Ларкин решил жеребят оставить.

— Ах, ну да! — вспомнил Логан. — Кобылы сбежали на пару дней — кто-то забыл запереть ворота. Их потом поймали и отправили на Арзор, но оказалось, что за это время они успели спариться с жеребцом двурога. Должно быть, строптивые получились жеребятки!

— Весьма строптивые. Один оказался жеребчиком, другой — кобылкой. Двуроги растут быстрее земных лошадей. В годовалом возрасте они были уже достаточно большими, чтобы их объезжать. Начали с жеребчика, но он взбесился, как только на него попытались надеть седло. Пат решил оставить его на племя, чтобы улучшить породу арзорских лошадей. Ну а кобылка на диво хороша — такой красивой лошади я в жизни не видел. На нее надели узду и седло и вышколили на корде — насколько она это позволила. Но верхом на ней никто долго удержаться не может. Пат прислал ее к нам — думает, Сторм сумеет ее обуздать. Если мы с ней управимся, он нам ее продаст.

Тани застыла, слушая этот разговор. Лошадь для сказочной принцессы, да еще необъезженная! Вот бы попробовать! Она бесшумно откусила кусок яблока и стала слушать дальше.

— Неужели все так плохо? — спросил Логан.

— Хуже некуда. У нее рога, и она умеет ими пользоваться. Еще она кусается, а уж брыкается так, что ни один из Патовых парней на ней удержаться не смог, сколько ни старались. Она очень сильная и станет еще сильнее. Если Сторм сумеет ее приручить, жеребята от нее станут ценным приобретением для нашего ранчо.

— Я слышал, — усмехнулся Логан, — у двурогов обычно возникает ментальная связь с хозяевами. Пусть наш повелитель зверей попробует установить такую связь с этой красоткой. Держу пари, его Дождь будет только рад заполучить персональную кобылу!

Разговор перешел на другое, и Тани тихонько ушла к себе. И вот теперь, в лучах восходящего солнца, она видела перед собой ту самую лошадь, о которой шла речь вчера. Она смотрела на нее как зачарованная.

Тани повидала немало лошадей. Ездить верхом она научилась едва ли не раньше, чем ходить. Ясное Небо был шайенн и хотел, чтобы его ребенок был хорошим всадником. Для Тани ездить верхом было так же естественно, как для Мэнди — летать. Она не разлюбила это занятие после смерти отца. Алиша тоже любила лошадей и заботилась о том, чтобы Тани имела возможность общаться с ними. Однако не везде, где приходилось работать ее матери, у Тани была возможность покататься на лошади. С тем бóльшим энтузиазмом она встречалась с ними снова. Для нее огромное количество лошадей было едва ли не самой привлекательной особенностью Арзора.

Девушка подошла к ограде, упиваясь невиданным зрелищем. Кобылка была ростом примерно пять с четвертью футов в холке. Ее шкура была светло-серой и на солнце казалась серебристой. Никаких пятен и отметин, в отличие от большинства лошадей, которых Тани видела на ранчо Куэйдов, на ней не было. Грива и хвост ниспадали потоками светлого серебра. Кобылка явно почувствовала, что ею любуются, и загарцевала. На голове торчали рожки, за которые ее предков и прозвали двурогами. Рожки были почти черные и светлели к концам. Тело кобылки представляло собой сплошной комок мышц, как будто в ее шкуру запихнули лошадь в полтора раза крупнее. Тани негромко заговорила с ней.

— Дочь ветра… — промолвила она. — Дитя серебряной молнии…

Кобылка насторожила уши.

— Сестра моя в гордости… Нас двое, но мы с тобой едины. Поделись со мной твоей силой!

Кобылка шагнула в ее сторону. Другие люди пытались подчинить ее себе. Голоса у них были грубые, хриплые, требовательные. Ее никто не обижал, но кобылка не желала подчиняться приказам! А эта девушка говорила тихо. Она не приказывала, она просила… Тани невольно использовала те же мысленные прикосновения, с помощью которых управляла своей командой. Она гладила лошадь своими словами, успокаивала и приманивала. Она позволила серебристой кобылке ощутить все то восхищение, которое испытывала.

— Нас двое, но мы с тобой едины. Давай поделимся друг с другом быстротой, давай помчимся наперегонки с ветром!

Тани была уже в загоне. Кобылка опустила голову, задумчиво ущипнула длинную черную косу. Она не чувствовала запаха страха, запаха гнева и нетерпения. Никаких эмоций, требующих подчинения. Девушка мягко отвела ее морду, погладила мягкий нос.

— Там, в степи, много вещей, которые гораздо вкуснее моей косы. Хочешь, поищем их вместе?

Кобылка ткнулась носом в плечо Тани. Зубы, способные прокусить руку до кости, ласково сжали тонкие девичьи пальцы. Рожки кобылки слегка загибались назад и были острыми, как копья. Тани почесала ей лоб между рогами, и кобылка едва не замурлыкала от удовольствия. Девушка осмотрела ее ноги. Копыта у нее были черные, как и рога. Тани провела рукой вдоль ноги, крепкой как сталь, и кобылка послушно подала ей копыто.

— Хорошее копытце, — сказала Тани, постучав по нему. Мысленно она рисовала перед кобылкой соблазнительные радости свободы. — Мы можем умчаться за много миль отсюда!

В ответ она получила возмущенную вспышку. Кобылка терпеть не могла огромных тяжелых седел, которые надевали на нее конюхи Ларкина! И металлических удил она тоже не одобряла. Тани понимающе кивнула:

— Они нам не понадобятся, девочка. Сторм не пользуется удилами, и седла у него легкие. У него есть здесь запасная упряжь, я знаю. Мы можем взять ее.

Она показала кобылке изображения легкой упряжи. Передала ощущение того, каким удовольствием для них будет поехать вместе, поделиться друг с другом своими способностями. Бессознательно она добавила также свое тайное желание. Ни одна из лошадей, на которых ей прежде доводилось ездить, не могла бы сравниться с этой кобылкой… Мягкая морда ткнулась ей в руку. Кобылка была побеждена. Не грубой силой, а искренним восхищением и чем-то, что, возможно, было началом большой дружбы.

Тани сбегала за мягким седлом и тонким, сплетенным из кожи недоуздком. Она по очереди показала их кобылке, чтобы та могла все обнюхать: и седло, и недоуздок, и мягкий шерстяной чепрак. Кобылка милостиво позволила надеть их на себя. Тани приоткрыла ворота, придерживая повод, и кобылка выбежала наружу, пренебрежительно отбрасывая землю копытами. Ей хотелось бегать, как она бегала с матерью. Тани легко вспрыгнула ей на спину. Лошадь закружилась на месте, но всадница крепко держалась в седле, словно слившись с мощным телом кобылки.

Та, вскинув голову, сделала несколько шагов на пробу. Всадница мягко покачивалась в седле, не стесняя ее движений, и кобылка осталась довольна. Она вскинула голову, когда Тани мысленно позвала свою команду. Девушка предупредила кобылку, что сейчас прибегут койоты. Их не надо бояться. Кобылка и не боялась. Эти существа были такие маленькие, она без труда могла бы затоптать их, если бы захотела. Но всадница сказала, что это друзья. Кобылка опустила голову, и ее тут же лизнули в нос. Это было приятно.

Тани подала сигнал, и Мэнди, терпеливо ждавшая на изгороди, молча подлетела и опустилась на защищенное накладкой плечо девушки. Кобылка повернула голову и взглянула на птицу. Всадница не видела в ней опасности, и кобылка не стала возражать против ее присутствия. Они поскакали в степь, и никто не заметил их отъезда.

Ветерок приносил из степи соблазнительные ароматы. Он теребил гриву кобылки и волосы Тани, ерошил шерсть койотов и перья парасовы. Они двигались ему навстречу все быстрее и быстрее, и наконец Тани наклонилась к гриве лошади и сказала:

— Вперед, скорее!

Она задохнулась от ветра, который ударил ей в лицо. Ее наслаждение дополнялось и смешивалось с наслаждением серебристой кобылки. Негодующая парасова с грехом пополам сумела удержаться на плече Тани, а Миноу с Ферарре остались далеко позади. Только когда кобылка размяла застоявшиеся ноги, они, по взаимному согласию, замедлили скорость. Тани осмотрелась вокруг. Она и не подозревала, как далеко их занесло!

Вскоре их догнали койоты, и они помчались дальше стремительной, размашистой рысью. Как здорово было оказаться на воле, наедине с животными! Ни тебе Логана — нет, он, конечно, славный малый, но зачем-то все время следит, чтобы они не уезжали слишком далеко. Ни тебе Сторма, который каждый раз осматривает ее лошадь с таким видом, будто Тани непременно должна была сбить ей спину. Ни тебе Брэда, который трясется над ней, как будто она хрустальная ваза…

Они могли мчаться вперед и вперед — до самого края Низин, если захочется! Может, они даже встретят какого-нибудь норби… Тани тут уже целую неделю, а ни одного туземца еще не видела. Кобылка неутомимо неслась вперед все той же размашистой, плавной рысью. Часа через два Тани наконец оглянулась назад.

— О-о, как далеко мы забрались! Думаю, через часок-другой можно подумать о возвращении…

Вспышка негодования кобылки слилась с возмущением остальной команды. Им так давно не приходилось побегать на воле! Почему бы не заночевать где-нибудь в степи? Девушке вспомнился полузабытый кошмар, но парасова тут же ее успокоила. Никаких дурных снов! Мэнди их прогонит.

Тани грустно окинула взглядом манящие просторы. Жалко будет возвращаться так скоро! Когда-то еще ей удастся покататься в одиночку? Тетя с дядей знали, что Тани в состоянии о себе позаботиться, но Куэйды стояли насмерть: никаких прогулок в одиночестве! «Чушь какая!» — возмущенно подумала Тани. Они нервничают просто из-за того, что она тут новенькая. Но ведь она просмотрела все образовательные программы об Арзоре! На равнинах единственная опасность — это йорисы. В горах Великого Уныния водятся и другие крупные хищники, например «лихие летуны», но ведь она не собирается в горы! Если ее не будет слишком долго, тетя с дядей, конечно, поворчат, но по-настоящему тревожиться не станут. Она оставила им сообщение, и они знают, что ничего плохого с ней не случилось.

И все же ночевать она вернется домой. Нехорошо было бы заставлять волноваться хозяев ранчо. Она покатается еще несколько часов, пообщается со своей командой и с кобылкой. А потом вернется на ранчо.

Приняв это решение, Тани испытала облегчение, и дальше они поехали шагом, лишь время от времени пускаясь легким галопом, когда всаднице или лошади хотелось поразмяться. К полудню Тани поднялась на гряду холмов, окружавших Низины. Тут бы ей и повернуть обратно, но дикие земли, простиравшиеся внизу, неудержимо манили девушку. Тани слышала зов, и ей отчаянно хотелось откликнуться на него. Команда была с ней солидарна. Койотам тоже хотелось побегать по пустыне, так похожей на ту, где обитали их предки. Места, где жили предки кобылки, были зелеными, однако ей тоже понравилась незнакомая земля — и воля! Она принялась спускаться с холма, и Тани не стала ее останавливать.

«Побудем часок в пустыне — и назад!» — сказала себе Тани.

Они успеют отдохнуть и раздобыть себе поесть, а потом поедут домой. Тани почувствовала, что ей ужасно хочется есть, и команда горячо ее поддержала. Девушка, конечно, захватила с собой плитки армейского пайка, но это на самый крайний случай, если ничего другого не подвернется. Тани знала, что в пустыне водятся степные курочки, и видела несколько мест, где они могли жить. Если она привезет на ранчо пару жирных степных курочек, мистер Куэйд, наверное, не будет сердиться на нее за долгое отсутствие?

Тани спешилась, набрала дюжину камней, которые пришлись ей по руке, и дальше пошла пешком. Кобылка следовала за ней. Дойдя до участка, поросшего высокой, выжженной солнцем травой, Миноу нырнула в нее, принюхиваясь и передавая Тани запах: вкусно! Интересно! Девушка дождалась, пока койоты обойдут участок, потом подала сигнал. Койоты двинулись ей навстречу. Из гущи травы взмыла стайка степных курочек, и Тани принялась швырять в них камнями. Койоты тоже бросились на добычу.

Ферарре сумел схватить одну курочку, Тани подбила двух. Одна из них еще трепыхалась, но Миноу подбежала и придушила. Подлетевшая Мэнди опустилась на плечо Тани. В голове девушки возник образ россыпи больших камней, находящейся неподалеку. Там есть тень и валяются сучья. Там можно будет укрыться от жары и развести костер. Почему бы не зажарить одну, всего одну курочку? Парасова показала Тани, как добраться до облюбованного ею места, и девушка направилась в указанном направлении.

Она быстро наломала сухих веток, достала из пояса непромокаемую коробочку со спичками и развела костер. Когда огонь разгорелся, она расседлала и растерла кобылку. Нехорошо оставлять ее под седлом, пока остальные будут обедать. Но как только они съедят курочку, надо будет отправляться назад! Дни сейчас длинные, однако после того, как все поедят и отдохнут, им придется весь путь ехать рысью, чтобы поспеть домой до темноты. Тани подкинула сучьев покрупнее, и костер запылал вовсю.

Пока койоты управлялись со своей добычей, а кобылка щипала жесткую траву, девушка позаботилась о себе и о Мэнди. Она наполнила котелок до половины и поставила его на костер, ощипала курочку, насадила ее на длинную палку и установила над огнем.

За обедом для парасовы далеко ходить не пришлось. Теперь пришла очередь Тани поработать загонщиком. Она подкралась к зарослям травы, громко затопала и закричала. Мэнди беззвучно поплыла над травой, и секундой позже в когтях у нее трепыхался пухленький, аппетитный грызун. Парасова умертвила его ударом клюва и выжидающе уставилась на Тани. Девушка потопала и покричала еще немного, и птица сцапала вторую скальную мышь, после чего Тани сообщила ей, что хорошенького понемножку. Если Мэнди не хватит двух мышей, чтобы насытиться, она может поесть сухого корма.

Девушка вернулась к костру и обнаружила, что вода в котелке кипит ключом. Она всыпала в кипяток ложку свэнки, помешала. Свэнки получилось многовато, но, если она не выпьет все, остаток можно будет взять с собой, только котелок надо закрыть поплотнее. Степная курочка хорошо подрумянилась. С нее капал жир, шипевший на углях и издававший пленительные ароматы. Тани с нетерпением ждала, когда же сготовится ее обед. В уютном закутке все было тихо и мирно.

Наевшись, девушка присела отдохнуть у нагревшихся на солнце камней. Она устала после нескольких часов езды, и глаза ее сами собой закрылись.

У Сторма между тем хватало своих проблем.

Первым в пещеру, где лежал мертвый нитра, вошел немолодой, опытный воин. Оглядевшись, он заметил Хостина, но ничем не проявил своих чувств.

Сторм застыл, прикидывая, что лучше: начать бой или подождать и посмотреть, как поведут себя нитра? Пока они не проявляли враждебности, что было нехарактерно для задиристых дикарей. Трое вошедших следом за предводителем воинов встали полукругом, наблюдая за Стормом. Старший в это время медленно и тщательно осматривал скелет. Наконец он выпрямился и обратился к Хостину на языке жестов:

— Ты нашел. Как?

Сторм подал сигнал, и Хинг подбежала к нему и, проворно взобравшись по штанине, устроилась на сгибе локтя.

— Эта малышка очень любопытна. Она все время ищет интересные вещи, с которыми можно поиграть. Она нашла стрелу и принесла мне. Я пошел искать хозяина.

— Зачем пошел искать?

Хостин несколькими быстрыми жестами объяснил, и воин кивнул. Нитра осторожно протянул руку, продолжая жестикулировать другой.

— Она как конь? Она твой друг по духу?

— Да.

Длинные тонкие пальцы коснулись жесткой шерстки Хинг, бережно погладили ее по спинке. Хинг тут же перевернулась на руках у Сторма и подставила брюшко. Нитра издал негромкий смешок. Остальные трое тоже. Предводитель опустился на корточки. Сторм последовал его примеру. Хинг тотчас вскарабкалась ему на плечо.

— Нас послала наша громовая барабанщица. Она говорит, мы должны найти человека, которого избрали духи. Нам следует привезти его к племени. Она будет говорить с этим человеком о великой опасности, которая нависла над нашей землей.

— Опасности? — переспросили пальцы Хостина.

— Из пустыни приходит смерть. Многие умирают. Каждый раз мы находим все больше умерших. Они не взывают к своему клану о помощи. Не видно признаков того, что они боролись за жизнь. Они умирают во сне. Остаются одни кости. Поначалу гибли только те, кто уходил далеко от стойбища. Пастухи, охотники. Женщины, проходящие испытание имени. Потом стали гибнуть те, кто спал в стойбище один. Теперь все боятся спать одни. Умирают даже те, кто спит у большого костра. Мы ушли из пустыни, покинули земли клана, после беды, постигшей одного из наших воинов. Накануне он отпраздновал добрую охоту плотным ужином и пивом из зереля. Он спал крепко, а проснулся с жутким криком. Он увидел, что от спавшей рядом супруги остались одни кости. Этот ужас был сильнее, чем можно вынести, и клан обратился в бегство.

Сторм опустил голову. Он представлял, как это было жутко.

— Как поступил тот воин?

— Всю следующую ночь он молился Гремящим-в-Горах, а потом убил себя, чтобы остаться лежать рядом со своей супругой. — Узкие зрачки туземца расширились, вглядываясь в лицо Сторма. — Знаешь ли ты что-нибудь о Смерти-Что-Приходит-Ночью?

— Мы о ней знаем. Мы ищем способ ее уничтожить. Наши мудрые говорят, что для этого надо постичь ее дух.

Присевшие вокруг воины одобрительно закивали.

— Ваши мудрые воистину мудры. То же самое говорят и наши колдуны. Наша громовая барабанщица велела привезти тебя, чтобы она могла говорить с тобой. Поедешь ли ты с нами?

Хостин задумался. Он хотел говорить с нитра под шестом перемирия. Случай благоволит к нему, искать туземцев не потребовалось, они сами его нашли. На ранчо никто не ждет его возвращения раньше чем через несколько дней. Он будет держаться начеку, улучив минуту, напишет записку и отдаст ее Баку. Если с ним что-нибудь случится, Баку доставит ее Брэду. К тому же лучше быть гостем, чем пленником. Пока что нитра приглашают его любезно, но, если он откажется, как знать, не попробуют ли они применить силу?

Как правило, нитра сражались со всеми, кто не принадлежал к их клану. Сейчас же они обходились со Стормом почти как с другом. Они были воины, а не глупцы. Не были глупцами и их шаманы и шаманки — громовые барабанщики. Если кто-то из них хочет говорить с ним, вероятно, ему позволят вернуться обратно невредимым. Однако Сторм все же решил уточнить. Нитра ответили утвердительно:

— Ты приедешь, поговоришь и уйдешь с миром. Таково слово нашей громовой барабанщицы.

Хостин поднялся — медленно, чтобы нитра не подумали, будто он намеревается напасть.

— Я поеду с воинами. Мы поговорим о Смерти-Что-Приходит-Ночью. Быть может, мы чему-то научимся друг у друга. Учиться — хорошо.

Предводитель кивнул и ответил:

— Учиться — хорошо. Мы едем. Призови своих друзей по духу. Они поедут с нами.

— Птица полетит, большая и мохнатая побежит рядом, малышка поедет со мной. Хорошо?

— Хорошо.

Они вышли из норы. Старший из воинов сел в седло и отдал какой-то приказ товарищам. Затем он двинулся вперед, Сторм последовал за ним. Хинг уютно устроилась у него на груди. Сурра неторопливо трусила следом, держась неподалеку от всадников, Баку лениво плыла в небе.

Трое воинов, оставшихся в норе, занялись тем, чтобы отправить останки своего соплеменника к духам, как велит обычай. Закончив обряд, они ненадолго застыли в скорбном молчании, потом поскакали следом за Стормом и своим предводителем. Они догнали их около полудня и устроили короткий привал.

Хостин и сопровождавшие его нитра не покидали седел бо́льшую часть дня. То и дело то один, то другой воин отлучался, чтобы разведать дорогу. Странная это была поездка. Сторм был как бы членом отряда и в то же время ехал особняком. С ним никто не разговаривал. Казалось, его вообще не замечают. Разумеется, это была иллюзия. Попробуй он удрать, все нитра кинулись бы за ним в погоню!

Небо уже начало темнеть, когда они прибыли на место, намеченное предводителем их группы для стоянки. Ничего особенного: несколько кустов-пуховок, растущих у подножия каменного утеса, — однако для убежища на одну ночь совсем неплохо.

Старший нитра, владевший языком жестов, спросил, указывая на Сурру:

— Большой зверь будет охотиться?

— Да, будет охотиться. Она принесет нам мяса. Вы не станете стрелять, когда она вернется?

Воин посмотрел на него надменно, как бы говоря: «Бабушку свою поучи!» И жестами передал:

— Мы не будем стрелять. Мы охотники, мы поймем, что это она.

Больше ничего сказано не было. Сурра успешно поохотилась и приволокла небольшого оленя. Баку тоже улетела на охоту, а вернувшись, принялась раздирать клювом жирную степную курочку, придерживая ее когтистой лапой. Один из воинов не спеша подошел к тому месту, где сидела орлица, поднял несколько целых перьев, нарвал травы, собрал с куста пригоршню соцветий-пуховок и принялся плести какую-то сложную конструкцию. Сторм с интересом наблюдал за ним.

Тонкая травяная веревочка превратилась в сетку, в которую были вплетены цветы-пуховки. Ниже, на той же травяной веревочке, покачивался пучок мягких перьев с грудки степной курочки. Воин поднял глаза и поймал внимательный взгляд Сторма. Он обратился к старшему, владевшему языком жестов. Хостин ждал. Предводитель воинов повернулся к нему и принялся объяснять:

— Мы молимся Гремящим-в-Горах. Это великие боги. Все птицы принадлежат им. Это дерево — священное. — Он указал на одинокий ствол фала. — Мы посылаем Гремящим-в-Горах птичьи перья и листья священного дерева, чтобы они говорили за нас. Понимаешь?

Сторм кивнул. Пуховки — легче воздуха, в определенное время года они отрывались от своих кустов и улетали прочь, чтобы где-то еще могли взойти новые кусты. Идея в целом тоже была понятна: ритуал не слишком отличался от тех, что он видел на Земле, когда был ребенком. Он смотрел, как воин со своим плетением подошел к фалу. Подобрал несколько сухих листьев, лежащих под деревом, и вплел их рядом с пуховками. Потом он вернулся к костру, и каждый из воинов по очереди коснулся маленького шарика из травы и пуха. Затем шарик отнесли подальше от костра.

Воин, который его сплел, поднял руку. Налетевший порыв ветра вырвал шарик из пальцев воина и понес над землей, за небольшой холмик. Хостин с любопытством следил за ним. Летучая молитва поднималась и опускалась в воздушных потоках, раскачиваясь и колеблясь, перышки, подвешенные на травяной веревочке, болтались внизу. За все время, пока шарик не скрылся из виду, земли он так и не коснулся. Сидевшие вокруг нитра одобрительно зачирикали. Старший из них обернулся к Сторму и пояснил:

— Это хорошо. Гремящие-в-Горах услышали нас и вняли нашей молитве. Теперь мы разобьем лагерь и ляжем спать. Завтра предстоит долгий путь, но ночевать мы будем уже в стойбище.

Сторм кивнул. Он разделил подарок Сурры с нитра, и те принялись жарить мясо на костре. Когда все поели, Хостин завернулся в одеяло и уснул. Он спал достаточно чутко, чтобы заметить, как сменялась стража: нитра по очереди стояли на часах. Больше этой ночью его ничто не тревожило.

На следующий день все племя пришло в движение. Почувствовав, что кто-то трясет ее за плечо, Тани нехотя выглянула из-под одеяла.

— Я отправляюсь на разведку, — передал ей на языке жестов Высоко Прыгающий. — Я и мой отряд. Если хочешь, поедем с нами. Мы отправимся в путь, как только поедим и оседлаем лошадей.

Лавандовое небо светлело, всходило солнце. Тани зевнула и улыбнулась. Судьба будет рада поразмяться, да и вся ее команда тоже.

— Никто не будет против, если я возьму с собой своих друзей по духу?

— Это будет хорошо.

Девушка рассмеялась и побежала умываться. Когда она вернулась, супруга Высоко Прыгающего, Маленькая Птичка, уже подавала завтрак. Она сделала несколько шагов навстречу Тани и обняла девушку.

— Ты хорошо спала, Вечерняя Заря, теперь поешь. Я приготовила оладьи. Ты раньше ела оладьи?

Тани покачала головой.

— Они тебе понравятся, — уверенно сказала Маленькая Птичка.

Оладьи из хорвы Тани и впрямь понравились. Теперь она вспомнила, что уже пробовала это блюдо раньше, на ранчо Куэйдов. Их пекли из зерен местного злака, только нитра использовали дикую разновидность этого растения, и потому их оладьи были несколько иные на вкус. Ели их с повидлом из ягод лорга. Получалось ужасно вкусно. Тани наелась до отвала. Перед тем как уйти, она обняла Маленькую Птичку. Девушка успела заметить, что друг к другу нитра относятся на удивление нежно и постоянно поддерживают физический контакт. Все то и дело обнимались: с родными, с друзьями — или просто прикасались друг к другу. Тани это нравилось. Ее родители тоже не стеснялись проявлять любовь друг к другу и к своему ребенку. Ясное Небо, Алиша и Тани тоже часто обнимались и целовались, считая это в порядке вещей. Вся их жизнь была пронизана теплотой.

Кейди с Брайоном любили друг друга и свою племянницу, но не стремились это демонстрировать. До сих пор Тани не сознавала, насколько ей недостает физического контакта с близкими людьми, и удивилась, что Маленькая Птичка заключила ее в объятия при первом же знакомстве. Дочери Высоко Прыгающего тоже сразу же бросились ее обнимать, и это понравилось Тани. А теперь, два дня спустя, дружеские прикосновения стали ей необходимы. Они заполняли какой-то провал в душе, которого она не замечала, пока не очутилась в клане.

Собрав вещи, Таня пошла к табуну, чтобы разыскать свою кобылку.

Далеко ей ходить не пришлось. Судьба выбежала ей навстречу, шутливо боднула подругу и загарцевала вокруг.

Тани рассмеялась:

— Да-да, ты правильно поняла: мы едем кататься! Нас ждет славная долгая прогулка с друзьями.

У нее за спиной раздался негромкий свист, который издают нитра, когда хотят привлечь чье-либо внимание. Девушка обернулась и увидела громовую барабанщицу, рядом с которой стоял толмач.

— Ты едешь с Высоко Прыгающим. Будь осторожна, сестрица. На рассвете я получила весть от другого клана. Прошлой ночью их посетила смерть. Погибла целая семья.

Тани в ужасе воззрилась на шаманку.

— Сколько? — спросила она жестами.

— Трое. Воин, его супруга и их сынишка. У нас не так много детей, чтобы мы могли их терять. А гибель целой семьи — огромная потеря для клана. Мы очень скорбим по ним. Мне кажется, смерть разрастается и ей требуется все больше жертв. Их громовой барабанщик отправился в священное место, чтобы спросить у богов, что им предпринять. Я тоже побывала в таком месте несколько дней назад. Там я молилась Гремящим-в-Горах и получила ответы на свои вопросы. Но не на все.

— Что же ты узнала?

— Что мне нужно отправить воинов на поиски тех, кто будет сражаться со смертью.

Тани знала о таких пророчествах. Иногда их смысл был туманен, иногда их легко было понять неправильно. Зачастую те, кто получал их, видели в них больше, чем они значили на самом деле.

— Тебе стало известно, что мы одержим победу?

Громовая барабанщица покачала головой:

— Мне было сказано: ищи и обрящешь. Я задавала разные вопросы. На этот я ответа не получила. Получила на другие.

Она сделала паузу, чтобы придать вес тому, что будет сказано дальше.

— Если те, кого мы найдем, победить не смогут, то не сможет никто. Но битва эта не их одних, а многих. Те, кого мы найдем, будут подобны наконечнику стрелы. Те, кто станет им помогать, уподобятся древку и оперению, которые помогают стреле лететь прямо и поражать цель без промаха. Я видела, как звезды кружатся вокруг тебя, Вечерняя Заря. Я видела, как ты держишь наш мир в ладонях и прижимаешь к груди, как мать прижимает дитя. За тобой стоял некто, чье лицо я не различила. Видения явились мне в дыму священного фала. Поезжай с миром, друг клана, и подумай о том, что я сказала.

Шаманка повернулась и пошла прочь, переводчик последовал за ней. Тани растерянно смотрела им вслед, потом пожала плечами. Чему быть, того не миновать. Она оседлала и взнуздала приплясывавшую от нетерпения кобылку. Вскочила в седло и поехала туда, где их ждал Высоко Прыгающий со своим отрядом.

В то утро Тани, измученная воспоминаниями о своем горе, спала долго. Однако, проснувшись, девушка почувствовала себя так хорошо, как ей давно не бывало. Скорбь Алиши по Ясному Небу не позволяла ее дочери плакать. Она слишком боялась странного поведения матери. Она не знала, как утешить и отвлечь ее от воспоминаний об отце, как утишить снедавшую ее боль. Тани научилась не упоминать даже имени своего отца, чтобы лишний раз не ранить мать, и, когда Алиша погибла, это вошло у нее в привычку. И вот вчера ночью старая рана открылась и боль ушла вместе со слезами.

Тани обняла Миноу и Ферарре, которые прибежали обнюхать ее и узнать, в порядке ли она.

— Да, со мной все хорошо. Наверное…

Девушка умолкла, ошеломленная внезапно пришедшей мыслью.

— Если мой отец был повелителем зверей и оставался хорошим человеком, несмотря на военную подготовку, значит и другие повелители зверей могут быть хорошими? Алиша говорила, что все они скверные люди. Но ведь она не сказала мне, что отец спас Трастор!

Миноу тихонько заскулила и лизнула Тани в щеку.

— Эй, потише, щекотно! — воскликнула девушка и задумчиво продолжала: — А ведь Алиша мне в самом деле лгала. Она говорила, отец погиб потому, что верховное командование Конфедерации послало его на смерть. Но если это не так…

Она смотрела на стену шатра, но вместо нее видела простую пластбетонную плиту с именами отца и его зверей.

— Хорошо бы когда-нибудь там побывать. Встретиться с людьми, которые видели его незадолго до смерти. Увидеть надпись на его могиле…

Ферарре перепрыгнул через Тани и затеял игру со своей подругой.

— Ладно-ладно, я все поняла: не надо быть слишком серьезной. Больше не буду. Пошли завтракать.

Тани накинула одежду и побежала проведать Судьбу. Кобылка выбежала ей навстречу, ласково ткнулась мордой в грудь. Девушка почесала ей голову между острыми рожками, потом тщательно осмотрела животное. Судьба еще растет, ее нельзя перегружать. Впрочем, не заметно, чтобы кобылка перетрудилась. Тани была легонькая, а силы Судьбе не занимать. Даже долгая поездка до стойбища ее лишь слегка утомила. А от вчерашней прогулки она даже не вспотела.

Девушка вернулась к шатру Высоко Прыгающего. Из-под навеса, где готовили еду, доносились чудесные ароматы. Маленькая Птичка улыбнулась и предложила Тани яичницу, приготовленную из яйца степной курочки, с полосками мяса той же курочки. Девушка кивком поблагодарила женщину, взяла миску и принялась с аппетитом есть.

— Еда вкусная? — жестами спросила Маленькая Птичка.

— Чудесная!

Женщина расплылась в улыбке.

— А где твои дочери? — спросила Тани.

— Пошли за подарком для тебя. От громовой барабанщицы.

— За подарком?! — ахнула Тани.

Маленькая Птичка угадала вопрос, произнесенный на непонятном ей языке, и кивнула. За спиной Тани раздался голос Сторма:

— Подарок? Кому и от кого?

Тани обернулась:

— Мне. Маленькая Птичка сказала, что ее дочки пошли за подарком для меня. От громовой барабанщицы.

Она посмотрела на лук, который держал в руках Сторм.

— Ты искал меня?

— Хотел спросить: не желаешь ли поехать на охоту? Ночью Сурра уходила гулять и недавно вернулась. Притащила молодого мерена, правда всего половину! — добавил он с напускным негодованием.

Тани рассмеялась:

— Хочешь отправиться на поиски второй половины?

— Нет. Куда она делась, я отлично знаю. Но я жадный и хочу целого мерена. Сурра знает, где пасутся несколько штук. Она отведет нас туда.

— Когда мы поедем? Мы ведь поедем верхом?

— Да, в любое время. Мерены целыми днями пасутся на одном месте, а на другие пастбища переходят ночью. Мы застанем их на месте, но добираться туда действительно придется верхом. Хотя тут недалеко, всего несколько миль.

Лицо его внезапно сделалось серьезным.

— Тани, ты заметила, что одна женщина за тобой наблюдает?

Девушка взглянула на Сторма с удивлением:

— Они все наблюдают за нами — мы ведь для них диковинка!

— Нет, эта наблюдает иначе. Я видел, как она смотрела на тебя: у нее в глазах была ненависть. И Сурра говорит, что когда она близко от тебя, то пахнет ненавистью.

Тани пожала плечами:

— Нет, я ничего не заметила. Но я учту и присмотрюсь. Если Сурра права, койоты тоже это заметили.

— А ты их спрашивала?

Она покачала головой.

Миноу бегала поблизости, и Тани тут же связалась с ней, чтобы спросить. К ее изумлению, Миноу подтвердила слова Сторма. Одна женщина из не-людей держится поблизости от Тани, и от нее пахнет ненавистью и горем. Койоты следили за женщиной, но она ничего подозрительного не предпринимала. Ферарре подбежал поближе и подтвердил переданное Миноу. Тани сказала Сторму, что команда с ним согласна. Говоря это, девушка начинала испытывать беспокойство.

Хостин делал вид, что стругает палочку и полностью поглощен беседой с Тани, а сам время от времени поглядывал по сторонам.

— Это немолодая женщина. Одета она, как и все, но на шее у нее ожерелье из когтей горного летуна. Подвеска на нем — полированный кварц с парой клыков йориса по бокам. Она и сейчас поблизости.

Тани с трудом удержалась от желания оглянуться.

— Вот умница. Сейчас она находится слева от тебя. Она спряталась за шатром, но продолжает следить за тобой. Твоя команда умеет играть?

Поначалу Тани была озадачена этим вопросом, но потом поняла, к чему клонит Сторм. Она отдала команду, и Миноу тотчас притащила короткую толстую палку. Тани запустила палку в небо, и оба койота ринулись ее ловить. Подпрыгивая, перебрасываясь палкой, люди и койоты мало-помалу окружали наблюдательницу. Она слишком поздно поняла их намерения. Хостин подошел к ней вплотную и спросил:

— Ты следишь за девушкой. Зачем?

Женщина стояла как вкопанная, не пытаясь отвечать. Сторм задал еще несколько вопросов — безуспешно. Вокруг них собралась небольшая толпа, а затем через нее начала проталкиваться громовая барабанщица. Она обернулась к Тани:

— Что происходит?

— Сторм сказал, что эта женщина следит за мной, — ответила Тани. — Его зверь-дух почуял в ней гнев против меня. Я спросила своих собственных друзей по духу. Они подтверждают, что это так. Сторм говорит, эта женщина следит за мной. Наши друзья по духу чуют, что она глубоко скорбит и пахнет ненавистью, когда я попадаюсь ей на глаза. Сторм сказал, что она следила за нами и тогда, когда он рассказывал мне об этом. Я стала играть со своими друзьями. Мы застигли ее врасплох, когда она думала, что на нее не обращают внимания. Я спросила ее, чего она хочет от меня, зачем следит? Она не отвечает ни мне, ни Сторму. Видно, не хочет говорить ни с ним, ни со мной.

Шаманка мягко улыбнулась девушке:

— Незачем спрашивать у Быстро Ходящей, чего она от тебя хочет. Я знаю. Ее сын был тем глупцом, которого убил твой друг по духу. Тот, на котором ты ездишь.

Глаза Хостина сузились.

— Быстро Ходящая хочет зла Вечерней Заре?

Шаманка и Быстро Ходящая обменялись несколькими фразами на своем чирикающем языке.

— Она говорит, что всего лишь смотрела на нового друга клана.

Хостин ответил подчеркнуто медленными жестами:

— Мой друг по духу говорит иное. К тому же смотрящий на друга не станет таиться и прятаться в тени. Вечерняя Заря — моя родственница, ибо кровь у нас общая. Вы назвали ее другом клана. Того, кого ты справедливо назвала глупцом, предупреждали и Вечерняя Заря, и его собственный предводитель. Но он не внял их словам. Друг по духу Вечерней Зари отнял одну жизнь. Мудрое предупреждение Вечерней Зари сберегло клану три жизни!

Из толпы выступил высокий воин нитра вместе со своей супругой. Воин заговорил, и переводчик шаманки принялся переводить его слова на язык жестов.

— Мой сын был в клыках у йориса. Друг клана и те, кто следуют за ней, отвлекли йориса. Они убили йориса, и мой сын был спасен. Четыре жизни даровала она клану взамен убитого ее зверем!

Его супруга тихо прочирикала:

— Я свидетель, так все и было. Я обязана другу клана жизнью сына.

К ним присоединился Высоко Прыгающий.

— Будучи старшим в группе, я предупредил Высокую Траву, чтобы тот не трогал лошадь Вечерней Зари. Она сказала ему то же самое. Он ослушался меня, я имел право убить его. Кобыла успела раньше, но пусть выслушает меня Быстро Ходящая. Если бы его не убила лошадь, я сделал бы это сам. Клан живет, пока воины повинуются вождю в час опасности. Только поэтому мы не превращаемся в степных курочек, которые в беде разлетаются кто куда.

Женщина-нитра внезапно перестала притворяться бесстрастной. Она завопила так громко, что у людей зазвенело в ушах. Пальцы переводчика заметались, переводя ее крики:

— Ее злой демон убил моего сына, а вы ползаете у нее в ногах! Вы назвали ее другом клана, вы ставите жизни других выше жизни моего сына! Что мне в них? Она его убила! Гоните ее из стойбища! Я взываю к Гремящим-в-Горах — пусть они судят ее!

Слушатели испуганно охнули.

Громовая барабанщица сделала шаг вперед, и это движение словно придало ей величия. Теперь это была не тихая, добродушная женщина, которая так нравилась Тани. В ней чувствовалась властность и сила. Ее голос окреп, налился мощью. Руки извлекли из висящего на поясе барабанчика приглушенный звук, похожий на далекий раскат грома. И все то время, что она говорила, далекий гром продолжал звучать, сопровождая ее слова.

— Я все слышала. Мы не сравниваем цены жизней. Вечерняя Заря не торговалась с нами. Она встретила наших воинов как друзей. Она разделила с ними еду, питье и тепло костра. Она давала, ничего не прося взамен. И когда ей сказали, что она нужна клану, последовала за воинами, не спрашивая, куда и зачем ее зовут. Когда дитя из клана оказалось в опасности, она спасла дитя. Она не стала просить платы у его матери. То, что отдано от чистого сердца, должно быть встречено с чистым сердцем. Она — член клана.

Глухой раскат грома.

— Гремящие-в-Горах все слышат. Пусть они рассудят и ответят, как просит о том Быстро Ходящая.

Молния полыхнула над ними и ударила в землю. Полетели фиолетовые искры, однако молния ушла в землю, никому не причинив вреда. Барабанчик зарокотал вновь, и небо откликнулось ему. Громовая барабанщица кивнула, как бы признавая услышанное решение.

— Вот наш закон. Никто из клана не может враждовать с другими членами клана, кроме тех случаев, когда Гремящие-в-Горах даровали им такое право.

Ее глаза, обращенные на вызывающе подбоченившуюся женщину, казалось, светились.

— Внемли мне! Гремящие-в-Горах не дают тебе такого права. Молния ударила, но не тронула друга клана. Боги не поддержали тебя. Если ты предпримешь что-то против Вечерней Зари, весь клан отвернется от тебя. Ты будешь как девушка на испытании имени — уйдешь от клана и станешь жить одна. Такова воля Гремящих-в-Горах. Внемли ей!

Барабанчик издал последнюю долгую дробь и затих.

Быстро Ходящая стояла неподвижно, уже не скрывая своей ненависти.

— Я все слышала! — Ее голос взлетел до визга. — Но я не признаю этого решения!

Когда женщина произнесла это и переводчик повторил ее слова, Сторм среагировал мгновенно. Он был опытным бойцом, и то, что произошло, не застало его врасплох. Не успела женщина выхватить нож и броситься на Тани, как Хостин протянул руку и, дернув девушку, укрыл за своей спиной. Сурра, разгневанная нападением, бросилась на нитра, женщина рухнула, придавленная к земле яростно оскалившейся кошкой. Высоко Прыгающий ухватил визжащую женщину за локти и потащил ее из-под Сурры. По приказу Сторма барханная кошка отошла в сторону. По мохнатой лапе ползла струйка крови из порезанного плеча.

В небе вновь пророкотал раскат грома. Громовая барабанщица взглянула на вырывающуюся, кричащую женщину.

— Отпусти ее.

Высоко Прыгающий отпустил локти женщины, и Быстро Ходящая, пошатываясь, сделала несколько шагов вперед. Оскалившись, она обвела взглядом толпу. Нитра отводили глаза. Никто из них не станет помогать тому, кто осмелился бросить вызов Гремящим-в-Горах. Быстро Ходящая сама потребовала высшего суда, а потом отказалась признать его решение. Хуже того, она напала на ту, кого сами боги объявили членом клана. Высоко Прыгающий сходил в шатер Быстро Ходящей и несколько минут спустя вернулся со свернутым одеялом. Он положил одеяло на землю, присел на корточки, развернул его и показал, что внутри.

Тани увидела нож с узким лезвием, моток травяной веревки. Вяленое мясо и мех с водой. Кисет. В кисете, судя по приставшим к нему частицам, были какие-то травы. То ли приправы, то ли лекарственные снадобья.

Громовая барабанщица указала на одеяло:

— Возьми это с собой, Быстро Ходящая.

— Я имею право взять больше! Я могу унести много. И лошадь моего сына тоже принадлежит мне. Я ее возьму.

Шаманка покачала головой:

— Ты слышала, что сказал тот, кто был предводителем на военной тропе твоего сына. Он сказал, что, если бы твоего сына не убила лошадь Вечерней Зари, он сам убил бы его за неповиновение. Так что лошадь принадлежит клану. Однако ты имеешь право взять все, что сможешь унести. Кто-нибудь, ступайте с нею. Проследите, чтобы она не взяла недозволенного.

Муж и жена, высказавшиеся в защиту Тани, направились следом за Быстро Ходящей. Громовая барабанщица одобрительно посмотрела им вслед. Это хорошо. Они обязаны другу клана жизнью своего ребенка. Они будут внимательно следить за тем, что возьмет с собой ее враг.

Тани опустилась на колени, осматривая плечо Сурры. Хостин с улыбкой наблюдал за ними. Нож едва оцарапал шкуру, и кошка потеряла всего несколько капель крови. Тем не менее Сурра нахально развалилась на траве, наслаждаясь тем, что Тани хлопочет вокруг нее. Сторм заметил, что шаманка тоже с улыбкой наблюдает за ними. Затем она обратилась к нему со словами:

— Уведи Вечернюю Зарю. Вы хотели поохотиться — вот и поезжайте. А то она расстроится, когда Быстро Ходящая вернется и примется снова осыпать ее упреками и бранью. Это непременно произойдет, если Вечерняя Заря останется здесь и изгнанница вновь ее увидит.

Хостин кивнул. Немного хитрости, и Тани пошла с ним в его шатер за тюбиком антисептической мази. Придя туда, Сторм достал мазь и предоставил девушке заниматься излечением кошки, а сам отправился на поиски Высоко Прыгающего. Воины поговорили и быстро пришли к согласию. Когда Сторм вернулся, Тани уже успокоилась: с Суррой все будет в порядке. Сторм искоса взглянул на огромную кошку, которая развалилась на спине, великодушно позволяя девушке массировать себе пузо.

Сурра была чрезвычайно довольна. Приглядевшись к промытой и смазанной ране, Хостин убедился, что был прав — это всего лишь царапина. Он послал кошке образ мерена — и Сурра тут же вскочила. Тани оглянулась:

— В чем дело?

— Мы же собирались на охоту. Сурра рассчитывает, что мы сдержим обещание.

Он избрал верный путь. Собиравшаяся было возразить девушка, помедлив мгновение, согласилась:

— Конечно. Отец тоже говорил, что не следует нарушать обещаний, которые ты дал ребенку или животному. Ни ребенок, ни животное тебя не поймут. Сейчас схожу за вещами.

Она побежала в свой шатер и вскоре вернулась со сбруей Судьбы. Следом за ней бежали Миноу и Ферарре.

— Сурра не будет против, если мы их возьмем? Они тоже хотят на охоту.

Сурра сама ответила на этот вопрос: подошла к койотам, любезно с ними обнюхалась и повернула на тропу, ведущую из стойбища.

— Вот тебе и ответ! — усмехнулся Сторм, хотя в душе был изрядно удивлен.

Сурра привыкла вести себя как королева. Она предпочитала охотиться в одиночестве. И то, что она разрешила койотам присоединиться к ней, было на нее не похоже. Сторм знал, что кошка любит Тани: она одобряла девушку, поскольку та ее понимала. Но до сих пор он не подозревал, что это одобрение распространяется еще и на команду Тани.

Девушка седлала Судьбу, пока та нетерпеливо переступала ногами. Потом Тани с хохотом вскочила в седло. Ее хрупкая фигурка покачивалась в такт движениям могучей лошади.

— Поехали скорей, Сторм! А то Судьба того и гляди из шкуры выскочит!

Хостин поправил лук и послал своего коня вслед Сурре. Судьба, пританцовывая, двинулась за ними. Там, где долина заканчивалась и тропа вела в пустыню, их ждал Высоко Прыгающий. У него тоже был при себе мощный лук и колчан стрел, а к седлу приторочено свернутое одеяло. Следом за его конем бежала смирная вьючная лошадка. Высоко Прыгающий, ни слова не говоря, присоединился к маленькому отряду. Тани широко улыбнулась ему. Она любила спокойного, рассудительного нитра.

Сурра не спеша трусила вперед. Оставив долину позади, они направились туда, где полупустыня переходила в настоящую пустыню Великого Уныния. Кошка забрала к востоку, пробежала по длинному узкому оврагу, и следовавшие за ней всадники очутились у подножия холмов, где она добыла мерена, щипавшего высокую жесткую траву. Здесь Сурра остановилась, и Сторм, прочитав ее мысли, передал своим спутникам:

— Мерены пасутся в полумиле отсюда. Давайте оставим лошадей тут. Сурра зайдет с противоположной стороны. Мерены побегут на нас, мы подождем их, спрятавшись в кустарнике.

Все спешились. Тани взглянула на Сторма с упреком:

— Вам-то хорошо, а мне что делать? Ловить оленей руками и перегрызать им горло?

— Ты же как-то ловила степных курочек! — поддразнил ее Хостин.

— Курочек я сбивала камнями. А мерена камнем не подшибешь!

Похожие на земных оленей, мерены были невелики — они доходили нитра всего лишь до пояса. При этом они отличались проворством, а головы их были защищены загнутыми рогами.

Высоко Прыгающий похлопал Тани по руке и, когда девушка обернулась к нему, отвязал от седла одеяло и протянул ей, сделав знак посмотреть, что там внутри. Тани осторожно отогнула край одеяла и увидела великолепно изготовленный лук! Взяв его в руки, она залюбовалась искусной резьбой и мощной, свитой из жил тетивой. Потом ей пришло в голову, что от лука без стрел мало проку. Она развернула одеяло до конца и ахнула.

Внутри, как она и надеялась, оказался колчан со стрелами. Он был великолепен. Его сделали из шкуры йориса, при этом куски кожи были так выкроены и сшиты, что цвета чешуи воспроизводили родовые узоры клана. Девушка любовалась им, утратив дар речи, завороженно водя пальцами по маленьким изображениям джимбата, молнии и ножа — символа воина.

Стрелы были тоже сработаны мастерами своего дела. Наконечники четырех из них были изготовлены из блестящего белого кварца, а остальные словно светились изнутри мягким зеленым светом. Тани взяла одну из стрел в руки.

— Какие красивые! Ими и стрелять-то жалко. Я бы сделала из этих наконечников ожерелье и носила на шее…

Сторм перевел это на язык жестов. Высоко Прыгающий просиял от удовольствия и ответил:

— Тебе незачем портить эти стрелы. Это еще не все дары клана. Лук и охотничьи стрелы — от тех воинов, которых ты спасла своим предупреждением. Маленькая Птичка сшила для тебя колчан. Она говорит, — тут Высоко Прыгающий широко ухмыльнулся, — что привыкла ко мне и ей не хочется тратить силы на дрессировку нового супруга. Зеленые боевые стрелы сделали для тебя Песня Ручья и Проворный Убийца. Это их сына ты спасла. Громовая барабанщица видела, что он носит знаки силы. — Воин указал пальцем на Сторма. — Мы посоветовались и решили, что, раз ты умеешь слышать Гремящих-в-Горах, тебе тоже положено носить знаки силы.

Тани взглянула на Сторма вопросительно:

— О каких знаках силы он говорит?

Хостин вытащил из-под рубашки индейское ожерелье, с которым никогда не расставался. Это была старинная вещь: тускло блестело старое серебро, тепло светилась зеленовато-голубая бирюза. Потом Сторм задрал рукав и показал свой браслет — кето. Теперь это просто украшение, а когда-то была весьма полезная вещь, защищавшая запястье при стрельбе из лука. Тани с восхищением уставилась на продемонстрированные ей «знаки силы».

— Вот здорово! Это все?

Хостин покачал головой:

— Есть еще пояс. Но он нуждался в починке, и я оставил его на ранчо.

Он взглянул на Высоко Прыгающего:

— Почему вы говорите, что это знаки силы?

Воин нитра улыбнулся:

— Так сказала громовая барабанщица. Она говорит, эти вещи прибыли издалека, и все же их сила взывает к ней. Она согласна с тем, что Вечерней Заре тоже надлежит носить подобные знаки. Женщины…

Дальнейшего Тани не поняла, жесты были ей незнакомы, и Сторм перевел:

— Он говорит, женщины решили, что тебе нужен набор украшений, которые были бы под стать моим. Такие украшения изготовляются для громовых барабанщиков. Обычно из такого же камня, что вот эти стрелы. На них изображают громовые цветы. Они священны и приносят удачу. Женщины изготовляют такие пластинки в свободное время, которого у них не так уж много. Каждая семья, обязанная тебе жизнью одного из своих членов, отдала несколько таких пластинок. Чтобы изготовить дар, остается только соединить готовые плашки. Такие украшения имеет право носить лишь громовой барабанщик или тот, кто ему подобен. Подозреваю, таких людей чрезвычайно мало, — задумчиво добавил он.

Тем временем Высоко Прыгающий разворачивал сверток, извлеченный из одеяла последним. Бережно развернув сверток из ткани, сотканной из шерсти фравна, Высоко Прыгающий аккуратно разложил украшения на голубовато-сером фоне. Тани ахнула и бессознательно протянула руку, чтобы потрогать ожерелье. Сторм изумленно помотал головой — туземцы сотворили для друга своего клана настоящее чудо.

В украшениях чередовались пластинки из белого кварца и неизвестного камня восхитительно-зеленого цвета. Браслет состоял из шести зеленых и белых цветков, соединенных тоненькими металлическими цепочками. Пояс выглядел так же, но посередине его красовалась пряжка, выточенная из редкого кварца с прожилками, а цветы соединялись плоскими металлическими кольцами. Подобные вещи Сторму доводилось видеть. Такие изделия нитра использовали вместо денег во время торговли между кланами. Причем некоторые из них представляли собой настоящие произведения искусства и использовались только для церемониального обмена. А вот ожерелье было подлинным шедевром. Его составляли не просто вырезанные в форме цветов пластинки, оно представляло собой множество бусин, изготовленных из зеленого или белого камня. Бусины были расположены таким образом, что создавали рисунок цветка. К нему крепилась подвеска, тоже в форме цветка, в центре которого сиял глазковый камень. Это был уникальный самоцвет, встречавшийся только на Арзоре, и то очень редко. Он словно сиял изнутри потаенным светом, а посредине его проходила узкая линия, похожая на зрачок хищника. Чаще всего такие камни бывают красными, изредка золотистыми или белыми. Реже всех встречаются и потому дороже всех ценятся зеленые камни. Вставленный в подвеску ожерелья камень лучился зеленым светом.

Высоко Прыгающий надел ожерелье на шею Тани. Она протянула руку и молча смотрела, как он застегивает браслет у нее на запястье. Хостин взял пояс и застегнул его на талии девушки, а ее старый потертый ремень свернул и сунул в кожаную сумку. Воин нитра сказал:

— Эти цветы — цветы великих богов. Они распускаются, когда гром гремит в небесах, когда дождь падает на землю. Они приносят удачу тому, кто носит их, получив в дар.

Он обернулся к Сторму и зажестикулировал быстрее:

— Я не говорю, что знаки силы защитят ее от Смерти-Что-Приходит-Ночью. Но если другой клан увидит их, то поймет, что она обладает силой. И быть может, это повлияет на его отношение к ней.

Хостин объяснил это Тани, и она усмехнулась:

— Короче, они могут принести удачу, но особо полагаться на это не стоит!

Она принялась медленно жестикулировать:

— Я поняла Высоко Прыгающего. Это самые прекрасные вещи, какие когда-либо у меня были. Пожалуйста, передай тем, кто подарил их мне, что я буду беречь эти знаки всю жизнь. И когда я умру, они будут при мне, дабы Гремящие-в-Горах знали, что я — друг клана джимбатов.

Сторм увидел, что девушка готова расплакаться, и дал сигнал Сурре. Кошка подошла и нетерпеливо боднула Тани. А как же охота? Они ведь пришли охотиться! Зачем тратить столько времени на то, что нельзя съесть? Тани пошатнулась от неожиданности, а после второго тычка рассмеялась.

— Пора на охоту, а то Сурра рассердится!

Тани застенчиво взглянула на Сторма:

— Как ты думаешь, Высоко Прыгающий понимает, насколько это для меня важно?

— Понимает. А теперь действительно пора на охоту!

Прилетев на ранчо Куэйдов, Мэнди приземлилась рядом с мобильной лабораторией. Она открыла клюв и издала приятный, но пронзительный зов. Кейди выбежала на улицу. По пути она прихватила диктофон и пару ласовых орехов. Показав их парасове, она велела:

— Передай сообщение для Кейди!

Мэнди изложила все, что поручила ей Тани, и принялась с удовольствием лущить орех. Кейди еще раз прокрутила записанное на диктофоне для присоединившегося к ней Брайона. Когда он выслушал сообщение, лицо у него сделалось озадаченным.

— Она по-прежнему утверждает, что находится у туземцев! А я думал, Брэд…

Тут появился и сам Брэд.

— Что, еще одно сообщение от Тани?

В ответ Кейди снова прокрутила запись. Теперь наступил черед Брэда удивляться.

— Она говорит, Хостин тоже с ней. Но где? Логан всех опросил. Шосонны видели Сторма в последний раз много дней назад. Он поехал проверить пастушьи хижины и попросить норби перегнать стада вглубь Низин. Но Горгол утверждает, что он этого не говорил, поскольку они его не видели. Дайте-ка послушать еще раз.

И снова парасова заговорила голосом Тани: «Со мной все в порядке. Сторм тоже тут, с кланом. Я думаю, мы вернемся через несколько дней. Не беспокойтесь за нас. Я очень люблю и тебя, и дядю».

Брэд внимательно выслушал сообщение.

— Она говорит — «с кланом», но мы знаем, что они не у шосоннов. Значит, они в каком-то другом клане. Однако Логан передал весть во все кланы норби. И пока никто не признался, что видел их.

— Что это может означать? — спросил Брайон.

Лицо Брэда сделалось суровым.

— Это может означать одно из двух: либо они в клане норби, который по каким-то причинам в этом не признается, либо…

Он сделал паузу.

— Либо что? — спросила Кейди.

— Несколько дней тому назад шосонны нашли следы разведчиков-нитра. Возможно, Тани попала к ним в руки и Сторм поехал с ней.

Кейди содрогнулась. От Логана и Брэда она достаточно наслушалась об этих свирепых дикарях. Нитра всегда враждовали с людьми, хотя в силу обычаев женщин обижали редко. Но теперь, когда твари-убийцы согнали их с насиженных мест и их сородичи то и дело гибнут… Кто знает, не причинят ли они вред девушке, которую схватили в степи?

— Вряд ли они обидят ее, — попытался утешить супругу Брайон.

— Мне бы вашу уверенность, — хмуро пробормотал Брэд.

— У меня есть основания полагать, что Тани не причинили вреда, мистер Куэйд, — сказал Брайон серьезно, но без тени тревоги на лице. — Не возьмусь утверждать, что она не у нитра, но вы же слышали, она говорит, что с ней все в порядке. У нее ментальная связь с Мэнди. И если бы даже ее вынудили сказать то, что передает птица, она бы нашла способ дать нам понять, что это сообщение — фальшивка. Но это явно не так. В первом сообщении Тани о Сторме не упоминала. Теперь она говорит, что он с ней. Думаю, он прибыл позже. Если бы Тани думала, что ему угрожает опасность, она бы попыталась нам об этом сообщить.

Брэд знал нитра лучше, чем любой заезжий инопланетник, однако ему хотелось верить Карральдо. Должно быть, внутренняя борьба отразилась на его лице, потому что Кейди вдруг хихикнула:

— Ну конечно же, оба они живы и в добром здравии! Вы только посмотрите на Мэнди!

Она указала на парасову, деловито раскалывавшую второй ласовый орех.

— Она ведь часть Тани! Неужели вы думаете, Мэнди могла бы держаться так беззаботно, если бы Тани испытывала страх или находилась в опасности? Это сообщение отправлено всего несколько часов назад. И если с Тани и Стормом не случилось ничего страшного за эти несколько часов, значит с ними действительно все в порядке. В сообщении говорится: Тани полагает, что они проведут там еще несколько дней. И я лично надеюсь, что за это время сумею узнать для них что-нибудь полезное.

Кейди повернулась и направилась в лабораторию.

Брайон присоединился к ней, и они снова взялись за работу. Брэд Куэйд пошел на кухню. Ему лучше думалось с кружкой горячего свэнки в руках. Карральдо он поверил. На тот момент, когда было отправлено сообщение, Тани и Хостин были живы, здоровы и девушка не испытывала страха. Ей ничто не угрожало, и она не видела ничего пугающего. Хм, если она действительно в стойбище одного из кланов нитра, в это трудно поверить. Ведь они коллекционируют военные трофеи! Их шатры увешаны отрубленными руками врагов!

Потому-то более цивилизованные племена и испытывали перед ними страх. Будь Тани среди нитра, она бы наверняка увидела отрубленные руки, коптящиеся в пламени очагов, и пришла в ужас… К тому времени, как Брэд допил кружку, пришел Логан. Младшему брату Хостина девушка с «Ковчега» очень понравилась, и потому первое, о чем он спросил, было:

— От Тани никаких вестей?

Брэд повторил сообщение — он успел заучить его наизусть. Потом изложил свои соображения.

Логан стоял у двери и задумчиво обводил взглядом земли ранчо.

— Ты думаешь, ее захватили разведчики нитра?

— Я считаю, такое возможно. Логан, что ты ей рассказывал про нитра?

— Ничего. Я говорил только про шосоннов и наших друзей из клана замла. Кое-что об их обычаях. Как приветствовать тех, кто приближается к твоему костру, как себя вести. Я говорил, что туземцы, с которыми она столкнется, почти наверняка будут дружественными. Можешь себе представить, — усмехнулся он, — она нашла программу с самоучителем языка жестов. У них на «Ковчеге» есть аппарат для гипнопедии, и она с его помощью выучила этот язык!

Брэд пристально взглянул на сына:

— И как у нее получалось?

— Довольно прилично. Достаточно, чтобы договориться с любым туземцем, владеющим языком жестов. Она заставляла меня говорить с ней жестами, пока мы катались верхом.

Брэд ничего не сказал. Он сидел с отсутствующим лицом, глядя в никуда. Логан ждал. Наконец отец поднял на него глаза:

— Я вот что думаю. Она поехала кататься на этой чудной кобыле. Никто из нитра такой лошади отродясь не видывал. И еще при ней были койоты и парасова. Правила этикета ты ей объяснил. Если бы на ее стоянку наткнулись разведчики нитра, она бы как ни в чем не бывало приветствовала их по всем правилам: девушка ведь ничего не знает о них и считает туземцев нашими друзьями. Я проверял: она взяла с собой дорожный паек, фляги с водой и, главное, запас свэнки. Так что, если она сварила свэнки и предложила его нитра… Логан, как поступили бы нитра, будучи в разведке, а не на тропе войны?

Логан нахмурился, размышляя. Он вырос в обществе норби, и дикие племена нитра во многих отношениях не так уж сильно отличались от его приятелей.

— От ритуалов и обычаев зависит очень многое. Если она приветствовала их как друзей, предложила им пищу, питье и тепло огня, они могли принять ее предложение, прежде чем сообразили, что происходит. А если они разделили с ней еду и питье, то, по закону, не могли причинить ей вреда, пока она у себя на стоянке. Возможно, они поговорили с ней и были заинтригованы.

— Достаточно сильно, чтобы пригласить ее к себе в клан?

— Ну да. Судя по ее посланиям, именно это они и сделали. Может быть, для начала — затем, чтобы их шаман решил, как с ней поступить. Видишь ли, ты кое-чего не понимаешь.

Логан сделал паузу. Брэд молчал и ждал продолжения.

— Пап, мы все время думаем о ней как о ребенке, не ведающем, кто такие нитра, и не представляющем, как они опасны. Ты боишься, что, увидев в стойбище их трофеи, она впадет в панику.

— И что?

— Она не будет шокирована увиденным. Мы с ней как-то разговаривали о туземцах Эрмейна. Они съедают сердца врагов и опасных хищников, чтобы обрести их силу. Тани побывала там вместе с «Ковчегом» вскоре после окончания войны. Их пригласили на пир, и она все видела. Тани сказала: хорошо, что ей не предложили. Я спросил: а что бы ты стала делать, если бы предложили? Она слегка удивилась. Сказала, что обычаи у каждого свои. Она бы отказалась, если бы это можно было сделать, не обидев хозяев. Если бы отказаться было нельзя, она бы сделала вид, что ест, и спрятала кусок сердца в рукав или еще куда-нибудь. Короче, она бы не закатила истерику. Она бы приняла к сведению, что у этой расы такой обычай, и дело с концом. Кстати, оружие у нее с собой было?

— Только нож, — рассеянно ответил Брэд, думая о другом.

— Ни станнера, ни лука?

— Станнер она с собой не брала. По крайней мере, все наши оказались на месте. А насчет лука… Разве она умеет стрелять?

— Умеет. Правда, только из легкого лука, но зато метко. Ее учил сперва отец, а потом тетя. Тани говорит, Кейди много лет увлекается стрельбой из лука и они часто тренируются вместе. В спортзале на корабле хватает места, чтобы пострелять.

— Луки тоже на месте. Разве что у Тани был свой.

Логан кивнул и выскользнул наружу. Через несколько минут он вернулся.

— Они говорят, свой лук она оставила на «Ковчеге». Надо было поменять тетиву, и она решила его не брать.

Брэд пристально посмотрел на сына:

— Ты считаешь, это важно?

— Возможно. Кротаг рассказывал — давно, несколько лет тому назад… Есть такой старинный обычай, называется «испытание имени». Норби его больше не соблюдают, а нитра все еще придерживаются. Я знаю о нем довольно мало, но это может оказаться важным. Съезжу-ка я опять к шосоннам. Поговорю с Укурти, посмотрим, что он скажет.

— А что тебе может сказать громовой барабанщик?

— Может, и ничего. Я вернусь завтра. — Логан направился к двери, но приостановился на пороге. — Имей в виду, племена норби, что живут ближе к пустыне, говорят, что смерть убивает все чаще и все больше жертв за один раз. Нитра подходят ближе и занимают ничейные территории или теснят кланы норби.

Брэд озабоченно нахмурился:

— Знаю. Дюмарой уже задергал Кельсона. Лига защиты туземцев недовольна. Если мы не разберемся с этим быстро, может вмешаться Галактический патруль. Поезжай, сынок.

Логан скрылся вдали, а Брэд все стоял и смотрел ему вслед. Карральдо до сих пор не удалось раздобыть образцы тканей таинственных убийц. Пока это не сделано, нельзя даже предположить, кто они такие и откуда взялись. Инопланетные существа из тайных пещер? Или новый вид, плодящийся в горах по ту сторону Великого Уныния и размножающийся с периодичностью в сотню лет или около того, чтобы потом снова исчезнуть? Последнее маловероятно. Или эти периоды куда длиннее. Потому что ни в одном из племен не сохранилось преданий об этой напасти. А один только громовой барабанщик из племени шосоннов мог перечислить все значительные события за последние несколько веков.

Может, это вообще результат мутации? Существа, которые выбрались из тайных пещер, спарились с каким-то арзорским видом, питались непривычной пищей, обитали рядом с залежами какого-то мутагенного минерала — и выродились в Несущих Смерть. Брэд вздохнул. Каждый раз, как подумаешь, что все вроде у тебя хорошо, жизнь наладилась, — обязательно нагрянет какая-нибудь беда. Хоть бы Сторм с Тани вернулись живыми-здоровыми, ведь нитра — народ непредсказуемый… Хочется верить, что Логан принесет добрые вести. Брэд знал, что, несмотря на заверения Брайона, Карральдо озабочены. Однако они продолжали трудиться. Надо и ему браться за работу. Работы на ранчо всегда хватает.

Нитра не могли успокоиться до самого вечера. Трупы врагов убрали за пределы стойбища и совершили все необходимые обряды, чтобы успокоить их души. В дымовых отверстиях нескольких шатров появились новые отрубленные руки. Сторм от своих трофеев отказался и преподнес их громовой барабанщице. Подношение было принято с благосклонным кивком. Стоящие вокруг нитра одобрительно загомонили. Отрубленные руки врагов приносят силу!

Захваченное имущество тщательно поделили. В распоряжении Тани оказались вещи и лошади воинов, которых убили Мэнди и кобылка. Те два воина, которых убил Сторм, были весьма богаты по меркам нитра. На этот раз Хостин снова заслужил всеобщее одобрение, передав их имущество Тани.

— Сестра клана, — учтиво сказал он одновременно словами и жестами, — одари ими тех, кого сочтешь нужным.

Тани обернулась к Маленькой Птичке, и они быстро обменялись несколькими знаками. Девушка подошла к кучке вещей и осмотрела их, а затем стоящих рядом лошадей. Деловито достала из колчанов десяток охотничьих стрел и присоединила их к своим собственным. Боевые стрелы она распределила между Высоко Прыгающим и переводчиком шаманки, сказав ему:

— Чтобы ты мог защищать сердце клана.

Это был тонкий комплимент. Сторм мысленно улыбнулся. Потом Тани позвала Песню Ручья и вручила ей лук, колчан и оставшиеся охотничьи стрелы.

— Для твоего сына. Пусть растет воином, как и его родители.

Еще один лук и полный колчан стрел достались подростку, которого вот-вот должны были посвятить в охотники. Юноша раскраснелся от радости и гордости. Мало-помалу все взятое у поверженных врагов было раздарено. Время от времени Тани обращалась к Маленькой Птичке за советом, и все же Хостин отметил, что девушка неплохо разобралась в том, кому что следует подарить. В результате каждой из семей клана хоть что-нибудь да досталось.

Наконец остались одни лошади. Хромая пожилая кобыла могла еще принести жеребенка, а то и двух. Она досталась Песне Ручья, и та просияла от радости. Двух ничем не примечательных меринов Тани взяла под уздцы и подвела к Маленькой Птичке, сказав жестами:

— Для той, что стала мне родной в клане, — пусть ездит вволю.

Потом вернулась и взяла под уздцы последнюю лошадь. Это была породистая кобыла лет пяти — поистине ценная добыча. Сторм подозревал, что ее угнали у норби, если не с какого-нибудь ранчо поселенцев. Интересно, что Тани собирается делать с ней? Девушка не колеблясь подвела кобылу к громовой барабанщице и вручила поводья шаманке. Хостин обратил внимание, что перед тем, как отдать повод, Тани демонстративно завязала его узлом. Видимо, это действие имело какой-то ритуальный смысл.

Шаманка обернулась к переводчику, и тот принялся жестами излагать сказанное ею. Громовой не полагалось пользоваться языком жестов без особой необходимости.

— Ты отдаешь эту ценную добычу мне?

— Это добыча всего клана. Пусть принесет много жеребят, чтобы мощь клана возросла.

Громовая барабанщица улыбнулась.

— Да будет так. Я принимаю ее от имени клана. Это хорошее дело. Теперь ступай, Вечерняя Заря. Поешь и отдохни. Завтра ты вернешься к своему народу.

Тани растерянно уставилась на шаманку:

— Почему я должна уехать?

— Мы не гоним тебя, но время пришло. — Шаманка взглянула на Сторма. — Пока твой родич по клану не похитил тебя и не увез от нас силой.

Стоящие вокруг нитра расхохотались щебечущим смехом, и шаманка снова улыбнулась. Она похлопала девушку по руке.

— Ты друг клана джимбатов. Мы этого не забудем. Но твоя родня по крови наверняка тревожится. Завтра в полдень мы простимся с Вечерней Зарей. Приходи ко мне, поговорим наедине до того, как придет время расстаться.

Она повела кобылу прочь. Хостин смотрел ей вслед. Он еще не понял, что изменилось за прошедшие дни, но было ясно, что у шаманки имеется свой собственный план. Он пожал плечами: ну что ж, у шаманов свои пути. И лучше не вставать им поперек дороги. Тани ушла вместе с Маленькой Птичкой и Высоко Прыгающим. Проводив их взглядом, Сторм подумал, что, приютив девушку, семья нитра не прогадала. Скорее, наоборот. Ведь раньше у Высоко Прыгающего был только его собственный конь, а вьючной лошадью он владел совместно с другим воином.

У врага, убитого в шатре, лошадь была плохонькая и вещей немного, однако все это целиком досталось семье Высоко Прыгающего — Тани отказалась от своей доли добычи. Вдобавок ко всему у Маленькой Птички теперь появились две собственные лошади. Когда клан соберется откочевать на новое место, она сможет ехать верхом, а второго мерина использовать как еще одну вьючную лошадь. Теперь у них есть лишняя лошадь, которую она может дать дочерям, когда те отправятся на испытание имени. Ведь у девушки, проходящей испытание имени, куда больше шансов выжить, имея лошадь, на которой она может охотиться или скрыться от опасности. Неудивительно, что Маленькая Птичка так рада этим подаркам!

Хостин огляделся по сторонам, он тревожился за Баку. У орлицы вскоре должна была начаться линька. Она сделается ленивой и подниматься на крыло станет только в том случае, если уж очень сильно захочет есть. Парасовы тоже должны линять. Сторм от души надеялся, что циклы линьки Мэнди и Баку не совпадают, иначе команды останутся без глаз в небе. Тани, может, и забыла о таинственных убийцах, но он-то продолжал помнить о них каждую минуту. Про два скелета, обнаруженных отрядом нитра после вражеского налета, Сторм решил Тани не говорить. Имущество погибших по справедливости разделили между теми, кто их нашел. Надо заметить, что вещей с собой Быстро Ходящая набрала предостаточно! Возможно, она планировала поселиться в пещере, о которой знала еще до изгнания из клана, и там подождать удобного случая, чтобы украсть лошадь у соплеменников. Сказав Тани, что они нашли изгнанницу и недостающего воина из вражеского отряда, Хостин постарался, чтобы она подумала, будто эти двое убили друг друга.

Солнце клонилось к западу, облака расцветились всеми оттенками фиолетового и пурпурного. Сторм широко зевнул. Боги, как же он устал!

Он побрел к небольшому шатру, который ему предоставили в единоличное пользование. Сурра поджидала его там, вальяжно развалившись на спальных одеялах. Сторм обнял кошку, почесал ей спину. Она замурлыкала и обхватила его руку бархатными лапищами. Хинг что-то пискнула из гнездышка, устроенного ею в углу одеяла. Хостин поманил ее, и она весело вскочила к нему на колени. Некоторое время он сидел неподвижно, наслаждаясь теплом и любовью своей команды. Интересно, у Тани с ее зверями такие же отношения? Впрочем, вряд ли, ведь дружба Сторма со зверями закалена в огне. Он и его команда сражались плечом к плечу, боролись, убивали — и выжили.

Между ними существовала не только любовь, но и полное доверие. Хостин знал, что в случае опасности может на них положиться, точно так же как они полагались на него. Сурра муркнула и ткнулась в него башкой. Сторм получил от нее образ Тани, стоящей над воином, которого они с ее командой убили. Справа и слева от девушки замерли койоты, скалящиеся на поверженного врага. Хостин понял, что хотела сказать кошка. Да, Тани и ее звери тоже могут положиться друг на друга. Они тоже сражались бок о бок и убили врага. Сторм зря недооценивал ее, она молода, но достаточно опытна.

Тани и впрямь показала себя молодцом. Она сумела стать другом клана — здесь, на планете, где несколько поколений поселенцев несли потери от рук нитра. Даже норби страшились этих свирепых дикарей. Девушка охотилась с членами клана, ела вместе с ними, сидела у костра, шутила и смеялась. Клан джимбатов признал ее своей, а Сторм знал о нитра немало, чтобы понять — у них были на то причины. И если Тани суждено погибнуть на Арзоре, не дай бог, чтобы к этому приложил руку кто-нибудь из людей.

До сих пор лишь один раз клан нитра объявлял человека своим другом. Это было давным-давно, еще во времена первопоселенцев. Паттерсон наткнулся на клан, который косила неокорь, и, к счастью, у него оказался при себе небольшой запас вакцины.

Паттерсон, как и Тани, был в каком-то смысле «простаком за границей»: непоседливый человек, любящий все новое и неизведанное и склонный доверять первому встречному. Он без колебаний оказал нитра необходимую помощь и за доброту и смелость был объявлен другом клана. Годами Паттерсон пропадал в отдаленных землях, разведывая месторождения глазковых камней, тогда еще очень редких и потому еще более ценных, чем теперь. В конце концов ему удалось набрать небольшой мешочек дивных самоцветов, среди которых было около дюжины редчайших — зеленых. Проведав об этих камнях, банда подонков зарезала Паттерсона в Арзорском космопорте. Обобрав труп, они сочли, что им несказанно повезло.

Прошло почти два года, прежде чем известие о гибели Паттерсона неведомыми путями достигло его друзей-нитра. Несколько воинов клана примчались в космопорт. Ночью они схватили какого-то забулдыгу и пытками вырвали у него имена тех, кто участвовал в убийстве друга их клана. Шестеро негодяев были зарезаны, однако двоим убийцам удалось выжить. Из воинов нитра выжил один. Тяжело раненный, он вернулся в клан и рассказал о случившемся. Новая группа воинов-нитра немедленно отправилась в космопорт, чтобы довершить дело чести.

Из восьми мерзавцев, убивших Паттерсона, семерых прикончил клан. Восьмой, будучи загнан в угол, покончил жизнь самоубийством, чтобы не попасть в руки нитра. Клан лишился половины своих воинов, но отомстил за Паттерсона. Собственно, эти-то события и привели к созданию Лиги защиты туземцев, а затем и к введению строгих законов. Разумеется, они защищали не только туземцев, но и людей — никакому правительству не хочется, чтобы по его городам и селениям носились орды мстительных туземцев.

Клан джимбатов нарек Тани своим другом. Если ее убьют, они всю планету разнесут в клочки, но отыщут ее убийц. Хостин понимал, что, как только они вернутся на ранчо, следует немедленно позвонить Кельсону и доложить об этом. Он помешал уголья в костре. В середине еще оставалось немного жара. Он подбросил в костер веток и, когда взметнулось пламя, потянулся за котелком для свэнки. Хорошо, что они возвращаются, а то свэнки у него осталось только на сегодня, на завтра уже не хватит. Он поделился с Хинг холодным мясом, разломил одну из маленьких плоских лепешек.

Подбросив в костер дров, Сторм улегся спать. С одного бока пристроилась Хинг, с другого — Сурра. Огромная кошка от еды отказалась: явно успела поохотиться до того, как Сторм вернулся к шатру.

Они спускались по склону, и дом с прилегавшими к нему строениями с каждым шагом лошадей становился все ближе. Мэнди не стала возвращаться к Тани, а осталась ждать ее на ранчо. Теперь она летела им навстречу, неслышно взмахивая крыльями. Потом они увидели, как из-за загона для скота вышел Логан и приложил ладонь ко лбу. Юноша что-то заорал, и до них донеслись отголоски его крика. Тани нахмурилась, а Сторм улыбнулся.

— Смелей, Утренняя Заря! Сейчас узнаем, сильно ли гневаются на тебя твои родичи.

— Не сильно, — ответила Тани. — Они, по всей вероятности, слишком заняты образцом, который ты прислал, так что, скорее всего, слова мне не скажут.

В ее голосе прозвучала затаенная грусть.

— Пытаясь решить поставленную перед ними задачу, они наверняка днюют и ночуют в лаборатории.

Эта фраза многое сказала Хостину о ее жизни. Тани лишилась родителей, которые любили ее и проводили со своим ребенком все свободное время. Брайон же был намного старше Алиши и Ясного Неба. К тому времени, как он приютил Тани, их с Кейди жизнь давно устоялась. Они, конечно, любили племянницу и заботились о ней, это было видно. Но все же это была не та любовь, которую она знала в детстве. В системе ценностей Карральдо Тани, вероятно, была менее важна, чем интересная научная загадка. Она привыкла к этому, смирилась с этим. Но в глубине души по-прежнему испытывала чувство утраты.

Если бы Сторм побеседовал об этом с Логаном, то понял бы, что к чему, значительно раньше. В течение первой недели, проведенной с Тани, Логан не раз возмущался ее родичами. Нет, ее дядя с тетей не были равнодушными. Они изо всех сил старались быть внимательными к Тани. Но у них вечно не хватало на нее времени. Если они не сидели в лаборатории, за работой, значит говорили о работе. Они разговаривали с девушкой только тогда, когда она работала вместе с ними или необходимо было обсудить предстоящие анализы. У них не было других общих тем для беседы. Время от времени они спрашивали у нее, как она провела день или что собирается делать завтра утром. Но в целом они полагали, что девушка занята делом и довольна жизнью. Если ей что-то понадобится или у нее возникнут проблемы, она, конечно же, скажет им и они вместе решат их.

Логан подружился с Тани, но по-настоящему его привлекали девушки совсем иного склада. Безусловно, с Тани было приятно общаться, он видел в ней друга, с которым можно говорить о чем угодно, и, быть может, относился к ней чуть-чуть покровительственно, как к младшей сестре. Временами он даже сердился на окружающих за то, что на нее обращают так мало внимания.

Нельзя сказать, что Тани чувствовала себя несчастной. А потому и Брайону с Кейди никогда не жаловалась. Однако Логан был не единственным, кто обратил внимание на то, что Тани постоянно чувствует себя одинокой. Брэд Куэйд это тоже заметил. Временами он даже исподволь понуждал ее дядю и тетю спросить у девушки, как прошел ее день. И всякий раз видел, как она радуется малейшему проявлению внимания. Он поощрял желание Логана развлечь девушку и охотно выслушивал ее рассказы о том, что она видела во время поездок. Увлекаясь чем-то, Тани вся загоралась, так что смотреть на нее было одно удовольствие.

Услышав крик Логана, Брэд улыбнулся и во весь голос рявкнул:

— Эй! Э-ге-ге! Все сюда! Они вернулись!

Подбежал к окну и увидел двух всадников, медленно спускавшихся по склону холма. Сердце у него подпрыгнуло, и он бросился на улицу. Логан побежал вместе с ним, и они встретили Сторма с Тани за несколько сот ярдов от ранчо. Хостин соскользнул на землю. Брэд стиснул его плечи:

— Ты как, сынок, все в порядке?

— Со мной все нормально, асизи. И с Тани тоже.

Логан подбежал было, чтобы снять девушку с седла, но Судьба встретила его угрожающе наставленными рогами. Он рассмеялся и сказал Тани:

— Слезай сама, пока твоя зверюга меня не съела!

Девушка расхохоталась и спрыгнула наземь. Логан крепко обнял ее.

— Слава богу, ты в порядке! Мы так за вас беспокоились! Как ты ухитрилась приручить эту лошадь? Куда вы запропастились? В каком клане жили? Как вам удалось…

— Эй, потише! — хихикнула Тани. — Погоди, доберемся домой, там обо всем и расскажем. А где тетя Кейди с дядей Брайоном?

Логан пожал плечами:

— Работают. Как всегда.

Тани взглянула на него укоризненно:

— Если им удастся выяснить природу ночных убийц, это будет куда важнее, чем мое возвращение после нескольких дней, проведенных с друзьями!

Видя, как они обнимаются и радуются встрече, Сторм поспешно отвернулся. Ну да, они же ровесники. Им приятно общаться друг с другом. А чего он ждал? И все же Сторма охватила странная грусть. Он нахмурился и тут же одернул себя — негоже дуться. Логан — молодец. Ведь он первый заронил в душу Тани искорку любви к Арзору…

Хостин прислушался к тому, что говорит ему отчим:

— Карральдо работают над образцом тканей с тех пор, как ты его прислал. Они почти сразу определили, что эти твари не с Арзора. Это не местная фауна.

Все вместе они двинулись к ранчо. Сторм разговаривал с отчимом, Тани с Логаном.

— Они обнаружили что-нибудь еще?

— Яд. Судя по форме и размерам укуса, убийцы представляют собой группу крупных насекомых. Что-то вроде пчелиного роя или муравейника. Радиус челюстей невелик. Карральдо полагают, что отдельные особи обладают специализацией, как муравьи и пчелы. Передовые особи впрыскивают яд, который парализует жертву, и тогда весь рой приступает к трапезе. Но это пока только теория. Ученые проводят все мыслимые тесты. Говорят, чем больше им станет известно, тем лучше. Тогда можно будет попытаться провести какие-нибудь аналогии, сделать выводы и дать рекомендации.

— Они пытаются полностью восстановить ДНК убийц? — уточнил Хостин. — И если это удастся, сопоставят ее со всем, что имеется в доступных им базах данных? Тогда, если эти твари известны науке, их удастся опознать?

Брэд кивнул.

— И далеко они продвинулись? — осведомился Сторм.

— Еще пара дней, и появится какая-то определенность.

Хостин с шумом выдохнул воздух:

— Неплохо для начала! Хоть бы они что-нибудь нашли. Сколько времени им понадобится, чтобы сравнить полученные результаты с материалами, имеющимися в базе данных «Ковчега»?

Брэд покачал головой:

— Неизвестно. Брайон пускается в длинные объяснения, но я не понимаю и половины того, что он говорит. Они полагают, прямое сопоставление потребует еще дня три. Но эту работу можно поручить компьютерам «Ковчега». Закавыка в том, что информация о фауне многих планет отсутствует в базе данных звездолета. Брайон распорядился, чтобы Джарро — тот малый, с которым ты повздорил, — связался с этими планетами и скачал информацию у тех, кто согласится ее предоставить. На это уйдет немало времени, к тому же часть информации поступает в нестандартном формате. На «Ковчеге» полученные сведения систематизируют, но на это тоже нужно время…

Сторм окинул взглядом ранчо.

— А если совпадений не будет выявлено? — тихо спросил он.

Брэд вздохнул:

— Вероятно, мы лишимся ранчо и придется покинуть Арзор. Тогда и туземцы потеряют все, включая планету. А какие новости у вас?

— Плохо. Мы с Тани нашли доказательства того, что некоторые кланы несут тяжелые потери. Как дела у поселенцев? Никто больше не погиб?

— Пока что нет, слава богу. Даже Дюмарой помалкивает. Затишье перед бурей, понимаешь? — Брэд криво усмехнулся. — Ну, ты же знаешь Дюмароя. С другой стороны, когда надо с кем-то драться, иметь его в союзниках — милое дело.

— Знаю. Слушай, Тани наверняка умирает с голоду, и нам надо позаботиться о зверях. Может, мы договорим за обедом, а еще лучше — после обеда?

Брэд расхохотался:

— Ты меня недооцениваешь, сынок! Я распорядился насчет обеда в ту самую минуту, как Логан завопил, что вы едете. Повариха уже готовит еду и горячий свэнки. Миллер ждет, чтобы увести ваших лошадей. Вам осталось только накормить своих зверей, и можно будет садиться за стол.

Тани была не уверена, что Судьба позволит себя увести, но даже неукротимая кобылка устала и послушно пошла следом за конюхом. Еще один работник принес сырую ляжку фравна, и койоты жадно набросились на нее. Убедившись, что с ее командой все в порядке, девушка пошла в столовую. Взяла предложенную ей кружку свэнки и единым духом выпила половину. Потом вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Хорошо-то как!

Она взглянула на Сторма:

— Как ты думаешь, свэнки не вызывает привыкания?

Брэд улыбнулся девушке. Тани устала и сильно загорела, но при этом выглядела окрепшей и даже посвежевшей. Непохоже, чтобы с ней дурно обращались.

— Не бойся. Конечно, в нем есть кофеин, но немного. Если пить его чашек по пятьдесят в день, на пользу это не пойдет, а если ограничиться двадцатью пятью, то, думаю, все будет в порядке.

Тани усмехнулась. Она действительно устала, и все же ей хотелось подурачиться.

— Если я выпью двадцать пять чашек, вы меня больше не увидите! Я поселюсь в туалете!

Она допила то, что оставалось в кружке, налила себе еще и потянулась за хлебом.

— Вот чего мне не хватало!

— В клане не пекут хлеба? — спросил Логан.

— Пекут плоские пресные лепешки, — ответил Хостин. — Нитра делают их из зерна дикорастущих злаков: растирают его между камнями и замешивают тесто. Иногда добавляют муку из орехов или ягоды. Это довольно вкусно и, вероятно, удовлетворяет их потребность в чем-то сладком, но настоящего хлеба у них нет. Такого, как у нас. И масла у них тоже нету.

Он отрезал толстый ломоть хлеба и намазал его не менее толстым слоем масла. Логан ухмыльнулся:

— Повидла дать?

Единоутробный брат благосклонно кивнул:

— Пожалуй, это мысль.

Логан подвинул ему лорговое повидло, сходил к буфету и принялся расставлять на столе одну банку за другой, пока даже Брэд не засмеялся. Сторм укоризненно взглянул на брата поверх импровизированной баррикады из банок с повидлом:

— Ты отдаешь себе отчет в том, что, пока я все это не съем, ничего рассказывать не стану?

— Ну, в таком случае…

Логан принялся убирать банки. Сторм оставил себе две и одну придвинул Тани:

— Попробуй-ка это. Думаю, тебе понравится. Оно сварено из мелких синих ягод, такие же вы собирали с Маленькой Птичкой.

Тани взяла банку и даже не попыталась сказать «спасибо»: рот у нее был набит. До сих пор она не подозревала, что так голодна. Сегодня они только позавтракали с воинами-джимбатами, а потом ехали без остановки на обед. Сторму не терпелось вернуться на ранчо, да и ей тоже. Нитра же торопились к себе в стойбище. Но она, оказывается, не только голодная, а еще и чудовищно грязная. Как только они поедят и ответят на все вопросы, она отправится в ванну и будет лежать в ней, пока не отмокнет. А потом — спать!

Она намазала повидло на мягкий, еще теплый хлеб и откусила очередной кусок. Повидло действительно было очень вкусное. Хостин тем временем принялся рассказывать свою часть истории. Как он нашел очередную жертву убийц, а нитра нашли его. Закончил он свой рассказ на том, как они приехали в стойбище и он увидел там Тани. Тут все повернулись и посмотрели на девушку. Она дожевала последний кусок хлеба с повидлом и принялась рассказывать о своих приключениях.

На то, чтобы рассказать обо всем, что с ней случилось, времени ушло немало. Иногда Тани видела, что ее рассказ удивляет Брэда с Логаном, но не понимала почему. Они ведь коренные арзорцы. Она не могла сказать ничего такого, что не было бы известно им. Наконец Тани дошла до того момента, когда увидела Сторма. После этого они принялись рассказывать, дополняя и перебивая друг друга. Тани оживила рассказ подробностями о жизни Маленькой Птички, Высоко Прыгающего и их семьи. Упомянула она и о своем последнем разговоре с Изрекающей Сны — и снова увидела изумление на лицах слушателей. На этот раз удивился даже Сторм. Тани остановилась:

— Почему вы на меня так смотрите? В чем дело? Что-то не так?

— Тани, она сообщила тебе свое шаманское имя! — сказал Хостин. — Это не какое-нибудь прозвище. Прозвище у нее, конечно, тоже есть, и я несколько раз его слышал. Ее зовут Нежный Теленок. Изрекающая Сны — это второе имя, которое связано с ее духом. Его знают только родные и близкие друзья.

Сторм помолчал.

— У нее должно быть и третье имя, которое нельзя произносить вслух. Взрослые выбирают его сами или просят дать его им громовую барабанщицу. Она — единственная, кто знает все истинные имена, и потому никто в клане не должен знать ее собственного.

Логан присвистнул:

— Чего бы я только не дал, чтобы побывать там вместе с вами! Поохотиться с кланом нитра, познакомиться с ними поближе, сражаться с их врагами, узнавать их имена… Круто!

Тани рассмеялась:

— Можно подумать, это что-то особенное! Я думала, ты большую часть своего времени проводишь с племенем шосоннов. Разве они не приняли тебя в один из своих кланов?

Она обнаружила, что все снова уставились на нее, и растерянно заморгала:

— Я что-то не то сказала?

— Разве Сторм ничего не рассказывал тебе об отношениях нитра к людям? — спросил Брэд.

Девушка покачала головой.

— Так вот, дорогая моя, во всей истории Арзора ты — второй человек, которого клан нитра объявил своим другом. Нитра, в отличие от норби, живут так, как жили их предки, и людей на дух не переносят. Обычно они не приближаются к землям, заселенным людьми, но, если такое случается, кто-то гибнет. И как правило, это не нитра.

Глаза у Тани становились все шире и шире, а Брэд продолжал:

— Единственный человек, которого нитра объявили другом клана, был убит. Воины клана приехали в космопорт и перебили его убийц. Они продолжали бы свои набеги до тех пор, пока не прикончили всех убийц или пока в клане не осталось бы в живых ни единого воина. Паттерсон был первым. С тех пор сменилось шесть поколений, и теперь Тани, дочь Ясного Неба, стала второй.

Он улыбнулся девушке, у которой глаза к тому времени совсем вылезли на лоб.

— Так что спаси нас бог, если тебя кто-нибудь убьет, дитя мое. Воины твоего клана покроют себя боевой раскраской и выйдут на тропу войны. Тем более что ты, похоже, по-настоящему сдружилась с их громовой барабанщицей.

Он встал:

— Ну, нам всем есть о чем поразмыслить. Вас обоих ждет горячая ванна.

Тани издала тихий стон:

— Спасибо, мистер Куэйд! Долго ей ждать не придется!

Брэд стоял и слушал, пока ее шаги не затихли в коридоре. Тогда он притворил дверь и посмотрел на Сторма:

— Я так понимаю, есть что-то еще, о чем тебе не хотелось говорить при Тани.

Сторм откинулся на спинку стула:

— Да, шаманка говорила и со мной.

Он пересказал свою беседу.

— Тани ей действительно понравилась, она не притворялась. И ее имянаречение было подлинным — ни один громовой барабанщик не станет ни с того ни с сего открывать свое шаманское имя. Однако эта женщина преследовала и другие цели. Она хотела привязать Тани к клану и к Арзору.

— Зачем? Чего нитра ждут от девушки, которой едва исполнилось девятнадцать?

— Они надеются, что она спасет клан и всю землю. Они верят: она уничтожит Смерть-Что-Приходит-Из-Пустыни.

Брэд фыркнул:

— Может, она еще сделает пустыню плодородной, а горы плоскими, чтобы не размениваться на мелочи?

— Асизи… — Хостин запнулся. Брэд увидел, что он чрезвычайно серьезен. — Они не так уж сильно заблуждаются. Изрекающая Сны сказала, что я опытный воин. И буду сражаться с врагом, когда враг будет обнаружен. Но Тани — не воин. Она не обучена воинскому ремеслу и не бывала в битвах. Они хотели, чтобы она полюбила клан и нашу землю. Чтобы она захотела сражаться за них. Они говорят, что ножу требуется заточка. И это еще не все. Тани слышит убийц, когда те убивают. Возможно, она сумеет вывести нас на их след. В ночь перед нашим отъездом убийцы погубили группу охотников из другого клана. Вот откуда взялся тот образец. А еще погибла девушка, проходившая испытание имени. Я слышал во сне, как она умирала. Я отправил туда Баку, и она нашла скелет несчастной в той ложбине, где она остановилась. Но Тани искать не пришлось. Она знала, в каком направлении находились другие жертвы, а ведь они были вдвое дальше от нас. Мэнди просто полетела в указанном направлении и позвала нас, когда обнаружила их. Тани слышит убийц на значительно большем расстоянии и знает, откуда они приближаются. Изрекающая Сны права. Быть может, в конце концов нас спасет именно Тани.

Брэд задумался, потом поднял голову:

— Ее отец был повелителем зверей. Ее мать, судя по тому, что говорит Брайон, была довольно сильным экстрасенсом. Контакт с убийцами для Тани настолько мучителен, что она изо всех сил старается от него отгородиться. И ее команда помогает ей в этом.

— А нам надо, чтобы она, наоборот, открылась. Мы будем просить ее «услышать» убийц и следить за ними, чтобы определить, где их искать. Ей понадобится тренировка, а значит, это придется сделать не один, а шесть, восемь, десять раз. Столько, сколько будет необходимо.

Брэд кивнул:

— Громовая барабанщица дала нам рычаг… — Он взглянул на Сторма. — Мы используем его, если придется. А пока пусть радуется жизни. Кстати, можешь ей передать, что кобылка теперь ее. Надо сказать Логану, чтобы свозил ее в племя шосоннов. Она будет для них настоящим дивом, и они не дадут ей скучать. Когда Карральдо сообщат нам, с чем мы имеем дело, придется, возможно, воспользоваться рычагом. А пока пусть девушка набирается сил. — Он мрачно поджал губы. — Сила ей ох как понадобится! И может быть, всем нам тоже.

Несмотря на то что новые сведения указали путь к спасению, решена была лишь часть проблемы. Кейди принялась рассказывать:

— Это материал с родной планеты ксиков, но получен он, естественно, не от них. Нам повезло, что один из людей, побывавших на их планете вскоре после первого контакта, был ученым-генетиком. Он раздобыл образцы многих местных организмов, и с тех пор они хранились в базах данных. Запросив информацию, мы получили эти сведения вместе с материалом, добытым позднее на Трасторе. Для того чтобы его обработать, полученные данные пришлось загружать вручную и перенастраивать программу.

Брэд кивнул. История контактов людей с ксиками была весьма напряженной с самого начала. Ксики с первого взгляда прониклись к людям недоверием, а когда выяснилось, что обе расы могут существовать только на планетах определенного, одинакового типа, противостояние стало явным. Ксики считали себя высшей расой, а свои обычаи — священными. Они полагали, что должны получать то, чего им хочется. Землян они воспринимали как идиотов, глупцов, которые только по слабости характера не пытаются очистить подходящие им планеты от туземцев. Сначала ксики разрешили торговцам и ученым с Земли посещать свою планету, но вскоре разрешение отменили, и то, что информация о привезенных с родины ксиков образцах сохранилась в одной из старых баз данных, было настоящим чудом.

— Когда Земля была уничтожена, копии полученных с планеты ксиков данных хранились на Трасторе, — продолжил рассказ жены Брайон. — На то, чтобы приспособить их к нашим системам, ушло немало времени и сил, но теперь это сделано, и мы получили возможность провести необходимые тесты. Сходство материалов не вызывает сомнения. Я поручил Джарро изготовить три существа на основе полученной нами ДНК. Когда у нас будут синтезированные экземпляры, нам, возможно, удастся узнать о них больше.

— Много на это понадобится времени?

— Несколько дней, — ответила Кейди. — Мы ускорили их рост. Судя по тому, что говорил Сторм, они, скорее всего, невелики. Как только будут получены жизнеспособные экземпляры, мы дадим вам знать. Кстати, не у нас одних возникли проблемы. — Она мрачно усмехнулась. — Я получила космограмму от знакомой с Эрмейна. На их шаллаты напала какая-то странная гниль. Лично я терпеть не могу шаллатов. От них потом какая-то мерзкая горечь во рту. Но жители многих планет без ума от них. Это одна из основных статей эрмейнского экспорта.

— А что за гниль? — поинтересовался Брэд.

— Они пока что не знают. Керил работает не покладая рук, чтобы хоть что-то выяснить. Однако единственное, что она может сказать: прежде они ни с чем подобным не сталкивались. — Кейди вздохнула. — Я бы им помогла, если бы была возможность, но из-за здешних проблем на это нет времени.

Сказав это, она отправилась в лабораторию. Джарро уже должен был завершить очередной этап работы.

Весь следующий день ушел на изучение крохотного убийцы. Прилетел Кельсон с Дюмароем и Ларкином. Все трое уселись, молча наблюдая и слушая. Дохлая тварь раскрыла немало секретов, после того как Кейди закончила многочисленные обследования.

— Очень прочные экзоскелеты. Нужно сильное внешнее воздействие, чтобы их раздавить.

Дюмарой с отвращением смотрел на убийцу:

— Стало быть, щелчком его не пристукнешь? Наступить надо?

— Возможно, и этого окажется мало, — ответила Кейди. — Разве что попрыгать на нем, но сделать это весьма сложно: они очень шустрые. Пока вы соберетесь с мыслями, они, скорее всего, уже вцепятся в вас.

Дюмароя передернуло.

Кельсон подался вперед:

— А какой у них яд?

— Мерзкий. Парализует мускулатуру, но при этом все рефлекторные функции продолжают действовать. Вы дышите, сердце бьется. Вы не теряете сознания, просто не в состоянии шелохнуться, как бы сильно ни старались.

Дюмарой гневно оскалился:

— И что же, эти твари от природы такие или это работа ксиков?

Брайон повернулся от своего стола:

— И то, и другое, мистер Дюмарой. Мы обратились в генштаб, поскольку они имеют доступ к архивам, которых простые смертные в глаза не видели. Вероятно, убийц вывели из насекомых, сохранившихся на планете ксиков только в зоопарках и научно-исследовательских институтах. Яд у них был довольно слабый, но их все же старательно изничтожали. Ксики воспринимали укус этих тварей как весьма болезненный, человека он уложил бы в постель на пару недель. Первоначально эти насекомые охотились на мелких животных. Они предпочитали живую пищу. Кроме того, у них, как и у муравьев, имелись особи разной специализации.

Он умолк, чтобы проверить результаты теста, над которым работал, и Кейди продолжила вместо него:

— Это — воин. Он ядовит и способен довольно далеко прыгать вперед или вверх. Остальные — рабочие. Они едят, перерабатывают пищу в полужидкую массу и скармливают ее воинам. По всей видимости, процесс кормления доставляет им удовольствие. Очень сильное удовольствие. Оно связано с пожиранием живой добычи. Полагаю, они обладают некоторыми способностями к эмпатии. Они наслаждаются любыми эмоциями, чем сильнее — тем лучше.

Сторм ощутил дурноту. Так вот что чувствовали они с Тани! Радость пожирания трепещущей плоти. Ксики усилили эту способность. Теперь насекомые выбирают в жертвы существ с наиболее сильными эмоциями. Значит, они предпочитают животным людей, а среди них выбирают тех, кто наделен хотя бы минимальными экстрасенсорными способностями. Он давно подозревал, что способности Тани сильнее, чем у него, хотя она и не проходила обучения. Теперь Хостин был в этом уверен. Вот почему насекомое устремилось прямиком к ней!

Тани стояла у него за спиной. Сторм не видел девушку, но чувствовал ее ужас и отвращение. Слава богу, Мэнди распознала опасность! Надо, кстати, поработать с парасовой. Видимо, этот вид птиц способен убивать и поедать таких насекомых без вреда для себя. «Ковчег» должен был в ближайшее время передать на Ду-Ишан новую партию парасов, и Брайон с Кейди решили, что клонируют Мэнди. Если запустить программу ускоренного роста, через пару недель можно получить партию взрослых птиц…

Они отправят их на Ду-Ишан позже, если на Арзоре они больше не понадобятся. Изготовить их в любом случае необходимо, раз ду-ишанцы заказали парасов, и на Арзоре они тоже пригодятся. Но если найдется другой способ бороться с ночными убийцами, птиц можно будет погрузить в анабиоз до тех пор, пока «Ковчег» не прибудет на Ду-Ишан.

Хостин от души надеялся, что птицы им не пригодятся. Он вышел на улицу подышать прохладным вечерним воздухом. Брэд присоединился к нему, и оба стали смотреть на звезды.

— Когда любуешься ими, трудно представить, что на них может таиться столько зла! — Голос Брэда звучал устало.

Сторм взглянул на отчима:

— Ты ведь был солдатом и знаешь: вещи не всегда бывают такими, какими кажутся. Однако часть загадки мы разгадали.

— Возможно. Теперь мы знаем, что это за твари. Знаем, откуда они взялись, на что способны и каким образом изменили их ксики. Но нам неизвестно, где находится диверсионная группа ксиков. Мы не знаем, нет ли у них в запасе еще каких-нибудь тварей, и не придумали, как разобраться с этими.

— Если клонировать Мэнди…

— То клоны сумеют уничтожить немало этих насекомых, — закончил Брэд. — Я говорил об этом с Брайоном. Боюсь, ксики будут успевать производить насекомых больше, чем парасовы — съедать. Нет, нам обязательно надо найти место, откуда являются убийцы. Брайон говорит, у них очень интенсивный обмен веществ. До сих пор их тактика сводилась к тому, что они охотились, убивали в темноте, ели и до рассвета возвращались обратно. Изначально существовал только один… как бы это сказать… улей. Теперь их два. Много ли времени пройдет, прежде чем их станет пять, шесть, сотня?

Его лицо, освещенное луной, внезапно сделалось совсем старым.

— Кейди получила новые известия от своих знакомых с Мерила и Лерейна. Ситуация на планетах быстро ухудшается. На Мерил перестали прибывать корабли с Астры. А в палаточных лагерях на Лерейне началась эпидемия. Народ волнуется.

Хостин покачал головой:

— Это оттого, что туда еще не дошли вести о ксиках. Они должны были прийти примерно в то же время, когда Кейди получила это сообщение. Асизи, люди любят, когда есть враг, которого можно обвинить во всех несчастьях. Пока их проблемы кажутся им последствием природной катастрофы, они будут бороться друг с другом. Но подожди немного, как только они услышат, что за всеми этими смертями стоят ксики, гнев людей обратится на них. Беспорядки прекратятся, и народ начнет вести себя куда разумнее.

— Ты говоришь так уверенно, сынок…

Хостин хмыкнул:

— Я в этом действительно уверен. Главная наша проблема — это Тани. Тварь устремилась прямо к ней. Это означает, что у нее — самый сильный дар. Но она их так боится, что блокирует свои способности слышать убийц. Когда все разойдутся, попробуй пораньше уложить ее в постель. Я хочу с утра выехать с ней на прогулку. Возможно, вдали от лаборатории и этих тварей мне удастся убедить ее попытаться их услышать.

— Кейди говорила, что Джарро изготовил трех насекомых. Они все одного типа?

— Нет, — сказал Сторм. — Остальные двое — рабочие. Они медлительнее, не такие агрессивные и не ядовитые. Может, я смогу убедить Тани, что установить контакт с ними будет не так опасно.

Они вернулись в лабораторию и обнаружили, что все разглядывают двух насекомых, бегающих по стеклопластовому контейнеру. Обе твари тихонько пощелкивали на бегу. На некоторых отдаленных ранчо было трудно с батарейками, и в обиход снова вошли старинные механические часы. Так вот, звуки, издаваемые насекомыми, походили на тиканье таких часов, только ускоренное. Тани по-прежнему сидела в углу на табурете. Ее загорелое лицо приобрело зеленовато-бледный оттенок, и вид у девушки был чрезвычайно несчастный.

Брэд кивнул ей, перекинулся парой слов с Кейди и увел Тани с собой. Сторм ушел вслед за ними. Пусть остальные сидят в лаборатории хоть до утра, обсуждая свойства этих щелкунов. Он знал, что Брэд подсыплет девушке в кружку со свэнки чего-нибудь успокоительного, чтобы она спала крепче. Хостин отнес в комнату Тани парасову вместе с ее насестом. Койоты уже лениво развалились в уголке. Хорошо. С командой Тани будет куда спокойнее.

Проснувшись, Тани еще немного повалялась в кровати, наслаждаясь теплом, присутствием своей команды и связью, которую она могла устанавливать. Интересно, сумеет ли она сделать это теперь без помощи зверей? Девушка лениво попробовала нащупать Сторма. Она уловила его присутствие, но связь установить не смогла — для этого нужен был физический контакт. Она знала, в каком направлении находится Хостин, насколько далеко он, и все же… Тани снова мысленно потянулась к нему. Кстати, потом надо попробовать связаться с его командой, подумала она. Возможно, когда-нибудь это им пригодится.

Тани знала, что, настояв на установлении связи, она пошла на огромный риск. Это получалось у единомышленников, в спокойной обстановке, и то далеко не всегда. Но они со Стормом не были старинными знакомыми, любовниками, и даже друзьями, если уж на то пошло, их можно было назвать с большой натяжкой. Так что она до сих пор не знала, как им с Хостином удалось установить ментальную связь.

Возможно, это произошло благодаря Судьбе, ведь им не удавалось установить связь без ее участия. Быть может, оттого, что в их жилах течет индейская кровь. В конце концов, ее отец тоже когда-то пытался установить подобную связь в неблагоприятных для этого условиях. Это у него не получилось, однако он не погиб и не лишился дара. Тани улыбнулась. Гипотеза эта попахивает расизмом, и все же это вполне вероятно. Общеизвестно, что разные народы имеют предрасположенность к разным видам спорта, музыке, литературе… Когда все это кончится, надо будет сказать дяде Брайону и тете Кейди, чтобы они провели соответствующие исследования. Если они смогут выяснить, как Сторм с Тани сумели установить ментальную связь, это может сослужить добрую службу другим людям.

Размышляя обо всем этом, Тани машинально пыталась поймать ментальное излучение Сторма. И неожиданно поняла, что он направляется к ней. Девушка вылезла из кровати, набросила одежду. Когда Хостин постучался, она уже расчесывала свои длинные черные волосы.

— Входи, Сторм!

Он вошел, взглянул на нее, и его взгляд потеплел. Койоты бросились здороваться с ним, Сторм улыбнулся, и Тани улыбнулась ему в ответ.

— Ты им нравишься.

— Взаимно.

Разговаривая, девушка проворно заплетала косу. Покончив с этим, она обернулась к Сторму:

— Пошли, пока я снова не струсила.

Сторм легонько погладил ее по руке:

— Ты не струсишь. Я попросил Кейди оставить щелкунов в надежном портативном контейнере. Там никого не будет, кроме нас. Если мы с тобой сможем услышать их вблизи, Брэд поможет нам провести дальнейшие эксперименты. Надо выяснить, на каком расстоянии мы можем их услышать и удастся ли нам определить направление. Дюмарой и остальные прилетят сюда, когда мы будем готовы продемонстрировать им что-нибудь существенное. Отец говорит, они все еще кипели, когда улетали отсюда: им не терпится вцепиться в глотку ксикам.

Тани рассмеялась:

— Мистер Дюмарой мне понравился!

Сторм посмотрел на нее с удивлением:

— Понравился? Чем? Нет, конечно, он неплохой человек и был отличным солдатом. Но при этом он криклив и опрометчив, к тому же на дух не переносит туземцев.

— Почему?

Хостин фыркнул:

— Когда он был ребенком, в их семье случилось несчастье. Его отец заболел, и матери пришлось самой объезжать стада. Она упала с лошади и сильно разбилась. Ее подобрали норби, они лечили ее, но она навсегда осталась калекой. Отец Дюмароя винил в этом норби. Говорил, что они позволили лечить ее громовому барабанщику, тогда как надо было сразу привезти ее к людям и обратиться к нормальному врачу. Риг тогда был совсем ребенком и запомнил одно: его мать уехала из дома живой и здоровой, а неделю спустя вернулась инвалидом, и отец сказал, что в этом виноваты туземцы. Мать Рига так и не оправилась. Она была беременна, но после падения у нее случился выкидыш, и Риг остался единственным ребенком. Имей в виду, сам я этому свидетелем не был. Все это рассказал мне Брэд как-то раз, когда я больше обычного злился на Дюмароя и его упрямство.

Брэд сказал, что Риг обожал свою мать. Сама она норби ни в чем не винила, однако Риг поверил на слово отцу. Правда, не так давно у него появился повод задуматься. Он поверил тому, кому верить не стоило, и действовал очертя голову. Некоторое время спустя он опять поднял крик, что туземцы замышляют недоброе, а оказалось, во всем был виноват тот самый человек. С тех пор Риг уже не торопится объявлять во всеуслышание, что во всем виноваты туземцы. Однако он их по-прежнему недолюбливает — и, боюсь, так будет всегда. Он не нанимает их на работу пастухами, как все остальные. Так почему он тебе понравился?

Тани слушала Сторма и представляла себе, как все это было. Маленький мальчик, который очень любил свою маму. Женщина, которая покалечилась и попала к норби. Норби, которые сделали все, что было в их силах. Отец, который в глубине души чувствовал себя виноватым: не заболей он, его жене не пришлось бы делать мужскую работу… Ничего удивительного, что он винил во всем норби, желая свалить вину на кого-то другого. И сын унаследовал от отца чувство вины…

Тани взглянула на Сторма — они уже подходили к лаборатории.

— Знаешь, он чем-то похож на тебя.

Сторм разинул от удивления рот и не нашелся с ответом. Что общего между ним и крикливым фермером с Пиков? Прикинув так и этак, он недоумевающе пожал плечами. Нет, он определенно не понимал, как Тани могла ляпнуть такое.

Девушка улыбнулась, — похоже, ей все-таки удалось вывести его из равновесия! Она сделала последний шаг и очутилась перед контейнером с щелкунами.

Тани содрогнулась. Щелкуны тоже возбудились и забегали по контейнеру. Хостин снял его с полки и поставил на середину лабораторного стола. Потом бережно сжал руку Тани — ту, на которой не было синяков.

— Давай попытаемся установить связь.

Они без труда связались друг с другом — и Тани мысленно потянулась к щелкунам. Контакт с ними был подобен удару. Голод! Боль-наслаждение. Память о металлическом солоноватом вкусе крови. Голод! Тани отшатнулась, бессознательно ставя ментальный блок. Сторму показалось, что в мозгу ее с грохотом захлопнулась дверь. Чуть погодя она вновь приоткрылась…

Хостин кашлянул:

— Ладно, с этим проблем не будет. Пошли на улицу. Я хочу кое-что проверить.

Они вышли из лаборатории, и Сторм закрыл за собой дверь. Обернулся к девушке, взял ее за плечи.

— Закрой глаза.

Тани послушалась.

— И не открывай, пока я не скажу.

Сторм ненадолго оставил ее, а вернувшись, принялся раскручивать, так что у Тани закружилась голова.

— Не открывай глаз и не пытайся нащупать щелкунов. Представь, будто ты чувствуешь жар пламени, но оно слишком далеко, чтобы обжечься. Ну, теперь можешь сказать, где сейчас щелкуны? В каком направлении?

Тани чувствовала его пальцы у себя на запястье. Она мысленно потянулась во все стороны одновременно. Вот они! Слабое чувство отвращения, ощущение чего-то неприятного. Девушка открыла глаза и обнаружила, что указывает в противоположную сторону от лаборатории.

— Я ошиблась! Сторм, это не сработало!

— Отлично сработало! Я нарочно перенес контейнер. Брэд!

Его отчим вышел из-за сарая.

— Я здесь. Да-да, я все видел. Попробуем перейти к следующему этапу. Отведи Тани в дом и свари ей кружечку свэнки. Мне потребуется некоторое время.

Девушка расслабилась, прихлебывая горячий, пахнущий шоколадом напиток. Когда все было готово для нового эксперимента, они вышли на улицу и Сторм сказал:

— Ну вот, контейнер с щелкунами в десяти минутах езды отсюда. Скажи, где они.

Он снова сжал ее запястье. Тани закрыла глаза.

Ее мысль металась из стороны в сторону, точно стрелка компаса. Вот они! В той стороне. Тани снова ощутила приступ тошноты и, вздрогнув, поспешила прервать ментальный контакт.

Подняв руку, она указала, в каком направлении находится контейнер со щелкунами, а открыв глаза, обнаружила, что показывает на дорогу, ведущую к космопорту.

— Правильно?

— Сейчас выясним.

Сторм поднес к губам портативный коммуникатор:

— Все, асизи. Можешь возвращаться.

Минут через десять на дороге, ведущей к космопорту, показался Брэд.

— Как видишь, правильно.

Брэд, улыбаясь, спрыгнул с коня.

— Ну что?

— Очень хорошо, — сообщил ему Хостин. — Пора вызывать Кельсона с его коптером. Я хочу выяснить, на каком расстоянии Тани перестанет чувствовать щелкунов. Во время кормежки она их почувствовала на расстоянии десяти миль.

— Так это во сне! — возразила Тани. — К тому же, вероятно, когда они едят, у них происходит выброс ментальной энергии.

— Вероятно. Но благодаря нашей связи твоя чувствительность должна возрасти. Надо выяснить, так ли это. Скверно, если окажется, что мы можем обнаружить их только на расстоянии пары миль.

Тани кивнула и пошла в дом следом за Стормом, чтобы присутствовать при его разговоре с Кельсоном. Выслушав Хостина, тот обещал, что прибудет не позднее чем через час, и сдержал слово. Из коптера он выскочил так, словно за ним гнались.

— Брэд! Это правда, что вы можете обнаруживать щелкунов?

— Похоже, что так. Да ты не пыли, не горячись. Сегодня мы хотим еще проверить, на каком максимальном расстоянии их можно обнаружить и точно определить направление. Интересно, может ли Тани установить, на каком расстоянии они находятся? Как только ситуация прояснится, соберем ребят и выступим.

— Хорошо бы, Брэд. — Лицо Кельсона сделалось суровым. — Я буду очень рад, и остальные тоже. У нас снова неприятности. На этот раз в космопорте. Какой-то идиот увидел недавно прибывший звездолет и вбил себе в голову, что это корабль Галактического патруля. Он принялся орать, что они прилетели выселять фермеров с их земель. Поднялась буча. Десять человек ранены, шестеро сидят в кутузке. Проблем выше крыши. Если мы сумеем дать людям цель, это сильно поднимет их боевой дух и поможет навести порядок.

— Тогда за дело, — распорядился Брэд. — Сторм, вы с Тани идите в дом. И уши заткните, чтобы не слышать, в каком направлении полетит коптер. Искать не пытайтесь, пока я не скажу.

Полчаса спустя он посмотрел на них с довольным видом.

— В последний раз Тани обнаружила их на расстоянии десяти миль. И правильно определила направление. Давайте-ка попробуем еще разок. Тани, попытайся определить, на каком расстоянии находятся эти твари.

Когда Сторм очнулся, рука по-прежнему болела, но боль стала вполне терпимой. В кресле напротив него сидела Тани. По одну сторону от нее свернулась клубком Сурра, по другую лежали койоты. Должно быть, девушка услышала, как он шевельнулся, потому что она подняла на него глаза и улыбнулась:

— Живой?

— Более или менее. Что тут происходит?

Тани усмехнулась:

— Когда ты отрубился, мистер Дюмарой подхватил тебя и отнес в коптер. Врач осмотрел тебя и накачал лекарствами, после чего ты проспал двое суток. Я помогала ему перевязывать тебя, но потом он и меня выставил. Пока ты спал, врач еще пару раз менял тебе повязку. Сказал, что защитный костюм спас твою руку, но все равно рана тяжелая. Велел лежать в постели и в течение двух недель этой рукой ничего не делать.

И тут Хостин вспомнил все случившееся перед тем, как он потерял сознание.

— Я не могу лежать в постели! Тани, ты установила со мной связь, чтобы прочесть мысли умирающего ксика?

— Да, но без твоей помощи я не могу понять то, что увидела. Спишь и спишь, а ведь ты мне нужен!

Сторм посмотрел ей в глаза:

— Ты мне тоже нужна, Утренняя Заря, — и не только за этим!

Хостин опустил голову. А что, если он ошибается? Вдруг он ей совсем не нужен?

— Впрочем, с этим можно и обождать, — добавил он, стараясь говорить как можно спокойнее.

Тани весело, заливисто рассмеялась:

— Долго ждать не придется! Твой отчим уже готовит свадьбу. Логан требует, чтобы шафером назначили именно его. Тетя Кейди расспрашивает, сколько у тебя земли и какой. В смысле, прокормит ли она двоих, или, может, нам денег подбросить?

Сторм разинул рот. Прошло несколько секунд, прежде чем он наконец выдавил:

— Как же это вышло?

— Очень просто. Ты объявил во всеуслышание, что любишь меня и просишь остаться с тобой на Арзоре. Разумеется, теперь в округе только об этом и разговору!

Хостин припомнил свои последние слова, и его щеки залил легкий румянец.

— Действительно… Ну что ж, тогда придется на тебе жениться. Сердить шайеннов — дело опасное!

Он протянул здоровую руку, и Тани пересела на край кровати. Они встретились глазами.

— Ты согласна стать моей женой?

Она наклонилась и прильнула к его губам своими, мягкими и теплыми. Поцелуй вышел долгий. Наконец Тани выпрямилась, но руку Сторма не отпустила.

— Думаю, что да. Навахо тоже сердить опасно. Но давай вернемся к щелкунам и ксикам.

Лицо Сторма помрачнело.

— Так что ты увидела, прикоснувшись к умирающему?

— Картинку. Как будто он стоял, глядя на пустыню — настоящую песчаную пустыню. Ужасное место: сухое, безжизненное, и ветер гонит клубы песка. Но ксик стоял выше уровня пустыни. Я, к сожалению, не умею рисовать, но там, если разобраться, и рисовать-то нечего: пустыня — и все. Беда в том, что я не могу показать эту картинку остальным, тем, кто мог бы ее узнать.

— Эта картинка возникла в мыслях ксика перед смертью, — задумчиво сказал Сторм. — Сразу после того, как я спросил, где они выращивают щелкунов. Отчетливая, ясная картинка — он даже не пытался скрыть ее, будучи уверен, что мы этого места никогда не найдем. Ну что же… Ксик стоял и смотрел на пустыню, очевидно, от главного входа. Если я правильно понял то, что он сказал, баз должно быть еще две. Обе находятся неподалеку друг от друга, в глубине Великого Уныния. На одной разводят новых щелкунов, а на другой находятся солдаты, которые следят за тем, чтобы в пустыню не вторглись люди из заселенных земель. Если мы найдем место, соответствующее этой картинке, и определим, где стоял ксик, то сумеем обнаружить щелкунов. Покажи ее мне!

Тани покачала головой:

— Нет уж. Сперва поешь. Кроме того, с тобой хотели поговорить Брэд и Логан. Я схожу за едой, а ты пока можешь поболтать с ними.

Девушка выбежала из спальни, и Сторм услышал, как она разговаривает с кем-то за дверью. Вошел его отчим.

— Как себя чувствуешь, сынок?

— Жить буду, — лаконично ответил Сторм. — Чем закончилась операция?

— Там было настоящее гнездо ксиков! — гневно сказал Брэд. — Но живым не ушел никто. Тани говорит, из запасного выхода выбрались трое. Когда бой кончился, мы прочесали окрестности. Тани тоже ходила с нами. Так вот, Миноу нашла потайную комнату. Там сидел ксик, при котором была уйма любопытного оборудования и документов. Похоже, у них имелись далеко идущие планы относительно Арзора.

Улыбка Брэда весьма напоминала хищный оскал.

— Надобно постараться, чтобы эти планы не сбылись! Мы выгребли все документы, записи и распечатки и отправили в генштаб. Многое было закодировано. Но нам дадут знать, если при расшифровке обнаружится что-нибудь полезное.

Хостин кивнул:

— Не знаю, насколько быстро они способны расшифровывать закодированную информацию, но полагаю, что в любом случае для нас это будет слишком поздно. Тот ксик, которого я убил, был старшим офицером, — ты обратил внимание на его знаки различия? Таким нечего делать на скромной базе вроде той, которую мы разгромили. Это было только началом. Они хотели дестабилизировать обстановку, напугать местное население. Судя по тому, что он лопотал перед смертью, эта база была не единственная. Сколько ксикских солдат мы уничтожили?

— Всего? Двадцать девять. Считая того канцеляриста и троих у запасного выхода.

— Почему вы не взяли того парня живьем? Ему наверняка было что порассказать!

— Вероятно, — вздохнул Брэд. — Поэтому он отравился, как только мы вломились к нему. Мы не успели ничего сделать: он умер мгновенно. Койоты уверены, что это последний, но мы все же оставили охрану. Кельсон потом вернулся со специальным оборудованием и обследовал все помещение в поисках пустот: сейфов, тайников и так далее. Нашел парочку, но там было только оружие. Кстати, Тани тоже дали снотворное. Вы оба проспали больше суток, но она проснулась первой. И настояла на том, чтобы побыть с тобой, пока ты не очнешься.

В глазах его был вопрос, который он не хотел задавать вслух.

Хостин улыбнулся:

— Да, асизи. Можешь готовиться к свадьбе. Но только после того, как разберемся с этим бардаком.

Логан, стоявший в дверях, издал боевой клич, от которого у Сторма зазвенело в голове. Он укоризненно воззрился на младшего брата:

— Ты будешь шафером, но при условии: не издавать подобных воплей!

Логан ухмыльнулся:

— А знаешь, кого Тани хочет себе в посаженые отцы?

Сторм догадался об этом по ухмылке брата и спокойно ответил:

— Ну что ж, пара-тройка нитра на свадьбе не помешают. Кроме того, нам, возможно, понадобится их помощь.

Он снова обернулся к Брэду:

— Тани увидела картинку, возникшую в мыслях раненого ксика перед тем, как он умер. Мы думаем, это местность перед входом в лабораторию, где ксики производят щелкунов, или вторая база, которая находится поблизости от нее. Тани говорит, что для нее это просто пустыня. А рисовать она не умеет. Я установлю с ней связь и посмотрю, может, мне удастся узнать это место. Но не исключено, что придется отправить на поиски туземцев.

Из-за двери донеслось позвякивание посуды на подносе. Вошла Тани, распространяя вокруг себя облако аппетитных запахов. Она улыбнулась Сторму:

— Съешь все, что я принесла, и можешь продолжать беседу.

Хостин ощутил запах еды и только тут обнаружил, что голоден как волк. Он принялся за еду, кое-как управляясь одной рукой, а его отчим продолжал рассказ о произошедших за двое суток событиях. Время от времени Логан и Тани тоже вставляли кое-какие подробности.

Управившись с едой, Сторм дочиста вытер тарелку куском хлеба, допил свэнки и удовлетворенно пробормотал:

— Так-то гораздо лучше. Стало быть, вы так и не нашли никаких сведений относительно других баз ксиков?

— Увы! Из генштаба сообщили, что ксики используют новую систему шифров. На то, чтобы ее расколоть, может уйти несколько дней. Вы не узнали от этого офицера, сколько времени осталось до вылупления новых щелкунов?

— Он не сказал этого, — ответила Тани. — Но у меня сложилось впечатление, что это произойдет скоро.

— Скверно, — буркнул Брэд. — Повтори-ка, что сказал тебе умирающий.

Повторив слова ксикского офицера, Сторм, в свою очередь, спросил:

— Как там, кстати, с другими планетами, которые мы якобы должны потерять?

Логан коротко хохотнул:

— Из генштаба известий нет, но после того, как Кейди разослала космограммы своим далеким друзьям, они держат ее в курсе событий. Когда стало известно, что за катастрофами могут стоять ксики, все принялись разыскивать ксикские диверсионные группы. Поиски увенчались успехом, но погибло немало поселенцев. Диверсантов удалось обезвредить, однако правительства пострадавших планет крайне недовольны. На этот раз верховному командованию придется что-то предпринять. Оказалось, только на одной планете катастрофа была природного происхождения. Во всех остальных случаях постарались ксики.

— Асизи?

— Логан прав. Правительства планет — включая, разумеется, и наше — стоят на ушах. Требуют репараций, возмещения всех убытков и компенсаций для пострадавших и семей погибших. Кроме того, они требуют карательных акций. Похоже, ксикам придется плохо. Компенсации будут огромными, и, даже если обойдется без карательных акций, они заставят ксиков отложить свои завоевательные планы до неблизких лучших времен. Впрочем, еще не факт, что командование ограничится экономическими требованиями. Когда население десятка планет жаждет мести, дело может вылиться в нечто большее, чем возмещение убытков.

Он пристально посмотрел на Сторма:

— Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше. Думаю, пришла пора взглянуть на место, где находятся ксикские базы.

Хостин взял Тани за руку:

— Покажи мне его, Утренняя Заря, взошедшая на моем небосводе!

Тани улыбнулась ему, закрыла глаза и передала по ментальной связи картинку, которую извлекла из мозга умирающего инопланетянина. Она не торопилась, предоставляя Сторму возможность тщательно изучить местность. Когда он подал знак, она прервала связь и открыла глаза.

Сторм выругался сквозь зубы. Брэд спросил, приподняв брови:

— Что, сынок, так плохо?

— Тани права — это настоящая пустыня. Я узнал некоторые детали ландшафта. Местечко находится в глубине Великого Уныния, коптером туда не доберешься. Горы виднеются где-то очень далеко, но при этом ты находишься выше уровня пустыни. Значит, зритель находился где-то в предгорьях. В месте, где один из отрогов вдается глубоко в пустыню. — Он взглянул на Логана. — Может быть, ты знаешь такое место?

Логан поморщился:

— Оно явно не на территории шосоннов.

Тани тихонько кашлянула:

— Великое Уныние — это же в основном земли нитра? Я могу отправиться в клан и спросить, не знают ли они такого места. Они подумают и, если понадобится, призовут на помощь другие кланы или племена…

— Это может оказаться не так-то просто, — возразил Брэд.

— Почему? Они теряют друзей и родных. Логан говорил, что для нас всюду воздвигли шесты мира и даже разрешили летать на коптерах. Позвольте, я съезжу и поговорю с Изрекающей Сны.

— Ты не сумеешь правильно описать это место, — сказал Сторм. — Мне надо ехать с тобой.

Брэд вопросительно взглянул на Тани. Она кивнула:

— Хостин в порядке. Его можно перевозить на коптере. Только руку повесить на перевязь.

Логан направился к двери.

— Пойду позвоню Кельсону. Узнаю, не может ли он это устроить.

Дверь за Логаном захлопнулась, и Сторм откинулся на подушки. Рука снова заныла, и чувствовал он себя так, словно провел на ногах несколько дней. Тани заметила, каким усталым сделалось его лицо, и незаметно указала Брэду сперва на Сторма, потом на дверь. Брэд улыбнулся и кивнул. Едва они вышли, как Сторм задремал.

Когда Тани вернулась, чтобы ввести ему обезболивающее и снотворное, он проснулся ровно настолько, чтобы ощутить ее поцелуй и погладить девушку по щеке.

Они продвигались вперед очень осторожно. Им предстояли две битвы. Сперва следовало обезвредить сторожевой пост, где находилась бо́льшая часть ксикских солдат. Пост находился ближе к пустыне и был устроен сравнительно просто. Подземная линия связи соединяла его с лабораторией, где должны были вылупиться щелкуны, которых ксики намеревались напустить на народ Арзора. Лаборатория была устроена значительно сложнее: масса разветвленных тоннелей и рабочих помещений, но ксиков там находилось гораздо меньше. Хостин допускал, что там вообще никто не живет, а обслуживающий персонал и ученые приходят туда с соседней базы на работу. Впрочем, наверняка это выяснится только после того, как они атакуют лабораторию.

Впереди ехали Тани и Сторм. Хинг и ее новый самец восседали на холках их лошадей. В небе кружили Баку и Мэнди, наблюдавшие за местностью. Следом за Стормом и Тани ехали воины, присланные из разных кланов пятью племенами нитра. Рейнджеров было значительно меньше, однако у них было оружие, каким не мог похвастаться никто из туземцев: лазеры. Вопрос использования лазерного оружия обсуждался на самом высшем уровне, однако в конце концов правительство согласилось пойти на это. В целях безопасности лазеры были запрограммированы на отпечатки пальцев владельца.

Пять ручных лазеров должны были создать стену огня, убийственную для щелкунов. Один из лазеров был у Сторма, другой — у Тани. Оба были запрограммированы таким образом, чтобы они могли пользоваться оружием друг друга. Третий был у Кельсона, еще два — у самых опытных рейнджеров. У Дюмароя, ехавшего вместе с ними, было свое импульсное ружье. На войне Дюмарой был снайпером, и весьма неплохим. Он привез свое ружье на Арзор, хотя это было незаконно. Впрочем, на несоблюдение некоторых законов в отдаленных колониях смотрели сквозь пальцы. Ружье было изрядно потрепанное, но хорошо пристрелянное.

Местность, по которой они ехали, становилась все более безжизненной. Но она была вовсе не такой пустынной, какой казалась. Сторм с Тани, продолжавшие поддерживать связь, отчетливо чувствовали присутствие впереди живых существ. Алчных, вечно голодных тварей, существовавших исключительно для того, чтобы убивать и насыщаться. Существа эти ненавидели яркое палящее солнце, но там, где они ждали своего часа, свет был гораздо тусклее. Они чуяли добычу и были готовы к пиршеству.

Коммуникатор, который вез с собой Кельсон, тихо тренькнул. Кельсон ответил на вызов. Долго слушал, что ему говорили, потом ответил: «Спасибо, передам» — и отключился.

Помолчав несколько мгновений, он обернулся к тем, кто ехал следом за ним, и промолвил:

— Подъезжайте поближе, ребята, и слушайте. Звонил Брайон Карральдо. Ему прислали расшифровку части документов, которые мы захватили на первой базе ксиков. В лаборатории, к которой мы направляемся, находятся щелкуны нового типа. Все они ядовиты — и воины, и работники, так что будьте очень осторожны. Брайон Карральдо предполагает, что яд, помимо всего прочего, уничтожает нервную ткань. Это значит, что, если вас укусят, но вам удастся спастись от стаи, вы все равно либо потеряете конечность, либо, при поражении жизненно важных органов, умрете в течение нескольких дней. Это все.

Хостин выслушал его, не выпуская руки Тани.

За час они проехали не так уж много, однако круглые желтые глаза Мэнди различили впереди какое-то движение. Она передала картинку Тани. Баку заметила движение почти одновременно с Мэнди, и в мыслях людей возникли накладывающиеся друг на друга образы: из-за груды валунов выглянул ксик. Он показался всего на несколько секунд, но хищным птицам, кружившим в небе перед отрядом, хватило и этого. Тани и Сторм ненадолго остановились и перебросились парой фраз с теми, кто ехал следом. Отряд проехал еще милю и остановился. Воины соскользнули с седел, охотники помоложе взяли освободившихся животных под уздцы — им предстояло ожидать исхода сражения тут. Остальная часть отряда двинулась дальше. Судьба и Дождь-в-Пыли остались стоять на месте непривязанными. Кобылка настороженно поводила ушами — ей явно не хотелось расставаться с Тани.

Девушка на миг задержалась, чтобы успокаивающе погладить Судьбу.

Один из конюхов с ранчо Куэйдов привел кобылу и жеребца к границам клана джимбатов, оттуда Изрекающая Сны велела отвести животных к месту, где должен был приземлиться коптер. Ни Сторм, ни Тани не желали отправляться к базам ксиков иначе как на своих верных скакунах. Великое Уныние было одной из самых страшных пустынь, которую только можно себе представить, и оказавшийся здесь человек нуждался в лошади, которая не бросит его в случае несчастья.

Обожженная рука Сторма почти зажила. Болела она, только если до нее неосторожно дотрагивались, но Хостин попросил, чтобы ему наложили защитную повязку. Он надеялся, что это убережет руку от дополнительных повреждений. Тани молча шла рядом с Хостином, и на плечах их гордо восседало по взрослому сурикату. Рейнджеры несли на руках изрядно подросших детенышей Хинг. Наконец они поравнялись с местом, где их пернатые разведчики заметили неосмотрительного ксика. Сторм остановился и принялся энергично жестикулировать.

— Теперь ждите! Наши друзья по духу побегут вперед, чтобы отыскать ту вещь, которая предупреждает врагов об опасности. Они уничтожат ее и вернутся к нам. После этого мы начнем охоту на врага.

Воины молча расселись на корточках, стараясь укрыться в тени от палящего солнца. Сторм опустил Хинг на землю. Она заверещала, созывая свой клан, потом уселась на задние лапки, чтобы вылизать себе брюшко. Сторм опустился на колени, поймал ее взгляд. Долго объяснять, что надо делать, не пришлось: Хинг была опытным диверсантом. Она и ее партнер Хо в свое время причинили ксикам немалый ущерб. И теперь Хинг уверенно поскакала вперед. Она знала, как искать зарытый кабель и чем он пахнет. Она передала это своему клану, и стайка сурикатов бесшумно исчезла в скалах.

Щелкунов пока опасаться не приходилось. Смертоносные твари были заточены в стенах лаборатории, а здесь находился только сторожевой пост, который ее охранял. Однако Сторму не давала покоя мысль о том, что́ они обнаружат в лаборатории. Ксикский офицер упоминал о каких-то дополнительных мерах безопасности… Значит, иметь дело придется не только с ксикскими солдатами. Нарушение связи встревожит их не сразу: ее, разумеется, регулярно проверяют, однако неполадки, вероятно, время от времени случаются. В пустыне для этого может быть множество причин. Камень упал, например: здесь, в предгорьях, скалы часто трескаются от резких перепадов температур и камнепады случаются регулярно. Ксики наверняка к этому привыкли и сперва отправят кого-нибудь проверить линию связи. Впрочем, они вполне могут и не заметить нарушение связи до тех пор, пока люди и нитра не нападут на базу.

Солнце поднималось все выше. Еще немного — и жара сделается невыносимой. Сторм коснулся мыслей Хинг. Она что-то нашла. Самка суриката передала ему картинку.

«Да-да! — подтвердил Сторм. — Рой!»

И Хинг принялась копать. Остальные сурикаты, видя, как увлеченно она роет, бросились ей помогать. Тани улыбнулась и принялась быстро жестикулировать.

— Наши друзья по духу отыскали секрет, который помогает базам разговаривать на расстоянии. Сейчас они уничтожат его. Маленькие зверьки делают большое дело!

Воины одобрительно рассмеялись.

Сурикаты докопались до кабеля и перегрызли его в нескольких местах, после чего Хинг повела свой маленький клан обратно. Зверушек погладили, похвалили, потом усадили в небольшую расселину в скале и велели ждать. Сторм дал воинам знак двигаться вперед. Нитра скользили среди скал и песчаных проплешин быстро и беззвучно, как тени. Они растянулись цепью впереди людей. Их красновато-желтые тела были почти не видны на фоне арзорской земли и скал. Они окружили территорию, на которой находился сторожевой пост ксиков, и замерли в ожидании.

Кельсон глубоко вздохнул.

— Джексон, Ларкин! Выбейте дверь!

Рейнджеры уже нацелили свои лазеры. Два луча ударили в хорошо замаскированную среди утесов дверь, и она исчезла. В образовавшийся проем хлынули дождавшиеся своего часа нитра. Они бежали молча, но глаза их горели яростным пламенем.

Ворвавшись в тоннель, они мгновенно перебили часовых и устремились вперед. Кое-где захваченные врасплох ксики пытались отстреливаться, и кто-то из воинов падал. Люди ворвались в убежище ксиков вместе с нитра и прикрывали их огнем из лазеров. Они вышибали двери, заживо сжигали пытавшихся сопротивляться солдат. Яростные крики людей смешивались с боевыми кличами нитра.

В тоннеле клубилась пыль. У сражающихся першило в горле от мускусного запаха ксиков, вони горелого мяса, металлического запаха человеческой крови и более резкого запаха крови нитра. Освещавшие подземную базу голубые лампы были едва видны сквозь завесу дыма и пыли. Нитра и рейнджеры торопились, они знали, что с ксиками необходимо покончить прежде, чем в лаборатории заподозрят неладное.

Оставшаяся у входа в тоннель, Тани переминалась с ноги на ногу, тревожась за своих друзей. Неожиданно из облака пыли вынырнула Изрекающая Сны, пожелавшая своими глазами увидеть базу ксиков. Она весело улыбнулась Тани.

— Кельсон говорит, чтобы мы поделили между собой все, что захватим у врага. Мы нашли очень много одеял, много еды. Проворный Убийца отыскал конюшню — у врагов тоже были лошади. Думаю, они одевались как нитра, когда разъезжали по нашим землям. Пять племен прислали по десять воинов каждое. Думаю, воины отвезут своим кланам немало богатств. Это хорошая военная тропа.

Шум, доносившийся из глубины базы, мало-помалу затихал.

— Сколько лошадей? — знаками спросила Тани.

— Около двадцати. Хорошие кони, и много сбруи.

Тани взглянула на Сторма, оставшегося, как и она, перед входом в тоннель.

— Хотела бы я знать, где они украли этих лошадей. Хотя…

Она вспомнила историю, которую слышала от Брэда. О том, как переметнувшиеся на сторону ксиков люди помогали инопланетным диверсантам, обнаруженным Хостином вскоре после прилета на Арзор.

— Вряд ли это так, — медленно произнес Сторм, догадавшись, о чем подумала Тани. Поначалу ему в голову пришло то же самое. — Мы не обнаружили следов предателей. Здешние места действительно опасны, но возможно, не все те, кто пропал здесь, погибли в результате несчастного случая.

Тани перевела его слова на язык жестов, и громовая барабанщица кивнула:

— Я тоже так думаю. Эти существа убивали и людей, и нитра. Им было все равно, кого убивать. Это хорошая охота. Теперь пришел их черед умирать.

Шум битвы окончательно стих, теперь из глубины базы доносились только стоны раненых и голоса перекликавшихся между собой нитра. Тани со Стормом услышали приближающиеся шаги, и вскоре из тоннеля появился Кельсон. Вид он имел взъерошенный, рукав рубашки порван, плечо в крови. Заметив тревогу на лицах друзей, Кельсон поспешил их успокоить:

— Это не моя кровь. Раненых много, есть тяжелые, ими занялся Мирт. Он толковый врач. Мы потеряли двенадцать из пятидесяти нитра и двоих наших парней. — Лицо у него скривилось. — Черт бы побрал все это! Терпеть не могу терять людей! И то, что мы положили по паре ксиков за каждого из наших, меня ничуть не утешает!

— Кого убили? — спросил Сторм, испытав внезапный прилив страха. Только бы не Логана! Только бы не его дерзкого, нахального братца! Логан ворвался в тоннель одним из первых, вместе с вождями кланов. Погибли наверняка те, кто был в первых рядах…

Кельсон понял, чего боится Сторм, и успокаивающе сказал:

— Логан жив. Погиб Мейсон, кузен Дюмароя, и Дейд, младший брат Пата Ларкина. Шен Ларсон тяжело ранен. Мирт говорит, что Шен выживет, но в седло еще долго не сядет.

Из тоннеля начали выносить убитых. Нитра замерли в скорбном молчании, пока Изрекающая Сны совершала обряд, отпуская на волю души погибших воинов. Кельсон вернулся в пещеру, чтобы помочь вынести тела людей. Их уложили на одеяла, и рейнджеры окружили убитых. Дюмарой наклонился, закрыл глаза своему двоюродному брату и тихо всхлипнул.

— Всегда был торопыгой! Мне бы тут лежать, а не ему…

Кельсон сжал его плечо:

— Не казни себя, Риг. Он хорошо умер: мгновенно, без боли, без страха. Умер, сражаясь. — Он печально улыбнулся. — Ты ведь знаешь, Мейсон был прирожденный боец. Думаю, если бы ему предложили выбирать, он выбрал бы именно такую смерть.

— Возможно. Возможно, и так. Но мне его будет не хватать…

Изрекающая Сны бесшумно подошла к ним. На руке у нее висело одеяло с клановым узором. Она сказала жестами, глядя в глаза Дюмарою:

— Я принесла одеяло, чтобы твой родич мог уснуть сном воина. Если хочешь, чтобы я отпустила его дух и он мог вернуться, я сделаю это.

Риг Дюмарой растерянно уставился на шаманку. Бо́льшую часть своей жизни он терпеть не мог туземцев. Но теперь их громовая барабанщица оказывала его двоюродному брату воинские почести. Она признала, что Мейсон достоин воинского одеяла, и предложила отпустить его дух на волю, чтобы он мог вернуться и воплотиться в тело новорожденного, из которого тоже вырастет воин.

Он молча кивнул. Со слезами на глазах смотрел он, как громовая барабанщица опустилась на колени, расстелила одеяло на земле и закатала в него Мейсона. Водя руками над завернутым в одеяло телом, она тихо прочирикала что-то на языке нитра. Потом Изрекающая Сны встала и снова заговорила на языке жестов:

— Дело сделано. Когда битва кончится, отвези воина домой. Жди возвращения его духа, он непременно вернется.

И она ушла, чтобы потрудиться над телами других погибших. Дюмарой проводил ее долгим взглядом. В глазах у него по-прежнему стояли слезы.

С болью и скорбью Тани смотрела на прощание с павшими, оплатившими своими жизнями будущее Арзора. Она втянула в себя воздух. Прежде она относилась к сражениям совсем по-другому и только теперь, как ей казалось, поняла весь ужас происходящего. Ее мать говорила, что воевать плохо. Можно обороняться, когда на тебя напали, но негоже самому лезть в драку. Вероятно, она бы не одобрила их вторжение на базу ксиков, но Тани видела, что творилось на Арзоре. Для того чтобы развязать войну, не обязательна готовность к этому двоих. Достаточно одного, которому на все плевать. Если бы они предоставили ксикам возможность поступать как им заблагорассудится, погибло бы куда больше людей и нитра, а Арзор превратился бы в безжизненную пустыню. Тани видела это во сне и не могла допустить, чтобы ее сон сбылся.

Она медленно встала.

— Идемте, разыщем щелкунов!

Девушка негромко свистнула, подзывая Судьбу, которую вместе с другими лошадьми молодые нитра привели к базе. Отыскала взглядом Сторма, который садился в седло, и сказала:

— Поищем лабораторию на ходу, так будет быстрее. Времени у нас мало!

— Я чувствую то же самое, — подтвердил Хостин.

Она тронула лошадь и протянула руку Сторму.

Он сжал ладонь Тани. По мере того как они продвигались вперед, их связь крепла. Они вместе искали смертоносных насекомых. Сторм, будучи опытным воином, мысленно отсчитывал секунды. Если они не обнаружат лабораторию в ближайшее время, ксики наверняка заметят, что связь нарушена. И если посланный ими разведчик обнаружит отряд прежде, чем они заметят его, дело может кончиться катастрофой. Наконец Сторм с Тани остановили лошадей под огромной, уходящей в небо скалой.

Тани кивнула в сторону скалы:

— Там!

Отряд спешился и устремился к утесу. Лаборатория оказалась замаскирована значительно лучше, чем обе предыдущие базы. Но вот Кельсон провел руками по камню и кивком подозвал Логана. Тот провел вдоль нижнего края скалы эхолокатором.

— Да, там есть пустота. Но я не вижу входа.

Хостин обернулся к рейнджерам:

— Принесите Хинг и остальных сурикатов, они хорошо умеют отыскивать потайные двери. Да побыстрее! Тани тревожится.

Он взглянул на девушку. Она стояла, положив ладони на неровную поверхность скалы, и внимательно вслушивалась. Маленьких убийц было так много и они находились так близко, что девушка слышала их даже без помощи Сторма. Она побелела, лицо ее сделалось напряженным, со лба катился пот.

Взглянув на нее, Логан стиснул зубы и, позвав с собой нескольких товарищей, умчался выполнять распоряжение Сторма.

Вскоре они вернулись. Каждый вез с собой по сурикату. Сторм взял Хинг на руки и мысленно передал ей, что надо делать. Хинг пискнула в ответ и деловито поскакала прочь; ее самец побежал за ней, а Сторм обратился к молодым сурикатам.

Договориться с ними было сложнее, но в конце концов они тоже поняли, на что надо охотиться. Нужно найти путь в пустоту за скалой. Они будут искать! Сурикаты убежали, взволнованные предстоящей охотой.

Проводив их взглядом, Хостин внезапно ощутил, что у него подкашиваются ноги, и сел, где стоял. Руководить необученной командой было чрезвычайно утомительно. А Тани все стояла, припав к скале. Ее лицо было искажено страхом.

И тут Хинг вернулась. Она что-то нашла! Сторм побежал за сурикатом и, вернувшись через несколько минут, позвал Кельсона, знаками требуя у других соблюдать тишину.

— Кельсон, Хинг может проникнуть в пещеру вон в том месте. Похоже, это вентиляционная шахта. Какая тут примерно толщина скалы?

Времени оставалось мало. Очень мало. Он видел это по лицу Тани.

Снова достали эхолокатор. Логан снял показания прибора и сообщил:

— Думаю, шахта ведет в главный тоннель. Там есть трещина в скале, и, воспользовавшись ею, мы сможем прорубить дыру такого размера, чтобы проходить в нее поодиночке. Но бесшумно этого не сделаешь.

Они приблизились к обнаруженному Хинг отверстию вентиляционной шахты, и тут из него что-то прыгнуло. Сторм инстинктивно оттолкнул брата. Промахнувшийся щелкун приземлился и прыгнул снова. Кельсон сжег его на лету и поспешно отбежал подальше, сделав остальным знак следовать его примеру.

— Похоже, сторожа не дремлют! Хорошо еще, что они не добрались до сурикатов!

Сторм думал так же. Однако Хинг хорошо чуяла опасность. Она бы не полезла в вентиляционную шахту, если бы щелкуны были слишком близко. Очевидно, они поползли в шахту, привлеченные доносившимся оттуда шумом. Или их соблазнила близость потенциальных жертв?

Хостин вспомнил слова ксикского офицера.

— Кельсон, пусть твои ребята возьмут пробы воздуха, пусть задействуют все имеющиеся приборы. Умирающий ксик говорил, что в лаборатории имеется дополнительная система защиты. Можно, конечно, просто бросить в шахту бомбу, но, боюсь, это далеко не лучший вариант.

— Ладно, призовем на помощь технику.

Кельсон обернулся к рейнджерам и принялся вполголоса отдавать приказы. Приведенные им бойцы достали компактные приборы, которые доставили сюда на лошадях. Впрочем, даже на слабо развитом технически Арзоре имелись портативные приборы, позволявшие проводить довольно сложные исследования.

Сторм заметил, что внимание Кельсона приковано к одному из приборов. Он тихонько подошел, дотронулся до руки посредника и беззвучно, одними губами спросил:

— Нашли что-нибудь?

Кельсон отошел подальше, туда, где было меньше вероятности быть услышанным противником.

— Если верить приборам, все ксики находятся в глубине пещер, за инкубаторами. Если мы сумеем проникнуть внутрь без особого шума, они, возможно, не спохватятся, пока мы их по плечу не похлопаем. Вероятно, они целиком полагаются на свой сторожевой пост. Кроме того, на Арзоре они обычно днем спят, а бодрствуют ночью. Сейчас близко к полудню, и не исключено, что они просто спят.

— Слишком много «если» и «возможно».

— Точнее мы не выясним, пока не проникнем внутрь.

— Есть что-нибудь еще?

— Судя по показаниям приборов, лаборатория заминирована.

— Этого следовало ожидать. И чем же они начинили свою нору?

— Вероятно, это глубинная мина.

Сторм содрогнулся:

— Пакостная штука! Если она достаточно здоровая, то может рвануть так, что магма брызнет как из вулкана!

— Вот именно, — мрачно подтвердил Кельсон. — Но есть пара утешающих деталей. Приборы показывают, что мина расположена ближе к нам, чем к тому месту, где находятся ксики. Тэнк Килгарифф думает, что у нее двойная система активации. Ее можно запустить вручную — это способен сделать любой ксик, знающий код. Однако на это потребуется несколько минут. Но Тэнк полагает, что там может быть и автоматика, которая сработает мгновенно, если мы, например, бросим в шахту бомбу, чтобы уничтожить щелкунов. Если мы сумеем проникнуть внутрь, не потревожив ксиков, и перекрыть им доступ к мине, активировать ее вручную они не смогут. А если мы не станем использовать различного вида огнеметы, то и автоматика не сработает.

— Мы-то, может, и не будем, но кто помешает ксикам пустить их в ход?

Кельсон кивнул:

— В этом случае все проблемы исчезнут сами собой. И у нас, и у ксиков. Но я не вижу выхода. Разве что оставить их в покое и позволить заселять Арзор щелкунами.

— Нам нужно получить как можно больше информации о щелкунах. Тогда и решим, что делать.

Хостин подошел к Тани, которая по-прежнему поддерживала связь со смертоносными тварями, и коснулся ее руки.

— Сколько там щелкунов, как ты думаешь?

Взгляд у Тани был замутненный, голос звучал тихо, едва слышно:

— Много. Они облепили стены, точно живой шевелящийся ковер. Они ждут. Новые не могут вылупиться, пока не пришло их время, иначе они умрут. Стая стражей охраняет инкубаторы. Они не должны вредить ксикам, их так запрограммировали, однако любого другого они убьют мгновенно. Они ждут, и они голодны.

Девушку начало трясти, но она пересилила охвативший ее ужас и твердым голосом сказала:

— Сторм, новый вид вылупится сегодня ночью! Надо сжечь инкубаторы лазерами прежде, чем это произойдет!

— Почему? — спросил Кельсон. — В чем дело?

— Щелкуны, сторожа… Они охраняют инкубаторы, пока не вылупится новая разновидность. Когда она появится, стражи ринутся на свободу. И если к ночи мы все еще будем здесь…

Она осеклась. Кельсон побледнел. Логан задумчиво закусил губу.

— А как эти твари размножаются?

Тани встряхнулась:

— Кейди говорит, у них есть матка.

— Среди сторожей?

— Нет, у сторожей матки нет. Но в инкубаторах, вместе с бойцами, зреют матки новой разновидности.

— Значит, если мы войдем внутрь, спалим инкубаторы и уничтожим бо́льшую часть сторожей, оставшиеся размножаться не смогут?

Тани кивнула, вопросительно глядя на Логана.

— Так давайте уничтожим инкубаторы и уберемся отсюда до темноты. Сколько времени живут отдельные щелкуны?

— Несколько недель.

Логан открыл было рот, чтобы спросить еще о чем-то, но Сторм жестом велел ему замолчать.

— Ладно, ситуация ясна. Кельсон, прикажи своим людям взорвать стену тоннеля здесь и здесь. — Он обернулся к Тани. Она пробормотала что-то, и Сторм поднял руку в знак того, что все понял. — Мы с Тани войдем внутрь и сожжем инкубаторы.

Рейнджеры издали нечленораздельный протестующий вопль.

— Не бойтесь, вам тоже не придется сидеть без дела, — отрезал Сторм. — Вы проложите нам путь и будете охранять с флангов.

— Как бы не так! — пробасил Дюмарой. — Несколько этих гадин все равно прорвутся! В жизни не видел таких шустрых тварей! А если они смертельно ядовиты, то хватит и одной!

Тани устало улыбнулась ему чужой, бледной и безжизненной улыбкой.

— Мы польем одежду репеллентом. Это не позволит ближайшим броситься на нас сразу, но всю стаю не удержит. У нас нет времени на споры — это лучшее, что мы смогли придумать. Мы со Стормом попробуем установить с щелкунами настолько тесную связь, что она помешает им напасть на нас. Против всей стаи нам не устоять, но отдельных особей мы, возможно, сможем убедить, что нас тут нет.

Великан-фермер пришел в ужас и явно намеревался протестовать. Тани подошла к нему ближе:

— Мистер Дюмарой, прошу вас! Мы со Стормом — единственные, у кого есть хоть какой-то шанс. — Она понизила голос так, что ее мог слышать только он. — Я рассчитываю на вас. Сторм говорил, что в армии вы были снайпером, а теперь считаетесь одним из лучших стрелков на Арзоре. Щелкуны, которые сторожат тоннель, действительно ядовиты. Но яд их убивает минут через пять-десять. Если… если меня укусят, я хочу умереть прежде, чем на меня накинется вся стая. Пожалуйста, обещайте! Я не хочу умирать так, как умер ваш пастух.

Дюмарой несколько секунд молча смотрел на нее сверху вниз.

— Вы напоминаете мне мою ма. Такая маленькая и такая храбрая…

Он взглянул на импульсное лазерное ружье, которое сжимал в руках.

— Угу. Я знаю, как помер Джерри. И уж я постараюсь их к вам не подпускать. Ну а… Ладно, обещаю.

Она слегка коснулась его руки, лежавшей на ружье:

— Спасибо.

Когда Тани вновь присоединилась к Сторму, ее ужас стал едва переносим. Так страшно ей не было никогда в жизни! Но нельзя же отпустить Сторма одного! Без связи с нею он погибнет. Эта связь им необходима. Тем более что они уже пробовали проделать такой фокус с щелкунами, которые жили в передвижной лаборатории. Они сделали вид, что их не существует, — спрятали все свои человеческие чувства и притворились скалой… Если она останется, Сторм все равно пойдет в это омерзительное подземелье! А видеть, как он погибнет, гораздо хуже, чем погибнуть вместе с ним. И, кроме того, Тани верила в Дюмароя. Он сдержит слово. Она не умрет в безмолвных мучениях, неспособная шевельнуться, пока ее сжирают живьем.

Направленный взрыв проломил перемычку, отделявшую тоннель от внешнего мира. Стоявшие снаружи вскинули лазеры, и энергетические лучи принялись полосовать хлынувшую из тоннеля реку щелкунов. Каждый луч сжигал щелкунов десятками, сотнями. Все пять лазеров били не переставая, почти в упор. Не стрелял пока только Дюмарой. Запас энергии в аккумуляторе импульсного ружья значительно меньше, чем у табельного лазера. Разумеется, Дюмарой захватил с собой запасной аккумулятор, но на то, чтобы его поменять, уйдет несколько секунд, и они могут стоить кому-нибудь жизни. Лучше переждать и выстрелить тогда, когда это будет действительно необходимо.

Увольняясь со службы, Дюмарой забрал свое снайперское ружье. Будучи запрограммировано на отпечатки его пальцев, в чужих руках оно превратилось бы в бесполезную игрушку. Перенастраивать запрограммированное оружие было слишком дорогим удовольствием, и потому Дюмарою разрешили оставить его себе, хотя это было не вполне законно. Последние пять лет испытанное ружье пролежало в запертом ящике, дожидаясь своего часа, и вот он настал.

Дюмарой опустился на одно колено, целясь вдоль тоннеля. Стоявший позади Логан направил во мрак луч галогеновой лампы. Взрыв повредил проводку, осложнив тем самым и без того трудную задачу атакующих. Операцию они, впрочем, начали весьма успешно. Масса щелкунов была сожжена, остальные растерянно мельтешили на краю огненной дорожки.

Воспользовавшись краткой передышкой, Кельсон достал баллончик с репеллентом и принялся тщательно обрабатывать им Сторма и Тани.

Хостин, криво усмехаясь, поворачивался к Кельсону то одним, то другим боком, мрачно приговаривая:

— Слава богу еще, что он не особенно вонючий!

Наступила очередь Тани. Девушка поморщилась от резкого запаха репеллента. С ее точки зрения, он был достаточно омерзительным. Она осторожно приоткрыла ментальный щит, и ее едва не стошнило от присутствия множества щелкунов. Их разделяло всего несколько ярдов!

Сторм поспешно взял ее за руку:

— Тебе не обязательно это делать.

Тани содрогнулась, но тут же выпрямилась, решительно выпятив подбородок.

— Обязательно! Брэд ведь рассказывал тебе о Волчьей Сестре? Она была воительницей, и Ясное Небо гордился тем, что он — ее потомок. Мой отец не позволил погибнуть Трастору. И я не допущу, чтобы убившие его ксики одержали победу здесь! Ну пошли. Меня уже так трясет, что вот-вот в обморок грохнусь.

Сторм сильнее стиснул ее руку и решительно шагнул вперед. Установившаяся между ними связь должна была их защитить. Скала. Тут нет ничего съедобного. Только красновато-желтая незыблемая скала. Тани куталась в этот образ, словно в маскировочный халат. Скала. Они — скала, и ничего больше. Щелкуны подползли поближе и замерли в недоумении. Скала? Скала не ходит. Но это выглядит как скала, чувствует как скала…

Дюмарой начал стрелять: точно, размеренно, отдельными лазерными импульсами, сжигая одного за другим щелкунов, которые подползали слишком близко. Один все-таки прыгнул — и сгорел в воздухе, оставив после себя облачко кислого дыма.

Они — скала. Вот трещины в камне, вот пыль на нем. Скала!

Логан подвинулся в сторону, кто-то подошел к нему и тоже направил фонарь вглубь тоннеля.

Далеко впереди тускло блестел металл. Это и есть инкубаторы? Тани со Стормом сжимали в руках рубчатые рукояти коротких тяжелых лазеров. Надо провести энергетическими лучами по инкубаторам крест-накрест несколько раз, чтобы внутри не осталось ничего живого. Чтобы жидкость, которой они наполнены, закипела и превратилась в пар. Тани смотрела только вперед, туда, где должны были находиться инкубаторы. Если она посмотрит по сторонам и увидит уставившихся на них щелкунов, то может утратить самообладание. Если она завизжит и бросится прочь из тоннеля, Сторм погибнет. И ее друзья из клана джимбата, и ранчо Куэйдов, и весь Арзор погибнет вслед за ним. Девушка до хруста стиснула зубы, борясь с подступающей к горлу тошнотой и изо всех сил проецируя маскировку.

Они — скала. Всего лишь скала. Скалы не движутся, и она не движется. Это просто иллюзия, игра света. Она — они — скала!

Пока что репеллент действовал. Но они уходили все дальше в тоннель, а щелкуны были запрограммированы на то, чтобы не допустить этого. Скалы не движутся, это так, но от этой скалы плохо пахнет. Щелкуны были растеряны. Дюмарой выстрелил снова, и щелкун, решивший узнать, что это за странная скала, умер. Глядя в умножитель, Дюмарой хорошо видел мелких ядовитых тварей и методично отстреливал самых активных по обеим сторонам от уходящей все дальше вглубь тоннеля пары смельчаков. Он понятия не имел, как Сторму с Тани это удается, но никто никогда не скажет, что Риг плохо делает свою часть работы. Девочка доверилась ему. И он ее не подведет. Риг Дюмарой не из тех, которые подводят!

Шаг, еще шаг. Внимание Сторма привлекла приоткрытая дверь. Самая обычная дверь, но… Он подался чуть в сторону, не замедляя шага и не прерывая контакта с Тани. Подойдя ближе, он сумел заглянуть в щель. Аварийная подсветка позволила ему разглядеть мягкое, удобное кресло, предназначенное для офицера. Оно стояло перед экраном, под которым находилась приборная панель с несколькими кнопками. Одна из кнопок была красная, спрятанная под тяжелой стеклопластовой крышкой. Сторм мысленно отметил это, продолжая шаг за шагом уходить вглубь подземелья.

Тани изо всех сил поддерживала иллюзию. Скала. Они — скала. Пока все шло гладко, но вот несколько щелкунов забеспокоились. В этом тоннеле не было никаких скал! Они здесь затем, чтобы никого не подпускать к инкубаторам. Быть может, на странные скалы это тоже распространяется? Они подползли поближе — и были убиты. Однако запах их смерти возбудил остальных. Быть может, скалы опасны? Дюмарой сжег еще нескольких щелкунов по обе стороны от людей, приближавшихся к залу, которым заканчивался тоннель.

Да, там действительно стояли инкубаторы!

Тани каждым вздохом, каждым ударом пульса убеждала щелкунов, что они — скала. Она — скала. Кусок дна древних морей. Быть может, в ее толще покоятся доисторические раковины, частицы существ, живших когда-то на этой планете. Нет-нет, никто никогда в ней не жил! Она — скала! Она неживая и никогда не была живой!

Длинный тоннель вывел их в просторный зал, с потолка которого струился тусклый свет. По углам зала залегли тени, но инкубаторы были освещены. И они были огромны. Отчетливо были видны откидные панели, которым в ближайшее время предстояло выпустить наружу вылупившихся щелкунов. Тани позволила себе на долю секунды отвлечься и коснуться того, что находилось в инкубаторах. Ответный удар был так силен, что она чуть не утратила ментальную маскировку. Девушка едва успела восстановить ее — почуявшие неладное щелкуны придвинулись ближе. Еще миг, и было бы поздно!

Кривясь от усилий, она оттащила Сторма обратно к входу.

— Скорее. Они вылупятся очень скоро. Очень, очень скоро! Стреляй!

Больше Тани ничего сказать не могла. У нее не осталось сил рассказать Хостину о том, что она поняла, коснувшись содержимого инкубаторов. Ксики предусмотрели внезапное вторжение. Форсированный режим производства — вот как следовало бы это назвать. Новые щелкуны не достигнут проектной мощности, но зато при необходимости их можно выпустить на несколько часов раньше. Сигналом для запуска форсированного режима стало изменение давления в тоннеле, вызванное тем, что они взорвали часть стены.

Сторм поднял лазер и направил энергетический луч на ближайший инкубатор. Никакой реакции. Что за черт! Если он не может прожечь металл, то должен хотя бы раскалить его!

Хостин перевел рычаг на непрерывный выброс энергии, а Тани взяла на себя всю тяжесть поддержания ментального прикрытия. И это ей удалось — бо́льшая часть щелкунов-сторожей держались в стороне.

Они — скала. Она так устала от этой скалы! Почему бы не побыть лошадью? Серебристой кобылкой, наполовину двурогом? Щелкуны двинулись к ней. От входа в тоннель снова начало стрелять снайперское импульсное ружье Дюмароя.

Скала! Она — они оба — скала! Усталая скала… Тани судорожно удерживала ускользающий образ. Надо быть скалой. Она так устала, что в голове мутилось, но она была скалой. Она всегда была скалой. Она не помнила себя чем-то иным — только скалой. Скалой, которая преграждает путь опасности, защищает Сторма и ее саму. Скалой и только скалой.

Сторм тоже быстро терял силы. Рука болела. Проклятый лазер оттягивал руку, но стенка инкубатора начала дымиться. Какая же температура должна быть внутри него? Но нет, он не должен об этом думать! Скала не умеет думать, скале не может быть больно! Скале не может быть страшно, она не может испытывать разочарование! Нет-нет, скале не бывает больно… Сторм заставил себя вернуться к образу скалы. Он — скала. Скала ничего не чувствует. Он — скала.

В лазере кончился заряд. Сторм взял лазер Тани и направил его на второй инкубатор. Чтобы обработать его, ему понадобилась целая вечность. Надо было тщательно прокалить каждый дюйм. Чтобы щелкуны внутри передохли все до единого. Как хорошо, что глубинная мина не сработала! Но нет, скала не может радоваться!..

Тани понимала, что она уже на пределе. Она… нет! Скалы не устают! Она — скала. Она почувствовала, как Сторм обернулся и потянул ее за руку — заряд второго лазера был исчерпан и он бросил его на каменный пол. Кто бы мог подумать, что им понадобятся запасные аккумуляторы! Но как бы то ни было, они не захватили их и теперь могли идти обратно. Чем бы дело ни кончилось, они могут идти назад по длинному-длинному тоннелю. Возможно, там их ждет спасение. Дневной свет и живая зелень. Друзья, клан, Судьба… Нет! Она — скала. Скале все равно, у нее никого и ничего нет. Они — скала!

Тани снова споткнулась. Она еще крепилась, но силы утекали с поразительной быстротой. Сторм обхватил ее за плечи здоровой рукой. Они были уже на полпути к выходу, но их все сильнее шатало из стороны в сторону. Теперь они двигались с черепашьей скоростью, и, видя это, Логан не выдержал.

Выругавшись сквозь зубы, он сунул свой фонарь стоящему рядом Кельсону:

— Свети в тоннель!

Он рванулся навстречу шатающимся фигурам, и поредевшие ряды щелкунов не успели обрушиться на него, как Дюмарой показал класс стрельбы. Щелкуны горели один за другим, а он стрелял и стрелял, до тех пор пока Логан не оказался подле Тани и Сторма.

— Тани, мы — скала, все трое! — резко бросил Хостин.

Логан подхватил девушку, и они ускорили шаг.

Однако связь становилась все слабее. Силы Тани иссякали стремительно, как вода, уходящая сквозь щели… Щели в скале. Да-да, они по-прежнему были скалой! Тани мрачно, отчаянно удерживала ментальную маскировку, пока Логан тащил ее навстречу спасению. Щелкуны придвигались все ближе.

Дюмарой, стоящий на одном колене посреди тоннеля, продолжал стрелять со скоростью пулемета. Он стрелял быстро и точно. Щелкуны горели один за другим. Дюмарой превзошел самого себя. В глубине души он знал, что никогда еще не стрелял так хорошо. Прежде он иногда промахивался. Здесь он не мог себе этого позволить. Если он промахнется хотя бы один раз, ему придется застрелить девушку.

Ружье беззвучно выплевывало импульс за импульсом, и каждый выстрел попадал в цель. Сторм с Логаном шли вперед. Вот им осталось десять шагов, пять… Но и заряд лазерного ружья стремительно иссякал. Импульсы сделались заметно слабее. Дюмарой бранился себе под нос, но продолжал стрелять. Стоявший рядом Кельсон шепотом отдавал приказы. Логан вынес Тани из тоннеля, двое нитра подхватили девушку и понеслись с нею прочь, подальше от подземной лаборатории. Сторм прошел шагов пять за ними и рухнул на теплый камень.

День выдался пасмурный, но дождя не было. Гости толпились на лугу перед домом, где стояли Тани с Хостином. Под ногами у них резвились Хинг, ее самец и внушительный клан сурикатов. Рядом стоял насест. Сидевшие на нем Мэнди и самец парасовы задумчиво разглядывали друг друга. Они никак не могли решить, нравятся друг другу или нет. Баку с Суррой было не видать. Они уже все решили и теперь резвились со своими новыми партнерами.

Публика, собравшаяся здесь, чтобы услышать, как Тани со Стормом дадут друг другу клятву верности, и в самом деле была на редкость разношерстной. Объединяло присутствующих то, что все они наблюдали за происходящим с одобрительной улыбкой. После того как прозвучали торжественные обеты, Логан принялся забавлять понимавших галактический язык, заставляя Мэнди отвечать на провокационные вопросы. Например, он спрашивал: «Интересно, как бы понравилось ксикам такое славное утро?» Гости ужасно веселились, пока возмущенная Тани не положила этой забаве конец. А ближе к вечеру двое всадников ускакали от гостей к краю Низин.

Сутки спустя челнок с четой Карральдо взлетел с космодрома и направился к «Ковчегу». Тани, приоткрыв один глаз, проводила его взглядом, потом снова зажмурилась и попыталась придвинуться к Сторму. Придвинуться не удалось. Тани застонала и открыла глаза. Между ними уютно угнездились Миноу с Ферарре. В такое холодное утро спать между двумя людьми куда приятнее, чем одним! Тани безжалостно изгнала койотов, а Хостин, проводив их взглядом, рассмеялся:

— Ничего не поделаешь, привыкай! Такова судьба повелителя зверей.

Тани набросилась на него, и Сторм съежился, спасаясь от щекотки. А наверху невидимый «Ковчег» уходил с орбиты, направляясь к следующей планете. Но Сторм с Тани были слишком заняты. Им хватало одной планеты — по крайней мере, пока.