Не то чтобы в Панктауне уже не было боли. Боль была квинтэссенцией города. Однако богатые и наделенные властью - обычно изолированные от уличных страданий - иногда предпочитали испытывать боль на своих собственных условиях. Почему-то было более приемлемо, точнее желательно, быть избитым до крови красивым мутантом в корсете, чем быть избитым до крови бездомным мутантом, нуждающимся в деньгах на наркотики. В такой ситуации все еще сохранялось чувство контроля, даже когда человеком, ищущим боль, двигало очарование потери контроля. Некоторые просто флиртовали на краю обрыва, в то время как другие ныряли из порядка своего чистоплотного существования в источник хаоса, полагая, что это бассейн, из которого они могли вернуться, просто держа голову над водой.

Клубы и заведения для тех, кто имел вкус к боли - отдаваемой или получаемой, или и той и другой - были разбросаны по всему огромному городу, построенному земными колонистами на планете, которую они назвали Оазисом, но впоследствии заполненного иммигрантами с бесчисленного множества других планет. Среди тех клубов, которые удовлетворяли пресыщенные вкусы - "Зе Поизэн Эппл" на Фолджер-стрит, где обнаженные танцовщицы представляли собой мертвые тела, оживленные серией имплантов, которыми манипулировал нерводжокей. Ходили слухи о подобном клубе под названием "Лоу", где ожившие тела - трупы маленьких детей. Были бордели и скромные, и грандиозные, главный из последних -  лицензированный и многоэтажный "Солон", в котором целые уровни посвящены БД и СМ. И все же, ознакомившись с такими вещами, временщикам в хаосе могут наскучить даже такие предложения. В итоге бесчувствие возвращается; неудовлетворенность заполняет бесплодные часы. Но были и те, кто всегда находился в поисках новых острых ощущений, пытаясь испытать гораздо больше.

Некоторые из этих тоскующих временщиков узнали, что новое место, странствующее место под названием "Пейнфрик" - совсем недавно основанное в городе Миниозис, а до этого на далекой Земле - появилось и в Панктауне.

Синанские порно-актрисы теперь не были редкостью, и, конечно, Бран Девой находил многих из них привлекательными и возбуждающими, потому что, по его мнению, синекожие женщины из мира Синан - планеты, существующей в пространстве, примыкающем к этому, - были самыми красивыми из различных человеческих и гуманоидных рас. Однако двадцать лет назад была только одна синанская киноактриса для взрослых, которая в результате стала довольно популярной, несмотря на неоднозначную реакцию земных колоний на так называемую Синюю войну на ее  более чем вдвое удаленном мире. Девой влюбился в нее так сильно, что это превзошло даже те навязчивые юношеские увлечения, которые он питал к киноактрисам и музыкальным звездам, образы которых заполняли его наручный компьютер и пробуждали его фантазии в уединении темноты.

Эту некогда единственную актрису звали Хи Ма Су, хотя Девой уже тогда знал, что это может быть не настоящее ее имя, хотя оно и звучало по-синански. Оттенки кожи синанцев варьировались от ярко-синих до бледно-голубых; ее же был где-то посередине. Она была среднего роста, не такая миниатюрная, как среднестатистическая синанка, с маленькой грудью, атлетического телосложения и прекрасно сложенная; можно даже сказать, грациозная - внешне и в движениях. В самых ранних своих фильмах, предположительно в своем позднем подростковом возрасте, она носила короткие черные волосы, иногда с рыжими прядями. Тогда она тоже обычно пользовалась косметикой и накладными ресницами, возможно, чтобы ее узкие глаза с одним веком казались больше. В самых ранних своих фильмах она изображала школьниц, соблазненных учителями, которых играли актеры-мужчины - по мнению Девоя, выбирали их, чтобы зрителю было легко идентифицировать себя с ними: непривлекательные мужчины среднего возраста. Впрочем, ее героиню также соблазняли: учительница, две учительницы, старшая ученица, и нередко ученики, принадлежащие к не гуманоидным расам и полам. Одно из любимых видео Девоя с самого раннего и самого популярного периода карьеры Хи Ма Су включало в себя изнасилование ее после уроков минимально антропоморфным роботом, предположительно школьным уборщиком.

Со временем Девой потерял след Хи Ма Су. Позже он понял, был большой пробел после того, как она исчезла со сцены. Неужели за это время она неудачно вышла замуж? Он знал, что так оно и было. Жена Девоя крайне не одобряла порно-видео, и в принципе это было нормально в течение нескольких лет... пока она все еще достаточно регулярно занималась с ним сексом. Но когда его жена в конце концов ушла от него (к другому мужчине, естественно), Девой нырнул обратно в то ночное царство сети, которое раньше обеспечивало ему ежедневное освобождение от школьных стрессов, затем стрессов на работе и неизменных стрессов существования в Панктауне. Не столько нырнул, сколько полностью погрузился в батисфере.

Именно тогда он вновь открыл для себя Хи Ма Су. Судя по всему, она вновь появилась в порно-индустрии в возрасте около 35-40 лет. Хотя она все еще выглядела потрясающе, ему она показалась немного измученной. Ее густые, космически-черные волосы теперь были довольно длинными: ниспадая до начала ее роскошной округлой попки, ниспадая на тела мужчин и женщин, над которыми она склонялась, управляя ими. Ее грудь стала чуть менее упругой, она больше не пользовалась косметикой, ее скулы стали более отчетливыми, мягкая свежесть ее подростковых лет осталась позади. Это только делало ее более реальной для Девоя, менее похожей на хирургически или генетически модифицированных или усовершенствованных компьютером порно-актрис, которыми изобиловала сеть. Он находил ее еще более привлекательной, чем раньше, или просто сам стал старше вместе с ней, как брат, разлученный при рождении. Как бы то ни было, его страсть к ней вернулась в полную силу.

Настолько, что он искал все ее ранее не виденные им видеоролики, фотоснимки (не многие были недавними), пока не нашел в сети большую часть из них. Увы, в более иммерсивном ультранете, где можно было испытать виртуальный секс, полностью походивший на реальный, не было никаких записей с ней. Видит бог, он заглядывал туда (и по пути развлекался с другими синанскими актрисами, но они были не Хи Ма Су).

Он смотрел и пересматривал те видеоролики, которые сохранил в своей библиотеке, особенно недавно обнаруженные с более старой Хи Ма Су. Иногда он чувствовал легкий трепет, когда она смотрела прямо в камеру, словно на него. Особенно во время съемок от первого лица - он смотрел на нее сверху вниз, когда она сосала член оператора. Однако один из ее фирменных приемов -  вылизывание ануса мужчины, сохраняя зрительный контакт с камерой, которую он держал. Девой находил этот поступок уродливым и унизительным; он всегда надеялся, что мужчины перед этим подмывались. Если бы она была его любовницей, его девушкой, его женой, персонажами, сыгранными ею в бесчисленных фантазиях, многократно одаренной актрисой, которой она была, он никогда бы не попросил ее сделать такое ему.

Ее глаза часто казались ему одурманенными, даже много лет назад. Ему не нравилась эта мысль, особенно если она означала, что Хи Ма Су делает все это не по собственной воле. Ему не нравилась мысль о том, что ее эксплуатируют, возможно, даже из-за страха боли. А может узость ее синанских глаз, то, как ее глазные яблоки закатывались под складками кожи, смотря вверх, заставляли ее выглядеть так?

Несмотря на то, что его возбуждали сцены, разыгрываемые ею, в тоже время они вызывали и беспокойство - эмоции мужа, который мазохистски приглашает мужчин заняться сексом со своей женой, и смотрит на это. Он чувствовал себя ревнивым мужем. Девой вполне мог бы проделать с ней то же самое, если бы у него была такая возможность, но не так грубо. Он не вцепится пальцами ей в рот, не растянет ее красивое лицо, как маску, выворачивая голову практически лицом назад, когда возьмет ее стоя сзади. Он не поставит ее босые ступни (как ему хотелось лизнуть их подошвы) себе на грудь, а потом тяжело навалится на нее, так что ее ноги будут согнуты по бокам головы. Он не сожмет в кулаках плоть ее бедер, когда будет трахать ее по-собачьи, не будет свирепо долбить ее, не будет дергать безумно за волосы, не будет тянуться вперед, хватать за челюсть обеими руками и оттягивать ее голову далеко назад. Ее анус представлял собой круглую, вечно открытую дырку, похожую на пулевое отверстие, потому что еще одним фирменным половым актом для нее был анальный секс. Что он и будет делать... но не слишком часто! Не слишком грубо!

Он не будет шлепать ее по заднице, по крайней мере, не так сильно. Он не будет кончать на ее лицо, это прекрасное лицо, как собака, метящая свою территорию. (Хотя много раз он кончал именно в тот момент, когда это делали ее любовники на видео.)

Она, похоже, не любила, когда мужчины целовали ее в губы, никогда с ними не целовалась, а когда они пытались это сделать, отворачивалась и вежливо улыбалась. Девою это нравилось. О, но он поцелует ее. Нежно. С обожанием. Это будет похоже на символический акт, который она хранила все эти годы только для него.

Когда она улыбалась одной из своих широких, немного глуповатых, довольно застенчивых улыбок, становилась заметна маленькая темная щель у основания каждого зуба. Он думал, что это ее особенность может быть связана со старой синанской привычкой чистить зубы зубочисткой - всего лишь одна из простых мелочей, вроде той единственной оспинки на лбу, которая вызвала его любовь к ней и, казалось, делала ее доступной; буквы в секретном коде, который только он мог собрать воедино и прочесть.

Какой она была, будучи невинным ребенком? Была ли она счастлива, была ли она любима? Или она осиротела во время Синей Войны? Для того, чтобы эмигрировать в Панктаун двадцать лет назад, она должна была быть одной из Цзинь Хаа, синанской этнической группы, которую поддерживали Земные колонии, а не из группы Ха Цзиинь, которая тогда была врагом. В детстве она ни за что не смогла бы предвидеть траекторию своей жизни. Задумывалась ли она об этом сейчас?

В своих фильмах она иногда гримасничала, стиснув зубы, когда ублюдки скакали на ней верхом. Их кожа соприкасалась с ее кожей, ее стоны звучали и как боль, и как удовольствие. Девой был расстроен мыслью о ее страданиях, но в тоже время возбужден этими гримасами и стонами.

Ему было жаль ее, и он хотел знать, все ли с ней сейчас в порядке.

По всей видимости, последней из обнаруженных им видеозаписей было несколько лет.

Он хотел большего.

Он делал все возможное, чтобы найти Хи Ма Су. Не просто больше видеороликов, больше фотографий, а непосредственный контакт с самой женщиной.

Если он найдет ее, ему особо нечего будет ей предложить. Его работа была самой заурядной, он не был ни красивым, и не таким уж молодым, но он поцелует ее, обнимет ее. Она будет оценена как экзотическая богиня - не просто какой-то влажный от пота кусок мяса - аудиторией из одного человека.

Он хотел сказать ей, что на самом деле не знает ее, но любит.

Он прочесывал сеть. Списки контактов жителей Панктауна, начиная с прошлых лет. Данные переписи населения (хотя, естественно, в Панктауне они были недостоверны). Иммиграционные документы. Он разбрасывал сообщения, как записки в стеклянных бутылках. Он попытался связаться с фирмами, которые делали или распространяли ее видео, но они либо не отвечали, либо, если и отвечали, говорили ему, что не могут предоставить личную информацию о своем таланте. Один человек, чуть более общительный или сочувствующий, сказал Девою, что он о Хи Ма Су ничего не видел и не слышал вот уже несколько лет.

Девой искал утешения в других порно-видеороликах, компенсацию -  в сеансах Виртуальной Реальности в ультранет. Однажды вечером после работы он сел за свой домашний компьютер, прикрепил интерфейсные диски к вискам и погрузился в ультранет; его целью был ВР-бордель, который он посещал раньше. Он робко сделал свой выбор среди женщин, бродивших по демонстрационному залу: серокожая калианка с совершенно черными глазами и скандально лишенная традиционного тюрбана. Калианских проституток и порно-актрис было трудно найти. Он последовал за ней в просторную, шикарную спальню, похожую на нечто из элитного отеля. Дверь за ним закрылась. Стоя посреди белоснежного ковра, женщина соблазнительно улыбнулась ему и начала раздеваться.

- У тебя когда-нибудь была калианская женщина, Бран? - промурлыкала она.

- Да, - застенчиво ответил он. - Ну... не во плоти.

Иногда такие работники виртуальной секс-индустрии были просто конструкциями, но этот бордель гордился тем, что по другую сторону его аватаров были настоящие живые люди, которые сами испытывали физические ощущения. Проблема была в том, что, возможно, женщина по другую сторону этого калианского аватара не была калианкой. Или молодой. Или даже женщиной. С другой стороны, сам Девой использовал аватар в образе популярной молодой кинозвезды. Как бы то ни было, он уже чувствовал пряный мускусный запах ее пепельного тела.

Кроме того, на прикроватном столике стояла виртуальная бутылка его любимого бурбона. Рядом лежал новый бестселлер автора, который ему нравился. Мягкие голубые контуры вокруг рекламных объявлений старались привлечь его внимание. Трейлер нового фильма крутился на экране видеотерминала, занимавшем большую часть одной стены, но, к счастью, звук был низким и приглушал взрывы.

Девой перевел взгляд с экрана обратно на женщину и увидел, что она неподвижна, смотрит на него не мигая, словно застыла в процессе вытаскивания одной ноги из трусиков, балансируя на другой.

- Эй, алло? - сказал ей Девой.

Глюк?

Он услышал, как за его спиной открывается дверь в комнату, и вздрогнув, резко развернулся. Он не заказывал секс втроем.

- Простите за вторжение, мистер Девой, - сказал человек, вошедший в роскошную комнату.

Дверная панель снова закрылась за ним. Этот человек был одет в дорогой деловой костюм из пяти предметов, его руки были засунуты в карманы пиджака, но его голова была не более чем овалом красного металла без каких-либо черт. Девой сначала подумал, что это маска или плотно прилегающий шлем, но овал левитировал в нескольких дюймах над воротником рубашки. Девой увидел отражение лица своего аватара на его поверхности. Голос незваного гостя звучал как у загипнотизированного человека, говорящего в гулком склепе.

- Вы хакнули это место? - спросил Девой, услышав дрожь в собственном голосе. Неужели его собираются виртуально ограбить?

- Вы искали Хи Ма Су, - заявил незнакомец.

Девою не нужно было спрашивать, откуда этот человек мог это знать. Его следы были по всей сети.

- Почему вы спрашиваете? - спросил он, хотя незнакомец не произнес свою фразу в форме вопроса.

- Мы подумали, что вы хотели бы узнать, что вас могут отвести к ней.

Хотел бы узнать? Точно так же, как он хотел бы выиграть в Панктаунской лотерее и никогда больше не возвращаться на свою унылую работу.

- Где она? - с сомнением спросил он.

- В эротическом заведении, в клубе, так сказать, носящем название “Пейнфрик" и недавно прибывшем в этот город, - ответил незнакомец своим невозмутимым голосом.

- И Хи Ма Су там работает?

На мгновение заколебавшись он сказал:

- Можно и так сказать.

- Ну... это было бы здорово, если это правда. Так где же это место?

- “Пейнфрик" в настоящее время находится на старом складе Милагросо Продактс, в Баттери.

Девой знал, что Баттери находится недалеко от Индастриал Сквер. Как и в более опасном гетто Вэйрхаус Вэй в Панктауне, после великого экономического кризиса тридцатилетней давности производственные заводы и склады Баттери были в основном закрыты или переоборудованы в квартиры.

- Сколько стоит войти? - спросил он. Это была чертовски агрессивная реклама. Если бы не Хи Ма Су, он был бы возмущен. Девой все еще настороженно к этому относился - было ли обещанное правдой.

- Деньги за вход не принимаются, - сказал незнакомец с парящей головой. - Гостей пускают только по рекомендации. И я предлагаю вам такую рекомендацию.

- Правда? - подозрительно спросил Девой. В чем же подвох? Он предположил, что это означает только отсутствие платы за вход, но внутри по отдельности развлечения будут дорогостоящие. - Почему?

- "Пейнфрик" с радушием принимается везде, где бы он не находился, теми, кто в состоянии его увидеть, так как интеграция и функционирование клуба осуществляется незаметно и тайно. Влиятельные люди с определенными вкусами. Вкусами, о которых они слишком часто только и мечтают. Вот эти хозяева "Пейнфрик" и распространяют свое гостеприимство на других,  разделяющих их вкусы к удовольствиям. Не будь такой группы единомышленников, не было бы и "Пейнфрик".

В своей жажде ты можешь быть таким одиноким, Девой был полностью с этим согласен.

- Когда я смогу приехать?

- Когда будете готовы.

- Завтра вечером?

- Я предупрежу швейцаров, чтобы они вас впустили.

- Спасибо, - сказал Девой. - Я... попробую. А вы абсолютно уверены, что Хи Ма Су будет там?

- Вы найдете то, что ищете. Еще раз простите, что прервал вас, мистер Девой. Теперь я ухожу.

Безликий незнакомец грациозно повернулся к двери. Панель распахнулась, он шагнул через порог, и когда дверь закрылась, Девой услышал позади себя какой-то звук. Из центра комнаты донеслось хихиканье.

- Не отворачивайся, Бран, - сказала калианка. - Не нужно стесняться.

Он не хотел оставлять свою машину на улице, не хотел парковаться в гараже и пройти оставшееся расстояние пешком, поскольку единственное оружие, которое у него было, это легальный электрошокер, не требующий лицензии. Поэтому он решил подъехать на такси на воздушной подушке. Перед высадкой спросил водителя - ваяи с ярко-желтой кожей, который, казалось, прекрасно ориентировался, несмотря на отсутствие глаз, - как быстро он сможет вернуться, если он позвонит.

- Один из нас сможет здесь быть через несколько минут, - заверил его ваяи.

Затем его машина, такого же цвета, как и его кожа, заскользила прочь, и Девой повернулся лицом ко входу в бывший склад Милагросо Продактс, над которым плавало голографическое слово РЕСЕПШЕН. Время от времени его искажали скачки помехи. Фасад блочного здания нависал над ним стеной окаменевшей тьмы, но из дверного проема лился зеленоватый свет.

Девой приблизился к тошнотворному сиянию, и когда уже почти вошел в него, какая-то фигура сдвинулась сбоку от двери, перехватив его. Он вздрогнул. Фигура представляла собой громоздкий силуэт неопределенной формы. Однако, когда испуг прошел, Девой смог разобрать, что это были два человека, слитые или каким-то образом пришитые друг к другу. Явно не сросшиеся близнецы, потому что основное тело принадлежало огромному и мощно сложенному европеоиду, его лысая голова и лицо были покрыты шрамами, как будто от бесчисленных схваток в рукопашной, в то время как с левой стороны его туловища (где у него отсутствовала одна рука) приросли верхняя часть груди, левая рука и голова меньшего человека восточноазиатского происхождения. Их слившиеся тела были облачены в один черный комбинезон. Оба носили повязки для улучшения зрения. 

- Я, э-э, Бран Девой, - сказал он им. - Мне сказали, что вы меня будете ждать.

- Пожалуйста, протяните левую руку, - сказала азиатская голова двойника.

Девой так и сделал, но едва не отдернул руку в страхе, когда азиат сунул руку в карман просторного комбинезона и вытащил оттуда маленький черный инструмент, на первый взгляд похожий на пистолет. Он приложил его конец к тыльной стороне ладони Девоя, и между большим и указательным пальцами возникло неприятное покалывание, похожее на концентрированный электрический разряд. Бран предположил - там была оставлена метка допуска. Возможно, их глазное снаряжение позволяло двум головам видеть ее, хотя сам он ничего не видел. 

- Можете войти, мистер Девой, - сказал азиат, и громадная фигура отступила в сторону, пропуская его в здание.

Впереди, в темном углублении, располагалась стойка регистрации бывшего склада исчезнувшей компании Милагросо. Слева от нее виднелось служебное крыло, но дверь туда была закрыта, а окошко в ней темным. Справа же длинный коридор вел к далеким глухим басам музыки, похожим на биение гигантского сердца, далекий свет мерцал, как внутренность грозовой тучи. Девой вытянул шею, вглядываясь в этот мрачный коридор, в то, что происходило за его пределами, вероятно, в открытой складской зоне. Для него это было похоже на любой другой танцевальный клуб, а он не любил подобных мест. Неужели он должен был найти женщину, которую искал, в толпе дергающихся тел? Эта идея его не привлекала, и все же, если Хи Ма Су действительно здесь, он не мог повернуть назад.

- Я вам чем-нибудь могу помочь, мистер Девой? - раздался голос.

Он снова осмотрелся, и заметил то, чего раньше не замечал: в тени за стойкой администратора сидела женщина. Она немного подалась вперед в своем кресле, оказавшись в слабом зеленоватом свете. Женщина принадлежала к расе Тиккихотто, очень похожей на землян, только вместо глаз у них были пучки прозрачных глазных усиков. Вдоль каждого из усиков были расположены цепочкой светящиеся разноцветные бусинки. Они явно состояли из какого-то легкого материала, так как эти нити свободно извивались в воздухе. Он слышал о проститутках Тиккихотто, которые возбуждали клиента, вставляя эти глазные усики в его анус.

- Ну, да, - пробормотал он, - я пришел сюда в надежде найти синанскую женщину по имени Хи Ма Су. Мне сказали...

- Ее можно найти здесь, - закончила Тиккихотто, поднимаясь со своего места. Она была обнажена, и еще больше светящихся бусин пронизывало ее соски и половые губы. Она вышла из-за стола и направилась к двери к темным офисам. Она заметила, как Девой растерянно посмотрел в сторону коридора, где царил шумный хаос, и объяснила:

- Тот путь для туристов. Этот путь для участников игры.

Он последовал за ней через мрачный лабиринт заброшенных офисных кабинок, освещенных только красными аварийными лампочками. Миновав кабинки, они подошли к лифту и вместе вошли в него. Он почувствовал, как восхитительная дрожь пробежала по его телу, когда оказался в таком маленьком пространстве с обнаженной женщиной. Лифт спустился на один этаж, и дверь с шипением открылась. Они вышли на подземный уровень, потолок этого коридора был низким и усеян трубами и связками силовых кабелей. Здесь, внизу, гулкая пульсация танцевальной музыки исчезла; на самом деле было так тихо, что он слышал эхо капель воды из-за открытой двери, мимо которой они проходили. Его проводница остановилась перед другой дверью, нажала кнопку, открыв ее, и жестом пригласила его войти первым.

И вот так, после многих лет поклонения ей на расстоянии, она была здесь. Хи Ма Су. Это казалось невозможным, словно все это время он сомневался в ее существовании - как будто она могла быть только реалистичной конструкцией компьютера или плодом его собственного воображения - но здесь его фантазия была во плоти. Он чувствовал себя потрясенным.

Честно говоря, он также был немного ошеломлен представшей перед ним картиной.

Две группы по три больничные койки в каждой стояли вдоль одной из стен, а напротив них располагался длинный рабочий стол, покрытый компьютерным оборудованием, над которым плавали перекрывающиеся голографические экраны. Некоторые из больших виртуальных мониторов показывали полосатые поля розового и белого, испещренные фиолетовыми точками, словно инопланетные пейзажи, видимые с высоты. По всей видимости это были медицинские снимки внутренних органов субъектов, лежавших на нескольких кроватях.

Хорошо одетый человек средних лет лежал на одной из кроватей с закрытыми глазами, интерфейсные диски были прикреплены к его вискам. Две кровати рядом с ним были пусты. Однако остальные три кровати заняты тремя обнаженными людьми, чьи запястья и лодыжки были скованы ремнями. Одной из них была Хи Ма Су, ее глаза тоже были закрыты, лицо расслаблено, как будто она спала или находилась под наркозом. Человек рядом с ней, тоже фиксированный и без сознания, был мужчиной-землянином, юношей лет восемнадцати. Третий обнаженный субъект - ее голова была увенчана пурпурным ирокезом с металлическим оттенком - была чум, туземная раса Оазиса. Они были людьми по строению, но отличались губами, вырезанными до самых суставов нижней челюсти. Сейчас ее челюсть была так широко раскрыта, что казалось, вот-вот оторвется. Из зияющей пещеры рта вырывались глубокие протяжные стоны. Она извивалась в своих оковах, как будто страдала от сильнейшего кошмара.

Проводница Девоя махнула рукой в сторону сложного оборудования, установленного напротив кроватей, и приятным голосом объяснила:

- Мы ввели в ее тело полчище наномитов. Джентльмен, лежащий там, был сопряжен с ними, так что он видит их глазами, так сказать, коллективно или индивидуально, как он предпочитает... пока они ползают по самым крошечным, самым укромным уголкам и трещинкам ее тела. Какое проникновение может быть более интимным? Внутри нее он может непосредственно взаимодействовать с ее телом, стимулируя ноцицепторы.

- И что это дает?

- Это причиняет боль.

Глубокий стон становился все громче, все выше, пока не превратился в продолжительный вой. Челюсть женщины-чум захлопнулась, и она заскрежетала своими многочисленными рядами коренных зубов, ее глаза зажмурились еще сильнее. Жилы на шее вздулись, пот придавал ее телу блеск в свете мониторов. Она выгнула спину над кроватью.

Проводница Тиккихотто продолжала:

- Он так же легко может доставить удовольствие. Гость в этой комнате обычно любит чередовать и то, и другое, - она снова грациозно взмахнула рукой... на этот раз в сторону Хи Ма Су. - Ну что, вы хотите войти в тело этой женщины?

- Не знаю, - пробормотал он, словно разговаривая во сне. Все это действительно было похоже на сон.

Он точно пришел сюда не для того, чтобы причинять боль Хи Ма Су. Но может ли он доставить ей столько наслаждения - нежного, ласкового наслаждения, какого она, возможно, никогда не испытывала прежде за все эти годы, принося в жертву свою плоть, - что она будет благодарна ему за это? Достаточно благодарна, чтобы желать его в своей жизни? Любить его?

Проводница наблюдала за его нерешительным лицом своими извивающимися усиками и, прежде чем он смог сказать что-то еще, сказала ему:

- Возможно, она вам больше понравится в другом месте.

Он посмотрел на нее, нахмурив брови.

- Что?

- Позвольте мне показать вам.

Они вышли из комнаты, Девой нерешительно оглядывался на объект своих поисков. Что еще могла показать ему проводница - он нашел то, что искал! - и все же пассивно последовал за ней, желая узнать, что она имела в виду.

Они вошли в другую комнату, дальше по подземному коридору, и Тиккихотто сказала:

- Она тоже здесь.

Видимо, эта новая комната была звуконепроницаемой, потому что Девой не слышал криков и мольб, пока не открылась дверь. Передняя часть комнаты была маленькой, чуть больше будки, но за ней тянулась длинная узкая секция. Стены будки были увешаны оружием на кронштейнах: разнообразные винтовки и пистолеты, силовые луки, ряд предметов, похожих на гарпунные ружья. Опрятный бородатый землянин лет тридцати, одетый только в боксеры и с наклеенными интерфейсными дисками на сосках стоял у стойки с чем-то вроде арбалета, прижатым к плечу. Он раздраженно оглянулся при их вторжении.

В дальнем конце длинной секции зала, в небольшой нише, похожая на ожившую статую, к стене была прикована обнаженная женщина с поднятыми над головой руками, она извивалась и истерически рыдала, к ее голове была прикреплена пара интерфейсных дисков. Она была чум; на самом деле, с ее фиолетовым ирокезом она выглядела точно так же, как чум, которую в предыдущей комнате пытали изнутри роем наномитов. Две короткие арбалетные стрелы вонзились в белую плоть ее живота, еще одна пронзила верхнюю часть левого бедра, - как копья пикадора или стрелы святого мученика.

Тиккихотто нажала кнопку сбоку на стойке, и панель рядом с чум скользнула вверх, открывая еще одну обнаженную женщину, закованную в кандалы в другой нише стены. Словно пробудившись ото сна, женщина подняла свою оснащенную дисками голову и уставилась на них. Это был Хи Ма Су. (Но как ее могли так быстро перенести с больничной койки на это стрельбище?) Она была слишком далеко, чтобы Девой мог подробно разглядеть выражение ее лица, но отсюда она выглядела напряженной от страха ожидания. Он не мог выносить ее взгляда, впервые встретившись с ней глазами в такой ситуации, поэтому повернулся лицом к своей проводнице.

- О нет... нет... Я не хочу ее убивать!

- Ты меня отвлекаешь, парень, - сказал мужчина за стойкой, снова обратив внимание на свою цель.

- Не надо! - Девой потянулся к нему, думая, что тот собирается выстрелить в Хи Ма Су.

Арбалетное устройство глухо щелкнуло. Стрела пролетела по всей длине стрельбища и попала женщине-чум в правый глаз. Ее крики прекратились. Арбалетчик напрягся и сильно затрясся, как будто его ударило током. Он издал долгий стон, передняя часть его боксеров выпятилась наружу, как шатер. Девой предположил, что диски женщины передали мужчине смягченную версию ее боли, когда стрела вошла в ее тело. Но когда ее голова тяжело опустилась, а тело испустило дух, сигнал пропал и мужчина снова уставился на Девоя.

- Я еще не был готов к этому, мать твою. Ты сбил мне прицел.

Девой испытал искушение схватить со стены один из пистолетов, но его проводница опять нажала на кнопку, панель опустилась, снова скрыв Хи Ма Су и вывела Девоя обратно в коридор.

- В этом здании есть еще много комнат, которые я могу вам показать.

- Вы ее клонировали, вот в чем дело, так ведь? - сказал Девой.

Хотя он пришел, чтобы найти настоящую Хи Ма Су, он испытал облегчение от осознания этого. Иначе он не смог бы отступить и позволить тому человеку с арбалетом убить ее следующей. Клонирование - за исключением производства солдат и некоторых типов рабочих - было незаконным в Панктауне. Люди, способствовавшие приезду "Пейнфрик" в Панктаун, должны были иметь связи с преступным синдикатом Нептун Тиб, известным своими нелегальными услугами по клонированию.

Тиккихотто не нужно было это подтверждать.

- Если это развлечение вам не по душе, мистер Девой, - просто сказала она, беря его под руку, - возможно, следующее занятие придется вам больше по вкусу.

- Сколько ее здесь? - спросил он, не отставая по коридору от своей проводницы.

- Столько, сколько вы захотите.

Подвальный коридор разветвлялся в виде буквы "Т". Направо он продолжался дальше, окутанный паром, с шипением вырывавшемся из разрыва трубы в потолке. Левое ответвление через несколько футов заканчивалось помятой, покрытой облупившейся краской, металлической дверью. Тиккихотто провернула ключ, дверь со скрежетом отодвинулась, и они вошли в большую комнату, которая, вероятно, когда-то была подземным складом. Клепанные металлические колонны поддерживали потолок, перекрещенный толстыми металлическими балками. То тут, то там в лужах просочившейся воды отражались редкие фонари над головой. Светильники также освещали несколько больших неуклюжих фигур, лежавших на полу склада на переднем плане. Еще больше таких фигур смутно виднелись вдали.

- Что… что это такое? - с трепетом спросил Девой, когда Тиккихотто повела его к ближайшей из этих громоздких масс.

Он почувствовал какой-то пикантный запах. Дым от чего-то готовящегося. В воздухе стояла дымка, рассеивающая неровный свет и делающая неясными самые дальние уголки огромной комнаты.

- О боже, - прошептал Девой, когда они подошли к первому гигантскому объекту.

Это действительно был великан. Девой узнал подростка из комнаты с наномитами, но теперь он вырос благодаря какой-то магии науки до гораздо большего размера. Размера со среднего кита. Он лежал на боку в позе эмбриона, закрыв глаза. Накачанный наркотиками? Но точно не мертвый: он дышал. От него исходил сильный запах пота и крови, потому что какой-то мужчина резал одну из его ягодиц, покрытую тонкими светлыми волосками, инструментом с длинным лезвием. То, что Девой сначала принял за темные лужи воды, оказались лужами крови. Человек, державший орудие, был одет в резиновый фартук и очки, защищаясь от брызг. Его лицо и металлическая колонна позади него были покрыты пятнами от брызг крови. Он был обнажен под фартуком, но Девой задумался, не носит ли мужчина интерфейсные диски на сосках. На титане он ничего не видел.

Рядом стоял стол на колесиках, на котором лежали другие режущие инструменты, очень похожие на инвентарь для снятия шкур с какого-то древнего китобойного судна. Еще там была бензопила.

Девой подавил рвотный позыв, когда мужчина в фартуке закончил вырезать огромный кусок плоти из чистой глубокой раны на ягодице, ярко-желтой изнутри от обнаженного жира. Кусок упал в лужу, в которой стоял мужчина. Он положил свой режущий инструмент. Какая-то женщина подошла помочь ему поднять кусок плоти на другую тележку на колесиках. Девой принял эту обнаженную, покрытую густыми татуировками женщину за еще одну сотрудницу "Пейнфрик", как и его эскорт. Она покатила тележку к источнику ароматного дыма. Колеса тачки заскрипели. Во сне гигантский парень вздохнул.

- Вы голодны, мистер Девой? - спросила его проводница.

- Нет, - сказал он, зажимая рукой нос и рот. - Мне это не нравится, я не такой. Это... это…

- Это форма общения, - сказала она. - Разве вы не хотели бы общаться с плотью того, кого жаждете? Иметь этого человека внутри себя, быть с ним единым целым? Разве вы не хотели бы его поглотить?

Девой посмотрел мимо чудовищного мальчика на другую огромную фигуру, слегка размытую от дыма, стелющегося из того места, где в тени жарилось мясо. Он, пошатываясь, направился к громадине, и Тиккихотто последовала за ним, безмятежно улыбаясь.

Услышав кряхтение позади себя, Девой остановился, оглядываясь назад. В ожидании, пока ему приготовят мясо, мужчина в очках снял фартук. Стоя, он трахал новый небольшой надрез, который сделал ножом в передней части бедра юноши.

Девой продолжил двигаться к другому гиганту. Этот синекожий великан тоже лежал, свернувшись на боку. Пол вокруг него был пока еще сухим.

С распущенными вокруг головы волосами, похожими на огромную чернильную кляксу, лежала гигантская живая копия Хи Ма Су. Настолько огромная, что оспина на ее лбу, которую он так хорошо знал по ее видео, была похожа на кратер в плоти. Глаза мирно закрыты, губы слегка приоткрыты, бок поднимается и опускается в такт дыханию. Наверняка ее накачали наркотиками. Если бы она не спала и была настороже, стала бы она бороться с ними? Давить их? Или она просто будет держать ягодицы своей попки открытыми для них, как она делала это в своих фильмах? Перевернется в следующую позу, которую от нее ожидают?

- У нее есть воспоминания? - спросил Девой. - Разум?

Когда проводница не ответила, он резко повернулся к ней.

- Настоящая Хи Ма Су где-то здесь?

Теперь он молился, чтобы это было не так. Возможно, настоящая Хи Ма Су умерла несколько лет назад, и ее генетический материал был завещан или украден. А может быть, она теперь замужем и довольна жизнью где-нибудь в Панктауне или даже на Земле, а может быть, наконец вернулась в свой родной мир. Мысль о том, что она мертва или живет далеко от него, ранила его так же сильно, как и давала надежду.

- Почему вы задаете эти вопросы? - сказала Тиккихотто. - Какое это имеет значение? И будьте честны с собой… вам действительно не все равно?

- Я не хочу, чтобы она страдала, - слабо сказал Девой.

- Не хотите? Не нужно никому врать в Пейнфрик - ни другим, ни себе. Вам нужно заботиться  только об исполнении своих желаний, мистер Девой. Утолить свой голод. Мы знаем, что вы этого хотите, поэтому вы здесь гость.

Он подошел ближе к спящему гиганту. Ему хотелось опуститься на колени перед ее ртом и почувствовать, как теплое дыхание окутывает его. Ему хотелось погладить ее по щеке. Вместо этого, несколько мгновений пристально глядя ей в лицо, он обошел ее сзади, высоко поднял руку и положил ладонь ей на бедро, где оно соприкасалось с ягодицами. Он провел рукой по ее гладкой коже. Когда его рука опустилась на уровень лица, Девой шагнул прямо к ней - теперь обе его руки были на ней, - и прижался носом к ее голубой плоти, вдыхая ее запах. Он закрыл глаза и прижался к ней щекой.

Девой высунул язык и одним длинным движением лизнул ее плоть.

Он заметил в нескольких шагах от себя еще одну тележку с острыми инструментами, их лезвия еще не были окровавлены.

Он еще не был уверен, хочет ли он глубоко вонзиться в нее и удалить куски ее плоти, приготовить их … съесть их. Чтобы ее кровь превратила его руки в кроваво-красные перчатки. Чтобы ее кровь заполнила его рот. Или, может быть, ему захочется сделать надрез на ее тугом животе и протиснуться сквозь огромные кольца вывалившихся кишок, спрятавшись в ней, как ребенок.

Он мог бы сделать и то, и другое, и даже больше, но пока просто оставался таким, каким и был, прижавшись щекой к ее коже, закрыв глаза в отвратительном блаженстве, и снова облизывая Хи Ма Су.