Майор Кузьмин, Ростовская область, 3 мая.

Ну убил и убил, подумаешь, событие? Да это мечта любого автомобилиста, найти свихнувшегося инспектора ДПС и убить его так, что бы за это потом ничего не было. А точно мне ничего не будет? Я осмотрелся вокруг. Машина ДПС, лужа крови, убитый мною инспектор, дорожный отель, несколько машин стоят на стоянке. Солнце уже ярко светит, скоро поднимется выше, и просто начнет печь нещадно. Ворона слетела с фонарного столба и нагло приземлилась на труп. Я осмотрелся и убрал пистолет в сумку на боку.

— Кар, кар! — закричала птица, и клюнула убитого в лицо.

— Пошла вон! — отогнал я ворону и встал в нерешительности.

Не знаю, почему, поймал себя на мысли, что не хочу смотреть на этого убитого гаишника. Потому, что подсознательно понимаю, что это тот самый, что вчера опрашивал меня. Наконец, я посмотрел на него и выдохнул. Это не он, это другой. Тот был молодой, а этот… А этот непонятно какой. Странно, почему я сначала подумал, что это тот самый? Или он так изменился за ночь? Одного глаза нет, видимо, его выклевала ворона. Кожа странная, волосы растрепаны. Не знаю, почему, я развернулся и побежал к своей машине. Просто бегом побежал, как будто меня подгоняет кто-то. Ощущение, что за мной гонятся и вот-вот догонят.

Прыгнул за руль и сразу же сорвался с места. Машин на шоссе мало, я вырулил на левую полосу и прибавил газу. Хлопнул себя рукой по боку, сумка — кобура на месте, пистолет мой в ней. Такие вещи я уже на автомате выполняю, извлечение оружия, выстрел, убрал в кобуру. Я специально даже некоторое время стрелять из сумки — кобуры пробовал. Довольно удобная вещь, особенно, летом, когда куртку не носишь. Нет, пластиковая кобура под «Гранд Пауэр» у меня тоже с собой, в сумке валяется на заднем сиденье. Но уж больно топорщится в ней оружие. Опытным взглядом сразу заметно его, а внимание привлекать к себе мне не нужно, так что пусть в сумке будет.

Солнце засветило мне в глаза, и я поднял козырек. Посмотрел по навигатору, уже двадцать километров уехал. Дорожные столбы, указатели, поселки и заправки мелькают по обе стороны дороги. Скоро я подъеду к Ростову, а там… А что там? Почему я покинул место происшествия? Да пошли они со своим происшествием, больные на голову гаишники разгуливают по трассе. Одного сбивает машиной, другого… Другого стреляет бывший майор Росгвардии и теперь майор полиции, точнее, командир подразделения «Гром». Ничего говорить я не буду, и никуда сообщать не стану, меньше расскажешь — меньше спросят потом. Остановят, станут вопросы задавать, расскажу как было, нет — пошли нафиг.

Машина резво шла под сто сорок километров, и я не успел снизить скорость, пролетел прямо под камерой. Вот еще незадача, штраф платить теперь. Сколько там сейчас? Тысяча пятьсот рублей стало за превышение скорости? Или не подняли еще? Какой-то время я пытался вспомнить сумму штрафа и не смог. Я же правила давно не нарушал, я законопослушный гражданин. По крайней мере, был им до сегодняшнего дня. Я задумался и проскочил вторую камеру. Выругался сам на себя, снизил скорость и включил радио. Ну что за неудачный день? Одно к одному все. Интересно, чем же это закончиться?

— Эпидемиологический порог супергриппа превышен в сто раз в Ростовской области, но оснований для паники нет, все под контролем, эти данные ниже среднестатистического показателя по России. Например, в Москве эта цифра выше нормы в пятьсот раз, а в Санк-Петербурге — в триста пятьдесят раз, — вещала девушка из радиоприемника, — но новейшая вакцина уже начинает свое действие, и мы надеемся, что в ближайшее время эпидемия пойдет на убыль. Ну а пока на территории ростовской области вводиться строжайший режим карантина. Отменены занятия в школах, массовые и спортивные мероприятия, жителям рекомендовано не покидать свои дома без необходимости, — я громко выдохнул. Так вот почему так мало машин мне встречается. Только две фуры обогнал и несколько легковушек.

— На въезде в город на посту ДПС введен тотальный контроль. Всех приезжающий осматривают медики, и при малейшем подозрении отправляют в карантин. Такие же меры введены на железнодорожных вокзалах и аэропортах, — вот после этих слов я напрягся.

— На фоне роста эпидемии нефть торгуется в районе двадцати пять долларов за баррель, и как говорят трейдеры, это не предел, — перешла диктор к другим новостям.

Нефть упала, а бензин? По идее, тоже должен упасть. Вот только должен, а не обязан. У нас в стране все через одно место. Нефть растёт, бензин растет в цене. Нефть падает, бензин растет в цене. Я открыл окно и сплюнул. Настроение почему то улучшилось. Ну, подумаешь, вирус, подумаешь, нефть растёт. Я еду на новое место службы, к морю! Я всю жизнь об этом мечтал, купить домик у моря и наслаждаться шумом прибоя. Правда, Симферополь это не совсем море, ну да ничего. Главное, освоиться на новом месте, а там глядишь, и домик у моря прикуплю, и я правой рукой похлопал себя по поясной сумке с деньгами и оружием. Могу себе позволить в середине своего жизненного пути свой домик у моря?

Дорога бежала вперед, я обгонял фуры и легковушки, скоро и Ростов, все чаще замелькали посёлки и стали попадаться дорожные знаки ограничение скорости. Больше я правил не нарушал, тормозил во время. Посмотрев на датчик бензина, я покачал головой и свернул на заправку. Всегда заправлялся на Лукойле, уже и не помню сколько, лет десять точно. Не потому, что считал эту заправку одну из лучших и был доволен качеством бензина, а потому, что у меня была дисконтная карта. Время семь утра, заправка пустая, только на стоянке чуть сзади терминала стоит несколько легковушек. Видимо, отдыхают путешественники, да две фуры припарковались возле обочины дороги.

Заправщика нигде не было видно, и я сам вставил пистолет в топливный бак, нажал на кнопку, и бензин полетел, весело журча, в мою машину. Дождавшись, пока зальётся полный бак, я повесил пистолет на место, закрыл крышку бензобака и отправился платить. Двери перед входом открылись автоматически, я мельком глянул на ассортимент товаров, и приметил автомат с кофе в углу. С утра во рту пересохло, и кофе было бы в самый раз. Подошёл к кассе и улыбнулся красивой сонной девушке с длинной косой и в армейской пилотке. Но всю эту красоту портила противовирусная повязка на лице. Ну что, понятно, вирус свирепствует, а тут с людьми работаешь.

— Девушка, мне пятую колонку, до полного, уточнил я, протягивая дисконтную карту и свою банковскую карту «ВИЗА».

Не знаю, улыбнулась ли красавица в повязке мне. По-моему, да, хотя точно ничего сказать не могу, взяла из моих рук карту и стала колдовать с терминалом.

— Мне еще кофе стаканчик, — показал я на автомат.

— С вас сто рублей еще, и у нас самообслуживание, — буркнула красавицы, и продолжала возиться с картой и терминалом.

Я не спеша прошёл к автомату с кофе, приготовил себе чашку капучино и добавил сахар, потом размешал все деревянной палочкой, сделал несколько глотков и подошёл к кассе. Девушка все раздраженно пыталась провести картой по терминалу, но автомат пищал и никак не хотел принимать оплату.

— А наличными у вас нет? — посмотрела на меня красотка в маске просящими глазами.

Наличные у меня, конечно же, были. Отвернулся чуть в сторону, чтобы не светить всю сумму, и достал пятитысячную купюру. Вот как знал, нужно было наменять мелких купюр. Наверняка из-за этой эпидемии с банковскими картами проблемы начались. Протянул купюру и увидел, как скривилось лицо под маской.

— А помельче у вас ничего нет? А то у нас выручку забрали, размена нет, — вздохнула кассирша.

Помельче у меня не было. Я посмотрел на цену бензина и глаза мои округлились. Еще вчера он был сорок четыре рубля, а сегодня уже пятьдесят один. Неслабо так нефть в цене выросла. Хотя, при чем тут нефть? Вирус, эпидемия, паника, барыги наживаются как только могут. Ничего святого у этих коммерсантов нет, только драть три шкуры с народа, только наживаться на чужой беде. Я забрал карты назад, убрал в портмоне, допил спокойно кофе, выкинул стаканчик в мусорное ведро, и вернулся к кассе.

Всего залил сорок четыре литра девяносто второго на две тысячи двести сорок четыре рубля. Еще почти две с половиной тысячи. А что, прикуплю что-нибудь? Не пропадать же деньгам, раз сдачи нет. Прошелся между рядами, взял пятилитровую бутылку с водой, топорик туристический, пригодиться в дороге, мало ли что? Несколько бутылок водки и блок сигарет. Я не курящий, но раз такое дело, наверняка водка и сигареты будут в цене. Сам не курю, так угощу кого.

Когда я расплачивался с девушкой на кассе, двери открылись и вошла компания странных парней. По виду страйкболисты, в черной форме с шевронами, но ведут себя уж больно странно. И шеврон на рукаве, камень, который пронзает меч. Хотя, что с дурачков возьмёшь? Придумают себе шевроны, и играют в игрушки. Я бы и внимания на них не обратил, если бы не машина. Рядом с моей «Вестой» стояла «Тойота» пикап, вся затюненная до невозможности. Ну вот, выживальщики появились. Наверное, этого и следовало ожидать, рас эпидемия, значит, конец света. А тут для выживальщиков самое раздолье! Убрав покупки в машину и чуть не разбив при этом одну бутылку с водкой, я отряхнул брюки и сел за руль.

Сам засмеялся своей неуклюжести, выехал с заправки и полетел по шоссе. Через два десятка километров проехал тот самый пост ГИБДД на въезде в Ростов, которым меня пугали по радио. Двое усталых людей в белых скафандрах и масках безуспешно махали полосатыми палками, но все машины на большой скорости пролетали мимо. Я тоже перестроился в левый раз и проскочил странных «космонавтов». Вирусологи хреновы, шли бы вы домой отсыпаться, стоят, народ пугают. Сотрудников ДПС я не видел, а раз полицейские меня не остановили. Значит, еду дальше.

В городе было оживлённее, машин на дорогах прибавилось, но пробок особых не было. Я проскочил все перекрестки и светофоры, выехал на Аксай, там еще один пост, и тоже пустой, ни одного сотрудника. Только трое врачей в своих космических костюмах отдыхали на раскладных стульях около машины скорой помощи. На проезжающих мимо внимания они не обращали. Довольный, я утопил педаль газа и полетел. Время уже почти восемь часов, такими темпами я к вечеру в Симферополь приеду.

Нижний Новгород, три недели спустя, майор Быстров.

Внезапно ночью похолодало. Вот так бывает, жара, жара, и сразу резко задул ветер, нагнал тучи, они закрыли солнце и температура воздуха понизилась. Я еще ночью закутался в спальный мешок, хотя он у меня до ноля градусов, а все равно почему то замерз. Видимо, резкие перепады температуры и нервное напряжение прошедших дней. А может просто похмелье дало о себе знать. Пьешь, пьешь тут, и вдруг — на тебе. Глова разболелась и сухость во рту с раннего утра. Ничего, это дело поправимое, четыре часа утра на часах, и воды вокруг полно, в бутылках и просто в ведре, все-таки родник рядом. Встал пораньше, побрился, попил кофе и принялся будить личный состав. Кто рано встает тому бог подает, а нам сегодня подача бога очень нужна. Сегодня мы планируем вывезти все самое ценное с бывшей базы Росгвардии.

Дальше все прошло буднично и обычно. Погрузка в машины, движение колонной, инструктаж, радиообмен. На мосту, по которому мы пересекали Волгу, тоже все так же, как и было вчера. Только трупов психов стало меньше. Или растащили их, или сожрали другие психи. Они теперь еще более осторожные стали. Немного напрягало меня то, что в ту сторону, куда мы должны сейчас поехать с работниками водоканала, тот самый модифицированный медведь загонял толпу психов. Но это так, рабочий момент. Если почувствую опасность, сразу разворачиваюсь.

Как только мост пересекли, мы разделились. Я на «Ленд Крузере» настоятеля ушел направо, к стадиону, а колонна пошла налево, в сторону Московского шоссе. У стадиона мы свернули к большому торговому центру, но заезжать в него не стали, съехали на узкую дорогу, и через небольшой сквер выехали на берег Волги. Теперь еще чуть — чуть по разбитому асфальту, и перед нами показалась большая станция водоканала. Чуть в стороне виднелись каркасы какого-то заброшенного строения, а прямо справа плескалась Волга. Как раз в том месте, где она впадала в Оку. Тут река самая широкая, и островов много. Мелких таких, но вполне себе пригодных для жизни, о чем говорил дымок от костра на одном из них. А вдалеке возвышался большой мост через Волгу, по которому я и приехал в город из домика Михалыча. Я вздохнул и нахлынули воспоминания. Как там Михалыч? Выжил ли в этом безумии? Навряд ли. Он же профессор, ему одному из первых вакцину вкололи. Хотя, Михалыч ушлый мужик, мог и отказаться от вакцины, а ружье у него наверняка было. Ведь наличие огнестрельного оружия и проложило ту грань между жизнью и смертью. Я бы даже сказал, что граней этих было несколько. Небольшая сплоченная компания, наличие оружия и внедорожного автотранспорта. Хотя, и исключений из этого правила полно. Например, вот со мной в машине едут трое мужиков. Оружия у них не было, машины тоже, но они выжили! А теперь у каждого есть пистолет и едут со мной в машине. Причем, едем с определенной целью — запустить воду в город. Мне, конечно же, интересно, почему они это сразу не сделали, в первые дни апокалипсиса. Но все вопросы я задам потом. А пока — вон она, станция водоканала, перед нами.

— Ну что, приехали? — повернулся я к сидящему впереди Ивановичу.

— Угу, буркнут тот. Вылезать из машины ему явно не хотелось, но придется.

Прямо перед нами стояло грандиозное сооружение. Не старое, как на Гребном канале, а новое, построенное по современным технологиям. Вот канал, вот водозаборники, а вот и техническая емкость для чистой воды, огромный металлический бассейн. Ко всему этому тянулись провода линии электропередач. Только электричество по ним сейчас не идет, поэтому и остановились насосы, качающие воду. В отличии от нагорной части, где воду нужно поднимать вверх на приличную высоту, тут поднимать никуда не надо. Нижняя часть города расположена на пологом берегу реки, и достаточно небольшого напора, что бы пошла вода.

Из динамиков радиоприемника в «Тойоте» играла песня. Внезапно перестали петь про стюардессу Жанну, и я услышал объявление взволнованным мужским голосом.

— Внимание, сегодня утром планируется подключение воды в Сормовском, Канавинском и Московском районах города. Ориентировочно вода пойдет после восьми часов утра, и до самого упора, на сколько хватит мощностей в резервном генераторе. Так что уважаемые выжившие, запасайтесь емкостями в своих квартирах и надейтесь на чудо! А пока с вами радио «Новая городская волна!», — и снова заиграла веселая музыка.

— Так, мужики, пошли! — прикрикнул я на рабочих, и первым открыл дверцу уютного салона.

Осмотрелся, водя автоматом по сторонам. На этот раз у меня в руках ВАЛ. Он бесшумный по сравнению с АК-74, и останавливающий эффект девятимиллиметровой пули намного выше, чем пять сорок пять. Из АК приходилось либо в голову стрелять, либо несколько раз попадать, психи очень стойкие на рану. А ВАЛ я еще на психах не испытывал. Более скажу, я его и не пристрелял толком, так, протер от масла со складского хранения, и все. Поэтому, на всякий случай, АК у меня за спиной. Снова то же чувство похмелья. Вот что ты будешь делать? Нет у меня настроения сегодня. Я открыл дверцу машины и достал полтора литровую бутылку с родниковой водой, сделал большой глоток и убрал на сидение.

— Что сидим то, давайте, вперед! — прикрикнул я на пассажиров, — это, что ли, ваша станция?

— Ага, вот он, генератор тута, — показал один из мужиков на небольшую белую будку, метров пять в ширину и чуть побольше в длину.

Несколько технических окон возвышались прямо над обычной железной крышей, и провода от будки шли сразу на подстанцию. Только на двери красовался большой амбарный замок.

— Вот сюда, — показал мне рукой Иванович на эту будку.

Теперь понятно, почему они не запустили генератор. Замок на двери помешал. Я еще раз осмотрелся вокруг. Справа берег реки, оттуда угрозы быть не должно, но поглядывать все равно нужно. Сзади дорога и открытая местность, оттуда мы приехали, там тоже все вроде бы спокойно. Прямо перед машиной будка и дальше, впереди, сооружение подстанции водоканала. Вот там и может кто-то прятаться. Большое бело-синее каркасное сооружение, трубы, провода, и запах! Да, только сейчас я почувствовал этот ужасный запах! Как будто тухлятиной воняет. Наверное, вода в бассейне стухла, уже третья неделя пошла. Но деваться некуда, раз уж приехали сюда, попробуем запустить. Прицелился метров с десяти в замок из ВАЛа, и выстрелил. Отлично, с первого раза перебил душку замка! Да и сам замок отлетел в сторону, сухо щелкнул затвор, приглушенный хлопок не был так слышен, как стук пули о металлическую дверь.

— Что застыли на месте? Стволы достали и смотрим по сторонам! — негромко скомандовал я.

Мужики засуетились, причем один даже выронил пистолет, но сразу же поднял его с асфальта. Тут же в кустах, что были за синим забором подстанции, я услышал странный звук. Как будто птицу спугнули? Так и есть, несколько ворон, каркая, поднялись в утреннее пасмурное небо. Крадется кто то? Или просто выстрелом я спугнул птиц? Если внезапно психи нападут, то до деревьев, примерно, метров тридцать. Нормально, справлюсь!

— Так, мужики, стволы подняли, и будку эту досмотрели. Если все чисто, то включайте свой рубильник, или что там еще, — быстро проговорил я, продолжая контролировать лесополосу. Она тут не широкая, как бы парковая зона тянется вдоль берега.

— Ну что вы там столпились! — прикрикнул я, на секунду оторвав взгляд от лесополосы, — один дверь открывает, и в сторону сразу уходит. Двое других крест на крест досматривают помещение, куда взгляд, туда ствол, патрон в патроннике!

Естественно, рабочие делали все не правильно. Первый дернул тяжелую металлическую дверь на себя и тут же залетел внутрь, а двое других тыкали ему стволами пистолетов в спину. Я уже плюнул и ничего больше им не говорил. Не убили своего, да и ладно! На наше счастье, за дверью никого не было. Да и не могло быть, она же заперта! Если психи там и были, то с голодухи передохли бы.

Наконец, в будке что то загромыхало, и затарахтело. Наверное, запустили генератор. Из трубы на крыше повалил сначала черный, а потом и белый дым.

— Порядок! — вытерев руки, первым вышел из двери в будку Иванович.

Но радоваться оказалось рано. Что-то там не до конца заработало. Генератор тарахтел как положено, не работал насос. Теперь нужно идти в саму подстанцию и запускать насос. Потеряли еще примерно полчаса, причем, минут десять из них просто зачищали подстанцию. Если зачистка одного маленького помещения превратилась для нас в целую спецоперацию, то можете себе представить, что ожидало меня и троих работяг на подстанции, которая была раз в десять больше по размеру, и это только один объект! Но мы справились, и даже не застрелили друг друга, хотя попытки со стороны одного рабочего были. Я уже было хотел отнять у него пистолет, но в последний момент передумал. Не в меня целился, и ладно. Научиться, какие его годы. Поди, всего-то пятьдесят скоро стукнет.

Наконец, под шум и грохот заработал насос так, как надо. Вода пошла в нижнюю часть города. Это уже само по себе большая победа! Генератор будет работать, на сколько хватит топлива. А топлива там на сутки. По крайней мере, так заверил меня Иванович. То есть, целые сутки пойдет вода. Пусть сначала польется тухлая и ржавая, но когда первый отстойник опустеет, и пойдет новый забор речной воды, вполне себе пригодная к питью вода поступит в краны горожан, если они, горожане, к этому времени живы и способны их открыть.

— Ну что, если все работает, то закругляемся и к машине, — крикнул я усталым, но довольным мужикам.

Один вытирал руки об грязную спецовку, другой с гаечным ключом в руке прикуривал сигарету, а третий еще ковырялся на подстанции. Дрожь пронзила все тело, и я вздрогнул, как от удара током. Что это? Это мое предчувствие сработало. Секунд десять длилась эта дрожь, и прекратилась так же внезапно, как и началась. За это время я вертелся как волчок, осматривая местность. Деревья за будкой с генератором зашевелились, то ли от ветра, а может быть…

Подумать я не успел, сразу выстрелил несколько раз в мелькнувшую большую тень за листвой. Это на охоте нельзя стрелять, четко не видя цели. Вдруг твой незадачливый пьяный товарищ изображает медведя? Но сейчас это был точно медведь, в которого я попал несколько раз, но он продолжал нестись прямо на меня. Звериный рык гулко пронесся над окрестностями, и что самое страшное, этот рык подхватили еще несколько зверей, практически рядом с нами. Я выпустил остатки магазина в бегущее на меня животное, и наконец, попал в нужное место. Медведю, как я слышал, нужно стрелять либо в сердце, либо в голову. Я попадал и туда, и туда. Я видел медведя вблизи раньше. Но тогда он упал с одно выстрела из дробовика, просто рухнул метрах в пяти от меня. А этот — ну точняк как зомби, пер на меня и пер как сумашедший, а морда вся в крови была. Видимо, задрал кого-то уже. По спине пробежал холодок, и новый звериный рык послышался рядом. Судорожно начал менять магазин у спецавтомата, но не выдержал и хотел уже бежать к стоящей рядом машине. А как же мужики? Елы палы, застыли как вкопанные, и глаза стеклянные.

— Бегом, что встали! — заорал я на них, а из кустов уже выскочили целых три чудовища и понеслись в нашу сторону.

Животные огромными скачками сокращали расстояние, и я понял, что до машины мы не добежим. Они уже метрах в пяти от нее. Рядом стояла открытая трансформаторная будка, я развернулся и рванул к ней. Схватив за руку одного из работяг, я силой швырнул его в открытую дверь, второй прыгнул сам. А я развернулся и вскинул оружие. До ближайшего медведя было метров десять, и я, переключив указательным пальцем предохранитель на очередь, открыл огонь. Гулко затрещало спецоружие, и очередь дозвуковых патронов калибра девять миллиметров прошила бегущего впереди огромного медведя, и он, как и первый, подстреленный мною, рухнул на землю. Я судорожно переводил огонь на второго и третьего медведя, но нервы не выдержали, и я рванул в открытую железную дверь.

— Закрывай, ну! — заорал я двум прижавшимся к стене мужикам, и мы вдвоем быстро захлопнули дверь и закрыли на ней металлическую задвижку, очень кстати поставленную. Но уж слишком хлипкая задвижка, пришлось нам втроем еще навалится на дверь и удерживать ее. Тут же раздался сильный удар, от которого дверь чуть не слетела с петель, и медвежий крик. Вы слышали, как кричит раненый медведь? Я слышал, правда, давненько, как будто в другой жизни. Эти кричали по другому. Что-то среднее между рычанием тигра и воем волка. Такого жуткого крика я раньше никогда не слышал. Несколько раз ударившись в дверь, медведь отошел от будки, и мы перестали его слышать.

— Иваныч тама остался, — тихо задышал мне в спину один из мужиков, с грязной спецовке.

А я быстро соображал, что делать дальше. Лучи света пробивались через щели в двери и пыль столбом клубилась под лучами солнца у меня перед глазами. Что происходит там, на улице, я не видел. Прислушался, но ничего не услышал, кроме стонов где-то вдалеке. Сквозь щели в двери ничего не было видно. Запросил в рацию своих — в ответ тишина. Видимо, далеко, и носимый «кенвуд» не берет. Ну надо же так влипнуть? Хотя бы двенадцатый калибр был с собой. А то психов я спокойно валил в голову с пять сорок пять, если близко и в помещениях и пистолетная пуля ПМ справиться. Дистанция то стрельбы на улице около тридцати метров, чего тут в голову не попасть из автомата, да еще с коллиматора? Я и с механических прицелов попадал, а вот на медведей не рассчитывал. Их девятка то еле-еле остановила. Сколько у меня осталось ПАБовских патронов? Три магазина всего. Это по двадцать патронов в магазине — итого шестьдесят. На двух бешенных медведей я потратил два магазина, итого сорок патронов. Многовато, нужно точнее стрелять, что ли. В голову или в сердце нужно, но сказать то хорошо, а как выцелить сердце у бегущего на тебя зверя? Тут счет на доли секунд идет..

Время шло, а я так и не мог придумать, что делать дальше. Сколько мы уже тут сидим? Десять минут, двадцать, полчаса, час? Посмотрел на часы, вроде минут пятнадцать прошло. Рядом тяжело дышали двое работяг, один из них все порывался закурить, но я не давал. Еще табачного дыма нам тут не хватало.

— Короче, делаем вот что, — решился я, наконец, — ты, - ткнул я пальцем на ближайшего ко мне мужика, который хотел курить, — открываешь дверь, по моему сигналу, вон туда становись, — показал я ему под дверь, и как открывать.

— Да не дрейфь, выберемся! — прикрикнул я на них и проверил магазины. Сброшенный пустой магазин я, наверное, потерял. Жалко, конечно, но не смертельно, — На счет три открываешь защелку и распахиваешь дверь, понял? А ты, — прикрикнул я на второго мужика, который стоял чуть в сторонке, — пистолет достань, и стреляй, если медведь сюда прорвется, понял?

Второй мужик кивнул головой, и я начал отсчет.

— Один, два, три! — и принял положения для стрельбы.

Дверь со скрипом открылась, и лучи света хлынули в темное помещение. Палец на спусковом крючке до конца выбрал свободный ход, и для выстрела мне нужно было только надавить буквально чуть-чуть, но стрелять было не в кого. Прямо передо мною плескались воды реки, росла трава, и пролетела сорока. Медведей не было нигде, только труп убитого мною лежал метрах в двадцать. Странно, почему только один труп? А где второй, медведь? Я ведь двоих подстрелил, точно помню. И где остальные, их же много бежало?

Я с удивлением водил стволом ВАЛа из стороны в сторону, но цели не находил. Даже посмотрел наверх, на крышу этой самой будки с резервным генератором, не спрятался ли там зверь. Но нет, все было чисто, медведи как сквозь землю провалились. И только несколько ворон каркая, рвали тушу убитого медведя. Вот так как в пословице, делим шкуру неубитого медведя. А эти делили убитого. Снова и снова я прислушивался и смотрел по сторонам. Медведи как сквозь землю провалились! Что за колдовство и магия? Может, мне все это просто показалось? Но откуда тогда эта туша? И кстати, Иваныча то, наверное, разорвали звери там, на подстанции. Ну что, вот машина стоит, мужики из будки уже вышли и тоже стволами водят по сторонам, у одного, как я заметил, даже руки дрожат.

— Ну что, в машину и сваливаем? — спросил я.

— А Иваныч? — робко отозвался один из работяг, в грязной спецовке.

— Иваныч! — приглушенно прокричал я, и это стало мне ответом.

Вода, рябь на воде, высотки на противоположном берегу и острова, покрытые зеленой растительностью. Иваныча не видно. Но если прислушаться, то можно услышать журчание воды на водозаборнике, шум генератора и это значит, что вода пошла в город! Не зря, стало быть, Иваныч погиб!

— Че? — отозвался мне голос из дверей подстанции, и к нам на встречу вышел, потирая руки, живой и невредимый Иванович.

— Иваныч! — услышал я радостный вскрик, — ты живой!

— А что мне будет, так перетак твою ж мать! — выдал Иванович цитату на рабочее-крестьянском, и эта фраза, как магическое заклинание Гарри Потера, вывела меня из оцепенения.

— Мужики, валим отсюда! — снова скомандовал я и полез в машину.

Мы все погрузились в «Тойоту», и я развернулся, не спеша поехал по дороге, местами сильно разбитой. А когда переезжал лежачего полицейского, в кабине, на пассажирском сиденье рядом со мной, раздался выстрел. Я резко нажал на тормоз, и чуть дернулся вперед, едва не ударившись об руль грудью. Ремни безопасности же у нас в положении пристегнуты и затянуты на спинке кресла. На пол автомобиля упал пистолет Ивановича, который сидел рядом со мною, впереди.

— Командир, извини, случайно выстрелил, — оправдываясь, нагнулся он за выпавшим оружием.

— Мать твою так-растак! — ответил я ему аналогичной цитатой, — стволы все на предохранитель поставили! А то как в медведей стрелять, так нет никого! Как тачку дырявить, так тут мы герои!

Но ругался я не долго. Все таки, мужики молодцы! Если на самом деле вода пошла в город, то мы сегодня большое дело сделали! Возможно, спасли даже кого-то. Я включил радио, но ничего не услышал. Наверное, слишком рано было, на часах только пятнадцать минут восьмого, но мы уже несколько часов на ногах. Я снова свернул на перекрестке и полетел по пустой улице в сторону базы. Город я знал, как свои пять пальцев, и даже в том, каким он стал, хорошо ориентировался. Долго я уже колесил по этим пустынным улицам. Тут даже трупы не валяются, все подъедают психи. Машины кое-где стоят брошенные, где-то даже видно, что люди живут, но это все равно уже другой город.

Город остался позади, а чувство голода внезапно навалилось с большой силой. Когда я утром выезжал из отельчика, то не позавтракал. Еще бы, какой завтрак в четыре утра? Дальше этот псих-гаишник, и все, дорога и машина. Ну еще заправка и кофе. Теперь настало самое время подкрепиться. Я чуть снизил скорость и перестроился в правый ряд, высматривая кафе у дороги. Вот снова заправка впереди, а вот это похоже на гостиницу и кафешку.

Включив поворотник, я съехал с дороги и остановился, рассматривая заведение. Не все кафе на трассе работают в восемь утра, но это, по видимому, уже работало. Небольшая площадка перед двухэтажным строением засыпана щебенкой для парковки, чуть в стороне стоит пустой мангал, и сразу за ним дверь в заведение. Зарулив на стоянку, я вышел и осмотрелся. Рядом еще два кафе и мотельчики, не понравиться в этом — пойду в другое. Пикнув брелком сигнализации, я поправил поясную сумку с оружием и деньгами и направился к двери.

Колокольчик на белой пластиковой дверце входа зазвенел, и я перешагнул порог. Довольно чисто и пахнет приятно, только народу никого. Несколько простых пластиковых столов и железных стульев, стойка бара, вентиляторы на крыше и цветы в горшочках. Неплохое и приятное заведение, каких много на трассе. Я сразу заходя в кафе определял по запаху качество пищи. В этом запах был вкусный, значит, и еда вкусная. Только я сел за столик, из подсобки, зевая, вышла женщина в белом переднике лет пятидесяти, и изобразила на своем лице улыбку.

— Красавица, мне бы перекусить чего, — улыбнулся я через силу в ответ.

— Карты не принимаем, — строго поведала мне «красавица», кладя передо мною на стол меню, и добавила, уже чуть смягчив тон, — сбой пошел ночью сегодня, даже переводами нельзя было деньги перевести. Человек десять заезжали уже, а платить нечем. Так и катались от заведения к заведению, ни поесть, ни поспать, ни машину заправить.

Я кивнул головой, похоже на правду, на заправке у меня тоже картой оплата не прошла. Именно для таких случаев я и вожу с собой в дорогу наличные, а сейчас просто все свои деньги везу с собой. Так что у меня наличных хватит.

— Яичницу из четырех яиц с беконом, хлеба пару кусочков и кофе, — ткнул я в меню и добавил, — наличными плачу, — и подмигнул этот толстой тетке.

— С вас триста пятнадцать рублей, — холодно бросила та.

Я с важным видом расстегнул поясную сумку и вынул купюру в пять тысяч рублей, положил на стол и забарабанил по нему пальцами. Судя по округлившимся глазам официантки, сдачи у нее тоже нет. Вот же я осёл, решил взять с собой кучу наличных, и не позаботился о размене. Интересно, что мне в этом кафе закупить на пять тысяч рублей?

— Может, что-то еще желаете? У нас просто… — начала было официантка, но я сразу перебил её.

— У вас сдачи нет?

— Сдача то есть, просто клиентов не было с вечера, как терминал работать перестал, так и… — развела руки в сторону женщина, — может, вам с собой что приготовить?

А впрочем, почему бы и нет? Когда еще остановлюсь пообедать? Пусть готовит, и вслух сказал.

— Что-нибудь не скоропортящееся, что бы пару дней могло полежать.

— Я вам пирогов соберу, чебуреков, салатиков разных, дня два-три точно пролежит, не переживайте, — забегала тетка, когда купюра перекочевала к ней в карман фартука.

— Вон что твориться то, — не унималась она, ставя сковороду на огонь, — в магазинах столпотворение, народ скупает продукты, в аптеках только полки пустые стоят, все антибиотики скупили. Повязки марлевые вообще по цене противогазов продают, народ ополоумел, как перед концом света.

Наконец, сковородка зашкварчала, и продавец, которая оказалась по совместительству и поваром, разбила несколько яиц, порезала ветчину, и все небольшое помещение кафе наполнилось ароматным и вкусным запахом.

— У меня зарплата должна была быть сегодня, а наличности в кассе кот наплакал, — вздохнула женщина, — а у самой дети, тоже купить что-то нужно, — продолжала она трещать и жаловаться мне, — школы то все на карантин закрыли, дома сидят, никуда не ходят. А что там дома делать? С ума сходить?

В это время снова зазвенел колокольчик, и на пороге показались трое. Муж, жена и маленький, лет десяти, мальчик. Все были в масках. Я впервые видел, что бы в кафе люди заходили в масках. По улицам их полно ходило, но в кафе в маске? А есть как?

— Простите, вы карты принимаете? — робко спросила женщина в белой кофте и синих джинсах, приподняв свою повязку.

— Нет, — покачала головой официантка и положила мой заказ на тарелку, украсив его листиками салата и веточкой укропа.

Стоящие в дверях муж с женой и мальчик просто пожирали мою яичницу глазами и глотали слюни.

— Что, нигде не принимают карты? — обратился я к ним, — может, снять в банкомате можно наличку?

— Нигде, — ответил мне мужчина, — со вчерашнего дня не ели, как выехали, — банкоматы вчера все перестали работать, а наличку всю, что была, в бак заправил.

— Ну садитесь, я угощу, а как заработают банкоматы и банки, переведёте мне, — указал я им на стол рядом с собой и повернул тарелку к себе.

А что, не обеднею, у людей на продукты сейчас денег нет, а мне все равно пять тысяч потратить, видимо, придется. Мужчина с женщиной еще сомневались, но ребенок не отводил взгляда от моей тарелки. Я подмигнул пацану и еще раз указал семье на стол и лежащее на нем меню.

— Да не переживайте, у меня все равно только пятитысячная купюра, так что ешьте сколько хотите. Далеко вам еще ехать? — беря в правую руку нож, в левую вилку, подбодрил я случайных встречных.

Через пятнадцать минут я вышел из кафе и открыл купленную бутылку лимонада «Тархун». Зеленые пузырьки побежали к горлышку бутылки, раздалось знакомое шипение и я с наслаждением приложился губами к голышку. Такой знакомый с детства вкус! Не модная нынче пепси и кока-кола, а именно этот напиток. Солнце уже поднялось высоко и жарило землю на полную катушку. Я снял куртку и остался в одной черной футболке с символикой отряда. Потянулся, допил лимонад и выбросил пустую бутылку в урну. Ехать никуда не хотелось, хотелось вот так стоять на теплом солнышке и смотреть вдаль. Но смотреть вдаль это одно, а ехать мне все же нужно. Если поспешу, то через несколько часов буду стоять и смотреть на море. Согласитесь, это гораздо лучше, чем смотреть на трассу, по которой то и дело проносятся машины.

Открыв свою «Весту» и бросив куртку на пассажирское сидение, я вырулил со стоянки, убедился, что машин слева нет, и выехал на дорогу. Все, теперь только давить на газ и внимательно следить за дорожной обстановкой. Снова замелькали указатели, знаки, столбы и заправки за окном, я несколько зал сжал и разжал начинающие неметь пальцы, устали руки уже от дороги, давно я столько не ездил, и еще солнце это слепит. Пошарил в бардачке и нашел свои противоосколочные очки в футляре. Вот я кретин, поехал на юг и не взял солнцезащитные очки! А вроде запасная линза темная идет к ним в комплекте? Чуть сбавил скорость, перестроился в правый ряд, и открыл футляр. Точно, идет темная линза! Прямо на ходу заменил в очках линзу, потом протер очки специальной салфеткой и надел. Ничего, эти «Кроссбоу» ничуть не хуже крутых солнцезащитных очков.

И снова дорога бежит вперед. Лениво посмотрел на часы, половина десятого. Тут учет не в километрах, а в часах. Еду я примерно сто-сто двадцать километров, следовательно, через четыре часа, если все пройдет нормально, буду на Крымском мосту. И четыре часа это я с запасом взял, сто двадцать только по М-4 еду, как приеду в Краснодар, так сразу пробки и заторы. Может, ну его, этот Краснодар? Проселочными дорогами проехать мимо небольших поселков и казачьих станиц? С одной стороны, средняя скорость будет около шестидесяти километров в час, а с другой, пробок быть не должно.

Вот так я задумался, что не заметил, как загорелся значок на панели. Машина новая, только-только обкатку движок прошел, проблем, казалось бы, быть не должно, и вот на тебе. Настроение сразу испортилось, я стукнул по рулю руками и начал искать, где бы остановиться. А вот как раз заправка «Роснефть», я их по подсолнуху узнаю, издалека этот желтый цвет видно. Снизил скорость и свернул налево, объехал стоявшую сразу за поворотом фуру с синим тентом и припарковался возле терминала заправки, прямо на разметке.

Да, все понятно. Масло ушло, вот и загорелся знак «проверьте двигатель». Интересно, куда могло уйти масло в новом движке? Выругался, захлопнул капот и пошел в магазин на заправке. Нужно купить масло и долить, иначе рискую не доехать до пункта назначения. Надеюсь, что на этой заправке сдача с пятитысячной купюры будет. Осмотрелся по сторонам — никого, только одинокая «Тойота» стоит, бампер усиленный, на крыше решётки непонятные, запаска и лебедка. Это даже не охотники и рыбаки, это не понятно кто так машины уродует, да еще и надписи на них рисует.

Поправил сумку на поясе и шагнул к автоматическим дверям на входе, как только двери открылись, я сразу по инерции отскочил вправо, а потом и кувырком полетел за угол. Целящийся в меня человек во всем черном опоздал буквально на долю секунды, выстрел из дробовика только колыхнул воздух передо мною. Я быстро повернулся на левой бок, и двумя руками извлек из сумки свой пистолет. Лежать на асфальте было очень неудобно, но лучше лежать неудобно, чем лежать мёртвым. Не каждый день в меня на заправках стреляют из дробовика.

Каркнула ворона около растущих чуть в стороне от заправки деревьев, порыв ветра поднял в воздух и понес куда-то пакет с логотипом «Пятёрочки», и наступила тишина. И в этой зловещей тишине я услышал осторожные шаги. Стрелявший идет сюда! Я быстро перекатился вправо, к желтой стене терминала заправки, и сначала привстал на колено, а потом и поднялся на обе ноги. Боль в правом колене сразу дала о себе знать. Ну конечно, брюки с наколенниками у меня в багаже лежат, не думал я, что нужно их надевать в дорогу! Не ожидал, что придется такие перекаты делать! Хотя, после истории с гаишником я уже ничему не удивляюсь.

Пистолет смотрит на уровне глаз, а я пытаюсь судорожно вспомнить, в патроннике ли патрон или нет? Последний раз я стрелял в гаишника, потом сразу поехал в Ростов. Пистолет убрал в сумку-кобуру, а вот извлекал ли патрон из патронника, хоть убей, не помню. Такие действия я мог и на автомате совершить, особенно, когда голова забита дурными мыслями. Можно и дослать еще раз, ничего страшного, но не хочется терять патрон, и тот, кто сейчас покажется из-за угла, может услышать звук затвора и падающего на асфальт металлического цилиндрика.

Пока я думал, передо мною сначала появился черный ствол «Вепря», а потом и лицо этого стрелявшего, скрытое черной маской. Я выстрелил сразу, и даже успел увидеть изумление в глазах этого не нормального, когда пуля из моего «Гранд-Пауэра» попала ему в лицо. Голова в маске неестественно дернулась, брызги крови полетели на стену, и неизвестный завалился вперед, падая на асфальт. Но первым выпал дробовик из его рук и с грохотом откатился к стене. В идеале, этого следовало бы «законтролить», но я не на войне, и даже не на спецухе, я просто на заправке.

Присел на колено, и, не сводя взгляда с дверей, потрогал пульс на руке в черной перчатке. Пульса нет. Еще раз посмотрел на лицо неизвестного и снял с него маску — балаклаву трансформер. Обычное бородатое худое чмо, коих полно на улицах. Только это чмо почему-то решило убить меня. Отбросил ногой в сторону дробовик и осторожно пошел вперед, держа оружие перед собой. В идеале мне бы этот «Вепрь» взять, кто знает, сколько там бандитов? Но, с другой стороны, я видел только одного, и пока отлично справляюсь с пистолетом. А брать в руки дробовик так себе идея. Сейчас полиция приедет, могут возникнуть проблемы. Я все-таки убил нападавшего на меня неизвестного с оружием, а не простого посетителя автозаправки.

Качнул корпус и выглянул за угол. Никого не видно, но внутри мне не различить силуэты, стеклянные двери искажают все. Сделал шаг вперед и еще раз осторожно выглянул, двери на мгновение открылись и закрылись снова, но я увидел, что внутри никого нет. Мягко ступая перед вновь открывшимися автоматическими дверями, я зашел во внутрь. Стеллажи с продуктами, чипсы, сухарики, шоколадки, минеральная вода, пепси кола, рядом другой стеллаж, моторные масла и различные автомобильные жидкости, потом кофемашина, стойка на кассе, все как на всех заправках.

И всхлипы за стойкой… Это уже интересно.

— Эй, есть кто живой? — крикнул я и добавил, немного подумав, — полиция, выходите!

Сразу из-за стойки показалась голова девушки в медицинской маске и в пилотке. Такая армейская, образца великой отечественной, с красной звездой, защитного цвета пилотка. Я чуть не засмеялся, до того комичен был образ женщины за кассой.

— Что происходит, сколько грабителей было? — начал я задавать вопросы, но в ответ только неслось непонятное.

— А, к… это… му…

Примерно через пять минут, после хорошей пощечины, от которой маска вместе с пилоткой слетели на пол, девушка обрела способность говорить.

Ничего нового, впрочем, я не узнал, кроме ее имени. Звали красавицу Елена, и лет ей было двадцать пять. Работала Елена себе работала, вошел неизвестный и направил на нее оружие. Тревожную кнопку девушка нажать успела, пока грабитель кричал и требовал деньги, как раз и подъехал я. Охранник на заправке был, но сегодня он почему-то не вышел на работу. Вот и вся история, в которую я в очередной раз вляпался.

— Вот что, Лена, — спокойно начал я, обдумывая ситуацию, — сделай мне пока одно кофе, и продай масла, вот этого, «Мобил один», — указал я на полку, — только наличные? — уточнил я на всякий случай, и девушка кивнула головой.

Была она, как бы это правильно сказать, самая обыкновенная. Не красавица, не уродина, явно следит за собой, но особого лоска, присущего городским красавицам, у нее не было. Эту глупую пилотку со звездой не решилась снова надевать на голову, и стала похожа на человека, а не на пугало в маске и в пилотке. Уж не знаю, кто это придумал в канун девятого мая ходить в этих пилотках, по мне так некрасиво все это.

Сам взял сотовый и позвонил в единую службу спасения, но постоянно было занято. Потом Лена несколько раз звонила в полицию со стационарного телефона, с тем же успехом. Не теряя времени, я залил масло в двигатель и еще раз посмотрел на труп грабителя. То, что он стал трупом после выстрела в голову практически с метра, я не сомневался. Пусть пистолет и травматический, но один из самых мощных сейчас на рынке, да еще патроны у меня старые, дореформенные. Обшарить его карманы и поднять «Вепрь» я так и не решился. Лучше дождаться приезда полиции, мало ли как они на мою инициативу посмотрят. Несколько раз я с сомнением косился на лежащий короткий ВПО-205 с коллиматором, типичный выбор диванного эксперта или комнатного выживальщика, но так и не решился прибрать его к рукам. Полиция за это по головке не погладит.

Время шло, а полиция так и не приезжала. Елена по моей просьбе несколько раз еще нажимала тревожную кнопку, звонила в полицию, долго разговаривала с директором заправки, который почему то тоже не мог приехать. В итоге я плюнул, заправился еще до полного бака, забрал сдачу и уехал, оставив свой сотовый телефон. Надо будет, найдут меня. Не очень радовала перспектива возвращаться обратно и давать показания, но я надеялся, что до этого не дойдет. Уж как то странно развивались события…

Спустя три недели, база Росгвардии. Майор Быстров.

Я объехал сгоревший «Тигр» и вызвал по рации своих. Ответили мне сразу же. Все в порядке, погрузку первой партии уже закончили, машины сейчас выходят через КПП, ждут меня. Иными словами, все отлично. Я прибавил газу и подмигнул сидевшему рядом Ивановичу. Подумаешь, под ноги себе выстрелил, днище машины продырявил. И не такое, бывало, отчебучивали. Главное, сам жив — здоров, а дырку в полу машины и отсутствие одного патрона в магазине мы как-нибудь переживём.

Перед самим КПП на базу выезжала трофейная «БМВ» и сразу следом за нею два «Урала». Замыкал колонну «Камаз», который тоже завели наши механики — умельцы. Топлива теперь, слава богу, хватит надолго, так что можно колесить туда-сюда. Высадив мужиков, я направился к ждавшему меня на крыльце Лоеру. Как то он похудел, что ли, за эти дни. И борода стала больше, только глаза светились все тем же зажигательным черным огнем, как будто парень играл в азартную игру. А собственно, так оно и было, выживание — это самая азартная игра в мире.

— Я тут поговорить с тобой хотел, — с порога, пожав мне руку, выпалил Лоер. — Мы отгрузили вам все пять сорок пять, а у нас у самих пять пятьдесят шесть, так что мы калибр менять не будем, у нас патронов полно, а вот другое бы мы все взамен себе бы и забрали. Как ты думаешь, а?

Я улыбнулся, но вслух ничего не сказал. Брать такой редкий натовский калибр так себе идея, и пусть даже запасы у этих выживальщиков имеются, но запасы имеют свойство кончаться. Понимает ли он это, впрочем, не моё дело. Моё дело воду запустить, и я её запустил!

— Я думаю, пошли проверим, пошла вода или нет! — подмигнул я товарищу.

Мы вместе прошли прямо в туалет около дежурной части, и я открыл кран. В кране зашумело, закудахтало, и ржавая вода, кашляя и пенясь, побежала из крана. Дав команду всем набирать в бутылки воды, как только ржавчина схлынет и свежая пойдет, я, радостный, вышел на крыльцо. Не зря все таки, мы старались с мужиками из водоканала. Пошла вода в город!

— Так вот, на чем я остановился, — чиркнул мне зажигалкой вышедший следом за мной Лоер.

Я уже и сам не заметил, как достал из пачки сигарету. Слишком много в последнее время делаю на автомате, как робот. Наверное, потому, что мысли в голове разные, одна за другой, а руки совсем другим заняты.

Смысл его предложения был такой. Они отдают мне все оружие калибра пять сорок пять, то есть автоматы Калашникова, а себе забирают все «Витязи», все «Ярыгины», все под «девятку», что удалось найти на складе. А это не много не мало сто «ВСК» и две стотни «9А-91». Так же Лоеру с компанией достается пять новеньких винтовок «Орсис». Я слышал, что их нам поставили, но только не видел пока еще, не успели это оружие закрепить за снайперами. Вдобавок, Лоер забирает тридцать винтовок «СВ -98» и две сотни СВД и СВУ. Все остальное, а именно, сорок «ПКМ», пятьдесят РПГ и четыре АГС -17 и гранаты делим поровну. Нам уходят две тысячи ПМ, столько же АК-74М, ну и там еще по мелочи.

— Братан, согласен, но СВДшки поровну делим, — кивнул я головой и выбросил окурок на асфальт. Когда то это считалось серьезным проступком, а теперь… Впрочем, когда то я совсем не курил.

Немного поторговавшись, Лоер согласился. Тогда выходило, что следующим рейсом они забирают все свое имущество, и покидают нас. А мы уже сами вывозим все остальное. А что, сил вполне хватит. Только, разбирая склад, нашли еще несколько «ПП -2000», «Кедров» и «Кипарисов».

— Поделим по братски, — согласился со мной Лоер по поводу излишек.

Через несколько часов приехала колонна. Быстро же они обернулись, наверное, просто свалили все ящики с патронами во дворе монастыря. Теперь нужно грузить «Камаз» для Лоера. Приготовленные «Ярыгины», «Витязи» и снайперские винтовки сразу привлекли внимание всех без исключения прибывших. Даже далекие от оружия мужики таращились на эти трофеи, и норовили взять в руки потрогать.

— Так парни, давайте периметр занимаем! — прикрикнул я на своих людей, тоже столпившихся в холле базы. — Богдан, давай со своими на крышу! Вадимович, бери Беза с Петром и Алексом, и на КПП.

Медленно и с ленцой, но команда моя стала выполняться. Оно и понятно, лучше уж на посту сидеть, чем снова тяжелые ящики грузить в машины. Немного погодя, ко мне подошел Сергеевич.

— Олег, что ты им отдал то это все? — указал он рукой на груз, приготовленный для бойцов Лоера.

— Ну да, а что? — не понимающе посмотрел я на него. Вроде вот нормальный мужик этот Михаил Сергеевич, но иногда встанет в позу, выпучит глаза, и как старый дед, трясет бородой, вот как сейчас.

— Как что? Это же «Орсис», высокоточная винтовка! — затряс снова руками Миша.

— Миш, я тут тебе одну умную вещь скажу, только ты не обижайся, хорошо? — отведя его в сторонку и достав две сигареты, тихо сказал я.

Мы молча закурили, и я снова тихим голосом продолжил.

— Миш, а тут кто-то стрелять из нее умеет? Может, ты у нас снайпер?

— Ну, снайпер не снайпер, а на двести метров попадал! — гордо заявил мне Миша.

— На двести метров я тебе из этого попаду, — похлопал я по висящему на обычном армейском ремне автомату. — А вот они, — показал я на грузивших машину двух работяг в масхалатах, и на двадцать не попадут. Нету у нас снайперов, Миша. Понимаешь, нету! И патронов к этому Орсису не густо. Пусть забирают, один хрен СВД нам остается штук сто. И ПСОшки к ним. Метров на пятьсот я смогу выстрелить. Дальше — с трудом. Готовить снайперов надо, долго готовить. А нам бы обычных стрелков сейчас.

— Ну а «Витязи»? Витязи зачем отдал? И Ярыгины все, а нам «пээмы» остались? — не унимался Сергеевич.

С одной стороны, правда его частично имела место быть. Все таки пять сорок пять слабый калибр для ближнего городского боя. Не тот останавливающий эффект. А девятимиллиметровые «люггеровские» патроны «Витязя» неплохо останавливали противника при зачистках зданий. Но сколько этих самых патронов? Вон, несколько ящиков стоит. А уж про пистолет «Ярыгина» совсем спорить смысла нет. Какая разница, какой у тебя пистолет? Это же оружие последнего шанса. Есть он — хорошо. Нет, ничего страшного, возьми дополнительный магазин к автомату. Я вот, например, всего один раз во время всего этого пистолетом воспользовался. Зато удачно, жизнь себе спас. А про «девятки» и «ВСК» я вообще говорить ничего не хочу. Выглядят впечатляюще, на деле — оружие весьма сомнительное. Клины и постоянный уход. Просто металл очень плохой у этих новоделов, и не любил я их никогда.

Все это я постарался в доступной манере объяснить тихо Михаилу, что бы шум не поднимать. И вот взамен всего этого спецоружия, мы имеем две тысячи АК, из них несколько сто четвертых и сто пятых! При упоминании про сто пятые я поднял большой палец вверх. На самом деле, я бы и сто пятые Лоеру отдал с удовольствием. Помню, как у нас некоторые бойцы от них отказывались. Ствол при частой стрельбе сильно перегревается, он же короче обычного семьдесят четвертого. А вот сто четвертый под семь шестьдесят два нормальная машинка. И патроны есть под него. Не много, но есть. Таскать, правда, нам больше. Наше имущество еще в подвале частично, а у Лоера погрузка полным ходом идет. Винтовки снайперские они по машинам рассовали, сейчас ящики с «Витязями» в «КАМАЗ» грузят. Его, я так понял, они тоже забирают. И бак под завязку заправляем. Ну что, честный обмен. Снаряжение и форма, я так понял, их не устроила. Несколько ночников и тепляков забрали, половину нам оставили, и все. Ну что же, вольному — воля. Хотят круто выглядеть со спецоружием и со снайперками — нет препятствий мечтателям. Почему то что-то объяснять и читать лекции у меня желания не было. Я даже не стал спорить, когда они забрали большую часть обвеса, оптики и коллиматоров.

Лоер не торопясь вышел во двор, неся в руках красавицу «Орсис Т-5000». На нее он уже поставил оптический прицел «Найт форс» стоимостью почти как сама винтовка. Я раньше видел только у бойцов РОСНа ФСБ такую на соревнованиях, и тоже, как и все, не сводил с оружия взгляда. Винтовка заметно отличалась от наших потертых автоматов. И даже мой «ВАЛ» за спиной проигрывал ей в строгости линий и красоте.

— Вот это да…, - присвистнул Михаил рядом со мной, и укоризненно посмотрел в мою сторону.

А я молча отвернулся и пошел в здание. Воду дали, нужно успеть помыться, пока погрузка «КАМАЗА» не закончилась. Потом нам свое добро грузить. Прохлада сразу почувствовалась, когда с улицы заходишь в здание. И даже спертый воздух с примесью тухлятины и оружейного масла не портил впечатление. Пройдя мимо колонн и стелы памяти погибших сотрудников, я сразу по узкому коридору прошел в комнату отдыха и в душевую. Не часто в последнее время доводится принимать душ. Пусть и холодный, пусть вода не прошла очистку, но зато душ у себя на базе! Когда то это была обыденность, а сейчас я с горечью вспоминаю то время. А кто не с горечью вспоминает? Вот, Лоер, например. Аж от счастья светился, когда с этой винтовкой новой шел. В той, прошлой жизни, она бы ему светила в лучшем случае, если бы он продал свою почку. Хотя, кто знает, может, нашел бы какие финансовые возможности и купил бы себе гражданский вариант?

Я включил воду, запер дверь и начал раздеваться, снимая оружие и ставя его у вешалки. Без оружия себя чувствуешь не уютно, как голый. А в душе мало того, что без оружия, да еще на самом деле голый.

Ржавая вода побежала на пол, и я даже засомневался, стоит ли под ней мыться. Но через минуту пошла более — менее чистая вода, и я решительно сделал шаг вперед, под холодную струю. Забытый кем — то флакончик шампуня здорово скрасил процедуру помывки, и добавил чистоты струям воды. Кстати, не такая уж она и холодная. Так, прохладная немного, градусов восемнадцать, наверное. Полотенца у меня не было, и я вытерся занавеской на окне. После этого влез в свой старый масхалат и разгрузку. Плитник я оставил в монастыре, но он мне пока без надобности.

— Ну вот и все, свежий и отдохнувший готов к дальнейшему выживанию! — произнес я сам себе, любуясь в зеркале.

Щетина уже проступило, покрасневшее лицо, местами кожа шелушится, обветрилась. Так месяц май на улице, авитоминоз. Кстати, про авитоминоз. Тут же сухие пайки в наличии, нужно бы подкрепиться. А вкус перловой каши в сухом офицерском пайке, это, я вам скажу, нечто. Прямо во дворе на микрогорелке разогрел, и пластиковой ложкой под галеты… Ух, вкуснатища! Потом еще это самое, «Разжеватьзапитьводой», как мы его называли, понадкусывал, но все есть не стал, выбросил в мусорку. И витаминный напиток развел в бутылке с водой.

— Так, парни, а что вы на меня так смотрите? Берите сами и вперед, специально же для нас оставили немного, не все увезли, — прикрикнул я на столпившихся около входа мужиков.

Погрузка «Камаза» закончилась. Если ребята Лоера что-то и прихватили сверх договоренности, то мелочи. У них имущества заметно меньше, чем мы увезли. Ну да каждому свое. Нам одежду, генераторы, палатки, им спецоружие и снайперки. Кто-то хочет выжить, а кто-то хочет выглядеть крутым. Вон, Философ, из команды Лоера, с ним я на брошенной атомной станции познакомился, нацепил на «Орсис» механические прицельные приспособления из комплекта вместо оптики, и ходит важный между машин. Интересно, что бы он ответил, если бы я ему сказал, что эти китайские игрушки слетят от первого же выстрела? Положены на винтовке, поставляемой в силовые структуры, механические приспособления? Положены. Вот и китайские с алиэкспресса в комплект и кладут. Никакой снайпер же их ставить не будет. Так, посмотрит и отложит в сторону. Философ первый, кто их поставил.

Я подумал, подумал, и не стал ничего говорить. Слишком довольные эти ребята были, не буду им настроение портить. В мультикам облачились все теперь, разгрузки, правда, свои оставили. Не понравились им наши штанные. А мультик они точно по раздевалкам собрали, уже ношенный. У одного я даже «Край пресижен» увидел. Антоха с третьего боевого отделения в нем ходил, за свои бабки покупал. Сейчас Антон лежит в том самом рве на тропе разведчика, а в его костюме ходит парень из команды выживальщиков Лоера. Еще ВСК в руках несет по красивому, двумя руками держит и на изгиб локтя положил.

Я сплюнул, отвернулся и достал сигарету. В этот момент Лоер подошел ко мне. «Орсиса» у него в руках уже не было, впрочем, как и его карабина. Вместо них он держал модный «Витязь». Неплохой автомат для ближнего городского боя. Но… А, про эти но я ему говорить не стану, пусть радуется. Одет он был тоже в мультикам, боевую рубашку и брюки с наколенниками, но отечественного производства. «Край пресижен» в отряде не у каждого была, точнее, наверное, только у Антона одного и была. А уж выживальщикам не до жиру. Хотя, пусть пожируют немного.

— Олег, братан, давай, от души, благодарю тебя, — полез обниматься Лоер, — мы двинули, домой охота. Частоту в эфире знаешь, заезжай в гости. Если что нужно, то мы всегда готовы, — махнул он в сторону своей колонны, состоящей из четырех машин, одного «Камаза» и трех старых «Тойот».

— Да лучше вы к нам, — подмигнул я ему и тоже в ответ похлопал по плечу, — тем более, на базу ФСБ еще можно скататься, вот там уж этого добра, — и я сделал загадочные глаза…

Какого добра можно набрать на базе РОСН ФСБ, я не стал уточнять. Но точно знал, что нам сейчас меньше всего нужно туда. Оружия там не много, так как личного состава не густо. А различное спецоружие заинтересует только Лоера и компанию. А меня сейчас больше крупняк интересует и броня, поэтому, следующий рейс точно в Мулино будет.

Машины уехали, а я остался стоять, молча глядя на закрывающиеся ворота. Надо бы, по идее, дальше работать, только выдохлись парни совсем. Заменить охрану на крыше и на КПП и дальше таскать ящики? Посмотрел на заходящее солнце. Через час, может, полтора, стемнеет. Ну и смысл в нашей возне сейчас? Вода есть, пусть ребята помоются и отдохнут. Завтра приедут «Уралы», и с новыми силами перетащим все оставшееся добро за две ходки.

Действительно, странного было много. Во-первых, не работали банковские карты. Я специально пытался зайти с телефона в свой онлайн сбербанк, и ничего не получалось. Хорошо, что интернет пока был. И кстати, не помешало бы мне остановиться и почитать, что там пишут про ситуацию в мире. Какие-то предчувствия у меня нехорошие. Сначала гаишник — псих, потом ограбление заправки, и снова псих. Только психи все разные. Гаишник — просто обезумел, а этот, на заправке, видимо, сознание и человеческий облик сохранил, но крышей поехал. Думаю, в первом случае имело место заболевание, во втором — обычный психоз или шизофрения.

Посмотрел на свои армейские часы — уже почти половина третьего. Я несколько часов потерял на заправке, и уже снова проголодался. Нужно остановиться в кафе, перекусить, а заодно и доступ к интернету получить. У меня, конечно, деньги на телефоне есть, могу и с мобильного интернета зайти, но на халяву все же лучше выйдет. Снова начал вертеть головой в поисках кафешек, и конечно нашёл!

Впереди показались бескрайние поля Краснодарского края, и справа от меня как раз возвышались несколько гостиниц и большая столовая. Зарулил на стоянку, на которой было всего несколько машин, да и сама трасса не очень оживлённая. Мало того, что праздники, выходные дни, карантин, так еще и эпидемия. Люди разъехались по загородным домам и дачам, жарят шашлыки и самоизолируются от внешнего мира. Наверное, так оно и надо делать.

Не смотря на то, что по радио объявили карантин в заведениях общественного питания, все кафе, что попадались мне по дороге, работали. Ну еще бы, разве будут бизнесмены закрываться и терять прибыль? Пусть и небольшие сейчас выручки, но жить то им самим как то надо? Если выполнять все указания властей, так совсем без штанов останешься. Налоги и аренду никто не отменил, а ты закрывайся, не работай, но плати исправно.

Я толкнул стеклянную дверь большого здания, в котором располагалось кафе, и прошёл в пустой зал. Только за стойкой две девушки в белых колпаках улыбнулись мне голливудской улыбкой. И разочаровывать я их не стал, заказал себе суп, салат, картошку с котлетой, компот и уселся за ближайший столик. На столе стояла подставка с солонками и на ней был написан пароль от вай-фая. Не спеша достал свой «Хуавей» и ввел пароль. Ну что, почитаем, что в новостях пишут.

На столе дымился горячий суп, стоял салат из свежих помидор, но я так увлекся чтением и просмотром видеороликов, что не до еды стало. Вот солдат с перекошенным лицом гонится за парнем, сбивает того с ног и начинает кусать. Прохожие пытаются помочь, но все без толку, солдат как будто не чувствует ударов, а бьют его всерьез, ногами и по голове. Вот пытаются закрутить руки за спину — безуспешно, солдат вырвался и укусил еще одного. Наконец, его оглушают трубой по голове, и показывают следы укусов. Да, хорошего мало. Еще один ролик. Полицейский остановил машину и начинает беспорядочно стрелять из пистолета. Водитель сразу даёт по газам и уезжает. По всему выходит, что полицейские и военные сходят с ума. Кто-то связывает это с действием новой вакцины, которую в первую очередь вводили госслужащим, военным и полицейским. Что ж, хорошенькое дельце. Этим и объясняется не появление по вызову полиции, и то, что на меня набросился гаишник. Но что делать дальше? Если все сотрудники силовых структур массово сходят с ума, что делать гражданам в такой ситуации? Защищать себя самим? Зря я не взял дробовик у того грабителя, ой зря. С одним травматом много не навоюешь. Возвращаться назад, к себе на бывшую работу?

Я судорожно стал набирать номера своих товарищей, но ни один не ответил. Что за чертовщина? Может, они все на заявке? Наконец, Быстров Олег снял трубку.

— Олег, привет, это Юра Кузьмин, как ты там? — торопясь, что связь оборвётся, затараторил я.

— Нормально сам, в отпуске, а ты? — не спеша ответил мне Быстров.

— Да я в дороге, в Симферополь еду, я же перевёлся, — начал оправдываться я, — видал, что там пишут?

— Не видал, — с ленцой отвечал мне Олег, я за городом, извини, тут связь плохая, не ловит совсем… — И звонок оборвался.

Я пытался еще раз набрать Быстрова, но все тщетно.

— Абонент вне зоны доступа, — повторял мне механический женский голос.

— Твою ж мать так растак! — громко выругался я, чем нисколько не удивил привыкших к подобному сотрудниц кафе.

Ничего, еще и не то увидят. Механически, без аппетита доел заказ и снова полез в смартфон. Так, какой ближайший оружейный магазин сейчас ко мне? Магазин «Охотник», станица Кущевская. Вот туда я и направлюсь. На всякий случай, я как раз четыре месяца назад сделал себе разрешение на гладкий ствол. Да только купить не успел. А то с «Сайгой» на охоту не сходишь, а товарищ мой, Леха Куражев, все на утку звал. Вот и сделал разрешение, да с переводами этими не до покупки было. И как нарочно, портянка эта сейчас со мной. Поеду заеду, прикуплю что себе. Расплатился в кафе, на этот раз мелочь у меня была, забил адрес магазина в навигатор, и покатил в обратную сторону.

Магазин этот, «Охотник», располагался на первом этаже пятиэтажного дома. Стандартная такая серая «Хрущевка», на балконах белье висит, на лавочках старушки сидят, все как и должно было быть. Вход с обратной стороны, отдельная лестница с железными перилами, большие красные буквы «Охотник», и в окне фотография крутого охотника в ковбойской шляпе с «ремингтоном» на фоне гор. «Ремингтон» покупать меня жаба задушит, а вот «мурку» двенадцатого калибра я бы взял сейчас. Правда, есть один скользкий момент, патроны мне не могут продать. Но все решаемо, наконец, попрошу кого другого купить, делов то на пятьсот рублей всего. Только бы работал магазин.

Магазин работал, около прилавка толкалось человек пять, все солидные мужики в возрасте, и все брали патроны. Причем, двенадцатого калибра, как я понял. Я прошелся вдоль витрин из оргстекла повышенной прочности, и сразу накатила грусть. Нормального выбора гладких стволов не осталось. Ни одной «мурки» не было в наличии. Даже самого захудалого турецкого помповика. Были переломки и штуцера, но стоили они от ста тысяч. Штуцер мне по гладкой лицензии никто не продаст, а переломку «Зиг Зауэр» за двести кусков брать как то не очень. Правда, еще в комиссионке есть непонятный ствол, вроде как двухстволка, но опять же, полтинник цена за сомнительного качества вторичку…

Наконец, подошла моя очередь, все покупатели удалились, и я обратился к усталому продавцу в синей футболке и в очках с прозрачными стёклами в золотой оправе.

— Подскажите, из гладкого что есть? — спросил я, подтверждая свои намеренья бумажкой, которую достал из паспорта.

Продавец, мужчина лет сорока, с черными усами и морщинистым лицом. Поднес бумажку близко к очкам, мельком проглядел и бросил отрывисто.

— Карты не принимаем, цены выросли сейчас, ничего личного, это бизнес.

— Я все понимаю, но мне бы выбрать что, и желательно, патронов чуток, раз цены выросли, даю за патроны две цены, — подмигнул я ему.

Продавец облизнулся, но лицо не выражало никаких эмоций, и покрасневшие глаза под очками были все так же холодны.

— А двенадцатого калибра из патронов осталось только дробь, — усмехнулся он.

— Может, двадцатого калибра есть что-то? — с надеждой спросил я, но продавец покачал головой.

Я вздохнул и в растерянности стал ходить вдоль витрин. Нарезняк вот он, есть в наличии. И патроны есть. Почему я оформил себе гладкую лицензию? Может, купить переломку и дробь? В этот момент дверь распахнулась и в магазин зашел молодой парень, лет двадцати с чем-то, в модной куртке «Рибок», спортивных штанах и кроссовках ярко желтого цвета. В руках этот паренек нем оружейный чехол.

— Здравствуйте, — обратился он к продавцу, мельком взглянув на меня, — я за карабином, откладывали вчера, — показал он на стеллаж.

Я проследил взглядом и с завистью увидел там новый ВПО — 159, семь шестьдесят два на пятьдесят четыре калибр. Продавец не спеша открыл витрину, вынул карабин, разложил его на столе и принялся заполнять документы.

— И это, — продолжил паренек, — мне бы на комиссию сдать свой старый двести девятый, — вынул он из чехла АКМ.

— А это что, гладкий? — с интересом спросил я.

— Гладкий, — кивнул парень, — настрел, правда, большой, наверняка нарезы подстёрлись, но на сотне кучно кладёт. У меня еще патронов сотка штук осталась, — хлопнул он по запасному карману чехла.

— И сколько же ты за него хочешь? — надежда загорелась во мне.

— Да за тридцатку отдам, — небрежно бросил паренек.

Я посмотрел на продавца, на паренька этого с короткой стрижкой, ростом с меня, худощавого, и полез в карман за деньгами.

В итоге, через пару часов я ушел из магазина с простеньким оружейным чехлом, в котором приятно оттягивал руки карабин. Бонусом я получил сотню патронов с пулей «Дери» и два коротких магазина на десять патронов, а так же один стандартный бакелитовый рыжий магазин семь шестьдесят два. В нем, правда, со слов бывшего владельца, патроны иногда перекашивало, но в тех коротких пластиковых подача была идеальная. Продавец оформил мне документы, а на передачу патронов посмотрел сквозь пальцы, мол не его дело, сами разбирайтесь.

Солнце уже близилось к закату, и я поспешил к своей машине. Людей на улицах почти не было, жара спала, и в машине уже не было той дневной духоты. Я бы сказал, что даже прохладно стало, особенно, если ветерок подует. Нужно было торопиться, но сначала все же я хотел позвонить своим родным. Сестру набрал самой первой, и сразу от сердца отлегло. У неё все хорошо, на даче с мужем и детьми, уже радует. Матери позвонил, она дома сидит, продуктами запаслась, смотрит телевизор. До сослуживцев ни до кого дозвониться не смог. Вот это уже стало нехорошей традицией. Волнения усилились, но что толку волноваться? Я от них за тысячу километров.

Посидел несколько мгновений, уставившись в одну точку. Если полиция перестала работать, то куда я еду? Вздрогнул от женского крика. Потом снова крик. Посмотрел, а, все нормально, пьяная дура с балкона орёт. Все же, прежде, чем ехать, лучше бы позвонить Алесандру Палычу, моему корешу и начальнику всея полиции Симферополя.

Палыч, в отличии от моих бывших коллег, снял трубку сразу. После разговора с ним от сердца отлегло и я завел двигатель машины. Все нормально у него, работают в штатном режиме, никаких ЧП, то есть черезвычайного положения, только вызовов стало намного больше и руководство с большой земли не беспокоит уже несколько часов. Чем все закончиться пока не понятно, но чем-то должно закончиться. Так что мне нужно ехать, там моё новое место службы, там меня ждут.

Солнце плавно ползло за горизонт, постепенно наступали сумерки, а я ехал по дороге, стараясь проехать как можно больше до наступления темноты. Где я остановлюсь на ночлег, я еще не знал, но ехать всю ночь не входило в мои планы. На крайний случай, остановлюсь в мотеле, должны они тут быть в избытке. А пока не стемнело, я давил педаль газа. И это чуть не сыграло со мой злую шутку. Автострада, разрешённая скорость сто десять километров в час. Я иду сто двадцать, и еле заметил лежащую на боку поперёк дороги фуру. Заскрипели тормоза, машина пошла юзом, и я остановился прямо возле этой фуры. Громко с облегчением выдохнул, включил аварийку, а потом сдал назад. Стоять тут не вариант, нужно выбираться. Проехав немного задним ходом, я свернул на второстепенную дорогу, и очень вовремя. Тут же летящая на всех парах «ауди» потаранила лежащий кузов фуры. Хорошо, что лихой водитель иномарки успел затормозить в последний момент и удар вышел не очень сильный.

Громко ругаясь, водитель выскочил из машины. Дурак, уезжай отсюда быстрее, если машина на ходу, сейчас еще кто-то влетит… Посмотрел по навигатору, объехать этот участок можно. Забил новые данные, и тронулся в путь. А солнце тем временем закатилось за горизонт, и внезапно опустилась тьма. Фонари вдоль дорог не горели, и я включил дальний свет. Остановиться на ночь? Еще бы понимать, где. Пока есть силы, нужно ехать вперед.

Чуть не ослепили меня фары встречной машины, и я переключил дальний свет на ближний. Открыл окно, и холодный воздух прибавил бодрости. Попробовал включить радио, но оттуда раздавалось лишь шипение. Ничего удивительно, просто волну не ловит нормальную. Я пощелкал кнопками на панели, но так ничего толкового и не нашел. Включил компакт-диск, и из динамиков понеслась лихая песня Андрея Бандеры. Да, мне нравиться этот исполнитель, пусть не современно и не модно.

Время шло, километры бежали под колёса, глаза слипались, поселки и станицы сменяли поля и редкие лесопосадки, я открыл окно и холодный воздух не давал мне уснуть, постоянно бодрил. А еще различные запахи будоражили кровь. Вот навозом пахнуло, я даже окно хотел закрыть. Наверное, поля удобряют. А вот это уже морем пахнет. Фары дальнего света освещали дорогу впереди, и что у меня располагалось по бокам я видел смутно. Столбы, деревья, дорожные ограждения, поля… Но если есть запах, значит, должно быть и море.

Навигатор уверенно вел меня по узкой дороге, и я немного засомневался, туда ли я еду. Под колёсами щебенка, камни бьют о днище новой машины, мне даже в лобовое стекло один мелкий камешек залетел. Скорость снизил до десяти километров, но навигатор упрямо вел именно сюда. Примерно через семь километров пути я выехал на асфальтовую дорогу и прибавил газу. А вот и железнодорожный переезд, поездов не наблюдается, шлагбаум поднят, свет зелёный горит. Не спеша переехал через рельсы и снова вперед.

Уже потихоньку небо на востоке начало светлеть. Встречная машина мигнула мне фарами, и я переключил дальний свет на ближний. Дорога стала двух полосная, скоростная, и я прибавил газу до ста километров в час. Уже скоро, навигатор показывает еще тридцать километров. Встречные машины стали попадаться все чаще, в основном грузовые и минивены, пару раз я видел скорую помощь. Зевнув и потрясся головой, я сделал последнее усилие, я еще надавил на газ, и через несколько минут увидел впереди заправку «Лукойл». Это последняя заправка перед Крымским мостом, дальше пойдут непонятные названия и конская цена. Нужно залить полный бак.

Зарулив вправо, я вставил пистолет в бензобак и пошел в терминал. О чудо, и тут девушка в пилотке, сонная и с повязкой на лице.

— Карты принимаете? — подмигнул я ей, и пилотка замоталась из стороны в сторону, отвечая мне, — отлично, — кивнул я, доставая деньги, — мне до полного и… — внезапно мне пришла одна идея в голову, — и канистры у вас почём? — указал я на стоящие у стеллажей двадцатилитровые пластиковые канистры.

В итоге я еще затарился бензином в количестве сто литров. Пять пластиковых канистр еле-еле поместились в моей машине, и колеса сильно просели. Пришлось доставать из багажника насос и подкачивать. За всеми этими манипуляциями я и встретил рассвет. Первые лучи солнца показались на горизонте, и через некоторое время весь кровавый шар выполз на белый свет и сурово посмотрел на меня. Все, тьма отступила, начинается светлое время суток, время надеть темные очки и ехать дальше.

Я отхлебнул кофе из пластикового стаканчика и заел купленной сосиской с кетчупом. Не знаю почему, этот вкус мне показался великолепным. Кофе, рассвет, и сосиска, что может быть лучше? Усмехнувшись своей шутке, я выбросил пустой стаканчик в урну, вытер руки салфеткой и отправил ее следом. По всем правилам гигиены во время эпидемии, которые нам доводили из каждого утюга, следовало обработать руки антисептиком перед едой. Но я так хотел есть, что забыл совсем про эти правила. Ничего, обработаю после еды. Правда, антисептика у меня не было, зато была купленная вчера водка. Открыв бутылку, я полил на руки, и на глазах изумленного водителя «КАМАЗА», остановившегося рядом, убрал бутылку назад в салон. Все, я готов, можно ехать дальше.

Невысокий толстый камазист в просаленной красной футболке покачал головой, а я прыгнул за руль и покатил дальше. Теперь впереди Крымский мост. Я проезжал тут как то год назад, когда был в отпуске. С тех пор почти ничего не изменилось, только машин стало меньше. Вот пост ДПС перед въездом на мост, сейчас он опустел, даже патрульной машины нет. У блоков не стоит сотрудник с автоматом, вообще никого, дорога свободна. Световое табло погасло, ничего не пишет, ни скорость, ни внимание, вы там въезжаете на объект, ничего. Ну а мне все равно, главное, что дорога свободна.

Уже окончательно рассвело, и я сбавил скорость, наслаждаясь красотами, открывающимися с моста. Ну и пусть бордюры мешают все разглядеть, все равно дух захватывает. Так и проехал весь мост, таращась по сторонам. А у самого конца моста меня остановили. Поперек дороги стоял железный шлагбаум, и несколько омоновцев в форме Атакс. Вот этого точно год назад не было. Сбоку припарковался автомобиль «Тигр» с пулеметом «Печенег» на крыше. Это уже серьезно, придется остановиться. Чуть в стороне маячила машина «Скорой помощи», но это точно не по мою душу.

Медицинские маски омоновцы не носили, но их с успехом заменяли черные балаклавы. Как я успел заметить, форма у них штатная, от «АНА Тактикал». Фирма такая, шьет на госзаказ, в Питере находиться. Брюки с наколенниками и боевые рубашки, на которых стандартные черные «Багарии». Бронежилет «Багарий» в черноте, конечно, немного портили общее впечатление, но подсумки в Атаксе сглаживали картину. Видимо, на плитники в Атаксе у ОМОНа денег не хватило.

Высокий худощавый омоновец лениво махнул полосатым жезлом и не спеша направился к моей машине после того, как я снизил скорость и остановился. Открыв дверцу, я вышел ему на встречу и потянулся. За время долгой дороги затекла спина, да и ноги тоже немного подрагивали. Все же непривычный я к таким поездкам, особенно ночью. Глаза просто слипаются, того гляди усну.

— Добрый день, куда направляемся? — лениво сказал мне парень в маске молодым голосом.

— К месту дальнейшего прохождения службы, — отчеканил я, — командир вашего «Грома» я новый.

— А документы имеются? — невозмутимо спросил меня младший лейтенант, как я сумел разглядеть на фальшпогонах.

— Мои документы вот, — протянул я паспорт, — а служебные — на службе. Я же тоже бывший росгвардеец, переводом не вышло, через увольнение, — стараясь не оправдываться, уверенно говорил я, — да вы Павлову позвоните, он подтвердит.

— Знаете, как то невежливо в шесть утра звонить, — усмехнулся омоновец, но отошел к «Тигру» и что-то запросил по рации.

Тут же из «Тигра» вышел другой сотрудник, с аптечкой на поясе, и направился ко мне. Я даже напрягся немного, но, как оказалось, это был медик, и он всего лишь померил мне температуру, посмотрел в глаза, и довольный, достал сигарету. Вместо балаклавы на нём был респиратор, и, что бы закурить, респиратор этому медику пришлось чуть сдвинуть в сторону.

— Извините, правила для всех едины, — развел он руки в стороны, и направился назад, к машине, пуская струю дыма вверх.

Я стоял и переминался с ноги на ногу. Сейчас устроят досмотр машины, найдут оружие и патроны и… Подождите, ну оружие то у меня куплено законно, а вот патроны могут изъять. Нет, точно надо Павлову звонить, без этого, чую, не обойдется.

Наконец, высокий боец закончил разговор у машины и направился ко мне. Я глубоко вздохнул и посмотрел в сторону моря. А красиво, чёрт возьми! Чайки, море, мост и восход солнца! Только ради этой картины стоило ехать в Крым! Море спокойное, волны почти не заметны, и красное солнце прямо над водой!

— Да, подтвердили вашу личность, — оторвал меня от созерцания пейзажей омоновец, — можете ехать, и чуть тише добавил, — у нас вчера ввели запрет на перемещения, карантин объявили.

— Что за карантин? — удивился я.

— Да мы сами не поймём, — пожал плечами боец, — руководство темнит, нам толком ничего не доводит. Сказали, разворачивать всех, кто без прописки, и температуру мерить. А врач у нас сам тот еще коновал, не разбирается в этом нифига, — понизив голос до шёпота, сообщил мне младший лейтенант, — у него для нас всего два диагноза. Или все нормально, или в больницу поехали, — и сам засмеялся своей шутки.

Я тоже криво улыбнулся уголком рта, попрощался и сел в машину, зевая на ходу. Нет, нужно что-то делать, поспать хотя бы пару часиков. За окном потянулись пейзажи Крыма, и в первую очередь холмы, невысокие горы, дачные домики и посёлки. Когда проехал немного, пошли поля, на которых росли красные маки. Только в мае такое бывает, очень красивое зрелище. Как будто все в крови вокруг, и поля с маками… очень символично в наше неспокойное время.

Майор Быстров. Спустя три недели. Нижний Новгород.

Вот и все, началась суета, как обычно, посты, ужин, чай, и ожидание не понятно чего. То ли окончание этого тяжелого дня, то ли окончание вечности. На город опустились сумерки, но оживление царило больше, чем обычно. То и дело визжали психи, иногда где-то вдалеке слышались одиночные выстрелы. А вот прямо рядом с нами автоматная очередь и визги психов. Наверное, попал кто-то.

— Крыша, внимание, подсвети фонарем, кто там стреляет? — запросил я в рацию.

Самому так хотелось упасть на кровать, укрыться одеялом, и заснуть глубоким сном. Но вместо этого мои плохие предчувствия оправдались.

— Сокол, движение какое-то у дороги. Как будто бегут к нам люди, — ответил мне Вадимович с крыши нашего здания, именно он сейчас нес там службу.

Он именно сказал «люди». Если бы бежали психи, то сказал бы «психи». Ну а если к нам бегут люди. Надо помочь!

— Ну что, — вздохнул я и подмигнул сидящему рядом в масхалате Петру, — пошли спасать человека, да! Так стоит вопрос? — подражая голосу товарища Саахова, направился я к выходу за внешний периметр.

Петр и Алекс, находящиеся вместе со мной в большом холле здания Росгвардии, неохотно поднялись. Брякнул упавший автомат Алекса, сразу видно, оружия раньше товарищ в руках не держал, в армии не служил.

— Ворота, сейчас мы подойдем на машине, открывайте нам и сразу закрывайте, как только так сразу, понятно? — переспросил я в рацию, прыгая за руль стоящего во дворе «Урала». Вообще то, кузов уже забит частично оружием, но ничего, мы только туда и обратно, надеюсь, не разбазарим ничего.

Петр и Алекс по моей команде прыгнули в кунг, но от них толку мало. Мало того, что стрелять не умеют, да еще на улице темно, ничего не видно, хоть глаз выколи. Как еще говорится в народной пословице, как у негра в одном месте. Фонарные столбы торчат вдоль дороги, но толку то от них? Это мы сегодня пока только воду запустили в нижней части города, которая, кстати, скоро перестанет идти, ибо топливо в генгераторе закончится, а новое мы заливать, конечно же, не будем. Нет у нас много дизеля, только то, что смародёрили. А именно, одна цистерна. И той уже две трети осталось.

Громко взревел мотор «Покемона», как мы еще называли бронированный «Урал», и, не прогревая движок, я порулил к воротам. Стрельба уже слышалась сразу за нашим забором, и когда в ночной темноте ворота передо мною открылись, я в свете фар увидел две бегущие фигуры. А за ними бежал третий, припадая на одну ногу. Все трое были, судя по силуэтом, в военной форме, с разгрузками, и с автоматами. Я чуть сдал назад, пропуская бегущих в ворота, но бдительность терять не нужно.

— Внимание всем! — спокойно проговорил я в свою «Кенвуд», — запускаем троих чужаков на территорию. За ними бегут психи. Всем смотреть по сторонам и держать все на контроле.

Как только третий бегущий, тот самый, хромающий, как я успел заметить, на левую ногу, пробежал через ворота, те стали медленно закрываться. Но двое психов, бегущих следом, успели проскочить через скрипящие створки. Я распахнул кабину и тремя выстрелами уложил их. В одного пришлось два раза стрелять, не попал в голову с первого раза. За воротами сразу раздались крики, писки и вой. Несколько раз ударили по металлу, потом, как я понял, пытались перелезть, но ничего не вышло, сверху колючая проволока, так сразу и не перелезешь. Я снова обратил свой взгляд на троих вновь прибывших. А они уселись на траву на газоне сразу за КПП, и что-то делали своему раненому товарищу. По-видимому, обрабатывали рану. Но оружие из рук не выпускали, поэтому, я сделал знак Петру с Алексом, что бы не торопились выходить из-за защищенных бортов «Урала», а сам спрыгнул с подножки, заглушил двигатель, и включил фонарик.

Точно, в военной форме, обычная армейская цифрофлора, и даже знаки различия на погонах. Шлема у всех «6 Б 47», и разгрузки «6 Ш 116», у двоих подполковничьи погоны, у старшего, того самого, с раненой ногой, полковничьи. Вот это номер! Откуда тут военные?

Я с удивлением присмотрелся к раненому. Знакомое лицо, где то я его видел! Седой весь, морщинистое лицо, лет шестьдесят пять, наверное. Слишком старый для военного. Нога в крови около левой голени, и я увидел, как один из подполковников вколол что-то в ногу раненому одноразовым шприцом. Вакцина от укуса? Вполне себе возможно. Убрав автомат за спину на трехточке, я подошел ближе к троим нашим гостям.

— Здравия желаю, товарищи офицеры. Какими судьбами к нам?

Три головы одновременно повернулись в мою сторону, и тут я понял свою ошибку. Я не носил погоны, а погоны в наши дни значат ой как много. С одной стороны, почти все военные сошли с ума и бегают среди психов. С другой, те, кто остался, на вес золота. Я вот постоянно представлялся по званию, и это срабатывало почти во всех случаях. А сейчас на мне масхалат и погоны отсутствуют, поэтому, три пары глаз с прищуром внимательно меня изучают. И хоть погон и нет на мне, военную выправку никуда не спрячешь.

— Майор Быстров, командир Росгвардии, — бодро выпалил я, а потом, уже другим голосом, добавил, — возможно, последний командир из реальных командиров.

— Майор, я полковник Сачков, — морщась, представился мне лежащий на земле раненый, — это подполковник Садовый и подполковник Глушаков, — представил он своих спутников.

Все примерно одного роста, одного сложения. Чуть худощавые и сухие, но что-то в них угадывается… Точно, осенила меня мысль, они все отставники! Не могут быть полковники в шестьдесят и больше лет! Они в таком возрасте давно на пенсии! А Глушаков и Садовый напряглись, оружие поудобнее положили, по сторонам смотрят. Благо, угрозы никакой от нас не исходит. На КПП боец с автоматом на крыльце стоит, но так лениво в нашу сторону посматривает. В кузове «Урала» трое сидят, но Безымянный уже высунулся своим рязанским лицом и лыбится в тридцать два зуба. С крыльца здания Росгвардии тоже парочка любопытных смотрит. Все, больше никого. Только на крыше постовые, возможно, смотрят на нас в прицелы. Да и то вряд ли, сами же мы открыли ворота, и сами пустили этих военных.

С крыши ударил, словно прожектором, луч подствольного фонаря «Каспий». Такой стоял только у Сергеевича, поэтому, я не удивился, когда услышал его голос в радиостанции.

— Сокол, у тебя все в порядке?

— Так точно, все штатно, не отвлекайся, неси службу, — улыбнувшись полковнику Сачкову, убрал я руку с подсумка на разгрузке, в котором была рация.

— Строго тут у вас, — усмехнувшись, молвил подполковник Глушаков, звякнув автоматом на ремне.

— Так время такое, расслабляться нельзя, — пожал я плечами, — но вы можете оставаться у нас, до утра как минимум. Если, конечно, хулиганить не будете.

— Мы не будем, майор, — снова скривившись, произнес Сачков. Он уже сидел на бордюре, вытянув укушенную ногу и пытался улыбнуться, — Задание зу нас серьезное, вот встряли тут, хоть стой, хоть падай. Майор, помощь твоя нужна.

— Чем могу, тем помогу, — кивнул я, и достал из подсумка пачку «Парламента».

— Без, Петр, Алекс, давайте в здание, нечего тут маячить, — бросил я высунувшемуся из кунга Безымянному. Те быстро сиганули с бота «Урала» и неспешной походкой направились ко входу, благо идти тут метров пятьдесят всего.

Я спокойно чиркнул зажигалкой и смотрел вслед удаляющимся новым бойцам. Странно, но никакого беспокойства я не испытывал. Отставники внушали мне уважение. Да, напялили форму. Да, выдают себя за военных. Но в наше время они и есть военные, и звания своего, скорее всего, не присваивали себе.

— Майор, у нас танк тут рядом стоит, километров пять, — начал Сачков, переведя дух. Видно было, что вакцина, введенная ему, начала действовать. По лицу побежали капли пота, — горючка в нем закончилась, не рассчитали малость. — Выдохнул он и переглянулся с двумя спутниками. Глушаков молча показал глазами на наш «Урал».

— Так вот, махнем танк «Т-90» я пустым баком, на ваш «Урал» с полным, — подмигнул мне Сачков.

— Танк? — только и переспросил я.

Вот это да! О таком я и мечтать не мог! Нет, конечно же, мы хотели в Мулино ехать и раздобыть какую-то броню, но что бы вот так вот сразу? Сколько танк соляры жрет? Литров двести. «Урал», понятно дело, тридцать литров по трассе. Запас хода танка около пятисот километров. Как раз, наши гости из Москвы доехали. Откуда то с Алабино, наверное. Ездить на танке разорительно по нашим временам, если, конечно, у тебя под боком состава с солярой нет. Состава? А ведь это мысль! Можно на железнодорожной станции поискать, и будет у нас топливо.

Куча мыслей мгновенно, как пчелиный рой сновали у меня в голове, и только голос полковника Сачкова остановил их.

— Ехать сейчас нужно, если у вас есть хотя бы литров двадцать соляры, сюда мы дотянем. А то танк стоит, рядом кто угодно может проехать, даже ночью. Уведут наше сокровище. Точнее, уже ваше, — подмигнул мне полковник.

— Да, сейчас, — кивнул я головой и принялся отдавать необходимые указания по рации.

Боеспособную смену с Сергеевичем сменили с наблюдательного поста на крыше. И поставили туда троицу Петра, Алекса и Безымянного. Все же какая-никакая охрана. Пусть смотрят в темноту, слушают и будут на связи, если что. Максимум на час мы скатаемся. Взяли две целые канистры с топливом, запрыгнули в «Урал» и рванули в ночь. Только фары автомашины выхватывали осколки этого мира в темноте.

За рулем Вадимович сидит, сигаркой дымит. Я рядом и следом товарищ подполковник Глушаков, он дорогу покажет. Хотя, на выезд из города тут одна дорога, а пять километров, которые эта троица пробежала, это как раз за городом. Впереди фары выхватили фигуру с окровавленным ртом, которая дико закричала, и отброшенная мощным бампером, отлетела в сторону. Еще движение слева от меня, но я только головой мотнул и снова вперед смотрю. Подпол рядом со мною тоже напрягся, за автомат держится. Подробностей их приключений и тайной миссии я не знаю, и не расспрашиваю. Нет, интересно, конечно же, но пусть сами расскажут, если захотят. Меня сейчас больше танк занимает.

Так, а вот это уже интересно. Пробка впереди из машин, оно и понятно, на выезд все стремились, когда все это началось, да и свою могилу тут нашли. По встречке не объедешь, там тоже машины стоят. Видимо, из-за этого пробка и возникла.

— Давай на обочину, — подал голос Глушаков, — там как раз дорожка есть. Не очень комфортная, но вы проедете, — с уверенностью в голосе показал подполковник большой палец.

Вадимович выплюнул бычок в бойницу, причем. Так точно попал, не промазал, и мы, освещая фарами кусты и деревья слева от дороги, осторожно стали сползать по склону на обочину. Забор деревянный, пригородные сады и дачи начались. С треском машина повалила забор и поехала вперед. Двигатель истошно зарычал, колеса попали в придорожную канаву, но «Урал» легко выбрался и медленно продолжил путь вдоль шоссе.

Треск веток под ногами, и снова преграда. Застрявшая посреди узкой колеи машина. Урал резко затормозил, и Глушаков ударился обо что то головой.

— Твою же мать, — только и процедил он, и капли крови потекли с его лба на панель машины. Свой шлем «6 Б 47» он, конечно же, держал в руках. Ну а зачем шлем надевать? В руках оно надежнее. С треском липучки отлепил аптечку от пояса, достал оттуда бинт и протянул ему.

— Благодарю, майор, — кивнул головой Глушаков и приложил бинт к кровоточащему лбу.

— Что будем делать? — Вадимович показал на машину впереди.

Что-то вроде китайца. «Грет Уоолл» какой-нибудь, плотненько так сидел посреди колеи в луже.

— А что еще делать? — удивился я, — объехать не получиться, вытащить из грязи тросом, оттащить в сторону и ехать дальше. Долго еще осталось? — это я уже Глушакову.

— Да нет, вроде, вон за той фурой уже можно на шоссе выезжать, а там метров сто и коробочка стоит, — подполковник убрал бинт с головы и снова ругнулся. Видимо, здорово содрал кожу на лбу, и кровь все текла и текла.

— Открой дверцу, я выйду, — хлопнул я его по плечу и скомандовал в рацию, — Внимание, выходим! Впереди проблема, трос из кунга берем. Аккуратненько, фонари включить!

Мы почти не работали ночью. Точнее, совсем не работали сейчас. Как темное время суток, так мы за стены монастыря или за другое укрытие, а с рассветом выходим в город. Но сейчас другой случай. Со скрипом открылась бронированная дверца «Урала», Глушаков спрыгнул во тьму, и это было его ошибкой. Тут же дикий вой и товарищ подполковник отлетел в сторону, на него набросился грязный и оборванный псих. Мой автомат тут же повернулся стволом в его сторону, но стрелять я не стал, есть шанс задеть самого подполковника, который катался по земле и пытался не дать себя укусить. Укушен он или еще нет, я так и не понимал, так как крови и так от рассечения было достаточно. Внезапно сам обнаружил движение в кустах слева от меня. Вот черт, нужно было свои тепловизионные очки сразу надевать!

Ничего, очередь по кустам, и сразу вой раненого психа резанул по ушам. Теперь помочь Глушакову. Два шага, и я рядом с двумя телами на земле. Оба в крови, оба что то рычат. Но подполковника я узнал по форменной одежде, направил ствол автомата в ухо психу и выстрелил.

— Сука, тварь, гаденыш! — тут же Глушаков разразился отборным матом.

— Укусил? — с опаской поглядывая по сторонам, и доставая из подсумка свой тепляк, спросил я.

— Ага, цепанул слегка, — сплюнул Глушаков и медленно сел на землю, потирая руку.

Я залез в подсумок на поясе и достал свои очки тепловизор. Что у нас вокруг? А вокруг у нас слева забор, за которым чисто, живых нет никого. Это хорошо, слева обочина дороги и сама дорога. Ага, вот там мелькают несколько психов. Впереди колея и стоящий джип. Сзади нас вышли два бойца из кунга и осматриваются по сторонам, водя стволами из стороны в сторону. Хорошо, что в нашу сторону оружие не направляют. Это уже прогресс. Нужно подойти к этому китайскому джипу в канаве и посмотреть, можно ли его вытащить. Да нужно вытащить, нам же проехать вперед необходимо. А вот механические прицельные приспособления на АК в тепловизоре не видно. Возьму ка я ВАЛ с коллиматором.

Сказано — сделано. Просканировал эфир — обычная муть. Помехи, шум, разговоры выживших. Суета возле машины затихла, Глушакова перевязали и он откинулся на колесо «Урала».

— Всем круговую оборону, я иду в сторону коробочки! — отдал я команду, и мне кивнули стоящие рядом Сергеевич с Богданом.

По глазам вижу, что им тревожно. Сергеевич жевачку жует и хочет казаться крутым, но Глушаков то вон он, сидит рядом. Хотя, хорошо, что вакцина у этих парней имеется. Не пропадем, жить будем. Но ладно, мне дело делать надо. Никто кроме меня, как говорится.

Впереди снова показался импровизированный блок-пост, и на этот раз меня остановили сотрудники ДПС в повязках на лицах. Я откровенно уже зевал и клевал носом. Еще бы, больше суток не спал. Да и предыдущую ночь нельзя назвать спокойной, в четыре утра поднялся и убил такого же сотрудника ДПС. Хотя нет, не такого, эти, вроде, в добром уме и здравии.

— Инспектор Сидоренко, — представился невысокий щуплый капитан в белой рубашке с кобурой на боку, — предъявите документы!

Я со вздохом полез в свой карман. Ну почему я отдал служебное удостоверение, когда оформлял перевод? Сейчас бы никаких проблем не было, а так за гражданского принимают. После нескольких минут препирательств меня развернули. Странно, не помогало ничего. Ни мой рассказ о назначении, ни фамилия начальника, я даже пытался дозвониться до Павлова, но увы, абонент был не абонент. Наверное, или рано слишком, или на совещании где то мой новый начальник. В итоге, плюнув, я развернулся и поехал по указателям. Что у нас тут дальше, ага, вот указатель, на Феодосию сюда. Поеду, остановлюсь в гостинице, хоть высплюсь немного, потом продолжу путь в никуда. Я сам усмехнулся своей мысли. Путь в никуда… Время уже почти восемь утра, глаза словно свинцом налились, еще немного и свалюсь прямо тут.

Просто на автопилоте я продолжал движение, пока не увидел знакомые места. Год назад я отдыхал тут, с Маринкой в Коктебеле тогда остановились, эх, золотое было время! Проехав еще немного, я свернул налево и стал подниматься в гору. Не разбиться бы мне, подъем крутой, гора Клементьева справа, там аэродром находиться, и не только аэродром, тут полёты организуют на парапланах и парашютах различных, не знаю, как они называются. А сразу за горой открывается вид на город. Проехал еще немного, пошел на спуск, и сразу от пейзажа захватило дух. Даже сон пропал куда-то! Горы, море, арка, в которую въезжаешь, как будто в сказочные ворота, и надпись — «Страна Коктебель».

Раньше, при Украине, надпись была «Страна коньяков», но ее сейчас заменили на другую. Хотя сам коньячный завод никуда не делся, — вон он, слева, а сразу напротив поворота знаменитая гостиница «Визитка Коктебеля». Две высоких белых башни с красными конусами на крыше, и здание в четыре этажа. Я тут останавливался в прошлом году, хозяина зовут Федор, он хохол. Ну в смысле, украинец, живет в Харькиве, а сюда приезжает и сдает гостиницу с мая по сентябрь. Точнее, в мае сдавать особо некому, он просто подготавливает комплекс к сдачи и проверяет, все ли нормально за зиму. Сам Фёдор живет в вагончике рядом, с ним еще жена живет, сын с семьей иногда заезжает, и собака — Трезор, на цепи в будке.

Строго говоря, бизнес этот гостиничный тут незаконен. Построили все гостиницы, и эту, и рядом стоящие, на территории садоводческого товарищества. Но до две тысячи пятнадцатого года властям было пофигу, а после этого года, уже как все это стало российским, решили пока не трогать местное население. Вот так и работает Фёдор, налогов никаких наверняка не платит, но и зарабатывает он не много. Гостиница на отшибе стоит, желающих тут остановиться мало. Это мы тогда на машине приезжали, нам все равно, что пешком, что доехать до пляжа, а до моря тут почти два километра, не каждый решит жить в такой дали. Всем ведь прямо около моря нужно. Я при Маринке не пил почти. Постоянно за рулем ездил, так что не проблема остановиться не у пляжа. Да и спокойнее спать по ночам.

Ну а мне сейчас просто отдохнуть несколько часов нужно, и я свернул в открытые ворота направо, закатил во двор и заглушил двигатель. Трезор на цепи выскочил из будки и сразу залился звонким лаем.

— Трезор, фу, свои! — закричал я, и здоровенный волкодав завилял хвостом, узнав меня.

Еще бы, сколько всего вкусного я ему давал прошлым летом! Вот и пригодилось. Нет, я вообще собак люблю, а с этим кавказцем с помесью восточно-европейской овчарки мы даже подружились. На лай собаки во дворе показался Фёдор. Высокий сутулый мужик лет пятидесяти пяти, с седыми волосами и длинными, чуть ли не до колен, руками. По виду обычный работяга, и не скажешь, что владелец такой солидной гостиницы.

— Привет, Фёдор, — окликнул я его, — вот заехал к тебе отдохнуть!

Близоруко щурившись, хозяин, наконец, узнал меня. Формальности мы уладили быстро, и я, не торгуясь, выдал Фёдору две бумажки по тысячу рублей каждая, взял своё чехол с оружием, рюкзак с самым необходимым, включая патроны, получил у Фёдора ключи от номера на четвертом этаже, запер машину и пошел отдыхать. Позвонил еще раз Павлову, тот же самый результат. Ничего, я пока спать, а уж он сам позвонит. Сейчас главное отдохнуть немного. Спешить мне уже некуда, все равно без распоряжения начальника никто меня не пропустит, все перемещения между городами прекращены из-за карантина.

Я не спеша скинул ботинки, брюки, повесил сумку с оружием на спинку стула, бросил чехол с карабином на кровать, скинул футболку, и пошёл в ванную комнату. И так руки мыть рекомендуют чуть ли не каждые полчаса, а я еще с дороги. Душ принимать не стал, просто сил не было. Умылся с мылом и повалился на кровать.

Бывает так, что спишь и поскорее хочешь проснуться, но никак не можешь. Кошмар сновидения не отпускает тебя ни на минуту, не дает тебе открыть глаз. Ты понимаешь, что это всего лишь сон, тебе нужно только проснуться, и все закончиться, но ты не можешь проснуться. Как будто кто-то давит тебе на веки и не дает открыть их, кто-то держит тебя за руки и за ноги, и ты не можешь ими пошевелить. А кошмар все ужаснее и ужаснее, ты хочешь убежать от него, но ноги не слушаются, и жар сдавил грудь, не дает тебе дышать.

— Аааа, — вскочил я с кровати и проснулся.

За окном садится красный диск солнца. Вершина Кара-Дага купается в облаках, и даже кусочек моря виднеется вдали. Я жил в этом номере очень давно, как будто в прошлой жизни. Голова гудит, все равно что по ней били и били чем-то тяжёлым. Так всегда бывает после тяжёлой дороги и дневного сна. А ещё чувство голода сжимает желудок. Кусок жареного на огне мяса так и стоял у меня перед глазами, я даже слюну проглотил и облизнулся.

Протёр глаза, умылся, выпил воды из чайника и поставил еще кипятится. Кофе нет, чая нет, ничего нет, и еды нет. Только оружие есть. Как там свежая шутка, мол у кого будут патроны, у того будет гречка и сахар с макаронами. Ну и что мне теперь, патроны есть, сахара и кофе нет. Да я бы и от тарелки гречки не отказался. И зачем мне патроны, когда есть деньги? Сейчас подойду к Фёдору, хотя, ну его нафиг, этого хохла. Поеду лучше на берег, перекушу там в нормальной шашлычной, выпью стаканчик вина… Вот только телефончик проверю, не звонил ли мне товарищ Павлов.

Как оказалось, никто мне не звонил, хотя телефон был заряжен и полностью исправен. Еще раз набрал номер Павлова, снова абонент вне зоны доступа. Ну и хрен с ним, все равно уже шестой час вечера, не поеду никуда на ночь глядя. Тут, того гляди, комендантский час объявят. Оглядел еще раз свою комнату, две кровати, стол, стулья, балкон, санузел, душ, моя сумка с пистолетом на стуле висит, ее надел на пояс. Накинуть куртку или нет? Решил, что не стоит, и в одной футболке вышел в коридор. Карабин решил оставить в номере, вроде, воровства тут раньше не было. Но для верности закрыл на три оборота замок и подёргал ручку. Ничего, дверь крепкая, не взломают. Прошёлся вниз по пустой лестнице и сел в машину.

Знакомой дорогой порулил до пляжа, тут всего езды пять минут. Правда, иногда на этом перекрёстке стояли гаишники, но такое бывает только в разгар курортного сезона, когда отдыхающие, под шофе, могут сесть за руль. Сейчас ДПС тут днём с огнем не найдёшь, они все на постах стоят. Ну уж если ты такой правильный, возьми с собой бутылочку красного винца в номер, все веселее будет. Наверное, я так и сделаю.

Остановился возле пляжа, напротив недостроенного здания, вокруг которого большой высокий забор с надписью «продаётся». Вряд ли теперь кто-то купит это место, слишком близко к морю, в водоохраной зоне. С другой стороны, вон сколько построек в этой водоохраной зоне, что, все сносить будут или отнимать у старых хозяев? Уже много лет прошло, что-то отжали, что-то закрыли, но основные объекты работают. Правда, то самое кафе, где я останавливался на пляже, было закрыто. Ничего страшного, пройдусь вдоль берега, под шум волн, прогуляюсь. Там впереди много кафе, что-нибудь да будет работать.

Я шел по бетонной набережной и смотрел на море. Вот оно, слева от меня плещется, большой и холодное. Точнее, это оно пока, четвертого мая, холодное. Буквально через месяц прогреется до вполне комфортной температуры, а через полтора так тёплое будет. Порыв ветра налетел внезапно и так же внезапно стих. Я посмотрел на Кара-Даг, вдохнул полной грудью, и головная боль, так мучавшая меня, испарилась.

Вон там, наверху, дача известного телеведущего Дмитрия Киселёва. Ничего, кстати, выдающегося. Я бы даже сказал, на фоне других дач она особо незаметна. Да, дом, да, у моря, да, с бассейном. Так тут таких домов вон сколько!

Засмотревшись на дом Киселёва, я чуть не прошёл мимо работающей кафешки, вернулся назад, но, посморев, пошёл дальше. Уж больно мне внешний вид ее не понравился, не доверяю я этим чайханам и тюбетейкам, я сторонник традиционной кухни. А вот как раз впереди кафе, «Морячок Папай», вроде, называется, вот в него я и зайду, если, конечно, оно работает. Там статуя этого морячка перед входом, не ошибешься. Цены не дешёвые, но и кормят качественно. По крайней мере, не отравят. Что очень важно в наше неспокойное время.

Кафе работало, я сел на втором этаже на балконе, заказал себе порцию шашлыка с овощным салатом, и кружку местного пива. Пока ем и гуляю, кружка выветрится, на морском солёном воздухе. А бутылку вина куплю потом в магазине и выпью спокойно с Фёдором. Народу в кафе было не много. Я бы сказал, почти никого и не было. На первом этаже за столиком сидела компания молодёжи и пили пиво, вот, собственно, и все посетители. Наконец, официант принес мой заказ, и я, не спеша, начал есть дымящийся ароматный шашлык из свиной шейки. Вот так и сбываются мечты. Шум прибоя, легкий ветерок, горы и заходящее солнце. Скоро уже стемнеет, но это не проблема, по всей набережной уже загораются яркие фонари.

Внезапно моё внимание привлек солдат, идущий по набережной. Он не просто шёл, а как будто был сильно пьян. Худого, с красной повязкой, с дубинкой в руках и без головного убора, рядового внутренних войск штормило как при девятибалльном шторме на палубе корабля. Человек не может совершать такие странные телодвижения. Нормальный человек в добром здравии, а этот был… Это был псих! Прямо подо мной по набережной гулял псих. Мысли проносились в моей голове одна за другой со скоростью света. Позвонить? Позвать? Предупредить?

Вместо всего этого я вскочил из-за стола и побежал. На круговой лестнице немного запнулся, но схватился за железные перила и спрыгнул вниз. Компания из двух парней и двух девушек за столом на первом этаже проводила меня удивленными взглядами, но я уже распахивал входную дверь. Вот она, набережная, вот море плещет, а психа не видно. Куда же он успел скрыться? Или у меня галлюцинация? Я смотрел по сторонам и никого не видел.

— Раааааааааа, — закричал кто-то в стороне от меня, и я увидел этого безумца.

Псих упал за парапет и, шатаясь, брел по мелкой гальке по колено в воде. Еще одна волна обрызгала его, и псих закричал снова. Я быстро перемахнул через бетонные ограждения на пляж, сделал несколько шагов в его сторону и остановился. Дубинка валялась рядом на песке, сам солдатик, точнее то существо, кем он стал, хищно озиралось по сторонам и качалось. Наконец, взгляд психа сфокусировался на мне, и пасть, клацнув зубами, хищно усмехнулась. Я посмотрел в глаза — в них полное безумие. Ничего человеческого там точно нет.

Рука сама вытащила из сумки — кобуры пистолет. Нужно подпустить и стрелять только в голову, метров с двух как минимум. В любую другую часть тела, скорее всего, выстрел будет пустой тратой патрона. Только как вот так просто убивать военнослужащего? Да, вот так просто и надо, он псих, но как я это потом буду доказывать?

Мои сомнения развеялись, когда безумец побежал на меня. Шаг, еще шаг, он здорово прибавил в беге, осталось около полутора метров, и, держа «Гранд Пауэр» двумя руками, выстрелил точно в глаз. Одного выстрела хватило, псих рухнул на песок, раскинул руки в стороны, и кровь потекла из пробитой головы.

Женский крик на набережной, голоса, еще крики, и машина полицейского патруля с мигалками прикатила по набережной и остановилась напротив того места, где все произошло. Пока она разворачивалась, я уже успел вылезти на набережную с пляжа и убрать пистолет в сумку, а когда из подкатившего «Уазика» вылезли два сотрудника ППС в синей форменной одежде, я уже встречал их улыбкой. В бронежилетах и шлемах «Сфера» с укоротами в руках, два сержанта не спеша подошли ко мне.

— Что случилось, товарищ? — спросил меня тот, что был постарше, с каской набекрень. Было видно, что подобную защитную амуницию ему раньше надевать не приходилось.

— Псих, там, на пляже, — показал я рукой на тело солдата, — бросился на меня, разорвать хотел.

Оба полицейских заглянули за парапет, один остался стоять, контролируя мои движения, а второй спустился к лежащему телу.

— Готов, — крикнул он оттуда, — это тот самый, по ориентировке, который сбежал, и прохожих покусал, — добавил сержант потом.

Спокойно так посмотрел на меня, потом поднялся на набережную и, отряхивая форменные брюки, спросил.

— Из чего ты его так?

— Да вот, — показал я травматический пистолет в сумке, — все законно, документы имеются, сам майор полиции, следую к новому месту службы…

— Это плохо, что ты майор, — вздохнул второй патрульный, — придется в ОСБ докладывать, и группу вызывать. Да, с отделом собственной безопасности шутки плохи.

Следующие несколько часов я увлекательно потратил время. Приехала опергруппа из Феодосии, и даже осбшник приехал, аж целых три объяснения с меня взял. Потом следователь по особо важным делам следкома в миниюбке и с глубоким вырезом на форменной рубашке допросила меня по всей строгости, обязали явкой на завтра в управление и изъяла мой «Гранд Пауэр» на экспертизу. Ну а что, к такой я запросто на допрос еще раз приеду.

Уже стемнело, немного похолодало, волны плескались о пляж, а я брёл по берегу назад, к своей машине. Павлову я так и не смог дозвониться, но мне поверили, задерживать не стали. Вернули документы, и вообще лояльно довольно подошли к этому делу. Наверное, я просто внушил доверие этому следователю, а ведь могли бы и затаскать по кабинетам всю ночь, могли бы и задержать, у меня нет местной прописки, и служебного удостоверения нет.

Не знаю, почему, но меня била мелкая дрожь, как будто температура поднимается, я еле-еле доковылял до своей «Лады Весты», потом медленно поехал в гостиницу, заехал в распахнутые ворота и сразу пошел к себе в номер. Уже на лестнице меня начал донимать сильный кашель. Разболелся, будь она трижды неладна… наверняка этот дознаватель гаишный на меня накашлял этот грипп, там, на ростовской трассе, он дохал как больной этим самым заразным гриппом, теперь…

Я снова и снова бился в потоке сильного кашля. Как открыл дверь и упал на кровать, я уже почти не помнил. Хорошо, что в последний момент поднялся и запер дверь в свой номер, у меня же чехол с оружием вон лежит, утащат еще… Сон сменялся болью, я вставал в туалет, потом жадно пил воду и снова забивался в ужасном кашле. Я уже не понимал, день или ночь на улице. Кто-то стучался в мою дверь, я не открывал, так как не понимал, сниться ли мне все это или наяву. Дверь дрожала под стуками, и за ней как будто выл Трезор. Наверное, собака просилась ко мне, или это Фёдор натравил на меня пса, так как я задолжал ему за квартиру?

Сколько прошло дней? Я не понимал толком. Когда, наконец, очнулся, в комнате стоял свет от заходящего солнца. Я точно помнил, что у меня западная сторона, если солнце светит в окно, значит, оно на закате. Операясь руками на кровать, поднялся и забился в порыве кашля. Но на этот раз, кашель был не такой обжигающий, а отхаркивающий, как будто я выздоравливал. Поставил ноги на пол, и сразу почувствовал запах мочи. Наверное я, не в силах дойти до туалета, справлял малую нужду прямо на пол. Не удобно теперь будет перед Фёдором. Нужно пойти, взять тряпку и вымыть пол. Голова закружилась и я снова упал на кровать. Нет, не сейчас. Еще немного отдохнуть и…

Три недели спустя, майор Быстров. Нижний Новгород.

В очках тепловизора жизнь ночного города видится совсем по другому. Пока их не надел, стояла кромешная тьма, освещаемая только фарами нашей машины, да подствольными фонарями автоматов. Из темноты на тебя мог бросится кто угодно, тот же псих, или мародер какой. А сейчас наоборот, я все вижу, меня никто. Вон фигурки копошатся около мусорной кучи. Это психи, метров триста до них. Слева дорога, справа кусты и столбы. Справа, вроде, чисто. Нет там ничего, сады были раньше, мы же почти на выезде из города. А вот слева — машины стоят брошенные, целый затор образовался. Одна тень отделилась от одной из машин и стремительно побежала в мою сторону. Навел точку коллиматора на нее и плавно вдавил спуск. Выстрел «Вала» не так слышен в ночи среди миллиона разных звуков. Тут и ветер шумит, и психи повизгивают, бывает, и выстрел грохнет. Так, щелчок, не больше, громкий хлопок. Псих кувырком полетел на землю. Все таки, хороший останавливающий эффект у ПАБовского патрона.

Еще раз внимательно осмотрелся, теперь вперед. Поднимаюсь по насыпи. Вот та самая фура, про которую говорил Глушаков. Так, вижу броню, вон, впереди стоит. Ну что, возвращаюсь, беру обученного бойца… Стоп, а кто у нас тут танкист? Один Глушаков, а тот укушен… Что же делать то? Нет, я бы, конечно, разобрался в управлении танком, но только днем и в спокойной обстановке. Что это? Фигуры какие то возле нашего трофея! И это явно не психи, слишком осмысленно двигаются! Сколько их? Три, кажется. Да, точно, три. Один в люк залез, двое других рядом стоят, осматриваются. Ага, фонарик включили.

— Вадимович, Сергеевич, внимание, вижу коробочку, около нее три тела. Похоже, мародеры, как принял? — тихо проговорил я в гарнитуру.

— Приняли тебя, Сокол, что думаешь предпринять? — ответил мне Вадимович. Он водила, его не нужно с собой брать. Он нас всех назад, на базу, отвезти должен в целости и сохранности.

— Богдан берет канистру, и с Сергеевичем ко мне, как поняли? Ты на связи, прием.

— Понял тебя, Сокол, выдвигаюсь, — бодро отрапортовал Сергеевич. С ним не пропадем, толковый боец.

Только вот, что с мародерами делать? Вроде бы, люди, как и мы. Ну, нашли танк брошенный, и что? И ничего, это же наш танк, пусть уходят, вот что!

Сто метров до цели. Еще вперед немного. Сергеевич фонарь не включает, Богдан с канистрой пыхтит, все наблюдение на мне. Хорошо, что ноги в надежной обуви. В чешских ботинках кевлар в подошве, наступить на гвоздь или арматурину острую не боюсь, ноги целы будут, под ноги почти не смотрю. Так, вот три цели, вместе на броне около башни сидят. Всех троих снять могу. Палец плавно лег на спуск, но что-то его остановило. Наверное, моя совесть. Одна, вроде женщина, точнее, даже девочка, и два подростка. Оружие у одного в руках, похоже на «Ксюху», у другого пистолет. Жестом приказываю Сергеевичу и Богдану остановится, и сам медленно подхожу. Тридцать метров.

— Привет, шкеты! Машину мою куда дели? — тихонько прокричал я из темноты.

Три фигуры вздрогнули и подскочили одновременно.

— Спокойно, спокойно, стрелять не буду, это же я вам тогда стволы и выдал! Базу ОМОНа вспомнили? Вот то-то, стволы опустите! — уже увереннее повторил я.

— Привет, если не врешь, — мальчишеский голос ответил мне.

Тот же знакомый силуэт, та же рубашка, и тот же голос. Не знаю, почему мне так врезалось это в память. Живы, значит, пацанчики.

— Парни, по сторонам контроль, не стрелять, это свои! — тихо скомандовал я и пошел в сторону танка.

Одну руку я поднял, а вторую, правую, на всякий случай держал на спуске. Кто его знает, что в голове у этих людей? Какие изменения в ней произошли за это страшное время? Все, точно, они, стволы убрали, смотрят на меня. Снимаю свободной левой рукой тепляк с головы. Сразу резко мир погрузился в темноту. Открыл и закрыл глаза, есть, все видно. Яркая луна на небе, и вот он, силуэт боевой машины, а на нем три фигурки.

— Так, парни, время нет говорить, сейчас мы заводим танк, и вы с нами едете на базу. Там еда, вода, и люди. Все понятно? — быстро выпалил я.

А в ответ тишина. Мне их лица плохо видно, но чем-то недовольны. Вот та, вдалеке, девчонка, похоже, она без оружия совсем. Вон тот, что ближе ко мне, с «Ксюхой», он, похоже, самый старший. Сколько ему? Лет пятнадцать, наверное. В светлой рубашке в клетку, в джинсах и кроссовках, да пацан совсем.

— Так, парни, вы что? Не доверяете мне? У нас все нормалек, не обидим никого, — скосил я глаза на девчонку, — в монастыре живут люди, и на Гребном. Там все по закону людскому и божьему. Одни вы тут не выживите.

Вижу, что подростки зашептались, а я тем временем подошел к броне и запрыгнул.

— Горючка у танка закончилась, — пояснил я, — сейчас зальем и до базы дотянем. Там перекантуемся ночь, потом к своим.

Туман в голове рассеялся и навалилось чувство голода. Встал, провел по лицу рукой, щетина впечатляет. Сколько дней прошло? Судя по моему лицу, около четырех или пяти, я ведь брился сразу, как приехал сюда, в первый же день. Осмотрелся вокруг — те же стены, балкон, чайник на столе. Пить, очень хочется пить. Я поднялся, и снова в голове побежали круги, откашлялся и сделал несколько шагов к чайнику, схватил его двумя руками. Запрокинул стал жадно пить мутную воду с известковым осадком. Чайник был почти пустой. Наконец то вода… Я помню, что вставал и пил прямо из чайника и из под крана воду, но было это во сне или наяву, уже не понятно. Запах в комнате стоит так себе, но из открытой двери на балкон идет свежий воздух с примесью морской соли, а значит, будем жить. Посмотрел телефон — батарейка села, а зарядник у меня в машине, автомобильный. На время я утратил связь с внешним миром. Сунул смартфон в карман брюк, нужно у Фёдора зарядник спросить, или в машине заряжу.

Потратил еще около получаса на приведение себя в порядок. Сбрил щетину, умылся, постоял по холодным душем, вода никуда не делась, вот она, течет из крана. У Фёдора, как я знал, вода привозная. Наполняет большую бочку, а потом она уже течет в систему водоснабжения гостиницы. Сейчас постояльцев почти нет, значит, воды должно быть в достатке. Теперь еда, есть тоже очень хочется. Но еду у меня нет в номере, в машине несколько консервированных пакетиков «Кронидова» должно быть в багаже, пока пойдет. Этот «Кронидов» очень сытный, и мясо натуральное. Готовый набор для выживания. А по сравнению с сухим пайком еще и вкусно. Я помню, как нам выдавали эти сухие пайки на десятидневный выход. Куда я суну такую кучу коробок? А еще несколько БК (боевой комплект) нести. Многие просто вскрывали эти коробки, доставали то. Что будут есть, складывали в РДшку, а остальное выбрасывали. Так вот, в «Кронидове» все можно есть, все вкусно. Да у Фёдора хлеба спросить нужно, не откажет. Остановился и понюхал воздух. И всё таки, нужно вымыть пол, а то запах остался нехороший…

Посмотрел на себя в зеркало, перед тем, как выйти из номера. Сухая кожа, под глазами тёмные круги, широкое лицо, чёрные волосы. В таком виде я себя видел только однажды, после ранения в госпитале, но это было лет десять назад. Я был тогда моложе на десять лет, но выглядел примерно так же, как и сейчас. Оглядел себя сам еще раз с головы до ног. Черная футболка, серые джинсы и черные кожаные туфли. Уже было хотел открывать дверь, как с улицы раздался протяжный вой. Я просто вздрогнул, что, волки завелись в окрестностях? Подошел к балкону, отодвинул занавеску и ступил на бетонный пол своими модными туфлями. Мне всегда этот хлипкий балкон не внушал доверия. Во мне было больше ста килограмм, ну пусть сейчас чуть меньше, несколько дней голодал, на сколько он рассчитан, оставалось загадкой. Стоишь и думаешь, что вдруг он рухнет?

Передо мной как на ладони в лучах заходящего солнца раскинулся красавец посёлок. Изогнутая бухта на берегу моря, пляж с набережной, вершина потухшего вулкана, море, дома в низине, и дорога, петляющая через холмы. А по этой дороге, запинаясь, брёл человек. Прямо по середине, по асфальту, не сворачивая никуда, не боясь, что его собьет шальная машина. Но самих машин почему то не было. Человек остановился, поднял голову вверх, и протяжно завыл.

— У-ууууууууу.

От этого жуткого воя мне стало не по себе. Быстро вернулся в комнату и открыл чехол с купленным карабином. С виду как обычный АКМ, в деревянном цевье и с деревянным прикладом. Если не знать, что это переделка под гладкий ствол, то и не понять с первого взгляда. Разобрал и собрал, передёрнул затвор, нажал на спуск. С виду все в рабочем состоянии, сам автомат шестьдесят девятого года, складского хранения, ижевский. Теперь магазины. Вот этот, на тридцать патронов, как говорил прежний хозяин, подклинивает. Его в качестве контейнера для переноски патронов буду пока использовать, а вот эти вот два, на десять патронов, пластиковые, подают хорошо. Их снарядил странными, с чёрной пулей, патронами. Один магазин вставил в карабин, второй убрал в карман джинсов, благо, он там легко помещался. Потом взял свою сумку с деньгами, и в то отделение, в котором лежал мой «Гранд-Пауэр», изъятый следователем, сунул магазин на тридцать патроном. Ну вот и все, можно выходить на улицу.

Ремень к карабину в комплекте не полагался, или просто продавец зажал, а я сейчас был не в лучшей форме, поэтому, тяжесть оружия оттягивала мне руки. Открыл входную дверь в номер, прислушался. Тишина в коридоре, тишина на лестнице, так всегда и было. Шумных постояльцев нет, не сезон. Но как по мне, так уж лучше бы гульбанили люди, шум пьянки и веселья лучше, чем вот такая зловещая тишина. Аж мороз по коже берет и в ушах звенит. Еще и полумрак стоит повсюду, окно одно, и то в лестничном пролёте. Запер дверь в свой номер и начал спускаться по лестнице. Карабин небрежно закинул на плечо. Патрон в патронник не досылал, но с предохранителя снял, сказалась старая привычка. Неоднократно видел, как молодые солдаты пытались в критической ситуации досылать патрон с оружием, поставленным на блокировку. Дослать патрон в патронник — это уже привычка, а вот снять с блокировки в критических ситуациях можешь и забыть.

Спустился до первого этажа — никого. Толкнул дверь на выход — открыто. Опять закружилась голова, но я постоял несколько секунд, вдохнул свежий вечерний воздух, и сделал шаг на крыльцо. Первое, что меня поразило — вместо Трезора валялся истерзанный комок шерсти и плоти, и лужа крови. Интересно, кто так смог разорвать собаку? Точно, только волки. Недаром ведь слышал, как они выли. Стоп, это же не волки, это человек на дороге выл? Или мне показалось? Дослал патрон в патронник и осмотрелся. Двор пустой, ворота открыты, Фёдора нигде не видно. Моя машина стоит, следов вскрытия не обнаружено при внешнем осмотре.

— Фёдор! — громко крикнул я и закашлялся.

Все же не до конца я здоров, вон как дышать тяжело. Как будто лёгкие сдавил тугой обруч. Подошел к машине и нажал кнопку сигнализации. «Лада» привычно отозвалась двойным писком, и я открыл дверь, что бы посмотреть, все ли из имущества на месте. Вроде весь мой багаж цел, все на своих местах. Жара и духота в салоне. Я ведь прямо на солнце оставил машину. Кстати, который сейчас час? Посмотрел на часы и понял, что они стоят. У меня ведь механические, с автоподзаводом часы, а я столько времени лежал без движения. Потряс своими часами, и они пошли, тик-так, тик-так, только показывают время неверное. Посмотрел на часы в машине и поставил свои верно, пять часов и пятнадцать минут вечера. Только какого числа? Сколько я лежал тут? И куда Фёдор запропостился?

Справа, за домом, стоял большой «зилок» — водовозка. На ней Фёдор привозил воду в свой гостиничный комплекс. Я уже настолько привык к тому, что эта машина всегда тут стоит, что не обратил на нее никакого внимания. А напрасно! Из за «Зила» выскочил окровавленный солдат в форме, с красной повязкой на рукаве и бросился на меня. Только мгновенная реакция спасла меня. Выстрел из карабина раздался как гром среди ясного крымского неба, солдат дёрнулся и завалился на землю. Для верности я прицелился и выстрелил еще раз в голову. Полчерепа снесло, словно спелый арбуз лопнул, выпав из неумелых рук грузчика. Карабин громыхал намного сильнее обычного автомата, а удар деревянного приклада в плечо был сильнее, чем я привык. Но, не смотря на слабость, я удержал оружие в руках и огляделся по сторонам. Больше психов не было, но со стороны дороги послышался шум мотора.

Я ждал, что в воротах покажется «Ланос» Фёдора, но вместо него вкатились два квадроцикла. Квадроциклы не редкость в Коктебеле. Летом на них устраивают сафари по горам, катают туристов, так что я особо не удивился. На этих сидели два непонятных типа в черных футболках, с черными разгрузками, и в чёрных шортах. В руках у одного из них я заметил помповое ружьё. Я чуть встал чуть ссутулившись и согнув колени, и сжал в руках оружие. Не стану скрывать, я опасался, что купленный мною карабин или переклинит, или вдруг он будет стрелять криво и косо. Но, как показал мой выстрел, убивает он вполне себе надёжно, псих пока не ожил. А на близкой дистанции вполне себе точно кладёт. В голову я метров с пяти не промазал. И этот переделанный «Калашников» в руках придал мне уверенности.

Ружьё у первого въехавшего во двор смотрело вверх, у второго тоже было оружие, но первый перекрывал ему линию огня, и я пока не переживал за действия второго, сосредоточив все внимание на наиболее опасной цели. А цель, как я понял, тоже не ожидала, что встретит человека с автоматом во дворе. Странно, они же слышали выстрел, именно на него и приехали, почему такие удивлённые?

— А Фёдор где? — скривив лицо под маской, спросил тот, кого я практически держал на прицеле, на первом квадрике.

— Я за него, — ответил и сам усмехнулся сам своей шутке.

Все-таки карабин я прямо на него не направлял, мало ли, кто он такой. Может, сознательный гражданин, или просто друг Фёдора? В такое время ружьё в руках не должно никого пугать. Агрессии приезжие не проявляли, по крайней мере, явной.

— А ты кто будешь, мил человек? — второй квадроцикл выехал из-за первого и поравнялся с ним.

Спрашивающему было лет под пятьдесят, одет он в чёрной футболке и арафатке, повязанной на шее, ружье его болталось на ремне за спиной. Следовательно, угрозы для меня не представлял. На рукаве футболки я увидел странный шеврон. Коловрат, я видал такие ранее. В основном у футбольных хулиганов и различных скинхедских группировок. Но вот у такого мужика в возрасте видел его впервые.

— Я мимо проезжал, остановился тут на ночь, и приболел, — при этих словах я чуть подкашлянул и сплюнул мокроту, — заплатил за сутки. а провалялся хрен знает сколько. Вот, только вылез сегодня, ходить могу, значит живой, — и снова кашлянул.

— А, — со знанием дела сказал тот, второй, что с ружьём за спиной был, — понятно. А мы Фёдора ищем, жид он, а значит, ответить должен!

— За что ответить? — не понял я.

— За все то, что жиды натворили до этой минуты. Это же целый заговор, мировой заговор! Наслали вирус, делят мир, а мы, славяне, страдаем! — и говоривший мужчина поднял руку в нацистском приветствии.

Нет, я, конечно, видел разные расстройства психики, но такое видел впервые. Похоже, что центру «Э» будет много работы в этом городке, но злить все равно пока не стоит никого. Не хочу их убивать, мне самому бы коньки не отбросить. И перестрелка сейчас никому не нужна, ни мне, ни им. Поэтому я стоял и молчал.

— Ты что, татарин? — спросил меня снова этот мужик в арафатке.

— Есть немного, — соврал я. Ну а что, повторять ему свою глупую историю с переездом?

— Ну мы видим, что ты не жид. Поэтому, претензий к тебе не имеем. Но этого хохложида мы найдем. И завтра приедем сюда снова, с рассветом, — грозно проговорил тот, что был с помпой в руках. Потом оба переглянулись, развернулись на площадке и уехали прочь.

Отлично, ехал на курорт, приехал в сумасшедший дом. Солнце тем временем зашло за горизонт, и стало темнеть. Тьма наступает в Крыму мгновенно, особенно весной. Казалось, вот только-только светло, раз, и уже ночь. Я стоял и не понимал, что мне делать дальше. Немедленно уезжать отсюда? Я слишком слаб, не потяну я ехать ночью не понятно куда. Да и есть охота. Плюнув, я полез в машину, взял свой рюкзак, кряхтя, взвалил его на плечи и поплелся назад, в номер. Подниматься по лестнице было тяжелее, чем спускаться вниз. Я останавливался между пролетами, что бы отдышаться, как будто легкие мои уменьшились в четыре раза. Наконец, я открыл свою дверь, завалился на кровать. Сейчас отдохну, поем, и на сытый желудок буду решать, что делать дальше. А вообще, за окном темно, утро вечера мудренее, как говориться в народной пословице. Запер дверь, вскипятил чайник, благо свет был, но включать его я не стал, что бы не привлекать внимания. Разогрел в микроволновке «Кронидов» и перекусил. Съел аж две порции. Беспламенные нагреватели к ним тоже у меня были, но я решил ими пока не пользоваться, пригодятся еще. Выпил чая и плюхнулся на кровать, мгновенно захрапев.

Утро добрым не бывает, это точно. Но для меня это утро было доброе. Как стемнело, со стороны города прозвучало несколько выстрелов из дробовика, но потом все затихло. Наверное, психов прибили, потому что дальше все было спокойно, даже слишком спокойно. Проснулся я с первым лучом солнца, и сразу выпил кофе и позавтракал фасолью с говядиной из упаковки «Кронидова», что взял с собой в качестве «НЗ» (неприкосновенный запас). Есть такая давняя мудрость, выходишь из дома в неизвестность — лучше хорошо поесть. Не понятно, когда придется поесть снова. Что удивительно, свет в номере был, но я лампу не включал, а вот чайником воспользовался. Попробовал включить телевизор — бесполезно, ничего не показывает, по всем каналам сплошные помехи. Достал свой рюкзак и вынул оттуда одежду. Хватит в джинсах и туфлях ходить.

Так, что тут у нас? Первым делом я вытащил из пакетика обувь. Тактические ботинки я купил по совету своего сослуживца Быстрова Олега, чешской фирмы, какой именно не помню, помню только звучное название самой модели ботинок — «Драго». Не понятно, как они поведут себя в жару, но это как раз я сейчас и испытаю. Самое главное, у них в подошве кевларовый слой, а это значит, лишний шанс для владельца, когда ходишь по опасной поверхности, как то гвозди, железки, битое стекло и прочее. Я надеялся, что до этого не дойдет, но мало ли что? Лучше быть ко всему готовым. Потом вытащил свой масхалат в расцветке «мультикам». Он легкий и прочный, как раз под жару. Брюки с наколенниками надевать не стал, убрал обратно. Теперь разгрузка. Подумал, подумал, и вытащил свой тактический пояс. Снял с моли несколько подсумков и оставил два, у меня все равно только три магазина сейчас, один в карабине, два в подсумках. Аптечный подсумок чуть смести в сторону, что бы не мешался при езде в машине, и подсумок под сброс чуть сдвинул, с такой же целью. Кобуру снял и убрал в рюкзак, она мне точно не понадобиться, пистолет мой изъяли. Свою старую одежду и туфли сложил туда же. Осмотрелся немного, попрыгал, накинул рюкзак на плечи и пошел на выход.

Самое трудное для меня сейчас это отсутствие ремня на карабине. И так сборы забрали чуть ли не половину моих сил, а тут еще нести в руках оружие. Шёл я на этот раз осторожно, прислушиваясь к каждому шороху и внимательно осматриваясь по сторонам, не выпуская из рук оружия. Нет, не как на зачистке, стволом во все стороны не тыкал, но все равно, нервы были напряжены до предела. Когда вышел во двор, упёр свой ВПО-209 прикладом в плечо и оглядел весь двор. Куда ствол, туда взгляд, вчерашнее нападение психа мне запомнилось. Труп его, кстати, так и лежал во дворе, рядом с останками Трезора. Пиликнул брелком сигнализации. Открыл машину, бросил рюкзак на переднее сидение, поставил туда же карабин, сел, завел двигатель. Не стал ждать, пока мотор прогреется, сразу выехал со двора и быстро поехал в сторону главной дороги. Точнее, сейчас мне нужно выехать из Коктебеля, проехать эту арку, потом спуститься по серпантину вниз, а там…

А вот куда мне ехать потом, я еще не решил. Но сначала нужно доехать до любого передвижного полицейского поста, и запросить связь с Павловым. Мой телефон стоял на зарядке, но было видно, что сотовой сети не было. Я еще раз попробовал позвонить — нет зоны покрытия сети. Вот показался на спуске выезд с прилегающей дороги на Симферопольское шоссе, и странное сооружение предстало моим глазам. Как будто специально свалили на дорогу несколько бетонных блоков и перегородили проезд. Кто и для чего это сделал, непонятно. А еще более непонятно, что за люди в медицинских масках укрывались за этими блоками. Я остановил машину, но двигатель глушить не стал, поставил на ручной тормоз. Сам вышел из машины, предусмотрительно оставив оружие на переднем сидении. Еще бы, три ствола АК-74 холодно смотрели на меня из-за блоков.

— Поворачивай назад, карантин! — крикнул мне мужик в непонятной черной форме.

— Что за карантин? Я майор Кузьмин, свяжитесь с полковником полиции Павловым! — закричал я в ответ, и автоматная очередь затрещала в этой утренней тишине.

— Кому сказали, карантин! До особого распоряжения выезд закрыт! — заорал тот же человек, что стрелял в воздух, но я уже начал закипать.

— Какой в манду карантин, что вы творите, вашу мать!

Ответом мне стала очередь прямо под ноги. Я подпрыгнул на месте и поспешил укрыться за машиной. Что за ерунда твориться? Кто все эти люди? Почему они не подпускают меня к себе близко? От чего введён карантин? От бешенства? Посмотрев ещё немного, я плюнул, сел за руль и развернулся в обратную сторону. Поеду в город, там спрошу у кого-нибудь. Какое сегодня число? Наверное, девятое мая. Должен быть парад, салют, народные гуляния, а вместо этого как будто попал в фильм — катастрофу. Развернулся на дороге и поехал в обратную сторону. А блоками тут дорогу капитально перегородили, машина не проедет. Будь у меня джип, я бы по полям объехал. Или как эти придурки, на квадроцикле! Точно, квадроцикл! Вот что мне нужно! Так, ну это уже совсем ерунда. Я что, бошу свою машину? Да у меня в ней все имущество, все, что нажито непосильным трудом за долгие тридцать семь лет моей жизни!

Наконец, я проехал поворот на Орджоникидзе, и стал спускаться вниз. Снова эта арка. Виноградники справа и слева вдоль дороги и… И я резко затормозил, машина чуть не пошла юзом на узкой дороге. Прямо под колёса выскочил здоровенный заяц. Я таких еще не видел, почти ростом с собаку. Заяц спокойно понесся себе дальше, а я пожалел, что нет с собой дробовика. Хотя, можно и из карабина попробовать. Короче, голодным не останешься. Настроение немного улучшилось, я проехал пустующую гостиницу Фёдора, поворот на коньячный завод и пляж, въехал на еще один холм и стал спускаться прямо в посёлок. Вот он, Коктебель. Справа высокие недостроенные коттеджи, слева аквапарк с крутыми горками, дальше идут невысокие двухэтажные домики, и ни одной живой души!

Я снизил скорость около продуктового магазина, неплохо бы затариться чем-то, но он, судя по всему, не работал. Припаркованные машины стояли в полном беспорядке, и никого рядом не было. Наконец, я выехал на небольшую площадку перед гостиницей «Прибой», и сразу услышал громкие звуки музыки.

— Но в наших венах кипит небо славян! — доносилось из припаркованной старой серой «шестёрки», на заднем стекле которой красовалась надпись «Боевая Русь».

Наверняка кто-то из этих сектантов, «великих славян», но мне хоть кого-то спросить о том, что тут происходит и как мне покинуть это место. Я повернул на лево и остановился рядом с машиной. Сразу вышел, не глуша двигатель, и карабин на этот раз сам прыгнул мне в руки, бережёного бог бережёт. Слева трехэтажное длинное серое здание с пристроями к нему, прямо впереди турбаза с парком, палисадник и вот эта шестёрка стоит. Сделал несколько шагов, водитель сидит за рулём. Но как то странно сидит, смотрит в одну точку и на меня ноль внимания. Постучал пальцами по стеклу, сидящий в машине мужчина обернулся, и кровь закапала с его губ. Псих, сидевший в машине, хищно оскалился и бросился на меня, но пробить боковое стекло шестёрки своей головой не сумел. По-моему, он был подранен, так как слишком неестественно двигался. Я рефлекторно вскинул карабин, но стрелять не стал. Зачем тратить патроны? У меня их и так всего девяносто восемь осталось. Прыгнул назад в свою «Ладу» и покатил дальше. Там еще дорога на Ялту есть, попробую по ней проехать. Коктебель провожал меня пустыми окнами домов. Ну мне более-менее все понятно, какая-то эпидемия, жителей вывезли. Точнее, экстренно эвакуировали, а на территории объявили карантин и черезвычайное положение. Только уж что-то оно слишком черезвычайное, если стреляю сразу, без разговоров.

Я переехал через ручей по мосту, слева от меня начинался Кара-Дагский заповедник, стояло несколько высокий частных каменных домов, и я увидел в одном из домов двоих людей, которые стояли и смотрели на дорогу. Психи? Может быть, останавливаться я не стал, проехал дальше мимо «Динотария». Это парк птиц такой, и начал подниматься по горной дороге вверх. Слева потянулись холмы и виноградные поля, справа росли густые кусты. Сейчас слева будет выезд, там родник течёт. Мне нужно набрать воды, а то моя пятилитровая баклашка уже почти пустая. Я же бездумно тратил питьевую воду в дороге, умывался ей сам, заливал в бачок омывателя лобового стекла. Посмотрел на часы — всего лишь семь утра. Может быть, все жители еще спят? Тут, на курорте, никто так рано не встает.

Вот он, поворот, свернул и сразу черпанул днищем машины дорогу. Ухабы тут еще те, глина застыла и асфальт потрескался. Взобрался на возвышение и остановился. Прямо с него в меня целился из ружья мужик лет пятидесяти, в армейских штанах, серой футболке, жилетке охотника и серой кепке на голове. Рядом с ним стояла автомашина «Нива», а женщина, примерно его возраста, в сером платье. Набирала в пластиковые пятилитровые канистры воду из родника.

— Отец, опусти ствол, ты что? — закричал я из окна.

Мужик продолжал стоять и внимательно рассматривал меня. Женщина закончила набирать воду, отнесла бутылку в машину, и встала около дверцы. Потом мужчина с ружьём быстро прыгнул за руль, и «Нива», поскакав по ухабам, скрылась за поворотом.

— Идиоты! — громко крикнул я им вслед, подъехал к роднику, выбрался из машины, напился сам, и наполнил пятилитровую канистру.

Вот там, слева, на холме, стоит дом. В нем разливали воду «Кара-Дагская», набранную из этого родника, и потом продавали по всему Крыму. А я, когда это узнал, стал её бесплатно наливать, вот как сейчас. Бутылка наполнилась и вода полилась через край. Я закрыл крышку, повернул кран и поток воды прекратился. Ну все, теперь в путь, дорога вперед, вроде, свободна.

Снова аккуратно вырулил на главную дорогу, справа и слева чисто, машин нет, повернул налево и по газам. Мотор «Лады» натужно взвыл, взбираясь в горку. Это не есть гуд, не перегрелся бы движок, а то самое страшное застрять где-то на дороге со сломанной машиной, механик из меня так себе. С тревогой покосился на панель приборов, но никаких значков предупреждений не загорелось, слава богу, с двигателем все нормально. Снова затяжной спуск после подъема, поворот, и вот, я уже поднимаюсь в гору. Табличка с надписью «Щебетовка» осталась позади, и прямо передо мною на дороге стоял здоровенный «КамАЗ».

Кузов машины перегораживал всю дорогу, и оставался только вариант свернуть на обочину и проехать полем, что я и решил сделать. Только стал аккуратно съезжать на поле с дороги, как громкий крик заставил меня остановиться.

— Куда прёшь! Давай разворачивайся, стрелять будем! — заорал человек в панаме и с двухстволкой, выглядывающий из-за «КамАЗа».

Рядом я заметил еще несколько силуэтов, но оружия больше не видел ни у кого. Вон у того старика, кажется, топор в руках, а у следующего за ним паренька — лопата. Так, хорошенькое дело, селяне перегородили дорогу в свой посёлок и никого не пропускают. А осталось то всего ничего проехать, впереди уже церковь показалась, а там, вдали, жилые дома стоят, после них еще метров пятьсот и посёлок закончиться. Допустим, прорвусь сейчас, дам по газам, этот, с ружьём, наверняка промажет, продырявит мне кузов машины в самом худшем случае. А дальше там узкая дорога, охотников в «Щебетовке» наверняка много, стрелять начнут, мне мало не покажется. Да и на выезде, наверняка, такой же пост у них стоит.

Я сдал назад, остановился и вышел из машины, на этот раз карабин взял с собой, на всякий, как говориться, случай.

— Мужики, вы чё, с ума все посходили? Зачем в меня стрелять? Дайте, я проеду, вас не трону, нафиг вы мне не сдались! — заорал я в ответ.

— Убирайся откуда приехал, не проедешь ты никуда, там везде все перекрыто, — ответил мне тот же мужик с ружьём, — никто никуда выехать не может, все бояться этих, которые кусаются. А чужих мы не пускаем, так что разворачивайся и езжай, — и махнул рукой.

Крик был почти истеричный, я посмотрел еще раз в их сторону, плюнул и сел за руль. Ёлки-моталки, вот что такое происходит? Что мне дальше делать, куда теперь ехать? По крайней мере, подальше от этих придурков. Я снова поехал в Коктебель. Ну а куда деваться? На гору Клементьева подняться? Там аэропорт есть, можно улететь. Только мне кажется, там тоже заблокировали въезд и сидят все чего-то ждут. Значит, мне, скорее всего, нужно найти себе убежище и сидеть ждать. Есть еще вариант проехать козьими тропами на Симферопольское шоссе, но у меня не внедорожник, застряну на дороге и все, пиши пропало. Ну и выеду я на шоссе, а дальше куда? Наверняка, все посёлки сделали то же самое, перекрыли въезд и выезд.

Снова знакомый пейзаж Коктебеля, и снова пустые улицы. Заехать в магазин? Да, это очень важно, «Кронидова» у меня осталось ещё пакета четыре, это можно растянуть на два дня максимум, а потом хоть иди зайцев стреляй в поле. Вон впереди автостанция, несколько пустых автобусов стоят. Там раньше рынок был, пойду, посмотрю, вдруг что-то работает? Как порядочный водитель, включил правый поворотник, посмотрел в зеркало заднего вида, завернул и остановил машину напротив рынка. Теперь сразу выходить из машины нельзя. Немного посидел, осмотрелся, повертел головой, разблокировал замок и вперед. Дверца скрипнула, хотя, с чего бы это? Новая машина, а дверь скрипит. Да шут с ней, с дверью, карабин в руках, но стволом вниз. Теперь захлопнуть дверь и закрыть машину, ключи в карман. Готово, иду в сторону рынка. Пустые прилавки, ветер гоняет газеты и брошенный мусор, ни одной живой души. Интересно, куда все подевались, по домам сидят тихо?

Шаги гулко отдавались в стоявшей тишине. Просто непривычно тихо, никогда такого не было. На память сразу вспомнил фильм «Я легенда». Там тоже главный герой ходил по городу, и никого. А еще сериал «Ходячие мертвецы». Именно так, наверное, бывший шериф там себя чувствовал. Но фильмы фильмами, а мне действовать нужно. Прилавки пустые, пойду дальше, вон, слева, магазин виднеется продуктовый, пойду постучусь.

В этот момент полетела пустая бутылка на асфальт и разбилась метрах в пяти от меня. Я вскинул карабин и развернулся вправо, откуда услышал звук битого стекла. Пустые прилавки рынка, и ничего больше. Но тихий-тихий скрежет по металлу доносился четко, как будто кто-то когтями скребёт. Страх начал запускать свои сети ко мне в душу. Знакомое чувство, преодолевали мы его не раз, ничего ты мне не сделаешь, мерзкий и липкий гад! Держа карабин наготове, патрон в патроннике, начал обходить прилавок.

Что-то большое пронеслось, пригибаясь, и укрылось за соседним прилавком. Ничего не понятно, что это такое? Собака большая? Вдруг морда высунулась из-за прилавка, и я выстрелил, но тварь быстро скрылась. Еще два выстрела громыхнули в тишине пустующего рынка, и две дырки в прилавке появились там, где, по идее, должен был укрываться этот псих. Попал? Не понятно совсем. Криков нет, нужно посмотреть. Запрыгнул на стоящий рядом прилавок, с высоты будет лучше видно, и вдруг голова закружилась.

Я совсем ослаб за то время, что лежал в номере гостиницы, и сейчас восстановился не до конца. Нервное напряжение, наверное, сказалось, и нагрузка физическая. Не стоило такие прыжки совершать, ой не стоило. Покачнувшись, я упал с прилавка прямо на асфальт, больно ударившись спиной. Хорошо, что в последний момент сумел сгруппироваться и уберег голову от удара о твёрдую поверхность. Карабин смог удержать в руках, уже хорошо. Сейчас нужно встать, быстро встать… В голове снова побежали круги, весь мир потемнел в глазах, черные точки замелькали, еще немного, и могу потерять сознание. Палец лег на спусковой крючок, и я увидел эту окровавленную оскаленную морду. Выстрел, приклад ткнулся в плечо, тварь заорала, и я, чуть приподнявшись, сделал еще два выстрела в этот согнутый силуэт передо мною. Псих завертелся волчком и упал, кровь потекла по асфальту, и вздох облегчения вырвался из моей груди. Но терять сознание нельзя, тут могут быть еще психи, а на выстрел если кто прибежит?

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я начал подниматься, опираясь на карабин. Уткнул его прикладом в асфальт, спиной уперевшись в прилавок, я потихоньку поднялся и стоял, качаясь, и смотрел по сторонам. Потихоньку силы возвращались ко мне, черные точки перед глазами исчезли, легкие снова задышали, как положено, ровно и спокойно. Проклятый вирус, это он убивает мои легкие. Хорошо еще, что так обошлось. Больше не стоит проявлять излишней физической активности, а лучше, вообще отлежаться где-то несколько дней. Иначе следующей встречи с психом могу не пережить.

А вот и ещё друзья пожаловали! Рядом забор, улица и дома стоят частные. Из-за забора кто-то выглянул у тут же спрятался. Твари, откуда же вы берётесь, в конце концов? Где все люди? Где эти, «Великие мать их так славяне»? Почему психов не истребляют и заражение не предотвращают? Где полиция, наконец, с военными? Объявили карантин, обнесли все постами и живите там как хотите? Подыхайте, убивайте друг друга, так что ли? Я вскипел, поднялся, наконец, вскинул карабин и заменил магазин. Старый, в котором оставалось три патрона, я убрал на место первого в подсумок «фаст». Магазин был десяти зарядный, короткий, и вытаскивать его было немного не привычно, в критической ситуации это может дорого стоить, нужно потом потренироваться в замене магазина, а пока нужно прорываться к машине, сколько там всего этих психов, мне не видно.

— Эй, ты, давай сюда! — заорал мне звонкий женский голос.

Я обернулся и увидел девчонку в синем переднике, продавщица, наверное, как раз из магазина, который был закрыт, распахнула железные решётки на входе и машет мне рукой. Стараясь не оборачиваться и держа угол забора, за которым прятались психи, на прицеле, я попятился назад. Метров двадцать всего до двери, ствол в сторону забора смотрит, а голова то туда, то сюда у меня крутится. Стараюсь смотреть под ноги и в направлении открытой двери, а так же контролировать тыл. Когда уже осталось несколько метров, псих, скрывающийся за забором, решился напасть. Выскочил, в грязной белой рубахе, с ножом в руке, зарычал и побежал на меня.

Я остановился, упер приклад в плечо и выстрелил. Попасть в силуэт с десяти метров ничего сложного, с этим справиться и ребёнок. Если он, конечно, не запаникует, когда на тебя несётся здоровый мужик с ножом, явно поехавший на голову. Пуля отбросила назад бегущего и он упал на асфальт. Я не стал контролить, то есть, добивать упавшего психа в голову, а просто быстро преодолел эти несколько метров до открытой двери и чуть не сшиб стоящую на входе продавщицу магазина. Мы оба ввалились в помещение, и у меня снова закружилась голова. К тому же, от быстрого бега легкие как будто разрывались. Я прижался к стене и стал захлебываться звонким кашлем.

— Ты что, заразный? — девушка отшатнулась от меня, потом опомнилась и быстро закрыла сначала железные двери, а потом и стеклянные, и мы остались в полумраке.

— Если честно, не знаю, — прочистил я горло и посмотрел на неё, — лежал четыре дня без сознания, вчера очнулся вечером, и вот, — пожал я плечами.

— Ясно, — кивнула она головой, — значит, выздоровел, иммунитет у тебя выходит, сильный.

Потом присела на стоящий пластиковый стул со спинкой, скрестила руки на груди и вздохнула.

— А я уж испугалась, что спасла зараженного этим гриппом себе на голову. Только заразы сейчас не хватает, — голос у девушки был приятный, но чувствовался этот самый акцент.

Я присмотрелся к ней, лет около двадцати пяти, может, чуть больше. Наверное, можно и тридцать дать, тут не поймёшь совсем. Издали совсем молоденькой показалась, а сейчас видно, что уже не девочка. Фигурка нормальная, стройная, длинные ножки выглядывают из-под синего рабочего фартука, футболка белая, и шортики. Лицо обычное, не уродливое и не вот прям писаная красавица, волосы каштановые и длинные, но явно крашеные. Однако, симпатичная милашка, что она тут одна сидит?

— Вообще то, если не умер, значит, у тебя иммунитет, — затараторила девушка, и снова этот странный акцент мне почему-то явно показался знакомым, — у нас тут на посёлке несколько человек заболело, так вот, Яшка четыре дня валялся в беспамятстве, думали, что все, богу душу отдает, а он ожил. И Яшка-то как раз никого не заразил, здоровый он, чёрт, — и девушка засмеялась, — только вино жрать горазд.

— Ну и где этот ваш Яшка? — усмехнулся я.

— А вон он, ты в него стрелял, — показала мне девушка рукой на дверь.

В момент на улице раздались стоны, и я прильнул к окну, отодвинув занавеску. За решёткой было видно, как псих, которого я подстрелил, орёт и пытается ползти по асфальту, оставляя за собой красные полосы.

Я осмотрелся вокруг. Небольшой павильон, стойка, два стула, на одном из которых сидит сама хозяйка, и несколько бочек с ящиками. Так это же винный магазин! Точно, вон бутылки с вином, вот бочка с пивом разливным, а это вобла, сухарики и чипсы.

— И давно ты тут сидишь? — обратился я к девушке.

— Четыре дня, — вздохнула она, и грудь заметно колыхнулась под фартуком, — как заступила на смену, так и… Никого нет, менять меня никто не пришёл, телефон не работает…

— Слушай, может, тебя домой отвезти? — спросил я, — у меня машина там стоит, без проблем, подкину, куда скажешь, что тут торчать?

— Домой, — переспросила девушка, — далековато будет в Николаев ехать, — и впервые улыбнулась очаровательной улыбкой.

Вот оно что, она хохлушка! Акцент отсюда такой прикольный, я то думал, что он мне так знаком! Вроде и по-русски говорит, а чуть-чуть тянет слова и буквы смягчает немного.

— Ну хорошо, а тут где живешь? Что, так и будешь в магазине сидеть? — я уселся на второй свободный стул, вытянул ноги в ботинках и опустил карабин прикладом в пол.

— А-а-а, — снова раздалось с улицы, — ы-ы-ы-ы…

Я второй раз выглянул в окно. Псих, этот самый бывший Яшка алкоголик, царапал руками асфальт и полз, оставляя за собой кровавые полосы. Он безуспешно пытался подняться, но не мог и падал снова и снова, и при этом орал.

— Нет, это невозможно слушать! — покачал я головой и снова решил выйти, — открой мне, выскочу ненадолго, успокою его, а то так и будет орать.

Нет, теоретически он должен истечь кровью и сдохнуть, рана серьёзная у него, не понятно, то ли в живот, то ли в грудь я ему попал, целился просто по силуэту, к тому же в движении. И неплохо бы понять, куда этот карабин бьёт, завышает или занижает? Только вот тратить ли пулю на этого подранка? Непозволительная роскошь в наших условиях.

Девушка послушно открыла дверь, с внутренней стороны пластиковые створки открыла ключом, а с наружной — навесной замок на створках ловко сняла, просунув тонкие руки через решётку. Кстати, ловко она придумала, со стороны кажется, будто магазин закрыт снаружи, и не понятно, что кто-то может находится внутри. Я вскинул карабин и решительно шагнул за дверь. Посмотреть вправо, посмотреть влево, посмотреть вперёд, теперь медленно, спокойно иду к психу, контролирую его. В жизни все бывает, и умирающий может в последний момент собрать все свои силы и вброситься в смертельную атаку, но тут, похоже, не тот случай. Псих действительно истёк кровью, и только тихо рычал, смотря на моё приближение. Размахнувшись, я опустил приклад ему на голову, хрустнул череп, раздался еще один тихий приглушённый рык, и я повторно ударил, уже чуть тише. Красная лужа потекла вокруг головы психа, я оглянулся, снова контролирую обстановку. Тихо вокруг, психов больше нет. Они хитрые стали, прячутся и нападают из засады. Тот солдатик, на пляже, не такой был. И гаишник на трассе тоже не прятался.

Еще раз прислушался, тишина вокруг. Спиной вперед начал отходить к двери. Прилавки, забор, крыша рынка, автостанция, вон моя машина стоит, с другой стороны её красный силуэт виднеется. Оглянулся назад, вдруг эта девчонка закроет двери? Меня, кстати, это мало волновало. Плюнул бы и пошёл к своей машине, пусть сидит тут дальше одна. Но двери оставались открытыми, и я спокойно перешагнул порог. Девушка стояла рядом и тут же ловко закрыла решётку, надела на нее замок, повернула ключ, потом другим ключом закрыла пластиковые двери в магазин с табличкой «Закрыто».

А я почти без сил плюхнулся на стул. Испарины пота выступили на лице, дыхания стало тяжёлым, снова побежали черные точки перед глазами. Нужен отдых, срочно нужен отдых, я так много двигаться за один раз не смогу. Сначала прыгал по прилавкам, теперь карабином махать… А самое главное, скорее всего, это нервное перенапряжение на фоне истощения и усталость после болезни. Не отошёл еще до конца, вот и колбасит меня. Я закашлялся, и девушка-продавец при этом осторожно отошла в сторону, тревожно косясь на меня. Но нет, обошлось, кашель был отхаркивающий и не такой сильный, как во время болезни.

— Ты извини, — обратилась она ко мне, я уж к тебе близко подходить не буду, мало ли что, — многозначительно сказала продавец.

— Ничего страшного, это пройдет, — зараза к заразе не пристаёт, — и подмигнул ей.

— Сволочь, — услышал я в ответ, но как то беззлобно, вроде шутки.

— Очень приятно, странное у вас имя, а меня Юрой зовут, вот и познакомились, — усмехнулся я, — ну что, наливай, а то уйду, — показал я рукой на стоящие вокруг бутылки и пластиковые бочки с вином.

Нет, напиваться в мои планы совсем не входило, просто очень хотелось пить, во рту все пересохло, а свою бутылку с водой я оставил в машине. Глоток пива или вина мало того, что утолит жажду, так еще и поможет поддержать силы. Вот тут сколько всего, на стене целая коллекция различных вин, несколько бочек стоят с кранами, и, вижу, пивные кегли тоже присутствуют, вот пивка, пожалуй, глотну.

— Девушка, будьте любезны, кружечку пива мне, — официальным тоном произнёс я.

— Я не могу, это не моё, Алик Сайдулаевич потом вычтет из зарплаты, — механически ответила девушка.

По лицу было видно, что она о чём-то крепко задумалась и кусала губы, глядя в окно.

— Не проблема, — потянулся я к сумке с деньгами на поясе, — сколько пиво стоит, я плачу.

Увидев деньги в моей руке, продавщица винного магазина засмеялась и побежала наливать пиво в пластиковый стакан. Пена долго не хотела уходить, и девушка черпала её ложкой, наконец, мутная желтая жидкость заполнила почти три четверти стакана, и сам стакан был поставлен на стойку. То есть, принести его мне никто не удосужился.

— Ну никакого сервиса, проворчал я, и начал подниматься.

Оперевшись на карабин, я тяжело поднялся, сделал несколько шагов и взял стакан в руку. Пить очень хотелось, и я сразу сделал несколько глотков, и чуть не выплюнул содержимое обратно, вкус был отвратителен, кислятина да и только.

— Тфу, блин, чем вы тут народ травите! — возмущённо прокричал я вполголоса, — дайте жалобную книгу!

Девушка удивилась, налила в другой стакан немного пива из крана, попробовала сами, и ее лицо скривилось в ужасной гримасе.

— Я сама пиво не люблю, но это скисло. Несколько дней стоит, нужно было в холодильник убрать, но он сломался, — стала оправдываться девушка.

— Хрен с ним, с пивом, — облизнул я пересохшие губы, — дай что-нибудь слабенького, пить хочу — умираю, а моя вода в машине.

Мне сразу налили стакан красного непонятного напитка из бочки, я взял его и, прежде чем пить, понюхал, а потом попробовал на вкус. Не хватало еще слечь с кишечным расстройством. На вкус вино было вроде бы нормальное. Я, к сожалению, не большой ценитель вина, но стакан выпил залпом. Слабенький легкий компотик, чуть сладковатый на вкус. Только тёплый, но вкусу это не вредит, даже наоборот.

— Уф, — вытер я губы, — плестни ещё, хозяйка, — и протянул пустой стакан.

Второй стаканчик я пил уже не спеша, наслаждаясь вкусом и вдыхая арамат напитка. Неплохое вино, видно, что домашнее, для себя делали.

— Что за напиток? — поставил я пустой стаканчик на стойку и посмотрел на девчонку.

— А хрен его знает, — грубо отозвалась красотка, Алик Сайдулаевич приносит. Сам, наверняка, делает. Идёт по накладным как с винзавода, — усмехнулась она и чуть скривила губы, — но берут хорошо, уже последняя баклашка осталась, — и показала на пластиковую небольшую бочку.

— Да, как зовут то тебя? — спохватился я, а то уже почти час знакомы, а имени так и не спросил.

— А ты просто обходительный и галантный кавалер, — усмехнулась девушка, — спустя час после знакомства решил поинтересоваться именем. Ты с женой так же знакомился?

— К сожалению, я не женат, — вздохнул и щелкнул по стаканчику, — плесни ещё чуток, больно вино вкусное.

Нет, напиваться в мои планы не входило. Пусть за езду на машине в пьяном виде сейчас не наказывают, но тут в другом дело. Внимание теряется, концентрация. Так что последний стакан пью и баста.

— Да тут, на курорте, сто процентов все мужчины не женатые и свободные, — усмехнулась девушка, — только…

Что значит только, она не договорила. А я вздохнул и добавил.

— К сожалению, я реально не женат. У меня даже штампа в паспорте нет, если это самый важный вопрос, что тебя интересует. Только какое это имеет значение сейчас? Ну жил я с девушкой, — почему-то, мне захотелось выговориться именно сейчас. Может, сказалось выпитое вино, может, просто накипело, — расстались мы с ней, я новую работу получил, вот, сюда поехал, она со мной поехать не захотела. А что там сейчас происходит, одному богу известно. Связи нет, ничего нет, и я застрял тут в этом карантине чёртовом, — со злости я хлопнул ладонью по барной стойке.

— Оксана Александровна меня зовут, — сказала продавщица, наливая мне третий двести граммовый стакан, — а живём мы с подругой в Щебетовке, там жилье дешевле. Работаем посменно, два дня она, два я. Иногда тут остаёмся, но это редко.

— В Щебетовке, — хмыкнул я, попивая вино, — я только что оттуда. Не попасть тебе домой.

И я вкратце рассказал, что там увидел на дороге. Я, конечно, могу отвезти Оксану и высадить её возле этого «КамАЗа», но что будет потом? Если очумевшие жители не пустят её? Это ещё полбеды, пристрелят с перепугу, они, видимо, здорово напуганы всем происходящем и в каждом видят психа. А скорее всего, не понятен механизм превращения человека в этого самого психа, вот и не пускают никого.

— И что же теперь делать? — захлопала Оксана большими ресницами, ну вот-вот заплачет.

Захотелось спошлить что-то типа «снимать штаны и бегать», но я сдержался.

— Во-первых, не опускать руки, — начал я трезво оценивать ситуацию. Даже самому смешно. Выпил и трезво все оценил, — во-вторых, я сейчас не в лучшей форме после болезни, могу сознание внезапно потерять, это не очень хорошо. Мне нужно денёк-другой отлежаться и восстановиться, — начал я загибать пальцы.

— Во-третьих, машина есть, нужно попробовать уехать из этого карантина, — тут я замолчал.

Я не местный, дороги и козьи тропы не знаю, но они, наверняка, имеются. Нужно посмотреть в моём навигаторе в машине. Там карты скачены, от интернета не зависят. Минус только в том, что машина у меня легковая. Вот если бы джип какой или квадроцикл — вот тогда…

— У меня вещи все в Щебетовке, — вздохнула Оксана Александровна, — мне по любому туда надо.

— Да ради бога, могу тебя туда закинуть хоть сейчас! — усмехнулся я.

То ли вино так подействовало, то ли я немного восстановился. Дышать стало свободнее, чёрные точки перед глазами больше не появлялись, я вздохнул полной грудью и выдохнул, все нормально, одышки нет, можно ехать дальше. Вот только, куда дальше? Может, тут остаться на ночь?

Я осмотрел глазами небольшой винный магазинчик. Метра четыре в ширину и метров пять в длину, есть ещё подсобка и, наверное, вон там туалет, дверь закрыта. Спала Оксана, скорее всего, на полу за стойкой, там матрас лежит. Несколько винных бутылок стоит на полке, и бочки в углу, пивные кегли. Так себе место для ночлега. Пропитаешься винными парами и сопьёшься. Правда, рядом красивая девушка, что сгладило бы картину, но… Да, есть и огромное НО. Это продавщица винного магазина и хохлушка. Не совсем мой идеал женщины, однако, есть и второе но. На берзрыбье, как говориться, и продавщица винного магазина женщина. Этой своей шутке я сам улыбнулся, что не осталось незамеченной от Оксаны.

— Что лыбишься? — грубо спросила она, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. Резиновая тапочка на голой ноге стал раскачиваться вверх-вниз.

— Слушай, расскажи мне, как тут все начиналось? — перевёл я разговор на другую тему. Информация сейчас очень важна для меня.

— Да ничего особенного, — скривилась девушка и продолжила, — пришла на работу, народу стало меньше на улице, ну так утро, потом машины поехали с громкоговорителями, орали, оставайтесь дома, карантин, черезвычайное положение, и все такое. А дальше…

А дальше Оксана позвонила Алику Сайдулаевичу, тот сказал закрыть магазин и сидеть, ждать его. Она так и сделала, заперлась и сидела тихо. Бегали люди, собирались и уезжали, суета была, потом все затихло. Звонила своему хозяину, тот трубку больше не снимал. Сменщице звонила, та не отвечала. А потом интернет вырубился, и связь пропала. Хотел уйти, но увидела психа и испугалась. Вот так и провела четыре дня тут, тихо, как мышь. Вода в кране есть, свет есть, но его не включала, боялась.

— А вот сейчас ты появился, — закончила свой рассказ девушка и взглянула с надеждой на меня.

А что я? Я не рыцарь на белом коне, мне не по пути с ней. Могу подвезти, куда скажет, не бросать же девушку? Оставаться тут, все же, смысла нет, мародёры скоро полезут, они же первым делом по винным магазинам будут шариться. Естественно, после того, как ювелирные вынесут. Только живы ли эти самые мародёры?

— Ну что, собирай свои пожитки, бутылку вина забирай, показал я на пятилитровую канистру, и поедем, — решился я наконец, — попробуем в твою Щебетовку прорваться. Там я тебя высаживаю, а сам…

Оксана вскочила со стула, забегала суетливо, но, как оказалось, собирать ей кроме маленькой женской сумочки и нечего. Нацедили в пятилитровую бутылку вина, и я, как не настоящий джентльмен, приказал его нести Оксане. У меня руки должны быть свободными в случае чего, мне не до джентльментства.

— Выходим, я первый, ты за мной, — начал я инструктировать девушку, — я стою, ты запираешь свою богодельню. Потом я иду к машине, ты следом и поглядываешь назад, наш тыл на тебе, понятно?

— Понятно, — кивнула Оксана и сдула с глаз чёлку.

В руке она держала наш неприкосновенный запас — пятилитровую бутыль с вином и ключи от магазина. Можно было и больше взять, но тащить тяжело. Ничего, будет время, вернёмся, ключи же есть.

— Тогда вперёд, — скомандовал я и толкнул уже открытую дверь.

До машины мы добрались без приключений. Только мне пришлось убрать хлам с переднего сиденья, и карабин поставить со своей стороны машины, а не как я обычно делал, клал его справа на свободное место. И предохранитель поставил в положение блокировки. Посторонние со мной в машине, могут случайно схватить ствол. Или не случайно, тут нужно быть готовым. Мы тронулись, и снова машина тяжело поехала в гору. Только этого не хватало, вдруг с движком чего? Я выключил кондиционер, и холодный воздух перестал дуть на лицо и руки. Ничего, потерпим, вон, окно можно открыть, и я нажал кнопку на боковой дверце. Стекло плавно поползло вниз, и свежий воздух снова загулял по автомобилю.

— Красота, море, солнце, горы, и красивая девушка рядом, — на полном серьёзе сказал я, и сам засмеялся своей шутке.

— Рули лучше, — фыркнула Оксана и отвернулась в сторону.

— Слушай, а что ты, такая манерная, в продавщицы вина пошла? — пытался я поддеть её, а, Оксана Александровна? Что это ты, кстати, себя так по имени-отчеству назвала?

Мы проехали небольшой мостик, и снова дорога пошла в гору. Вон там сейчас будет родник, потом спуск, а потом и Щебетовка. Высадить её сразу и разворачиваться? Да, наверное, так и сделаю. Посмотрю немного, если не убьют сразу, то все нормально. Если подстрелят, ну я не знаю тогда, спасть вряд ли буду, в огневой контакт с местными жителями вступать в мои планы не входит.

— А что мне, в школе сто тридцать баксов пахать весь год? — с вызовом, наконец, ответила мне взявшая паузу девушка, — я учитель начальных классов по образованию, с сентября по апрель учу детей, с мая по август в Крым еду работать. Больничный взяла и поехала, тут в три раза больше платят, — и потом добавила, — так что рули лучше, на дорогу смотри, шутник херов.

— Все таки специфика работы сказывается на лексиконе, — засмеялся я и резко затормозил, — твою ж мать…

Хорошо, что мы пристегнулись, сейчас бы в лобовое стекло головой влетели оба. Прямо передо мною поперек дороги стояло несколько легковых машин, и люди с ружьями около них. Ничего не говоря, один из мужиков, в тельняшке и серых спортивных штанах, вскинул ружьё и выстрелил в нашу сторону. Только мой манёвр позволил уйти с линии огня, я развернулся и, с пробуксовкой, полетел назад, чуть не перевернувшись в кювет. Сзади грохнул еще один выстрел, но мы уже скрылись за поворотом. Выйдя из зоны обстрела, я скинул скорость и вытер рукой пот со лба.

— Ну что, дальше пешком, или назад едем? — повернулся я к Оксане.

Та молчала, и я газанул в сторону Коктебеля.

— Будем еще думать, куда теперь… Не выкидывать же мне учительницу из машины, — стараясь успокоить девушку, подмигнул я ей.

— Продавщицу, значит, можно нахрен выкинуть, да? — посмотрела та на меня с вызовом, но я промолчал.

— К Алику Сайдулаевичу можно заехать, — прервала молчание Оксана, — он на выезде из города живет, гостиница у него там, «Али-Баба» называется.

— Ну а что, заедем к этому винному королю Алику Сайдулаевичу, может, номер снимем там, — усмехнулся я.

Снова проехал через город, и снова не встретил ни одной живой души. Или все сидят по домам, или давно уехали. Хотя, машины стоят на улицах, значит, не все уехали отсюда. И почему ни полиция, ни власти, ни военные, никто сюда не едет наводить порядок и проводить эвакуацию? Что же такое случилось в мире? На окраине города я увидел заправку, и возле нее стояли два квадроцикла. Людей видно не было, но скорее всего эти «Великие славяне» где-то рядом. Квадрациклы мне бы пригодились, я даже притормозил на несколько секунд, но потом поехал вперед. Если их брать, то свою машину бросать придется. Нет, лучше попробовать на ней проехать по объездным дорогам, или, в конце концов, переждать всю эту канитель в тихом месте.

— Вот сюда сворачивай, — показала мне рукой налево Оксана.

Я свернул на посыпанную щебнем грунтовку, и, стараясь не черпать днищем камни, медленно поехал по колее.

— А что этот коммерсант Алик вас у себя в гостинице не поселил? — спросил я Оксану.

— Он поселит, но только за деньги. У него вишь ли турысты там, — снова поправила сползающую на глаза чёлку девушка, — блин, как же я в душ хочу, несколько дней не мылась, воняю наверное?

— Это вопрос ко мне? — повернулся я.

— Нет блин, у соседа спрашиваю, — скривилась Оксана и отвернулась.

— Да вроде нет, — демонстративно понюхал я воздух, — трупного запаха я не ощущаю, винищем только прёт, но в наше время это даже плюс.

— Сволочь, — снова прозвучал знакомый ответ.

— Согласен, плохо поступил ваш Алик Сигизмундович, — усмехнулся я и увидел высокое здание на холме с деревянными воротами и надписью «Али-Баба». Не хватало еще сорока разбойников.

Гостиница «Али Баба» хоть и была построена на склоне холма, ближе к его вершине, но все же располагалась в низине, и с дороги её не было видно. Рядом, метрах в ста, стояли ещё две похожие гостиницы с высокими заборами, а вдали возвышался большой дворец, точнее, не дворец, а чей-то дом за красным забором. А прямо напротив гостиницы стоял небольшой деревянный садовый домик с сараем. Метрах в двадцати от ворот лежал окровавленный труп человека, и несколько ворон, громко крича, обедали. Ничего не скажешь, отличный пейзаж.

Я остановился около ворот гостиницы и повернулся к своей попутчице.

— Оксана Александровна, выходите, позовите своего работодателя, — и потом добавил, — если, конечно, это не он там лежит, — и показал глазами на труп.

Девушка решительно вышла из машины, и хотела было направиться к воротам, но запнулась и потеряла один тапок. Я засмеялся, но на всякий случай из машины вышел из машины следом за ней, внимательно смотря по сторонам. Карабин я из рук не выпусках, но и палец на спуске не держал… Не обращая на меня внимания, Оксана швырнула оставшуюся тапку с ноги и босиком направилась к воротам. На калитке была кнопка звонка, на нее она и нажала. Тишина, никакого звука. Видимо, звонок не работал. Оксана нажала еще несколько раз, и хотела уже развернуться обратно, но в это время дверь открылась и показался невысокий волосатый мужик в обвислой чёрной майке и с перебинтованной рукой. Лет ему можно было дать и пятьдесят, и шестьдесят, лицо загорелое, сам худой и жилистый, в левой руке он держал топор.

— Виталик, привет, — поздоровалась с ним девушка, — Алик Сайдулаевич дома?

— Нет, — покачал головой Виталик, — несколько дней как уехал, меня на хозяйстве оставил, никого нет. Дочерей забрал, на «Мерседес» сел и укатил. Сказал, скоро вернётся, а до сих пор нет, — вздохнул мужик.

А вот это мне уже стало интересно. Хозяина нет, гостиница пустая, место подходящее, народу никого, вот только труп лежит…

— Виталий, — окликнул я мужика, — а это что тут у тебя валяется? — и показал на лежащее тело.

— Да это, — замялся мужик, — пришёл тут один обкуренный, может загашенный, кто их разберёт, бросался на меня, за руку укусил, ну я его и приложил, — поднял он топор, — звоню полицаям, трубку не снимают, а потом и телефон работать перестал, вот… — вздохнул он и добавил, — а мне что, в тюрьму так в тюрьму.

— Возьмешь нас на постой? — перешёл я к делу.

— В смысле на постой? — не понял меня Виталик.

— Ну номер сдай нам, поживём у тебя денёк? — меня уже начинал бесить этот непонятливый сторож.

По моему, он был пьян, вроде стоял не твёрдо на ногах, но другого варианта ночлега у меня все равно не было. А тут и место тихое, и в стороне от дороги, да и забор скрывает от посторонних глаз. Неизвестно, есть ли тут еда и вода, но у меня с собой пока на сутки хватит, а Оксана… Ну что Оксана, много ли она съест? Непонятно еще, чем она питалась четыре дня в магазине, чипсами и сухариками, наверное, запивая вином. И вообще, почему меня проблемы этой хохлушки должны волновать?

— А, — протянул Виталик, — так это запросто, полторы тыщи люкс, свободен, у меня вообще все свободно, народу пока никого, не сезон, — начал он открывать ворота, — а вот через месяц да, тут и цены поднимутся, и постояльцев полно будет.

У меня были большие сомнения, что через месяц тут будет полно туристов, но вслух я ничего не сказал, зашел в открытые ворота, осмотрелся. Прямо передо мной гараж, он как бы располагается на первом этаже, типа углубления в горе, над ним второй этаж, на котором справа и слева несколько номеров, к ним ведут лестницы по бокам. Направо навес, под ним стоит большая синяя пластиковая бочка, и спуск в погреб. Вот там, наверное, Алик и производит своё знаменитое вино. Ну что, не фонтан, конечно, но на денёк можно остановиться. Главное, что это спокойно и подальше от дурного глаза. Да и от психов высокий забор помогает. Перелезть его, конечно же, можно, если очень захотеть и постараться, а так же обладать хорошей физической подготовкой, но все равно забор хоть какая-то защита.

Пока я загонял машину в гараж и отсчитал Виталику три тысячи рублей, у них, видишь ли, правило, меньше двух дней нельзя снять номер, Оксана забрала свои разбросанные тапки и стояла уже во дворе.

— Ну что, забирай вещи, и пошли, — показал я ей на бутылку с вином и мою спортивную сумку.

Девушка вздохнула, взяла вино и сумку и послушно стала подниматься за мной по лестнице. Я пытался еще расспросить Виталия о тот, что же тут произошло, но он толком ничего пояснить не смог. Вероятнее всего, причина в том, что в тяжелом выдыхаемом им воздухе были одни винные пары. Видимо, он каждый день был пьян. Правильно, хозяина нет дома, слуга нажрался. Вот она, свобода рабочего класса.

Подъем по лестнице стоил мне многих усилий, хоть и всего-то на один этаж поднялся. Но этот этаж располагался на высоте метра четыре от бетонного пола во дворе, и лестницы были довольно крутые. Наконец, я открыл ключом самый крайний номер и посмотрел внутрь. Ничего особенного, душевая, кондиционер, холодильник, стол, большая двухспальная кровать, стандартный гостиничный номер, годиться на один день. Точнее, на сутки, а там дальше видно будет. Я зашвырнул рюкзак под стол, и с карабином в обнимку завалился на чистую кровать, прямо в обуви. Следовало бы, конечно, осмотреть всю территорию, но сначала я отдышусь немного. Если бы тут и были психи, давно бы уже напали или как то ещё себя обозначили. Судя по всему, в этой глуши реально никого нет. Откуда взялся этот труп у дороги, не понятно. Скорее всего, или собутыльник Виталия, или клиент за вином к Алику пришёл.

— Это что? — вопросительным взглядом указала вошедшая следом за мной Оксана Александровна на меня, лежащего на кровати, — я с тобой спать не буду! — и бросила на пол пятилитровую бутылку с вином и мою спортивную сумку.

— Честно говоря, и сам с тобой спать желания не испытываю, — скривился я, — но увы, в сложившийся ситуации придется нам дежурить по очереди ночью. Один отдыхает, другой бодрствует, так что, все нормально, — и зевнул. Давно я уже не высыпался по хорошему.

— Может, второй номер снять? — неуверенно спросила Оксана и присела на стул, стоящий посредине комнаты.

— Снимай, а толку? Сейчас Виталик нажрётся, и выбирай любой. Только, все же, лучше сделать так, как озвучено, — я привстал с кровати и начал выполнять круговые движения головой, шея затекла, — ты пока посиди, понаблюдай, дверь запри, не уходи никуда, мало ли что, я пойду территорию осмотрю.

Девушка кивнула, и я, взяв карабин, отправился наружу. Территория отеля была не очень большой. Сразу из моего номера выход на террасу, у нас люкс, он самый крайний, потом направо еще девять номеров, отличались они от люкса тем, что в них не было кондиционеров. Я прошёлся и дернул двери в каждый, заперто, заглянул через окно, никого. Потом вернулся назад, спустился по лестнице, прошелся вокруг первого этажа, тоже пустота. Только Виталий копается в винном погребе. Поднялся на другое крыло, там еще несколько номеров, два первых — хозяйские, сразу видно, там вещи лежат разбросанные, и еще восемь пустые. Под этой второй верандой столы и лавки стоят, там столовая. Следовательно, при беглом осмотре делаю вывод, что кроме нас и Виталия на территории отеля никого нет, это хорошо.

Только было стал возвращаться назад, как тень метнулась ко мне из-под лестницы. Здоровенный чёрный пес молча бросился на меня, но вместо того, что бы укусить, подпрыгнул на задних лапах и лизнул в лицо.

Тьфу, твою мать, — тихо выругался я на собаку.

Хорошо, что он такой ласковый, хотя, другого бы не стали держать в гостинице. Плохо то, что я никак не среагировал на этот прыжок. Или реакция притупилась, или еще от болезни не отошел. А скорее всего, расслабился на жаре, нужно в номере включить кондиционер, пока электричество работает, и подремать пару часов. И это хорошо, что в гостинице живет собака, посторонний в темноте не подберётся. Хотя, я глянул на виляющего хвостом пса, помесь водолаза с дворнягой, залижет до смерти. Довольный, я стал подниматься назад, насвистывая какой-то мотив, сидящий в голове.

Солнце было в самом зените и уже палило нещадно, нужно сполоснуться под душем, если есть вода. Постоял еще немного на веранде, посмотрел на горы. Минус один, отсюда плохой обзор, город закрывает гора, а трассу — холм. Но это мелочи, нам же не огневую точку тут оборудовать, просто убежище временное. Толкнул дверь в свой номер и обомлел. Оксаны не было, только из душа раздавался шум воды. Вот говорил же, сиди, наблюдай. И что в итоге? В итоге все бросила и побежала мыться, а дверь оставила открытой. Хороший помощник, ничего не скажешь.

Я запер дверь, включил кондиционер и выставил температуру девятнадцать градусов. Устройство загудело еле слышно, и холодный воздух подул в комнату. Потом проверил замок на двери, вроде нормальный, и сама дверь вполне надёжная, хоть и пластиковая, но сразу не вышибешь, несколько раз нужно ударить, или окно разбить, если что, услышу. Ну и оружие нужно наготове всегда держать. Присел на кровать, подумал и взял стакан на тумбочке, потом потянулся за валяющейся бутылкой вина. Глотну немножко, эта дура выйдет из душа, и я спать.

Дура намывалась еще минут пятнадцать, нужно бы и мне тоже сполоснуться, а то такими темпами вся вода в гостинице закончиться, новых запасов все равно не предвидеться. Я за это время успел выпить один стакан вина и мучительно боролся со сном. Наконец, в дверях ванной комнаты показалась завернутая в полотенце девушка.

— Ой, — вскрикнула она, увидев меня.

Я хотел было высказать про осторожность, про наблюдение за обстановкой, но в итоге махнул рукой.

— Слушай, я подремлю, ты будь тут, по возможности не выходи. Если и выходишь, не покидай веранду, — начал я новый инструктаж, — если тебя будут жрать, ори громче, я чутко сплю, услышу, хорошо?

— Хорошо, — фыркнула Оксана и пробежала босыми ногами мимо меня в дверь, оставляя следы на полу.

— Ну дура и есть, — пробурчал я и завалился спать, сжимая карабин в руках.

Проснулся от громкого стука, наверное, дверь в номер хлопнула. Сразу вскочил и схватил карабин, снял с предохранителя. Занавеска на входе развивалась, входная дверь ходила туда-сюда, пока не стих порыв ветра. Что за ерунда? Где эта девка? Сказал же, сиди, смотри, наблюдай, не уходи… Вскочил, как был босиком, не надевая ботинок, осторожно выглянул наружу, тишина, вышел на террасу. Солнце садиться в море, красота! Жара спала, и даже, стало немного прохладно. Посмотрел по сторонам, все спокойно и тихо, только прямо передо мною на верёвке висели мокрые джинсовые обрезанные шорты и белая футболка, а рядом с ними белые кружевные трусы и лифчик.

Но главное, в воздухе стаял ароматный запах чего-то вкусного, и точно это было мясо. Вот это уже дело! Я проглотил слюну, так сильно захотел есть. Быстро достал из сумки чистые носки, старые свернул и бросил на дно, прыгнул в свои ботинки, запер дверь и побежал вниз по лестнице.

Запах еды усиливался, я обошел здание и на террасе под вторым этажом правого крыла обнаружил работающую Оксану. Там располагалось что-то типа летнего кафе, мангал, казан, несколько деревянных столов и лавки. Вот как раз у казана и трудилась девушка.

— Ты что меня там бросила? — грозно спросил я, но есть хотелось сильнее, чем ругаться, и я, немного смягчив голос, спросил, — что готовишь?

— Плов из баранины, — не отвлекаясь, ответила Оксана Александровна, — уже, кстати, готово, есть будешь?

Здоровенная чёрная собака крутилась тут же, около неё. Наверняка ей что-то перепало, но такой здоровой псине сколько не дай, все мало. Интересно, чем её Алик кормил?

— А кто баранину дал? — спросил я, садясь за стол.

Карабин я поставил рядом, но спокойная и уютная обстановка расслабляла, надеюсь, им не придется воспользоваться сегодня. По крайней мере, за ужином.

— Купила у Виталика, — показала язык Оксана, — и номер себе еще один сняла, — а потом понизив голос до шёпота, поведала мне, — я всю выручку в магазине забрала, пятнадцать тысяч…

— А, так ты воровка, — усмехнулся я, и девушка отвернулась к казану.

— Как хош, ваще можешь не есть ничего, — фыркнула он.

— Да ладно, я пошутил, — пытался сгладить я ситуацию, тарелки с вилками тут где?

В это время, собака зарычала, и развернулась в сторону винного погреба. Я тоже повернулся и вскинул оружие. К нам, пошатываясь из стороны в сторону, шел Виталик. Он не просто был пьян, он был как будто безумен. Глаза смотрели в разные стороны, зрачки сузились, а мышцы лица судорожно дёргались. Все было так странно, что я даже не знал, что делать. Стрелять в него? Но вдруг он просто перепил? Виталий стал психом? Шаг, ещё шаг, до стола, за которым я сидел, осталось метра четыре. Я-то не промахнусь, а если все же…

Собака резко бросилась вперед, сбила Виталия с ног ударом мощных лап, и с рычанием вцепилась ему в горло. Через несколько секунд я вскочил и подбежал с карабином к ним. Стрелять в собаку? Но Виталик явно неадекватен, и не может собака, живущая в доме, так просто убивать того, кто её кормил, что-то тут не чисто.

Виталик несколько раз дёрнул ногами и затих. Пес отпустил свою хватку, поднялся, и, завиляв хвостом, посмотрел на нас.

— Похоже, он психом стал, — осмотрев тело, выдал я экспертное заключение, смотри, — показал я рукой, — кожа другого оттенка стала, и глаза жёлтые. У тех то же самое, что по улицам бегали. А ещё пена изо рта, сбрендил наш Виталик, — сплюнул я на бетонный пол, — такой ужин испортил.

— А ты молодец, — погладил я собаку, — жалко, как зовут не знаю. Как тебя зовут, собака?

Собака подняла голову и негромко гавкнула, соглашаясь со мной.

— Ну что, назовём тебя Собака, возражений нет? — пёс завилял хвостом, а я повернулся к Оксане, — посмотри, — показал я на Виталия, — у него рука перевязана была, сейчас повязки нет, а там укус. Причем, укус не собачий, его человек укусил, видишь, — показал я на правую руку трупа.

Я оттащил за ноги труп Виталика на улицу, дотащил до того места, где валялся тот, другой мертвяк, и бросил воронам на радость. Посмотрел второго, те же следы зубов на горле. Значит, его не Виталик убил, а собака прикончила. С одной стороны, опасная собака, раз людей убивает убивает. А с другой, возможно, это и не люди а психи. Очень полезное животное в нашем положении. Нас она, по крайней мере, пока не трогала.

Праздничный ужин был безнадёжно испорчен. Наскоро закидав в желудок плов, мы, на радость Собаке, вывалили ей целый казан. А что, заслужил, пусть перекусит. Кстати, так я и не знаю, он это или она. Скорее всего это кобель, но не факт.

Быстро ещё раз осмотрев территорию и не найдя ничего подозрительного, я понемногу успокоился. Найдя на подоконнике у номера Алика пачку «Мальборо», и зажигалку, сунул её в карман маскхалата. Я вообще не курил, но иногда, в командировках, бывало, баловался. Сейчас у меня возникло жгучее желание закурить.

Мы сидели на веранде вдвоём на стульях и смотрели, как красный круг закатывался прямо в море. Вот еще чуть-чуть, и скроется последний лучик. Я достал сигарету из пачки, чиркнул зажигалкой и задымил.

— Угости меня тоже, — попросила сидящая рядом Оксана.

На ней был цветастый халат, который, в силу того, что был велик, волочился по земле. Не знаю, где она его нашла, наверное, Виталий дал. Свои шортики и футболку она снимать с бельевой верёвки не торопилась. Лифчика с трусами там уже не было.

— Ты разве куришь? — удивился я, доставая сигарету.

— Нет, нам же нельзя, плохой пример детям, — усмехнулся учитель начальных классов, — но я бросила года два назад.

Посёлок нам с веранды видно не было. Только слышно, как вдалеке залаяла собака, потом раздался выстрел ружья, и все снова стихло. Огни нигде не светили, да и у нас тоже свет погас, электричество отключили. Не знаю, насколько хватит воды в гостинице, и будет ли она течь без насоса, который, наверняка, тоже выключился. Перспективы не радовали, нечего сказать, отпраздновали девятое мая.

Продукты у Алика хранились в холодильнике, и там, где он стоял, на первом этаже у гаража, сейчас текла большая лужа. Мясо точно нужно есть, иначе оно испортиться. Крупы лежали отдельно, их можно взять с собой, но и только.

— Может, пошарить по комнатам, у Алика же дочери тут жили, найдёшь себе что более подходящее, в халате и в шортах далеко не уйдёшь, — повернулся я к Оксане.

— Нет, — покачала она головой, — не хочу по чужим вещам шарить, не могу.

— У меня там в шмотках есть что-то, могу показать, — предложил я другой вариант.

— Да, посмотрим завтра, — согласилась она.

Мы сидели и думали каждый о своём, глядя, как на темном небе загораются звёзды. В Крыму звёздное небо в ясную погоду просто огромное, а сейчас еще все вокруг погрузилось во тьму.

— Спать будем по очереди, — предупредил я, — ты первая иди, я днем выспался. Как разбужу, сиди тут и слушай, если что, буди меня.

— Ага, — кивнула девушка, — дай ещё сигаретку.

Я протянул еще одну из пачки и глотнул вина. Если бы не два трупа, лежащие в стороне от дороги у нас на виду, пейзаж был бы идеальный. Лунный свет, море кусочек блестит вдали, горы, вулкан потухший, степь, курганы, и два тела, которые пятном выделяются на дороге. Сейчас к ним слетелись несколько сов, ухают и, видимо, ужинают. Летучие мыши пищат, то и дело проносятся мимо. Комаров пока нет, хоть это хорошо.

Собака, наш «психодав», как я его прозвал, ушел спать под лестницу. Завтра то мясо, что мы не съедим, отдадим ему, пусть полакомиться. Жалко собаку, с собой не возьмёшь, я её впервые вижу, она ведь к месту привычная. Как она в машине себя поведёт? Да и поедет ли с нами? Те, кто внутри гостиницы, те постояльцы, их нужно любить и охранять, они её кормят. А вот как она психов чует, это не понятно. Видимо, своим звериным чутьём распознаёт зверя.

Оксана докурила, щелчком пальцев выбросила окурок в темноту и ушла, я остался сидеть один. Протяжно закричала выпь, как будто пьяная женщина в камышах заблудилась, потом ещё и ещё. Маленькая птичка, а крику сколько… Что завтра делать? Мне уже лучше, почти восстановился, ехать и бегать могу. Только куда ехать? Снова попробовать прорваться в Щебетовку? А оно нам надо? Тут еще напротив нас дорога, там деревня Нанниково, можно туда попробовать, можно попробовать на гору Клементьева заехать, можно… Да что угодно можно, только… Только почему нас никто не забирает отсюда? Где полиция? Почему не спасают выживших?

На улице стало холодать, и я немного поёжился. Нужно зайти в номер, взять флисовую кофту, а то так и простудиться недолго. Хоть и месяц май, но ночи еще прохладные. Семнадцать градусов вон термометр около окна показывает. Я встал, потянулся, сделал несколько шагов до двери и тихонько приоткрыл ее. Сразу на кровати вскочила Оксана Александровна и зыркнула на меня в темноте своими зелёными глазами.

— Только попробуй! — зашипела она.

— И попробую, я замерз там уже, попробую свою кофту найти в рюкзаке! — решительно прошёл я в номер, полез в рюкзак, достал кофту и надел её, — слушай, ты, может, и симпатичная девушка, но совсем не в моём вкусе, — сообщил я Оксане, уходя, — нет, если конечно выясниться, что мир рухнул и на всей земле осталась только одна женщина, Оксана Александровна, учитель из Николаева, то я, пожалуй, могу и поменять своё мнение, — но пока это далеко не так, — бросил я уже с улицы, закрывая дверь.

Ну это я, конечно, погорячился, Оксанка — девчонка симпатичная, но вы сами реально подумайте, четыре дня валялся без сознания, очнулся, тут такое твориться, не до любови сейчас пока нормальному человеку, это только в кино герой красавец спасает девушку голливудской внешности, сразу шуры муры, да и бандиты норовят сразу схватить и изнасиловать красотку. Увы, в жизни все немного не так. Сейчас пока все думают о спасении себя, любимого. И главная любовь в самом начале этого большого песца — это любовь к жизни. Возможно, когда что-то наладиться, и будет все по-прежнему, бандиты будут насиловать пойманных красоток, главные герой крутить с ними романы, но это все потом. Сейчас, в первые дни этого грёбанного апокалипсиса или карантина, называй как хочешь, у любого нормального человека сильнейший стресс. У каждого он выражается по-своему. Наверное, многие, кто остался сейчас в живых, бухают по-чёрному, и дрожат, сидя в своих квартирах. А бандиты больше думают о том, как бы раздобыть себе еду и вино, а так же как награбить имущество и выбраться живым из этой переделки, чем о красотках. Конечно, если попадётся под горячую руку, но тут ключевой вопрос, живы ли сами эти бандиты.

Я ещё раз прошёлся по веранде вперед-назад, достал из пачки очередную сигарету и закурил. Вот ведь, блин, заразная привычка. Попробовал когда то давно, бросал потом столько раз, а все равно тянет, особенно, когда стресс сильный испытаешь. Половицы скрипели под ботинками, но этот скрип терялся в жизни ночной крымской степи. Собака зарычала под лестницей, и я схватил стоявший у стола карабин. В ночной темноте мелькнули светящиеся глаза дикого зверя, и исчезли в неизвестном направлении. Собака замолчала, и я, успокоившись, сел на стул. Посмотрел на часы, третий час ночи. Через час разбужу Оксану, пусть посидит, посторожит. Карабин я ей не оставлю, не хватало еще чего, мало того, что почти не знаю её, так еще стрельнет в себя по неопытности.

— Юра, вставай, уже утро, — кто-то тряс меня за плечи.

Ну вот, такой сон красивый оборвался. Будто я плыву на яхте по морю, вокруг меня чайки скачут, а я спокойно сижу на палубе, пью вино, курю дорогую сигару, и рядом со мной… Кто же рядом со мной был? Не могу вспомнить, и назад уже в этот сон не вернёшься, вон, рядом со мной лицо Оксаны, накрасилась, губы подвела, как на работу собирается.

— Вставай, — сова затрясла она.

— Да встаю, блин, встаю, — повернулся я на бок и посмотрел на часы. Половина десятого, всего пять с половиной часов проспал, можно и дальше лежать, дел никаких на сегодня нет. Хотя, есть дела. Обшарить холодильник, собрать еду и валить отсюда куда глаза глядят.

— Там машины катаются, люди ходят, — выпалила Оксана, и я сразу вскочил.

— Где? — протер глаза и схватил лежащий рядом карабин.

— Там на холме, — показала рукой девушка, — я сразу спряталась и сюда. Странные они какие-то.

Пригибаясь, я осторожно открыл дверь и выглянул наружу. Точно, на холме, примерно слева от нас, стояли два квадроцикла и один навороченный самодельный джип, основа непонятного внедорожника, внутри на кузове, решетки. В таких, как я помню, на сафари возили туристов. Несколько человек стоят, один с биноклем разглядывает окрестности. Это явно не полиция, скорее, эти самые «Великие славяне», или как там их назвать. В любом случае, на глаза этим людям лучше не попадаться, и зачем они чёрные одежды нацепили? Сейчас солнце поднимется чуток повыше, изжарятся эти «люди в чёрном», не логично и не рационально в жару черные костюмы носить. А я не люблю непонятных людей. Постояли, посмотрели, потом прыгнули в свои машины и укатили. Почти у всех оружие, причём, вместо ружей я разглядел автоматы «Калашникова». Где уже смогли достать? Ну из «Калашникова» в меня хотели стрелять только в одном месте, около выезда на Симферопольское шоссе. Вот и идея, куда нам стоит проехаться.

Собирались мы не долго. Первым делом я вынул все ненужное из багажника «Лады Весты», ну как не нужное, то, что в ближайшем будущем мне не пригодится. Хоть у меня и универсалка, но место сзади немного. Телевизор, микроволновка, чайник, кофеварка безжалостно покинули багажник машины и переместились в гараж к Алику Сайдулаевичу. Немного подумав, я отправил туда же сумку с моими гражданским вещами. Зимнюю куртку я вынул и оставил себе, пригодится, а вот все джинсы, рубашки, моднятские костюмы я аккуратно разложил прямо на телевизор в коробке. Вдруг придётся вернуться сюда ещё раз, когда все это закончиться? С подбором одежды для Оксанки проблем не возникло. Моя рубашка и тактические брюки с ремнем подошли ей, только пришлось утянуть ремнём брюки и подогнуть снизу, а у рубашки загнуть рукава. Выглядело, конечно, комично, но хоть так. Вот с обувью была реальная проблема. У меня сорок третий размер, у неё тридцать седьмой, тут никак. Мы примерили туфли. И решили, что в сланцах пока лучше. Запасы продуктов тоже пополнились. Рис, гречка, соль и сахар, что мы нашли у Алика, уложили на заднее сидении.

Багажник оставался свободен, и я рассчитывал, что пёс поедет с нами. А пока он уплетал за здорово живешь халявный кусок баранины. Осмотревшись, не забыли ли мы чего, я дал девушке сигнал, что бы открывала ворота.

— Ну что, пёс, ты с нами? — посмотрел я на него и открыл багажник.

Пёс ничего не ответил, продолжал грызть кость. Я вздохнул, закрыл пустой багажник, и сел за руль. Сбоку от ворот была небольшая дыра, там, видимо, собака и выходила на улицу. Ну что, не пропадёт, я сделал все, что мог. Ворота мы закрыли, и я припёр их доской, что бы ветром случайно не открыло. Мало ли, вдруг кому послужат убежищем, или даже нам придётся вернуться сюда уже сегодня. Сразу выезжать на дорогу я не стал, туда дорога вела прямо, а я поехал налево, в гору на холм. Осмотрюсь немного, потом двинем на шоссе, что бы не нарываться на неприятности. Грунтовая дорога резко уходила вверх, и на самой вершине холма был выезд на асфальтовую дорогу.

Что бы не заглохнуть на самом подъёме, я чуть поддал газу и вылетел сразу на стоящий рядом «Ниссан Икстрейл» в старом кузове, белого цвета. Его на поъёме видно не было, вот это попадос, бросил педаль газа, вдавил тормоз, и заглох в метре от машины. Людей в «Ниссане» и рядом с ним не видать, и я открыл дверцу и вышел на улицу, не забыв прихватить карабин в правую руку. Тишина, трава колышется на холме, справа дорога на шоссе. Слева — в деревню.

Каким то чутьём я успел отскочить в сторону, и в то место, где я только что стоял, ударила автоматная очередь. Быстро упал на землю и, поскользнувшись, скатился с холма вниз. Еще одна очередь просвистела у меня над головой, а я продолжал катиться метров пять. Сухая трава и камни больно оцарапали бок, я перекувыкнулся два раза, но ружие из рук не выпустил. Наконец, упёршись ботинками в каменистый грунт, я остановился, вскинул карабин и занял позицию лежа на холме. Чёрт, трава высокая, не видно ничего. Встать на колено? Но тогда тем. Кто наверху, будет меня хорошо видно. Полежу, подожду, наверняка спустятся за мной сюда те, кто стрелял.

Автоматные очереди больше не звучали, только приглушенные голоса и женский крик, потом шум мотора и тишина. Я быстро начал карабкаться по склону, снова скатился и, уцепившись свободной рукой за росший куст кустарника, все таки взобрался наверх, и увидел, как «Ниссан» уходил в сторону деревни Нанниково. Моя «Веста» стояла на месте, обе передние дверцы открыты, Оксаны нигде не было видно. Но вот, увезли неизвестные люди девчонку в неизвестном направлении. Хотя, почему в неизвестном? В Нанниково они поехали. Больше тут некуда. На счёт того, кто это и зачем сделал, у меня большие сомнения. Бандиты? Скорее всего. Только откуда они так быстро появились в этом богом забытом месте? Зачем им девушка?

Секунд десять постояв и оценив обстановку, я сел за руль и, немного потянувшись, закрыл правую пассажирскую дверь из салона. Ну вот и все, я теперь один, могу ехать. Только как-то хреново на душе, как будто струсил, сбежал и предал человека, которого спас накануне. Нет, так поступать нельзя. Я решительно развернулся и направил машину следом за уехавшим «Ниссаном». Нагоню я их, и что? Сколько нападавших? Стрелял один автомат, это точно, но было их, скорее всего, двое. А сколько их там всего? Машина летела по шоссе, и расстояние до деревни быстро сокращалось. Вот уже и холм, с которого прямой спуск.

Стараясь не гнать, я осторожно подъехал к холму, съехал на обочину в кусты и остановился. Вышел, посмотрел, если не присматриваться, то машину не видно с дороги. Справа от меня высохшее озеро, а дальше гора Клементьева. Впереди деревня, и вон как раз туда «Ниссан» этот белый заезжает. На всякий случай взял из своей машины «РД» с набором самого необходимого, сунул в подсумок россыпью все патроны, что остались к карабину, и осторожно поднялся на холм. Машина точно заехала в деревню, там одна дорога осталась. Если бы мимо проехала, налево бы, на грунтовку свернула. Эта точно в Нанниково ведет, а потом вокруг озера. Но никто с другой стороны деревни так и не выехал, значит, база у них там.

Ну что же, пойдём, посмотрим, что это за бандиты такие. Стараясь не отсвечивать на дороге, я полем параллельно асфальту рванул лёгким бегом. Карабин в руках, рюкзак за спиной, дыхание ровное, восстановился после болезни. Тут главное не срываться и выдерживать заданный темп, и дышать ровно, не сбивать дыхание.

На дороге показалось движение, и я залёг в траву. Три машины, «Ниссан», тот самый, белого цвета, джип непонятный с решётчатым кузовом, и «Патриот» проехали мимо. Несколько человек сидели в кунге с автоматами, точно сказать не могу, вроде четверо, во всём черном. Наверное, искать меня покатили. Хорошо, что «Ладу» отогнал в кусты, подумают, что я уехал, и поедут искать. Вот что я этим людям плохого сделал? Ничего пока не сделал, но вот сейчас сделаю. После того, как машины скрылись за холмом, я вскочил и ускорил бег. Сейчас костяк банды покинул свое убежище, значит, самое время их там навестить. Осталось всего то с километр до ближайшего дома.

Через несколько минут я уже был на окраине деревни. Пустые деревянные дома, никого на улицах. Только рядом в канаве несколько тел валяется. Я не стал разглядывать, что там за трупы, быстро побежал вперёд. Должен же быть какой-то намёк, где эти люди могут укрываться. Домов через десять я остановился и упал в росшие рядом кусты. Вот то, что мне нужно. За высоким кирпичным белым забором стоял трехэтажный особняк с черными воротами, около которого болтался паренёк в черной футболке с ружьем. Рядом был припаркован «Ленд Крузер» черного цвета с украинскими номерами. Похоже, я нашёл то, что мне нужно.

Стараясь не шуметь, я тихо пробрался вдоль забора как можно ближе к часовому. Парень лет двадцати, откровенно скучает. Черная футболка, чёрная кепка на голове и черные тактические брюки. Что же вас так к темноте тянет? Кино, что ли, насмотрелись? В руках МР-155, стволом вверх держит, походит взад-впёред и остановиться. По сторонам не смотрит. Я тихо-тихо стал подходить все ближе и ближе. Осталось метров восемь, дальше открытое пространство, кусты закончились. Прямо у меня за спиной забор, впереди этот дом стоит, слева еще несколько домов, но одноэтажных и деревянных. Тишина, даже собаки не лают, куда они все подевались?

Я старался не дышать, быстро думал, что делать дальше. Наконец, парень поставил ружьё рядом с собой, прислонив к забору, достал из кармана пачку сигарет, чиркнул зажигалкой, и в этот момент я бросился впёред. Эти восемь метров я пролетел как спринтер, держа карабин в руках, и с силой врезал прикладом по челюсти курильщика. Сигарета полетела в сторону, голова дернулась с характерным хрустом, и часовой опустился на пыльную дорогу. Наверняка челюсть сломана, ну и хрен с ней, будет теперь молочко месяц пить.

Не останавливаясь, я быстро побежал в ворота, и сразу столкнулся со вторым бандитом. Тоже чёрная футболка, чёрная кепка и глаза по восемь копеек, а лицо арафаткой зелёной замотано. Не ожидал меня увидеть? Резким ударом ноги в живот сложил его пополам, схватил левой рукой за плечо и оттащил на себя, за ворота. Достал из кобуры у бандита ПМ, сунул себе за пояс, и тряхнул его за ворот футболки что было силы. Ткань сразу порвалась, арафатка слетела и парень лет двадцати посмотрел на меня.

— Заорёшь, убью, понял! — сквозь зубы процедил я ему, уперев ствол карабина под челюсть, — девчонку минут двадцать назад привезли, где она?

— Вон, в сарае сидит, — тихо пробормотал пленный.

Невысокий и субтильный паренёк с острым носом, явно городской, лицо бледное, губы тонкие, не тянет он на бандита, совсем не тянет.

— Сколько человек в доме? — снова тряхнул я его левой рукой и для верности влепил пощёчину.

— Двое, — пробормотал он, и я без замаха ударил его левым боковым в подбородок.

По идее, конечно, зачищать нужно противника в таких ситуациях, но мне откровенно жалко стало этого паренька. И вообще, ситуация для меня не понятная и странная. Может, они меня за бандита приняли? А сами просто местные жители. Выживают как могут? Ну вот хрен вам на рыло, вы первые начали. Нокаутированный мною парень упал в траву, а я тихо прошмыгнул в ворота, осмотрелся, слева от меня стоит сарай, дверь на запоре, добротный такой, из свежее струганных досок, на совесть сделан. Прямо впереди вход в дом, большой крыльцо и веранда, окон на первом этаже, смотрящих на вход, нет. А вот на втором этаже, прямо над крыльцом, окно открыто. Пойду к сараю, буду как на ладони. Если там кто есть. Сражет меня одной очередью.

— Свин, что там у вас? — внезапно входная дверь открылась и на крыльцо вышел массивный мужик.

В клетчатой рубашке, черных форменных тактических брюках с наколенниками и с кобурой на поясе, и увидев меня в воротах, начал судорожными движениями пытаться выхватить пистолет. Медлить уже было нельзя, и выстрел из моего карабина оглушительно грохнул в тишине посёлка. Толстяк отлетел назад, схватившись за грудь, а я побежал к сараю. Сходу ногой выбил деревянную дверь и осмотрелся, забежав внутрь и укрывшись за бревенчатой стеной, хоть минимальная, но защита от пуль. Если верить тому худому, в доме ещё один противник должен был остаться.

— Оксана! — позвал я, щуря глаза.

Темнота, хлам разный лежит, и куча барахла. Телевизор, микроволновка, столы деревянные, кассовый аппарат, банки с соленьями, бутылки с водкой. Они сюда что, барахло все таскают?

— Тута я, — отозвался женский голос в темноте, и я увидел встающий с земли силуэт девушки.

— Быстро, сваливаем отсюда! — прохрипел я и схватив её за руку, побежал к выходу.

Когда мы пробежали ворота, сзади раздалась автоматная очередь. На наше счастье, стрелок был так себе, пули прошли выше. А еще одной очередью стрелявший сразу опустошил весь магазин, и теперь наверняка пытался поменять его на новый. Успеем скрыться, время есть, только бежать куда? Я на удачу дёрнул дверцу стоящей у забора «Тойоты», и она открылась. Такие машины заводятся просто тумблером, ключ водитель возит с собой в кармане, но может и в машине оставлять. На всякий случай повернул тумблер, и двигатель заработал. Ура, спасены!

— Прыгай, — крикнул я девушке, та обежала капот «Тойоты» и плюхнулась на пассажирское сидение, и я сразу вдавил педаль газа.

«Крузак» дернулся и резво погнал вперед, прыгая на кочках.

— Пи, пи, пи, — запищала машина.

Что такое? А пристегнуться забыли, вот и пищит. Застегнул свой ремень безопасности сзади сиденья, заодно и рюкзак скинул и назад бросил, а то уж больно не удобно с ним в машине сидеть, как будто горб на спине вырос. Потом помог Оксане пристегнуть ремень, и писк прекратился. Куда сейчас ехать? На трассу тут одна дорога, но по ней уехали целых три машины бандитов, а это минимум человек десять, туда нам поворачивать нельзя. Еще одна дорога ведет вдоль горы Клементьева, туда тоже лучше не ехать, она идёт вдоль пересохшего озера и тоже выходит на главную дорогу. Остаётся грунтовка, которая идет вглубь полей между холмов, туда я и поехал. Справа бетонное строение непонятной формы, слева какой-то курган, наверное, скифский, и стена на холме каменная, но очень древняя. Дальше развилка, я свернул направо. Пыль стоит столбом, скорость под восемьдесят, так и улететь в кювет недолго. Сбавил чуть скорость, и машина перестала прыгать на каждой кочке.

— Кто это такие? — повернувшись к девушке, спросил я.

— А хрен его знает, не представились, — буркнула она, — как ты пропал, я подумала, что тебя убили. Закричала, а они меня к себе в машину посадили, сюда привезли и заперли, вот и все, больше ничего не знаю.

— Сижу, скучаю, а тут ты явился, не запылился, — после того, как осмотрела себя в зеркало на козырьке над крышей машины, добавила она.

— Хоть бы спасибо сказала, что не бросил, — отвернулся я на дорогу, и чуть опять не проехал поворот.

— Спасибо, родной, век не забуду, — картинно поклонилась девушка и заплакала.

— Что случилось? — обернулся я к ней, — не переживай, вот, воды выпей, — протянул я лежавшую в машине пластиковую бутылку.

Оксана сделал несколько глотков, вытерла рукой мокрые губы и размазала потёкшую по лицу тушь.

— Я тапки потеряла, — снова всхлипнула она, — как теперь ходить буду? Тут же камни и колючки одни…

Я чуть не засмеялся, но вовремя сдержался и отвернулся в сторону. Только этого еще не хватало. Сама жива, а с тапками… Да новые найдем, были бы ноги целы.

Еще одна развилка, куда дальше? Поедем направо, сейчас главное по кругу не кататься и как можно дальше уехать, нас наверняка искать будут. В рюкзаке навигатор мой должен быть. Я на ходу пошарил на заднем сиденье и достал его из кармашка рюкзака. Включил, подождал, пока заработает и забил адрес — «Симферополь». Немного подумав, навигатор выбрал несколько маршрутов. Что интересно, мы были на правильном пути. Сейчас вот этот холм объедем, там будет озеро, проезжаем его и выедем на Симферопольское шоссе. Только сначала посёлок «Отважное» нужно проехать…

Слева появилось озеро, справа паслось стадо коров, а прямо впереди на дороге стоял «ЗиЛ». Я остановился, но ничего подозрительного не заметил. Грузовик просто перегораживал узкую грунтовку, людей около него не было. Да и коровы вдалеке на склоне, казались, гуляли сами по себе. Немного подумав, я свернул в поле и объехал преграду. Все же я теперь не на легковушке, у меня джип. Пару раз машина забуксовала в грязи, но все же с натягом выехала и я снова ехал по дороге, если это можно было назвать дорогой. Одна большая разбитая колея.

Солнце скрылось за тучами, и начал накрапывать небольшой дождик, который внезапно усилился и полил уже вполне себе серьёзно. Вот такая переменчивая погода в Крыму в мае. Я выключил кондиционер в машине, и сразу лобовое стекла покрылось испариной. Пришлось остановиться и разобраться, как направить поток воздуха на стекла. Наконец, проблема была решена, мы продолжили движение.

— Въезжаем в посёлок. Будь внимательна, — предупредил я попутчицу, — сейчас все может быть.

Но в итоге, мы просто проехали мимо пустых домов из ракушечника, пару раз нас облаяла деревенская собака, да корова встала на дороге, пришлось снова объезжать. Ни одной живой души по пути нам не повстречалось, и что странно, машин тоже не было видно. Неужели все уехали? Скорее всего, так и было. Наконец, я увидел впереди главную дорогу, выехал на Симферопольское шоссе, повернул налево и поддал газу. Светофоры не работали. Пешеходные переходы пустовали, а камеры, что висели на фонарных столбах, штрафов нам добавить не могли, поэтому я разогнался до сотни.

Все, посёлок позади, и самое время определиться с маршрутом. В идеале мне бы на Крымский мост и домой. Но мост наверняка перекрыт, к тому же, я все таки сейчас должен быть в Симферополе, вот туда и поеду. Связаться с Павловым не получилось, доеду до ближайшего полицейского и сообщу о себе, пусть связываются с руководством и принимают меры. Хотя, про сложившуюся ситуацию они, наверняка, в курсе.

По шоссе не поеду, тут есть дорога в объезд, через посёлки и мелкие деревеньки. Сама дорога не лучшего качества, зато меньше шансов встретить кого бы то ни было. Я так понимаю, полиции тут нет, ближе к городу нужно попробовать проехать. Навигатор уверенно проложил мне маршрут, я свернул туда, куда женский голос показал мне, и по разбитому асфальту стал уходить на север.

Дождь все усиливался, и просто стена воды застилала обзор на лобовом стекле машины. Я снизил скорость, включил дворники на полную мощность, но продолжал упрямо ехать вперёд, и в последний момент заметил БРТ, перегородивший узкую разбитую дорогу.

— Держись! — крикнул я Оксане и вдавил педаль тормоза.

Мы не пристегнуты, так и в лобовое стекло вылететь можно. Но скорость была небольшая, машины пошла немного юзом и слегка стукнулась о стальной борт бронетранспортёра. Я чуть-чуть ударился грудью о рулевое колеса, девушка непонятным мне образом упёрлась босыми ногами в панель и смягчила удар. Переключил на коробке-автомате заднюю скорость и отъехал от военной машины. Ну все верно, перегородили дороги, поставили солдат, сейчас кто-то должен выйти к нам и…

И в этот момент прямо у водительской двери раздался грохот и боковое стекло треснуло. Каска ударила по двери, и прямо передо мною показалось окровавленное лицо солдата.

— Твою же мать! — выругался я, и развернувшись, проехал метров двадцать в сторону от БТР.

Солдат так и стоял, покачиваясь под холодными струями воды, и смотрел на нас. Наконец, медленно побрёл в нашу сторону. Я развернулся, и вдавил педаль газа, направляя машину прямо на идущего психа. Дикий крик раздался на секунду, и я снова вдавил тормоз и включил заднюю скорость. Что-то хрустнуло под колесами, и машина откатился назад. Впереди, под дождем, лежало окровавленное месиво. Вода разливала по асфальту кровь, шлем-каска отлетела в сторону, но солдат был ещё жив, и шевелил ногами.

Дождь постепенно стихал, и дворики уже шаркали туда-сюда не так интенсивно. Нужно пойти посмотреть, реально ли сейчас объехать этот БТР по обочине, заодно проверить, где тут остальные психи. А еще важный момент, у солдат должно быть оружие. А оружие мне сейчас очень даже кстати. Я заглушил двигатель и посмотрел на попутчицу. Держится нормально, страха нет в глазах, в истерику не впадает.

— Оксан, я пойду осмотрюсь, ты сиди в машине, дверцы запри, вот так, — показал я на кнопку блокировки дверей, — на всякий случай держи, — достал я из-за пояса трофейный пистолет, — а то он мне уже бок натирает.

— Смотри, — стал я знакомить девушку с устройством «Макарова», — это предохранитель, я его убираю, — и опустил флажок вниз, потом отсоединил магазин и проверил, нет ли в патроннике патрона.

Жёлтый цилиндрик с овальной головкой оказался у меня в руке, так как я, когда отодвигал затвор, левой рукой как раз и контролировал окно выбрасывателя. Достал магазин и вставил патрон туда, и судя по тому, как туго шёл патрон, предположил, что всего патронов в магазине восемь. Видимо, тот крутой ковбой, у которого я позаимствовал пистолет, носил патрон в патроннике.

— Если решишь выстрелить, передёрнула затвор, — показал я девушке, как надо это делать, — наводишь на цель, что бы большая мушка была между двух целиков, и плавно давишь на спуск. Попробуй сама, — протянул я оружие Оксане.

Манипуляции девушки с пистолетом мне понравились, и я вставил в него магазин.

— Самое главное правило — в меня не стреляй, понятно? — спросил я перед тем, как покинуть машину. Оксана молча кивнула.

Хлопнула дверца, и вот я уже стою под мелким дождиком. Заметно похолодало, градусов восемнадцать, наверное. А флисовая кофта у меня осталась в «Ладе». Я поёжился от холода и посмотрел по сторонам еще раз. Слева поле, справа поле. Лаванда растет, такие красивые синие цветы, и запах мокрой травы и лаванды. Вперед идет дорога, на которой стоит бронемашина. Не доходя метров десять до неё, лежит солдат, раздавленный мною. Нога у него уже не шевелиться, скорее всего, готов. Я осторожно, вскинув карабин, подошёл к трупу. Шлем валяется в стороне, на солдате бронежилет «6Б23», разгрузка. Карманы разгрузки пустые, магазинов к автомату нет. И самого автомата тоже нет. Иду дальше, сейчас нужно обойти БТР и попробовать открыть люк, посмотреть, что там внутри.

Когда до бронированного борта оставалось метра два, с криком из-за бронетранспортёра выскочил второй псих, тоже в военной форме и в шлеме на голове. Я среагировал мгновенно, но мой выстрел не остановил бегущего и я в то же мгновение был сбит на землю. Еще бы, он в бронежилете, как же я медленно соображаю!

— Сука, — заорал я и ногами откинул упавшего сверху психа, а когда он отлетел немного, выстрелил ему в лицо.

На этот раз голова военного дёрнулась, кровь брызнула мне на ноги, и псих рухнул как подкошенный. Я снова поднял ноги и откинул падающее тело в сторону. В этот момент я услышал еще выстрел сзади, и, обернувшись, увидел Оксану с пистолетом и третьего солдата, лежащего на земле. Наверное, этот за кустами на обочине прятался, хотел на меня сзади напасть. Вот ведь какие хитрые твари стали, целую засаду устроили на нас.

Больше психов не было. В БТРе, возможно, кто-то еще и сидел, но я не смог открыть люк и плюнул на это занятие. Нужно было поскорее убираться. Самое ценное, что было найдено, это обычный автоматные ремень, который я тут же застегнул на своём карабине. Оружия у солдат при себе не было, как не было и магазинов, что очень странно. Их что, безоружными сюда выгнали? Посмотрев на поле, я решительно сел за руль, забрал пистолет у Оксаны, отсоединил магазин и вынул патрон из патронника.

— Слушай, а ты молодец, — подмигнул я девушке, — ловко ты его. Как догадалась, что нужно в голову стрелять?

— Так я только голову и видела, — пожала плечами Оксана.

Я осторожно объехал бронированную машину по полю, выехал на дорогу и снова надавил на педаль газа. Время поджимает, нужно проехать как можно большее расстояние, пока не стемнеет.

Утром я теперь просыпался с первым лучом солнца. И не важно, что мы делали всю ночь, но как только солнце встало, вставал и я. Вот так и на этот раз, я вскочил сразу с кровати, потянулся и быстро влетел в свой походный маскхалат. Дел сегодня много, впрочем, их с каждым днём все больше и больше, и конца-края им не видно. Я даже подумал, что за всеми этими своими заботами стал забывать о своей прошлой жизни, о трагедии пятилетней давности, как будто снова жить начинаю. Столько представлял себе, как пристрелю эту армянку, и вот поди же ты… Сам её спасаю, работает сейчас у Алексея в лагере поваром, трудится на кухне бывшая представительница «золотой молодёжи». Я сейчас только понял, почему сдержался и не убил её. Новое время наступает, каждый человек на счету. Сколько стало психами, сколько погибло, сейчас никто не подсчитает. Нет, вполне возможно, в недалёком будущем, если оно настанет, несомненно, историки посчитают, сколько народу на Земле вымерло, а пока…

А пока я быстро перекусил оставленным с ужина бутербродом колбасы с сыром. Да, вот такая петрушка получается. Сыры и колбасы в герметичной упаковке сохранились, а хлеб весь зачерствел, одни сухари только остались, и когда снова печь начнут, не известно. Нет, в деревнях наверняка уже пекут. Вот только когда они его сюда, к нам повезут, большой вопрос. Вместо кофе у меня сейчас банка энергетика, так себе замена, но куда деваться, мы тут, как бы, на передовом рубеже живём, нам приходится.

После завтрака прошёлся по территории. Остальной личный состав, кто не был задействован на дежурстве, ещё спал. Нужно общий подъём провести, сменить дежурную смену, отправить её отдыхать, и вести караван в монастырь. Самое трудное в этом то, что весь личный состав у меня — гражданские. И не просто гражданские, а самые что ни на есть далёкие от службы люди. И этих людей нужно обучать, причём, в кратчайшие сроки. Многие из них будут учиться стрелять уже на улицах этого города, ставшего безумным.

Теперь посетить вновь прибывших господ офицеров. Сачков и Глушаков поселились в одной из комнат на втором этаже, где раньше находился ОМОН. Я поднялся по лестнице, кивнул идущему навстречу со смены пареньку, по моему, из новой партии спасённых, и постучался в комнату к отставникам.

— Разрешите, товарищ полковник, — открыл я дверь.

Изнутри было не заперто, просто придвинули стол ко входу. Оно и понятно, комната запиралась на ключ, а ключи были утеряны. Со скрипом стол отъехал в сторону, и я протиснулся в небольшую раздевалку. Металлические шкафы стояли вдоль стен, а следом за раздевалкой была комната отдыха с несколькими кроватями. Вот на кроватях и лежали вчерашние наши гости.

— Заходи, майор, — откашлявшись, поднялся с кровати Сачков.

Выглядел он неважно. Лицо еще больше состарилось, такое ощущение, что морщин прибавилось, седые волосы взлохмачены, тельняшка висит на худом теле. Полковник прочистил горло, выпил воды из фляжки, и поставил босые ноги на паркет. Лежащие на соседних кроватях Глушаков и Садовый вскочили и начали быстро одеваться.

— Вакцина у вас, мужики, имеется, — перешёл я сразу к делу, — нет, у нас тоже средство найдено, но смотрю, с вакциной дело быстрее идёт.

Действительно, и Сачков, и Глушаков выглядели хоть и не полностью здоровыми, но, по крайней мере, лучше чем многие укушенные, которых я наблюдал лично.

— Вакцину легко изготовить, я запишу вам необходимые препараты и дозировки, — подал голос Садовый, — там ничего сложного.

Я кивнул и прикинул, кому бы мне это поручить. А вот пусть монахи поработают, у них с медициной должно быть хорошо. Или пусть медиков и фармацевтов ищут среди спасённых, а компоненты для вакцины мы достанем, уже кучу магазинов спортивного питания вынесли.

— Это хорошо, что ты зашёл сам, — натягивая брюки, начал разговор Сачков, — тут дело государственной важности, нам нужно оказать…

— Слушай, какое нафиг государственной важности? — перебил я его, — нет ни государства, ни государственных дел, ни важности никакой, понимаешь, нету! И ты не на службе сейчас, а в отставке давно, товарищ полковник в отставке! Так что хорош нам всем мозги пудрить.

Садовый и Глушаков переглянулись, а Сачков молча отвернулся и посмотрел в окно.

— Государства, говоришь нет? — медленно и зло проговорил он, — а кто виноват, что его нет? Я? Может быть, вот они? — показал он на стоящих рядом Садового и Глушакова, — или ты в этом виноват? Нет, никто из нас не виноват. И эти, что в Кремле сидели да передохли пачками, отчасти тоже не виноваты.

Сачков прошёлся по комнате, не спеша посмотрел еще раз мне в глаза, и видя, что я не отвожу взгляда, продолжил.

— То, что сейчас происходит — акт агрессии иностранного государства. И наш долг, — ударил он себя кулаком в грудь, — дать адекватный ответ агрессору.

Я молча стоял и слушал. На сумасшедшего этот дедок не похож, вроде с виду адекватен. И излагает мысли складно. Что же он задумал тогда? Собрал своих армейских товарищей, угнал танк из Мулино, и вот сейчас собирается поменять его на «Урал». Нет, за танк Сачкову большое спасибо, он стоит сейчас перед входом на шоссе, всю дорогу перегораживает, экипаж мы ему подберем, и даже снаряды к орудию имеются. Но что за ответ Сачков задумал дать невидимому врагу? Уж не «Ковчег» ли он имеет в виду?

— Молчишь, майор? — спросил он меня, а я пожал в ответ плечами. Пусть сам пояснит, не буду задавать наводящие вопросы.

— Так я за тебя отвечу, — продолжил свою речь полковник, — ответ мы дадим, и ответ будет жестоким и справедливым. Наша задача — добраться до части РВСН (Ракетные Войска Стратегического Назначения) и ударить по врагу! Прямо по Нью-Йорку и вдарим!

— Нихера себе, — присвистнул я, — эко вас торкнуло…

Глушаков потянулся за автоматом. Стоящим рядом с кроватью, Садовый нащупал кобуру с пистолетом, но я не проявлял никакой агрессии и только рассмеялся.

— Полковник Сачков, — официально начал я, закончив смеяться, — у нас в монастыре, ну, на нашей базе в городе, — уточнил я, — находиться задержанный из экстремистской организации «Ковчег». Он раскаялся и дал показания о виновниках всего этого, — развел я руки в стороны, — и среди виновников жителей Нью-Йорка нет. Я, конечно, ничего против вашего плана не имею, — добавил я, видя, как меняется в лице Сачков, — езжайте да запускайте ваши ракеты, только, скорее всего, в Нью-Йорке вашими жертвами станут психи и редкие выжившие. Таким образом, ситуацию ваш акт возмездия не поправит.

Видя, что полковник внимательно слушает меня, я продолжил.

— А вот то место, где вы сейчас необходимы — это у нас в лагере. Много новых людей к нам приходит, оружие есть, только… — я запнулся, подбирая слова, — только гражданские они все, отставников или военных выживших очень мало, обучить народ некому.

— Не находите это странным, майор? — Сачков отряхнул свою кровать, надел висевшую разгрузку и присел на стул, — кто-то ведь целенаправленно вводил вакцину не только действующим силовикам и военным, но и бывшим! Не смогли эти недоноски подобное организовать! Слышали мы про этот ваш «Ковчег», курам на смех!

— В этом, как раз, ничего странного не было, у всех бывших остались друзья — знакомые, а так же работали всевозможные ветеранские организации, вот и получили эту вакцину одними из первых, — парировал я, — а на счёт курам на смех, — тут я сделал паузу и потёр нос, — я и сам сомневаюсь, если честно. Не тянут они на мировых злодеев, в пух и прах разнесли мы эту конторку.

В комнате повисла пауза, и Сачков, воспользовавшись ей, натянул свой китель и застегнул ремень вокруг талии.

— Так как на счет моего предложения? — повторил я вопрос, — вы остаётесь с нами, проводите занятия с личным составом, несколько дней, не больше, а потом пожалуйста, езжайте и запускайте свои ракеты, — немного подумав, я добавил, — мы вам даже людей в помощь дадим. Не должен такой объект без охраны стоять. Только я бы запустил их куда-нибудь на Новую Землю, на полигон. Или совсем бы не трогал, вдруг пригодятся еще?

Уговаривать долго господ офицеров не пришлось, решение было принято единогласно, и они вместе со мной уже рассаживались по машинам. Только Глушаков, после совещания, остался при танке. Он тут у нас единственныё танкист, пусть обучает смену. А я в монастырь, этот конвой отвезем, останется, пожалуй, ещё одна ходка и все, имущество практически вывезено. Оставили только немного оружия и боеприпасов, да формы на всякий случай. Еще была надежда, что хватит личного состава, и мы организуем базу на территории этой части.

Ворота медленно открылись, и «КамАЗы» двинулись в путь. Танк величаво перекрывал дорогу в город, и сидящий на башне Пётр подмигнул нам и помахал рукой со шлемофоном. Похоже, парню понравилось быть танкистом. Водить танк особого ума не нужно, вот стрелять из орудия намного сложнее. Точнее, не стрелять, а попадать в цель, это целая наука, и как раз Глушаков у нас танкист, он сам умеет и нас научит.

Когда мы проезжали мимо знакомой заправки, я попросил водителя остановиться. На этот раз я свой джип оставил на базе, что бы у оставшейся смены под рукой был транспорт, а сам поехал пассажиром в грузовой машине. А слева от нас у заправки стоял одинокий мужчина с ружьем, в котором я узнал старого знакомого — Сермиха.

— Сокол на связи, — взял я в руки рацию, — внимание, колонна, у нас выживший справа, берем на борт и продолжаем движение, как приняли.

— Сокол, поняли тебя, ждём! — ответила мне вторая машина, и я выскочил из кабины, громко хлопнув дверцей.

— Эй, Сермих, что встал? Не узнаёшь что ли? — крикнул я ему, но мужик только шарахнулся назад и побежал в сторону своего дома.

— Да и хрен с тобой, — махнул я рукой и сплюнул на асфальт.

— Движение, — скомандовал я в рацию, заняв своё место в машине.

Машины тронулись в путь, унылые пейзажи брошенного автотранспорта и грязных улиц поплыли перед глазами, а я подумал о том, как несправедлива судьба к людям. Вот было же много нормальных здоровых людей, кто хотел выжить, кто с радостью поехал бы с нами сейчас в монастырь, но ведь нет, попался нам этот полоумный алкаш на пути. Второй раз уже, кстати. Вот такие полудурки и выживают в апокалипсис. Как им это удаётся, загадка природы. Не удивлюсь, если он нам еще не раз попадется на встречу.

Машины остановились около въезда в монастырь, и пока открывались ворота, я успел из подсумка на разгрузке выбить пачку сигарет и даже чиркнул зажигалкой. Обдав дежурного монаха солярой, «КамАЗ» заехал во внутрь и остановился возле белой стены помещения, которое мы приспособили под склад. Теперь погрузка, что займет не так много времени, часа три, наверное. Вторая машина пошла к Лехе на Гребной канал, там у него тоже склады обустроили. Еще вчера развернули в районе пляжа несколько армейских палаток.

Докурив, я направился к отцу Сергию с визитом. Народу в монастыре явно прибавилось, уже слышен был даже детский смех, и женщины сновали туда-сюда. Скоро всем тут живущим, будет тесно за стенами, придётся еще место подыскивать, или за город всех переселять.

Его преподобие был на месте и пил свой традиционный утренний кофе.

— Угостишь? — кивнул я на чайник, и Сергей молча поставил передо мной чашку, насыпал несколько ложек кофе с сахаром, и подлил кипятка.

Вкус кофе в семь утра, что может быть приятнее! Да, у меня на часах именно семь пятнадцать, а столько всего сделано! Вот она, новая жизнь в новом городе, солнце встало, жизнь началась, солнце село, жизнь замерла.

— Народу все прибывает, Олег, — допив кофе, сообщил мне отец Сергий, — нужно переселять людей.

— Я вижу, — кивнул я, допивая напиток и доставая пачку сигарет, — наверное, ту нашу базу, ну, с которой имущество привезли, нужно за собой оставить. Как раз туда и направим людей, кто по сообразительнее, — начал я излагать свою идею, — там танк у нас теперь имеется, никто не прошмыгнет, будет как форпост. И двоих бывших военных я привез, пусть командуют нашим ополчением.

— А ты сам что, не хочешь командовать? — прищурившись, спросил Сергей.

Не то, что бы не хотел, не моё это просто. Опыта руководства подразделением у меня нет, побегаю пока. Все-таки, командовать — это штабная должность, сидеть у карты, и отдавать приказы. Именно это я и пояснил отцу Сергию.

— Нет у тебя стремления к карьерному росту, дай тогда сигаретку, — пошутил отец Сергий.

Я достал ему сигарету из пачки, протянул, и чиркнул зажигалкой. Настоятель жадно затянулся и развалился в своём скромном рабочем кресле. Обычно он по утрам не курил, но сейчас плюнул на свои привычки и стал самим собой.

— Понимаешь, Олег, — напористо заговорил он, закинув ногу на ногу, — нам нужно некое подобие государства создавать. Ну что сейчас выходит? — и Сергей показал рукой в окно, где на Гребном канале возвышались армейские палатки, — есть я, и есть они. Как бы сами по себе, а ты бегаешь между нами, вот и все. Единства у нас нет, понимаешь?

Это точно, единства у нас не было. Точнее, оно было, но до поры до времени. Все держалось на тонкой грани личных отношений Алексея и отца Сергия. Стоит пробежать между ними кошке, и все, конец… А скажется все это в первую очередь, на людях. Ради людей все и делаем, не ради своего благополучия.

— Хорошо, решайте тут свои проблемы сами, без меня, окей? — подмигнул я настоятелю и продолжил, — я тебе полковника оставляю, ему, — кивнул я в сторону окна, — подполковника. Оружие у вас есть, создавайте партизанские отряды, приеду — проверю. А мне несколько толковых людей, поедем базу укреплять на Московском шоссе. Заодно и спасением в районе займемся, всех, кого вытащим, завтра к вам перевозим. Человек сорок я забираю, желательно, что бы они…

Я запнулся. Конечно, желательно служивших в армии, знакомых с оружием, но в данной ситуации, хотя бы адекватных… Мы вышли с отцом Сергием во двор, спустившись по деревянной лестнице, и на крыльце настоятель позвал к себе монаха с громкоговорителем. Видимо, отдавать распоряжения подобным образом уже вошло в привычку, никто не удивился, когда Сергей с крыльца громко закричал.

— Внимание, внимание! Обращаюсь ко всем вновь прибывшим. Наш командир спецотряда товарищ Быстров набирает наиболее подготовленных людей в свой спецотряд, который отбывает с важным заданием через тридцать минут. Всем желающим вступить в отряд майора Быстрова, собраться перед храмом через десять минут!

Повторив это несколько раз, отец Сергий хлопнул меня по плечу, отдал мегафон назад монаху, и пошёл в соседнее здание. Это только с виду кажется, что Сергей в праздном безделии. На самом деле, приготовление пищи, распределение запасов, организация охраны монастыря, подготовка команд мародёров и согласование действий с Гребным каналом — всё на нём. Команды уже готовы к рейду, и с каждым рейдом запасы монастыря пополняются новыми ништяками, а люди прибывают в обитель. Спасённые люди, из которых я сейчас и буду набирать себе новый отряд. Краем глаза заметил Садового, который о чём-то говорил с помощником настоятеля. Наверняка, обсуждают формирование новых монашеских дружин, или как там они называют своё воинство. Ну а ко мне уже начали прибывать добровольцы, из вновь спасённых и добравшихся самостоятельно. Отберу тут сколько найду, если не достаточно будет, поеду в лагерь на Гребном, там, у Алексея тоже народу излишки, скоро весь полуостров заселят собою.

Глядя на стоящих передо мною людей, так и хотелось сказать.

— Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы, кто хочет сегодня поработать?

Да, примерно так и выглядели стоящие вновь прибывшие люди. Ничего удивительного, три недели на самообеспечении и на самовыживании. Несколько молодых парней и девушек я сразу выделил, лет около двадцати — двадцати пяти, держались вместе, смотрелись, прямо скажу, воинственно. Три охотничьих ружья, два пистолета ПМ и один «АКСУ». То есть, уже прибыли со своим оружием. Сразу отметил этих пятерых, и даже дал им знак выйти из строя и встать у входа в храм. Еще раз прошёлся мимо стоящих и сразу отправил назад тех двух парней и девчонку, которых привезли сегодня ночью вместе с коробочкой. Слишком молодые, не буду грех на душу брать, пусть подрастут.

Надо заметить, что народ не особо рвался идти со мной. Да, спаслись, да, в безопасности сейчас, и остались лежать на своих местах под навесом, или в выделенных комнатах в монастыре. Оно и понятно, моё дело сторона, пусть без меня спасают мир. В итоге я ещё кроме этой компании отобрал всего семь человек. Худощавого юношу с топориком за поясом, в спортивном костюме с тощим рюкзаком, лысого толстяка лет сорока, с «Вепрем», очкастого субтильного мужичка с охотничьим поясом и с двухстволкой за плечами, невысокого безоружного крепыша, тоже за сорок с чем то лет, среднего роста мужчину под пятьдесят, в дорогом охотничьем костюме, с МР 155, двух парней призывного возраста, явно не служивших, лет восемнадцать, не больше, и одну бойкую рыжую девицу в джинсах и синей футболке. Эту сам не знаю, для чего взял, понравилась, и все..

Остальных отправил к Садовому, пусть займется пополнением и попробует организовать его.

— Так, молодые люди, — обратился я к своему отряду.

Собственно, пока и отрядом их нельзя было назвать, всего тринадцать человек, не густо для начала, но и не мало.

— Сейчас грузимся на «КамАЗ», и выдвигаемся сначала на Гребной, там тоже организуем мобилизацию, ну а потом… — я сделал вдох выдох, и продолжил, — потом на бывшую базу СОБРа. Там мы вас вооружаем, проводим краткие курсы боевой подготовки, и на убой… — тут я немного запутался, и поправил сам себя, — то есть в бой.

Сказал я это для того, что бы посмотреть реакцию вновь отобранных, и остался ею вполне удовлетворён. Тринадцать человек, из них три женщины. Так себе спецназ.

На Гребном у Лехи дела пошли чуть получше, но там и выбор был большой, народу много прибыло, и люди не хотели сидеть без дела. Выжившие все приезжали и приезжали. Бросали свои квартиры, где все это время сидели по норам, прорывались к своим машинам и бежали сюда, так как по радио крутили день и ночь про Гребной канал. Кто-то, не останавливаясь, сразу пытался вырваться за город, Леха даже организовал сопровождение для таких колонн, наладив сообщение с теми, кто самоорганизовался в сёлах, отправляя народ в сельскую местность. Кто-то пытался самостоятельно пробиться в свои загородные дома. С этими было сложнее. Судьба их, к сожалению, пока неизвестна. То ли выжили, то ли стали жертвой психов, то ли попались бандитам, про которых тоже много ходило различных слухов. Где апокалипсис, там и банды. Плохим людям всегда свойственно сбиваться в стаи, что бы грабить и убивать себе подобных. Не в смысле «себе подобных» — плохих, а в смысле «себе подобных» — людей. В одиночку разбойничают только психи и маньяки.

Таким образом, около двух часов дня наш «КамАЗ» двинулся в обратный путь, с экипажем в тридцать семь человек на борту, и два бойца в кабине, включая меня. Сзади сидели два проверенных стрелка и мародёра Вадимович и Богдан, а в кузове все новобранцы, которых я отобрал для несения службы на нашей заставе. Проехав по пустынному загаженному городу, через двадцать пять минут наша машина уже заезжала в ворота базы.

— Ну что, все штатно? — спросил я у курившего на броне Глушакова, и тот кивнул в ответ.

— Все норм, и еще восемь человек к нам прибилось, все из близлежащих домов.

Да, после того, как по радио пошли объявления и пошла вода в кранах, город активизировался. Люди стали понимать, что всё это всерьез и надолго, и оставаясь в своих квартирах, можно запросто умереть с голоду. Ну сколько у среднего обывателя запас продуктов дома? Да, все это произошло не сразу, не спонтанно, было время подготовиться. Ну хорошо, водой запаслись, но сколько можно на этих запасах прожить? У всех запасы разные, но в среднем, как показывает практика, не больше месяца, и этот месяц подходил к концу.

Запасов оружия и боеприпасов на базе осталось вдоволь, но перед получением оружия, вновь прибывшие бойцы должны были пройти инструктаж, его я и поручил Вадимовичу. Он, хоть и не бывший военный, все-таки стрелок-практик, про оружие может рассказать и показать, да нас и меры безопасности в первую очередь сейчас интересуют, во вторую — стрельба, благо, тут свой тир в подвале имеется, и пока соляры для генератора хватает. Вот, кстати, про топливо. Его нужно срочно добывать, заправок полно, нужно прошвырнуться по ним, заодно, обстановку разведать. Вдруг где-то еще бензовоз найдётся? Именно этим я и собирался сейчас заняться на Сергеевском «Кукурузнике» с помятым крылом.

Кого взять с собой? Пожалуй. Возьму эту компанию трех парней и двух девушек, они слаженные и с оружием уже прибыли.

— Сейчас вами займётся наш заместитель по боевой подготовке Михаил Вадимович, — представил я своего помощника толпившимся на плацу людям, только что высаженным из кузова грузовика, — а вы, молодые люди, — обратился я к выбранной компании, — без очереди получаете патроны и оружие на выбор, и со мною в рейд. Грузовик кто умеет водить?

— Я, — отозвался невысокий паренек со светлыми волосами, в камуфляжных брюках и светлой футболке, — только что категорию открыл, справлюсь.

— Отлично, сейчас на склад, и потом отбываем, — показал я большой палец парнишке.

Водитель будет нужен, если мы вдруг найдем бензовоз. Я понимаю, что справиться с управлением любой, но у парня права есть… Сборы были не долгими. Выдав всем мужчинам по АК и по четыре магазина, так же сразу выдал простые разгрузки «Город» чёрного цвета, а женщинам… Одной оставили АКСУ, просто один БК выдали дополнительно, а вторая так с ПМом и осталась, тоже два дополнительных магазина выдали. Я заменил аккумулятор на рации и пошёл на выход, к машине. На плацу Михаил уже проводил занятие с новичками, хотя, какие это к чертям новички? Три недели выживали в этом аду, так, формальности, но они необходимы, меры безопасности это святое.

Мы уселись вшестером в просторный салон «Тойоты», и я, не прогревая мотор, поехал за ворота. Почему взял этих людей? Во первых, смен у меня на базе две. Десять человек, пять отдыхают, пять на посту, двенадцать часов через двенадцать. Кого-то из них брать — ослаблять охрану базы. А тут — ничего сложного, я на колёсах, ребята на подстраховке, заодно, тренировка будет. Наша машина проехала мимо торгового центра, уже разграбленного ранее, все, что можно, вывезено в два наших жилых лагеря, и поехали вперёд по шоссе. На асфальте оставались следы от гусениц, и проезд больше не загромождала пробка из машин. Вчера ночью мы сделали хороший проход в этой пробке, да и какие проблемы с дорожным движением могут быть, если ты едешь на танке? Вот ночью и прокатились.

Слева потянулись невысокие двухэтажные дома, кое-где виднелись девятиэтажные новостройки, справа шли сады, и, наконец, мы подъехали к большому автосалону «Пежо». Остановившись на несколько минут, я разглядывал, что там осталось внутри. А что, машины стоят, выбирай любую! Недостатка в автотранспорте ближайшее время у нас не будет, нам только топливо сейчас нужно! Вот и заправка справа, сейчас мы сюда заедем…

— Бойцы, внимание! — подал я команду сидевшим рядом со мной, — первое, давайте свои позывные, можно просто имена или прозвища, но что бы запоминались и были яркими. Меня зовите Олег, можно без отчества. Позывной мой «Сокол», но раций у вас сейчас нет, так что обойдёмся без позывных. Тебя как зовут? — спросил я сидевшую рядом со мной девушку с укоротом.

— Элина, — гордо ответила она.

Я посмотрел внимательнее. Высокая, темноволосая, с правильными чертами лица и греческим профилем.

— А попроще как величать? — усмехнулся я.

— Ну, можно Эля, — засмущавшись, ответила красотка.

Мне на ум почему то пришла сразу «Эллочка-людоедочка» из «Двенадцати стульев», но я ничего вслух не произнёс, и посмотрел на сидящих сзади.

— Роман.

— Коля.

— Миша.

— Катя.

По очереди ответили сидящие на заднем сидении мои новые бойцы, и я продолжил командовать.

— Коля, — сказал я высоком черноволосому пареньку в клетчатой рубашке и тактических брюках, — на тебе дорога. Выходишь, от машины метров на десять вперёд, и контролируешь шоссе, понял?

— Понял, — коротко кивнул головой Николай.

— Миша, ты смотришь на дорогу, только с той стороны, откуда мы приехали, — это я уже говорю второму пареньку, среднего роста, лет под двадцать пять, с перебитым носом и светлыми волосами, одет в легкий спортивный костюм серого цвета, на тебе наш тыл, понятно?

— Так точно, — по военному отозвался паренёк.

— Эля, на тебе вот эта местность за заправкой, вон кусты, деревья, и овраг, ясно? — обратился я к сидящей рядом девушке, та кивнула головой.

— Роман, — это я уже к невысокому пареньку с короткой стрижкой в черной футболке, — идёшь со мной, прикрываешь сзади, выполняешь все мои команды, понял?

— Понял! — бодро отозвался Рома.

— Катя, водить машину умеешь? — повернулся я к единственной оставшейся незадействованной девушке в отряде, и та ответила утвердительно, — мы выходим, ты садишься за руль. В случае чего действуешь по обстановке, поняла? Вперед!

Я первым вышел из машины и не забыл всем напомнить, что бы оружие привели в боевую готовность. Следом за моим щёлкнули затворы автоматов, Катерина быстро перебежала на водительское сидение, и каждый занял свою позицию, только Роман в нерешительности мялся метрах в двух от меня.

— Я иду вперед, — повернувшись в пол оборота к парню, говорил я, — а ты за мной, но контролируешь то, что у меня за спиной и справа от меня.

Влево всегда удобнее переносить огонь, если ты не левша. Поэтому, работать лучше в двойке в таких ситуациях.

— Да не пяться ты спиной, — прикрикнул я на парня, — споткнёшься. Иди так же, как и я, только все внимание направо и иногда поглядывай назад.

Вот она, заправка. Стеклянные двери закрыты, и не открываются при подходе, как было раньше. Электричество нет, следовательно, не работают насосы, подающие топливо из подземных резервуаров. Ёмкости эти, скорее всего, вот тут, прямо под нами, находятся. Тут или копать и пробивать асфальт, либо запускать насосы и качать топливо в баки. Я не сильный специалист в этом вопросе, но задача мне представилась на данный момент невыполнимой. Вот если бы найти нам наливник, как тот, с дизелем…

От раздумий меня оторвал выстрел, потом второй, потом очередь. Оглянувшись, я увидел, как Николай залёг за бордюром перед дорогой и выпускает одну за другой автоматные очереди. Сначала я подумал, что там психи, но в следующее мгновение пули застучали по стене бензозаправки, и я сам упал на землю, скомандовав всем, что бы ложились. Вот почему я наколенники не надел? Теперь в этом тоненьком маскхалате ползать по асфальту и стирать колени. Быстро подобравшись к позиции Николая, я снова крикнул, что бы все оставались на своих местах и контролировали свои сектора.

Стрельба стихла так же внезапно, как и началась, и только в стороне слышались звуки удалявшегося от нас автомобиля.

— По сторонам смотреть, обстановку контролировать, — крикнул я снова и спросил у Коли, — зачем стрелял?

— Машина подкатила, — волнуясь, отвечал парнишка, вышли двое, нерусские на вид, увидели меня и сразу выстрелили, ну я в ответ, а они по газам. Вон там это было, — и парень показал в сторону дороги.

Татаромонголы? Похоже на то, разведка их, скорее всего. Или своих пропавших ищут. Только не найдут, порешили мы всех несколько дней назад.

— К машине! — скомандовал я, — проедем вперед, разведаем обстановку.

Больше всего меня нервировал датчик топлива. Сейчас он показывает чуть больше половины бака, что, вроде бы, вполне приемлемо. Сколько у меня расход топлива? По трассе, наверное, литров двенадцать, это же дизельный двигатель. Всем хороша «Тойота Ленд Крузер», большая, мощная, вместительная, но вот расход топлива огромный, ну по меркам легковой машины. Двенадцать литров! Бак у неё, по-моему, около девяноста литров. Таким образом, у меня сейчас запас хода примерно четыреста километров. Если мы, конечно, не найдем, где заправиться по дороге. А заправок тут на пути не предвидится. Точнее, их и в хорошее время не было, а сейчас просто и не знаю, что делать. Ну приеду я на окраину Симферополя, увижу заправку, дальше что? Кому платить деньги? Кто мне зальёт топливо? Впрочем, возможно вскрыть топливный резервуар, и напрямую оттуда черпать ведром. Или найти резервный генератор на заправке, запустить его, и просто залить в бак сколько нужно. Впрочем, четыреста километров хода у меня есть, до города около сорока, будем решать проблемы по мере поступления.

Солнце встало и предательски светит в зеркало заднего вида. Рядом дремлет на сидении Оксана, уже в обновке — кофту себе взяла из магазинного барахла и босоножки. Мои тактические брюки заменила на китайские джинсы, а рубашку — на белую футболку с рисунком на груди, и сейчас, довольная тихо клюёт носом. Признаться, была мысль оставить её у Николая, но вслух высказывать я это предложение не стал. Захочет остаться — сама скажет. Оксана ничего не сказала, утром собралась и поехала со мною. Да и привык я к своей попутчице, все таки три дня уже вместе, не мало по нынешним меркам. Вот и четвертый день мы в пути, и не понятно, что будет завтра.

Я чуть притормозил перед «лежачим полицейским», и в багажнике звякнули бутылки. От своей доли алкоголя я отказываться не стал, забрал ящик водки и три ящика пива. Питьевой воды несколько пятилитровых бутылок, консервов и колбас, а так же присмотрел себе теплую кофту, в которой сейчас и рулил. На улице, как показывает термометр, всего пятнадцать градусов. Это ничего, днём разогреется опять, но теплую одежду в мае нужно иметь даже в Крыму. Мимо поплыли унылые пейзажи брошенного посёлка, и я снова сбавил скорость, оглядываясь по сторонам.

Деревья вдоль дороги, покрашенные белой краской, вот слева двухэтажное здание школы за забором, справа вдалеке пятиэтажки, а вот и заправка впереди, но останавливаться не буду, населённые пункты нужно проезжать как можно быстрее, в них могут быть психи, и выжившие, и теперь не понятно, кто более опасен. По крайней мере, психи выстрелить не смогут. А от людей сейчас всего можно ожидать, когда власти и законов нет, то каждый сам выбирает, по каким законам ему жить. Вот Николай Фёдорович, который нам вчера повстречался и приютил нас на ночь в своём доме, живет по тем же законам, что и до этого всего. А те, что стреляли в меня вчера и пытались похитить Оксану — по волчьим законам.

Только вспомнил о психах, и вот они, пожалуйста! Слева от меня вдоль дороги неторопливо брёл псих, в полицейской форме. Синяя форменная рубашка, брюки, разорваны от низа до пояса, и голая голень в коричневой жидкости сразу бросается в глаза. Я притормозил и посмотрел на этого бывшего полицейского. Тот обернулся, оскалился на меня своим окровавленным ртом и побрёл дальше. Странный псих, обычно они бегают, прячутся, нападают, а этот брёдет себе и бредёт. Так они вели себя в самое начало эпидемии, когда только-только стали действовать новые прививки. Внезапно я заметил кобуру с пистолетом на поясе у психа. Лишнее оружие не помешает! Тут же нажал на тормоз и заглушил двигатель, растолкал спящую девушку и коротко пояснил ситуацию.

— Там псих со стволом, посиди в машине, прикрой в случае чего, я быстро! — и подмигнул. Оксана ничего не сказала, только кивнула головой и покрепче сжала автомат, что я ей оставил.

Псих не оборачивался, уверенно шагал по дороге, на одной ноге черный форменный ботинок, на другой дырявый носок, и как юбка развевается рваная штанина. Такое ощущение, что он сам её так рвал. Видимо, удобнее без штанов справлять свои естественнее надобности, а психи, хоть и тупые, но живые существа. Прицелился из карабина чуть ниже лопаток, туда, где обычно сердце у человека, и нажал спуск. Оглушительно грохнул выстрел, и с соседнего дерева, громко крича, взлетела стая птиц. Прислушался, посмотрел по сторонам. Где то на окраине посёлка залаяла собака, и все. Только птицы галдят и ветер в кронах деревьев вдоль дороги шумит. Подошел к лежащему на животе психу. Боже мой, какая вонь! Я раньше не обыскивал трупы психов, теперь понял, как это противно. Нужно было достать свои перчатки из багажа, но где сейчас мой багаж, одному богу известно. Хорошо, если там и стоит, в гостинице «Али-Баба».

Горькое разочарование постигло меня, когда я, повернув труп на бок, достал из кобуры пистолет. Этот старлей, судя по надорванному погону на форменной рубашке, вместо боевого оружия таскал в кобуре пневматику. Повертев в руках бесполезный кусок железа, я с размаху зашвырнул его за ближайший бетонный забор. А ведь некоторые люди всерьёз покупали эти игрушки, пневматику и охолощённое оружие, типа без разрешения можно взять, вот как напугаю… Не напугаешь ты никого этой пукалкой, только хуже себе сделаешь. А полицейский, таскающий в кобуре такую игрушку, вдвойне мудак.

— Что ты пистолет выкинул? — зевая, спросила меня Оксана. Ей в тягость были ранние подъемы, и при любом удобном случае она дремала. А может, просто нервы успокаивала таким образом.

— Это не пистолет, товарищ старший лейтенант таскал игрушку в кобуре, — пояснил я, трогаясь с места.

Нам осталось всего ничего, вот уже и на шоссе выезжаем. Сейчас заходим на город с северной стороны. На встречу мне даже попались две машины. Иномарки проскочили на большой скорости, и водители, не посмотрев в нашу сторону, гнали вперёд. Два седана, что-то типа старенького «Опеля», забитые людьми и имуществом под завязку, у одной багажник был замотан верёвкой даже. Вон на обочине сгоревшая «Мазда» стоит, а рядом два обглоданных трупа, и вороны кружатся. А вот прямо на дороге сбитый труп валяется, по нему уже несколько раз проехались. Ничего не скажешь, верной дорогой едем, товарищи, прямо в ад…

— Юра, тебе точно в эту сторону нужно? — поёжилась Оксана и взяла с заднего сидения куртку, что бы закутаться в неё.

Я промолчал, уже и сам не знаю, нужно ли мне сюда. Достал из кармана пачку сигарет, закурил, пуская дым в приоткрытое окно машины. Сейчас я снизил скорость, и передо мною постепенно возникал образ апокалипсиса, случившегося в некогда цветущем городе. Следы пожара на окнах дома, упавшие провода линии электропередач, брошенные машины и трупы людей, между которыми иногда пробегали быстрые тени. Я никогда раньше подобного не видел. Даже в Грозном в двухтысячном году всё было более человечно, что ли. Там было понятно, что скоро эти руины восстановят, и жизнь вернётся на цветущие улицы заново построенного города. А через несколько километров, на ближайшем блокпосту тебя встретят свои, и, если нужно, укроют на ночлег. Здесь своих не было, только пустота и смерть, мёртвый город ждал меня.

Чем ближе к окраине города, тем больше трупов на дороге, я уже ехал со скоростью не больше двадцати километров в час, и моя рука постоянно нащупывала цевьё автомата у дверцы. Впереди показался блокпост и несколько полицейских машин. Я снизил скорость и начал вглядываться туда, куда мы сейчас поедем. Вдалеке виадук, указатель и шлагбаум перегораживает проезд. Надпись «Стой, стреляют!», два трупа в синей полицейской форме прямо под шлагбаумом. А на противоположной стороне дороги две сгоревшие машины, и огромная пробка из брошенного автотранспорта. Только вороны, сбившись в стаю, кружат над выездом из города. На всякий случай, включил рацию и просканировал эфир. Есть переговоры, но ничего не понятно. То ли помехи идут, то ли скремблер стоит на рации у тех, кто ведёт переговоры. А скремблеры обычно стоят на рациях спецслужб, значит, я на правильном пути, нужно прорываться к управлению полиции.

Уверенно вырулил, бампером отбросил шлагбаум в сторону, и дал газу, но сразу после моста резко затормозил. Впереди, поперёк дороги, стоял бронированный «Урал», а у обочины, притёршись к нему, лежала на боку фура. Слева выезд на встречную полосу движения перегораживали отбойники, и я начал разворачиваться назад. Руль легко подчинялся мне, я включил заднюю скорость на автоматической коробке передач, немного сдать назад и… И удар об задний бампер, хруст костей и страшный крик. Отовсюду к машине рванули психи. Вон только никого не было, и на тебе — целая толпа перед бампером.

— Твою же мать! — сквозь зубы процедил я, заблокировав замок на дверях.

Сзади из засады на машину бросились несколько психов в военной форме, опять эти солдаты срочники, будь они не ладны! В стекло рядом с Оксаной стукнула армейская каска, и девушка вскрикнула. Псих заорал и дернул за ручку двери. Я поставил рукоятку коробки передач в положение «Движение» и утопил педаль газа. С пробуксовкой «Тойота» рванула вперёд, подпрыгнув на чём-то твердом, и с размаху врезалась в толпу психов, которые выскочили непонятно откуда.

Женщина в рваной синей кофте уткнулась носом в лобовое стекло, дико заорала и застучала ладонями. Машина пробуксовывала по телам, двигатель ревел и стрелка температурного режима полезла вверх. Прямо перед капотом все появлялись и появлялись новые окровавленные лица, остро запахло смертью, кровью и дерьмом. Машина с трудом, но пробивала себе дорогу в этом месиве. Оксана закричала, и, приоткрыв окно, выстрелила в голову психу, уцепившемуся за ручку двери. Гильза со звоном отскочила от крыши машины и упала прямо на бутылки в багажнике.

Переключив скорость, я снова надавил на газ, но теперь мы поехали назад, сминая тех живых трупов, кто стоял сзади. Снова крики и стоны, и несколько психов отчаянно побежали к нам. Засаду они тут устроили, что ли? Никогда раньше эти животные не действовали слаженно, а тут просто ощущение, что ими кто-то руководит. Снова переключение скорости, от капота отлетел уже залезший было молодой парнишка в рваном кителе, и подпрыгнув на его теле, машина, наконец, выскочила на свободную дорогу. Я утопил педаль газа, мотор взревел, но машина быстрее не поехала, так и тащилась не быстрее десяти километров в час.

— Почему не едем? В чем дело? — истерично закричала девушка.

— А хрен его маму знает, машина сломалась! — зло ответил я, оглядываясь назад.

Сзади, снова сбившись в стаю, за нами устремилась голодная толпа. Психов тридцать сразу бежали по дороге, и один даже смог догнать нас и стучал палкой по заднему стеклу. Я давил на газ, но скорость так и оставалась на уровне десяти километров, долго нам так не продержаться, скоро догонят. Я снова и снова отпускал и нажимал педаль газа, машина дёргалась вперед и снова замирала, но ехала. Медленно, но мы двигались вперёд по дороге. Долго это продлиться, я не знаю. Двигатель в норме, все приборы в норме, но машина не едет.

— У тебя один патрон остался, — предупредил я девушку, — если совсем встанем. Придется бегом уходить. Бери автомат, — и я переложил «АКС-74У» ей на колени, — беги вперёд сразу по шоссе, я за тобой. Их там всего человек двадцать осталось.

Человек? Это уже не люди. Вон, слева уже меня догоняет грузный толстяк с зеленой спортивной курткой нараспашку, рожа перекошена, изо рта блевотина летит, но бежит он как то странно, это я сразу заметил. Им больно бежать! Правильно, они все в штанах, а в штанах у них дерьмо! Долго эта погоня не продлиться, скоро отстанут. Только бы машина не подвела.

— Давай, родная, давай! — хлопнул я по панели «Тойоты», — еще немного поднажми!

Но поднажать машина упорно отказывалась. У меня никогда не было автомобиля с коробкой автомат, и я смутно подозревал, что все дело в ней, что-то я не так сделал, когда разворачивался, и сейчас её заклинило в одном из положений. Нажимаю на газ, двигатель ревёт, а движения вперёд нет. Но, тем не менее, деваться мне некуда, психи не отстают, бегут за машиной, вот один уже схватился за ручку моей дверцы и пытается дёргать за неё на бегу. Нащупал правой рукой карабин, левой нажал на кнопку, что бы опустить стекло, и как только злобная перекошенная рожа пыталась просунуться в салон машины, нажал на спусковой крючок. Оглушительно грохнул выстрел ВПО — 209 в салоне, гильза отскочила в лобовое стекло, и кусочки мозгов забрызгали крышу салона.

— Блин, предупреждай, — заголосила Оксана на пассажирском сидении, — догоняют ещё, смотри, — крикнула она, показывая пальцем в сторону дороги. К нам еще бежала компания навстречу.

Три мужчины в грязных просаленных рабочих куртках, и в руках у них было оружие! Длинные автоматы «Калашникова» с деревянным цевьём и прикладом.

— Бах, бах, бах! — загрохотали выстрелы, и бегущие за нами психи стали падать один за другим.

Стреляли парни не очень метко, много промахивались, но толпа психов, бегущих за машиной, заметно поредела. Я нажал педаль тормоза, поставил коробку передач в положении «Паркинг» и бросил Оксане.

— Перебирайся на место водителя и жди меня!

А сам распахнул дверцу и ногой оттолкнул в сторону тут же прыгнувшего на меня голого по пояс психа и бутылкой в руке. Карабин привычно лег в руки, грохнул выстрел, и псих, дёрнувшись, затих на асфальте. Рано праздновать победу, слева, за машиной, еще двое. Обойдя по дуге и крикнув девушке, что бы заблокировала двери, я произвёл еще два выстрела. Тощий подросток и женщина спортивного сложения упали наземь, причем, женщина отчаянно верещала. Мой выстрел попал ей в область груди, и я на секунду отвлёкся. Голая по пояс, в шортах и кроссовках, с растрепанными волосами, как будто выбежала из фитнес-клуба, не успев принять душ. Женщина определённо была красавицей в прошлой жизни, но сейчас стала зомби, существом без разума, животным. Я прицелился и добил её выстрелом в голову, и сразу отвернулся. Очень страшное зрелище, поверьте.

С левого фланга, откуда появились бегущие люди, послышалось ещё два громких выстрела, наверное, добивали подранков, и я постучался в стекло водительской двери. Оксана открыла, и хотела уже перебираться назад, но я махнул рукой.

— Двигатель заглуши, пусть остынет немного, вон тот тумблер, — показал я рукой, а сам, перезарядив магазин, направился в сторону мужчин, так неожиданно вмешавшихся в ход событий и оказавших нам помощь.

Один, седой, с короткой стрижкой и бледным морщинистым лицом, стоял метрах в пяти от машины и внимательно разглядывал меня. Одет он был в рабочую робу и грязные брюки, автомат лихо держал в руках, по военному, рукой за рукоять, цевье на плече, небрежно и уверенно. Двое же его товарищей, явно моложе, тыкали стволами во все стороны.

— Здорова, мил человек! — окликнул он меня, внимательно разглядывая и слегка прищуривая глаза, — подкинь бродяг до хаты!

Я сразу понял, что это жулики. Одеты одинаково, у того, седого, я наколки на руках заметил, зоновские наколки. Но никакой агрессии ко мне эти люди не проявляли, поэтому, я спокойно улыбнулся в ответ и произнёс.

— С радостью бы, да машина не едет. Как бы самим пехом не двинуть.

В этот момент псих, прятавшийся за бордюром, вскочил и с криком бросился на говорившего со мной мужика. Тот ловко вскинул оружие и хладнокровно выстрелил тому в голову. Грязный и оборванный труп в военной форме ничком рухнул на дорогу, а стрелявший, как ни в чём не бывало, повернулся к своим двум товарищам, и прикрикнул.

— Клещ, Червяк, осмотрите все. Вон, в кустах еще двое сидят!

Двое парней, один невысокий и худой, второй крепыш среднего роста, начали бестолково бегать вдоль дороги и смотреть по сторонам, а седой снова обратился ко мне.

— Не едет это плохо, Клещ у нас автомеханик, глянет, может, починит. Мы свою там бросили, — показал мужчина в сторону города, — пробища там тянется, не вырваться, мы пешком всю ночь тащились, все кусты облазили, прятались, — добавил он, зевнув.

Я стоял и думал, как быть дальше. С одной стороны, опасности эти трое, вроде бы, не представляли. С другой, кто его знает, что у них на уме. По всему видно, что им машина нужна. Но машин как раз много в округе, правда, посмотрев по сторонам, я ни одной не увидел. Видимо, все они остались за этим блокпостом, через который не смогли проехать. Машинально я полез в карман и достал пачку сигарет.

— Слушай, кореш, угости куревом? — прищурившись, попросил меня Седой, как я его назвал.

Я спокойно выбил сигарету из пачки, протянул ему и чиркнул зажигалкой. Мужчина с наслаждением затянулся и сказал.

— Благодарствую.

На вид ему было чуть больше пятидесяти лет, но точно не скажешь, есть такой тип людей, можно и сорок, и шестьдесят дать одновременно. Блеклая серая куртка, такие же брюки, наколки — перстни на руке, и шрам на щеке. Наверняка от ножа, скорее всего, авторитет уголовный. Но почему они все не переоделись в нормальную одежду? Почему в робах ходят? Вот, у каждого по АКС старого образца, и четыре подсумка брезентовых на ремне висит. Наверняка у охраны ИТК (исправительно-трудовая колония) забрали.

— Жена твоя, — затянувшись, показал Седой на сидевшую в машине Оксану.

Я ничего не сказал, молча кивнул головой. Странно все это. Смотрит, как будто оценивает и прикидывает что-то, себе на уме мужичок.

— Минут двадцать у нас есть, эти твари умные стали, сразу не нападут. Сейчас соберут стаю побольше и окружать нас будут, — показал мне рукой Седой, — вон те, за домами прячутся, всю ночь за нами пасут, ну чисто легавые, — засмеялся он, — а мы троих зажмурили, они и отстали. Но совсем не бросают, идут, следят.

Я ещё раз осмотрелся, психов не видно, дорога вперёд свободная, солнышко припекать начинает, в шерстяной кофте жарковато. Сняв карабин с плеча, скинул кофту, и, открыв дверцу машины, бросил её на заднее сидение, оставшись в своей черной майке с символикой «СОБР».

— Афган, все чисто, мы осмотрели кусты! — крикнул подбегавший паренёк в робе, и тут же перевёл взгляд на мою футболку, — Афган, так это же мент! Мы чё, ментов теперь спасаем?

— Тихо, Клещ, — цыкнул на него седой, которого назвали Афган, — нет сейчас никаких ментов, понял?

Клещ, паренек лет двадцати пяти, худощавый и невысокий, стоял, опустив свой автомат, и хлопал глазами. Второй, Червяк, тоже подошёл к нам, и внимательно смотрел на старшего, Афгана. А худой седовласый Афган не спеша докурил сигарету, выкинул окурок в сторону обочины и повернулся к двоим уркам.

— Есть только мы, живые, и они — психи, — показал он рукой в сторону города, — все менты, вертухаи и дубаки зомбанулись, чем они отличаются от этих? — и он показал на трупы возле машины, — выжить хотим, нам всем вместе держаться надо. Законов сейчас нет, следовательно, нет и тех, кто законы охраняет. Один закон сейчас у нас — божий.

— Посмотри, тачка не едет, — кивнул он Клещу, и тот полез в машину с моей стороны. Я спокойно отошёл в сторону и пропустил его. Клещ было стал таращится на сидящую рядом Оксану, потом посмотрел на меня и принялся нажимать кнопки на панели. Двигатель заработал, и Клещ, усмехнувшись, через некоторое время его вырубил.

— Все ясно, бывает такое у «Тойот», — обращаясь к Афгану, начал пояснять он, — начальник перегазовал там, — показал он рукой в сторону блокпоста, по трупам поскакал, коробка и перегрелась. Солнце, опять же, светит, машина черная. Сейчас температура спадет, и должна поехать, умная машина, — похлопал он «Крузак» по капоту.

— Парни, есть хотите? — обратился я ко всем троим сразу, — там колбаса есть, тушёнка, да много всего, — я подошёл и открыл багажник.

— А что, перекусить можно, — первым пошёл Афган к багажнику.

— Ага, вторые сутки не жрамши, — юркий Клещ уже схватил палку копченой колбасы и уплетал ее вместе с плёнкой.

Примерно десять минут продолжался наш пикник на обочине, новые знакомые утолили голод и даже выпили по бутылке пива, больше Афган не разрешил, пояснив, что целый день впереди. Я уже было хотел заводить машину и предложил подвести мужиков куда им нужно, как в небе появился знакомый гул самолёта. Все, как один, задрали головы вверх, и правда, «Боинг» заходит на посадку. Качнув крыльями и сделав круг над городом. Пассажирский лайнер пошел на снижение, и, по видимому, приземлился!

— Смори, — показал рукой Клещ, — никак эвакуация! Чё стоишь, погнали туда! — обратился он уже ко мне.

— Схера ли нам гнать туда? — недовольно фыркнул невысокий приземистый Червяк, — снова на зону? Чё то погулять охота.

— Погулять? — переспросил его Афган, — где тут гулять? — обвёл он рукой дорогу и виднеющиеся вдалеке дома, — да я лучше назад, к родным вертухаям вернусь, чем эти, — ткнул он ногой в лежащий рядом труп, — меня сожрут. К тому же, мне всего полгода сидеть осталось, девять лет от звонка до звонка, — подмигнул он мне.

— Да и мне полтора осталось, — улыбнулся Червяк, — я тоже согласный назад. Вы не слышали, — обратился он ко мне, — может, там в штрафбаты какие зеков набирают? Ну, этих мочить? — показал он в сторону трупов.

— Аэропорт в той стороне, тут километров десять, если кругаля дадим, — проигнорировал я вопрос Червяка, — поехали, даже если так же медленно поедем, часа и на месте! Давайте на заднее сидение прыгайте! — открыл я дверцу и сам сел за руль.

На удивление, машина быстро тронулась с места и набрала скорость. Видно, и правда дело было в перегреве коробки. Как пояснил Клещ, автоматика блокирует систему и не дает ей набирать обороты. Три бывших зека на задних сидениях меня слегка напрягали, но никаких угроз от сидящих не исходило, даже обстановка не накалялась. Клещ было пытался строить Оксане глазки, но та просто поправила свой АКСУ стволом в его сторону, и он сразу отвернулся в окно. А вот странный запах по салону я почувствовал сразу. Запах пота и давно не мытых тел в грязной одежде.

— Слушайте, братва, а что вы не переоделись то? — повернулся я на секунду назад.

— Во что? — удивленно повел бровью в зеркале заднего вида Афган, он был явно старше этих двух и пользовался в компании непререкаемым авторитетом.

— Ну вот же, полно магазинов, — показал я рукой на минимаркет, стоящий у дороги, мимо которого мы только что проехали.

— Это что бы новый срок получить? — снова возразил мне Афган, — нет, мил человек, я отсидел уже свое, чужое брать не собираюсь, и начал свой рассказ.

Сам он с Донецка, там и жил, а в Гурзуфе открыл небольшое кафе. Приплатил кому надо, все было нормально, но в один прекрасный момент решили конкуренты кафешку отжать. Ну Афган и вспылил, началась драка, и одного он ножом и заколбасил. Было это еще при Украине. А когда в четырнадцатом году заключённых хотели передавать на Украину, он ехать отказался и решил остаться в России.

— Все ждал, как выйду и увижу, что тут нового творится, паспорт российский получу — посмотрел он в окно и добавил, — увидел, получил…

— Мы на промке с пацанами были, — начал он дальше пояснять, — а что, сейчас мужику в зоне без работы тяжко, а тут и копеечка на магазин, и занятие на день, сам-то я фрезеровщик был когда-то давно, на заводе работал. Вот парни со мной при деле были. Как вертухаи чудить начали, мы спрятались в цеху, у нас там и еда, и вода была. А в зоне капец что творилось!

— Им прививки сделали, — добавил жующий халявную колбасу Клещ, — а прошло несколько дней, и амба!

— Вертухаи с вышек попадали, ну мы стволы подобрали, — хлопнул Афган по автомату, — и за запретку. Там Клещ тачку вскрыл, он мастер по этому делу, и попробовали из города свалить. Куда там! Бардак похлеще украинского. В пробку встряли на выезде, пришлось тачку бросать и пехом, ну а дальше вы знаете, — закончил он свой рассказ.

И тут сильный удар о кузов машины и крик за окном. Отвернувшись, я не заметил бредущего по дороге психа и сбил его.

— Да чтоб твою! — громко выругался я и снизил скорость.

Мы проезжали мимо очередного посёлка, и на улицах то и дело показывались психи. Одни просто стояли и смотрели на нас, а здоровый мужик в военной форме попытался даже погнаться за машиной. Я просто чуть надавил на педаль газа, и псих сразу отстал. Нам осталось буквально пара километров, и выезжаем на Евпаторийское шоссе, а там и Аэропорт с новым терминалом. Интересно, там большая очередь на эвакуацию?

— А уберутся все желающие в один самолёт? — задал волнующий его вопрос Клещ.

— С чего ты взял, что один? — ответил ему Афган, — раз прилетели, значит, ещё прилетят, государство это сила!

Почему то я сомневался в его словах, но вида подавать не стал, выехал на шоссе и поехал по указателю «Аэропорт».

Машина катила по пустому шоссе, но я не разгонялся, хотя возможности для этого были. Так и подмывало вдавить ботинок в педаль, но я, проявив силу воли, ехал около сорока километров в час, и мы все впятером крутили головой на триста шестьдесят градусов. Вот наша машина проехала небольшой посёлок, и впереди показался пост ДПС. Точнее, от поста осталось одно название, его в буквальном смысле слова разорвали. Видимо, постарался кто-то из танкистов, выстрелом снесли и пост, и бетонные блоки, которые были установлены на дороге. Наверное, поставив эти блоки, власти хотели ограничить перемещения заражённых из города и в город. В любом случае, это все было сделано недели три назад.

— Какое сегодня число? — обратился я к Эле, сидевшей рядом со мной.

Девушка ничего не ответила, просто пожала худыми плечами и поправила чуть в сторону ствол автомата. Я подумал, что не один я потерял счет дням, да это и смыла никакого не имеет теперь. Пусть те, которые без дела сидят на охраняемых базах, и ведут этот календарь, а лучше пускай новый пишут, Эра Апокалипсиса, неплохо звучит. Первый год от ЭА, так, возможно, напишут в новых учебниках истории. Ещё одна заправка показалась, на этот раз, слева от нас, а дорогу преграждал отбойник. Я показал на неё рукой и сказал, обратившись к сидевшим ребятам.

— На обратном пути сюда заскочим.

И снова унылые пейзажи по сторонам. Справа на обочине стоял сгоревший БТР, и несколько трупов в зелёной, непонятной форме валялись рядом с ним. Я остановился, что бы лучше рассмотреть все. Раньше мы никогда не выбирались за город, тем более, в эту сторону. Я сам приехал с севера области, наверное, уже целую вечность назад, а на московском направлении пока не бывал после всего этого самого.

— Парни, по сторонам смотрим, выходим из машины. Я иду, вы стоите на месте, — снова повернулся я к своим новым бойцам.

Самое главное для новичков это чётко выполнять команды командира. Если кто-то посчитает, что он самый умный, и начинает делать все по своему, такому человеку не место в команде, его нужно как можно быстрее куда-то переводить. Пусть идёт в монастырь. На хозработы, или на Гребном, в палатках живёт. А лучше всего, пускай катится на все четыре стороны, у нас теперь коммунизм. Пока эти ребята и девушки делали все в соответствии с моими приказами, пусть неумело и местами смешно, но старались. А значит, толк он них будет, оставлю при себе пока эту компанию.

Посмотрел, ничего интересного тут нет, лазить и мародёрить не буду, лучше чуть вперёд ещё проедем, там поищем. Мне бы, в идеале, до воинской части добраться, она тут сразу, не доезжая поворота на Дзержинск, съезд на грунтовку, и там по ней дальше километра два. Вот в ней много интересного можно найти, и крупняк какой, и технику. Ну, пулемёт крупнокалиберный, в смысле. В идеале мне бы «Тигр», или «Бардак» себе заиметь, что бы ездить спокойно. Под бронёй, оно надежнее, чем на двухсотом «Крузаке».

— По коням, — скомандовал я своей команде. И мы все дружно расселись по своим местам.

Я, конечно, ошибку совершаю, что сам за руль сел, и сам же потом первым суюсь везде. Но делать нечего, приходится пока так действовать, не очень доверяю я другому водителю, да и пускать вперед не подготовленных ребят не хочется. Оглянулся, все живы — здоровы, чувствуют себя нормально, только у Ромы пот со лба течёт, то ли просто упрел в машине, то ли от нервов. Подумал, и включил кондиционер. Соляры не много съест, а жара стоит вокруг невыносимая, месяц май, как говорится. Мы выехали из одного поселка и сразу въехали в другой. Раньше тут повсюду висели видеокамеры с ограничениями скорости, а сейчас и тут, и там, стоят брошенные и сгоревшие машины. Что здесь происходило? Психов я пока не встречал, но они тут точно есть, чему свидетельство бардак и разбитые окна магазинов.

После того, как проехали посёлок, потянулись сады, часть из них выглядела заброшенными, я мельком только глянул туда и погнал вперёд. Брать в садах нечего, только разве цветной металл на проводах да домашняя утварь. Как сады закончились, перед въездом в другой населённый пункт, я увидел отдельно стоящее невысокое здание, из трубы которого валил дымок. А вот это уже интересно, значит, тут живут люди. Присмотревшись, я понял, что это кафе. Название «Узбекская кухня» было написано большими буквами над зданием. Белые каменные стены, решётки на окнах, железная дверь, и множество пристроев к кафе. Видимо, хозяин и все, кто с ним был, выжили и спокойно себе готовят еду в здании. Иначе как приготовлением пищи объяснить дым из трубы дома было нельзя, на улице и так градусов двадцать восемь.

Рядом с заведением была просторная парковка с гладким асфальтом, наверное, месяц назад положили, специально, что бы у кафе люди останавливались, но машин на ней видно не было. Я подумал немного, остановившись метрах в двадцати от кафе, заходить в него или нет? В заведении могли быть те самые люди, что только что обстреляли нас. С другой стороны, скорее всего, тут просто живёт узбекская семья, выжили вместе и сидят дома, взаперти. Еды и воды хватает, вот и не выходят никуда. В конце концов, схожу сам, пусть ребята у машины побудут.

— Внимание, я выхожу, обернулся я к своему личному составу, — вы занимаете позиции у машины, Рома и Коля, если что, страхуете меня, Эля и Миша смотрят по сторонам, Катя за руль, все ясно?

Ответом мне были дружные кивки, и, взяв автомат в руки, я вышел наружу. Деревья на противоположной стороне дороги шумели зелёной листвой, там удобная позиция, я и машина как на ладони. Но там отбойник, зачем уходить кому-то от дома за отбойник?

— Миша, вон туда смотри, — крикнул я парня, что вышел из задней двери следом за мною, а сам осторожно направился к дому.

В конце концов, мы спасатели, а не враги. С какой стати в нас сразу стрелять? Но на всякий случай, я поправил бронеплиты на груди, а ствол автомата держал так, что бы в случае чего быстро открыть огонь. Палец привычно лег на спусковой крючок, и предохранитель сдвинулся сам собой. Осталось метров десять до двери, и я заметил в окне быстрое движение. Силуэт мелькнул, потом поправил занавеску, а через мгновение дверь заскрипела и открылась. На меня смотрел мужчина, лет около сорока, точно или узбек, или таджик, темноволосый, в белой футболке и черных брюках. Оружия у него в руках не было, но вполне возможно, что тот, кто с оружием, держит меня на прицеле через окно.

— Салам, хозяин, — начал я первым разговор, — мы из города, из монастыря, слыхал поди?

— Нет, — покачал головой открывший дверь, — и тебе мир.

— Как ты тут, что происходит, что делать думаешь? — задал я обычные вопросы, — если хочешь, можешь с нами ехать, там лагерь, люди со всего города собираются.

— Нет, — снова покачал головой узбек, — все нормально, не поеду.

Снова мелькнул силуэт в окне, и я, показав на него стволом, спросил.

— Кто у тебя там, в окне маячит?

Хотелось добавить фразу из песни «за спиною штепсель прячет», но я сдержался, только улыбнулся.

Хозяин что-то сказал по своему, и тень в окне исчезла.

— Сын мой, а что? — ответил хозяин дома, практически без акцента.

— Да так, спросил, — опустил я автомат и осмотрелся.

Все спокойно и тихо, и даже нет обычного запаха гнили и дерьма, а значит, психов поблизости нет

— В дом пустишь? — спросил я узбека, и он, подумав, ответил.

— Если дашь тридцать патронов, — показал он на магазин моего автомата, — накормлю всех и выпить дам.

Вот это номер, есть, конечно, хотелось, да и патронов у меня полно. Они все казённые, а желудок свой. Только не понятно, что он наготовит, этот узбек в своём кафе. Причем, совсем не бывшем кафе. Видимо, он и сейчас работать собирается. Только не понятно, для кого?

— А что приготовишь? — облизнувшись, спросил я.

— А, — протяжно проговорил хозяин дома, — шашлык баранина, лепёшки, плов, шурпа, все что хочешь, — щёлкнул он языком, и я задумался.

— Жди, сейчас решим, — бросил я узбеку и быстрым шагом пошёл к своим.

Парни и девушки с нетерпением смотрели в мою сторону, и я вдруг почувствовал запах жареного мяса в воздухе. Вот просто не мог удержаться, и все.

— Ребят, тут этот узбек, — кивнул я в сторону кафе, — за тридцать патронов предлагает накормить всех, вы как?

Ребята, как и я, давно не ели ничего подобного, все консервы, крупы, да сухпайки. И не так много времени прошло с начала этого всего, ещё не научились с осторожностью относится к людям. В дом я отказался идти, и узбек вытащил большой стол на улицу, поставил две лавки, потом прибежала его жена, в цветастом халате и зелёном платке, невысокая полная женщина лет сорока, и ловко стала ставить тарелки и стаканы на стол. А потом появилась бутылка водки.

— Никто не пьёт! — строго приказал я, и продолжил наблюдение.

Сам я, пересилив себя, за стол не сел. Остался стоять у машины, и изредка ходил вперёд-назад вдоль трассы. По идее, и дом бы этого хлебосольного хозяина нужно осмотреть, но почему то я не решался этого сделать. Человек предлагает обед, причём, почти задаром. Он же не знает, что у нас полно этих патронов.

Вокруг пустота, ветер гуляет на верхушках деревьев, они уже зеленые стоят, весна в самом разгаре, точнее, практически, уже лето. Дома деревянные, одноэтажные, брошенные, с разбитыми окнами, и свалка прямо за дорогой. Вижу разбитую мебель, прочий хлам, и три брошенные машины. Впереди шоссе, четыре полосы и отбойник посередине, дорога свободна, насколько взгляда хватает. Вдалеке разбитый светофор, и дорожный знак с дырочками от пуль. Интересно, кто тут стрелял? Нет, глупо вот так, остановится у первого попавшегося дома, которое когда-то давно, в прошлой жизни, было кафе, и сидеть на улице за столами, обедать, как ни в чём не бывало, а вокруг гуляют ходячие трупы. С другой стороны, пусть парни и девушки хоть на несколько минут почувствуют себя в прошлой жизни, забудут про всю грязь, что творится вокруг, им ведь немногим больше двадцати лет.

Открылась дверь кафе, и та самая женщина в пёстром халате вынесла поднос, ловко поставила на стол тарелки с дымящейся похлёбкой, улыбнулась и ушла. Черные волосы, раскосые глаза, ямочки на щеках, и толстая задница с короткими ногами. Нет, узбечки явно не в моём вкусе. Я усмехнулся и продолжил наблюдение. Из-за стола послышались шутки и смех. Наверное, все же кто-то открыл эту поставленную бутылку водки. Ну и ладно, ничего страшного, по сто граммов на рыло, не сильно их развезёт. Пусть поедят, и сразу в машину, едем назад. На сегодня разведка закончена. По крайней мере, понятно, что дорога свободна, и если кто с этой стороны к нам поедет, то… То спокойно въедет в город, и нарвётся на наш танк. Но танк это не проблема, его легко можно объехать. Так что пост нужно ставить где-то дальше, возможно, вот у этой самой кафешки, заодно и горячая еда всегда будет.

— Мяу, — услышал я жалобный писк около своей ноги.

Незаметно подкрался рыжий кот, и стал тереться боком о ботинок. С виду породистый, но худой, голодный и грязный. Я нагнулся и погладил кота, а потом залез в подсумок, достал запечатанную упаковку колбасы, разорвал пленку, и дал коту несколько кусков.

— Держи, рыжий, — погладил я его ещё раз.

Кот схватил угощение в зубы и начал жадно есть, не глотая.

— Спокойно, ты так подавишься, — сказал я котяре, но тот меня не слушал, а продолжал поглощать колбасу.

Тем временем уже принесли на стол дымящиеся тарелки с пловом. Беседа за импровизированным обедом шла оживлённая, я отвернулся и начал наблюдать за дальними кустами, вроде движение там мне показалось.

— Если кажется, крестится надо! — сам над собой пошутил я, но автомат направил в ту сторону, и осторожно снял с предохранителя.

Вон кусты, заросшие травой, еще даже не июнь, а трава уже высокая вымахала, по пояс почти. Если там кто и есть, то только собака, или человек ползёт. Еще раз все оглядел, прямо передо мною, метров тридцать, стол стоит, и ребята обедают. Сразу за ними здание кафе с большой вывеской, слева от кафе заборчик и мангал виднеется за ним, и дальше какие-то хозяйственные постройки, а потом обочина и дорога идёт. Слева снова забор, и пустырь. И вот как раз за этим пустырём и шевелились кусты. По идее, я вообще не должен был тут останавливаться, а если остановиться на обед, то осмотреть дом и охранение выставить. А сейчас если снять меня, то ребят можно брать голыми руками, оружие вон, в сторону поставили, едят и смеются.

На всякий случай я сместился влево и встал за машиной, что бы меня не было видно из-за кустов. Котяра, доевший колбасу, прямо под машиной бросился следом за мной, а укрывшись за колесом, зашипел в противоположную сторону. Беспокойно себя кот ведёт, что-то почувствовал, а у котов чуйка очень сильная, да я меня дрожь начинает бить, верный признак, сейчас начнётся. Крикнуть своим ребятам, что бы хватали оружие? Скорее всего, они точно на мушке у кого-то, мой крик только усугубит ситуацию, и те, кто за нами наблюдает, огонь откроют, а так, судя по всему, живыми нас взять хотят. Точно, вон, слева, за забором, силуэт мелькнул, и сразу спрятался назад.

— Идиот же ты, братец, забор совсем ненадежная защита от пули, — тихо пробормотал я.

Резко вскидываю автомат и даю несколько одиночных в сторону забора, где, по идее, должен был укрыться тот гад, что там прятался, а потом сразу высунулся из-за капота машины и несколько одиночных в те самые кусты, где я видел движение. Похоже, я попал оба раза, из кустов раздался вскрик, а из-за забора послышались суматошные вопли, и я, развернувшись, добил весь магазин в этот забор, а потом, укрываясь за передним колесом машины, сменил магазин.

Мои выстрелы прозвучали лучше любого сигнала тревоги. Двое парней уже лежали, укрывшись перевёрнутым кухонным столом, за которым только что ели и пили, и вертели автоматами в разные стороны. Девушки отползли к стене, оружия у них в руках не было.

— Вашу же мать так растак, — тихо выругался я вслух, и в этот момент одно из окон в кафе открылось во внутрь, и оттуда прозвучала автоматная очередь.

Пули поскакали по асфальту передо мною, и несколько даже попали в машину. По лобовому стеклу пошли трещины, и я подумал, что за машину мне теперь не расплатится.

— Сука! — закричал я больше от обиды, и выпустил две короткие очереди в это окно, а потом добил магазин по соседним окнам.

Несколько пуль угодили в решётку и срикошетили со свистом и высекая искры. Двое парней, лежащих за стеной, только ещё больше прижались к стене.

— Обещали тридцать патронов, все до последнего получил, — злорадно крикнул я, — теперь выходи, чаевые дам!

Машину было жалко, но тут бы самим ноги унести, хрен с ней, с машиной, переживёт его преподобие. Девчонка, по моему, Эля, попыталась подбежать к своему автомату, который валялся около перевёрнутого стола, но снова несколько выстрелов из окна заставили её залечь и вжаться в асфальт. Я выпустил несколько коротких в то окно, откуда стреляли, но, по-моему, промазал. Прячется он там, узбек херов. Роман, который лежал под самым окном, смешно, одной рукой вытянул автомат вверх, просунул ствол между прутьев решётки и нажал на спуск. Очередь полетела в окно, но слишком высоко, прямо в потолок.

Зачищать это кафе и вести бой у меня никакого желания не было, но и уехать просто так мы не могли, если с флангов противник нейтрализован, то тот, кто засел в самом кафе, не даёт ребятам добежать до машины. Да и я лежу за колесом, тоже не понятно, успею ли прыгнуть за руль и уехать отсюда. Еще раз посмотрел налево, где деревянный забор, и для успокоения несколько раз выстрелил в тут сторону, сквозь деревяшки. Потом повернулся на левый бок и достал из подсумка гранату.

— Рома! — крикнул я парню, — лови, — и показал гранату в руке.

Роман как раз перезаряжал магазин, и никак дрожащими руками не мог вставить его в оружие, но увидев гранату у меня в руке, кивнул. Я, не вынимая чеки, чуть привстав, катнул её к нему. Далеко до парней, метров тридцать с чем-то, могу не добросить. Постарался я что надо, собрав все силы в кулак, и зеленая гладкая «эр гэ дэшка» остановилась в метре от парня. Тот прислонил «Калашников» к стене, и, посмотрев наверх, быстрым броском метнулся, схватил гранату и тут же прижался снова к стене. На всякий случай, в момент его рывка я стрельнул по окнам, послав в каждое по пуле. Но тишина, не отвечает этот гад. Какой гад? Да наверняка этот узбек там огонь по нам ведёт, не зря же он патроны в счёт оплаты просил, сволочь узкоглазая… Значит, оружие имеет.

Роман уже сидит с гранатой под окном, остальные парни рядом, вроде, все целы. Миша ствол в левую сторону направил, Коля в правую, уже хорошо, хоть что-то соображают. Дать им команду, что бы к машине бежали? Думаю, рискованно. Они мне сразу сектор обстрела перекроют, и сами под пули подставятся. И ещё есть опасность, что этот стрелок выбежит через задний ход в кафе, и откроет огонь с любой стороны, хоть справа, хоть слева. И мы не знаем, сколько всего с ним бандитов пришло по наши души. По идее, их немного должно быть, причем, все тут, в доме были, просто ждали удобного момента. Двоих, будем считать, я зажмурил. Стало быть, точно остался один в доме, еще жена у него, но вряд ли она будет стрелять по нам, хотя, кто их там разберёт?

Стоп, что там? Движение справа в кустах снова. Кто-то ползёт? Я быстро перевёл автомат в ту сторону, сделав знак парням у стены дома, но те меня не поняли, и все, как один, развернули стволы в ту же сторону.

— Идиоты, сектора держите! — чуть не плача, крикнул я им, и снова стал вглядываться туда, откуда только что отвернул голову.

Нет, это не враг, это психи. Подкрались, выглядывают из-за кустов, но не уходят. Они жрут того, кого я убил. Или не убил, так как в этот момент оттуда раздался длинный протяжный крик, от которого кровь заледенела в жилах. Нет, он, без сомнения, наш враг, и хотел убить нас, но когда у тебя перед глазами вот так мертвецы жрут живого человека, все равно становиться не по себе. И ребята тоже, я это видел, вздрогнули. Уже, кажется, столько всего насмотрелись за эти дни, а никак не привыкнешь к такому. Я все-таки нажал на спуск, и несколько коротких очередей прервали эту ужасную трапезу, психи завизжали. И один даже вскочил, волоча ногу, пытался убежать, но я одиночным достал его, и тот гулко рухнул, как мешок с песком, на землю.

В этот момент, из разбитого пулями окна снова раздались выстрелы в мою сторону, но то ли стрелок был никудышный, то ли он просто ствол в окно высовывал и палил на удачу, никого не задело, и пули явно ушли вверх. Роман, наконец, догадавшись, что от него требуется, разогнул усики. Вытащил чеку, и, размахнувшись, зашвырнул гранату в то самое окно, откуда шли выстрелы. На удивление, он точно попал между решёток, и граната залетела внутрь. Через мгновение раздался грохот, остатки стёкол вылетели наружу, сидевшего, облокотившись спиной к стене дома, Николая, отшвырнуло вперёд, и из окон повалил белый дым. Надо было проинструктировать ребят, что нужно открыть рот и зажать руками уши при взрыве, но сейчас уже поздно. Вон Катерина сидит, смотрит ошалело, и головой по сторонам крутит. Наверняка легкая контузия, но это ничего страшного. Граната наступательная, грохот относительно слабый был. Вот если бы «эфка» рванула, все было бы гораздо хуже.

— Рома, Миша, ко мне! — громко крикнул я и махнул рукой.

По идее, всем бы сразу валить оттуда, но нельзя. Во первых, сразу мне все сектора обстрела перекроют, если одновременно побегут, во вторых, все равно эти немного контуженые, не понимают команды, нужно дать им время, что бы пришли в себя. Михаил и Роман, оглядываясь назад и пригибаясь, рванули к машине, за которой я укрывался. Секунд через десять около меня упали два вспотевших, задохнувшихся паренька. Вроде бы, маленькое расстояние, всего пятьдесят метров, а как сбивается от волнение дыхание! Еще бы, первый серьёзный бой у пацанов.

— Что залегли, сектора взяли, — показал я каждому рукой направление, куда направить оружие, — если кто высунется, валите сразу. И еще, вон там, — я показал рукой на кусты, — психи были. Посматривайте, что бы сзади не обошли.

Убедившись, что мои команды выполнены как надо, я, держа окна на прицеле, быстро пошёл ко входу в кафешку. Точнее, к тому, что от неё осталось после стрельбы и взрыва. Чуть не поскользнулся на солёном огурце, который, вероятно, упал с перевёрнутого стола, и выругался громко. Видимо, мой мат был как волшебное заклинание, не хуже заклинания самого Гарри Поттера, и обе девушки сразу осмысленно посмотрели в мою сторону.

— Оружие, вещи берём, и к машине, ясно! — крикнул я им, а сам уже вплотную подошёл к стене, и рванул на себя входную дверь.

Запах гари и крови, вот что пахнуло мне в лицо, и сразу я услышал стоны. Узбек этот лежал на спине с открытыми глазами, живот у него разворотило, и внутренности полезли наружу. Надо сказать, зрелище не для слабонервных. Но рядом с ним валялся тот самый паренёк, который выглядывал и смотрел на нас из двери. И мальчишка был еще жив, только кровь быстро сочилась из отверстия в груди. Подросток снова застонал, и изо рта у него пошла кровь. Наверняка лёгкое перебито, а возможно, и того хуже.

Всего этих бандитов было пять человек. Это не считая мальчишки и жены узбека. Её тоже накрыло взрывом гранаты, осколок попал точно между глаз, она так и осталась там, в этом зале, лежать, а паренька, не смотря на мои протесты, вытащили наружу и перевязали. Два трупа узбеков, или кто там ползал, нашли Николай с Ромой около забора, и два трупа я нашёл в кустах. Правда, не совсем было понятно, псих ли второй, или бандит, так как автомат там нашёлся только один. Я забрал все четыре автомата и запасные магазины к ним и убрал в багажник машины. Похоже, узбеки забрали оружие у гаишников на въезде, АКСУ только ментам выдавали. У военных, по идее, укоротов быть в таком количестве не должно, хотя, все может быть. Позарились на наше оружие, на машину, вот и устроили это… Я не мог подобрать слова, что бы описать все то, что произошло. И засадой толком не назовёшь, глупая попытка нападения.

— А-а-а, — снова застонал раненый паренёк, и Эля принялась еще раз перебинтовывать его бинтом из моей аптечки.

— Хватит медицину переводить, он безнадёжен, — коротко бросил я.

Роман отвернулся в сторону, и его вырвало. Бывает, молодой ещё. Я подошёл и хлопнул его по плечу.

— Не переживай, это нормально, сейчас отходняк начнётся.

Миша и Коля, по моему приказу, наблюдали за обстановкой, держа автоматы наготове, а Катерина и Эля возились с этим пацаном. Я пытался объяснить, но меня не слушали. Нет у нас врача толкового сейчас. Не знаю, может, в монастыре и есть кто по этой теме, а у нас нет. И не довезём мы его, вон крови сколько натекло, вообще что его из дома вытащили на улицу, уже неправильно, кровотечение только усилилось, но мои доводы были бесполезны. И еще эти две «защитницы животных» собирались забирать раненого с собой. Я все понимаю, сын за отца не отвечает, и лет ему не больше двенадцати, но не довезём мы его. Уж лучше бы в доме оставить…

— Мяу! — услышал я снова около своих ног.

Тот самый рыжий кот, откуда не возьмись, подбежал ко мне и стал тереться о ботинки.

— Красавчик, — взял я кота на руки и стал гладить, — предупредил меня, всех спас.

Кот закрывал глаза и довольно мурлыкал. А вот этого мы с собой точно возьмём, для этого места в машине у нас найдется. «Тойота» оказалась на ходу, не смотря на три дырки в лобовом стекле и две в капоте. Видимо, пули двигатель не повредили, повезло нам, что узбеки плохо стреляют. Но это только те узбеки, что нам сейчас попались, дальше могут попасться другие. Я посмотрел в сторону раненого и тихо потянулся за пачкой сигарет. Без перекура тут не разберёшься, кого с собой везти, решаю я сам, конечно, но брошу сейчас умирающего тут, всю оставшуюся жизнь ребята на меня косо смотреть будут. И командовать я ими после не смогу. А брать его с собой — всю машину кровью запачкаю, и один хрен не спасём.

Лавандовые поля это нечто. Машина медленно ехала мимо них, и все, включая и меня, смотрели по сторонам. Как будто сине-фиолетовое море волнуется, когда подует легкий ветерок. Странно, обычно они в июне зацветают, а вот сейчас середина мая, и нате вам, цветёт лаванда полным ходом! Или, может быть, я просто слишком долго проболел и сейчас уже начало июня? Да нет, вроде бы май, но лаванда все равно цветет уже сейчас, прямо перед глазами.

Я свернул на эту просёлочную дорогу, так как уже не раз бывал в аэропорту, когда летал устраиваться на новое место, и знал подъездные пути. Самолёт, наверняка, сел вон в той стороне, рядом с терминалом. Ему туда и надо, не будет он останавливаться в чистом поле, всегда приземляется и катит к терминалу. Следовательно, нам нужно подъёхать либо на поле, что затруднительно, так как придётся проехать через кусты лаванды, либо по асфальту ехать к терминалу, а дальше бросать автомобиль. Только, что-то не видно тут оживления, никакой эвакуации не наблюдается. Несколько машин, развороченный шлагбаум и осколки битого стекла на асфальте.

— Как будто повымерли все, — тихо проговорил кто-то с заднего сиденья.

— Ну что, к главному терминалу едем, — сообщил я своим пассажирам, — оружие наготове держим. Возможно, придётся машину покидать, так что, все своё берём с собой.

— Да не понятно ничего, мутнотень просто, — подал голос Афган, — бежать сломя голову к самолёту так себе затея. Давайте кого-нибудь в разведку пошлём, пусть разузнает, что, кого, куда, а потом и мы подтянемся. А уж если что не так пойдёт, отомстим, — подмигнул он двум своим подопечным.

Дорога свернула налево, и впереди перед нами возникло здание нового терминала. Огромное грандиозное волнообразное здание из стекла и бетона, а прямо вдоль обочины стояли брошенные машины. Легковушки прижались к краю дороги, и одна за другой замерли. Как будто вот сейчас совершит посадку самолёт, водители, отошедшие в тенёк, побегут к своим машинам, зашумят моторы, и поедут встречать прилетевших отдыхающих. Долго тут стоять нельзя, стоянка платная, поэтому, пятнадцать минут, не больше. Но нет, никого вокруг не видно, ни водителей, ни пассажиров, только несколько пустых машин. В «Ладе — Весте» белого цвета разбиты стйкла, а вот «Хюндайчик» и «Бэха» стоят нетронутые, наверняка на ходу.

— Странно, даже психов нет, — сказала Оксана, и заёрзала на сидении.

— А чё им здесь делать? — усмехнулся Клещ с заднего сиденья, — пожрать тут нечего, да и охрана, наверное, зачистила территорию, поубивали их всех!

— А трупы куда дели? — повернулся я к говорившему, и сжал левой рукой цевье своего карабина.

Возразить мне было нечего. Если охрана зачищала территорию и убирала трупы, следы все равно должны были остаться. Кровь там, гильзы, мусор. А тут — относительная чистота, только мёртвая тишина и брошенные автомобили.

Я чуть прибавил газу, и мы подкатили к очередному разбитому жёлтому шлагбауму. Дорога к терминалу была свободна, кто-то просто потаранил этот элемент регулирования проезда на территорию аэропорта. Казалось, подъедешь сейчас, остановишься, достанешь из багажника чемодан, и вперёд, на паспортный контроль. Тут даже машин не было, все стояли чуть в стороне, до входа в аэропорт. Я покрутил головой, вон вдали стоянка, там машин тридцать припарковано, но ни одной живой души не видно вокруг. Огромное стеклянное волнообразное здание аэропорта стояло прямо перед нами, и казалось заброшенным. Автоматические стеклянные двери открыты, около входа валялись вещи, одежда и обувь. На плитке были засохшие следы крови, но это как бы ни о чём не говорит. Опаздывали люди на самолёт, побросали вещи, кто-то, возможно, ранен был. Ни полиции, ни военных видно нигде не было. На въезде в Симферополь стояли брошенные блокпосты, трупы, полицейские машины, а тут — ничего.

— Вот это красота! — удивленно протянул Афган, — при Украине такого не было! — и ткнул пальцем в стекло машины, показывая на здание терминала.

— Угу, — буркнул сидящий рядом с ним Клещ, — и что нам с этой красотой делать? Нам сваливать нужно, а не эти строения разглядывать. Вон туда, что ли, идти? — показал он рукой на открытый вход в терминал.

— Вот вы с Червяком и мотанитесь, только аккуратненько, понял? — приказал Афган, и, вздохнув, Червяк с Клещём вышли из автомобиля.

Я тоже сидеть и ждать у моря погоды не стал, заглушил двигатель и подался наружу.

— Тишина то какая стоит! — сказал тоже выбравшийся из машины Афган.

— Сиди в машине, — наклонившись, обратился я к Оксане, — если что, прыгай на водительское сидение, понятно?

— Понятно, — четко ответила девушка, но вид у неё был растерянный.

Два бывших зека, держа автоматы на перевес, пошли в сторону терминала, потом осторожно зашли во внутрь, а мы с Афганом, не сговариваясь, стали смотреть каждый в свою сторону. Я туда, где был длинный забор и ещё одна дверь, скорее всего, закрытая, а он в ту сторону, откуда мы только что приехали. У меня впереди стоял забор, за которым смутно виднелись очертания самолётов. Далее дорога шла на выезд из аэропорта, и несколько машин в беспорядке стояли у обочины, наверняка, брошенные, в основном такси, судя по разрисованным кузовам. Таксистов нигде не было видно, наверное, улетели, или стали психами. Что странно, самих психов тоже нигде видно не было, поэтому, версия «улетели на самолёте» имела под собой основания. Вот так взяли, бросили все, и эвакуировались. Только вот, куда? А об этом нам, надеюсь, сейчас поведают те, кто прилетел последним рейсом на спасать.

Клещ и Червяк уже почти пять минут, как зашли в терминал, а оттуда ни звука. Гробовая тишина повисла на улице, даже птицы перестали петь и чирикать. К меня было такое ощущение, что и ветер стих. Я то и дело посматривал на Афгана, на забор, на брошенные машины, и на свою зону ответственности. А чаще всего на вход в терминал.

— Долго что-то, — тихо сказал старшой в мою сторону и сплюнул на асфальт.

Как раз в этот момент из здания терминала раздались выстрелы. Сначала несколько одиночных, а потом длинная очередь.

— Твою же мать! — выругался Афган, и хотел было рвануть внутрь, но в последний момент остановился.

— Червяк, Клещ, назад! — громко заорал он.

— Оксан, выходи и укройся за машиной, — махнул я рукой девушке, и та послушно открыв дверцу, выскользнула наружу.

Через несколько секунд Клещ выскочил из здания, а следом за ним и Червяк. Левый рукав его намок от крови.

— Сука, — запыхавшись, сквозь зубы процедил он, — тварь там пряталась, за руку меня цапнула!

— Дай посмотрю, — деловито подошёл к нему Афган, а потом обратился ко второму товарищу, — а ты за входом смотри, а то ещё одну провороните.

— Есть аптечка? — осматривая руку, спросил он у меня.

Я открыл багажник, подвинул в сторону ящик с пивом, бутылки звякнули и я достал обычную автомобильную аптечку. Бинт в ней точно должен быть. И перекись, и зелёнка. Вот только я уже знал, что бывает потом с теми, кого укусят психи. За суетой и перевязкой раненого я отвлёкся и не услышал, как тихо открылась одна из железных дверей в заборе. За забором летное поле, на котором стояли машины, и внезапно обернувшись, я увидел ствол автомата с ПБСом, направленный в мою сторону.

— Ты кто? — только и спросил я человека, не решаясь ни выстрелить. Ни уйти за укрытие.

Почему? Да потому что он уже несколько секунд смотрит на меня через прицел, но так и не выстрелил, следовательно, стрелять в меня он не собирается. Сейчас нужно спокойно поговорить и все выяснить. Ствол продолжал смотреть в мою сторону, и я решил получше разглядеть его владельца, стараясь при этом не совершать резких движений. Форма мультикам, плитник и бейсболка, тоже всё в мультикаме. Плитник дорогой, по моему, «Арс Арма», но могу ошибаться, они очень похожи на западные образцы, а вот лицо у человека простое. Совсем не лицо военного. Скорее всего, выживальщик, причем, лицо, в отличие от наших, скорее бледное даже. А это значит, он не крымчанин, не избалован ярким солнцем, не местный житель.

— А вы кто такие? — вполголоса спросил владелец мультикама, не опуская автомата.

Афган с Оксаной перевязывали Червяка, Клещ смотрел в сторону терминала и тихо ругался вслух, нашу милую беседу пока никто не заметил.

— Всем спокойно, не стрелять! — чуть громче крикнул я и, не оборачиваясь, опустил ствол карабина вниз, а потом ответил, — мы выживальщики, увидели, что самолёт приземляется, подумали, эвакуация, вот, приехали. Мы не бандиты, обычные мирняки.

— Эвакуация, — хмыкнул человек в мультикаме, и тоже опустил ствол с ПБСом.

— Спокойно, вроде, они не агрессивные, — сказал он кому-то за своей спиной.

Афган бросил раненого и схватил свой автомат, но я жестом руки остановил его. За забором, судя по всему, тоже шла оживлённая дискуссия. Клещ вертел головой то в одну, то в другую сторону, но никаких активных действий не предпринимал. Оксана в растерянности крутила головой и сжимала в руках свою «Ксюху», и только я сохранял спокойствие. Эти люди, что прилетели на самолёте, явно не бандиты, и первыми на нас нападать не будут. Тут самое главное, что бы кто-то из нас не сделал глупость, и тогда мы спокойно договоримся.

— Слушай, как там тебя? — наконец, в дверном проёме показался тот самый мужик в мультикаме, — подойди сюда, к нам. Только один и ствол в сторону убери, ок?

— Ок, — подмигнул я им и ещё раз жестом успокоил Афгана, поскольку он в моё отсутствие руководит личным составом, — я сейчас, поговорю с парнями, и вернусь, — заверил я его, закинул карабин за спину, и медленно пошёл к выходу на летное поле.

Автомат, точнее, наверное, все же, гражданский карабин, того самого паренька тоже не был направлен в мою сторону. Он держал его двумя руками чуть вниз, контролируя обстановку перед собой. Я только сейчас заметил, что на нём были стрелковые противоосколочные очки «Кроссбоу», редкость уже по нынешним временам, причем, это не китайская реплика, а настоящие, американские, сто тридцать баксов трехлинзовый комплект.

— Юра меня зовут, — подойдя метров на пять, спокойно представился я, — и ствол можете убрать, я такой же, как и вы.

— О, а ты в СОБРе служил, или просто футболку чужую надел? — из-за спины первого вышел и второй товарищ, и тоже в мультикаме, и упакованный не хуже первого, как я успел заметить, только чуть ниже ростом и уже в плечах.

— Почему служил, я и сейчас служу. Приехал вступать в новую должность, и вот, — показал я рукой вокруг.

Постепенно передо мною за дверью открылся вид на лётное поле, где застыли готовые к вылету лайнеры. Казалось, что вот-вот зашумят двигатели, и этот «Боинг» с надписью «Россия» на борту медленно покатится по взлетной полосе, а потом стремительно понесётся вперёд и взлетит. А следом стояли еще машин семь, только было понятно, что экипажа в них нет, и вообще никого нет. Нет топлива в баках, нет рабочих и нет диспетчеров. Огромный аэропорт как будто вымер, только ветер гонял по асфальту обрывки билетов, да двое моих собеседника с оружием стоят за дверью и смотрят на меня.

— Сейчас никто нигде не служит, — возразил мне тот самый второй, худощавый стрелок, — сейчас каждый сам за себя. Все служивые того, — он убрал руку с рукояти карабина и покрутил пальцем у виска.

А у него была самая настоящая АР-ка. Я такие встречал давно на стрельбище, стоили они конских денег, никогда бы себе такую не купил. А у него еще и цевье дорогущее, и АКОГ коллиматор стоит. Богатенький Буратино, сынок олигарха.

— А вы кто такие? Ваш транспорт? — показал я в сторону стоящего ближе всех к нам «Боинга».

Из открытой дверцы самолёта тянулся канат, точнее, несколько верёвок, смотанных вместе, и по канату как раз спускался третий боец, и, что характерно, тоже в мультикаме. Спускаться по канату он явно не умел, вместо того, что бы подошвами тормозить, обхватил веревку ногами и неумело пытался перебирать руками, как будто не спускался, а карабкался вверх. На самом деле, тут и спускаться то всего ничего, можно было бы и спрыгнуть, но в руках у бойца был здоровенный «Вепрь», а на нем самом тот же плитник с запасными магазинами.

— Вон, трап подать некому, — пошутил тот самый боец, который первый заметил нас, с карабином на базе АКМ и с ПБС, — кстати, психов не видно тут, нет их?

— Только что укусили у нас одного, вон там, в терминале, — мрачно ответил я, и показал рукой.

Стоящие рядом со мной новые знакомые в одинаковом камуфляже переглянулись, потом сразу перевели взгляд на разбитые окна терминала, и невольно направили оружие в ту сторону.

— Не бойтесь, там приблудная одна психичка попалась, тут все чисто, — успокоил я новых знакомых, и добавил, — только пареньку от этого не легче, я — то видал, что после укуса бывает.

— У нас вакцина есть, — растерянно ляпнул тот, что был пониже ростом, и второй стал тут же подавать ему знаки, что бы замолчал.

— А вообще, — я перевел взгляд на спускающегося по канату, он уже почти добрался до земли, но в самый последний момент распустил руки и шлёпнулся на асфальт, с характерным позвякиванием и матом, — мы думали, это за нами борт прилетел, эвакуация…

— Эвакуация? — одновременно переспросили оба моих собеседника, — но куда?

— Откуда я знаю, куда? — развёл я руки в стороны, вы же откуда-то и зачем-то прилетели сюда?

— Мы прилетели из Москвы, — немного подумав, начал говорить тот, что был повыше, я Рустам, пилот, — протянул он мне руку в перчатке механикс, и я пожал как будто так и должно было быть. Как то не принято здороваться в перчатках, но мне было всё равно, этим парням, по-моему, тоже.

— И как там, в Москве? — спросил я, вздохнув.

— Задница там полная, — вмешался в разговор второй, и тоже протянул мне руку, — Михаил.

Я пожал вторую руку, и тоже в перчатке «Механикс М — пакт», и представился.

— Юра.

— Мы вот и свалили оттуда, — начал рассказывать Рустам, — поначалу не знали, куда лететь, эта гадость по всей планете пошла. Вояки и менты первыми заразились, про врачей я молчу. В больницы вообще лучше не соваться, там полный ахтунг сразу начался…

Странный шум послышался со стороны выезда из аэропорта, и я быстро сместился за дверь. Вроде всё спокойно, только Афган тревожно смотрит в мою сторону, сжимая свой АКС.

— Что там? — крикнул я ему.

— А хрен его знает, психи, наверное, — послышалось мне в ответ.

Долго так торчать на виду у всех нельзя, нужно уходить или в одну сторону, или в другу. Психов в пределах видимости пока нет, но они, твари, хитрые. Они на звук идут, на запах, собираются в стайки и ждут удобного момента. Мы все, и я, и эти прилетевшие Ринат с Михаилом, это понимали, поэтому я и предложил им нормальный вариант дальнейшего сотрудничества, раз уж эвакуация для нас обломилась.

— Давайте выбираться отсюда, или, хотя бы, в терминал куда зайдём, в зале каком расположимся. Я понимаю, тут в безопасности мы, но это пока. Самолёт не мы одни видели. Не ровен час, ещё кто приедет. Да и этих гадов тоже исключать не стоит. А в идеале бы, завести машину какую и свалить по тихому.

— Да мы бы с радостью, но, — запнулся Михаил и посмотрел по сторонам.

— Но у нас в самолёте еще люди остались, — продолжил за него Ринат, — не все могут вылезти по канату, а трап, он вон стоит, — показал он рукой в сторону терминала, возле которого стояла машина с трапом.

Вроде бы, ерунда, мелочь. Взлёт — посадка куда важнее того, как выйти из самолёта, а вот поди же ты… Тоже маленькая проблема.

— Слушай, там же аварийные трапы быть должны, — решил продемонстрировать я свои познания в авиации.

— Нахер, — отмахнулся Ринат, — вон, подкатим эту елду, и спокойно сойдем все. А потом снова откатим и все, как будто никто не прилетал.

Как то незаметно друг для друга мы уже стали партнёры. Даже и в мыслях не было наставлять оружие друг на друга, все-таки хорошие люди сразу находят общий язык, это я уже не раз видел. А в экстремальной ситуации подобное только усугубляется, как будто одним причинным местом начинаешь чувствовать. Поговорил с человеком, посмотрел ему в глаза, и всё сразу понятно, ожидать от него пакости или нет. Я позвал своих, подогнал машину к выходу с летного поля, запер её и мы вместе с Афганом, Клещём и Михаилом с Ринатом и третьим их бойцом, Эдуардом, подкатили трап к выходу из самолёта. После того, как по трапу на землю стали сходить женщины и двое ребятишек, Ринат, неожиданно, подошел к сидевшему на асфальте у моей машины Червяку, закатал тому рукав и вколол тюбик мутной жидкости.

— Вакцина от бешенства, — пояснил он, — помогает, но сутки будет хреново, — обратился он уже к укушенному, — так что придётся потерпеть.

— Но немного потерпеть и стать психом, согласитесь, разные вещи! — подмигнул я закатившему глаза бывшему зеку.

После мы зачистили терминал. Не весь, только первый этаж, который был ближе к лётному полю. На как зачистили, зашли, осмотрелись, и забаррикадировались там. Время то уже почти три часа дня, нужно или сваливать, или на ночлег обустраиваться, а у парней в самолёте куча багажа. Двери в наше убежище завалили столами и автоматами с кофе, кроме одной, ведущей на лётное поле, а потом ещё таскали вещи, которые выгрузили с самолёта. Вещей было много, два ящика патронов, медицинский рюкзак, шмотки и жрачка, короче, самое необходимое и нахер не нужное. Вся облюбованная наша комната наполнилась стыренными в терминале продуктами и шмотками наших новых знакомых. Червяк лежал на надувном матрасе у стены, Оксана дежурила около него, две другие девушки обустраивали свой угол вместе с детьми, а мы таскали вещи и контролировали вход. Сами не заметили, как стемнело.

— Ну что, за встречу? — подмигнул мне новый знакомый Ринат, доставая трофейную бутылку «Джека Дениэлса», стыренную в баре аэропорта.

Похмелье — оно везде одинаковое. Что в своём родном городе, что в командировке, что на отдыхе, а что на берегу моря. Но везде есть свои особенности. Например, если тебе с утра идти не работу, то это становится проблемой. Если у тебя выходной, то ничего страшного, отлежишься денёк, оклемаешься, а то и добавишь слегка. Ну а похмелье на берегу моря, да ещё когда никуда идти не надо утром, это, я бы сказал, вообще красота, а не похмелье. Особенно, когда рядом с тобой на кровати лежит красивая девушка, и тоже, скорее всего, страдает от похмелья. Мы уже несколько дней как здесь живём. Море, солнце, и куча свободного времени. Ринат просто бредил этим своим Новым Светом, ну и мы решились. Клещ вскрыл три машины, собрали все пожитки этих, вновь прибывших, закрыли борт как следует, выгребли из магазинов в терминале аэропорта все, что только смогли, а смогли мы многое, и вперёд.

Оксана, правда, хотела в Николаев ехать, но у меня не было никакого желания пересекать российско-украинскую границу. Совсем не интересно, что там происходит. Были попытки с моей стороны напрячь Рината и взлететь, чтобы прибыть в Нижний, но татарский пилот эти попытки сразу отмёл. Я для виду поупирался, да и согласился. Переночевали мы в терминале аэропорта, а с рассветом выдвинулись в путь. Ехали тем же маршрутом, что и мы сюда. То есть, сначала на север, а потом на восток. Большие города объезжали, небольшие посёлки проскакивали, и через три часа наша колонна въехала на окраину Судака. Удивительно, но мы никого на своём пути не встретили, только несколько бродячих психов попались нам по дороге. В посёлок Новый Свет вела узкая извилистая горная дорога, и, когда мы миновали её, впереди открылся потрясающий вид, и ни одной живой души.

Внизу, в тишине майского утра, лежал пустой городок. Несколько катерков стояли у причала, как будто их владельцы вот-вот пройдут по деревянному пирсу и заведут мотор, отправившись катать туристов по волнам. Солнце уже ярко светило нам в спину и отражалось в зеркалах заднего вида, на небе ни облачка, на море синяя гладь, красота. Сюда бы отдыхать приезжать, а не выживать… Медленно двигаясь и наблюдая всю эту красоту, я чуть не сбил выскочившего на дорогу психа. Мужик в грязных рваных шортах и с голым торсом попытался прыгнуть на капот машины, но я резко убрал руль влево, и существо попало прямо под мои задние колеса. Истошный вопль раздался над пустующим поселком, и покалеченный псих колченого поскакал к краю скалы. Едущий сзади Афган со своими друзьями остановили свой новый белый «Форд-Фокус», и добили подранка. Крики сразу стихли, но я все же предпочёл остановится и получше разглядеть, какие там сюрпризы могут быть впереди.

— Кузьмич, что встали? — взволнованный голос Рината в рации.

Кузьмич — это мой позывной. Так привычнее и всем понятно. Но тут действительно нужно остановиться и понять, что делать дальше. В посёлке могут быть психи, а психов нам нужно зачищать, если хотим тут остановиться.

— Посмотреть надо, — спокойно ответил я.

Минут десять мы стояли и смотрели, а потом решительно двинулись вперед. Эвакуация в полной мере коснулась жителей этого посёлка, вот только куда они все эвакуировались? Впрочем, мы это обязательно после узнаем, а пока нам бы выжить и обустроится на новом месте. А значит, снова зачистка и стрельба.

Зачистка побережья длилась до вечера. Мы прямиком проехали через посёлок к берегу моря и тут, с пляжа, начали осматривать дома и строения. Девятнадцать психов мы нашли и пристрелили, а так же обнаружили трех женщин и одного ребенка, в доме рядом с пляжем прятались. Выделили им продуктов из наших запасов, и предложили держаться вместе, на что получили вежливый отказ. Оно и понятно, кто мы такие для них? Чужаки, которые приехали в посёлок. Да, постреляли психов, да, вроде как помогли. Но они местные, а мы — пришлые, понаехали тут…

Прямо на набережной стояло высокое двухэтажное здание — бывшее кафе, в нём мы и обустроили свою штаб-квартиру. Очень удобно, вроде бы и море рядом, и пляж весь как на ладони, и на машинах можно близко подъехать. Перетаскали вещи, поужинали чем бог послал, а бог послал нам сегодня несколько банок консервированных овощей, шоколадок, и колбас в герметичной упаковке, а так же две литровых бутылки «Белуги». Где то я слышал, не помню уже от кого, наверное, прочитал умные мысли в интернете, пока он ещё работал, что выживальщики не притрагиваются к спиртному. Все такие прошаренные, готовые к опасностям, нервы как канаты. А вы постреляйте бывших людей, поищите их, прячущихся, за домами и на кучах мусора, потом посмотрите в их мутные серые рожи, когда они хрипят кровью и умирают. Понюхайте их дерьмо, а потом рассуждайте об употреблении алкоголя выживальщиками. Да еще потаскайте трупы с набережной, которая вся буквально завалена мусором и различными вещами. А потом отмывайте свои руки и одежду в холодной майской морской воде от крови, а после всего этого я посмотрю на вас, будете ли вы употреблять спиртное, или нет.

Те, кто выжил, уже насмотрелись всякого. Если ты пережил первые дни этого кошмара и не сошел с ума, то, определенно, у тебя есть шансы в дальнейшем. Мы, то есть я, моя новая спутница Оксана, Афган, Клещ и Червяк, Ринат, Михаил, Эдуард и Марина с Яной, а так же два паренька семи и четырёх лет, определенно выжили, а значит, мы имели все шансы. Правда, шансы я, как реалист, больше измерял количеством патронов в магазине, а в моей ВПОшке их заметно поубавилось, четырнадцать из девятнадцати убитых сегодня психов на моём счету, и потратил я на них двадцать один патрон. Остальных пять совместно постреляли мои спутники, причем, потратили на них куда больше патронов. По-моему, у Афгана только осталось два полных магазина. Миша и Ринат вообще палили в белый свет как в копеечку. Тут ещё сказалось то, что от моего выстрела психи почти сразу падали, а пять сорок пять прошивал бегущего на вылет, и приходилось или тратить несколько патронов, или стрелять точно в голову, с чем у стрелков наблюдались проблемы.

Мы сидели на застеклённой террасе двухэтажного кафе, несколько деревянных столов, три из которых сдвинуты и заставлены нашими закусками, а рядом, в соседней комнате, все наши пожитки. Один из нас постоянно несёт дежурство, или боевую вахту, как назвал это толстый Михаил. Назвался, как говорится, сам и начинай. На вахте со своей АР-кой сейчас дежурил он. Окна первого этажа мы заставили столами, и входную дверь заперли. То сеть, в помещение кафе психам просто так не проникнуть. Это, при условии, что психи в посёлке ещё остались. А они наверняка остались, к гадалке не ходи, не могли мы всех зачистить, эти гады прячутся хорошо, да и ночью они активны, прибегут откуда-нибудь.

Хоть я и не хотел спиртное, но вот что-то навеяло. Стакан за стаканом, закусил фасолью с тушёнкой, потом колбаской, потом куском сыра, и уже веселее стало. Вокруг пошли оживлённые разговоры. Ринат, высокий загорелый парень лет тридцати пяти, начал рассказывать, как он уволился из авиакомпании.

— И тут мне это чмо, — эмоционально кривя лицо, говорил парень, — говорит, типа, это ты виноват в том, что «Боинг» заправщик на полосе задел. А я ему — да пошёл ты на…

Вокруг все смеялись, откуда-то притащили гитару, видимо, нашли в подсобке, мы же в бывшем кафе сидели, а я уже сидел отстранённо, и в какой-то момент встал, вышел на террасу, и просто любовался закатом. Большой красный круг солнца медленно опускался в спокойное море. Слева скалы, справа скалы, прямо передо мной пляж и серый вулканический песочек, и тишина. Даже чайки не кричат, вообще полная тишина, только истерический смех сзади меня слышен, но когда он замолкает, то кажется, что ты совсем один в этом большом мире.

Сзади кто-то подошёл и обнял меня. Кто же ещё может быть? Наверняка Оксана, она же моей супругой назвалась. Точнее, я уже не помню, кто это сказал, но все так почему — то считают теперь. Запах красивого женского тела был приятный и манящий.

— Что будем делать? — спросила меня Оксана тихо, чуть прикоснувшись губами к уху.

— Не знаю, — честно признался я, — может, и правы они все, переждать нужно какое-то время, отсидеться и посмотреть, что будет дальше.

— Только вместе со всеми, тут, — кивнул я головой в сторону помещения, где мы расположились, — не очень комфортно. Отдельное жилье нужно искать.

Эту ночь мы спали все вместе. Да и слово «спали» не совсем подходит к тому, что полночи Клещ и Червяк играли на гитаре. А Ринат с Мишей фальшиво пели. Сквозь полудрёму я им пару раз крикнул, но конфликтовать не хотелось и я твердо решил переехать на следующий день. Утром, как рассвело, я вышел на террасу и достал из кармана полупустую пачку сигарет. Курить хотелось всё меньше, но я пока ничего не мог поделать с этим пристрастием. Наверное, нервы шалят немного, вот и хочется закинуть в себя какой-то отравы, как будто в мире вокруг отравы не хватает.

Море всё так же поражало своей голубизной, но теперь солнце светило с противоположной стороны, из-за гор. А на горизонте показался большой белый парус. У меня аж дух захватило. Как в пиратских фильмах, к нам в бухту заходило судно. Я вскочил со стула, на котором успел примостится, чуть не уронил свой карабин. Стоявший рядом, и побежал будить остальных.

— Надо помахать им чем-то, — сказал дымящий рядом сигаретой Ринат.

— Точно, идея! — подхватил Эдик, третий их друг, невысокий и худощавый паренёк.

Он сбегал в кладовку и принёс большое полотнище сине-бело-красного цвета, но не российский триколор, белого было много, а синего и красного — узенькие полоски по бокам, натянул этот флаг на швабру и начал махать с террасы, на которой мы стояли, чуть не задев одним концом этого знамени курящего Рината.

— Осторожнее, — огрызнулся пилот и выбросил окурок прямо на песок.

Червяк, клещ и Афган так и спали в углу у стены на полу, побросав свое оружие и нехитрые пожитки. Парни успели сменить свои тюремные робы на туристические шмотки, которые нашли на набережной в разбитых магазинчиках, и смотрелись пёстро, но совсем не уместно.

— Этих не будите, — бросил я и поёжился от холода.

Не смотря на месяц май и безоблачное небо, было ещё раннее утро, шесть ноль три на часах, и легкий ветерок казался очень прохладным. Флаг, которым махал Эдуард, заметили с судна, и явно направились в нашу сторону. Ну, хоть какая-то радость.

— Пошли, на пирс выйдем, — подал я идею, — будем что-то вроде почётного караула.

Возражений не последовало. Ринат и Эдик влезли в свой мультикам, я накинул куртку от маскхалата, не забыл свой карабин, а так же накинул пояс с подсумками. Впрочем, магазинов было всего два, и это меня постоянно беспокоило. Я, время от времени, косил глаза на карабины своих новых товарище, но ничего не говорил. Психов стрелял в основном я, и тратил свои патроны, а калибр у меня — не стандартный. Патронов мне больше взять негде. У них, как я понял, был некий запас, но калибр совсем не мой. Нужно что-то придумать с оружием и патронами. АКСУ тот же имеется, хотя бы пять сорок пять найти к нему, и несколько запасных магазинов.

По длинному пирсу мы шли мимо стоявших на стоянке катеров и катамаранов, и странное чувство появилось у меня. Вот так прыгнуть в это плавсредство и уехать от всего, куда-нибудь далеко-далеко, за море. Но увы, это просто мечты. Никуда ты не уедешь от того, что твориться сейчас в мире. Везде все одинаково, сначала вирус, потом апокалипсис с вакциной. Вот, мои спутники, улетели от всего, и прилетели прямо сюда. А мы? А мы хотели туда, откуда они сбежали. И вот эти, на яхте, что сейчас к нам приближалась, тоже сбежали откуда-то и приехали сюда, к нам. Может, это место — самое спокойное в мире на данный момент?

Белый треугольный парус яхты, умело маневрирую, подходил все ближе к причалу. Уже можно было разглядеть название судна — «МРIЯ», очертания его казались правильными, именно так и должна, в моём понимании, выглядеть настоящая яхта, но немного старомодными. И, что, на мой взгляд, было, несомненно, плюсом, яхта шла под парусом. В наше время это важно. Все наши автомашины работают на топливе, а топливо у нас сейчас только то, что залито в баках. А вот эта посудина может смело отправляться в любой путешествие, она не нуждается в топливе. На палубе я уже внимательно разглядывал трех человек, одного мужчину и двух женщин. Мужчина, лет сорока пяти, худощавый, я бы сказал, стройный и солидный, держался уверенно и с достоинством. В белых шортах и белой футболке, пристально смотрел на нас в бинокль. Одновременно второй рукой он управлял яхтой, и, как мне показалось, делал это виртуозно. Ветра почти не было в парусах, но корабль плавно двигался к нашему причалу.

— Привет, люди добрый, — крикнул мужик с яхты, — водой и продуктами не поделитесь? Я готов заплатить!

— Заплатить? — усмехнулся стоящий рядом Ринат.

— Причаливай, что-нибудь придумаем, — спокойно ответил я, убирая карабин за спину, и добавил, — не беспокойся, мы не бандиты, хорошим людям рады, вместе нужно держаться в такое смутное время.

Мужчина с яхты усмехнулся, и я только сейчас заметил винтовку у него в руках. По-моему, Бласер профешшионалс, триста восьмой калибр, тысяч под семьсот стоит, наверняка к нам принесло олигарха. И две красотки и размазанной косметикой на палубе этому подтверждение.

— Ну что, будем знакомы, Юрий! — протянул я руку спрыгнувшему с корабля мужчине, а Эдик ловко привязал брошенный им канат к пирсу.

— Григорий, — немного с опаской глядя на меня, пожал мою руку наш новый знакомый, спрыгнув с яхты.

Он прошёлся по пирсу, посмотрел по сторонам и кивнул головой девушкам на борту судна. Стоял почти полный штиль, и яхта спокойно пристала на заданном месте у пирса, немного качнувшись и слегка стукнувшись бортом о покрышки. Было довольно странно, что Григорий оставил своё оружие на яхте, а сам спрыгнул на берег. Впрочем, я даже подумал, что он оставил свою винтовку одной из девушек, но, посмотрев на них, понял, что ни одна, ни вторая не возьмёт оружие в руки. Точнее, видимо именно это и планировалась, если что-то пойдет не так, но все таки Григорий не совсем верно рассчитал решительность и навыки обращения с оружием у своих женщин. Эти точно ничем ему бы не помогли, задумав мы напасть. Но мы не нападали. Мы не бандиты, мы нормальные люди, Выживальщики с большой буквы.

Первая девушка из двух была по-настоящему эффектна. В коротких шортиках, в клетчатой красной рубашке, завязанной на животе узлом, с огромным бюстом пятого размера, светлыми волосами и пухлыми губами, она могла бы походить на звезду «Плейбоя», эдакая девушка мая, но… Вот это вот «но» перечёркивало все. Это её лицо. Нет, она была не уродина, я бы сказал, что девушка относительно симпатичная, ну как, на любителя, чуть полноватая, с пышными формами и силиконовыми губами. На лице у блондинки был написан ужас всего пережитого, что она мне даже с дистанции, метров с пяти, показалась просто страшной старухой. Эдакая старушенция в шортиках и топике, со старческими морщинами и мешками под глазами. Я молча стоял и разглядывал её лицо, пока Гриша что-то говорил Рустаму и Эдику, вот так стоял и не мог оторвать взгляда, сам не понимаю, почему. Как будто в этом выражении лица и собралась вся боль и страх человечества за время пандемии и эпидемии.

— Так вот, воды и еды бы, — донёсся до меня голос Григория и я оторвал взгляд от лица девушки на секунду, а потом снова посмотрел на неё.

Сколько же ей лет? Думаю, нет и тридцати. А по лицу дашь больше пятидесяти. Вот так в один момент и уходит красота. Да что там красота? Жизни уходит из тела в такие периоды.

— Да легко, — снова, как будто из глубины, услышал я голос, на этот раз он принадлежал Эдику, — воды дадим, сколько найдем. Еды… Ну тут проблема, но все решаемо. А что за винтовка у вас?

Я перевёл взгляд на вторую девушку. Та была ростом чуть повыше, фигура явно стройнее, чем у блондинки, но изгибы тела скрывал спортивный костюм, и волосы у девушки были темные, красивое лицо, на котором виднелись следы размазанной косметики. Можно сказать, лицо у второй обычное, не смотря на мешки под глазами. Лет двадцать пять, не больше, вполне себе миловидная, но, как бы это выразить, более подготовленная к потрясениям, чем блондинка. Если кто и сможет выстрелить в человека из них двоих, то она. Яркий спортивный костюм «адидас» тоже говорил о том, что к путешествию на яхте подруга подготовилась лучше той второй, «звезды плейбоя». А самое главное, это глаза. Глаза брюнетки были полны огня и страха одновременно, в них кипела жизнь. А вот глаза блондинки ничего не выражали. Как будто стекло, такие я видел у наркоманов. Наверное, так оно и было, но…

— Так, а патроны у тебя какие? — это снова Эдуард. Он уже вертел в руках винтовку, которую владелец яхты передал. Вот так просто взял своё оружие и дал незнакомому человеку.

«Блазер Р-8», черного цвета, под миллион такая стоит. И тут сразу видно, что в дорогом исполнении эта винтовка, четкий изгиб рукоятки и приклада, та самая завораживающая строгая красота, как у этой второй брюнетки. Затвор — всё это было понятно и красиво для настоящего ценителя оружия, которым и был Эдик. Ринат тоже увлечённо смотрел на винтовку и забыл обо всём вокруг. Я мельком еще раз глянул на это оружие и обратил внимание на прицел. Американский «найтфорс», тоже, наверное, не дешёвый, под триста тысяч деревянных, Григорий явно не бедствовал до пандемии. Впрочем, яхта и две дувушки об этом же и говорили.

— Динамит, триста восьмые, немецкие, — спокойно произнес Гриша.

К нему, как будто, вернулась уверенность в себе. Когда он сходил на причал со своего судна, все же немного волновался. А тут попал в привычную для него атмосферу, богатый человек хвастается своим имуществом, а все остальные восхищаются и завидуют. Только он одного не учел. Сейчас все его богатство не стоит и ломаного гроша. Винтовка дорогая? Так из неё ещё стрелять нужно уметь. На том расстоянии, что мы сейчас стоим, я из своего «двести девятого» выстрелю быстрее и точнее. И не поможет ни дорогой прицел, ни патроны немецкие за шестьсот рублей каждый. И кстати, какая сейчас цена этому оружию и этим патронам? Сколько их всего у нашего нового знакомого олигарха? В смысле не винтовок, а патронов?

— Жаль, одна пачка осталась всего, — продолжил владелец яхты, и я рассмеялся.

Нет, все понятно, что если Гриша и его спутницы выжили в этом апокалипсисе, то уже молодцы. И не важно, что они, скорее всего, уплыли на яхте и просто все пересидели на воде. Важно другое, что оружие есть у него. Просто у него есть, а у кого-то оружия не оказалось. Дорогого, дешевого, как, например, у того дедка в деревне, где мы вместе вынесли магазин, была обычная переломка двенадцатого калибра косматых годов, но в мир иной психов она отправляла только в путь. Если оружия у тебя на начальном этапе нет, то практически нет и шансов к выживанию. Хотя, вон эти женщины, что мы вчера нашли в доме. У них тоже оружия нет, но выжили же? Выжили, до поры, до времени, просто спрятались. Хорошо, что еды и воды хватило на время, а если бы мы не пришли, то…

— Что же ты так слабо запасался? — хитро подмигнул мне Ринат, наверное, уловил ход моих мыслей, — к такому всегда готовиться нужно, патроны, оружие, снаряга…

— Мужики, у меня в Москве и патроны, и оружие, пять стволов, — начал оправдываться Григорий, — когда все началось, я в Ялту на дачу поехал, вон, этих с собой захватил, — небрежно он махнул рукой в сторону девушек на яхте, и сразу всем стало понятно, что своими спутницами олигарх не дорожит.

— Девушки, вы что там застыли, как статуи? — обратился я к попутчицам владельца яхты, — милости просим на берег, у нас вон там, — показал я в сторону нашего временного пункта дислокации, — еще три подруги сейчас отдыхают, а скоро завтрак. Вы бы умылись, что ли, в порядок себя привели. Там, кстати, и душевая имеется…

Про душевую это я, конечно, немного слукавил. Ну как немного, много, если по-честному. Бочка была установлена прямо на пляже, и кабинка для душа имелась, вот только воды в бочке не было. Вчера вечером мы налили немного пресной воды в бочку и сами сполоснулись с дороги, но я уверен на все сто процентов, что сейчас бочка пустая. И где теперь брать пресную воду для технических нужд я не знал. А вода нам очень нужна, ну просто очень. Вчера мы собрали много пятилитровых пластиковых канистр с водой из окрестных киосков и магазинчиков, но надолго ли этого хватит? Больше половины уже потратили на помывку и на приготовление пищи.

Подруги, озираясь по сторонам, спустились с палубы на пирс, и я вызвался их проводить до нашего скромного жилища. Первая, блондинка в шортиках, была с маленькой сумочкой, а вот вторая, в спортивном костюме, несла с собой небольшую двуручную сумку с вещами. Видимо, брюнетка основательно готовилась к этому путешествию.

— Вот этот патрон, — услышал я за спиной властный голос Григория, потом вскрик и всплеск воды.

— Твою же мать! — раздалось ругательство.

Я обернулся и увидел, что все трое, Гриша, вновь прибывший яхтсмен, Ринат и Эдик, стоят на пирсе и смотрят в воду. Наверное, олигарх хвастался патронами к своему оружию, и один из них упал в море. Ну что же, одним больше, одним меньше, и нечего тут трагедию разыгрывать. Все равно, оружие нужно менять, брать что-то более стандартное и всеядное. Впрочем, как и мне. Я со своим 366 калибром, собственно, тоже скоро могу остаться без боеприпасов. Но про оружие и боеприпасы потом подумаем. Сейчас главное вода, вода — это жизнь.

Солнце уже нормально так пригрело, подул лёгкий ветерок, мы поднялись с пляжа на невысокую набережную, где возвышалось двухэтажное здание нашего временного пристанища, и я оглянулся. Впереди, куда хватало глаз, блестело на солнце зеленое спокойное море. Слева возвышалась скала, а справа — тоже скала, но чуть пониже. Я вдохнул полной грудью морской воздух, и запах водорослей сразу ударил в нос.

— Да, не зря мы вчера Рината послушали, — только и сказал я, как услышал веселый смех с балкона.

— Оксана, ты мужа отпустила, а он уже двух подружек привел! — это Света с Надеждой на нас смотрят. Света — жена Эдика, а Надя — Рината, нормальные девушки. Спокойные, работящие, а самое главное, не вредные.

— Встречайте вновь прибывших, — подмигнул я им, — двери открывайте, свои!

Кстати, вот парадокс же. Стоило один раз назвать свою подружку по спасению женой — и на тебе, приклеилось. Причём, сказал я это Афгану, а теперь все только так нас и называют.

Лязгнул железный засов, и двери в кафе распахнулись, пропуская меня с двумя девушками внутрь. Вместо желанной прохлады на меня в упор выдохнул перегаром Клещ.

— А…это… о… — только и произнёс он, увидим идущую первой блондинку.

— Что застыл как статуя в дверях? — оттолкнул я левой рукой бывшего зека в сторону с дороги, — девушкам покажи, где разместиться можно, накорми, напои, и помыться отведи, — едва сдерживая смех, дал я задание Клещу.

Что удивительно, девушки смотрели на него безо всякой брезгливости. Гавайская рубашка, найденная вчера, джинсы и шлёпки совсем не сочетались с пьяной опухшей красной физиономией и похотливыми глазами, но, по крайней мере, в отличии от других мужчин, Клещ не был психом. Вполне возможно, там, в посёлке, полно красавцев полуголых бегает, только они разорвут на части и сожрут, а Клещ, по крайней мере, этого точно не сделает.

Отдав наших новых попутчиков к выживанию на попечение коллег по убежищу, я вернулся к Григорию и Ринату с Эдиком. Нет, мне была не интересна его винтовка, мне было интересно, откуда он сам и что происходило с ним и его компанией, поэтому, посматривая по сторонам, я тихо подошёл к мужикам и стал внимательно слушать его рассказ.

— Как там всё началось, я Алёну взял с собой и говорю — валим в Крым? — увлечённо рассказывал Григорий, затянувшись сигареткой, — ну а что, она согласна. Я тут квартирку в Ялте еще в шестнадцатом году прикупил, яхточку вот в прошлом году взял, — почему то с грустью добавил олигарх и замолчал на секунду.

— Извините, что перебиваю, — вмешался я в рассказ, — Ринат, где тут источник с водой? Мы вчера всю воду вылили на помывку, а сегодня у нас гости, и надо бы…

Ринат задумчиво почесал подбородок, на котором уже явственно проступила трехдневная щетина, символ мужественности на данный момент, но уже через сутки этот символ может поменять своё значение, и из символа мужской брутальности превратится в символ неухоженности, следовательно, нужно побриться. А что бы побриться, нужна вода.

— Тут есть источник, но он в горах, — задумчиво произнес Эдуард, но Григорий, смотревший на нас с удивлением, вдруг вставил свои пять копеек.

— Тут винзавод есть, на нем скважина. Мы, собственно, на этот винзавод и хотели приплыть, а тут вас увидели.

Вот ведь, олигарх, мажор престарелый, а хорошую идею подал. А впрочем. Этот Гриша сразу мне понравился. Высокий, худощавый, подтянутый, волосы с сединой, острые скулы и глаза много повидавшего человека. Короче, вся его внешность сразу располагали к себе. Дорогая рубашка «Томми Халфигер» и белые спортивные брюки, очки в золотой оправе и часы «Вашерон Константин», настоящий олигарх, одним словом.

Идея навестить винзавод Нового света сразу стала активно обсуждаться, что заняло у нас почти полчаса, но все же, план рейда утвердил я, как самый опытный. Ринату и Эдику пришлось с этим смирится, скрепя зубами, а так парням хотелось покомандовать.

В итоге, еще через пятнадцать минут группа в составе меня, Эдуарда, Рината, Михаила и вновь прибывшего яхтсмена Гриши выдвинулась на моей автомашине «Тойота Лэнд Крузер» к винзаводу. Мы проехали всю набережную и у крайнего кафе повернули направо, чуть проехали вверх по дороге и остановились.

— Нифига себе заборчик, — присвистнул Эдик, но Ринат делово пояснил.

— Там проходная, скорее всего, закрыто все. Нужно перелезть и открыть двери.

Большие зеленые ворота, проходная с железной дверью и каменный забор, а так же кипарисы по бокам у ворот. С одной стороны, ничего сложного, с другой, не понятно, что нас ждёт за этими воротами, и есть ли там психи?

— А мы раньше вон там, на экскурсию ходили, — показал Григорий с заднего сиденья.

Я посмотрел в сторону, куда он указал, повернул руль, отпустил педаль тормоза и проехал ещё метров сто вдоль забора. Тут была арка с деревянными воротами и надпись «Винотека князя Голицына». А самое главное, что стена была совсем не высокая, и к ней подходил длинный выступ. Если подумать, то я легко смог бы по этому выступу забраться на стену и перемахнуть вниз, на территорию завода. Ну а ворота, скорее всего, открывались изнутри.

— Выходим! — скомандовал я и проверил рацию.

— Ринат, идешь сразу за мной, Эдик, контролируешь ворота, Миша, на тебе тыл и вон тот сектор, — показал я на горы, откуда внезапно мог выскочить псих, а ты, — показал я на нашего нового бойца Григория, — идешь сразу следом за нами, остаешься на стене и контролируешь обстановку внутри завода, понятно?

Гриша кивнул. Все остальные ничего не сказали, молча приготовились и следом за мной захлопали дверцами автомашины. Я быстро запрыгнул на выступ, прислушался — тихо, немного подпрыгнул, подтянулся на руках и тут же взлетел на стену. От внезапной физической нагрузки вдруг заломило в висках, и я почувствовал легкое головокружение. Наверное, еще болезнь, которую недавно перенёс, давала о себе знать, а может быть, вчерашнее пьянство. В любом случае, я взял паузу, глубоко вдохнул и осмотрелся.

Впереди были тенистые аллеи и асфальтовые дорожки. По краям дорожек рос можжевельник, а метров сто в глубине был вход в невысокое здание. Чуть правее, на стоянке, стоял старенький синий «ЗИЛ» с большой бочкой, наверное, вода. Ну не вино же перевозят в таких цистернах? Если завести эту машину, и привезти к нашему дому, будет круто. Нам надолго этой воды хватит! Но запах меня насторожил. Пахло непонятно, вроде и не помойка, а очень похоже. Особенно когда ветерок подул в мою сторону.

— Что там? — чуть не толкнул меня в спину вскарабкавшийся следом за мной Ринат, экипированный как на спецуху, в своем мультикаме, в плитнике и с обвешанным карабином. Следом уже лез Гриша, боясь запачкать свои модные штаны, тяжело дыша и держа в одной руке свою чудо-винтовку.

— Запах чуешь? — тихо спросил я, и Гриша кивнул.

Воняло дерьмом, а значит, психи где-то рядом. И еще я заметил большую лужу блевотины, и от неё тоже несло. И мухи, много мух, кружились там, на асфальте, возле этой лужи.

— Я сейчас прыгаю вниз, если все нормально, ты следом, — ткнул я Рината в плитник пальцем.

Вот, кстати, зачем он ему сейчас? Ждёт, что психи начнут стрелять? Или просто страхуется на всякий пожарный случай? Ладно, потом спрошу, в любом случае, экипировка каждого это дело индивидуальное. Вон, Гриша вообще в белых брюках и белой рубашке лезет.

— Пошёл! — скомандовал я сам себе и прыгнул. Высота была около двух метров, и мои ботинки Prabos отлично с амортизировали, подошва глухо стукнула об землю, и я приземлился.

Сразу контроль обстановки, ствол вправо — взгляд вправо. Ворота, закрытые на большую железную задвижку, стена, около ворот — блевотина и пара крыс. Сразу ствол налево и взгляд налево — аллея, машина с водой, вход в подвальное помещение, вдали несколько административных зданий, двухэтажное, одноэтажное, и чуть дальше, павильон, большой, стеклянный, и несколько столов и стульев разбросаны вокруг него. Скорее всего, там размещалась экскурсионная дегустационная площадка.

Махнул рукой, и Ринат прыгнул следом за мной, но не так удачно. С гохотом ударился об свой карабин, матюкнулся и схватился левой рукой за колено. Скорее всего, с непривычки, из-за лишнего веса потянул связку. А я говорил, не надевай броню!

— Я к воротам, ты контролируй, — тихо сказал я ему, проигнорировав полученную товарищем травму. Мало ли, что может показаться. Колено коленом, а боевую задачу нужно выполнять, не смотря ни на что.

Ворота, точнее, две деревянные двери в арке, оказались заперты большим железным засовом изнутри, и на двух дужках висел навесной замок. Или прикладом сбить, или выстрелить. В принципе, ничего сложного, но шума поднимать не хочется, сейчас бы проверить, пустая ли бочка с водой в машине. Сделал знак рукой, что иду к машине, и что бы Ринат шел за мной и контролировал пространство сзади, я двинулся вперёд. Краем глаза увидел, что Гриша сидит на стене и пялится в оптику. Вот зачем ему сейчас смотреть в оптику? Дистанция — метров сто, не больше, и так все видно. Кого-то хочет разглядеть вдали? Но нам то что с того? Если на нас нападут, то только с близкой дистанции. Вон, из кустов, или вот из этого подвала, что метров в пятидесяти впереди, по асфальтовой дорожке. Скорее всего, это винный погреб.

— Фу, вонища! — зажал нос рукой Ринат, когда мы подошли вплотную к машине.

Все встало на свои места, и резкий запах нечистот ударил и мне в нос, но я не стал зажимать его рукой, просто дышал ртом. В бочке, что стояла на машине, были нечистоты, собранные из канализации. Вряд ли это нам пригодится, вопрос канализации на данный момент остро не стоит, стоит вопрос водоснабжения. Поскольку ассенизаторская машина нам сейчас была не нужна, я показал рукой, что нужно продолжить поиски, ведь должен все равно тут быть источник пресной воды.

— Может, отмоем машину и заберём? — с надеждой спросил Ринат?

В ответ я только хмыкнул. Что бы отмыть, нужна вода, а воды у нас сейчас нет.

— Идем к входу в подвал, — вполголоса сказал я и добавил в рацию, — Гриша, мы в подвал, смотри внимательно, если что, команду подавай, как понял?

— Понял, — тихо отозвалась рация у меня в кармане, и мы пошли вперёд.

Стараясь мягко ступать по асфальту, я плавно шел, на ходу осматривая кусты, бегло бросая взгляд то вправо, то влево, но ничего подозрительного не замечал. Неприятный запах пропал, его сменил запах можжевельника и солёного моря. Подняв глаза наверх, я увидел большую белую чайку, которая кружила над нами. Громко крикнув, чайка махнула крыльями и улетела на гору, с которой начиналась знаменитая «Тропа Голицына».

Впереди, метрах в десяти, перед нами показался бассейн с фонтаном в виде крестов, но воды в бассейне не было. Зато за ним сразу виднелся вход в административное здание, и стояло несколько больших железных бочек, в которых, наверняка, было то, что нам нужно. Вот только как увезти с собой такую большую бочку?

— Там, наверное, вино — показал Ринат рукой в сторону бочек.

— Угу, — буркнул я, — прямо на солнце в бочках железных оставили.

С другой стороны, лучше вино, чем дерьмо. Вино, его тоже можно пить, от жажды мы с вином не умрем. Мыться вином да, сложновато будет, ну да поищем еще, вон, дверь в подвал нужно открыть, посмотреть. Источник пресной воды должен быть где-то рядом. Я ещё раз прислушался, ничего подозрительного. Дёрнул ручку входной двери в небольшое одноэтажное здание, наверняка хранилище. Заперто, причем, похоже, изнутри заперто. Осмотрелся, вокруг никого, только птицы беспокойно себя ведут, летают и кричат около нас. Странно, с чего бы это? Двери передо мной деревянные, лакированные, открываются вовнутрь. Если сильно ударить ногой, возможно, и открою. Я отошел назад, приноровился и ударил прямой фронт-кик тяжёлым ботинком. Со второго удара дверь поддалась, а с четвёртого я её сломал, нога провалилась вперёд, створки полетели вниз, и я чуть не упал, но сохранил равновесие.

Сразу мне в лицо ударил запах нечистот, блевотины и дерьма. Отвратительно, но тут же, спустя пару секунд, я выстрелил в дверь. Пошатнувшись, грязный и окровавленный псих полетел назад, но не упал, а почему то его труп вынесло впёред, и я отскочил в сторону. Следом за ним на меня попёрли психи из подвала. Один, в рабочей робе, весь в блевотине, за ним второй, с красными глазами. Зрачки у психа вращались в разные стороны, и руки тянулись ко мне. Один за другим раздались несколько выстрелов, психи падали. Но всё лезли и лезли из подвала, а я продолжал стрелять, пока не кончились патроны в магазине.

— Пустой! — заорал я Ринату, в два прыжка отскочил назад и принялся перезаряжать оружие.

В ситуации быстрой и экстренной перезарядки обычно пустой магазин летит на землю, но у меня всего два магазина с собой. Каждый на десять патронов, больше магазинов нет. Бросаться ими — непозволительная роскошь, поэтому, пустой магазин я быстро засунул в пластиковый подсумок на поясе, а полный отработанным движением вставил в карабин и дослал патрон в патронник, убедившись, что патрон дослался. Есть такая ерунда у этого «двести девятого» — недосыл патрона.

В это время раздались частые выстрелы, Ринат палил в белый свет как в копеечку, у меня даже немного заложило в ушах. Магазины у его карабина были на тридцать патронов, поэтому, психи штабелями валились на асфальт и рычали. Вот очередной работяга в разорванном комбинезоне завалился назад, забрызгав кровью стоящих рядом других таких же свихнувшихся людей, и я громко крикнул.

— Зелёный! — и продублировал, — готов! — давая ему понять, что теперь он может перезарядится и отойти.

Ринат в этот момент, по-моему, опустошил своей боекомплект и его пустой магазин полетел на землю, и в этот момент окровавленная рука схватила парня за ногу. Ринат дернулся, махнул ногой, пытаясь ударить психа, и упал на асфальт.

— Твою же мать! — заорал я и бросился к нему на помощь.

Карабин в моей руке несколько раз выстрелил, а так как между нами было всего метра три, а звук выстрела у ВПО 209 заметно сильнее обычного АКМ, Ринат схватился за ухо. Наверное, немного контузило выстрелом. Схвативший его за ногу псих лежал рядом. Вместо головы у него было сплошное кровавое месиво, мозги валялись рядом, на грязном асфальте. Толпа психов все продолжала напирать, распространяя зловоние и нечеловеческое мычание. Я схватил упавшего товарища за лямку на плитнике и быстро потащил в сторону.

— Уходим, твою же мать!

В этот момент Рината стошнило. Блевотина полетела прямо на запасные магазины у него на плэйт карриере.

— Едрить колотить, — снова изрёк я универсальное выражение, — вставай, уходим!

Не то, что бы положение было критическое. Ринат своим огнём немного прорядил ряды напавших на нас психов, несколько сложил я, но тел двадцать пять решительно пёрло на нас. Вот только, шли они как-то непонятно. Обычно психи нападают быстро и стремительно, а эти еле ноги переставляли, падали, спотыкались.

— Они же пьяные! — от обиды хлопнул Ринат себя по бедру и вставил запасной магазин в карабин.

Точно, подтверждая его слова, идущий первым работяга в разорванный брюках и с голым торсом остановился, качнулся на месте метрах в десяти от нас и смачно блеванул себе под ноги, прежде чем я сложил его выстрелом в область сердца. С патроном калибра девять и шесть не было необходимости попадать точно в голову, психи неплохо валились и просто от попадания по туловищу. А вот пять сорок пять их брал плохо, нужно несколько попаданий, или одно точное в голову.

В этот момент рядом со мной, метрах в трёх, в асфальт ударил фонтанчик выстрела, и я услышал звук рикошета пули. Через пару секунд снова выстрел, и снова где-то рядом. Кто это стреляет? Впереди психи, у них оружия нет. Сзади нас ворота, запертые на замок, чуть правее стоит машина с дерьмом. А на стене стоит Григорий и целится из своей дорогущей винтовки в не менее дорогую оптику.

— Гриша, твою мать, снайпер фуев, — заорал я, — хватит стрелять, так и по нам попадёшь!

Григорий не услышал мой крик и выстрелил снова, на этот раз попал точно в шагнувшую к нам страшную и толстую голую тётку с растрепанными волосами. Та как шла, так и упала прямо лицом вниз, и, не смотря на попадание, попыталась подползти вперёд, издав жуткий вопль. Я добил остатки магазина в трёх, медленно бредущих следом грязных и окровавленных психов, и снова тряхнул Рината.

— Что ты копаешься?

— Да сука! — только и прокричал в ответ парень, судорожно пытавшийся вставить непослушными пальцами магазин в карабин, — сука, сука, сука! — громко орал он, снова и снова тыча обратной стороной магазина в магазиноприёмник.

— Уходим, — я схватил его за шиворот и рывком поставил на ноги, а сам на бегу открыл подсумок на поясе и быстро рукой взял горсть патронов, положенных туда «на всякий случай». Вот этот случай и наступил.

Десять патронов я вставил в пустой магазин секунд за шесть, ещё пара секунд вставить магазин и вскинуть карабин, и началось. Выстрел, и оборванный, обляпанный блевотиной, худой псих упал метрах в пяти от меня, второй выстрел — снова точно, толстяк с красной нечеловеческой рожей присел на асфальт. Ещё выстрел, на этот раз промах, в последний момент, видимо, идущий следом псих поскользнулся в луже крови и упал за мгновение до моего выстрела. Упавший заорал, попытался подняться, но не тут то было. Следующий мой выстрел просто снёс ему половину головы, забрызгав мозгами плетущегося следом ходячего мертвеца. Именно такие ассоциации у меня и возникли, как в сериале «Ходячие мертвецы» идут, медленно, не спеша, и так же почти выглядят.

Ринат тоже активизировался, начал стрелять из карабина, и на нас уже лезло всего человек десять. Точнее, это уже были не люди. Никакой жалости у меня к этим существам не было. Я отбежал немного за спину стрелявшему Ринату и сместился вправо. Не ровен час, этот «снайпер» Григорий со стены снова выстрелит, вон, как в свою оптику разглядывает кого-то, а как он стреляет, я уже видел. Тем временем, Ринат вошёл во вкус и положил всех психов, попутно заменив второй магазин. А потом зачем то побежал их контролить. Я хотел было сказать, что бы он не тратил патроны, но потом плюнул. У меня у самого патронов все меньше и меньше, и как пополнить их запасы я ума не приложу. Только если магазин оружейный найти и зачистить, или собирать гильзы, лить пули, искать порох… Нет, это слишком сложно.

На асфальтовой дорожке в луже крови лежали трупы, мухи, жужжа, слетелись на пиршество. А высоко в небе начали кружить чайки и вороны. Я огляделся по сторонам, но больше наши выстрелы никого не привлекли. Или мы убили всех психов на территории завода, или остальные прятались. А возможно, тоже оказались заперты. Интересно, как они там выжили, в подвале? Наверняка винище хлестали, вот и выжили. Как вы думаете, можно несколько недель прожить, если пьёшь одно только вино? Выходит, что можно.

— Давай, заканчивай, — сказал я Ринату, ходившему вдоль трупов, — столько патронов извели, а воду не добыли.

По идее, сейчас нужно было спуститься в подвал, но энтузиазма ни у меня, ни у Рината это мероприятие не вызвало. Из подвала откровенно несло дерьмом, тухлятиной, блевотиной и могильным холодом. Постояв у входа немного, я снова огляделся по сторонам, и заметил большую длинную автомашину «Газель» фургон. Не стандартная, а удлинённая, такие у нас в городе, на ГАЗе выпускали. Она стояла сразу за входом в подвал, просто нам с той стороны, откуда мы заходили, видно не было машину.

— Вход в подвал контролируй, — хлопнул я по плечу Рината и сказал в рацию, — Григорий, постарайся просто контролировать обстановку и не стрелять в нашу сторону, как понял?

— Понял, — зашумела рация голосом нашего нового компаньона.

— Вот и чудно, а то от твоей пальбы у меня нервный тик, — бросил я ему в рацию.

Конечно, запрещено в эфире так общаться, но тут не армейская дисциплина, нужно как-то поддерживать боевой дух нашей группы, а он, прямо скажем, сильно был подорван этим внезапным нападением. Будь психи чуть расторопнее, бежали бы, как обычно, нам бы точно пришёл конец.

— У меня всего два патрона осталось, — поведал всем Гриша в рацию.

— А ты свою чудо винтовку за ствол возьми и прикладом бей, толку больше будет, — пошутил Ринат, я усмехнулся и показал, что иду к машине.

Несколько метров и остановка. Все тихо, ветер завывает, да чайки и вороны дерутся, пожирая свежее мясо у нас за спиной. Скрипнула дверца машины, и я заглянул в кабину. Отлично, ключи в замке зажигания. Еще бы аккумулятор не сдох, и бензин был в баке. Потом обошёл фургон сзади, открыл дверцу и присвистнул. В кузове стояли ящики с шампанским. Очень много ящиков, и шампанское отличное, — «Новый свет», дорогущее. Ну что, если сейчас машину пригоним к нашему пункту временной дислокации. Проблему с водоснабжением на некоторое время мы решили. Правда, как купаться в шампанском, я еще не знаю. Ничего, в море можно помыться, не такое уж оно и солёное.

Машина завелась, двигатель немного прочихался, и заработал равномерно и плавно. Ну что, с ветерком прокатимся?

— Прыгай, — крикнул я Ринату, стоящему у входа в подвал, — на базу поехали.

— Что там, вода? — не мигая, спросил он.

— Почти, — подмигнул я ему.

Только мы открыли ворота, что бы «Газель» выехала за территорию завода, как со стороны нашей базы раздались беспорядочные выстрелы.

— Что там? — захлопав глазами, спросил Ринат.

— Да какая разница, что там? Быстрее назад нам надо, вот что, — зло сплюнул я и скомандовал в рацию, — парни, прыгаете в мою "Тойоту" и мчите за нами.