В. В. Виноградов

Словарь русского литературного языка является той национальной сокровищницей, в которую текли словесные богатства из разных народных говоров. Вступая в строй литературной речи, народные слова и выражения приспособлялись к ее экспрессивно-семантической системе, к ее стилистическим особенностям. Смысловой облик, экспрессивная окраска и стилистические функции народно-областных слов и оборотов резко изменялись в новом литературном окружении. Блистая самобытными красками народно-поэтического творчества, эти выражения получали литературную шлифовку. Кроме того, в новой языковой среде часто изменялись направление и общий характер их семантического развития. Старые значения могли отмирать, не выдержав сопротивления и напора более веских литературных смысловых синонимов. В этом случае отраженные и бледные следы старых народно-диалектных значений сохранялись иногда в новой смысловой структуре слов.

Пример — история глагола кутить. Этимология этого слова точно не открыта, но его семантическая история в русском литературном языке национального периода восстанавливается более или менее полно.

А. Преображенский в своем «Этимологическом словаре» отнес глагол кутить к словам неизвестного происхождения. Он лишь подчеркнул — и совершенно правильно, — что в этом слове современное диалектное значение ‛кружить, крутить (о ветре)’ и ставшее общерусским ‛мотать, повесничать, пьянствовать, буянить’ тесно связаны между собою[1].

Автор другого этимологического словаря русского языка Н. В. Горяев, напротив, склонен был эти значения разъединять. Ему казалось, что литературное кутить является только омонимом областного слова кутить в значении ‛крутить, кружить’[2].

Это — ошибка, которая вскрывается наблюдениями над ходом изменения значений этого слова.

Еще И. Желтов в своих «Этимологических афоризмах», сопоставляя кутить с чеш. kutiti ‛трясти, шевелить, рыть, копать’, писал: «Нынешнее употребление глагола кутить в смысле бражничать возникло уже впоследствии, на том основании, что хмельные обыкновенно бывают беспокойны. Впрочем, глагол кутить и доселе еще употребляется у нас в первоначальном своем значении: ‛быть беспокойным’ в выражении: кутить и мутить, означая именно беспокойную деятельность. Ср. выражение: на дворе закутило, страшная погода кутит»[3].

В «Этимологическом словаре русского языка» М. Фасмера, кроме указаний на русские значения глагола кутить, отмечено ц.‑слав. kutiti ‛machinari’, чеш. kutiti, kutati с их разнообразными значениями (‛treiben, tun, schäkern’) и полаб. keutéit ‛делать’ (machen). Кроме того, есть отсылка к чеш. и польск. s‑kutek ‛дело, поступок, действие’ (Tat, Wirkung)[4].

В сущности, здесь использованы с сокращениями и исправлениями материалы, ранее помещенные в «Славянском этимологическом словаре» Э. Бернекера (I, стр. 654).

Ясно, что этимологические справки не открывают никаких ясных перспектив для конкретного изучения судеб глагола кутить и производных от него слов в древнерусском языке.

Слово кутить становится известным в пределах русского литературного языка с XVIII в. и сначала выражает лишь свои народно-областные значения.

Слово кутить, как «простонародное», употреблялось в русском литературном языке XVIII в., согласно указаниям «Словаря Академии Российской», в таких значениях:

1) ‛Вертеть, крутить (о ветреной погоде)’. Ветер кутит;

2) ‛Производить смутками (т. е. сплетнями, интригами) между другими ссору’. Он, она всеми кутит и мутит[5]. Ср.: «Накутить… Много чего недостойного, непристойного, предосудительного наделать. Он, будучи в отлучке, много накутил».

Те же значения и та же стилистическая квалификация кутить, как слова простонародного, сохраняются в «Словаре Академии Российской, по азбучному порядку расположенном» (ч. III, 1814, стр. 500) и в «Общем церковно-славяно-российском словаре» П. Соколова (ч. I. СПб., 1834, стр. 1285).

Таким образом, в русском литературном языке XVIII в. глагол кутить применялся не только к обозначению действий ветреной, бурной, вьюжной погоды, но и служил образной характеристикой поведения вздорного человека — буяна, бунтовщика, сплетника, интригана и спорщика.

В «Рукописном лексиконе первой половины XVIII в.», приписываемом В. Н. Татищеву: «кутило, кутити — шелити»[6].

Например, в «Записках» Болотова: «соперник наш работал в Кашире и старался кутить и юрить сим делом … всех он закупил и задобрил, и все держали его сторону»[7].

У проф. Н. Новомбергского в его исследовании «Слово и дело государевы» (Материалы)[8]: «… вот де что кутит Алексей Григорьевич Разумовской. В спальне де их имп. выс. потолок приказал сделать на винтах… И как де их имп. выс. соизволили некогда опочивать, и тогда де оной Разумовской приказал … те винты отвернуть … тем потолком чуть было их имп. выс. не задавило и едва де часовые успели их выс. из той спальни вывести».

По-видимому, это применение глагола кутить к характеристике поведения людей наметилось еще в народной речи. Переносное значение кутить ярче всего выступало в поговорочном выражении кутит и мутит, которое употреблялось и по отношению к метели, и по отношению к вздорным и буйным людям. Например:

Ср. у Шейна:

Выражение кутить и мутить и в прямом и в переносном значении шло в литературный язык из народной поэзии:

В тех же «Великорусских народных песнях», изданных А. И. Соболевским, находим такие примеры:

Глагол транжирить (ср. потранжирить, протранжирить, растранжирить) в значении ‛мотать, нерасчетливо тратить, легкомысленно, без толку расходовать’ в современном языке воспринимается как слово разговорно-фамильярного стиля. С этим словом связана группа именных образований: транжир — транжира, транжирка, транжирство (ср. транжирничать, транжирствовать). Нельзя сомневаться в том, что все это гнездо слов восходит к заимствованной основе транжир‑. Легко догадаться и о том, что заимствование произошло из французского языка. Однако этимологические догадки по поводу этого слова, высказанные русскими лексикографами, явно неудовлетворительны. Собственно говоря, выдвинуто было лишь одно объяснение этого слова. И. Желтов в заметке «О русском говоре в Риге» («Филол. Записки», 1874, вып. VI, стр. 22) сопоставлял транжирить с франц. trancher (du grand seigneur) ‛мотать, широко жить’. Проф. Б. В. Казанский в своем, ныне исчезнувшем в верстке, «Словаре иностранных слов» заметил (приложение I): «Транжирить нем. transchieren — фр. trancher = букв. кроить (из себя большого барина), отсекать — лат. truncare = обрубать — truncus — ствол». Но совершенно очевидно, что здесь развернута цепь остроумных, однако недоказанных соображений. Очень неясна фонетическая деформация transchieren в транжирить (ср., впрочем, в «Ведомостях» Петровского времени употребление формы транжемент вместо траншемент). Необъясним морфологический перевод transchieren в транжирить, а не в ожидаемое траншировать (впрочем, ср. бригадирить, хулиганить и т. п.). Кроме того, семантический переход от trancher ‛разрезать, отсекать’ через посредство выдуманной внутренней формы ‛кроить из себя большого барина’ к ‛мотать, без удержу тратить’ является натянутым и произвольным.

Современный редактор «Толкового словаря русского языка» (под ред. проф. Д. Н. Ушакова) и составитель статьи об этом слове (т. IV, 772) некритически приняли догадку Б. В. Казанского, под влиянием которого находится вся этимологическая часть «Толкового словаря», относящаяся к заимствованным словам. Здесь безоговорочно глагол транжирить возводится к франц. trancher ‛разрезать’.

Очень любопытно, что впервые в лексикографической традиции ссылка на транжирить и транжирство появляется в «Дополнении к Опыту областного великорусского словаря Академии наук» 1858 г. Следовательно, сведения об этом гнезде слов начинают распространяться из диалектологических источников. Естественно, что круг этих сведений затем расширяется в «Опыте толкового словаря» В. И. Даля.

При более внимательном отношении даже к тем фактам употребления слова транжирить в русском языке, которые в настоящее время собраны, становится менее прочной и убедительной обоснованность принятой этимологии этого глагола от франц. trancher ‛разрезать’. Глагол транжирить не помещен ни в одном словаре иностранных слов русского языка. Иначе говоря, он уже в XIX в. не ощущался заимствованным. Этому, конечно, мешала его фамильярно-бытовая экспрессия. Слово транжирить образовалось за пределами литературной нормы. Когда оно возникло? Нельзя не придавать значения тому обстоятельству, что впервые в лексикографических коллекциях оно появляется в «Дополнении к опыту областного великорусского словаря» 1858 г. и у Даля в его «Толковом словаре живого великорусского языка». Даль пишет: «Транжи́рить, мотать, расточать, тратить лишнее, безрассудно сорить. Все имение рас​(про)​транжирил. Транжи́р, ‑рка, беспутный мотишка. Транжи́рство ср., расточительство, мотовство. Транжи́рничать, вовсе предаться мотовству»[23]. Как известно, Даль обычно стремился отмечать иностранное происхождение слова. При глаголе транжирить такой отметки нет. Все это наводит на мысль, что слово транжирить вошло в русский язык не прямым путем литературного заимствования, а при посредстве каких-то социальных диалектов устной речи. Бросается в глаза яркая экспрессивность слова транжирить, густой слой облекающей его насмешки, иронии, порицания. Морфологическая структура этого глагола (образование на ‑ить) выводила его из привычного круга книжно-деловых заимствований. Из всех этих обстоятельств можно сделать заключение, что глагол транжирить укрепился в русском языке сравнительно поздно и через посредство разговорной речи. Его история едва ли выходит за границы середины XIX в. и во всяком случае не заходит дальше последних десятилетий XVIII в. Самые ранние примеры употребления слов с основой транжир‑ указаны М. И. Михельсоном и академическим «Словарем современного русского литературного языка» (т. XV, 1963) из произведений русских писателей 40—60‑х годов XIX в. Так, прежде всего отмечено у И. П. Мятлева в «Сенсациях и замечаниях г‑жи Курдюковой» (I, 3):

Затем приведены примеры из сочинений Григоровича, Салтыкова-Щедрина и Лескова. У Д. В. Григоровича — в рассказе «Соседка»: «Рад, что получил вчера жалованье — пошел теперь транжирить». В «Литературных воспоминаниях»: «Когда у него заводились деньги, он по старой привычке к транжирству … давал в лучших ресторанах роскошные обеды, приглашая на них без разбору каждого, кто первый подвертывался под руки».

У М. Е. Салтыкова-Щедрина в «Пестрых письмах»: «Божьего добра зря не транжирили, но и не скопидомствовали».

У Н. С. Лескова в очерках «Инженеры-бессеребренники»: «Кто хочет прожить честно, тот не должен быть транжиром и мотом»[24].

У Н. А. Некрасова в рассказе «Без вести пропавший пиита»: «Оно, вот видите, барин, кабы вы так не транжирничали, и было бы хорошо, ведь еще третьеводни были у вас деньги: вы враз упекли».

У П. Д. Боборыкина в романе «На ущербе»: «Но Вогулина не скопидомка, — нет. Тетушка Марфа Ивановна находит даже, что — транжирка: деньги текут как сквозь решето».

У П. Д. Боборыкина же в романе «Василий Теркин»: «[Сановник] любит карты и всякое транжирство».

Невольно напрашивается предположение, что сначала возникает глагол транжирить, а затем соотносительные с ним существительные: транжирство, транжир, транжирка, транжира. Морфологический строй слова транжирить заставляет связывать его не непосредственно с французским глаголом (тогда возникло бы *транжировать), а с каким-то именем существительным и прилагательным. Можно думать, что это было франц. étranger, étrangère ‛иностранный, чужой’; в значении существительного: ‛иностранец’, ‛заграничные страны, чужбина’; à l’étranger ‛за границей, за границу’. Ср. заглавие известного произведения И. П. Мятлева: «Сенсации и замечания госпожи Курдюковой за границею, дан л’этранже». Ср. там же:

Вот по отношению к этому дворянству, его мотовству дан л’этранже, к этому преклонению перед всем этранже и сложилось слово (э)транжирить. Как показывает его морфологический облик, оно могло возникнуть лишь в среде, далекой от французского воспитания и дворянской французомании, — или в среде старозаветного провинциального дворянства, или в среде дворни.

Слово транжирить могло возникнуть не позднее начала XIX в. В 30—40‑х годах XIX в. оно уже было широко употребительно в литературном языке, по крайней мере в его разговорных стилях и в стиле повествовательной прозы (например, в языке исторических романов Лажечникова). И. П. Мятлев в «Сенсациях и замечаниях госпожи Курдюковой» пользуется этим словом не как арготизмом «русских иностранцев», а как русским или обруселым:

Ср. у И. Т. Кокорева в очерке «Ярославцы в Москве»: «Расщедритесь, посетитель, примите во внимание покорную просьбу полового: право, не раскаятесь. Ведь он не протранжирит пожалованных денег, а запишет их в денежную книжку и употребит на дело»[26].

Указание на связь русского транжирить и франц. étranger было сделано Н. П. Гиляровым-Платоновым в его «Экскурсии в русскую грамматику» (Письмо третье. Совесть в русском языке):

«Не редкость в речении, вместе с наименованием обычая, заимствованного от иностранцев или имеющего вообще отношения к связи с иностранцами, слышать и нравственный суд над обычаем. Таковы фершпилиться и транжирить. Профершпилиться — не просто проиграться; и транжирить — не то, что просто расточить. К профершпилившемуся высказывается презрение и насмешка, чего нет в проигравшемся просто; транжирит — разоряется по пусту, безумно, бесчестно; таких качеств расточительность приписывается именно проживанию денег за границею, dans l’étranger. Обычай проматывать деньги за границей осуждается, а отсюда уж всякое безумное проматывание сравнивается с этим и называется транжирением»[27].

В истории некоторых русских слов наблюдается поразительный семантический параллелизм в ходе изменения значений с эквивалентными словами западноевропейских языков. Иногда общность заметна и в морфематической структуре таких слов. В некоторых случаях можно установить и прямую смысловую связь и соотносительность русского слова с его западноевропейскими эквивалентами. Тем не менее о калькировании полном или частичном во многих из таких примеров не может быть и речи.

Слово зависеть распространилось в русском литературном языке не ранее начала XVIII в. Старое ударение (на предпоследнем слоге; ср. ви́селица, ви́сельник), морфологическая изолированность этого слова, независимость (от префиксального осложнения) его видового употребления, своеобразие его значения — все это как будто намекает на давний отрыв слова зави́сеть от гнезда висе́ть и производных (ср. чеш. záviseti).

Так как глагол висеть в древнерусских памятниках обычно имеет ударение на корневом элементе (ви́сеть и т. п.[28], ср. ви́селица и укр. ви́сіти), то, надо думать, зависеть со своим старым ударением рано подверглось деэтимологизации и отделилось от других морфологических серий слов, связанных с корнем вис‑ («висеть, висячий и т. д.). Между тем глагол зави́сеть неизвестен в древнерусской письменности. Больше того: нельзя найти следов его употребления в русском письменном языке до конца XVII — начала XVIII в. При таких обстоятельствах невольно возникает подозрение, не возник ли и не распространился ли глагол зависеть в русском литературном языке под влиянием западно-русского языка (украинского) или западнославянских языков. Современному польскому литературному языку слово zawisieć неизвестно. Родственные русскому глаголу образования отыскиваются лишь в украинском — зависіти, чешском — záviseti и болгарском — зави́ся[29].

В русских народных говорах слово зависеть мало распространено и, можно думать, укрепляется в них под влиянием литературного языка[30]. Слово зависеть в его современных значениях сформировалось поздно и нашло себе твердую почву лишь в пределах литературно-книжного языка XVIII в. Как будто возможно поставить его в связь с укр. зависіти. Однако само это украинское слово тоже нуждается в объяснении (ср. укр. зависимий). Тем более, что пока нет вполне надежных оснований признать укр. зависіти старинным народным словом. Не укоренилось ли это слово в украинском языке под влиянием русского или западнославянских языков?

Слово зависеть по своему морфологическому строю и по своим значениям представляется соотносительным с нем. abhängen и франц. dépendre. В глаголе abhängen, наряду с прямым конкретным значением ‛свисать, висеть в некотором расстоянии от чего-нибудь’, также с XVIII в. развилось переносное отвлеченное ‛быть подчиненным чьей-нибудь воле, находиться в чьей-нибудь воле, власти, зависеть’. На почве этого переносного значения в немецком языке выросла цепь производных слов: abhängig ‛зависящий, зависимый, подвластный’, unabhängig ‛независимый’, die Abhängigkeit ‛зависимость’ (или, как переводилось в русско-немецких словарях XVIII в., ‛зависительность’), Unabhängigkeit ‛независимость’[31]. Все эти слова находят себе соответствие в русских словах зависимый, зависимость, независимый, независимость. Между тем в самом немецком языке глагол abhängen до XVIII в. употреблялся только в значении ‛свисать’ (herabhängen). Новое, отвлеченное значение ‛зависеть’ развивается в нем под влиянием французского dépendre (ср.: Это зависит от обстоятельств — Cela dépend des circonstances; Я ни от кого не завишу — Je ne dépends de personne; Урожай хлеба зависит от дождей — La récolte des blés dépend des pluies). Ср. dépendance — ‛зависимость’, dépendant — ‛зависимый’).

В самом же французском глаголе dépendre значение ‛находиться под властью кого-нибудь, быть зависимым от кого-нибудь’ сложилось только в XVI столетии[32].

Показательно, что в «Немецко-латинском и русском лексиконе» 1731 г. слово зависеть встречается лишь в переводе примера на употребление глагола stehen: «es steht ihm das Leben, Haab und Gut darauf, agitur de ejus capite, salute, fortunis omnibus, в том живот и имение его зависит, чрез то может он живота и имения своего лишен быть» (стр. 602). Нем. abhängig, clivosus здесь переводится через ‛навислый, наклонный’ (стр. 6). В связи с этим можно отметить, что глагола зависеть нет в «Лексиконе треязычном» Ф. Поликарпова (1704 г.). В «Географии генеральной» (1718 г.): «Страшно бо есть, аще человек грамотный и ученый не увесть солнечного обхождения, понеже вся на нем времена года дни и ночи ина зависят» (стр. 372).

Таким образом, хотя и приблизительно, но устанавливается более точно время распространения слова зависеть в русском литературном языке: не позже 10—20‑х годов XVIII в. В «Лексиконе российском и французском, в котором находятся почти все Российские слова по порядку Российского алфавита» 1762 г. уже помещено слово зависеть в соответствие франц. dépendre и приведены такие фразы официально-светского и делового стиля: «Ето зависит от вашего учтивства — Cela dépend de votre civilité; Сие зависит от вашего произволения — Cela dépend de votre bonne volonté» (стр. 202).

Следовательно, глагол зависеть в 50—60‑х годах XVIII в. вошел в очень широкий литературно-бытовой и официально-деловой речевой обиход. Однако трудно в зависеть признать прямое калькированное воспроизведение франц. dépendre или нем. abhängen. Ведь между приставками — русской за‑, франц. de‑, нем. ab‑ — прямого смыслового параллелизма нет (ср. déflexion — отклонение (световых лучей), dérouler — развертывать, développer — развертывать, раздвигать и т. п.). Кроме того, если бы зависеть возникло как непосредственный калькированный перевод немецкого abhängen или франц. dépendre, то по крайней мере в русском литературном языке XVIII в. в этом слове выделялись бы его морфологические части за‑висеть и ударение находилось бы на ‑висе́ть (ср. висе́ть, повисе́ть, провисе́ть и т. п.). Правда, нельзя признать случайным, что то же сплетение значений, что и в немецком abhängen, наблюдается и в глаголе зависать (укр. зависати, польск. zawisać), который известен областным народным говорам в значении ‛свешиваться, висеть позади чего-нибудь, на чем-нибудь’ («Хмель зависает на згороде». Псковск. И. Евсеев). Во всяком случае, полон глубокого интереса тот факт, что в языке А. П. Сумарокова в значении ‛зависеть’ употребляется глагол зависать (зави́сать?): «От того креста зависало все мое благополучие, а от етова оно зависать не будет (А. П. Сумароков. Собрание сочинений, ч. 5, 1787, стр. 6)[33]; «…Ум от знатности зависает (т. V, стр. 55); «…будучи зависаема от дяди…» (Там же стр. 54; ср. также т. V, стр. 15, 73).

Конечно, можно было бы предположить, что форма зависеть появилась в приказно-деловой речи начала XVIII в. внутренним путем как соотносительная с зависнуть (ср. польск. zawisnąć). В «Словаре польского языка» Линде отмечены такие польские глагольные слова и некоторые производные от них: «zawisnąć, zawisłość, zawisać, zawisnąć od kogo, dependować od niego, być w zawisłości, zeleżeć»[34].

Например, в «Материалах для истории имп. Академии Наук» (т. I, СПб., 1885): «Оная состоять будет из 3 классов, из которых производится будут: В первом — все науки математические и которые от оных зависнут. Во втором — все части физики. В третьем — литере гуманиорес, гистория, право натуры и народов» (т. I, 22—23, 1724). Необходимо отметить своеобразный пример употребления прошедшего времени — зависл (от зависнуть; ср. польск. zawisnąć) в «Артаксерксове действе» (1672 г., л. 71 об.): «О гордость, скоропогибел(ь)ная сень! Не могл есмь удовол(ь)ствоватися всемирною честию! Гордостью ж(е) и дерзостью ныне оне зависл ес(ь)м междо честию и бесчестием!»[35]. Но вероятнее предполагать, что зависеть — литературное заимствование конца XVII — начала XVIII в. из украинского языка. А в украинский язык это слово проникло из западнославянских языков. Первоначально это было слово официально-деловой и учено-книжной речи. В нем наметилось еще в XVIII в. два оттенка значения: 1) ‛находиться во чьей-нибудь власти, воле, в зависимости от кого-нибудь, чего-нибудь’; 2) ‛быть обусловленным чем-нибудь, быть следствием какой-нибудь причины’[36].

Вот несколько иллюстраций из памятников русского языка начала XVIII в.:

«Рижский обер-комендант Полонский, 19 ноября, донес, что в Рижском, Диамент-Шонском и в Перновском гарнизонах при артиллерии в некоторых припасах превеликая нужда зависит, а взять их тамо не откуда…» (1713 г)[37];

«… каждому особливой секретарь позволяется иметь, которой токмо от своего президента и его указов зависит, а до коллегиев дело не имеет» (1720 г.)[38].

В «Архиве кн. Б. А. Куракина»: «Теперь надлежит предусматривать, в состоянии ли будем учинить, чтоб так сильным быть противу флоту агленского на море, от чего все операции военные зависят противу Швеции» («Записки», 1720, стр. 343).

Там же: «И в том сие бессоюзство всегда зависит, чтоб корону … к перелому прав и вольности королевства не допустить» (т. III, «Мемуары», 1710—1711, стр. 275).

Ср. также «Генеральный регламент, или Устав» (СПб., 1720, стр. 16).

В «Походном журнале 1695—1726 г.» (СПб., 1853—1855): «А паженые сваи нынешнею зимою в верху на берегу Волги вылазить и шилы сделать, чтоб особливой человек был притом, дабы не перепортили, понеже дело плотины все на том зависит; а весною чтоб, как рекою, так морем, вести их в судах» (1722, стр. 191).

В книге Д. Кантемира «Система, или Состояние мухаммединская религия» (СПб., 1722): «Фарз бо знаменует: сечение… Паки знаменует, что либо в законе другого, или должности зависит, якоже канон, оброк и тому подобное» (стр. 53).

В книге «История королевы Ильдежерты Норвежской» (П. О. Чехочева, рукоп. БАН, 24.5.23, Сп 1759 г.): «И министры собравшись королю представляли: ежели ево в‑во изволить отказать супружество принцессы шведской, то у шведов войско готово и не можно без отмщения пробыть, в чем зависит интерес государства» (71 об.).

Во «Флориновой економии» (изд. 3, СПб., 1775): «Но понеже сие (время пашни) от доброй погоды, а особливо от обыкновения и приметы каждой земли зависит; того рода предаем мы оное в волю эконома».

У А. Т. Болотова в «Памятной книжке, или Собрании различных нравоучительных правил» (1761 г., рукоп. БАН): «Будет ли когда время чтоб ты опамятовался; и так жить перестал, как бы ни от кого не зависил, а над тобою ни бога ни повелителя, ни законов не было» (стр. 1); «Сим вопросам надлежит первым твоим делом быть, которые не только обстоятельно узнать, но и всегда из памяти не выпускать должно, ибо от них все наше благополучие зависить» (стр. 3).

Самые ранние примеры употребления глагола зависеть отмечены в «Письмах и бумагах имп. Петра Великого» под 1705 г. (т. III): «…дабы … помыслил, каким образом и в котором месте могут с его царским величеством соединитися, и для согласия верную особую … прислать, ибо на том все зависит, дабы всяк знал, что с которой стороны чинить надлежит» (стр. 749, 752); «большая в здешних пределах зависит ныне нужда в коннице, которая в непрестанных всюды бывает посылках, и провиант выбирают везде они» (стр. 773).

Показательно, что самые старые примеры на употребление глагола зависеть извлекаются из памятников делового языка. Здесь же постепенно выкристаллизовываются типические формы сочетаемости этого глагола.

Ср. в «Полном Собрании Законов» (1786 г., №16 333): «Всем монашеским орденам римской веры зависеть единственно от архиепископа Могилевского». Сочетаемость с предлогом от — зависеть от кого-чего подчеркивается «Российским Целлариусом» 1771 г. (стр. 54).

В татищевских «Кратких экономических записках» («Временник Моск. ОИДР», кн. 12. М., 1852): «…Весь дом от доброго его смотрения зависит…» (стр. 31). В «Лексиконе Российском историческом, географическом и гражданском» (ч. III, 1793): «Канцлер член главный в штатских… в его правлении зависит государственная канцелярия или коллегия иностранных дел, в которой он презыдует…» В «Должности архитектурной экспедиции» (опубл. в «Архитектурн. архиве», 1946): «К тому же и всего государства зависит в том интерес, что денги на такую тленную вещ в чюжие краи выходить не будет».

Уже к концу XVIII в. глагол зависеть глубоко проникает в общую норму среднего стиля. В «Словаре Академии Российской» (ч. I, 1789, стр. 725) читаем:

«Завишу, висишь, висел, висеть, гл. ср. 1) Начало бытию своему или действию от кого или чего имею, заимствую. Зрелость плодов зависит от солнца. Окончание сего дела не от меня зависит. 2) Нахожусь в подчиненности, во власти у кого; принадлежу кому. Дети зависят от своих родителей. Слуги от своих господ зависят». Ср. «Зависимость, сти, е. ж. 1) Относительность, принадлежность вещи, заимствующей от кого или от чего свое существование или действие. 3) Подчиненность, подвластность: слуги состоят в зависимости от своих господ»;

«Зависимый, мая, мое. прил. 1) Существованием, или действием своим одолженный, обязанный другому; 2) Подчиненный чьей власти, тот, который находится в зависимости у кого. Зависимый человек».

В «Горе от ума» А. С. Грибоедова при печатании отрывков из него в альманахе «Русская Талия» 1825 г. реплика Молчалина «Ведь надобно ж зависеть от других» была заменена словами: «Ведь надобно ж других иметь в виду»[39].

У Пушкина во введении к «Путешествию Евгения Онегина»: «От него зависело означить сию выпущенную главу точками или цыфром». В «Капитанской дочке»: «Мария Ивановна отвечала, что вся будущая судьба ее зависит от этого путешествия, что она едет искать покровительства».

У Пушкина же встречается и грамматическое значение глагола зависеть: «Но если действительный глагол зависит не от отрицательной частицы, но от другой части речи, управляемой оною частицею, то он требует падежа винительного»[40].

У В. А. Жуковского в «Орлеанской деве»:

У А. С. Грибоедова в пьесе «Студент»: «Как тяжко зависеть от таких людей, которые за свои благодеяния располагают вами как собственностью».

В новом академическом «Словаре современного русского языка» иллюстрации на употребление глагола зависеть берутся из русской литературы XIX в.

Например, у Пушкина зависеть уже не носит на себе отпечатка книжности. Оно встречается и в стилях разговорной речи: «Я, который не хотел зависеть от отца, я стал зависим от чужого» («Сцены из рыцарских времен»). В «Капитанской дочке»: «Счастье всей моей жизни зависит от тебя».

В лирический стиль Пушкина слово зависеть попадает лишь с середины 20‑х годов:

Это говорит о том, что слово зависеть сначала относилось преимущественно к сфере прозаической речи.

У М. Ю. Лермонтова в «Княгине Лиговской»: «От первого впечатления зависело все остальное».

У С. Т. Аксакова в «Семейной хронике»: «Потеря искренности в супружестве, особенно в лице второстепенном, всегда несколько зависящем от главного лица, ведет прямою дорогою к нарушению семейного счастия»[41].

В XIX в. слово зависеть входит в терминологию разных наук. Так, в русской грамматике оно обозначает ‛находиться в синтаксическом подчинении’. В этом значении зависеть встречается в учебнике русской грамматики П. М. Перевлесского, в «Исторической грамматике» Ф. И. Буслаева.

В математике, физике и других науках негуманитарного цикла зависеть применяется в значении ‛определяться другим явлением, другой величиною’.

Слово зависимость также не встречается в памятниках ранее XVIII в. Оно обозначает ‛состояние зависящего, нахождение под чьей-либо властью, в чьей-нибудь воле’. Например, в «Полном собрании законов» (1786 г., №16 333): «Зависимость от какой-либо духовной власти, вне империи ея величества пребывающей».

У М. Н. Муравьева в статье «Соединение удельных княжеств»: «Все государственные чиновники пришли в его (Годунова) зависимость».

У А. С. Пушкина в письме к жене: «Зависимость жизни семейной делает человека более нравственным». Ср. в «Пиковой даме»: «А кому и знать горечь зависимости, как не бедной воспитаннице знатной старухи?»

У С. Т. Аксакова в «Семейной хронике»: «Мысль оставить умирающего старика в полную зависимость негодяя калмыка и других слуг — долго не входила ей в голову».

Любопытно указание академического «Словаря русского языка» на то, что в XVIII в. зависимость под влиянием французского dépendance употреблялось и в значении ‛то, что зависит от чего‑н.’ Например, в «Полном собрании законов», в акте отречения польского короля Станислава-Августа (1797 г., №17 736): «Мы добровольно и охотно отрицаемся от всех без изъятия нам принадлежащих по званию нашему прав, от короны польской, от Великого княжества Литовского и от всех их зависимостей»[42].

Выражения принять зависящие меры, сделать зависящие распоряжения, по независящим от кого-нибудь обстоятельствам и до сих пор носят яркий отпечаток канцелярского стиля. Ср. у Л. Толстого в романе «Анна Каренина»: «Он не может отпустить меня, но примет зависящие от него меры остановить скандал».

К числу древних книжных славянизмов, вошедших в активный состав русского литературного языка в период так называемого «второго южнославянского влияния» (XIV—XVI вв.), относится слово сословие. А. Г. Преображенский думал, что оно представляет собою, вероятно, перевод греч. σύγκλητος[43]. По Горяеву, сословие — это класс народа, связанный с известным наименованием, словом (ср. звание)[44]. И. И. Срезневский мог привести пример на употребление этого слова лишь из сочинений Григория Цамвлака с значением ‛лик, собрание, [звание]’: «И предсташа весь ликъ богословець … исходныя пѣсни пояху, честь воздающе апостольского сословія»[45].

По-видимому, слово сословие было до XVII в. принадлежностью торжественного церковно-книжного стиля и не выражало общественно-политического значения.

М. Р. Фасмер, сославшись на старославянско-греко-латинский лексикон Ф. Р. Миклошича, связывает ц.‑слав. сословие с греч. κατάλογος. Но это — объяснение не этимологии слова, а только одного из его значений. Характерно, что в «Алфавите иностранных речей» (рукоп. БАН, XVII в.) каталог определяется как «сословие или согласие» (110 об.).

Фасмер, не отвергая предложенного Преображенским сопоставления слова сословие с греч. σύγκλητος, вместе с тем предпочитает ему сближение с греч. σύλλογος ‛Versammlung, Zusammenkunft’[46].

В древнерусском литературном языке слово сословие начинает встречаться в списках XVI в. (иногда с памятников XIII—XIV вв.). Его значение — ‛звание, принадлежность к той или иной категории по разграничению разрядов, состояний, духовных качеств и свойств людей в системе религиозно-моральной классификации’. Например, в «Житии Авраамия Смоленского» (по списку XVI в., памятник относится к XIII в.): «Подобаеть Смоленскому граду и всем православным людем и постником сословие великого в постницех похвалити и праздновати новаго во святых блаженного Авраамия»[47].

Ср. в Пахомиевской редакции жития Сергия Радонежского[48]: «Приидете честное и святое постник сословие»; в славяно-русском «Прологе» (XVIII в.) — из «Похвального слова Епифанию и Пахомию»: «Приидите честное и святое постник сословие, приидите, отцы и братия»[49].

В «Откровении Мефодия Патарского»[50] (по списку XVI в.): «Смереномудрии бо христиане мльчаливыи свободнии препростии премудрии избрании ни во что будут вь время оно, но в место их будут чтоми самолюбци сребролюбци сварливии грьделивии хулници хыщници лихоимце смехотворции и прочее сьсловие таковых же имен…» (стр. 111).

В «Словаре» Памвы Берынды: «Съчисленїє, съсловїє: поличѣнье, порахованье, в купу зобранье, реестр»[51].

Слово сословие приобретает, таким образом, очень широкое значение: ‛собрание, общество, сообщество’. В «Великих Минеях-Четиях» (XVI в.): «Священно убо и достойнословесное все мученическое съсловие, страстию юже от страсти отдав благодеть; кровию же еже от крови спасу всех въздание исплънив» (Сент. 14—24, с. 1346).

В «Повести о святых и богопроходных местах святого града Иерусалима, приписываемой Гавриилу Назаретскому архиепископу 1651 г.» (сп. XVII в.): «О девятом же часе дня облачится патриарх и все священное сословие во всю священную одежду и чинят обхождение около святаго града трищи» (стр. 5)[52].

Ср. в бумагах Петровского времени выражение «христианское сословие».

В «Духовном Регламенте» (СПб., 1721): «Во первых бо известнее взыскуется истинна Соборным сословием, нежели единым лицем» (стр. 2).

Контексты связей слова сословие в значении ‛собрание, совокупность’ все расширяются, особенно в XVIII в.

В «Полемических статьях против протестантства» Симеона Полоцкого (рукоп. ВАН, XVII в.): «Еретици … всю книгу сию [вторые книги Маккавейские] неправильну быти наричюще из сословия книг священного писания вымазуют, противящеся святѣи Кафолической церкви» (170 об.)

В «Врачевальных молитвах», изданных А. И. Алмазовым (сп. XV—XVIII в.)[53]: «Молю и прошю святаго сбора пророческого: Захарисо, Іоанна предтечео… Молю и сословие святых праведных богоотець: Иоакима и Анны, Иосифа обручника, Давида пророка и царя, Якова, брата божия, Симеона богоприимца и Симеона сродника господня».

Ср. в «Четьях-Минеях» (Апрель 22—30): «сословие верных».

По-видимому, в русском литературном языке XVIII в. продолжало сохраняться и следующее значение слова сословие — ‛реестр, каталог, собрание, систематический перечень’.

В «Науке красноречия си есть Риторике» (рукоп. XVIII в. Библ. Смоленск. пед. ин-та): «Арифметика, сиречь числительница, от арифмосъ гречески, сиречь от числа происходит есть же арифметика сведение чисел и сословие» (л. 1852).

В «Лексиконе треязычном» Ф. Поликарпова читаем: «Сословие, зри причет, и собрание». Ср. «Причет, κατάλογος, numerus, catalogus»; «Причет рода, зри родословие» (т. II, стр. 57 об.); «Собра́ние, συναγωγὴ, σύλλεξις, συναθροισμὸς, συνάθροισις, ἀθροισμος, συλλογὴ, congestio, congeries, collectio, coactio» (т. II, стр. 105).

В изданном Ленинградским университетом и приписываемом В. Н. Татищеву «Рукописном лексиконе первой половины XVIII в.» слово сословие не помещено.

В русском литературном языке XVIII в. для выражения тех значений, которые у нас сочетались со словом сословие с начала XIX в. (1. ‛общественная группа, классовая организация с закрепленными законом наследственными правами и обязанностями’; 2. ‛корпорация, группа лиц, объединенных профессиональными интересами или однородными занятиями’), употреблялось преимущественно слово состояние (ср. нем. Stand, франц. état). Например, в «Полном немецко-российском лексиконе, из большого грамматикально-критического словаря господина Аделунга составленном» (СПб., 1798) Stand, между прочим, переводится через состояние, род, происхождение, чин (ср. der bürgerliche Stand, der geistliche Stand, der Kriegesstand, der Bauernstand — гражданское, духовное, военное, крестьянское состояние; der Adelstand — дворянство) (т. II, стр. 558).

В «Словаре Академии Российской» (ч. VI, 1822) сословие истолковывается так: «Собрание присутствующих где-либо особ; общество, состоящее из известного числа членов» (стр. 395).

У А. Н. Радищева: «Мимоходом заметим, что в России вообще три рода женского платья в простом народе, опричь того, которое носят, подражая внешним сословиям. Сарафан, панева и полушубок или телогрейка с юбкою» («Опис. моего владения». — Собр. соч., ч. IV, 1811, стр. 137); «Народ российский разделяется на сословия или чиносостоянии: 1) Дворянство, 2) Гражданство или мещанство, 3) Духовенство, 4) Поселяне разного звания, 5) Роды людей, к первым четырем отделениям не принадлежащие, имеющие особые права, временно или всегда» («Проект разделения уложения» [1800—1801]. — Полн. собр. соч., т. III, 1952, стр. 167); «Пятое отделение содержать будет некоторые постановления общие, касающиеся до военных людей, до казенных мастеровых, где они есть, и некоторые другие, которые хотя не составляют истинно государственные сословия, но имеют по званию своему особые права» (Там же); «Если бы права принадлежали состоянию, в соборном его лице, то оно бы было сословие государственное, чего в России нет» («Проект гражданского уложения». — Указ. изд., стр. 174).

Ср. также в «Московском Меркурии» П. И. Макарова (1803 г.): «Слово диван значит на всех восточных языках собрание поучительных мыслей, также и само сословие хранителей власти» (ч. I, стр. 143). Как видно из последнего примера, старое значение еще давало себя знать и в начале XIX в.

Таким образом, в русском литературном языке XVIII в. на основе старых церковно-книжных значений развивается новое обобщенное значение слова сословие — ‛собрание, организация, общество’. Так, в «Записках» Болотова (XII, 124): «[Экономическое общество] наделало уже слишком много членов и насовало в сословие свое всякого звания людей достойных того и недостойных».

В «Словаре языка Пушкина» уже находят отражение такие формы Пушкинского употребления слова сословие. Выделяются два значения:

1) Общественная группа, отличающаяся от других общественных групп своими закрепленными законом наследственными правами и обязанностями’: «Даже теперь наши писатели, не принадлежащие к дворянскому сословию, весьма малочисленны»; «Ломоносов, рожденный в низком сословии, не думал возвысить себя наглостью ни запанибратством с людьми высшего состояния»;

2) ‛группа лиц, объединенных профессиональными интересами’: «Покаместь скажу только, что сословие станционных смотрителей представлено общему мнению в самом ложном виде».

В качестве оттенка этого значения указывается прежде бывшее господствующим употребление слова сословие — ‛группа лиц, объединенных общностью занятий, склонностей и т. п.’: «права мощного сословия людей говорящих»[54]

В академическом словаре 1847 г. сословие рассматривается уже как установившийся общественно-политический термин и определяется так: «Разряд людей какого-либо звания, отличающийся от прочих особыми правами и обязанностями». Сословие дворянства. Сословие купечества. Сословие ученых[55].

Таким образом, в конце XVIII в. и в начале XIX в. произошло расчленение и осложнение значений слова сословие, почти приведшее к современной его семантической структуре.

Преображенский I, стр. 421—422.

Горяев, стр. 177.

«Филологические записки», 1874, вып. VI, стр. 65—66.

Vasmer I, стр. 706.

«Словарь Академии Российской», ч. III, 1792, стр. 1102.

Изд. ЛГУ, 1964, стр. 160.

«Записки Андрея Тимофеевича Болотова, 1738—1795 гг.», т. I. Изд. 3. СПб., 1875, стр. 170.

Т. II (1690—1764 гг.). Томск, 1909, стр. 328.

«Великорусские народные песни» под редакцией А. И. Соболевского, т. II. СПб., 1895, стр. 124. «Кутить — сплетничать» (А. И. Соболевский).

Там же, т. II, стр. 359.

Там же, т. III, стр. 12.

В. А. Слепцов. Сочинения, т. I, «Academia», 1932, стр. 531.

Ср. в «Словаре Академии Российской» (ч. IV, 1822, стр. 924): «Перекутить, тил, перекучу, тишь, гл. д., I спр. простон. Произвести беспорядок, неустройство. Он все перекутил и перемутил».

«Материалы и исследования по лексике русского языка XVIII века». М.—Л., 1965, стр. 185.

«Записки М. И. Глинки». «Academia», 1930, стр. 492.

«Веницианов в письмах художника и воспоминаниях современников». «Academia», 1931, стр. 223.

Д. В. Григорович. Воспоминания. «Academia», 1928, стр. 32.

«Словарь церковно-славянского и русского языка», т. II, 1847, стр. 240.

«Сочинения М. Ю. Лермонтова», изд. Акад. Наук, т. II, 1910, стр. 103.

«Полное собрание сочинений П. А. Вяземского», т. XII, 1867, стр. 302.

«Полное собрание сочинений И. И. Панаева», т. I. СПб., 1860, стр. 352.

Даль² II, стр. 291.

Даль² IV, стр. 436.

М. И. Михельсон. Русская мысль и речь. СПб., 1912, стр. 895.

«Сочинения И. П. Мятлева», т. II. М., 1894, стр. 61.

И. Т. Кокорев. Очерки Москвы сороковых годов. «Academia», 1932, стр. 61.

Н. П. Гиляров-Платонов. Сборник сочинений, т. II. М., 1899, стр. 260—261.

Ср.: Л. Л. Васильев. О значении каморы в некоторых древнерусских памятниках XVI—XVII вв. Л., 1929, стр. 102.

См. «Словарь русского языка», сост. вторым отделением имп. Академии Наук, т. II, вып. 3. СПб., 1899, стр. 809—810.

Даль² I, стр. 577. В академическом «Словаре русского языка» для характеристики простонародного употребления глагола зависеть приведена лишь цитата из речи крестьян в «Плодах просвещения» Л. Толстого: «Дело у нас, почтенный, зависит примерно вот в чем: предлагал он нам летось рассрочить и взошел мнением и нас вполномочил…» Это — типичная речь «бывалого человека» из народа, криво и искаженно имитирующая литературный язык.

См. «Полный немецко-российский лексикон, из большого грамматикально-критического словаря господина Аделунга составленный…» Издано «Обществом ученых людей», ч. 1, 1798, стр. 12—13; ч. 2, стр. 722—723.

См. «Dictionnaire étymologique de la langue française» par Oscar Bloch, t. 1. Paris, 1932, стр. 211—212.

См. академический «Словарь русского языка», т. II, вып. 3, стр. 805.

«Słownik języka polskiego Samuela Bogumiła Linde», t. VI. Lwów, 1860, стр. 946—947.

«Артаксерксово действо. Первая пьеса русского театра XVII в.» Подготовка текста, статья и комментарии И. М. Кудрявцева. М.—Л., 1957.

См. «Словарь Академии Российской»; «Словарь церковно-славянского и русского языка», т. 2. Изд. 2. СПб., 1867, стр. 15; Даль² I, стр. 577.

Законы Петра Первого. — В кн.: Н. А. Воскресенский. Законодательные акты Петра I, т. I. М.—Л., 1945, стр. 493.

«Доклады и приговоры, состоявшиеся в Правительствующем Сенате в царствование Петра Первого», т. III. Изд. АН под редакцией П. В. Калачева. СПб., 1880, стр. 34—35.

Н. Пиксанов. Творческая история «Горе от ума». Изд. 2. М.—Л., 1928, стр. 141, 143.

См. «Словарь языка Пушкина», т. II, М., 1957, стр. 26—27.

«Словарь русского языка», т. II, вып. 3, стр. 809—810.

Там же, стр. 805—806.

Преображенский II, стр. 36.

Горяев, стр. 338.

Срезневский III, стб. 822.

Vasmer II, стр. 701.

«Жития преподобного Авраамия Смоленского и службы ему». Приготовил к печати С. П. Розанов. Изд. ОРЯС. СПб., 1912 (=«Памятники древнерусской литературы», вып. I), стр. 141.

«Древние жития препод. Сергия Радонежского». Собр. и изд. Н. Тихонравовым. М., 1892 (XV—XVI вв.).

«Памятники древне-русской церковно-учительной литературы», вып. 2. СПб., 1896 (по печат. изд. 1675—1677), стр. 20.

В. Истрин. Откровение Мефодия Патарского… Исследование и тексты. М., 1897, сн. XII—XIII, XVI—XVII вв. Ср. «Памятники отреченной литературы», т. II, по списку XVII в., стр. 222—223.

И. Сахаров. Сказания русского народа, т. II. СПб., 1849, стр. 103; ср. «Лексикон Словенороський Памви Беринди». Київ, 1961. Ред. Німчука, стр. 130.

«Православный Палестинский сборник», т. XVIII, вып. I, 1900.

«Летопись историко-филологического общества при имп. Новороссийском университете», т. VIII. Одесса, 1900, стр. 504.

«Словарь языка Пушкина», т. IV, 1961, стр. 294.

«Словарь церковно-славянского и русского языка», т. III. Изд. 2. СПб., 1867—1868, стр. 397.