Тучи сгущались так стремительно, как это бывает только летом в горах, и Кора нещадно подстегивала неказистую рыжую лошадку. Девушке не просто не хотелось промокнуть, ей абсолютно, нельзя было попадать под дождь. Приехать в замок мокрой курицей, с повисшими как вымоченная пряжа локонами – что может быть страшнее для двадцатилетней леи, у которой нет никакой возможности купить не только водоотталкивающий плащ, но и простой капюшон из вощеного полотна.

Что-то огромное и черное бесшумно промчалось мимо с сумасшедшей, совершенно невозможной скоростью, и Кора потрясённо открыла рот, глядя ему вслед.

Темные происки лешего, что это было? И нужно ли ей продолжать путь или пора поворачивать и мчаться назад так быстро, как только получится?

Поздно… поняла она в следующую секунду. Почти растаявшее вдали черное существо вдруг замерло на месте, потом резко развернулось и помчалось назад. Прямо к ней. Кора натянула поводья, останавливая послушную лошадку и задумалась, бросить ее на погибель и бежать или попытаться отбиться?

Драться она умела, пришлось научиться в доме лейды Елфимии, совершенно не заботившейся о воспитании многочисленных племянников. Но сомневалась, что достанет до путника, сидевшего на огромном коне. Зато у Коры был боевой жезл, выданный Вильдинией на всякий случай.

– Жаль, что ты не хочешь брать повозку и кого-нибудь в сопровождающие… так возьми хоть жезл, – огорченно ворчала приехавшая за ней целительница, иначе хозяйка никогда бы не отпустила старательную компаньонку, – Он швыряет слабые парализующие заклинания и обращаться с ним просто. Направь острием на врага и жми вот этот черный рычажок. Но надеюсь, тебе это не понадобится. За использование боевых жезлов без веской причины положено наказание.

Наказаний Кора не терпела… да чего там, откровенно ненавидела. Хлебнула выше макушки… на всю жизнь хватит.

Поэтому амулет доставала с сомнением, но все же зажала в руке, решив использовать только в самом крайнем случае.

И он наступил очень скоро, пятно мгновенно выросло в огромного коня с развевающейся черной гривой и угрожающе нависло над Корой, как ворон над цыпленком.

– Прочь! – выкрикнула девушка, вытянула руку, зажмурилась покрепче и нажала заветный рычажок.

В ответ не раздалось ни звука, потом кто-то нарочито тяжело вздохнул и насмешливо спросил:

– А зачем вы, доблестная лейда, закрыли глаза?

– Лея, – поправила Кора, утратившая право на особое обращение после побега из дома, – а закрыла потому что не люблю смотреть, как кого-то парализует.

– Понятно, – снова усмехнулся незнакомец, – можете глядеть. Меня не парализовало.

– Почему? – распахнув глаза, возмутилась Кора, – амулет сломан?

– Я хорошо защищен.

– Понятно, – невольно передразнила его девушка, и холодно приказала, – тогда, будьте любезны, отодвиньте с дороги вашего коня, мне нужно ехать.

– Я вернулся чтобы сказать… далеко вы не уедете, вас нагоняет гроза. Вернее, почти нагнала.

– Какое точное замечание! – сердито дернула поводья путница, понуждая лошадку сдвинуться с места, – стоило вернуться, чтобы мне его сообщить!

– Я вернулся, чтобы предложить помощь… – незнакомец легко спрыгнул с лошади и вынул из походного баула шкатулку, – если желаете, мы поедем в повозке. Мне одному дождь и прохлада не страшны, но вы на моем коне простынете.

– А с чего вы взяли, что я поеду на вашем монстре? – едко осведомилась Кора, – у меня и своя лошадка неплоха.

– Я вижу, – покладисто кивнул он, – кстати, я белый маг и зовут меня Ирджин.

– А я просто Кора. Но все равно не понимаю, почему вы так рветесь мне помогать?

– Чтобы вы не промокли и не простудились, – маг явно начинал сердиться, – так делать коляску или вы желаете принять грозовой душ?

– А из чего? – девушка не видела поблизости ничего пригодного на колеса, а коляске ведь не только колеса нужны?

– Из магии, – рявкнул Ирджин, – думайте быстрее, поедете или нет?

– Поеду, – решилась Кора, подстегнутая резким порывом ветра, пахнущего сыростью и пылью.

– Ну слава духам… – ворчал он, ставя на дорогу вытащенную из шкатулки кибитку и скороговоркой произнося заклинание роста.

Все маги, да и просто умные люди знают главный закон превращения вещей, ничто нельзя сделать меньше, чем оно было изначально. Во всяком случае, в их мире. Только простолюдины, да дети могут верить в дикий бред менестрелей и сказочников про лейду, обращенную в лягушку. А для того, чтобы вырастить повозку, мастер должен сделать ее маленькую копию, точную от колес до подушек, и тогда залитая заклинанием магия просто увеличит коляску в несколько раз. А выкачав магию другим заклинанием можно вернуть предмету истинный размер. Но на это способны только сильные маги.

Кибитка росла стремительно, и через минуту Ирджин уже запрягал в нее своего коня.

– А моя лошадка? – нахмурилась Кора.

– Привяжу сзади, – бросил маг, поглядывая на надвигающуюся тучу, – быстро залезай в коляску.

Глупо спорить, когда уже согласилась ехать с ним, утешала себя девушка, устраиваясь в уголке кибитки, на довольно мягком диване.

Ирджин заскочил следом, сел рядом и глядя в необычайно широкое переднее окно схватил тянущиеся из стены поводья.

– Хитро, – признала Кора.

– Так эта коляски и сделана на случай дождя или снега, – пояснил он, – хотя один я и на коне бы доехал. А куда ты едешь?

– В замок, – неохотно буркнула девушка.

Маг оглянулся, смерил ее подозрительным взглядом, хотел что-то сказать, но тут оконце осветила яркая вспышка молнии и прямо над головой громыхнуло с такой силой, что ненадолго заложило уши.

Конь рванул вперед, и маг, больше не оглядывался, следя за дорогой, которую начали заливать дождевые струи. Вскоре ливень бушевал с такой силой, что кроме черной спины коня впереди ничего не было видно.

– Тут недалеко трактир, – перекрикивая очередной раскат грома, сообщил маг, – лучше переждать грозу там. А если будут комнаты, то и переночевать. Дорога пересекается с небольшими речушками и обычно их даже незаметно, но после таких ливней вода может выйти из берегов. В темноте даже я не стану рисковать. Не волнуйся, я заплачу за твою комнату…

Говорить незнакомке о том, что едет она скорее всего напрасно, поскольку ему встретилось несколько телег с изгнанными из замка фрейлинами и приживалками, маг не собирался. Девица недоверчивая и упрямая… все равно не поверит, да еще и сочинит себе чего-нибудь страшное.

– У меня есть деньги на комнату, – ответила она уверенно и с тоской глянула в окно.

Маг снова был прав.

В ливень всё стало расплывчатым и неузнаваемым и трактир тоже не походил на трактир. Темный навес над крыльцом, под который с одной стороны залетали хлещущие с неба струи, казалось, вел в какой-то каземат или погреб, и Кора шла по нему с опаской, готовая в любой момент повернуть назад.

Хотя и возвращаться уже было некуда. Выскочивший навстречу прислужник перехватил у мага поводья, чудесным образом оказавшиеся снаружи и смело шагнув под ливень, взлетел на козлы.

– Проходи, – маг решительно распахнул двери, и девушка нехотя ступила внутрь.

Сделала пару шагов, минуя небольшие сенцы, вошла в широкую дверь и снова приостановилась, начиная понимать, насколько ошибочным оказалось первое впечатление. Это был именно трактир, причём не бедный. Прямо перед ними сидел в конторке приказчик, слева от него уходила наверх добротная деревянная лестница, а справа, за широким арочным проемом виднелся ярко освещенный обеденный зал.

– Желаете перекусить, или комнату? – меряя новых гостей проницательным взором осведомился приказчик.

– Две комнаты, лучших, – приказал маг, оглядывая ужинавших постояльцев и удивленно приподнял бровь.

– Лейда Коралия? – из зала к ним торопливо шел немолодой мужчина, – это в самом деле ты?! Какая радость!

– Дорс? – не менее мага изумилась девушка, – а ты тут откуда?

– Ну как же… сопровождаю вашу матушку с лейдой Лиатаной.

– Куда? – Нахмурилась Кора.

– Так в замок же… – растерялся Дорс.

– И они тут?

– Ну да… успели до дождя. Они наверху… в комнатах… проводить?

– Ну веди, – обреченно вздохнула девушка, понимая, что избежать встречи все равно не удасться.

Ирджин озадаченно смотрел ей вслед, начиная подозревать, что тут пахнет какой-то семейной драмой. Во всяком случае счастливой его нечаянная спутница не выглядела, и значит нужно бы за ней присмотреть. Небрежно бросив на конторку золотую монету, он забрал два ключа и осведомившись насчет умывален и ужина в номер, легко взбежал по лестнице на второй этаж. Его комнаты предсказуемо оказались в том же конце коридора, куда вел девушку Дорс. Ушлые трактирщики никогда не размещали дешевых номеров рядом с дорогими, во избежание претензий.

– Лейда Фаиния! – деликатно стукнул в дверь спутник Коралии.

– Что случилось, Дорс? – распахнула дверь невысокая и сдобная рыжеволосая лейда лет сорока.

И тут же увидела девушку, стоявшую за спиной своего сопровождающего.

– Кора?! Кора, девочка моя…

Дорс сумел белкой отскочить в сторону, иначе его смело бы рыжим вихрем, и не успевшая даже охнуть Кора оказалась в объятиях одновременно смеющейся и плачущей матери.

– Кора… ты приехала… она тебя позвала? Да? Как я рада… ты не представляешь, как я рада… Кора! Как хорошо, что ты сюда заехала… тебя кто-то провожает?

– Нет… – пробормотала ошеломлённая Кора, не замечая текущих по щекам слез.

– Ваша комната, лейда, – шагнувший к ним Ирджин подал девушке массивный ключ, учтиво улыбнулся её матери и решительно отвернувшись, направился к своему номеру.

– Кто это, Кора? – шепнула мать.

– Случайный попутчик, – небрежно ответила та, и потянула мать к двери, – а где Лиатана?

Выехали они через два часа. Дорс, получивший мягкие замшевые сапоги и серый шелковый жилет с серебряными пуговицами и поясом, на котором висели ножны с кинжалом, сел за кучера.

Пока спутницы собирали новые чемоданы и расставались с потертыми сундучками, Ирджин успел добавить своей карете удобную закрытую кабинку для возницы. По бокам и спереди в ней были широкие оконца, позволявшие видеть дорогу и не дышать пылью и это привело помощника Фаинии в неописуемый восторг.

Такой же был на лице его хозяйки, когда она очутилась в карете и устроилась на мягком, удобном диване. А вот ее дочери оказались более сдержанными. Хотя Кора уже видела и диваны и столик, и немного привыкла, зато сидевшая рядом с магом на переднем диване Лиатана снова поразила его полнейшим безразличием к непривычной роскоши. Достала толстый роман, отвернулась к окошку и потерялась в хитросплетениях чужих судеб.

– А у Энили уже есть фрейлины? – спросила через некоторое время лейда Фаиния, поглаживая плотный шелк дорожного костюма лавандового цвета.

– Не знаю, – честно признался Ирджин, – я уехал на второй день после свадьбы. Нужно было проводить принцессу.

– У нас гостила принцесса? – ахнула лейда.

– Недолго… и инкогнито.

Рассказывать, зачем сюда приезжала его капризная подопечная, Ирджин не желал. Он вообще неимоверно устал за четыре дня от ее капризов, упреков, просьб, попыток подкупить и даже соблазнить. Причем очень настойчивых… и понимать, что старается напрасно, она никак не желала.

– А вы давно живете в долине? – Фаиния постепенно успокоилась, да и новый наряд придавал ей уверенности.

Все женщины чувствуют себя намного свободнее, если точно знают, что на их юбке нет ни пятнышка, ни штопки, даже самой незаметной.

– Нет. – Коротко ответил Ирджин, поймал разочарование во взоре женщины и скупо пояснил, – меня позвал лэрд Анвиез. Он был моим учителем.

– Мне казалось, он еще молод… – заметно огорчилась лейда, – я его видела.

– Матушка, – не выдержала Кора, – белые маги выглядят молодо и в двести лет. И это ничего не значит.

– Вы хорошо осведомлены, – насмешливо похвалил Ирджин.

– У меня сестра знахарка, – колко огрызнулась она, – объяснила такие подробности еще несколько лет назад.

– Она теперь не просто знахарка, – намекнул Ирджин, но Кора поняла неверно.

– Да, еще и герцогиня.

– Не только. У нее усилился дар, и Анвиез взял её в ученицы.

– Что, правда? – оторвалась от книги Лиатана.

– Белые маги не лгут. И не шутят подобными вещами.

– Это здорово… – открыто улыбнулась ему младшая спутница, – значит она сможет подлечить матушку.

– А вы больны? – Ирджин мгновенно подался к Фаинии, поймал безвольно лежавшую на коленях ладонь женщины и крепко сжал, не давая вырваться. – Посидите спокойно… я проверю.

– Да ничего страшного… – заволновалась она, – просто зеленых яблок поела… само пройдет.

– Пройдет… – саркастично фыркнул Ирджин, изумляясь выдержке женщины, живущей с язвой в желудке, – обязательно. Потерпите еще минутку… вот теперь все.

– Спасибо… – шепнула она, неверяще вслушиваясь в свои ощущения, – вы превосходный лекарь… но мне так неловко…

– А зря. Это моя прямая обязанность, исцелять герцога и его родню. Но к Дарвелу меня не допустит его жена… а вот вы теперь мои пациентки.

– Она сама лечит герцога? – изумилась Фаиния, еще не поверившая до конца в возможности дочери.

– Она спасла и вылечила Дарвела… – веско произнес Ирджин, – когда на него напала черная ведьма.

– Происки леших, – побледнела матушка герцогини, – а мы ничего не слыхали!

– А об этом происшествии никому и не сообщали. Это семейная тайна, и вам я её открываю лишь как ближайшим родственницам.

– Спасибо… – задумчиво глянула на него Кора, – а вы знаете все тайны? И герцога?

– Возможно. Но не всеми могу поделиться. – поосторожничал маг.

– Почему он выбрал Эниль… пять лет назад? Не знаете?

– А для чего вам это знать? – удивился Ирджин, и тут же поправился, – Но во всех случаях лучше спросить его самого.

– Она тогда сбежала из дома… – горько усмехнулась Кора, – в стареньком платье служанки. Матушка ее искала… ездила в монастырь… но встретиться с ней так и не смогла. А наш дом превратился в тюрьму для прокаженных… отец нанял охрану, ни с кем из нас не разговаривал и никуда не выпускал. К нам тоже никого не пускали, даже учителей и подруг. Мать плакала, пыталась с ним поговорить… но ничего не добилась, отец просто начал ночевать в кабинете.

– А вы её осуждали? Лейду Энильду?

– За что?! – горько усмехнулась Кора, – Мы пытались понять, что такое было в том письме, которое она унесла с собой, не взяв при этом даже любимые сережки. Чем можно так испугать девушку, спокойствие и уступчивость которой мне всегда ставили в пример?

– Я знаю лишь, – поскромничал Ирджин, – что в том была вина начальника канцелярии. Он не понял, или не захотел понять приказ наследника… и забыл о нем, переложив отправку приглашения на самого неподходящего писаря. Но Дарвел с женой в этом уже разобрались, и чиновник вылетел из замка, потеряв и пенсию и статус. И мне очень жаль… что за это ваш отец наказывал вас.

– Он не наказывал их… – всхлипнула Фаиния, – они просто неверно всё поняли… Коре было только пятнадцать… Лиате тринадцать… Гроз боялся, что на девочек посыплются насмешки и грязные намеки… люди ведь бывают так несправедливы и жестоки. Я просила его продать дом и купить небольшое поместье… чтобы пожить уединенно, пока все забудется, но он рассердился на меня и сказал, что Гранеризы не отступают перед трудностями.

– Какие подробности узнаешь иногда о своей жизни, – изумленно подняла красиво изломанную бровь Лиатана, – а почему нам ничего не объяснили?

– Отец считал вас слишком маленькими и нежными для подобных объяснений. Он опасался, что в потере уважения знакомых и соседей вы начнете обвинять Эниль. Нас ведь и в самом деле какое-то время никуда не приглашали. Но слухи так и не пошли, замок хранил молчание, словно ничего не произошло, и многие начали сомневаться в существовании того письма. Начали поговаривать, будто на самом деле его не было, это Гроз все придумал, чтобы получить скидку на налоги… или еще что-нибудь в этом роде. Ваш отец никому ничего не доказывал… Гранеризы выше таких сплетен.

– И все же мы имели право знать, за что он так на нас злится, – помолчав, хмуро заявила Кора. – И если он не сердился на Эни, то за что лишил её приданого?

– Да ничего он не лишал! – горячо возмутилась ее матушка. – Наоборот, добавил всем вам ещё по пятнадцать тысяч.

– Это мы знаем… – отложила книгу Лиатана, – но считали, что отец просто разделил между нами приданое Эниль. Откуда-то же взялись эти деньги?

– Гроз взял большой выгодный заказ и получил под него аванс. И весь отправил на ваши личные счета. С них никто не может снять деньги, только вы сами, после замужества или по достижении двадцати четырёх лет. Считается, что в этом возрасте девушка уже может сама разумно распорядиться своим капиталом. – устало пояснила Фаиния.

– А как же он исполнял заказ? – заподозрил истину Ирджин.

– На это уходила прибыль от давно налаженного производства мелких приспособлений, – нехотя призналась лейда, – хотя пришлось немного экономить… но он справился.

– И теперь на счетах каждой из ваших дочерей лежит по сорок пять тысяч, если я не ошибаюсь? – продолжал допрос маг.

– Почти по пятьдесят, – поправила она, – банк платит проценты. Гроз специально положил деньги заранее, чтобы приданое было повесомее.

– Но ведь это очень солидное приданое… завиднее лишь у немногих невест… – Ирджин никак не мог понять, почему лейды Гранериз до сих пор не только не замужем, но даже не обручены? Да у них около дома женихи должны просто косяками рыскать. – А лейда Коралия работает… кем?

– Компаньонкой вдовы отставного коменданта заставы, – сухо сообщила Кора. Посмотрела на озадаченного мага и с усмешкой добила, – Больше никто не брал без рекомендации, после того, как я оставила место бонны трех сыновей торговца рыбой.

– Происки лешего… ахнула ее мать, – но как ты туда-то попала?

– По контракту. – хмуро усмехнулась девушка, и нехотя пояснила, – Уйдя из дома я поехала в монастырь и попросила помощи у лейды Вильдинии. Она предлагала мне жить в обители… но я помнила, что там вы можете меня найти и отказалась. Тогда она отдала мне все заявки на услуги порядочных лейд и позволила выбрать. Вот я и сочла самым подходящим занятием присмотр за тремя погодками. Но не обратила внимания, что им уже от восьми до десяти и их нужно учить письму, счету, правилам поведения, аккуратности и многому другому. Заодно следить за их одеждой, обувью и питанием. И никто не мог знать заранее, что это не дети, а банда сорвиголов, вовсе не желающая ничему учиться. В первые дни они меня постоянно запирали и «теряли» ключи. То в умывальне, то в прачечной, то в чулане… даже в одежном шкафу. Сначала я ждала помощи молча… но просидев однажды на кухне в каморке для дров всю ночь, стала постоянно носить на шее охотничий рожок хозяина. И начинала дудеть, едва обнаружив себя в ловушке. Он приходил, освобождал, делал выговор и срезал жалованье. А когда я не выдержала и ушла, хозяин еще и требовал с монастыря неустойку. Не знаю, как решила этот вопрос лейда Вильдиния. Новую службу я искала по объявлениям, развешенным на рыночной площади.

– Но отчего же не вернулась домой? – с состраданием смотрела на нее мать.

– Потому что слышала… как отец торговался с тем подлецом за мое приданое… оспаривал буквально каждую сотню золотых, – мрачно глянула на нее беглая дочь.

– Да знаю я, что ты подслушивала! – Всплеснула руками её матушка, – на то Гроз и рассчитывал… на твою нетерпеливость и любопытность!

– Матушка… – повернувшись к спутницам, испытующе уставилась на Фаинию младшая лейда, – раз уж мы дошли до таких откровений… то нельзя ли поподробнее… ради чего отцу нужно было, чтобы Кора услышала этот некрасивый торг?

– Да чтобы она поняла, – снова взмахнула та руками в привычном жесте, – за какого подлеца собралась замуж! Отец ведь был о нём наслышан… уже двух жен пустил по миру и принудил к разводу. И снова искал наивную невесту с приданым.

– Да я и не рвалась! – внезапно вспыхнула праведным возмущением Кора, – он мне нисколько не нравился! И я надеялась, что отец сразу откажет! А он начал торговаться… что мне оставалось делать?!

– Но как же… – растерянно уронила руки лейда Фаиния, – он сказал… что у вас все слажено…

– Грязный лжец… – с ненавистью прошипела девушка и отвернулась к окну, а ее матушка закрыла лицо руками и тихо, безнадежно заплакала.

– Лейда Фаиния… – маг поспешно протянул руку и прикоснулся к ее плечу, – не нужно так расстраиваться… лучше подремлите, вам это сейчас полезнее.

– Угу… – покорно согласилась она, достала платочек, промокнула глаза и, подложив под плечо подушечку, отвернулась к окну.

Через несколько мгновений голова немолодой лейды обессиленно склонилась, глаза закрылись, а дыханье стало тихим и ровным. Ирджин достал легкий плед, набросил на женщину, и вернулся на свое место.

– Вы ее усыпили? – осуждающе глядя на спутника, скорее объявила, чем спросила Лиатана.

– Да, – невозмутимо признался он, – вашей матушке нельзя переживать. У нее была язва… в желудке, я залечил, но ей необходим отдых и покой, чтобы рубцы быстрее рассосались.

– Откуда у нее язва? – нахмурилась она, – матушка никогда не жаловалась и ничего не говорила.

– Язва? – задумчиво переспросил Ирджин, – целителям известно несколько причин. Плохая или несвежая еда, голодание или переедание, слишком острые, горячие, соленые или пережаренные кушанья. Ну и беспокойная, полная волнений жизнь. Когда человек тревожится, то зачастую забывает поесть или ест наспех, что попало… Но теперь это неважно, она уже здорова. Странно только, почему столько времени терпела боль и никому не призналась.

– Так ведь хорошие целители дороги, – Лиатана смотрела на него снисходительно, как на несмышленыша, – а матушка последние годы экономила на всем. Слуг уволила, оставила только старую Шану. Сама помогала ей готовить, а убирать приходила дочка садовника… за старые платья. А Дорс вообще за всех… и кучер и дворецкий…

– А отец этого не видел? – сердито прищурилась Кора.

– Видел, – остро глянула на нее сестра, – и даже присылал рабочих, колоть дрова и чистить трубы. Они, оказывается, часто забиваются… если не ставить магические кристаллы. Сам он с раннего утра и дотемна пропадал на заводе… я даже начала было подозревать… но послушала разговор парней, чистивших камин… и остыла. Он там тоже убрал всех, кого мог, сам считал, сам выдавал жалованье… Деньги зарабатывал…

– Но зачем? – недоумевающе охнула старшая сестра.

– Не понимаешь? – В голосе младшей звучала совсем не девичья печаль и усталость.

Если бы Ирджин слушал её с закрытыми глазами, то представил бы многоопытную мать семейства лет сорока, не менее.

– Нет…

– Заботился о нас. О том, чтобы мы могли выбрать себе судьбу по своему вкусу и усмотрению. Я тоже не сразу это поняла и не сразу поверила. Однажды пришел свататься сын градоначальника и отец позвал меня в кабинет… мне тоже хотелось сбежать, но матушка стояла рядом и убеждала, что насильно в храм меня никогда не поведут. И я поверила… и не пожалела. Ты же помнишь того наглого хлыща с масленым взглядом? Он был убежден, что делает мне одолжение… и не поверил, когда я отказала. Даже засмеялся, приняв за шутку. И высокомерно велел отцу объяснить мне, как именно должна отвечать жениху воспитанная лейда. А отец заявил ему…так спокойно, что жениха у меня пока нет, но, когда появится, я несомненно сумею быть учтивой.

– А говорили об этом совсем другое… – с досадой прикусила ноготок Кора.

– Ну а как же иначе? – ехидно фыркнула её сестрица, – Градоначальник ведь лично рассказал гостям, как дурно воспитаны дочери промышленника Гранериза. Вот тогда я додумалась расспросить тех, кто знает об отце больше меня, и видит его со стороны. Послушала слуг, когда они еще были, жену садовника, она варит мыло и продает аптекарю, а там можно узнать все новости. Ну и Шану, конечно… и поняла, как несправедлива была к отцу. Ты же знаешь, что у нас нет бабушки с отцовской стороны?

– Ну конечно. Он сирота. – кивнула Кора.

– А где он рос и где жил, пока не женился на матери, ты не задумывалась? – строго глянула Лиатана. – А мне Шана рассказала… оказывается, она служила еще его родителям. А когда они погибли, угорели, в дом набежали родственники… опекуны. Заняли лучшие комнаты, начали тратить наследство…дедушка по отцу был обеспеченным человеком. А отца в десять лет отправили в егерское училище… хотя у него было слабое здоровье, и он был меньше и худее всех сверстников. Но учился хорошо, науки ему давались легко. Только его все равно отчислили, кому нужен егерь, который не может пробежать круг по двору? И прыгать через ров и на ходу заскакивать на коня… Из училища отца забрала Шана, она одна его и проведывала, родичам было недосуг, они кутили и прожигали последние деньги. Шана работала кухаркой в харчевне и приемыша там прикармливала, но работать не позволила, настояла, чтобы учился. Он и учился, но пообещал ей, что заработает денег, купит новый дом и заберет её из харчевни. И обещание выполнил. Сначала сам делал в чуланчике мелкие удобные приспособления для кухни и прачечной, а в семнадцать лет открыл скобяную мастерскую. На имя Шаны, чтобы родичи не наложили лапы. Они долго ничего не знали, а как только отцу исполнилось двадцать лет он оформил документы на прогоревшую фабрику, выкупленную еще полгода назад. Там они с Шаной и жили, она наконец смогла уйти из харчевни. А еще через пять лет, когда фабрика стала прибыльным заводом, отец купил рядом дом и посватался к девушке из купеческой семьи, за которой давали неплохое приданое.

– И она согласилась, – грустно вздохнула Кора. – Помнится, наш дед был очень властным и жадным человеком… и никогда не интересовался, чего хотят его домочадцы.

– Да, – Подтвердила Лиатана, – но матери повезло, они с отцом сумели стать дружной семьей. Спроси её сама… она отцу во всём помогает. Вначале дед попытался учить отца, как командовать женой и больше не получил ни одного приглашения на семейные праздники.

Девушки смолкли, задумавшись, и маг поспешил отвлечь их от слишком печальной и больной темы, задав насущный вопрос.

– Позвольте напомнить вам, лейды, что нам ехать еще более трех часов и придется остановиться, чтобы напоить коня и немного передохнуть. Есть три места, где мы можем получить комнаты с умывальнями и приличный взвар. Застава егерей, пансион в Продно и имение Ланберз, принадлежащее герцогу. Там живет управляющий с семьей и охрана. Их всех уже предупредили, но выбор за вами.

– А какое место находится на полпути до замка? – подумав, осведомилась Лиатана.

– Два, застава и имение. Пансион будет на полчаса раньше. Это заведение для семейных лэрдов и добропорядочных лейд, которые приезжают в Продно из окрестных поместий ради летних балов местного мэра и ярмарок. Но сегодня нет ни ярмарки, ни бала, поэтому там будет тихо и свободно.

– Я бы выбрала имение, – нехотя сообщила Кора, – или пансионат… но не егерей.

Значит он прав, отметил про себя Ирджин, ее кто-то обидел… скорее всего тот расчетливый «жених». Нужно будет выведать у лейды Фаинии его имя… и побеседовать с мерзавцем без посторонних глаз.

– Тогда имение, – сразу согласилась Лиата.

Ирджин согласно кивнул, приоткрыл оконце и пояснил Дорсу, на какую дорожку свернуть.

Самому магу было абсолютно все равно, где поить коня бодрящим зельем. Менять своего испытанного друга особой породы, выведенной белым орденом на обычную лошадку он никогда бы не стал. А тащить карету шесть часов без подмены трудновато даже выносливому Краму.

Однако кузен лейды Фаинии остановил карету, еще не достигнув нужного поворота. Маг заинтересованно глянул в окно, ругнулся про себя и решительно распахнул дверцу, сразу сообразив, что без его вмешательства они застрянут надолго.

Поперек дороги стояла крытая крестьянская тележка, и возле нее злая, как леший, лейда яростно распекала мальчишку лет четырнадцати, одетого в костюм пажа. Очень потертый, и давно уже пажу тесноватый, хотя тот был весьма худеньким и хрупким.

– Что случилось? – подходя ближе, осведомился маг как раз в тот момент, когда дама отвесила своему подопечному смачную затрещину.

Мальчишка отлетел на пару шагов и сжался, схватившись за щеку.

– Что? – повернулась лейда, лишь теперь заметив чужую карету, – этот бездельник даже вожжи удержать в руках не может.

– А вы можете? – не скрывая ненависти усмехнулась подошедшая Кора. – Тогда берите их и правьте.

– Я советов ни у кого не спрашивала, – огрызнулась та, и отвернувшись, зашипела на мальчишку, – а ты чего ждешь? Разворачивай поживее!

Тот ссутулился еще сильнее, опасливо подошел к сельской кляче, невозмутимо жующей ветви придорожного чахлого кустика и взялся за вожжи. Дернул раз, другой… животное даже не повернуло головы.

– Тяни сильнее! – злобно зашипела дама, – дергаешь как дохлая муха!

– Она не идет… – еле слышно пискнул паж тоненьким голоском.

– Не перечь! – рявкнула взбешенная хозяйка, шагнула к нему и снова занесла руку над головой сжавшегося слуги.

– Не смей! – Ринулась наперерез Кора.

– Вас плохо воспитали… не научили не лезть не в свои дела, – ядовито уколола явно изгнанная из замка злюка.

– А вас не научили обращаться с людьми по-человечески! – не отступала Кора.

– Это мой паж, – высокомерно прищурилась та, – и я воспитываю его как хочу. А ты чего уши развесил, тупица? Шевелись, пока не получил кнутом!

– Не могу… – безнадежно всхлипнул он, – она кушать хочет.

– Лошадку пожалел? – взъярилась его хозяйка, – она кушать хочет? А я ничего не хочу?

Резкий взмах руки должен был показать пажу степень неудовольствия его опекунши, но пришелся по щиту, мгновенно поставленному Ирджином.

А вот злобную лейду он защитить не догадался, и теперь потрясенно смотрел, как она отлетает прочь, получив от Коры увесистый выпад кулаком в челюсть.

– Браво! – восхищенно захлопала в ладони Лиата, – отличный удар! Я тоже хочу так уметь, научишь?

– Непременно! – еще кипя гневом, веско пообещала старшая.

– Я этого так не оставлю! – прошипела ушибленная злюка, потирая покрасневшую челюсть, – буду жаловаться лэрду Файзену!

– А это кто такой? – удивился Ирджин.

– Узнаете! – с угрозой пообещала лейда и стрельнула злым взглядом в пажа, – а ты не радуйся, бездельник! Быстро разворачивай телегу, пока не остался без обеда, дармоед!

Она шагнула в сторону парнишки с самым решительным видом, но он с неожиданной прытью метнулся к Коре, схватил ее за руку.

– Не отдавайте меня ей, добрая лейда! Возьмите пажом! Я всё могу делать, приносить почту, бегать с записками, ходить за взваром… гладить и шить тоже умею…

– Твой отчим приедет и выпорет тебя за своеволие как упрямую козу, – мстительно прошипела его опекунша, – лучше не зли его!

– Думаю, с его отчимом мы разберемся, – холодно заметила Лиатана и кивнула мальчишке – полезай к Дорсу, это наш возница. Какие-нибудь вещи у тебя есть?

– Узелок… в телеге… – с опаской поглядывая на злющую хозяйку, шепнул он.

– Иди, иди… – ядовито пробормотала она, – но назад не прибегай… и не забудь рассказать им про себя всю правду.

Решительно подскочила к лошади и так дернула за повод, что едва не вырвала удила.

– Пошевеливайся, скотина!

Телега сдала назад, накренилась, едва не опрокинувшись, но все же устояла, благодаря широко расставленным колесам.

– Эгей! – раздался откуда-то издали отчаянный крик и животное неожиданно призывно заржало в ответ.

– Это хозяин лошади, – тихо пояснил прятавшийся за Корой паж. – он все время за нами бежит.

– Кто хозяин? – насторожился Ирджин, упорно искавший хоть мало-мальски законный повод задержать неприятную даму.

– Тот крестьянин. Он вез в замок молоко… а она отобрала телегу. Молоко он отдал другу… у того были овощи, а сам теперь бежит за нами. В телегу она его не пустила… чтобы не повернул куда-нибудь. Ей нужно доехать до ювелира… заложить украшения. Деньги уже закончились, места в каретах очень дорогие.

– Так почему вы не свернули в Продно? – Задумалась Лиатана.

– Я не знаю этих мест… – парнишка пожал худенькими плечиками, – а она велела ехать прямо.

– Эй вы! – вдруг раздался разъяренный крик бывшей хозяйки пажа, – немедленно уберите вашу магию! Это запрещено нашими законами!

Кора обернулась на крик и обнаружила что злобная фурия безуспешно пытается влезть в снова остановившуюся телегу. Ее не пускал невидимый, но непреодолимый щит.

– Законами долины запрещено отбирать чужое имущество, – громко сообщил маг, доставая почтовую пирамидку и стило.

– Но вы же взяли моего пажа!

– По законам нашего королевства, – так же четко возвестил Ирджин, быстро черкая послание на матовой грани, – люди не могут быть имуществом и кому-либо принадлежать. В наших пределах рабства никогда не было и не будет. Каждый, кто нарушит этот закон, отправится в обитель, где ему постараются исправить неправильное отношение к чужому праву на свободу.

– Светлый лэрд… – задыхаясь, выдавил наконец добежавший до них селянин, – прошу помощи…

– Я уже закрыл щитом твою повозку, – сообщил маг, – ты будешь требовать возмещения убытков или просто заберешь свою лошадь?

– Заберу… но, если она даст пару платьишек попроще… дочкам… не откажусь.

– Слышала? – глянул на зло ухмылявшуюся лейду маг.

– Где этот деревенский дурачок увидел светлого мага? – ядовито осведомилась она.

– Сама ты дура немытая, – вмиг обозлился хозяин лошади, – это светлый лэрд Ирджин, он приехал с принцессой Левантилией, мы все видели, возили им продукты в летний дворец.

– Принцесса? – растерялась лейда, – так она на самом деле тут была?

– Ну да, – так же уверенно сообщил селянин, – приезжала поздравить герцога с коронацией и свадьбой. А вот где вы были, что ничего не знаете?

– Сидела в подвале, – тихо просветил заступников паж, – за то, что нагрубила невесте герцога.

– Так я еще мало ей врезала… – огорчилась Кора.

– Пусть забирает свои сундуки и идет куда хочет, – буркнул селянин, – кабы знал, что она преступница – никогда и близко к лошади не подпустил бы.

– Если снимешь мой багаж, – скрипнула зубами злюка, – подарю твоим дочерям по два платья.

– Чужих, – ехидно добавил паж.

– Как это? – строго свел брови маг.

– Так, когда мы остались, убегавшие от проказы фрейлины перетащили в нашу комнату те баулы, которые не могли забрать сразу. На сохранение… думали, потом вернутся. А когда её выгнали, она забрала все вещи… егеря помогли перетащить за ворота.

– Все выложил? – с ненавистью осведомилась лейда, – и не боишься, что теперь я тебя выдам?

– Ты можешь выдать только себя, – огрызнулся неожиданно осмелевший паж, – потому что всё это придумала и провернула именно ты.

– Посмотрим… кто будет смеяться последним, – пригрозила его опекунша и направилась к повозке.

– Я помогу, – бросил маг ей в спину, – но только ради человека, который сегодня и так пострадал.

Взмахом руки перенес кучу сундуков и баулов на обочину, затем достал из кошеля пару золотых монет и отдал селянину.

– На платья дочкам.

А когда повозка развернулась и резво покатила в обратную сторону, строго приказал зло поглядывавшей на них даме:

– Садись и жди, скоро приедут стражники из Продно и отвезут тебя к начальнику городской стражи. Ты обвиняешься в нарушении закона и будешь сидеть в тюрьме, пока сыщики проводят дознание.

Она почему-то смолчала, даже словечка не сказала, и лишь сам Ирджин знал, в чем дело. Просто ему надоело слушать льющиеся из ее рта гадости, и маг наложил на фурию ограничивающее заклятье. Теперь она до самого суда сможет разговаривать только с сыщиками и лишь по делу.

– Придется ехать в Продно, – сев в карету, сообщил он спутницам.

– Да, – согласилась Кора, оглянувшись на кабинку, где рядом с Дорсом сидел худенький паж. – Это девчонка… и ей нужно платье. Нельзя везти ее в замок в костюме пажа… ни в коем случае.

– Вот именно, – облегченно выдохнул Ирджин, радуясь, что сестры Ильды такие сообразительные.

– А она… – задумалась Лиатана, – сама себя не выдаст? Ведь ее многие знают… как мальчика.

– Внешность я ей немного изменю… и волосы отращу, – пообещал маг, – к тому же платье сильно меняет и человека и отношение к нему. Ну и не будете слишком часто посылать ее с поручениями… постепенно всё забудут про пажа.

– Какие там поручения, – нахмурилась Кора, – ее сначала кормить нужно…

– И учить, – добавила Лиатана, – вряд ли ту фрейлину беспокоило образование сироты. Ведь раз ею распоряжается отчим, то следовательно, у нее нет ни отца, ни матери?

– Я все выясню, – пообещал маг и предупредил, – а теперь собираюсь разбудить вашу матушку. Мы подъезжаем.

Пока дочери успокаивали лейду Фаинию, расстроенную неожиданной сонливостью, Ирджин успел продумать план операции по превращению пажа в воспитанницу. И когда карета остановилась на тенистой улочке Продно перед чистеньким двухэтажным особнячком частного пансиона, первым делом кастовал на девчонку отвод глаз.

Он намеревался провести ее в пансион и оставить там под присмотром лейды Фаинии, пока сестры герцогини при его участии подбирают своей нежданно обретенной воспитаннице дорожную одежду. Но вскоре оказалось, что у Коры и Лиатаны тоже уже готовы собственные планы. В результате за платьем отправились младшая лейда с Дорсом, а остальные устроились в небольших, но уютных комнатках пансиона. И пока Ирджин поил коня и насыпал ему в кормушку спрессованных магией плиточек свежего сена с зерном, Кора с матерью искупали девчонку и нарядили в сильно великоватый ей ночной халат Лиатаны.

Вернувшийся Ирджин обнаружил всех троих в комнатке Коры. Бывший паж, с растрепанными лохмами каштанового цвета и неожиданно яркими голубыми глазами больше и близко не походил на мальчишку. Магу сразу стало ясно, как нелегко жилось ей во дворце среди приметливых слуг и богатых ловеласов, считавших охоту за хорошенькими служанками и воспитанницами одним из дозволенных развлечений.

– Ее зовут Велеста. Хозяйка, троюродная кузина ее отчима, звала пажа просто Лес. А мы решили звать подопечную Велой.

– Очень хорошо, – согласился маг, – а теперь я удлиню ей волосы. Чуть ниже плеч, думаю, будет пока довольно, после моего заклятия локоны еще некоторое время будут расти быстрее обычного.

Затем он поправил девчонке носик, изменил линию заметных бровей, вполовину уменьшив их ширину, более подобающую парню, чем девушке.

– Довольно, – заявила Кора, критически оглядывая воспитанницу, – теперь она неузнаваема. Но первое время будет неотступно следовать за Лиатаной, поэтому никому и в голову не придет сравнивать её с Лесом.

Вскоре вернулся Дорс с младшей племянницей и новеньким, подозрительно пузатым баулом.

– Нам повезло, – радостно рассказывала Лиатана, – хозяйка салона продала всё со скидкой. Летом жители больше покупают зонтики и легкие шляпы от солнца, еще купальные наряды и сарафаны. А мы брали полностью гардероб, ну и для себя всякую мелочь.

Ирджин подозревал, что девушка просто впервые в жизни позволила себе покупать всё, чего захочется и ему почему-то было очень обидно за неё. И за её сестер, а заодно и родителей, не сумевших открыть дочерям своих истинных чувств.

Из Продно воспитанница ехала в карете. Лейда Фаиния и Кора усадили ее между собой и деликатно расспрашивали о прошлой жизни.

Как Лиатана и подозревала, отец Велы погиб первым, на него напали пьяные гуляки, когда он шел вечером со службы. С тех пор их жизнь с каждым годом становилась все хуже. Мать, тихая и неуверенная в себе женщина, боялась всего на свете и поспешила выйти замуж за первого появившегося ухажера. Он очень быстро прибрал к рукам всё имущество, и начал покрикивать на жену. Велу отчим не замечал, и денег на ее одежду и обувь давал все меньше. Она мечтала дожить до первого совершеннолетия, наступавшего в шестнадцать лет и уйти из дома в одну из обителей, обучающих небогатых девушек полезному ремеслу. Не получилось. Через год мать умерла при родах, отчим слишком поздно позвал знахарку. Горевал он недолго, отдал падчерицу троюродной кузине и женился на бойкой хозяйке шляпной лавки.

Лейде Мерезит не нужна была воспитанница, они полагались лишь тем, кто приехал в замок по приглашению, с мужем или женихом. Фрейлины могли нанять служанку или камеристку, но не двенадцатилетнюю девочку. Во дворец не допускалась прислуга младше второго совершеннолетия, хотя бывали исключения для детей давно живших в замке слуг или домочадцев. Пришлось переодевать Велу в пажа, вот эти мальчишки не считались слугами, как и воспитанниками. Кем-то вроде учеников, только при дамах, а не воинах. Пажи имели больше прав, и могли свободно ходить по тем залам и гостиным, куда вход личным горничным был закрыт.

Очень скоро лейда Мерезит вполне оценила выгоду малолетней служанки, и использовала ее как шпиона, способного подслушать и подсмотреть все, чего не могла она сама. Несколько раз Велу ловили и таскали за уши, била её и опекунша, но девочка терпела и никому не жаловалась. К этому времени Мерезит обрела несколько влиятельных поклонников, и могла запросто выгнать мнимого пажа, а идти Веле было уже некуда. Отчим продал дом и перебрался к новой жене.

– Светлые духи, – ахала потрясенная лейда Фаиния, – а я всегда считала, что регент добрый и внимательный правитель!

– Он такой и есть, – заступился за лэрда Вандерта маг, – но во дворце постепенно прижилось несколько сотен дармоедов. И он просто не имел возможности присматривать за каждым.

– А выгнать не мог? – нахмурилась Кора.

– Не так это просто. – строго глянул на нее Ирджин, не желавший сейчас рассуждать на эту тему. И нехотя добавил, – У одних имелись влиятельные друзья или родичи, другие втерлись в дружбу к наследнику, третьи служили шпионами королю… Тронуть это гнездо – значило нажить лишних врагов не только себе, но и Дарвелу. Проще кормить.

Лейды притихли, обдумывая эти сведения и больше не задавали никаких вопросов.

На повороте к заставе их ожидал отряд егерей, и Дорс покорно придержал коня, повинуясь знаку их командира.

– Мирного пути, – учтиво пожелал тот, подъехав вплотную к карете и заглянул в открытое оконце, – Светлый лэрд, герцог приказал вас встретить, угостить обедом и сопроводить в замок.

– Мы пообедали в Продно, останавливаться не будем, – отказался Ирджин, – но, если вы голодны, обедайте спокойно. Мы поедем медленнее, успеете догнать.

– Не стоит, мы перекусили, – отказался офицер и карета помчалась дальше, сопровождаемая эскортом.

– Зачем нам охрана? – не вытерпела лейда Фаиния через полчаса.

– Оградить от таких, как лейда Мерезит, – пояснил маг, – они не сразу разъехались по домам. Несколько дней гостили в имениях знакомых и пансионах, выжидая возможности вернуться. Но лейда Энильда наоборот, проверяет оставшихся и каждый день выставляет за ворота очередных бездельниц. Вот они и отбирают кареты и телеги, не желая добираться до города пешком.

– Но идти пешком ведь слишком далеко, – с усмешкой заметила Кора, и это утверждение было шутливым.

Хотя и достаточно точным в отношении фрейлин и загостившихся знатных дам, не привыкших ходить своими ножками.

Летний дворец герцога и окружавший его поселок с тем же названием находился всего в шести милях от замка, если считать по прямой. Дорога к нему, вьющаяся между склонами невысоких холмов, шла под уклон, поэтому селяне и слуги пробегали ее менее чем за час. Кареты и повозки добирались ненамного быстрее. Мчаться с ветерком им не позволяли крутые повороты и воздвигнутые над бурными потоками мосты.

А Лидмор, столица герцогства, располагался на востоке, и его предместья начинались всего милях в восьми. Многие слуги герцога были оттуда родом и умудрялись сходить на выходные домой и вернуться вовремя. И не всегда им удавалось проделать часть пути на скамейке попутной телеги.

Вскоре гостьи герцогини убедились в предусмотрительности герцога и мысленно поблагодарили его за внимание.

Отчаявшиеся уехать изгнанницы вытаскивали на середину дороги свои сундучки и упрямо сидели на них, с ненавистью разглядывая протискивающиеся мимо кареты. Егеря с такими не церемонились, мгновенно спешивались и перетаскивали на обочину, не обращая внимания на яростную ругань, не подобающую даже пьяным мореходам.

– Мне их жаль… – тихо вздохнула вдруг лейда Фаиния, – они ведь не с рождения такие… жизнь испортила…

Она стерла слезинку и отвернулась к окну.

– Матушка, – Кора протянула руку и бережно погладила женщину по плечу, – мы попросим Эниль дать им телеги. Не думаю, что это сложнее, чем воевать с женщинами с помощью егерей.

– Изгнанным уже давно бы предоставили не только телеги, но и кареты, – просветил спутниц Ирджин, – но сразу они никуда бы не поехали. Необходимо было время, чтобы они признали безоговорочно что назад дороги нет.

Но и он вздохнул с облегчением, когда дорога осталась позади и перед ними медленно опустился мост, ведущий к распахнутым воротам в замок.

Сразу за воротами карету остановил крепкий, плечистый мужчина среднего роста и возраста. С первого взгляда он показался Коре похожим на стражника цепким взглядом и загорелым лицом, но чуть позже девушка рассмотрела на строгом, темно-зеленом шелковом колете золотые пуговицы и пряжки, а на груди висящую на цепи замысловатую брошь. И то и другое сияло краснотой высокопробного золота.

– С возвращением, лэрд Ирджин! – дружески улыбнулся он магу, затем учтиво склонил голову перед гостьями, – с приездом, высокородные лейды! Я проведу вас через боковой вход, по приказу лейды Ильды.

– Привет, Вашек, – ответил маг, – поздравляю с повышением. Сам сядешь на козлы?

– Мне не трудно, – усмехнулся тот, и легко вскочил в кабинку кучера, – подвинься, любезный.

– Кто такая лейда Ильда? – подозрительно осведомилась Лиатана, когда карета покатила по тенистой аллее, обсаженной виноградом.

– Вашек так зовет лейду Энильду, – скупо пояснил Ирджин, – она жила под этим именем пять лет. И последние три года служила в гильдии наемников. Вашек тоже был там… и она считает его другом.

– Значит, он этого заслуживает, – невозмутимо изрекла Лиатана, – Эниль не станет дружить ради выгоды.

Кора согласно кивнула.

Вскоре карета остановилась у небольшого, но мраморного, как и все прочие, крылечка. Возле распахнутой двери уже ждали слуги, и едва конь замер, ринулись открывать дверцы и доставать багаж.

– Прошу, – маг вышел первым и поочередно учтиво подавал спутницам руку, помогая сойти на ступени.

Вела ловко выпрыгнула сама и чуть не столкнулась с торопливо идущим к крыльцу Вашеком.

– Какие знакомые глазки, – негромко пробормотал дворецкий и тотчас ожегся о яростный взгляд рыжеволосой красавицы.

– Вы ошибаетесь. Вела никогда тут не бывала, – ледяным голосом произнесла Кора и ухватив девчонку за плечо, повела во дворец.

– Как скажете, – согласился Вашек и замер, чувствуя, что его держат невидимые лапы. – Что за…

– Ты никогда не видел эту девочку, – многозначительно глядя ему в лицо, тихо посоветовал маг, – и постараешься разубедить каждого, кто будет в этом сомневаться.

– Вот как… – понятливо усмехнулся бывший наемник и с неожиданным уважением глянул вслед Коре, – но это мне нравится.

– Не только тебе, – фыркнул Ирджин и подтолкнул дворецкого к двери, – показывай, куда идти.

– Да тут близко… в сиреневой гостиной.

– Все сразу стало понятно, – съязвил идущий за ним маг, – а то я боялся перепутать с голубой.

– Голубая на втором этаже возле покоев фрейлин, – просветил его Вашек, и ловко обогнал неторопливо идущую по широкой галерее Лиатану. – Здесь направо, высокородные лейды.

Высокие створки светлой ольховой двери, украшенной затейливой резьбой, были распахнуты настежь, и Вашек остановился у порога, широким жестом предлагая гостям пройти внутрь.

Лиатана подтолкнула вперед мать и встревоженно оглянулась на побледневшую сестру. От волнения Кора закусила губу и неосознанно все сильнее сжимала плечо воспитанницы.

– Мы подождем тут, – мгновенно пришел на помощь маг, отбирая Велу, – идите.

– Эни… – едва найдя взглядом замершую у распахнутого окна дочь, всхлипнула лейда Фаиния, – девочка моя…

И ринулась к ней раненой львицей, роняя на ходу платочек и дорожный несессер, спотыкаясь о незамеченные ковры и пуфики.

– Матушка… – охнула встревоженно Ильда, подхватила ее воздушным вихрем, притащила в собственные руки и стиснула крепко, как неожиданно найденную пропажу. – ну не нужно плакать… все хорошо, ну матушка…

– Ну как же… Эни, – всхлипывала та, не замечая текущих по щекам слез, – ты столько лет…где-то с чужими людьми… голодная… холодная… отцу иной раз кусок в горло не лез… высох весь… Он же вас больше всего любит… а делает всё не так. Разве ж он мог подумать, что ты его не поймешь? Он ведь плакал потом… как ребенок… я боялась, как бы чего не удумал… но его работа держит…

– Он… плакал? О чём? – Затаив дыханье, едва выдавила герцогиня, начиная подозревать, что была в юности не настолько догадливой, как тогда уверяла её матушка.

– О своей оплошке… он же полагал, что ты как всегда, сначала все спокойно обдумаешь, потом придешь доказывать, в чём он не прав. И тогда он со спокойной совестью вернет наследнику его проклятый портрет. Ведь нельзя было тебе прямо сказать, что он сразу не понравился отцу… некоторые девушки втайне мечтают о принцах и герцогах…

Фаиния снова горько всхлипнула и смолкла, но Ильда уже всё поняла. Отец её переоценил… и это было бы очень обидно, сложись всё иначе. Но мудрая судьба дала ей второй шанс… и, слава всем светлым силам, Ильда его не упустила. А теперь нужно лишь исправить прежние ошибки… и вот это ей по силам.

– Не волнуйся, матушка, все будет хорошо. Скоро отца тоже привезут, Дарвел отправил указания. Посиди, выпей взвару, пока я поздороваюсь с сестрами.

Ободряюще огладив мать по плечу, Ильда подвела ее к накрытому чайному столу и наконец глянула на сестер.

И тотчас напряглась, первым рассмотрев лицо Коралии. Незнакомую, горьковатую усмешку, едва заметно кривившую слегка поджатые губы, побледневшие, болезненно худые скулы и настороженный, полный боли взгляд.

– Кора! – ощутив вспыхнувшую в сердце тревогу и неожиданную нежность, шальной волной смывшую полудетские, смешные обиды и подозрения, выдохнула герцогиня, решительно шагнув к сестре, – Как ты?

Ей хотелось спросить, как та себя чувствует, почему так осунулась и похудела, но Кора вдруг рванулась к ней, обеими руками крепко, словно спасательный круг, ухватила за талию и, уткнувшись лицом в плечо, разрыдалась горько и отчаянно.

– Кора, Кора… – с надрывом шептала Ильда, прижимая к себе сестру и успокаивающе гладя по напряженной спине, – теперь все уже хорошо… я с вами… больше вас никто не посмеет обидеть.

Лиатана уже тоже стояла рядом с ними, прильнув к другому плечу старшей сестры и смотрела на неё по – детски счастливо и преданно.

Искоса поглядывавший на них Ирджин вдруг неожиданно для себя осознал одну простую, но неизмеримо важную тонкость, о которой до сих пор даже не подозревал.

Да если разобраться, и подумать не мог, что так бывает.

Зато теперь отчетливо понимал, откуда взялась в характерах младших дочерей Гранериза несвойственная их матери смелость и самостоятельность, гордость и неуступчивость. Это влияние старшей сестры, бывшей, по сути, их духовной наставницей и примером.

Может оттого, что Фаинии за заботами о доме и семье некогда было вникать в наивные детские беды и проблемы, или просто у Ильды настолько сильна в характере ответственность, заставляющая брать под опеку всех нуждающихся в помощи и присмотре близких.

Да по сути, не так это и важно.

Главное другое, она сумела незаметно привить им весьма полезные для юных девушек, да и не только для них, качества. Здравомыслие и осторожность, решительность и стойкость.

Разумеется, в каждой из сестер они проросли и окрепли по-своему, но в чем-то очень похоже, делая их родными не только по крови, но и по духу.

И вот это радовало мага больше всего. Слишком отличалась знахарка с даром белой магини от оставшихся в замке дам, чтобы найти себе среди них верных подруг.

– Давайте посидим минутку, – наконец оторвалась от сестер Ильда, – выпьем взвару, успокоимся и пойдем выбирать вам покои.

Она бережно подтолкнула гостий к столу, и оглянулась на мага.

– С приездом, Ирджин! Тебя не хватало. Как поездка?

– Хорошо, – коротко откликнулся он, и, не отпуская Велу, прошел в гостиную, – твои сестры спасли по дороге пажа… одной злобной лейды, Мерезит.

– Помню такую, – усмехнулась она, глядя на скромно опустившую взор Велу, – а паж оказался девочкой? Боюсь, та гадина рано покинула камеру.

– Не волнуйся, я её туда вернул, – понимающе хмыкнул маг, – но она угрожала мне каким-то Файзеном. Кто это такой?

– Сыщик, – по лицу герцогини скользнула тень, – бывший начальник тайного герцогского сыска. Дарвел отправил его простым сыщиком в Лидмор. Он упорный и бдительный, но не может делать правильных выводов.

– Ну тогда пусть жалуется. – обещающе улыбнулся маг и предупредил, – Я иду к Анвиезу, если буду нужен – зовите.

– Вела, – проводив его взглядом, герцогиня внимательно глянула на бывшего пажа, – скажи мне честно, что ты думаешь о лейде Нетанье?

– Хорошо думаю, – тихо призналась та.

– Значит будешь жить рядом с ней. Она будет присматривать за моими ученицами, заодно позаботится и о тебе. Вашек, проводи воспитанницу моих сестер. Мы отдохнем и пойдем выбирать покои.

– Герс уже ждет, – доложил Вашек и подмигнул бывшему пажу, – ну, идем Вела.

– Но сначала… – дождавшись их ухода, Ильда привычно создала смерчик, захлопнула двери и присела к столу, – я хочу вас предупредить… во дворце живем не только мы… герцог и его родичи. Тут много людей, которые служат герцогству и самому герцогу. Советники с семьями, тайный сыск, казначей с помощниками, канцелярия… фрейлины и всякие компаньонки. Ещё охрана, повара, горничные. Поэтому без охраны можно ходить лишь на втором этаже правого крыла, где расположены покои герцогской семьи. Регент живет в соседнем крыле, и к нему через два дня приедет семья дочери. За ужином я вас с ним познакомлю. Об охране скажу подробнее… за неё отвечает Герс, он покажет вам личных телохранителей. Они живут недалеко и дежурят по очереди днем и ночью.

– Светлые духи, – огорчилась её матушка, – да как же так жить-то?

– Как только Анвиез сделает для вас защитные амулеты – будет проще, – ободряюще улыбнулась Ильда, – но маги постепенно проверяют всех домочадцев и выставляют из замка дармоедов. Я уже немного разобралась в том, как они попали во дворец. Далеко не бесплатно, разумеется. И с ведома бывших чиновников. Хитрости никакой, просто кто-то из фрейлин или жен советников писал прошение начальнику канцелярии. Просили о разном, чаще позволить пригласить чтицу или камеристку. Иногда фрейлину, если была вакансия. И всё. Приезжала купившая место лейда, начинала обживаться, обзаводиться поклонниками и покровителями и ее уже никто не мог отсюда выгнать. Даже теперь, после того, как их силой выведут из замка, по три дня сидят у ворот, и бросаются на мост, едва его опустят.

– Вот как, – усмехнулась Кора, – а мы еще пожалели бедных дам, сидящих на сундучках.

– Их все поначалу жалеют, – кивнула герцогиня, – хозяева соседних поместий пускали переночевать и угощали, как дорогих гостей. Но быстро сообразили, что «несчастные изгнанницы» так же легко сядут на их шею, как сели на герцогскую. Добрые фрейлины жены регента лейды Цинтии, в первый день уговорили лэрда Вандерта отправить изгнанницам повозки, помочь добраться до столицы. Однако возницы вернулись злые и потрепанные, приживалки обрушили на них весь пыл своей злости. Лишь несколько дам оказались порядочнее или умнее остальных, и уехали по-хорошему. Остальные упрямо сидели вдоль дороги, надеясь прорваться назад. Но охрана получила строгий указ… и ворота открывались лишь для герцогских карет. Пришлось им заботиться о себе самим и лично искать транспорт. Но о них мы можем поговорить позже, сейчас важнее другое. Вы уже понимаете, что вернуться домой у вас не получится?

– Да, – подтвердила Лиатана, – нам Ирджин очень хорошо объяснил. – и меня интересует… а библиотека тут есть?

– Целых три зала, – улыбнулась ей старшая сестра, – а ты стала такой красавицей, Лиата! Я даже не сразу узнала… только по взгляду. Но тебе ведь уже восемнадцать? Неужели женихи не засыпают тебя букетами?

– После того, как папенька отказал сыну мэра, – довольно фыркнула Лиатана, – стало намного спокойнее.

– А сын мэра? – Ильда вопросительно посмотрела на мать, но та спрятала взгляд.

– Наглая скотина, – сердито процедила Кора, – и отец его такой же. После отказа Лиаты всем рассказывает, что дочери Гранериза плохо воспитаны.

– Даже так? – нахмурилась герцогиня, – выходит, слухи снова солгали. В таком случае придется поговорить с ним иначе. А еще… если не трудно… расскажите мне, почему Кора ушла из дома? Сплетникам я не поверила… а Вильдиния ничего не знает.

– Я сама не знаю… – несчастно глянула матушка, – но в тот день Кора ушла гулять…и не вернулась. Гроз хотел вызвать стражу… я не пустила… надеялась, что она просто зашла к подруге… вечером была сильная гроза… с обеда парило. А она вернулась лишь утром… в коляске с этим хлыщом… и в мятом платье. Мне сердце как ножом кольнуло… слова не смогла сказать… чуть не упала, Гроз удержал… хотя и сам побелел. А тот прощелыга, уже обобравший двух жен, с порога посватался к Коре. Она ушла переодеваться, а «жениха» отец позвал в кабинет… договариваться о приданом. И начал торговаться как барышник на рынке, за каждый золотой. Я понимала, чего он тянет… хочет показать дочке, что жених влюбился вовсе не в неё, а в приданое… и Кора в самом деле вскоре проскользнула к дверям, подслушать. А я пошла на кухню, приготовить чай. Через полчаса Гроз велел её позвать… но Коры уже не было дома.

Она стиснула платочек и отвернулась, не в силах сдержать слез. Лиатана бросилась к матери, обняла за плечи, прижала к груди, как маленькую.

– Матушка, ну зачем так себя растравлять? Все ведь уже хорошо…

– Так та скотина… – Ильда запнулась, не зная, как назвать поступок подлеца, осмелившегося обидеть ее сестру.

– Ты не так поняла… все вы, – мрачно буркнула Кора, помолчала и нехотя, тяжело начала рассказывать, – если смотреть со стороны – его не в чем упрекнуть. Абсолютно. Басгерт всегда был предельно благороден и предупредителен. Хотя слегка назойлив… но это же свойственно всем влюбленным лэрдам? А в тот день встретился мне словно случайно, ехал на двуколке, остановился, мило поболтал и предложил прогуляться с ним до рыбачьего поселка, он должен был отдать долг. И заодно поесть свежей рыбы, полюбоваться на озеро. День был такой душный… а озеро я всегда любила… и так захотелось туда попасть… Тем более за себя я не волновалась, у меня был защитный амулет, папенька подарил, а потерять голову я просто не могла, Басгерт никогда мне не нравился. Абсолютно. Ну сначала все шло прекрасно, он уладил дела, а я погуляла по пирсу, потом мы поели запечённой рыбы и отправились в город, так как надвигалась гроза.

Она смолкла, допила взвар и усмехнулась своим мыслям.

– А потом посыпались неприятности, как в плохом романе. Вначале пошел дождь, колеса начали вязнуть в мокром песке и чем дальше, тем сильнее. Ливень всё усиливался, и вскоре коляска увязла по ступицы. Басгерт выпряг коня, сел верхом и посадил меня позади себя, привязав к поясу. Но укрыться было нечем и вскоре на нас не осталось сухой нитки. Его дом был намного ближе, поэтому я не спорила, когда он привез меня туда, от холода уже зуб на зуб не попадал. В доме он сразу приставил ко мне служанку и предложил спальню сестры и её одежду. Отказываться было глупо и смешно, на улице уже стемнело, дождь не стихал. Да и никакого желания еще раз сидеть под ливнем на крупе коня я не испытывала, а кареты у него не было. Но утром я вскочила едва рассвело, и не ожидая, пока служанка отутюжит платье и подаст взвар, потребовала отвезти меня домой. Басгерт не возражал, послал служанку за извозчиком и вскоре я подъезжала к родному дому. Вот там и начала понимать, как выглядит со стороны мое появление в глазах спешащих по делам соседей, метущих крылечки служанок и всех прочих. Можно было не сомневаться, о ком в ближайшие дни будут с упоением злословить все городские сплетники. На крылечке Басгерт на мгновение задержал меня, заглянул в глаза и веско сообщил, что никому не позволит пачкать мое имя. И, если родители хоть взглядом выкажут мне недоверие, вынужден будет поторопить события. В тот миг я не поняла, к чему это было сказано, но войдя в дом и увидав несчастные лица родителей, почувствовала себя не на шутку оскорбленной. Лишь много позже я осознала, насколько неправильной и глупой была та обида… и как точно Басгерт все рассчитал. Ведь лишь поэтому я не возразила сразу, когда он с порога попросил моей руки. Однако пока переодевалась, начала понимать, что готова вынести все слухи и наветы, лишь бы не выходить замуж за нелюбимого мужчину и побежала к отцу… Ну а дальше вы знаете. Услышанное ударило меня больнее, чем я могла бы предполагать. Вместо того, чтобы выставить неожиданного жениха за двери, отец обговаривал с ним размер приданого. Я сразу вспомнила Эни… и поняла, где меня поймут и приютят. Но бежать в платье прислуги и без монетки в кармане не собиралась, быстро собрала всё ценное, сложила в саквояж и велела дочке садовника нанять экипаж и привести его к садовой калитке. Она девушка бойкая… за пару монет и узелок с платьями и накидками сделала всё очень быстро и ловко. Все прошло как по маслу, Вильдиния вопросов не задавала, помогла найти работу и пожелала удачи. А во всем остальном я виновата сама… хотя старалась сделать, как лучше. Но даже примерно не представляла, как трудно жить в чужом доме и постоянно ходить на задних лапках, если в тебе бунтует фамильная гордость. Ведь прислуге приходится выполнять самые бредовые указания, закрывать глаза на чужие грубости и несправедливости и неизменно улыбаться, несмотря на усталость и головную боль. Извините…

Кора резко смолкла, сообразив, что сказала много больше, чем собиралась, и мать снова давится беззвучным плачем.

– Ильда? – Дарвел поднялся с рабочего кресла навстречу жене, заключил её в нежные объятия, – как ты? Очень трудно пришлось?

– Нет.

– Не нужно скрывать, любимая… я же вижу… ты побледнела, губы дрожат… может, зря мы выбрали им покои так близко от наших? Пусть бы жили в гостевом крыле…

– Нет, – прильнув к груди мужа, герцогиня постепенно возвращалась в привычное состояние спокойствия и уверенности в своих силах, – не волнуйся. Все хорошо, правда. Намного лучше, чем я могла ожидать. Мне сейчас просто обидно… что я так мало знала родителей, и плохо понимала причины их поступков и истинные намерения. Вернее, совершенно превратно… хотя считала себя умной и внимательной. Но что обиднее всего – отец тоже считал меня такой и верил, что я замечу на том портрете спесь и туполобость, которые рассмотрел он. И приду к нему спорить… как делала обычно. Но я не догадалась… точнее, меня заморочили его слова про долг… хотя теперь отчетливо понимаю, что это был просто способ вызвать мой протест.

– Так… – задумался Дар, опускаясь в кресло с любимой на руках, – это же замечательная новость. Нет ничего славнее, чем порядочные и преданные родители. А сестры?

– Еще лучше. Хотя обеим досталось… но Коре больше. Ее очень хитро скомпрометировал любитель чужих приданых, и она повторила мою ошибку. Ушла из дома, а отец лишь хотел ей помочь сделать верные выводы.

– Похоже, он не очень понимал… как нужно разговаривать с детьми, – заметил герцог.

– Он вообще не разговаривал… – тихо засмеялась Ильда, вспомнив вечно занятого и серьезного отца, – но неплохо изучил наши характеры и надеялся на нашу разумность. Но не подумал о том, что у девушек иногда берет верх не здравый смысл, а их чувства. Но я его не виню, отец рос никому не нужным сиротой, без любви и заботы и всего достиг сам. Мать говорит, последние годы он работал как одержимый, уволил половину помощников, оставив лишь тех, без кого не обойтись. Сам делал расчеты и писал письма, сам устраивал выставки новинок и распродажи. Даже слуг рассчитал. Я сначала не поняла… зачем такая экономия… Оказалось, ради нас. Отец никогда не лишал меня приданого… как я думала. Наоборот, добавил и мне и сестрам чтобы мы могли выбрать женихов по своему усмотрению… теперь на моем счету лежит пятьдесят тысяч.

– Выходит, вовремя я тебя заграбастал, – пошутил Дарвел и получил в награду нежный поцелуй.

– Ты забрал мое сердце еще два с лишним месяца назад… сразил наповал злыми взглядами, – отшутилась Ильда и добавила, – а Кора изменилась неузнаваемо. Сегодня они встретили на дороге лейду Мерезит, она била пажа… Так Кора остановила ее ударом кулака в челюсть и отобрала мальчишку… оказавшегося девчонкой. Мне рассказала Лиата… пока Кора с матушкой выбирали себе комнаты. Матушка все искала поменьше… даже пыталась уговорить Кору поселиться вместе, в спаленке для личной горничной.

– Я очень рад, – серьезно повторил герцог, – хочется жить рядом с людьми, которым можно доверять. У меня таких всегда было очень немного… дядя с семьей, да Анвиез с Герсом. Пока я не женился, постоянно ощущал себя дичью, на которую открыта безжалостная охота. И никому не было дела, что мне хотелось любви и понимания, все помнили лишь о том, чего желали они. Тогда до ужина мы свободны?

– Да… но с ними приехал Ирджин. Мне хотелось с ним поговорить… всё-таки он ехал с Корой почти день… и наверняка сделал свои выводы. Не о том, какая она… это я теперь вижу и сама. Как ей помочь… и как наказать хитрого шантажиста. А заодно и мэра Сотрены, назвавшего всех дочерей лэрда Гранериза невоспитанными девицами.

– Тогда идем, он должен выбрать себе покои. Вашек приготовил башню, которую занимал начальник канцелярии и комнаты в северной части нашего крыла.

В свои покои герцог с женой возвращались в сопровождении Ирджина и Дорса. Анвиез остался доделывать амулеты. Ему не хотелось оставлять сестер Ильды без мощной защиты, хотя с каждым днем во дворце становилось все спокойнее.

Вашек неторопливо, но уверенно наводил порядок, и первым делом четко разграничил помещения, выселив всех, кого его предшественник определял в неположенные им покои.

В этом ему очень помогала угроза мнимой проказы, и обещание пропарить комнаты вместе с жителями.

Самые упорные прибегали по привычке жаловаться Цинтии и регенту, но вскоре осознали, что прежние времена канули безвозвратно.

– Эни… – встретила дочь лейда Фаиния, но рассмотрела державшего ее под руку мужчину и озадаченно смолкла.

– Это герцог, – опередил племянницу Дорс, – лэрд Дарвел. Самый настоящий, а Конерти пишет свои портреты с загримированного лицедея. Поэтому лицо вроде похоже, а выражение и взгляд другие.

– Происки леших… – растерялась матушка, – я даже представить не могла… думала, вокруг наследника художники роем вьются… желая его изобразить. И Конерти хвастал, будто только ему доверяют такое важное дело…

– Ему скоро доверят… – кровожадно пообещал Дарвел, – писать пейзажи и натюрморты северного острога. У нас есть придворный художник, но он работает неспешно… а у меня никогда не хватало терпения по три часа сидеть истуканом.

– Значит, он не виноват, – заявила Кора, незаметно шагнувшая в гостиную матери из боковой двери, – наверняка его попросили.

– Ты начала заступаться за незнакомых людей, – печально вздохнул Дорс.

– Поняла, что кто-то должен это делать, – беспечно фыркнула средняя из сестер, но в ее голосе чуткая Ильда расслышала горечь и поспешила сменить тему.

– Мы идем выбирать покои дяде, а вас я хотела предупредить, сегодня в честь вашего приезда будет праздничный ужин. Белошвейки уже приходили?

– Да, – успокоила ее мать, – все хорошо. Но зачем эти хлопоты?

– Лейда Фаиния, – веско произнес Дарвел, – у меня очень мало родственников… и я искренне рад вашему приезду. Пусть все придворные это поймут… и тоже порадуются.

– Иначе поедут в северный острог, – невинно добавила Кора.

– А она шутница… – усмехнулся Дарвел. – Но я ценю в людях смелость.

– Я тоже, – вежливо поддакнул скромно стоящий у дверей Ирджин.

– Лэрд Ирджин! – Кора обрадовалась ему так откровенно, что от неожиданности маг даже поперхнулся.

– Я? – Что-то вмиг вспыхнуло в его душе, и против логики, доводов разума и даже прежних намерений расцвело безумной, совершенно ненужной ему надеждой.

– Именно вы! – Кора шагнула к своему спасителю, умоляюще заглянула в глаза, – Я как раз хотела вас искать… Вы же сильный маг, я видела. Не могли бы вы сделать меня… такой незаметненькой, страшненькой, чтобы никому не захотелось за мной ухаживать?

Ирджин поспешил спрятать невольный вздох разочарованья и тут же посмеялся над самим собой. А чего он ждал? Просьбы сопровождать на сегодняшнем ужине или чего-то большего? Так пора было бы сообразить и запомнить так же намертво, как заклинание левитации, что эти девушки не станут строить ему глазки и навязывать свое общество только потому, что он маг.

– Вы хотите стать такой навсегда? – учтиво осведомился он, против воли расставляя ей невинную ловушку.

– Нет конечно… а почему вы спросили? – сразу насторожилась Кора.

Оглянулась на притихшую сестру и задумалась.

– Извини, Кора, но это совершенно невозможно, – ринулась ей на помощь Ильда. – Ни личина, ни отвод глаз тебе не помогут, все знатные лэрды предпочитают носить с собой амулеты, рассеивающие эти заклинания. Достаточно словно ненароком коснуться руки, плеча… и сразу видно, кто перед тобой. Некоторые лейды очень любят приукрасить свою внешность… а быть обманутыми не хочется никому. Но с тех пор, как черная ведьма умудрилась замаскировать свою клиентку под секретаря Дарвела, и ни один амулет её не изобличил, пользоваться личинами и любыми заклятьями изменения внешности в замке настрого запрещено. А чтобы желающие обойти запрет осознали его серьезность, маги поставили на все входы во дворец и отдельно на каждый зал, гостиную и столовую заклинания, которые поджигают на замаскированных одежду. Парочка особо смелых лейд уже лишилась своих нарядов, потому что, завидев дым, все окружающие начинают в панике поливать виновниц всем, что попадается под руку.

– Могу представить, – мрачно фыркнула средняя сестра. – Значит придется менять лицо… и красить волосы.

Ирджин от досады едва не зарычал, вот такого поворота он никак не ожидал. До сих пор магу не доводилось встречать девушек, способных навсегда или очень надолго отказаться от собственной красоты. Хотя ходили слухи о тех, кто поступал так не пожелав выходить замуж за нелюбимых, или решив уйти в монастырь.

– У меня есть идея попроще, – невозмутимо заявил Дарвел, и ободряюще улыбнулся побледневшей от волнения теще, – пусть за тобой присмотрит Ирджин. Или даже изобразит поклонника…

– Лучше учителя, – поспешила уточнить Ильда, заметив скользнувшую по лицу сестры недовольную гримасу. – Ирджин будет учить тебя правилам безопасности и обращению с амулетами. А еще он несколько лет прожил в королевском дворце… и лучше всех нас знает этикет, последнюю моду и прочие тонкости придворной жизни.

– Ну если очень нужно… могу помочь… – маг послал ей короткий благодарный взгляд. – Кстати, я хотел подсказать вашим родичам маленькую хитрость, которая поможет выбрать блюдо без острого перца. Бремер велел поварам на сильно перченые блюда класть сверху листики алого базилика, а на умеренные – зеленого.

– Ну раз так… – обреченно вздохнула Кора, – то я согласна. А Лиата еще не пришла?

– А где она? – удивилась Ильда.

– Отправилась в библиотеку… – оживилась её матушка, – книги, которые она брала в дорогу, уже закончились.

– А ты? – Глянула на среднюю сестру Ильда.

– А я за последние два года прочла вслух столько притч, сказок, романов и поэм, – усмехнулась та, – что еще лет десять буду обходить библиотеку десятой дорогой. Ну, мне пора собираться к ужину… раз не получится побыть невидимкой.

Развернулась и исчезла за той же дверью, откуда вышла.

– Матушка… а почему она переодевается в ваших покоях? – удивилась герцогиня.

– Сюда принесли все наши платья… – пояснила Фаиния, – разбирать и мерить было некогда… завтра с утра займемся.

– Ох, – раздался от входа звонкий голос Лиатаны, – наконец я нашла эту комнату…

И она весело выглянула из-за внушительной стопки книг.

– Происки леших, – Ахнула её матушка, – как ты это донесла?

– Лэрд Анви помог. На редкость учтивый и рассудительный молодой человек. Представляете, он знает, кто такие Агрипид и Хареонт!

– И куда же он делся? – крайне заинтересованно прищурился Дарвел.

– Побежал ловить библиотекаршу… – Лиатана озадаченно смолкла, увидев с какой прытью пробежали мимо неё мужчины, до этого расслабленно сидевшие в креслах.

– Там была библиотекарь – женщина? – переспросила Ильда, с тоской глянув вслед мужу, помчавшемуся за магом.

Даже Дорс не удержался, ринулся за ними.

Ей тоже было интересно, откуда взялась женщина в библиотеке, где, как всем известно, уже лет десять властвует старик библиотекарь с небольшими способностями в магии воздуха. В последние годы, после того, как навел порядок в кое-как рассованных по полкам книгах, он занимается составлением подробного каталога. И никогда никого не подпускает к любимым томам. Даже горничных. С библиотечной пылью старик борется либо сам, с помощью смерчей, либо приглашает Анвиеза, чьи заклинания чистоты держатся чуть не полгода.

– И пренеприятная, – подтвердила Лиата, сгружая на столик свою стопку, – представляете, я выбрала две книги по истории, отнесла на свое место… там стоят такие удобные козетки и рядом светильники и крутящиеся столики. Пока выбирала трактат по минералогии, давно хотела прочесть, первые книги пропали. Сначала я подумала, что заблудилась, хотя даже в лесу никогда не теряю тропы, но книг так и не нашла. Положила трактат и снова отправилась за историей, про минералы нужно читать неспешно, изучая картинки, это занятие на два часа в день, не более. А ночью я хотела прочитать про возникновение Ниратского королевства. У нас в городской библиотеке более современный и сжатый том лэрда Анкифса. Ну вот, сделала несколько шагов и оглянулась, еще раз, хорошенько запомнить место. И тут она… из-за стеллажа – шнырь! Сцапала мой трактат и хотела утащить… но я её поймала. Отругала и забрала книгу. Пришлось таскать всю пачку по рядам… она бродила следом, как собака, не отставая. А тот молодой лэрд встретился мне, когда я уже шла сюда… предложил помочь. И нес почти до двери…

Лиатана вздохнула.

– Он русоволосый, худощавый, на полголовы ниже Дарвела? – осторожно осведомилась Ильда, прекрасно зная, кого так хвалит её сестренка.

Да и как ей не знать, если тут никто посторонний ходить не может? И тем более никто никогда не станет представляться именем – «Анви».

– Именно такой, а ты его знаешь? – заинтересованно уставилась на нее Лиата.

– Думаю, да. Похоже, это был Анвиез. – произнесла Ильда, мысленно прося у младшей сестры прощение за разрушение едва возникшей симпатии.

Но лучше сделать это как можно раньше, пока еще напрасные надежды не проросли корнями в душу и не расцвели пышным, но бесплодным цветом. Маги на бездарных не женятся… как всегда утверждала Вильдиния. А прочие отношения не для Лиаты, да и сам Анвиез никогда не позволит себе простого флирта с родственницами собратьев по ордену.

– Белый маг? – тотчас переспросила Фаиния, подтверждая подозрения Ильды, что матушка не просто от скуки так внимательно рассматривает фолианты младшей дочери.

Ей тоже очень интересно, кого это вдруг заметила совершенно безразличная к мужчинам Лиатана.

– Да, – пряча вздох, мило улыбнулась герцогиня, – иногда мы по-дружески зовем его Анви.

– Но ведь он уже не молод… – обреченно пробормотала Фаиния, раньше всех догадавшаяся, чем грозит умнице и скромнице Лиате это знакомство.

Разбитым сердцем, чем же еще! Она сама такая была… ни в чем отцу не перечила, целыми днями помогала разбирать и упаковывать товары, попутно изучая виды и сорта овощей, круп и сластей. Отец собирался дать в приданое бакалейную лавку. А потом случайно встретила Гроза. Не отходя далеко от родительского дома и прилавка. Продавец на полчаса отлучился, и она продала серьезному юноше фунт кофейных зерен, невзначай завернув вместе с ними и свое сердце.

– Да? – задумалась Лиатана и через минуту убежденно заявила – ничего подобного я не заметила. Но это в корне неверно, мерить магов теми же мерками, как и простых людей. Они живут больше, и раз сейчас ему не дашь более двадцати шести-двадцати семи лет, значит у них и молодость продолжается дольше. Вот у простых людей около тридцати лет… с шестнадцати до сорока пяти… а у них может быть и шестьдесят и сто… нужно будет спросить. Так мы идем ужинать?

– Ужин сегодня праздничный, – поспешила перебить матушку Ильда, заметив, как та приоткрыла рот чтобы возразить, – поторопитесь. Я тоже иду переодеваться… зайду за вами через полчаса.

В сиреневую столовую, где праздновались такие важные для герцогской семьи и обитателей замка события, Дарвел с женой входили первыми. Через особую дверь, позволявшую сразу оказаться возле стола, установленного на небольшом возвышении. За Дарвелом, нежно державшим руку Ильды, следовали Дорс с Фаинией. За ними Анвиез вел Лиатану, и это было таким же потрясением для самого мага, как и для его учеников.

– Анви, – спокойно заявила эта странная лейда, едва они встретились в соседней гостиной, – вы мой должник. Обещали довести до комнат, а бросили на полпути. Поэтому будьте добры, проводите к столу… у меня возникло к вам несколько вопросов… на которые кто-то другой вряд ли ответит.

Словно заранее знала, чем его убедить.

За долгие годы придворной жизни маг научился мастерски пресекать любые требования дам или лукавые попытки им вертеть. А вот избегать ответов на вопросы, которые могли оказаться весьма каверзными или даже опасными, он считал неподобающим магистру его уровня. Но почему-то заранее сожалел, что даже у такой начитанной девушки их хватит не более, чем на один вечер. И значит можно отступить на несколько часов от собственных принципов и запретов и позволить себе немного расслабиться… совсем чуточку.

За ними Ирджин вел Кору, стараясь не рассматривать девушку слишком откровенно. Хватило и того момента, когда она вошла с сестрами в гостиную. Если Ильда в платье из серебристо-сиреневого богаррского жоржета была утонченно-изящной, а Лиатана в тёмно-зеленой шелковой тафте строга и неприступна, то Коралия в платье лавандового шифона оказалась непредсказуемой, загадочной и трогательно беззащитной. Тонкая ткань простого платья, украшенного лишь струящимися воланами по подолу, рукавам и строгому декольте облила ее почти болезненную худобу, подчеркивая тонкие плечи и ключицы, и одновременно добавила образу легкости и эфемерности.

– Вас нужно кормить каждые полчаса, – заметил Вандерт, познакомившись с новыми родственниками.

– Может, лучше заведете поросят? – мгновенно среагировав, кротко осведомилась Коралия, вызвав довольный смешок Дарвела.

Он с каждой минутой узнавал в свояченицах черты любимой жены и искренне этому радовался. До их приезда герцога более всего страшила необходимость каждый день встречаться за столом и в гостиных с девушками, подобными прикипевшим к дворцу придворным дамам. И теперь, когда эта опасность пролетала мимо, как летняя гроза, он чувствовал ни с чем не сравнимое облегчение. И еще больше желал познакомиться с их отцом, о котором уже слышал столько противоречивых высказываний и уже не раз заочно менял мнение.

– Если только вы возьмете их в подопечные, – нашелся слегка ошеломленный смелостью девушки Вандерт.

– Мне рановато заводить тут подопечных, – с деланой печалью отказалась Кора, – не лучше ли подобрать на эту должность кого-то из более опытных обитателей замка?

– К примеру, тех лейд, которые так упорно рвутся ко мне во фрейлины. – неожиданно серьезно поддержала ее Ильда, – они прекрасно знают, где тут кухня.

– А тебе положены фрейлины? – заинтересовалась Лиатана, едва опустившись на стул.

– К моему сожалению, – хмуро усмехнулась Ильда, – но я уже нашла выход. Первые два места займут лейда Нетанья Диленс и Милисет Женлуа. Я уже попросила Бремера позаботиться о том, чтобы Милисе полностью вернули имущество деда и назначили над ним опеку. Сейчас там живут совершенно чужие люди.

– Мы уже работаем над указом о создании единого попечительского совета, – доложил Бремер, приведший на ужин лейду Нетанью с испуганной неожиданным статусом Милисой, – завтра принесу на подпись.

Повар словно ожил, попав в самую гущу событий, в нем проснулся неиссякаемый источник энергии и дар руководителя. Чиновники канцелярии, привыкшие к сонному и сытному безделью, вздрагивали от одного лишь звука его голоса и еще быстрее начинали строчить письма, указы и инструкции. После того, как за саботаж его распоряжений несколько старших клерков вылетели из дворца ласточками, ни у кого и мысли не появлялось в чем-то оспорить приказы нового герцогского секретаря.

– Это очень интересно, – Лиатана оглянулась на сидевшего рядом магистра, – но я хотела спросить о другом. После прочтения трудов Анкифса у меня возникло подозрение, что некоторых событий он не заметил… или нарочно убрал… и мне захотелось выяснить, что в них так не понравилось почтенному историку? Я принесла из библиотеки два различных трактата на эту тему, и хотела бы услышать, как по-вашему, кому из авторов следует доверять?

– О! – подавился невольным смешком Ирджин, – Это весьма спорный вопрос!

Нарочно или случайно, но младшая сестра герцогини попала точно в любимую тему его учителя.

– А я хотела бы сначала услышать, поймали кого-то в библиотеке или нет? – справилась Ильда, так и не успевшая получить от мужа вразумительного ответа.

Он примчался в покои за пять минут до назначенного времени и едва успел наскоро переодеться.

– Поймали, – кивнул он, прожевав кусочек фаршированного фазана, – но это не шпионка и не ведьма. Еще одна пострадавшая от злых шуточек придворных лоботрясов. Она была не в себе… к счастью, не необратимо. Нам пришлось ждать, пока Анвиез выправит ей сознание и усыпит… во сне она рассказала простую, но жуткую историю. Но об этом пусть расскажет Ирджин… я пока поем.

– Боренсия из бедного, знатного рода, – произнес маг, не собираясь спорить с предложением герцога, – и старший брат предоставил ей выбор, выйти замуж за немолодого вдовца или поступить чтицей к одной из фрейлин. Тоже не очень богатой… и потому искавшей девушку, готовую работать за возможность жить во дворце и донашивать чужие платья. Конечно, выполнять нужно было не только обязанности чтицы, но и камеристки, личной горничной и разумеется шпионки. Во дворце шла нешуточная подковёрная борьба.

– Я не мог их тронуть… – вздохнул Вандерт.

– Дядя, тебя никто не упрекает и никогда не упрекнет, – мгновенно отреагировал Дарвел, – ни один регент, которого я знаю, не сделал для своего подопечного столько, сколько ты.

– Я сказал это не в упрек, а лишь для того, чтобы пояснить тонкость тех отношений незнакомым с ними родственникам лейды Энильды. – невозмутимо пояснил Ирджин, – Так вот, шпионка из девушки не получилась. Она не умела прятаться, подсматривать, подслушивать и поцелуями выведывать секреты у придворных лоботрясов. И потому попалась… и не раз. Ее решили проучить… Не знаю, до чего дошла бы шутка, но однажды, когда она шла из библиотеки с новой книжкой, в темном переходе ее встретили трое мужчин в масках и с веревками в руках. Веревки она запомнила лучше всего… только белые петли на концах, остальное прошло мимо сознания. Ни лиц, ни фигур, ни одежды.

– Мерзавцы, – с чувством выдохнула Кора, – как жаль, что их нельзя найти.

– Мы попробуем, – пообещал ей маг и продолжил, – Борна умудрилась выскользнуть, вернее, вовремя повернуть назад. Бежала сломя голову, как от пожара, а попав в библиотеку ворвалась в кабинет лэрда Урбелиуса и с рыданьями попросила защиты. Разумеется, он позволил ей оставаться столько, сколько угодно и даже выделил небольшую комнатку по соседству со своей, где хранил всякую утварь. С тех пор она там и живет. Питается тем, что приносят старику, он специально заказывает больше, помогает раскладывать по местам книги и следить за посетителями. Безумие сделало девушку очень осторожной и хитрой… но теперь она здорова. Зато спать будет еще сутки… на восстановление сил нужно время.

– Интересно, – задумалась Лиатана, – а чем во дворцах положено заниматься родственникам герцогинь?

– Мужчины ищут занятие по вкусу, – усмехнувшись про себя, просветил её Вандерт, – а лейды занимаются детьми, украшением дома, нарядами, слугами… а пока не замужем – гуляют, танцуют, вышивают…

– Этим можно заниматься и не во дворце, – заметила Кора, – но оказаться в герцогском замке и вышивать у окошка подушечки – по-моему, неимоверно глу… хм, скучно.

– Ильда теперь глава совета по борьбе с беспризорностью, она помогает готовить указы, проверяет отчеты, – с гордостью просветил родственниц Дарвел, – а когда нужно – лечит пациентов в своей башне и варит зелья. А скоро к ней приедут ученицы, самых способных Ильда собирается назначить фрейлинами.

– И будут они вышивать подушечки, – пошутила Лиатана.

– Зачем знахаркам вышивать? – не поверила Кора.

– Чтобы рука была уверенной, когда придётся зашивать чьи-то раны, – улыбнулась ей герцогиня, – ну и чтобы научиться терпению. Больные люди зачастую такие капризные и упрямые…

– Потому что не понимают, кто им враг, а кто друг… – целуя жене руку, вздохнул герцог о чём-то своем.

– Но я не знахарка, – кротко улыбнулась Лиата, – и шить давно умею. И хотя могу читать хоть целыми днями, все равно намерена делать что-нибудь нужное людям долины… а не гулять и танцевать.

– Придумай, чего ты хотела бы больше, – понимающе улыбнулась Ильда, – помогать детям, старикам, девушкам, желающим учиться, а не выйти замуж… сиротам, которых обижают опекуны или родичи…

– Я уже об этом думала, – вдруг очень серьезно сообщила Кора, – нужен дом… приют для нуждающихся в поддержке. Неважно, кто это будет, женщина, ребенок или мужчина. У них тоже бывают моменты, когда нужна дружеская рука. Но в этом доме не должно быть слуг… люди не должны жить так, как жили прихлебатели в этом дворце. Пусть там будет огород или сад, и те же поросята… и куры. Чтобы каждый знал, что это для них и работал по мере сил. Еще можно устроить там мастерскую для кухонных мелочей, папенька подскажет, что легче и выгоднее делать. И вышивать можно не подушки, а детские вещички, их с удовольствием купят. Тогда те, кто будут жить в приюте, переведут дух, научатся полезному делу, найдут друзей и семьи…

– Кора, – Ильда торопливо встала из-за стола, шагнула к сестре, обняла за плечи, – ты просто молодец, я тоже о чем-то подобном думала, но никак не могла сообразить, как бы помочь людям и не превратить эту помощь в кормушку для ленивых. Откуда у тебя такие мысли?

– Было время подумать, – в голосе средней из сестер проскользнула горечь, – у нас богатая долина и можно неплохо жить… но рядом со мной жило несколько семей, где горячую похлебку едят не каждый день. Иногда обходятся сухарем и кружкой несладкого взвара. Я с ними разговаривала… люди порядочные и не ленивые… Но одних подкосила болезнь или гибель кормильца, других обманули наниматели, не заплатившие за работу. А пожаловаться или попросить помощи не у кого… градоначальники и старосты поселков слышат лишь звон монет.

– Я собираюсь отправиться в путешествие по городам долины, – тихо сообщил Анвиез, – проверить этих мэров и поселковых глав… и заодно послушать народ.

– Очень мудрая идея, – тотчас поддержала Лиатана, и кротко вздохнула, – но когда-то лэрд Бердис решил эту задачу намного быстрее.

– Ты имеешь в виду день исполнения желаний? – задумался магистр.

– Ну да.

– Но вряд ли удасться провести так жуликов второй раз.

– А кто им скажет, что это снова испытание? – лукаво глянула на соседа Лиата, – если они прибудут на другой праздник и обставлено все будет совершенно иначе?

– Я что-то припоминаю, – Вандерт бдительно глянул в сторону столов, за которыми весело поднимали бокалы с вином и закусывали довольные придворные, предвкушающие танцы и фейерверк, – но говорить об этом лучше не здесь.

– Вы правы, – невозмутимо подтвердила Лиатана и снова обернулась к задумчиво примолкшему Анвиезу, – тут лучше выяснить разногласия в трудах почтенных историков. Ведь если верить Анкифсу, получается, что на просторах королевства в те времена жил один-единственный народ. А от кого же тогда возведены городские стены и прорезаны в них бойницы?

Несколько минут Кора следила за их беседой, потом ее внимание привлекли доносившиеся из соседнего зала звуки незнакомой музыки.

– Это что? – Шепотом спросила она Ирджина.

– Магическая музыкальная шкатулка. В нее вставлены кристаллы с записанными мелодиями и песнями. Такие имеются лишь у магистров белого ордена. Эта принадлежит Анвиезу.

– А можно сделать громче, или нужно идти… куда?

– В танцевальный зал. Но спешить не стоит, кушай спокойно. Там дежурит Прон, точнее, Пронст, помощник Тодваша. Он будет понемногу добавлять громкость, но первым из-за стола всегда встает герцог. Потом могут идти и остальные, однако необходимо соблюдать этикет. Сначала встают более знатные, потом остальные.

– Ну это я знаю, – усмехнулась Кора и оглянулась на Ильду, – а ты уже наелась?

– Я – да, – засмеялась герцогиня, отлично помнившая про любовь сестры к танцам, – но еще не подали последнее блюдо. Попробуем и можно будет уходить, не стоит обижать поваров, они очень старались.

– Откуда ты знаешь? Про блюдо? – Заинтересовалась Коралия.

– Бремер сказал, – склонившись к сестре, тихонько поведала Ильда, – Всё, что касается кухни и дворцовых порядков, а также его обитателей – нужно спрашивать у Бремера. Он работал тут поваром и шпионом регента, поэтому знает про всё и всех.

– Какой полезный человек, – многозначительно приподняв бровь, пробормотала та и заметила хитрую усмешку на губах герцогского секретаря, спокойно жующего ломтик малосольной рыбы. – И слух у него тонкий.

– Так иначе тут нельзя, – заметил Бремер, словно сам себе. – А блюдо, которое уже несут – мясной торт. На вид – копия сладкого, но внутри несколько слоев мяса и начинок. Вам понравится.

Торт и в самом деле оказался бесподобным, но Кора сумела одолеть лишь маленький кусочек.

– Жаль, нельзя его припрятать и съесть попозже, – шутила она, выходя из-за стола вслед за герцогской четой и матерью. Как объяснил ей Ирджин, уходить из-за стола они должны в том же порядке, в каком входили в столовую.

Попав, наконец, в танцевальный зал, Коралия вмиг забыла и о тортах и вообще обо всем, очарованная роскошью и величиной помещения. Сверкали под потолком разноцветными огнями десятки огромных люстр, тонко перезванивающихся хрустальными подвесками и отражавшихся в натертом до зеркального сиянья узорном паркете и огромных зеркалах в причудливых золочёных рамах, перемежающихся с высокими окнами. Блестела позолота резных панелей и ручек, светилась белизной кожа расставленных вдоль стен диванов, козеток и кресел.

Мощный мужчина в темном костюме, стоявший на оркестровом балконе возле столика с внушительной шкатулкой, при их появлении что-то сделал, крутнул или нажал. Музыка тотчас добавила громкости, обрушиваясь на Кору неудержимой лавиной, сминающей твердость принятого ею еще в дороге намерения ни с кем здесь не танцевать. И вообще быть бдительной и неприступной, пока не осмотрится, всё не проверит, и не решит без спешки, как себя вести и с кем дружить.

– Кора! – пробился в сознание ошеломленной девушки настойчивый голос мага, – ты меня слышишь?

– Нет…

– Я так и понял. Магия шкатулки поначалу на всех так действует. А я пригласил тебя на танец и жду ответ.

– Да, – нехотя согласилась девушка, хотя изначально имела намерение посмотреть на танцы со стороны.

Но нужно быть совсем уж невоспитанной грубиянкой, чтобы отказать мужчине, взирающему на нее с такой искренней заботой. За полтора года службы у лейды Елфимии, кроме умения бить без раздумий и жалости, Кора поднаторела в угадывании истинных эмоций на лицах вьющихся возле неё поклонников. И не привыкла, если говорить по совести, не находить во взгляде стоящего рядом мужчины надежд на продолжение вечера в более приватной обстановке.

Первые шаги, увлекшие её в центр зала, девушка делала равнодушно и слегка отстраненно, сразу определив опытного партнера по крепко державшим ее рукам. Раз он умеет так уверенно вести напарницу по скользкому как лед паркету, то пусть и думает сам, куда свернуть и когда ускориться. Она умеет подчиняться в танце темпу мелодии и воле партнера. Но – лишь в танце.

Командовать собой вне этой маленькой слабости, Кора не позволяла никому и никогда. Даже властная и упрямая лейда Елфимия не сумела сделать из нее покорную марионетку, хотя пыталась. Пока не получила холодную и вескую отповедь. Конечно, после этого злопамятная лейда не подобрела, наоборот, постаралась не делать слишком гордой чтице никаких, самых безобидных поблажек. Но ничего от этого не выиграла, хотя осознала это далеко не сразу.

– Что это такое? – очнувшись от своих мыслей встревожилась Кора и сбилась с шага, пытаясь понять, где оказалась.

Матово светившаяся площадка, по которой они кружили, плавала над головами остальных танцующих почти под самыми люстрами.

– Магия воздуха, – мягко улыбнулся Ирджин, мгновенно подстраиваясь под ее движения, – не люблю, когда мне мешают и задевают локтями.

– А мы не упадем? – на всякий случай справилась девушка, уже догадываясь, что он проделывает такой фокус далеко не в первый раз.

– Нет, не бойся. Воздух – моя сильная способность, да и Анвиез держит… вон они.

Кора и сама уже заметила Лиату, летящую с магистром в танце по этой же площадке, но в другом конце зала. И герцога с Эниль, круживших у самых окон. И Ринка, ученика магистра, учтиво ведущего в танце грустную Нетанью.

– Кто она? – указав на них взглядом, спросила Кора партнера.

– Подруга прежнего герцога, отца Дарвела. Он её любил, но жениться не успел, погиб. Она много лет была в изгоях… жила тут, потому что больше идти некуда. – Ирджин нарочно рассказывал все откровенно, желая посмотреть, как отнесется к этому смелая рыжеволосая красавица с реакцией дикого зверька, загнанного в ловушку.

– А теперь?

– Дарвел наконец осознал, что она не хищница и не охотница за титулом и признал ее родственницей. Предложил покои в своем крыле, осыпал милостями… любые наряды, украшения… Но она пожелала стать помощницей Ильды, живет в лазарете и опекает девушек, оказавшихся в трудных ситуациях.

– Я сегодня столько слышала про этот лазарет…или башню… но так и не добралась, – вздохнула Кора, и через несколько секунд добавила, – а лейда Нетанья очень умная женщина… раз выбрала Эни. В тех покоях она целыми днями сидела бы одна… так не все ли равно, в каком платье?

Музыка сменилась, и маг попытался продолжить танцы, но в этот раз девушка была непреклонна.

– Извините… но я и так нарушила собственное решение. Теперь собираюсь просто посидеть где-нибудь в тишине… в гостиной или на балконе.

Перебросив учителю управление воздушной площадкой, Ирджин плавно опустил часть уплотненного воздуха возле входа и повел Кору в сторону галереи, выходящей на широкий балкон. За окнами быстро темнело, напоминая, что пора готовить задуманное им представление.

– Лэрд Ирджин! – ахнула яркая, как золотая бабочка, блондинка, словно случайно столкнувшись с магом, – Вы вернулись! Ой, простите меня… я нечаянно вас задела… но, если пожелаете, запишу вас за это на следующий танец.

– Благодарю, мне достаточно ваших извинений, – холодно процедил маг, глядя вслед даже не приостановившейся спутнице, – запишите лучше вот того лэрда, не спускающего с вас мрачного взора.

– Ах, это лэрд Джеркиз, – защебетала лейда, словно невзначай кладя ладонь на локоть мага, – он просто невыносим. Преследует меня, как одержимый, а ведь я ему ничего не обещала.

– Напишите заявление и отнесите в канцелярию, – решительно отстраняя ее руку, сухо посоветовал Ирджин, – герцог его рассмотрит и изгонит грубияна из замка.

Отвернулся от прелестницы и ринулся за Корой.

Она нашлась почти сразу, сидела на балконе в плетеном кресле у самых перил, рассматривая освещенные низкими фонарями дорожки парка. Отсюда была видна часть замковой территории, примыкающей к левому каналу, и последние отсветы гаснущего за горами заката.

К изумлению мага, девушка была уже не одна, рядом, небрежно облокотившись на перила, устроились двое лэрдов, из тех молодых повес, что мнят себя неотразимыми красавцами. Оба были родственниками герцогских советников и потому с полным правом считались законными обитателями дворца.

Ирджину не очень нравился такой порядок, но он отлично понимал, что герцогу значительно проще кормить несколько лишних ртов и за это в любое время получать советы и сведения от своих главных помощников.

– Я не желаю вина, – раздался холодный голос Коры, и маг решительно направился в её сторону.

– Тогда лимонад, – чарующе улыбнулся девушке тот из красавцев, что стоял дальше, подвигая ближе серебряный поднос с бокалами и фруктами.

– Ничего не хочу.

– А за знакомство?

– И знакомиться не хочу. – Кора была непреклонна и это неожиданно развеселило Ирджина так, как не сумела бы самая смешная байка про короля.

Теперь уже бывшего, к счастью всех его подданных.

– Лейда Коралия, – укоризненно покачав головой, с притворной обидой вздохнул старший из ловеласов, лэрд Юнгельс, – что плохого мы вам сделали?

Любая другая юная лейда на месте Коралии смутилась бы, ведь действительно, ничего такого… просто пытаются ухаживать. И Ирджин невольно прибавил шагу, готовый немедленно вступиться, если она начнет оправдываться.

Однако Кора неожиданно жестко усмехнулась красавцу прямо в лицо.

– А мне нужно дождаться, пока сделаете?

– Не стоит, – опередил слегка опешивших лоботрясов Ирджин, заметив, как меняет цвет камень в ее кольце, принесенном Анвиезом перед самым ужином. – Они всё уже успели заранее. Добавили во все напитки зелье покорности, потому сами и не пьют.

– Это поклеп! – в деланой ярости ринулся к магу младший из мошенников, лэрд Четрон, сын третьего помощника казначея, словно случайно снося с перил поднос с графинами.

Ахнула Кора, рывком отодвигая подол платья, едко ухмыльнулся Юнгельс и тут же застыл, завороженно глядя, как слетевший от толчка поднос спокойно повисает воздухе, не обронив и капли напитков.

– Поосторожнее с вещественными доказательствами, – невинно предупредил Ирджин, посылая сигнал вызова сразу всем, герцогу, учителю и Вашеку.

Решать судьбу подданных Дарвела имел право только он сам.

– Выслуживаешься, мажонок, – с ненавистью прошипел пришедший в ярость Юнгельс, – из королевского дворца выперли, так надеешься тут прижиться?

Отвечать маг не собирался, даже взглядом наглеца не удостоил. Просто ждал, с затаенной тоской глядя, как загораются в небе ясные светлячки звезд. Он давно научился не обращать внимания на глупые выпады недалеких снобов, бойко болтающих о модных штанах и шляпах, разбирающихся в винах и украшениях, но дохнущих в лесу от голода, ядовитых грибов и ягод если случится отстать от свиты.

И все же иногда захлестывала сердце тоска по родной цитадели, друзьям детства, родителям и братьям… растерявшимся по всему свету.

– Ирджин? – первым предсказуемо появился Анвиез, в сопровождении Лиатаны, – что тут произошло?

– Нашлись любители травить девушек зельем покорности, – сухо отчитался маг.

– И кого они хотели отравить? – мгновенно сообразила Лиата, ринувшись к сестре, – Кора?

– Ничего я не пила, – успокоила ее та, – не волнуйся. Хоть и зовутся они лэрдами, но методы такие же, как у провинциальных приказчиков и матросов.

– Интересные были у лейды знакомые… – тихонько съязвил Четрон.

– А об этом не вам судить! – услыхала последние слова вышедшая на балкон Ильда. – Вашек, отправляйте их в камеры. И не забудьте переодеть в оранжевые тюремные костюмы, белошвейки уже прислали первую дюжину.

– Сначала заберем амулеты… – невозмутимо сообщил Анвиез, и в шутку поманил пальцами, – Цып-цып!

Кольца, подвески, броши, браслеты, пояса, флакончики и даже различного вида метательные ножи полезли с шей, рук и карманов замерших столбами ловеласов как живые.

– Да у них арсенал побольше моего, – изумился Дарвел, – неплохо вооружились, идя на праздничный ужин. Анвиез, подскажи канцелярии как написать указ… о запрете для обитателей дворца ношения в пределах замка оружия, зелий и лишних амулетов. Мне кажется, довольно будет защитного и почтового… кому он положен.

– Утром будет готов. – кивнул магистр, деловито складывая улов в невесть откуда взявшуюся шкатулку, – а амулеты у них слабенькие… и большинство вообще разряжено. Да и делали их не белые маги, а темные, да ведьмы, а у них никогда сильнее не получается. Хотя лавочники продают дороже, чем мы, рассказывая байки, будто это старинные артефакты. Металл нарочно поцарапан… словно их носило уже сто человек. И неучи верят, будто там на столько хватило магии.

Слушая его пояснения, ловеласы только хлопали глазами да строили злобные рожи, подтверждающие подозрения Коры, что онемели они вовсе не по собственному желанию.

– Пора идти в парк, устраивать фейерверк, – сообщил ей маг, когда охрана увела покорных мошенников.

– А можно поглядеть отсюда? – негромко осведомилась Кора, – или будет не видно?

– Я перенесу вас, – окинув взором присутствующих, пообещал Ирджин, делая вид будто не замечает недовольной усмешки бывшего учителя.

– Прямо вниз? – не поверила Лиата, глянув с высоты второго этажа на дорожки парка.

– Да. Как вы хотите ехать, стоя или сидя? И не стесняйтесь, сил это возьмет одинаково.

– Лишь бы потом осталось на фейерверк, – суховато заметила Кора, уже догадавшаяся, ради кого он так старается.

Хотя Ирджин и не скрывал, но сначала девушка думала, что позаботиться о ней мага попросила Эниль.

– Тогда сидя, – попросила Лиата, – стоя я боюсь.

Странное сооружение, похожее на прогулочную лодку, только сотканную словно из плотного тумана, зависло над полом балкона. Анвиез шагнул туда первым, подал руку спутнице и усадив ее в кресло, спокойно сел рядом. За ними заняли места Дарвел с женой и Коре поневоле пришлось последовать за ними. Ирджин устроился возле нее, и лодка мягко поднялась вверх. Скользнула за пределы балкона и медленно поплыла над уснувшим парком, расчерченным лишь шеренгами неярких фонарей с магическими огнями под стеклянными плафонами. Постепенно снижаясь, долетела до площадки, посреди которой били вверх холодные струи фонтана и растаяла, оставив пассажиров под сенью застеленной коврами беседки.

– Это шатер в стиле султанов Богарры, – пояснил герцог, подпихивая под спину жены несколько подушек, – тут приятно отдыхать в жару.

– Шатер в стиле Богарры неплох, – задумчиво произнесла Ильда, – а что мы отсюда увидим?

– Всё, – загадочно пообещал Ирджин, – нужно лишь немного подождать, пока доберутся остальные.

– Здесь хорошо, – одобрила Лиата и вдруг сообщила, – а вот подражание порядкам султаната мне почему-то не понравилось.

– Каким порядкам? – нахмурился герцог.

– Мне кажется, она имеет в виду новую моду есть и пить стоя везде, где захочется, – пояснил Анвиез, с уважением покосившись на невозмутимую спутницу.

Лиата сегодня удивила его не раз и не два, и магистр с удовольствием и завтра поспорил бы с её неожиданными, но всегда логичными выводами… да отлично понимал, как легко может влипнуть, словно муха в мёд. А этого Анвиез не желал… зная, как непросто складываются отношения между магами и неодаренными.

Хотя был один путь… но он слишком сложен. И будет очень непросто доказать свое право на него совету ордена… почти невозможно.

– А разве эта мода пришла из Богарры? – насторожился Дарвел, – вроде так делали еще при отце.

– Ваша матушка и привезла, – сообщил невесть откуда взявшийся Бремер, – но сначала служанки приносили поднос с напитками только герцогской семье. Все остальные ходили пить чай или лимонад в столовую и чайные комнаты. Или в беседки, если гуляли по парку. А потом… когда их не стало, придворные понемногу начали таскать сначала бокалы с лимонадом, потом подносы с набором напитков… и даже заставляли лакеев приносить мороженое и напитки в залы. Но регент запретил слугам исполнять эти указания. Конечно, все недовольные потихоньку шипели, но вынужденно прикусили языки, когда он пообещал заставить лэрдов платить жалованье лакеям из своих кошелей.

– Как интересно, – заметила Ильда, – значит разрешения у них нет, а они все равно таскают. Анвиез, а никак нельзя сделать, чтобы таких любителей жевать где попало, останавливало на пороге столовой, если они выносят напитки и закуски?

– Будет останавливать и лейд, прихвативших булочку для рыбок или колбаску своему коту. И горничных, убирающих со столов. – вздохнул магистр, – но я постараюсь что-нибудь придумать. Может просто поставлю амулет, который будет мигать и звенеть, если еду несет не служанка. Слуги, имеющие право входить на кухню и в буфетную носят особые кольца. Пришлось выдать, после того как повара дружно пришли увольняться. Кто-то по ночам устраивал пирушки, вытаскивая из холодных шкафов всё деликатесы, заготовленные на утро.

– Поставьте немедленно и амулет, и охрану, – распорядился Дарвел, – пусть сажают таскателей на ночку в камеры, чтобы запомнили хорошенько. Мне не нравится, когда каждый может заводить во дворце свои порядки. А тех, кто попробует возмущаться – будем судить и выставлять из замка.

– Все пришли, – тихонько просветил Ирджина Ринк, приведший в беседку регента с женой и Нетанью, – пора.

– Да… – маг вышел наружу, оглядел толпу придворных, и поднял руку, требуя тишины, – не пугайтесь, сейчас погаснут все фонари…

– Почему? – капризно протянула какая-то лейда, но ответил ей не маг, а ошеломленный вздох толпы.

Мгла упала на парк мгновенно, словно разом исчезли не только все фонари, но и сиявший огромными окнами дворец.

– Гирт? – испуганно ахнул кто-то, – ты где?

– Здесь, – ответило сразу несколько шутников и их поддержали облегченными смешками.

Но внимание публики уже занял вспыхнувший над ними голубой светлячок. Он неспешно поднимался в небо, разгораясь все ярче и постреливая по сторонам блескучими искрами.

– Это фейерверк? – капризно осведомилась одна из лейд, но на нее тотчас шикнули соседи, успевшие заметить невесть как оказавшихся в беседке магов и герцогскую семью.

А тем временем шар, словно набирая силу, рос и ускорял движение ввысь. Всего за несколько секунд поднялся над парком, став огромным, как раздутый ветром парус, и некоторые зрители начали догадываться, чем это закончится.

– Сейчас рванет… – договорить пророк не успел.

В вышине грохнул весенний гром и шар разлетелся на сотню мелких сфер, светящихся всеми цветами радуги.

– Ах… – дружно выдохнули дамы, и в этот миг грохнуло снова.

Опускавшиеся вниз шары света взорвались все разом и в парке стало светлеть, словно перед восходом солнца. А шарики рвались все чаще и их становилось все больше. Да и шарами эти разноцветные искры уже не были. Скорее, веселыми огоньками, взрывавшимися в сопровождении нежного звона, а не грозовых раскатов.

Первые искры уже достигли вершин деревьев, куполов беседок и струй фонтана и потекли по ним, окрашивая нежным сияньем всё, чего касались. Вскоре вокруг завороженно примолкшей публики светились и переливались кусты и травы, клумбы и рыбки в фонтане, плитка площадки, скамейки и перголы.

А огоньки всё сыпались и сыпались, а едва коснувшись веточек или травинок превращаясь в бутоны, расцветающие дивными цветами. Музыка звучала всё громче, звенели листья и венчики цветов, рыдали и смеялись в гранитных оковах бурные потоки, нежно журчали струи фонтана, шелестел шелк пышных подолов дам.

И вдруг это волшебное великолепие угасло и стихло, сменившись равнодушным светом фонарей.

– Ах… – огорченно выдохнули дамы, уже понимая, что праздник окончен.

– Кора? – тихонько стукнув, тут же скользнула в приоткрытую дверь покоев младшая сестра, – ты уже спишь?

– Собираюсь. Но еще не легла, – выглянула из спальни Кора.

Судя по небрежно наброшенному пеньюару и полузаплетённой косе, она действительно еще не ложилась.

– Можно я у тебя сегодня посплю? Я могу в будуаре, на диване.

– Не говори глупостей. У меня кровать шестерых таких вместит и никому тесно не будет. Сорочку тебе дать?

– Я уже переоделась.

Лишь после её слов Кора заметила, что сестра нарядилась в простенькое платье из небелёного льна с вышитыми на груди и подоле голубенькими незабудками. Очень хорошо знакомое Коре платье. Когда-то оно принадлежало матушке, а теперь видимо стало тесновато и перешло к Лиате почти в первозданном виде. Добавились лишь узкие оборки голубого муслина на коротких рукавчиках и подоле юбки.

– А ничего другого не нашлось? – Спросила старшая просто так и тут же пожалела.

Не все равно ей, что надето на сестренке?

– Я его люблю, – кротко отозвалась та, – а шелк скользит… и вообще пеньюар мне великоват. Но если честно… идти в нём к тебе через галерею я постеснялась.

– Забудь… я просто так спросила. Иди ложись, или хочешь чаю? Мне принесли, и показали шкаф… вернее, буфет, в нем хранится и печенье и сласти.

– Мне тоже принесли… – рассеянно отозвалась Лиата, проходя в спальню, – с какой стороны ты спишь?

– Справа. У меня кровать стояла у стены… и я привыкла слезать в правую сторону. А ты?

– Мне все равно… ты же знаешь, дома с кровати можно вставать с любого краю, – отозвалась младшая, скользнув под легкое покрывало. – Как мягко… и пахнет цветами. Мятой… душицей… Кора, а ты за эти годы ни в кого не влюблялась? Извини… если я слишком назойлива.

– Ничего страшного, – устало фыркнула та, прикрыла колпаком ночной светильник и вытянулась на своей части широченного ложа, – вполне законный вопрос. Нет, от этой напасти светлые духи меня уберегли. Думаю, я стала осторожной после того обмана… а потом, когда работала гувернанткой, на меня облизывались сразу двое, сам хозяин и его племянник, тупая орясина всего на полгода меня старше. Он попытался пару раз протянуть ко мне лапы… но у меня был защитный амулет, который папенька купил. Наглеца било молнией, и он отступал… но по злобным взглядам было ясно, что попытается придумать какую-нибудь пакость. Я прожила там полгода… научилась отпрыгивать при малейшем шорохе, бить не рассуждая и ничего не жалея… ни ваз, ни тарелок с супом. И когда его дядя гордо списал с меня в оплату за разбитую тарелку последнюю заработанную мной монетку, я высказала всё, что о них думала, взяла саквояж и ушла. В никуда… но больше терпеть не было сил. Он еще кричал, что надо проверить мои вещи… но я показала ему неприличный жест и пообещала прислать сборщика налогов. А еще подать заявление о покушении на честь лейды. Хозяин вытаращил глаза… жена «забыла» ему сообщить, что я знатного рода.

– Происки леших… ну почему ты тогда не поехала домой, Кора? Все были бы так рады…

– Я знаю… теперь. А тогда считала, что это будет выглядеть поражением… сродни тому, как возвращается домой солдат проигравшей войну армии. Глупо, да? Сейчас мне и самой смешно. Но теперь я на полтора года старше и намного опытнее. Я уже говорила, как нашла второе место? И сначала радовалась, немолодая вдова, тихий домик… очень скоро эта иллюзия рассыпалась высохшим песком. Моя новая хозяйка была здорова, полна энергии и отчаянно скучала… по мужчинам. И выбирала молодую красивую чтицу с тайной целью использовать как приманку. Я поняла это не сразу… сначала мы ездили в коляске по городу, долго бродили по магазинчикам и лавкам, заезжали к её знакомым и в харчевни. А потом гости повалили к нам… с вином, тортами, конфетами и цветами. Флиртовать старались со мной, а получали – ее. Не всех это устраивало, и она попыталась было намекнуть, что пора бы и мне выбрать покровителя. Но я уже была зубаста. И сразу пообещала написать отцу, если она не прекратит принуждать меня к непотребствам.

– А про отца… она откуда?

– Вытянула… хитренько так, вроде сочувствует. – Хмуро усмехнулась Кора. – Я же говорю, сначала считала ее кем-то вроде Вильдинии. Это потом разглядела… но хуже всего там не она, а ее племянники. Приезжали на все праздники и на выходные…они учатся, кто чему. А у тети отдыхают на свободе. Пятеро парней на два-три года моложе меня и на голову выше. И все мечтают об одном… Сначала я отбивалась с помощью амулета, потом своими силами и наконец обозлилась. Написала письмо в двух экземплярах и отнесла потихоньку стряпчему. Он один лист запечатал и спрятал в сундук, а на втором написал, что принято заявление, на случай, если со мной что-то случится. Я понимаю…тебе это кажется диким, лейды такими способами не действуют, они зовут на помощь родичей, друзей, женихов… но мне некого было звать.

– Мне наоборот, нравится, – серьезно сообщила Лиата, – ну и подействовало?

– Еще как. Стали как шелковые, меня замечать перестали, словно я невидимка, а между собой называли «та подлая змея»… причем так, чтобы я слышала. Но мне, как ты понимаешь, их жеребячьи обиды были глубоко безразличны. А вот хозяйку это зацепило… стала придираться и орать, за каждую мелочь. И нарочно пакостить, уронит чашку, смотрит нагло в глаза и утверждает, будто это я. Я уже собралась уходить… но она никак не давала расчет. То денег нет, то нужно сначала долги лавочникам отдать… Приглашение привезли очень вовремя… и то она не хотела отпускать, пришлось показать печать. Но отпуск дала только на три дня. Я выехала раньше вас, но сначала заехала к Вильдинии…

– Вот как… – младшая примолкла и лишь по тяжким вздохам можно было понять, что она не спит.

– Лиата… – не выдержала Кора, – он тебя обидел?

– Кто? А ты заметила?

– Все заметили. Но я спрашиваю о нем. Вроде прощались вы мирно?

– Да… но я же не дурочка, Кора. И прекрасно понимаю, что мне говорят между строк. Он довел меня до дверей в галерею и очень учтиво поблагодарил за приятную беседу. Но в этой учтивости не было ничего, кроме холодной вежливости хорошо воспитанного человека. Ни к чему не обязывающей…. и ничего не предлагающей. Тебе же знакома эта манера обращения?

– Да. – огорчилась старшая сестра, – а ты уверена… что он тебе нужен?

– Абсолютно. Сама бы не поверила… если кто сказал. И это вовсе не то странное томление, которое описывается в книгах… ничего подобного. Я просто чувствую в нем родную душу… Рядом с ним мне так спокойно, как будто знаю его всю жизнь. А еще с ним интересно разговаривать, уютно молчать… а ведь мы знакомы несколько часов. Мне страшно все это терять, Кора, я уверена, другого такого не будет. А он вроде тянулся ко мне, я чувствовала, но потом принял решение… и теперь будет за него неотступно держаться… как наш отец…

Лиата всхлипнула, и Кора вмиг оказалась рядом.

– Ли… не плачь, маленькая… мы попытаемся что-нибудь придумать, позовем Эни, пусть помогает.

– Он не станет её слушать… – успокоившись, тяжело вздохнула Лиата, – она же ученица, а он учитель. Такие люди своих решений не меняют… если не произойдет чего-то такого… непредвиденного… что потрясет и перевернет их душу.

– Не дай нам духи таких испытаний, – отмахнулась Кора, – попробуем обойтись без потрясений. А теперь давай поспим… меня после дороги еще качает…

– Эниль! Эни! – тревога и отчаяние звеневшие в голосе матери, смерчем подняли герцогиню с постели, заставили сделать несколько шагов к двери… и остановиться.

Ильда наконец проснулась окончательно и осознала, что открывать двери в тоненькой короткой сорочке по меньшей мере неприлично.

Да и глупо, ведь там явно что-то случилось и все равно придется одеваться.

– Иду, – крикнула она и ринулась в другую сторону.

А пока торопливо натягивала платье и закалывала пышные волосы, успела отметить, что за окнами давно наступил новый день, и ее мужа уже нет рядом. Опять ушел спозаранку, вздохнула герцогиня и торопливо распахнула дверь.

Фаиния сидела прямо на полу, прижавшись спиной к стене и горько рыдала, закрыв ладонями лицо.

– Матушка? Что стряслось? – Ильда подхватила её смерчем, усадила в ближайшее кресло, дунула в свисток, вызывая служанку и охрану.

– Пропали… – прорыдала мать, – обе пропали…

– Кто? – еще не веря проснувшимся подозреньям, выдохнула знахарка.

– Кора с Лиатой…

– Но этого не может быть! – вырвалось у Ильды. – Нас охраняют! И у них амулеты!

– Охранник тоже так сказал… – несчастно прошептала Фаиния, – а потом осмотрел комнаты и побежал куда-то… И Дорс с ним… – она снова всхлипнула.

– А что в комнатах? – направилась было в ту сторону герцогиня, но вдруг остановилась и побежала в свои покои.

Из гостиной в окруженный оградой садик вела отдельная лестница, а в ветвях огромного орехового дерева плотники установили свитое из ивовых прутьев гнездо. В нем на лето поселились барсы, и не возвращались в комнаты даже поесть. Корзину с мясом им выставлял из окна первого этажа Бремер, получивший право на это лишь после того, как Ильда целый час убеждала зверей в его дружбе.

– Рис, Рита! – достаточно было позвать вполголоса, чтобы белые молнии стремительно взлетели по лестнице. – мои хорошие… идем, нужно искать.

Ильда была уверена, что сестры могут заблудиться, случайно попасть в какой-нибудь чулан или черный вход, но никогда не решат сбежать или пошутить. Лиата вообще никогда такого не допускала, а Коре вполне хватило ее приключений. Значит их нужно просто найти и освободить. И никто не сделает это лучше барсов.

– Лиата спала в комнате Коры, – поясняла матушка, едва поспевая за Ильдой, – это я сразу поняла. В ее комнате постель не раскрыта… свет не погашен.

На барсов, идущих рядом с герцогиней она даже не взглянула, словно это были обычные болонки.

– Мне нужно её платье, – коротко пояснила Ильда, – звери должны знать, кого искать.

– А они умеют искать? – лейда Фаиния мельком глянула на барсов, отстранённо похвалила, – крупные кошки.

И сразу же о них забыла.

Праздничное платье Лиаты аккуратно висело в пустой гардеробной комнате, рядом стояли ее новые туфли. Еще в корзине нашлось дорожное платье и перчатки. Их Ильда и дала понюхать зверям, а потом осторожно, вилкой переложила в кошель и взяла с собой.

Рис торопливо пробежал по комнатам, метнулся к буфету и тут же направился к двери. Там он немного походил вдоль галереи, словно в раздумьях и наконец уверенно свернул к комнатам Коры. Но внутрь не вошел, потянул в другую сторону, явно найдя более свежий след. Рита присоединилась к нему и дальше они бежали рядом так уверенно, словно видели отпечатки следов.

– Ильда! – догнал герцогиню зов мужа, но она лишь призывно махнула рукой, не желая сбивать зверей со следа.

Они привели прямиком к двери на черную лестницу, которой пользовались только слуги, и Ильда поспешила отодвинуть массивный засов. Спустившись на первый этаж, звери некоторое время петляли по коридорам, залам и галереям, пока не привели хозяйку к одной из дверей, ведущих в парк.

К этому моменту их догнали герцог с Дорсом, магами и Герсом.

– Пошли погулять? – волновало Дарвела. – Но почему этого не заметили телохранители?

– Они сидят на лестнице, ниже на пролет, чтобы никого не смущать и не мешать, – буркнул мрачный и злой как голодный тигр Герс. – Никто не думал, что лейды пойдут на лестницу для прислуги… там вообще стоит отвод глаз и запрет для всех остальных.

– С этим позже разберемся, – цыкнул Дар, выбегая вслед за зверьми на низкое крыльцо, – Ильда, мы за ними… а ты иди спокойно…

– Нет… – отказалась она, и остановилась, увидев перед собой такую же лодку, в какой летала вчера вечером.

– Садитесь быстро, – Велел Анвиез, занимая переднее кресло.

Ирджин и Ринк мгновенно оказались позади него, потом, торопливо подсадив жену, заскочил герцог. Фаинию буквально внес на руках мощный Герс, а её кузен устроился позади всех. Лодка стремительно ринулась вперед, догнала барсов, полетела за ними, не отставая и не опережая.

Сверху отлично просматривались залитые солнцем аллеи, клумбы, беседки, но нигде не виднелось ни одного человека. У слуг в это время полно других дел, чиновники уже сидят по кабинетам, а все остальные или еще спят, или пьют утренний бодрящий взвар.

Звери обежали вокруг роскошной клумбы, понюхали лежащие на дорожке лепестки и помчались дальше, вокруг дворца.

– Похоже, они просто гуляли, – задумчиво сообщила Ильда, и покосилась на непроницаемое лицо учителя.

Сегодня он был на редкость молчаливым.

Аллея по которой мчались звери, привела к просторной площадке перед воротами, и тут звери ненадолго приостановились. Метнулись к одному кусту, к другому… и вдруг прямиком направились к запертым створкам.

– Барсы! – встревоженно крикнул кто-то, – стреляй!

– Я тебе выстрелю, трус, – рявкнул Анвиез.

Его усиленный магией голос ударил Ильду по ушам, но она уже стояла в лодке в полный рост, бдительно следя за выхватившими оружие охранниками.

– Открывайте ворота! – скомандовал Герс, едва лодка оказалась рядом со зверьми, – и доложите, кто ваш командир.

– Генерал Таубен. – Вытянулся молодой, безусый стражник, – а главный в смене я, сержант Бенлер. На посту всё в порядке.

– А если всё в порядке, то поясни, каким образом вышли за ворота две лейды?

– Не было никаких лейд! – побледнев, уверенно отчеканил стражник, – мы на рассвете заступили, я ни на шаг не отходил!

– Были две селянки, – поправил сверху немолодой егерь, – которых ты выгнал.

– Так селянки – не лейды, – возразил Бенлер, – и они не отсюда уходили, а с телегами пробрались. И пытались проникнуть во дворец…

– Как они были одеты? – перебила его Ильда.

– Как селянки. На одной серенькое платье с вышитыми голубыми цветочками, на другой, рыженькой, в синюю полосочку, с белым воротничком.

– Они… – ахнула лейда Фаиния и упала в обморок.

Ильда вмиг обернулась к матери, прижала ладони к ее щекам, посылая волну целебной и усыпляющей силы.

– Доложи генералу, – мрачно глянул Герс на явно свежеиспеченного сержанта, – что ты выгнал из замка сестер герцогини. Пусть сам решает… как тебя наказать.

– Мы пойдем искать, – объявил Анвиез, – а вы остаетесь здесь.

Туманная лодка мгновенно разделилась, и та её часть, где были маги, выскользнула за ворота. Остальных туман донес до скамьи и растаял. Звери растерянно остановились перед поднятым мостом и вернулись к хозяйке.

– Ничего не поделать, – хмуро вздохнула герцогиня, погладив лобастые головы питомцев, – с чужого коня – среди грязи долой. Потерпите, вот научусь этому заклинанию… тоже буду летать под облаками.

– Высокородная лейда Энилия, – помявшись, обратился к ней второй егерь, – простите его… Бенлер всего второй раз за командира наряда… он вообще очень старательный. Ведь и я не заподозрил… а теперь сам вижу… как они похожи на вас. А утром… ну чисто селяночки. Платьица дешевые, старенькие… и все остальное под стать. Простые цветочки в косах, в руках корзиночка… не виноват он. Таубен каждый день наставляет, чтобы мы никого не пропускали…

– Хорошо, не докладывайте Таубену, – кивнула Ильда, отлично понимая, как легко было обмануться охраннику. Всем известно, насколько неузнаваемо преображают девушек наряды и прически. – А ты не заметил, куда они пошли? И почему ничего не сказали?

– Так нарочно проследил, – обрадовался егерь, – через площадь перешли и за дорогой сели под вишнями на лавочку. Там останавливаются возчики… которые не против заработать. А спорить они не стали, думаю, из гордости… Бен их пристыдил… не со зла, конечно…

– Все понятно, – отпустил его герцог, и оглянулся на Герса, – сам унесешь лейду Фаинию в покои, или нужно помочь? Идите в дом… мы посидим тут.

– Я уже вызвал помощь, а вас не оставлю, – упрямо отказался телохранитель, и никто не стал ему возражать.

– Лиата? Это ты чавкаешь?

– Я никогда не чавкаю! – мгновенно оскорбилась младшая сестра. – И вообще кушаю неслышно.

– Ну за столом может и так… – потянувшись, продолжала дразнить её Кора, – а вот над ухом спящего человека – просто невыносимо громко. А с чего ты вскочила в такую рань?

– Поплакать захотелось, – мрачно пошутила Лиата – потом поесть… а теперь я уже погуляла бы, парк утром такой красивый. Посмотри в окно…

– Хочешь, открою страшную тайну? Я два года вскакивала по будильнику, бежала на кухню, собирала поднос с утренним чаем для хозяйки… и мечтала надеть его на её увешанную папильотками голову и снова спрятаться под одеяло.

– Значит гулять по утрам мне придется одной, – спокойно констатировала Лиата, – тогда я пошла.

– Стой… – Кора села в постели, потерла ладонями лицо, – одна ты никуда не пойдешь.

– Почему? Я уже взрослая.

– Потому что пришла ночью в мою спальню… как в детстве, когда боялась подкроватного монстра, и разбудила во мне обязанности старшей сестры. Теперь придется терпеть… и ждать, пока я умоюсь. Ну и выпью бокал чая. И еще Лиа… – продолжила она, уже накинув пеньюар, – если ты пойдешь в этом платье – то будешь выглядеть моей горничной, а это некрасиво.

– Потому что вводит в заблуждение слуг? – понятливо усмехнулась младшая, – так мне не хочется будить матушку… мои платья остались в ее гардеробной. А твои мне длинноваты. Придется тебе надеть что-нибудь попроще.

– Где его взять?

– Матушка привезла твое любимое платье в синюю полосочку… и не решилась отправить его назад. Но тебе сказать постеснялась… ты стала очень решительной.

– Правда? А ты можешь его достать, пока я умываюсь? – обрадовалась Кора.

Два года назад оно было ей чуточку тесновато… а сейчас должно быть впору.

Платье из тонкого, шелковистого поплина оказалось даже излишне свободным в талии, и Кора исправила это белым витым шнурком, на который повесила кошель с обычной девичьей мелочью, зеркальце, платочки, помада и прочее, без чего никак не обойтись на прогулке.

Лиата тем временем сложила в найденную в буфете корзинку самые любимые пирожные, хрустящие вафли, ореховое печенье и бутылку с квасом. Затем девушки накинули на плечи кашемировые шали, по утрам от гор обычно сквозил холодок, и выбрались в широкую галерею. В той стороне, где размещались герцогские покои, имелся выход на широкий балкон, но там сидел один из телохранителей. К счастью для новых обитательниц дворца – спиной к ним.

– Сюда, – дернула Кору младшая, и вскоре они стояли перед странной дверью, словно теряющейся в тумане. – Какая-то магия… но Анвиез сказал, что наши амулеты открывают все двери дворца.

– Может, он имел в виду лишь те, которые у всех на виду? – Еще сомневалась Кора, а младшая уже прижала к дверце камень надетого на правую руку браслета.

Засов тихо щелкнул и подался в сторону.

Лиата бесстрашно потянула его до упора и толкнула дверь, за которой обнаружились ступеньки ведущей вниз лестницы.

– Проход для слуг, – уверенно сообщила она, рассмотрев узкую и скромную площадку и снова первой шагнула вперед.

И оказалась права, сновавшие по первому этажу горничные и камердинеры с подносами и корзинками, от которых шел дух горячих пирожков, были лучшим из доказательств.

Побродив немного и заплутав окончательно, Кора попросила помощи у молоденькой горничной, и та указала коридор, ведущий в парк.

– Добрались, – обрадовалась Лиата, оказавшись на дорожке из разноцветного шпата, выложенного замысловатыми узорами, – ты посмотри, какая красота! Все цветочки в росинках, как в алмазах… жаль, матушку не взяли.

– Завтра возьмешь, – соглашаясь с ней зевнула Кора и побрела по дорожкам в сторону посверкивающего над парким водопада.

Однако очень скоро сестры поняли, почему в этот час тут никого нет. Рассветное солнце освещало лишь вершины скал и водопада, ниже еще лежали синие тени и оседали клубы тумана.

– Брр… – остановившись возле кустика полевых ромашек, Лиата сорвала несколько цветков и сунула себе и сестре в косы, – идем к западной стене, сейчас лучи падают на неё… согреемся.

До западной стены девушки так и не добрались, неожиданно для себя выйдя на привратную площадь, и столкнувшись с вереницей въезжающих во двор телег. Груженые сеном, дровами, тюками и корзинами неизвестно с чем, они медленно проезжали мимо сестер, обдавая смешанным запахом трав, конского пота и навоза из предусмотрительно подвязанных под лошадиными хвостами торб.

– Наверно пора возвращаться, – решила Кора и в этот момент перед ними возник молодой егерь с офицерскими знаками на плечах.

– Куда это вы направились? И не стыдно лезть в замок, когда вас никто не звал? – сердито осведомился он, сверля девушек возмущенным взором.

Кора хотела ответить… но сестренка незаметно дернула её шаль.

– А можно… – скромно потупившись, промямлила Лиата, однако рьяный страж резко пресек невысказанную просьбу.

– Нельзя. Немедленно идите прочь, пока не вызвал подмогу. Тогда вас выведут, как упрямых овечек. Книт, открой ворота, я лазутчиц поймал.

– Молодец, находчивый, – направляясь к воротам с усмешкой похвалила Кора, уже осознав, как вовремя Лиата ее остановила.

Нельзя ни о чем просить таких вот рьяных служак. И доказывать им ничего не стоит, они всегда уверены в своей правоте. Зато можно немножко проучить… и вот это им с сестрой под силу.

Просторная, залитая солнечным светом площадь за подъёмным мостом встретила их чистотой гранитных плит, и пустотой. Тут не было ни торговцев, ни повозок извозчиков, ожидающих оказии, ни ранних просителей. Лишь на защищающем поток парапете сидело несколько селянок и подростков, явно оставленных возчиками дожидаться их возвращения.

Девушки прошли мимо них, стараясь не обращать внимания на откровенно любопытные взгляды и шепотки, пересекли площадь и дорогу и устроились на лавочке в тени вишен, уже красневших наливающимися ягодами.

– Хорошо погуляли, – с усмешкой заметила Кора, сняв с плеч шаль и начиная сворачивать ее на коленях, – лишь бы матушка не узнала. Расстроится.

– Обязательно узнает… – огорченно вздохнула Лиата, – она собиралась прийти ко мне с утра, поговорить.

– Об Анви? – во взгляде старшей светилось сочувствие.

– Ну да. Но с ней проще… вы с Эни так ее напугали, что мне прощаются все капризы, лишь бы не сбежала.

– Какие там у тебя капризы, новая книжка? – не поверила Кора, – Так с кем не просто? С твоим магом? Чего-то еще я не заметила?

– Все ты заметила… и Эни тоже. Я ее взгляд все время чувствовала. Нет… теперь я думаю, как он расценит наше приключение?

– Опасаешься, как бы не решил будто ты ушла нарочно, чтобы его припугнуть? Или шантажировать? – сразу догадалась Коралия.

– Опасаюсь, но саму себя. Если почувствую, что он хоть на минуту так обо мне подумал, больше никогда не смогу ему верить. И это не гордость, Кора, и не спесь… просто такая я мнительная. И мне уже сейчас хочется плакать… о потере любимого.

– Ли, ты зря считаешь себя особенной, – суховато усмехнулась старшая, – я сама такая. И других таких девушек встречала. Могу даже сказать, где. В обители Вильдинии, в училище при храме всех святых, я там пыталась научиться петь. Не вышло. В одном ты права, таких немного. Большинство считают мужчин грубыми, тупыми и жестокими бесчувственными самодурами, которым нужны покорные, всегда готовые услужить женщины с пышными фигурами и горячими ласками. Извини за прямоту.

– В книгах и не то встретишь, – отмахнулась Лиата.

– Да. Так вот, они твердо убеждены, что таким мужчинам нельзя говорить правду, с ними не стоит делиться секретами и мечтами, их положено обманывать и подводить к желаемому деянию хитростью и лестью. Но я за эти годы насмотрелась на разные семьи и теперь твердо знаю другое, мужчины тоже бывают всякие, как и женщины. Да, некоторым мужьям нравится, когда жены ходят вокруг на задних лапках, хитростью потихоньку выманивая новое платье или сережки… но далеко не всем. И не каждый подумает, будто мы могли уйти умышленно, расстроив этим мать и Эни, поднять панику… Зачем же сразу думать про своего любимого самое худшее? Вчера ты утверждала, что выбрала Анви за родство душ? Значит, должна в него верить, ведь твоя душа не может ошибаться.

– Да… ты права… спасибо, Кора. Я просто сегодня плохо соображаю… эта неожиданная встреча перевернула меня как калейдоскоп… весь мир стал другим.

– Тсс… к нам кто-то идет.

Девушки смолкли, поглядывая на приближавшуюся немолодую женщину. Строгое темное платье с белым воротничком и просто причесанные волосы, уложенные на затылке узлом, яснее вывески говорили об её положении в обществе. Горничная либо камеристка небогатой лейды.

– Ясного неба и доброго дня, лейды, – учтиво, но с достоинством приветствовала она изгнанниц, – позволите присесть?

– Конечно, – кивнула Кора, довольная первым впечатлением, – вас тоже выгнали?

– Да… мою бывшую хозяйку, и нас заодно. Но они уже уехали, а я живу тут, в шалаше. Наемники поставили… душевные ребята. У меня есть горячий чай, хотите?

– Спасибо, мы уже пили, – отказалась Лиата, – а у нас есть печенье. Возьмите, оно свежее.

– А сами чем обедать будете?

– Надеемся попасть обратно в замок, – Кора не сочла нужным бессмысленно лгать, – Как вас зовут? Я Коралия.

– А я Доната. Лейда Коралия, можно попросить… если вы вернетесь, передайте слугам записку для Иницы. Это дочка моя… я за нее беспокоюсь. Пусть уходит, я уже нашла место… не пропадем.

– А почему бы ей не попросить за вас? – поинтересовалась Лиата и представилась, – я лейда Лиатана и мне вы кажетесь весьма рассудительной и порядочной леей.

– Да… на меня никто не жаловался… – в голосе служанки смешалась гордость и горечь, – но Инице там нельзя оставаться.

– Почему? Нам вы можете всё рассказать откровенно…

– Да там и без моего рассказа скоро все узнают… – горько вздохнула Доната, – не уследила я… влюбилась она. Теперь ребенка ждет.

– А его отец? – нахмурилась Кора, уже зная, каков будет ответ.

– А! – махнула рукой служанка, – лоботряс болтливый. Обещал с отцом поговорить… и перестал с ней встречаться. Бегает, как заяц, ждёт, пока ее выставят из дворца. Нет, не на улицу… таких отправляют в западное поместье. Но мы и сами справимся, я буду работать, сниму ей флигель, с внуком помогу. Не мы первые, не мы последние. А вы, лейды, не сидите тут на виду… переждите лучше в моем шалаше. Появились в последние дни сводники… предлагают выгодную работу и увозят изгнанных неизвестно куда… но вот странность, выбирают помоложе да попригожее.

– Действительно, – нахмурилась Кора, – хорошенькие служанки нравятся лишь блудливым хозяевам…а не их женам. Но мы защищены… не волнуйся.

– Да хранят вас светлые духи, – Доната вдруг вскочила со скамьи и опрометью метнулась за вишни, в густые заросли дикой смородины.

– Чего… – начала Лиата и смолкла, глядя в сторону столицы.

От Лидмора бойко катила запряженная парой коней карета, но разобрать на ней гербы, либо другие знаки пока не было возможности.

– Может тоже спрячешься? – ощутив невольную тревогу, предложила Кора сестренке.

Своей интуиции, отточенной за последние два года, она привыкла доверять.

– Поздно. – невозмутимо сообщила Лиата и как-то незнакомо, жестко усмехнулась, – даже не ожидала… что мне так скоро выпадет случай проверить амулеты Анви. Не забудь… они защитные, и никто не может тебя коснуться без добровольного согласия.

– Главное не давай себя завлечь в карету… – тихо посоветовала Кора, следя за приближающимся экипажем, – тут их всего трое или четверо, а в другом месте может оказаться раз в пять больше.

Карета замерла, не доехав до них нескольких шагов и надежно закрыла собой вид на замковые ворота.

– Добрый день, красавицы, – широко улыбнулся сидевший на облучке кучер, крепкий и заросший как медведь, – подвезти? Много не беру, по паре серебрушек.

– Спасибо, не нужно, – вежливо и твердо отказалась старшая из сестер, – За нами скоро приедут.

– Зря отказываетесь, – выглянула из оконца густо напудренная дама в кокетливом чепчике, – следом едут подпитые охотники… они даже меня еле пропустили. Кстати, мне нужны горничные… плачу пять золотых в луну… вы подойдете.

– Не подойдем, – еще холоднее заявила Кора, – мы не горничные.

– Подойдете, – уверенно сообщил кучер, и по его губам скользнула гнусная ухмылка – очень хорошо подойдете.

Что-то свистнуло и в воздухе, над головами сестер раскрылась тончайшая стальная сеть усиленная магией. Дорогое приспособление, применявшееся лишь для отлова диких кабанов и мощных хищников, вроде снежных барсов и пустынных гепардов.

Руки сами взметнулись вверх, в извечном желании прикрыть, защитить самое ценное, голову, а в следующий момент голую кожу ладоней и запястий обожгло прикосновение неожиданно горячего металла.

– Что за… – неожиданно мужским голосом возмутилась дама в чепце и тут же истошно завопила, – гони, дурак!

– Гады, – рычала Кора, спеша выпутаться из сети, прожжёной по центру магией браслетов, – вот значит, какая у вас работа?

Схватила сеть, ловко крутнула над головой и швырнула в проезжающую мимо карету, еще не успевшую набрать скорость.

Свистнуло не в пример звонче, чем прежде, и из повозки раздался дружный испуганный вскрик. Причем орали не только мужскими голосами, но и женскими.

– Да их целая шайка, – зло рявкнула Лиата, и покосилась на высящиеся за широкой площадью и бурным каналом мощные стены замка, – а егеря как слепые. У них под носом такое творится…

– Останавливается, – предупредила следящая за каретой Кора, – будем бить?

– С ума сошла? Я же не умею… – Лиата ещё раз с надеждой оглянулась на замок и виновато призналась, – зато голос у меня громкий. Могу покричать.

– Ну… кричи, – позволила Кора и тихо вздохнула, – хотя это бесполезно. Там поток… все звуки заглушает.

Огляделась и подхватила один из валявшихся у скамьи округлых камней. Не самый большой, всего с яблоко, но именно такими она умела попадать в мишень лучше всего.

– Ну, милашки, – жестко усмехнулся кучер, спрыгнув с козел в трех шагах от Коры, – Придется расплачиваться. Вы изуродовали мою повозку… ранили хозяйку…

Не спуская с него настороженного взора, девушка мельком покосилась на карету. Действительно, сеть вплавилась в крышу и дверцы, слегка покорежив их и лишив возможности открываться. А заодно оцарапала щеку бандита в чепце, именуемого подельником «хозяйкой».

– Тридцать золотых, – презрительно изучая скромные наряды девушек, назначил «цену» сводник.

Хотя ни на гран не был похож на одного из тех, кто зарабатывает поиском горничных и кухарок для капризных клиентов.

– Давай, – кивнула Кора и недобро усмехнулась, ощущая, как поднимается в душе знакомая волна жаркого гнева, – можешь положить прямо на дорогу. И тогда уедешь целым и невредимым.

– На-а-глая! – со злым изумлением протянул кучер, и резко выхватил из ножен длинный кинжал – каму.

Поигрывая оружием, сделал еще шаг, наслаждаясь побледневшими лицами девушек и сквозившей в их взорах тревогой.

– Ну, сами полезете в карету или помочь? – осведомился с глумливой любезностью, – хотя дверцы не откроются… придется в багажный ящик.

– Сам туда иди, грязный падальщик, – с ненавистью огрызнулась Лиата, и старшая сестра изумленно покосилась в её сторону.

Надо же, какие слова знает начитанная сестренка! Интересно, из каких это книг?

– Тогда поговорим иначе, – предвкушающе процедил кучер, и резко махнул клинком, стремясь достать выставленное вперед левое плечо Коры.

В правом кулаке, спрятанном за спину, она держала окатыш. И едва бандит дернулся, занося над ней оружие, выставила камень перед собой.

Больше всего в этот момент девушка боялась, как бы не отказал амулет, тогда она останется без пальцев… или и вовсе без руки, но предпочла рискнуть. А через миг, когда клинок со звоном разлетелся на мелкие песчинки, выдохнула облегченно и мысленно послала магу горячую благодарность. Его обещаниям можно было верить.

Зато бандитам – никогда, даже поверженным. И особенно – побеждённым.

Флакон темного стекла с притертой пробкой, пущенный рукой негодяя, Кора уже привычно встретила поднятым вверх камнем, запоздало понимая, как глупо попалась в простую ловушку.

Да, флакон разлетелся, осыпался сверкнувшими на солнце осколками… – и обдал девушек облаком брызг и пара с терпким, горьковатым ароматом какого-то зелья.

В горле запершило, мешая свободно дышать, руки и ноги разом потяжелели, словно скованные льдом. А небо почему-то потемнело, как перед грозой, хотя до этого там не было ни облачка, лишь летала стайка чаек. Кора стиснула зубы, с усилием мотнула головой, стараясь сбросить неприятную, душащую слабость, и удивилась, обнаружив, что кучер лежит у её ног неопрятной, лохматой кучкой.

В карете завыли и завозились, но в оконце врезался кем-то брошенный камень. Стекло тотчас осыпалось с громким хрустом, заставившим испуганно взвизгнуть и притихнуть опешивших пассажиров.

– Обопрись на меня, – подставила Коре плечо откуда-то появившаяся Доната, и девушка покорно приняла её помощь, хотя и не была уверена, что это ей не чудится.

С другого боку её обхватила Лиата, и они куда-то пошли. Кора очень сомневалась, что дойдет, ноги стали просто неподъемными, а в глазах потемнело, словно наступила ночь, но шагала и шагала, назло всем врагам.

– Ильда обидится, – Словно про себя пробормотал Ирджин, не надеясь на ответ учителя, но тот отозвался сразу.

– Ей лучше не видеть… – он запнулся, и тяжело выдавил, – если с ними что-то случилось.

– А что может случиться с девушками прямо напротив замка? – моментально насторожился его бывший ученик и стремительно побледнел, – Анви? Ты что-то знаешь?

– Кто-то открыл охоту… на изгнанниц. Ты же знаешь, что в долине мужчин больше, чем женщин?

Это Ирджин знал. Во всем мире мальчики рождаются чаще. И чаще погибают. В войнах, походах, на охоте, рыбалке, везде. Так уж они устроены, первыми лезут в опасные места, встают на шаткие мостки и тонкий лед, бросаются в огонь и воду, спасают сначала детей и женщин, потом собратьев. Но в долине уже не первое столетие спокойная жизнь, и если знатным и богатым лэрдам невест хватает, то простые земледельцы с удовольствием женятся на привезенных из нижних долин и соседних стран сиротах и молодых вдовах. И потому так востребовано ремесло сводников, собирающих под свое крыло неустроенных и одиноких девушек и женщин и устраивающих их судьбу.

– Ну и?

– Наемники сразу же доложили Таубену, они негласно присматривают за изгнанными… – Анвиез резко смолк, что-то рассмотрев впереди и воздушная ладья резко свернула к одиноко стоящей у обочины карете.

Вполне обычное зрелище для любого, кто хоть раз путешествовал по дорогам королевства. Путники устали, остановились у обочины отдохнуть, умыться и перекусить, напоить коней…

Но только не в восьми лигах от столицы, да еще и напротив герцогского замка.

Вблизи всё оказалось еще подозрительнее и тревожнее. Ни лошадей, ни конюха, ни пассажиров поблизости не обнаружилось, а карета выглядела плачевно. Багажный ящик был открыт, и за ним светилась дыра в пассажирское купе.

Но лишь облетев брошенный экипаж с правой стороны, маги поняли, почему путники уходили через багажный ящик. Крышу кареты пересекала влипшая в нее стальная ловчая сеть, запущенная чьей-то ловкой, но незнакомой с подобными вещицами рукой. При таком применении она не могла никого поймать, зато обе двери заперла намертво, расплавленными магией концами.

– Что там валяется? – рассматривая истоптанную траву возле стоящей под вишнями скамьи, напряженно спросил Ирджин, и как только ладья опустилась ниже, выпрыгнул из нее и бросился к темнеющему в траве предмету.

Подхватил, рассмотрел ближе сверточек ткани и встряхнул, разворачивая тонкую, далеко не новую и смутно знакомую шаль. Именно в такую куталась лейда Фаиния тем вечером в трактире.

– Это они… – голос мага предательски сорвался.

– Дай сюда… – Анвиез выхватил шаль воздушным смерчем, приложил к ней артефакт, способный считать с любой вещи самые последние звуки.

– Останавливается, – послышался глухой женский голос и оба сразу узнали Кору. – будем бить?

– С ума сошла? Я же не умею… – а вот это Лиата – зато голос у меня громкий. Могу покричать.

– Ну… кричи, – снова Кора и тихий вздох, – хотя это бесполезно. Там поток… все звуки заглушает.

– Ну, милашки, – грубый голос несомненно принадлежал мужчине, и Ирджин сразу же его люто возненавидел, – Придется расплачиваться. Вы изуродовали мою повозку… ранили хозяйку… Тридцать золотых.

– Давай, – дерзко согласилась Кора, – можешь положить прямо на дорогу. И тогда уедешь целым и невредимым.

– На-а-глая! – злой голос неизвестного бандита не сулил девушкам ничего хорошего. – Ну, сами полезете в карету или помочь? Хотя дверцы не откроются… придется в багажный ящик.

– Сам туда иди, грязный падальщик, – с чувством ругнулась Лиата, и Анвиез до боли стиснул в руке амулет, живо представив ее выразительные серые глаза.

– Тогда поговорим иначе, – с угрозой пообещал бандит.

Затем несколько долгих минут слышались удары и звон лопающегося металла или стекла, перемежавшийся злым рыком мужчины и тихим шепотом Лиаты, повторявшей какую-то мантру.

Издали доносились женские визги и крики, потом еще удар и звон осыпающихся стекол. И вдруг все стихло.

Маги замерли, не понимая, что произошло и наконец услыхали, как кто-то из девушек тихонько, горько всхлипнул.

Оба помрачнели, представив, отчего может плакать одна из смелых сестер. А через несколько секунд смутно знакомый Анвиезу женский голос мягко предложил:

– Обопрись на меня…

Зашуршала трава и некоторое время было тихо.

Затем поодаль раздались звуки раздираемой обивки кареты, тихая, но яростная ругань и топот копыт.

– Всё, – магистр убрал артефакт в кошель и огляделся, – они куда-то ушли. Бандиты уехали позже… но их мы ловить не станем. Наёмники Таубена на всех дорогах поставили дозоры… и намерены сегодня устроить облаву. Все подозрительные попадут к дознавателям. Я им позже напишу… поехали.

Поисковое заклинание, привязанное к найденной шали, вело напрямик через заросли смородины и крапивы, но маги туда не лезли, следя из летевшей над деревьями ладьи за мелькавшим в траве огоньком.

И молчали, истово моля про себя всех богов, чтобы обе сестры были живы. Все остальное поправимо. Сейчас магов не волновал даже очень важный вопрос, как девушки смогли найти выход через отвод глаз? Хотя оба отлично знали единственно правильный ответ… и всё прочее, что он им сулил.

Не нужно ничего… пусть только вернутся в замок к матери и сестре… к отцу, который уже едет в карете под охраной егерей и сегодня к вечеру встретится с семьей.

– Видишь? Давай туда, – встрепенулся Ирджин, рассмотрев в густых зарослях облепихи купол походного шатра.

Теперь уже не было сомнений, что поисковое заклинание ведет именно к нему. Ладья ринулась вперед сорвавшейся с тетивы стрелой, и мигом достигла обжитой полянки. Напротив шатра темнело кострище, под ивой журчал светлый ключ, сразу объяснявший любому гостю, почему для стоянки выбрано именно это место. Ладья растаяла у входа, и маги упруго спрыгнули на вытоптанную траву.

– Лэрд Анвиез? – сразу узнала магистра откинувшая полог шатра немолодая аккуратная лея в темном платье камеристки.

– Где они? – шагнул он ближе.

– Тут, – отозвалась из шатра Лиата.

Едва услыхав её голос, Анвиез ощутил, как дрогнуло и зашлось в радостном беге сжимавшееся от волнения сердце.

– А Кора? – замер на миг Ирджин.

– Тоже тут… только спит…

Маг никак не мог потом объяснить, как он первым оказался в шатре, если стоял позади учителя. Помнил лишь, как держал в руках прохладные ладони девушки, щедро вливая в нее различные заклинания. Очищающее от всех ядов, регенерирующее, заживляющее раны и еще что-то… пока Анвиез не остановил его, мягко, но непреклонно.

– Достаточно… иначе она потом три дня не сможет уснуть.

– Он бросил бутылек с каким-то зельем, – рассказывала Лиата, откровенно прижавшаяся к плечу магистра, – И Кора подставила камень. Она всё им ломала… флакон тоже лопнул… и зелье разлетелось во все стороны. Кучера сразу усыпило, он рухнул где стоял… и я убрала щит. Но над нами были ветви вишни… я про них забыла.

Девушка виновато вздохнула, но магистр тотчас успокаивающе погладил её руку и Лиата продолжила рассказ.

– На листья тоже попало зелье… а когда щит пропал, оно капнуло на Кору, и она начала шататься. Тут из кустов выскочила Доната, подхватила Кору с одной стороны, я с другой… и повели сюда. Больше всего я боялась, что они побегут за нами… мне одной с ними не справиться…

– А кто разбил окно в карете? – осторожно поинтересовался Анвиез, опасаясь пошевельнуться и спугнуть Лиатану, сидевшую непозволительно близко, если вспомнить о правилах приличия.

Но так хорошо, так правильно, по его собственным ощущениям.

– Я, – призналась она. – Когда Кора подняла камень, я тоже взяла… на всякий случай. А потом подумала, бросать камни я не очень умею, а вот щит, если есть амулет, вполне потяну.

– Откуда у тебя это умение? – спросил магистр просто так, на самом деле теперь ему было все равно.

– Эни научила, – уверенно сообщила Лиата, и маги уставились на неё с одинаковым изумлением. – Давно… еще когда она ходила в бесплатную школу знахарок. Им жрец сказал, что в нашей долине сильный магический источник, поэтому большинство людей имеют способности к магии. Но небольшие. Если очень захотеть, то можно развить. Мы захотели, и она нас учила всему, что ей рассказывали в школе. Но у нас с Корой получалось хуже, чем у неё… и Кора постепенно разочаровалась. Тогда и я бросила. А вот когда они обе ушли, подумала, а вдруг и мне придется бежать? И начала повторять всё, что помнила… а память у меня очень хорошая.

– А нам не пора в замок? – вдруг распахнула глаза Коралия, – там матушка уже небось в обмороке лежит.

– Мы её усыпили, – пояснил Анвиез, – а сейчас ждем, когда ты очнешься.

– Я уже, – Кора села на лежанке, – как новенький огурчик. Доната, собирай свои вещи, ты едешь с нами.

– Тут со мной ещё Сения, – виновато вздохнула женщина, – я не могу её бросить. У неё нога… вывихнута или сломана…и денег нет.

– А она откуда? – испытующе уставился на женщину магистр.

– С нами ушла, в первый же день, когда проказа объявилась. Она белошвейка, но работала только на лейду Гессину, фаворитку генерала. Руки у нее золотые, вот лейды и старались захватить в личное пользование. А как ногу сломала, так и забыли… никто не позвал.

– Берем, – решила Лиата, – я шить ненавижу.

– А где она? – оглянулся Ирджин.

– Там, дальше, в камышах. В бочажках пескарей ловит… из иголки крючок сделала. Мы из них суп варим. Да вон уже ковыляет.

Молодую, светловолосую и курносую швею Анвиез знал, приносила ему рубашки любимого фасона. И потому сразу предложил вернуться, но лечить не стал.

– Во дворце тебя отнесут в лазарет, искупают, устроят, тогда и залечим твою ногу. Все равно несколько дней придется полежать.

– Спасибо, светлый лэрд, – в глазах белошвейки вскипели слезы, – а я уж начала думать… всякое. Отвели светлые духи.

– Тогда поехали, – магистр создал туманную ладью, усадил в неё пассажиров и спрятал довольную улыбку, обнаружив что Лиата невозмутимо усаживается рядом с ним.

Да разве он против?

И неважно, что вчера думал совсем по-другому. Зато сегодня отчетливо понял, насколько глубоко заблуждался. И как сильно поспешил с выводами. Ему еще невероятно повезло, что все закончилось благополучно.

Теперь даже подумать страшно, как могли бы повергнуть события… Остаётся лишь благодарить судьбу, да снова повторять как самое главное заклятье – такие серьезные вопросы ни в коем случае нельзя решать сгоряча.

На этот раз замковые ворота оказались подняты, а мост, наоборот, опущен. На подступах к нему стояли бдительные стражи, хотя на подъездной площади уже не осталось ни одной телеги и никаких селян.

– Таубен постепенно наводит порядок, – заметил Анвиез, думая совершенно о другом.

Точнее, о другой, так неожиданно свалившейся на его голову и тем самым сломавшей все его прежние планы и правила. Разумеется, магистр об этом ничуть не жалел. Бесценные подарки судьбы, подобные этой встрече, так редки, что ради них каждый маг готов бросить все, забыть все прежние мечты и дела и идти хоть на край света, лишь бы не потерять нежданное счастье. А ему не нужно никуда уходить… и не придется отказываться от учеников и немногочисленных друзей.

Всего лишь и нужно так устроить новые покои, чтобы его счастью было там хорошо и удобно, и абсолютно ничто не мешало. Ни чужие любопытные взоры, ни досадные случайности ни попытки навредить.

К его великому сожалению, время от времени приходят сообщения об очередном таком происшествии. Почему-то некоторые самоуверенные лейды, беспочвенно убеждённые в собственном превосходстве, искренне верят, что стоит опорочить или устранить избранницу мага, как он кинется к ногам интриганки. Или даже убийцы, хотя всем известно, что за любые покушения на их любимых маги неизбежно отвечают тем же.

И им задуманное всегда удается.

– Эни, – закричала Лиата, едва они оказались во дворе замка и первой выскочила из ладьи, – Эни!

Столпившиеся на балконе любопытные придворные были неописуемо заинтригованы странным поведением герцогской четы.

Уже не первый час Дарвел с женой упорно сидели у замковых ворот. Сначала на обычной скамье, потом в креслах, под растянутым шелковым пологом. И наконец жадный интерес публики был вознагражден.

Сначала во двор влетела непонятная повозка, затем их герцогиня бросилась жарко обнимать прибывшую в ней молоденькую селянку, судя по простенькому платьицу. Потом и вторую, тоже одетую бедненько и старомодно.

– Ах, – сморщила носик одна из модниц, – боюсь, наша герцогиня принимает беды селянок слишком близко к сердцу.

– А где вы видите селянок? – Лениво усмехнулся неизвестно, когда оказавшийся на балконе Пронст, – неужели не узнали ее сестер?

– Но почему… – во взглядах придворных цвело недоверие и сомнение.

– Тайный сыск проводит операцию по раскрытию шайки мошенников, – пожал могучими плечами помощник дворецкого, выполняя задание Бремера. – Нужны были добровольцы… сыграть изгнанных из замка служанок. Не расстраивайтесь так, лейды, вы бы не подошли. Ваши лица всем известны, а кроме того для этого дела необходимо иметь незаурядную смелость и сообразительность.

Пока придворные переваривали это сообщение, герцог с женой и родственницами сели в волшебную повозку и укатили в сторону целительской башни. Озадаченная публика потихоньку потянулась с балкона.

– Как матушка? – Лиата уверенно устроилась в переднем кресле рядом с магистром, но сидела обернувшись к Ильде, вместе с Дарвелом занявшей следующие места.

– Спит. Там дежурит Нетанья. А кто эти женщины?

– Служанки, попали за ворота случайно… вместе с временными хозяйками. Но уехать с ними отказались. Мы потом все расскажем… сейчас им нужна помощь. Сения сломала ногу… Анви велел ей устроиться в лазарете, потом он ее вылечит.

– Мы могли бы дойти и сами, – Ильда мгновенно сообразила, в чем дело.

– Сения всё равно не может ходить, – добродушно улыбнулся магистр, – да и Лиате с Корой не стоит идти пешком. А Сения сломала ногу не сегодня, придется править, но боль я снял. Кстати Лиата выбрала ее себе в портнихи. Эта мастерица талантливее всех остальных.

– В таком случае она должна стать главной швеей, и рисовать платья, а не сидеть с иголкой, – возразила Ильда, посмотрела на упрямо поджавшиеся губы магистра и тихо вздохнула, – учитель, ты сейчас не прав. От того, будет она корпеть над каждым шовчиком или только проверять работу других, выиграет в первую очередь сама Сения. Ну и Лиата, конечно. Ее платья будут шиться за несколько часов.

– Спасибо, высокородная лейда, – робко произнесла Сения, – вы все правильно сказали. Но для лэрда Анвиеза я всегда отложу все другие заказы.

– Не нужно, – улыбнулся маг, подводя ладью к самому крыльцу, – Энильда совершенно права. Как главная швея ты получишь удобные комнаты и все прочие преимущества. Жалованье, служанку, звание. А теперь не пугайся, я перенесу тебя в лазарет. Доната, ты тоже поживи пока тут, Кора хочет, чтобы ты служила ее матери, но мы должны спросить лейду Фаинию.

Через несколько минут, отправив служанок в лазарет, герцог с женой, родственницами и магами наконец добрался до своего крыла.

– Нам бы хотелось знать из первых рук… что там произошло, – намекнул Дарвел.

– Все вышло нечаянно, – вздохнув, покорно начала рассказ Лиата.

А через четверть часа, закончив короткое повествование и сама понимала, как много в этот раз зависело от случая.

– Я иду в башню, потом буду лечить портниху, – Анвиез неохотно поднялся с дивана, где сидел рядом со своим неожиданным счастьем, – а вам пора переодеться. Встретимся в столовой. Обедаю я теперь с вами. И ужинаю тоже.

Ирджин глянул на озадаченное лицо герцога, спрятал невольную усмешку и молча направился к двери. Несмотря на ничуть не меньшее чем у собрата желание обедать и ужинать вместе с герцогской семьей, надоедать Коре он не собирался. По себе знал, как раздражает тупая и бесцеремонная назойливость упрямых поклонниц.

– Как у тебя с резервом? – прямо спросил магистр, когда Ирджин его догнал.

– Пока есть. Сходить в лазарет?

– Нет, туда я чуть позже схожу сам. Лучше запри ту дверь… для слуг. И скажи, ты уже окончательно выбрал себе покои? Не хочешь занять башню?

– Нет. Ты же знаешь, я не люблю башни. А покои расположены очень удобно, рядом с герцогским крылом и восточной лестницей, ведущей к библиотекам и в парк.

– Знаю, потому и собираюсь занять соседние. А остальные запереть и никого не пускать.

– Ты не думал… что Лиата захочет жить рядом с сестрами?

– А разве те покои далеко? – сухо справился Анвиез, и мягче добавил, – Но я еще не говорил с ней об этом и вообще не намерен торопиться.

Магистр смолк и ускорился, спеша попасть в свою башню. У него появились непредвиденные заботы.

Ирджин проводил его взглядом, усмехнулся и неторопливо направился к выбранным покоям. Обижаться на собратьев в ордене вообще не принято, магам с детства объясняют, что они более впечатлительны и ранимы, чем обычные люди. Особые способности неизменно требуют больше духовных и мысленных усилий. Собранности и внимательности, осторожности и осмотрительности, аккуратности и точности. И потому маги сильнее нуждаются в мирной обстановке, комфорте и покое. И если устают или растрачивают резерв – невольно становятся раздражительнее и резче.

Но Анвиез уже много лет как имеет третью ступень и звание магистра и давно научился сдерживать любые свои порывы.

А раз он сейчас так остро реагирует на все, даже случайные замечания о Лиатане, значит уже влип в неё по уши, и теперь будет защищать яростно, как сказочный дракон свои сокровища.

И Ирджин понимал его как никто другой. Он и сам поймался так, как не попадал уже десять лет и был уверен, что больше уже не попадётся никогда. Слишком много боли принесла последняя безответная любовь… походя растоптанная жадной всеядной гусеницей, принятой им когда-то за сказочную бабочку счастья.

Но Кора другая… принцесса никогда не вступила бы в бой с похитителями, она и не заподозрила бы обмана. И тем более не стала бы защищать свою сестру… которую даже не замечала. Зато братьев почти в открытую люто ненавидела, считая меньше себя достойными отцовского трона. Вот и пусть теперь доказывает свою исключительность женам седьмого принца. И его двенадцати наложницам, о которых черноглазый пройдоха скромно умолчал.

Маг внезапно осознал, что впервые за последние годы вспомнил о Левантилии и не ощутил даже слабого отголоска знакомой боли.

И это было так необычно и так прекрасно… словно он нескончаемо долго брел по темному, заваленному буреломом лесу и вдруг вышел на высокий берег реки и перед ним открылась залитая солнцем цветущая долина под бескрайним синим небом.

За одно это чудо избавления от бессмысленного, мучительного обожания недостойной его страданий интриганки Ирджин готов был сделать для Коры все, чего она ни пожелает, и чего никогда бы не сделал для принцессы.

– Ильда… – Дарвел нежно поправил растрепавшиеся локоны жены и вздохнул, не зная, как подступиться к волнующей его теме.

– Да, любимый, – отозвалась она и у герцога перехватило дыханье.

– Повтори… что ты сейчас сказала?

– Любимый. А разве я тебе этого ещё не говорила?

– Вот так, спокойно, не в шутку… ни разу.

– Дар, счастье мое, любимый мой и единственный, – с чувством выдохнула герцогиня, – неужели ты так плохо меня знаешь… что считаешь, будто я могу шутить такими вещами?

– Знаю… и надеялся, что это правда… но я тебе каждый день говорю о своей любви… а ты всегда молчишь.

– Просто я стеснялась, – слегка покраснела Ильда, – и думала, что ты сам все чувствуешь. Я сказала это еще в храме… разве там лгут?

– Нет… но там тебя к этому принудили… хотя теперь я точно знаю, когда действительно любишь всем сердцем – хочется повторять бесконечно. Шептать и кричать, писать в записках и на стенах… – Дарвел крепче прижал любимую и тихо засмеялся, – потому что счастье не хочет прятаться… рвется наружу. Я недавно понял стихоплетов… у меня сами сложились строчки…

– Счастье мое… – растроганно прошептала Ильда, – я чувствую то же самое. А теперь, когда рядом мои родные и за них не болит душа, и вовсе хочется петь… но я не умею. Поет у нас только Лиата… но она не любит, когда ее слышат.

– Значит смущается, – подумав, решил герцог, – и как раз именно о ней я хотел спросить… мне показалось, или наш учитель действительно имеет на неё виды?

– Немного не так… – загадочно улыбнулась герцогиня, – Это Лиатана влюбилась в него с первой встречи. Я никогда не думала… что наша рассудительная Лиа способна на такое. Анвиез вчера еще держался… и сдаваться не собирался. Но когда она пропала… до него сразу дошло… и теперь уже ничего не изменить. Они слишком похожи… как два дракона и ни один не отдаст свое сокровище.

– Тогда я тоже дракон, – мгновенно определился Дарвел, – и готов вышвырнуть из замка любого, кто косо на тебя глянет.

– Ну глядят они пока тайком, – развеселилась Ильда, – заметил, сколько зрителей стояло на балконе, когда мы ждали возвращения магов? И кстати… сегодня я заметила одну мелочь… которая меня как-то удивила. Ты помнишь, мы шли за поисковиком к выходу, и в галереях нам попадались служанки с подносами и корзинками…

– Да… а что именно тебя поразило?

– Ну как-то это не по правилам. У отца много знакомых и иногда он принимал приглашения… в загородные поместья, в летние особняки на озере. Лет с пятнадцати меня брали с собой, и я прекрасно знаю порядки в богатых домах. Все гости ходят на завтраки и обеды в столовую и едят то, что подадут. А у нас с утра горничные бегом разносят сотни подносов с деликатесами. Я видела бутылки с вином, вазы с фруктами и пирожными… похоже, здесь у кого-то каждый день праздник. И я бы не задумалась об этом… но помнишь, сколько телег с мясом, рыбой, овощами и прочим проехало мимо нас, пока мы сидели у ворот?

– Я тебя понял, – помрачнел Дарвел, – раньше этого не было. Носили только больным бульон и питье, да обед отцу, когда он не успевал поесть со всеми. Последние годы он постоянно был в разъездах, старался сам все осмотреть и проверить. А потом все постепенно избаловались… почувствовали себя во дворце хозяевами… и мне уже давно хочется выгнать их всех разом. Но ты подала хорошую мысль… проверить, насколько они уважают нас на самом деле.

– Дар… мне кажется не стоит рубить сгоряча. Может посоветуемся с Вашеком и Бремером? Еще позовем Ирджина, он знает лучше всех, как решена эта задача в королевском дворце.

– Хорошо, – легко согласился с женой герцог, послал вызов Бремеру и направился в гостиную.

Именно тут он устраивал небольшие совещания с самыми надёжными помощниками и не его вина, что среди них не было тех, кому когда-то его отец доверил самые важные посты. Как – то незаметно они стали думать больше о своих сундуках, чем о благе жителей долины, и теперь Дарвел не испытывал желания делиться с ними своими заботами и планами.

– Мне это тоже очень не нравится, – сразу заявил Бремер, едва узнав, зачем их собрали. – Но я ждал, пока из замка выставят всех, кто здесь абсолютно не нужен. Потому что они будут возмущаться громче других и больше всех выльют потом на кормившую их руку грязи, оказавшись за воротами.

– А как с этим у короля? – уставился на Ирджина хитрый Вашек.

– Строго, – усмехнулся маг. – но столовые для всех разные, для слуг, для придворных и для короля. Его величество обедает и ужинает с семьей и самыми доверенными друзьями, а завтракает в своих покоях очень рано. Гости обедают с придворными, и лишь самые важные удостаиваются приглашения к королевскому столу. И никто никаких подносов по комнатам как в трактире не таскает. Меня это изумило… но позже я подумал, что в небольших герцогствах можно позволить правила немного мягче, чем королевские. Поэтому предлагаю не бежать на кухню и не пугать поваров, а написать указ и повесить расписание трапез на кухне, в столовых и гостиных для придворных. Можно огласить для надежности. И начиная с обеда строго придерживаться новых правил, не меняя ни для кого. Если станут ссылаться на болезни – пусть идут в лазарет, я сам там сегодня посижу.

– Правильно, – поддержал его Вашек, – слуги и повара будут счастливы. Горничные каждый раз жалуются, что находят тарелки и ложки в мусоре, в корзинах с бельем, под кроватями и столами. Лейды кормят из общей посуды своих котов и болонок. Всегда говорю огромное спасибо Вандерту за категоричный запрет приносить во дворец собак других пород.

– Тогда пишите и вешайте, – решил герцог, поглядывая на задумчиво примолкшую жену, – до обеда еще более двух часов, вполне хватит придворным, чтобы побунтовать и угомониться.

– А кому такие порядки не понравятся, – спокойно добавил Бремер, – пусть ездят обедать в столицу, в самый дорогой трактир. Они же получают хорошее жалованье. Говорят, там можно снять номер и жевать всякие редкие деликатесы прямо в кровати.

– Не забудь им это посоветовать, – посмеялся Дарвел и отпустил советников.

А едва за ними закрылась дверь, уставился на жену.

– Ты как-то странно примолкла, любовь моя.

– Думаю, – вздохнула Ильда, – куда будем девать кухарок и горничных, когда очистим дворец от бездельников. Но это не к спеху… сейчас важнее встретить и подлечить отца… Лиата говорила, он сильно сдал… боюсь, как бы волнение ему не повредило. Нужно сходить, попросить Анвиеза, если он уже восстановил резерв. А еще мне интересно, поймали кого-нибудь люди Таубена?

– Я велел всех везти сюда, в нашу темницу. Как только привезут, сам пойду посмотрю, кому так плохо жилось… что решился заработать на девушках.

– Отец всегда говорит, нужно искать покупателя. Купцы найдутся сами.

– Кстати… – вспомнил Дарвел, – почему-то ничего не слышно про того маляра… что торгует моими портретами.

– Нужно спросить Таубена, – поддержала его Ильда, – меня тоже интересует этот прохиндей Конерти. И не столько он сам, сколько его ученики. Канцелярия обещала прислать список и планы принадлежащих герцогу особняков и поместий, я собираюсь устроить училище для одаренных сирот и детей из бедных семей. Меня саму учил жрец в бесплатной школе и я помню, какими завистливыми взглядами провожали нас подростки, работавшие разносчиками хлеба и зелени.

– Ваш отец мог бы нанять учителей… – мгновенно огорчился Дарвел.

– Не мог. Он желал, чтобы мы имели выбор в жизни… а для этого нужно хорошее приданое.

– Мне не нужны твои деньги.

– А я тебе и не предлагаю, – заметив, как резко помрачнело лицо мужа, Ильда поспешила нежно его обнять. А ощутив силу ответных объятий, с улыбкой шепнула, – потому что собираюсь потратить их на своих детей. Но это пока секрет.

– Дети? – ошалело смотрел на неё герцог, – счастье мое, у нас будут дети?

– Чуть позже, – не выдержав, рассмеялась она, – а пока я иду к Анвиезу.

– Я с тобой, потом загляну в свой кабинет. – Канцелярия считает своим долгом заваливать меня всякими прошениями… не знаю, что бы я делал без Бремера?

– А как ты с ними справлялся, – Ильда вспомнила, о чем собиралась спросить уже шесть дней – когда секретарем была Руалия?

– Никак. Она все жалобы бросала в камин. – Мрачно хмыкнул герцог. – Оставляла только поздравления и приглашения.

Спокойно дойти до башни Анвиеза герцогской чете не удалось. Спустившись на первый этаж Ильда услыхала шум набирающего мощность скандала и вопросительно глянула на мужа.

– Оставим Бремера и Вашека на растерзание, или пойдем на выручку?

– Идем, – ни секунды не колебался герцог. – Самое последнее дело, бросать друзей в трудный момент.

Галерея, в которую выходил ведущий в кухонную башню коридор и двери трех столовых для служащих и придворных, оказалась осажденной возмущенными слугами.

Несколько десятков горничных, камеристок, чтиц и пажей пытались выбить из невозмутимого Вашека завтрак для своих господ.

И Ильда отлично их понимала, вернуться с пустыми руками они просто не могли. Но и уступить им было бы большой ошибкой. Ведь если уступишь один раз – то должен сделать это и в следующий. Иначе вызовешь на себя лавину новых просьб, уговоров и обид.

– Что тут делает эта толпа? – грубовато поинтересовался герцог, остановившись в нескольких шагах от слуг, – Тодваш, чего хотят эти леи?

– Завтрак. – с облегчением выдохнул дворецкий, и не подозревавший до этого момента, как непросто объяснить самую обыденную вещь толпе взволнованных служанок.

– А им неизвестно, что в моем дворце завтрак подают с восьми утра до десяти? – холодно осведомился Дарвел, направляясь к Вашеку, собственным телом защищавшему двери в кухонную башню.

– А мы не себе, – дружно загалдели камеристки, – а своим господам.

– Пройдите сюда, – распахнув смерчиком дверь столовой для слуг, строго велела Ильда, – расскажете мне все подробно.

Разумеется, никакие пояснения ей не требовались, просто хотелось защитить ни в чем неповинных горничных от неправедной ярости хозяек. И она нашла самый простой выход, запереть их тут, и подождать, пока явятся те, у кого не хватит терпения. Или будет достаточно наглости, чтобы требовать таких услуг, каких удостаивается не каждый знатный гость из соседних земель.

Служанки притихли и неохотно поплелись в столовую, интуиция у них была развита сильнее, чем у тех, кто не жил в постоянном напряжении. Парочка самых сообразительных даже попыталась сбежать – и притихла испуганно, натолкнувшись на невидимую стену, поставленную появившимся в галерее Ирджином.

– Что вы собираетесь с ними сделать? – подойдя ближе, дружески справился он, словно знал, как важно сейчас для молодой герцогини мнение человека, не ждущего от неё никакой выгоды.

– Спасти, – проводив взглядом последних шмыгнувших в столовую слуг, усмехнулась Ильда с наигранным легкомыслием, – от расправы.

– Я давно собирался подарить одному из друзей идею… – понимающе улыбнулся он в ответ, – как помочь девушкам, умеющим и желающим работать, находить самые подходящие места и самых порядочных хозяев.

– Тогда я пришла вовремя, – объявила свернувшая в галерею Кора и помахала сопровождавшему её телохранителю, – можешь идти отдыхать.

– Не пойдет, – развеселилась Ильда, – Герс выдал им самые строгие указания. А ты проголодалась?

– Нет. Просто там проснулась матушка и Лиата рассказывает ей о нашей прогулке… а я сбежала. Так как помочь служанкам?

– Очень просто. Создать гильдию домашних помощников. Ведь многие работники других ремесел давно объединены, и от этого выигрывают все. Все знают, что наемники из гильдии Таубена никогда не ограбят их и не бросят на полдороге, как непроверенные проводники, а знахарки Вильдинии Докенс обязательно помогут, и не обдерут как липку. Достаточно найти приют на первое время и людей, знающих тонкости этого ремесла и способных научить неумелых, защитить робких. Думаю, те же Таубен и Вилия помогут и советом, и знакомствами.

– Очень интересно… – задумалась Кора.

– Но у тебя как будто были другие планы? – осторожно поинтересовалась Ильда, догадываясь, что эта идея нравится сестре гораздо больше.

– У меня много разных планов… – безмятежно сообщила та, и встрепенулась, – ну идем к ним?

Разговор вышел коротким. Служанки успели сообразить, как зря надеялись на поблажку и представить встречу со своими хозяйками и притаились как запуганные лисой мышки. Не отвечали даже на вопрос, кому именно служат, словно разом потеряли и память, и дар речи.

– Не хотите – не говорите, – невозмутимо объявила им Ильда, – но запомните одно. Я все равно узнаю всё, что хочу, и никому не позволю обижать вас, лишать жалованья или обеда. И помогу каждой из вас, кто захочет сменить хозяйку, найти другую, лучшую работу. Все, кто решится, просто идите в лазарет, лейда Нетанья вас примет.

И вышла из столовой, потянув за собой Кору.

Дарвел с Ирджином ожидали их в креслах у окна, выходящего на один из самых глухих уголков огромного парка.

– Молчат? – сразу все понял герцог по хмурому взгляду жены.

– Боятся, – подтвердила она, – а чего вы сидите тут, как стражи? У нас егерей мало?

– Сейчас придут, – Дарвел улыбнулся, успокаивая ее, хотя и сам ощущал отвращение, разбираясь в этом вопросе. – У нас есть выбор: пойти, как собирались, в башню Анви, выйти погулять в парк или отправиться в мой кабинет. А можно ждать недовольных в соседней столовой, хотя до обеда еще почти час.

– Анви сейчас не в башне, – сообщил маг, – он отправился в камеры, допросить вчерашних наглецов. Как ни странно, никто из их родичей до сих пор не обратился ни к нам, ни к охране с просьбой найти заблудших деток.

– Значит они живут не в своих покоях, – мгновенно сделала вывод Кора, – а у кого-нибудь из фрейлин. А те никогда не станут поднимать шум…

– Тогда пойдем в мой кабинет, – решил Дарвел, подхватил жену под руку и повел в сторону канцелярии.

Там наследник занимал небольшую комнатку, где прежде Вандерт разбирал мелкие жалобы и просьбы придворных и домочадцев.

Кора идти с ними не пожелала. Не хотела больше ничего знать о пройдохах, решивших обманом и подлостью пролезть в родственники к герцогу. И еще противнее ей было видеть их родителей и слушать просьбы и уверения, что детки просто шутили. Слышала уже, и не раз.

Поэтому девушка велела ожидавшему её за углом телохранителю показать дорогу в лазарет. И ничуть не удивилась, заметив, что Ирджин невозмутимо идет рядом. Даже более того, отлично понимала, что значительно больше её изумил бы его уход.

Потому и злилась на саму себя за несвойственное поведение. Хотя и признавала, что до сих пор маг не сделал ни одного из тех поступков, за которые она ненавидела охотящихся на нее любвеобильных лоботрясов. Но пока не верила, что ей повезло встретить исключение из правил.

Такое, как ее отец, как Дорс, никогда не позволявший себе хлопнуть служанку по мягкому месту, или Дарвел, следящий за Эни с таким восхищенным обожанием, что от радости за нее перехватывало горло. И чуточку, совсем немного, становилось жалко себя.

– Чезен, сходи наверх, проверь, освободились ли комнаты над лазаретом и вызови мастеров. Нужно поставить тут и наверху надежные двери, чтобы лейда Нетанья могла спокойно размещать там подопечных.

Кора чуть замедлила шаг, слушая эти указания и слегка удивилась, когда телохранитель немедленно направился в тупичок, откуда вела наверх неширокая лестница.

– Почему он тебя послушал? – не выдержала она.

– Дарвел дал мне право ими командовать. – сухо пояснил маг, и нехотя добавил, – белые маги доверяют собратьям.

– Но он же только ученик? – задумалась Кора, наблюдая как приветливо распахивается перед спутником прошитая стальными полосами дубовая дверь.

– Кто там? – выглянула из ближайшей комнаты худощавая девушка и крикнула в глубь коридора, – Лейда Нетанья, это светлый лэрд!

Лейда Нетанья понравилась Коре с первого взгляда, еще вчера, когда их знакомили перед ужином. Но тогда спокойно поговорить им не удалось, зато теперь Кора намеревалась расспросить бывшую подругу прежнего герцога обо всем, что казалось ей важным в её новом доме.

И как выяснилось очень скоро, их желания совпадали… но не полностью. Нетанья намеревалась побеседовать с Ирджином.

– Милиса, будь добра, помоги накрыть стол к обеду, – с мягкой улыбкой отправила она из гостиной худенькую помощницу. – Лейда Энилия назначила меня старшей фрейлиной, а Милису первой, но пока наше главное задание – следить за лазаретом. Но мы и не против, скучно целыми днями сидеть в гостиных и обмениваться ядовитыми шпильками.

– Вы хотели что-то сказать, лейда Нетанья? – прямо спросил Ирджин, вслед за Корой опускаясь на диван, – говорите без опаски, я закрыл нас куполом.

– Да, – обеспокоенно оглянулась она на окно, за которым пышно цвели клумбы целительского садика, – и это очень серьезно. Вам известно, что я много лет дружу с некоторыми слугами… и они делятся со мной всеми секретами и слухами… а также подслушанными разговорами. Нет… не фривольными, это мне не интересно. А теми, которые иногда ведут некоторые чиновники и знатные лэрды.

– А они ведут разговоры? – догадливо справился Ирджин.

– Чем же им еще заниматься? – невесело усмехнулась Нетанья, – когда был жив Конрад, он постоянно давал им задания и спрашивал ответа, как со школяров. Даже специально поселил во дворце, чтобы были под присмотром. Но Вандерт не смог их заставить это делать… они нашли сотни отговорок. Мне в тот момент было не до них… но много позже, когда я смогла рассуждать более здраво, начала понимать, что Конрад нечаянно прикормил стаю гиен. Впрочем, герцог всегда был о них не лучшего мнения, я сохранила его тетрадь с записями. Он собирался со временем заменить почти всех, ждал, пока повзрослеют и наберутся опыта выбранные им способные помощники. Но не успел…

– Нетанья… а можно взглянуть на те записи?

– Я потому их и упомянула… что решила отдать. Но сначала скажу про советников… замены герцога желают далеко не все. Главный казначей давно не разговаривает ни с кем из них и не даёт ни одного лишнего медяка на содержание их ведомств. Не помогли никакие уловки, ни насильно приставленный к казначею преданный заговорщикам третий помощник, ни жалобы Вандерту. Поэтому, принимая новых чиновников из числа своих родичей и сторонников, они убавляют жалованье старым работникам. Или вообще отправляют их на пенсию. Но многие не уезжают из дворца, им просто некуда. Вот и переселяются в комнатушки на чердаке или в пустующую казарму, пристроенную к северной стене. Несмотря на то, что дворец насчитывает более чем полторы тысячи помещений, в последние годы здесь невероятная теснота. До придуманной Анвиезом проказы младшие служанки жили в комнатах по шесть человек, спали по двое в одной кровати. Пажи вообще спали на шкурах у каминов. И никто этого не замечал. Афорс однажды даже меня попытался поселить с кем-то из бедных фрейлин, но ему не позволил лэрд Вандерт. Сейчас во дворце стало легче дышать. Но советники этим сильно недовольны.

– Почему?

– Дарвел нечаянно выставил часть тех, кто должен был в назначенный час взять в руки оружие. Ещё сменил прикормленного ими генерала на преданного ему Таубена, выставил дурака Файзена и привез Бремера, знающего во дворце каждую крысу. Они недаром так усиленно его выживали, боялись, что пронырливый повар раскроет их заговор. Ведь ими затрачено много времени, денег и сил, подкуплены некоторые градоначальники и старосты поселков, запущена байка про подставного герцога, припасено оружие, и обычное и магическое.

– Они совсем дураки? – изумилась Кора, – не понимают, что Дарвела охраняют белые маги? Даже мне уже это ясно.

– Ты себя просто недооцениваешь, – неожиданно светло улыбнулась ей Нетанья, – а мне видно, как много в тебе и твоей младшей сестре сходства с герцогиней. Я говорю не о внешности… хотя для некоторых она имеет очень важное значение. Думаю, в расчете на это советник Пангерт и отправлял старшего сыночка, ловеласа Юнгельса, очаровывать тебя.

– Мне уже хочется посмотреть, как их будут вешать, – кровожадно буркнула Кора, – если я правильно понимаю, что они собирались выдать меня за Эни.

– В королевстве отменены смертельные приговоры, – тихо сообщил ей Ирджин, но жесткая усмешка мага сказала девушке, что она не одинока в своем желании.

И это неожиданно согрело её душу. Крайне редко Коре встречались люди, полностью согласные с ее взглядами и принципами.

– Но хуже всего, – продолжила Нетанья, – что они и так спешат, а Дарвел снова их подстегнул… указом о запрете на амулеты. И я очень боюсь, как бы они не решили использовать новый указ о столовых как повод для начала мятежа.

– Я схожу, поговорю с Анвиезом, – сообщил Ирджин, забрав шкатулку с потрепанной толстой тетрадью, – а вы заприте все двери и окна. И временно не выходите в садик. Хотя тут всё защищено, и никакая опасность не угрожает, но мятежники могут попытаться вас обмануть или чем-нибудь шантажировать. Не стоит полагаться на их порядочность, у тех, кто так рьяно рвётся к власти она обычно отсутствует.

Выйдя из лазарета Кора столкнулась с мастерами, деловито измеряющими проходы в галерею и поразилась скорости, с какой они приступили к нежданной работе.

– За внимание к нашим заказам мы лечим рабочих от застарелых недугов, – пояснил Ирджин, внимательно поглядывающий на девушку.

– А им… ничего не угрожает? – задала она неожиданный вопрос.

– Вот доберемся до Анви и все узнаем, – туманно намекнул маг, но Кора внезапно рассердилась.

– Если ты считаешь меня легкомысленной болтушкой, то зачем преследуешь и сопишь в спину? Судя по Анвиезу, пустоголовые кокетки белым магам не подходят. – девушка резко отвернулась и почти бегом ринулась прочь.

– Кора… – маг догнал ее подозрительно легко, придержал за локоть, но она резко вырвала руку.

– Мне не о чем с тобой разговаривать. Я не терплю заносчивых снобов, из каждой мелочи строящих тайны.

– Я не строю тайн, – снова ее догнав, терпеливо пояснил Ирджин, – я просто не хотел ничего объяснять в проходных залах. Тут сильное эхо и частенько за занавесями ниш и проходов прячутся слишком любознательные домочадцы.

– А сейчас? – ехидно прищурилась она.

– Пришлось поставить купол неслышимости…

Сердито поджав губы, Кора прошла еще с десяток шагов, огляделась, и вдруг поняла, что не знает, куда забрела.

– А куда мы идем?

– К канцелярии. Они уже ждут нас в кабинете. Можно снимать купол? У меня сегодня резерв не полон.

– Снимай. Я все равно с тобой не разговариваю, – сухо бросила она.

Не со зла, злопамятной Кора никогда не была, если, конечно, ей не пытались сделать непростительную гадость. Загнать в ловушку, подставить, оболгать, ударить или принудить к чему-то неправедному.

Просто не хотела оставлять за магом последнего слова. Но он всё равно умудрился его изречь.

– И это очень печально, – со вздохом сообщил Ирджин еле слышно, словно самому себе, – но одно утешает, не разговаривает она со мной всё же на «ты».

Кора даже задохнулась от такой наглости, но навстречу откуда-то вывернулась кучка слегка растрепанных и весьма рассерженных лейд, и девушка крепче сцепила зубы. Если ещё допустимо спорить с почти незнакомым мужчиной наедине, то скандалить принародно – непозволительная фамильярность и бестактность.

Канцелярия размещалась в одной из восьми длинных пристроек, ведущих к башням. В ней были солидные кабинеты советников и их помощников, просторная как столовая комната для писарей и младших чиновников. И сравнительно небольшой кабинет герцога. В нем поместился шкаф, рабочий стол и стул самого хозяина да несколько кресел для посетителей. Роскоши тут тоже не было, лишь ковер на полу да вышитые вручную плотные занавеси на единственном окне.

Сейчас Дарвел что-то читал за своим столом, а Энильда и Анвиез с учеником устроились в придвинутых ближе креслах и тихо разговаривали.

– Садись ближе, – позвала герцогиня сестру, указывая на соседнее кресло, – Анви принес признания вчерашних негодяев. Как выяснилось, придумали этот трюк они вовсе не сами.

– Я знаю, – хмуро вздохнула Кора, – Нетанья уже разгадала планы их родственников. Непонятно мне другое… пусть Дарвел был подростком и привык верить советникам… да и никто ничего ему не рассказывал. Но почему Анвиез, такой… умный, а за семнадцать лет не заметил, что вокруг наследника плетется заговор? Неужели не нашлось ни одного честного человека… предупредить, подсказать, хоть тайком? Тот же казначей…

– А про него… тоже Нетанья? – Живо заинтересовался ничуть не смутившийся Анвиез.

– Да. И еще она отдала тетрадь высокородного лэрда Конрада… он писал свои заметки о советниках…

– Где? – Дарвел отбросил допросные листы, уставился на нее так пронзительно, словно в чём-то подозревал.

– У меня, – Ирджин достал из-за колета шкатулку, протянул герцогу, – мы даже не смотрели.

– Почему… – сразу охрипнув, прошептал тот, раскрыв крышку, – почему она… ни слова?

– Боялась за тебя… – вздохнул его учитель, – ты бы их сразу выкинул, и взвалил все заботы на Вандерта. А ему и так доставалось… многим не понравился сделанный Конрадом выбор регента. Такова печальная закономерность, чем меньше человек достоин короны правителя, тем сильнее жаждет ее получить. А лейде Коралии за смелость и неукоснительную логичность сделанных ею выводов я обещаю выполнить любое желание. За все годы моего пребывания в этом дворце ни одна лейда не задалась этим вопросом. Более того, даже среди советников, чиновников и знатных лэрдов, считающих себя многоопытными и проницательными, таких нашлось не более десятка. И лишь двое из них поддерживали тайных заговорщиков. Но один оказался умнее, и как только поговорил со мной, в одночасье оставил пост, продал имение и особняк в городе и уехал к морю. А второй пожадничал… решил просто отойти от мятежников, пообещав, что никого не выдаст. Разумеется, они не поверили… пришлось мне его спасать и прятать. Теперь живет в укромном месте под чужим именем и ждет момента, когда бывшие дружки получат по заслугам.

– То есть… ты хочешь сказать, что все это время знал про их замыслы? – пораженно уставился на него Дарвел.

– Конечно. А как ещё можно бороться со злом, если не разведать всех его намерений? И не влезть под личиной в число предводителей переворота? Его намечали на день твоей свадьбы… и оказались абсолютно не готовы к выступлению, когда вы так внезапно решили соединить судьбы. Пришлось переиграть все прежние планы, и выбрать третий день сбора орехов. Но ты то выгоняешь за ворота их соглядатаев и шпионок, то пытаешься собрать всех в столовых, даже не предполагая, что в некоторых покоях живут люди, которые никогда не получали разрешение на въезд во дворец.

– Как интересно, – насмешливо протянула Ильда, – а скажи пожалуйста, учитель, чем они вооружены? Случайно не магическими жезлами? И не знаешь ли ты, кто продает им это оружие?

– Знаю. И не случайно. Я и продаю. И даже учу им пользоваться… но каждый раз забываю пояснить, что боевое оно лишь в руках белых магов. А у всех остальных вместо опасных зарядов выпускает иллюзорные.

Ильда начала смеяться первой, мигом представив, как ошалеют заговорщики, начав обстрел герцогских егерей, а через секунду к ней присоединились и все остальные.

– Это очень правильно… – просмеявшись, проговорила Кора, – но как в таком случае их потом наказывать? За что судить? Ведь они никому не принесут ощутимого вреда, который можно предъявить в обвинении?

– Я их уже судил, – невозмутимо заявил Анвиез, – за преступный замысел. Еще много лет назад, в тот самый день, когда подслушал тайное совещание зачинщиков. Если бы я был простым судьёй, то сразу бы принес Вандерту доказательства их вины и помог отправить мятежников в тюрьмы. Но я маг… и мог в любой момент остановить их в одиночку. И потому решил немного присмотреться… дать заговорщикам время проявить себя, показать глубину ненависти или заблуждений. Вскоре я знал все планы их главарей так подробно, как не знал ни один из исполнителей. Бунтовщики собирались привлечь на свою сторону недовольных чиновников и лэрдов по всей долине, подкупить при надобности продажных, припугнуть трусливых… и этот их план мне подходил. Ведь значительно проще позволить им сделать всю грязную работу по выявлению недобросовестных и нечестных мэров, стражников и старост, чем отправлять на разведку толпы тайных сыщиков, которых видит насквозь каждый опытный трактирщик. С тех пор они прилежно тратят свои жалованья и состоянья на подкупы, оплату оружия и отрядов охранников, которые в момент мятежа должны стать их армией. Большинство из главарей уже почти нищие, но надеются возместить все потерянное многократно, захватив герцогскую казну. Поэтому назначить им наказание будет очень легко, просто лишить должностей и титулов и выставить из замка вместе со всей родней, слугами и наемниками.

– Служанкам я уже пообещала помощь, – напомнила Ильда, – большинство из них ни в чем не виновны. А те, кто преданы мятежникам и сами тут не останутся.

– Мне интересно… – герцог смотрел на учителя задумчиво, словно видел впервые, – а кто те семь или восемь человек, не поверивших в твою недогадливость?

– Почти всех из них ты давно знаешь, это лэрд Вандерт, Герс, главный казначей Кезорт, лейда Вильдиния, лэрд Таубен, лэрд Урбелиус и Ледтон, самый молодой из советников. Он отвечает за охотничий и рыболовный промысел. Ну и Бремер.

– А как Ледтону удается оставаться в стороне от мятежа? – мгновенно заинтересовалась Ильда, поглядела в хитрющие глаза учителя и с нарочитой печалью вздохнула, – ну и зятя нам лешие приманили, не белый маг, а бродячий фокусник.

– А ты против? – Вроде в шутку спросил магистр, но блеснуло мимолетно в его взоре что-то болезненное, горькое.

– Нет, я очень рада, – твердо ответила знахарка, – особенно тому, что ты не стал её испытывать… как у вас принято. Лиата конечно пройдет любые проверки… но обязательно поймет, что это был экзамен… и ей будет больно.

– Спасибо, – тихо выдохнул Анвиез, – я сам очень счастлив, что вовремя это понял. А про Ледтона… он выполняет моё задание. И потому я стараюсь его уберечь… хватило и ошибки с Руалией.

– Ты в том ничуть не виновен, – не пожелал даже слушать об этом герцог, решительно вставая с места, – а мы теперь можем спокойно отправиться в свои покои. Сегодня я намерен пообедать там.

– А негодяи? – остановила его вопросом Ильда.

– Ну мы же вместе посмотрим, как они бредут по мосту со своими узлами? – весело подмигнул Дарвел жене. – Я буду с нетерпением ждать это зрелище.

– Это была замечательная мысль, – задумчиво пробормотала Ильда, и все поняли, что именно она имеет в виду.

Вовсе не обед в оранжерее, разместившейся под центральным куполом герцогского крыла, крытым стеклянной черепицей. А магическое зеркало, принесенное Анвиезом.

В нем, как в окне, можно было рассмотреть всё происходящее в столовых для знатных лэрдов и их домочадцев. Советники, не получившие привычного завтрака и перекусившие хранящимися в буфетах фруктами и печеньем, были хмурыми и недовольными абсолютно всем. И приготовленными кушаньями, находя нищенским выбор из пяти первых блюд и пяти вторых. Салатов, соусов и закусок, стоящих на всех столах, они не замечали. Да и что там есть, если нет ни знаменитых драгоценных сигов из Берсно, ни янтарной икры, ни жирных копченых рябчиков и паштетов из молодых каплунов? Да и вино лишь сухое, слабенькое, как стоялый квас.

Столько лет сидеть почти безвыездно в этом замке, переполненном народом, как постоялый двор в ярмарочные дни и не видеть никаких удовольствий, кроме глупеньких фрейлин и хорошей еды и враз лишиться главного из них? Возможности запить крепким и густым персиковым ликером тающего во рту рябчика с хрусткими, перчеными пикулями.

Они уже обсудили это между собой, и даже украдкой назначили час тайного собрания, когда в столовую уверенно вошел невесть откуда добытый Дарвелом пройдоха Тодваш.

– Указ! – Зычно возвестил он, остановившись у окна и развернул украшенный шнурами и печатями свиток, – В честь коронования высокородного лэрда Дарвела Тайгерда, седьмой день следующего месяца, мёдобора, объявляется праздником для всех жителей долины. Герцог приглашает в свой летний дворец на пир и бал всех знатных лэрдов, старших чиновников, глав гильдий и именитых промышленников, купцов и ремесленников вместе с семьями и последователями. Гости обязаны прибыть за день до праздника во избежание беспорядка. Подписано лэрдом Дарвелом Тайгердским лично и заверено большой герцогской печатью.

– Ах, темные происки… – вырвалось у кого-то из дам, – но ведь первый день мёдобора уже завтра? Разве мы успеем сшить платья?

– Вы и в прежних восхитительны, – ухмыльнулся советник Пангерт, приходя в прекрасное расположение духа.

Всем известно, когда герцог что-то праздновал в летнем дворце, замок Тайгерд пустел, как после пожара. Все, от самого герцога с его приближенными и до поваров, горничных и охраны перебирались на берег Берсно. В легкий и светлый дворец и многочисленные домики, павильоны, галереи и шатры для гостей.

И значит никто не помешает заговорщикам беспрепятственно захватить оставшийся без присмотра замок. Их не остановит даже поднятый мост, ушлый советник Ледтон раскопал сведения о потайном ходе, ведущем из скальной расщелины прямо в герцогскую спальню. Жаль конечно, что такому способному лэрду не найдется должности при новом герцоге, но держать при себе предателей глава заговора считал большой глупостью.

Каждый предавший хоть раз – предаст и второй, говорил ему когда-то отец. Юный Пангерт хорошо запомнил эти слова и не собирался доверять никому из тех, кто от жадности или честолюбия не остановился перед предательством.

Читать чужие мысли Анвиез не умел, да это и невозможно. Даже сильные эмпаты ощущают лишь сильные эмоции. Но за пятнадцать лет наблюдений за этими жадными и жалкими людьми через зеркало наизусть выучил их мимику и монологи, произносимые как перед слушателями, так и в одиночестве, для самих себя. Хотя кое-кто предпочитал наедине с собой выражаться не менее образно, чем вышибалы в кабаках и винных погребках. И нужно было признать, у них были для этого причины. Анвиез искренне удивлялся терпению и упорству заговорщиков, ожидавших свадьбу наследника с гораздо большим нетерпением, чем науськиваемая фрейлинами Цинния.

Любой здравомыслящий человек на их месте давно уже осознал бы опасность и трудность затеи и сбежал подальше, пока оставались деньги. А они всё крепче цеплялись за призрачную мечту как тонущий за соломинку и всё глубже увязали в неосуществимом замысле. И тем самым отрезали себе пути к спасению.

– Даже не верится, что через семь дней мы наконец избавимся от этой вечно недовольной, наглой и жадной толпы, – произнёс с хмурой усмешкой Дар и задумчиво уставился на учителя, – а они ни о чем не догадаются?

– Мы им не позволим. Выдашь всем советникам приказ за три дня подготовить для тебя отчет, сколько пользы и выгоды принесли герцогству их ведомства за последние семнадцать лет. Если упомянуть, что ты собираешься сверить их сведения с якобы найденными в сейфе записями Конрада, все будут бегать как ошпаренные.

– И неплохо бы еще чем-то их подстегнуть, – предложила Ильда, – чем меньше у них останется времени на раздумья и сомнения – тем лучше для нас. Нельзя заранее записывать противников в полных дураков, можно обмануться.

– Подумаем, – пообещал Анвиез, вставая из-за стола, – я иду к Лиатане, Ринк закроет зеркало. Ирджин, ты отправишься навстречу лэрду Грозби. Нужно заранее подготовить его к новостям и подправить здоровье.

– Хорошо, – беспрекословно поднялся с места маг, но сделав пару шагов, оглянулся на рыжеволосую сестру герцогини, – Кора, не хочешь поехать со мной? Тогда я возьму карету.

– Я могу и верхом, – подумав, суховато буркнула она.

Разумеется, девушке очень хотелось увидеть отца, и поговорить с ним – тоже. Но без свидетелей, а это никак не получится. Он наверняка везет с собой Шану, их отец не будет самим собой, если оставит в одиночестве преданную няню.

– Верхом тебе рановато, – категорично запретил Анвиез, которого задержали слова бывшего ученика, – а в карету можно взять корзинку и набрать по дороге абрикосов. Когда мы ехали, они начинали желтеть.

– А потом ты сядешь в карету к отцу, а я заберу его служанку, – проявил осведомленность маг, и кротко добавил, – и я умею собирать самые спелые плоды.

– Мне нужно три минуты переодеться, – решилась Кора, – но абрикосы не при чём.

– Уф, – облегченно выдохнул Дарвел, когда они вышли из оранжереи, – как у них все непросто. Я боялся слово сказать.

– У всех непросто, кто относится к любви серьезно, – нежно улыбнулась ему жена, – а Ирджин влюбился не шутя.

– А она?

– Коре нужно время… она отвыкла верить людям. – Ильда сразу стала печальной и во взгляде мелькнула вина, – я могла бы раньше расспросить о ней Вилию… но детские обиды держали крепче цепей. Пойду к матушке… пусть Лиа спокойно поговорит с Анви.

– А мне придется идти в кабинет и делать вид, будто я считаю полезными советы этих предателей, – помрачнел герцог.

– Можно не ходить, – подсказал ему Ринк, закрывая зеркало, – прикажи Бремеру приготовить для советников приказ и пусть работают. А сам сходи проверь казармы, или вызови к себе Таубена, он как раз привез пойманных в облаве бандитов и сводников. Такими делами герцог занимался в черном кабинете на втором этаже.

– Я помню, – кивнул Дарвел, и от души поблагодарил, – спасибо, Ринк.

– Не за что! Ты же теперь наш собрат. – широко улыбнулся маг и ушел прятать зеркало в потайной шкаф.

Время от времени подкупленные заговорщиками слуги или даже охранники пытались проникнуть в башню Анвиеза, используя добытые у ведьм зелья и амулеты. Разумеется, это всегда заканчивалось для них весьма печально, но иногда доставалось и чутким к проявлениям чужой или боевой магии артефактам. Вот и приходилось защищать их дополнительно, ведь ставить на двери мощные заслоны не давали негласные правила ордена. Ни один белый маг никогда не закроет свое жильё или имущество таким щитом, который может ненароком убить незваного гостя. Никакие амулеты и раритеты не равноценны человеческой жизни. Даже самого прожженого вора, хотя такой и сам никогда не сунется в жилище мага. Таким отлично известно, как бесполезно такое безрассудство и как дорого обойдется самая невинная попытка. Потому и страдают те бедолаги, кто лезет по принуждению, под действием ведьминских чар и зелий или ради денег.

– Где вы потерялись? – осведомился магистр, едва Ирджин влетел в гостиную его башни. – они уже идут сюда. Постарайтесь не задавать вопросов… пока Идинья не уснула. Она дочь одного из советников… по торговле. Очень хитрый и пронырливый тип, и уже сосватал девушку за Юнгелиуса. И тот вроде был не против, хотя всем известно о ее чувствах к Ледтону.

– Вот как, – усадив Кору на пушистый, как соболья шкурка диван, задумался Ирджин, – значит, он что-то узнал… неприятное для себя. Не ты подсказал?

– Не успел. В последние дни, едва Вандерт выставил из замка первых прихлебателей, Пангерт утроил секретность и с тех пор следит за сообщниками бдительнее, чем примерный пастух за дойными коровами. Ледтона старались и на секунду не оставлять без присмотра, все время рядом крутились шпионы. Помощники, друзья и сговоренная невеста, пронырливая лейда Мареттия. Она племянница и разменная монета Пангерта, но, как выяснил Бремер, два дня назад расторгла помолвку с Ледтоном.

– Он переживал? – вырвалось у Коры.

– Наоборот, чуть не прыгал от счастья. Он её терпеть не может.

– Лэрд Ледтон, – открыв дверь, объявил Ринк и пропустил в гостиную советника с невестой.

За несколько прошедших минут их облик стал неузнаваемым из-за мешковатых одеяний в широкую оранжево – белую полоску.

– Садитесь, – приветливо предложил Анвиез и едва побледневшая лейда Идинья опустилась на краешек дивана, веско заявил, – ваша невеста хочет спать.

– Что? – Не понял, или не поверил Ледтон, оглянулся на спутницу и нахмурился, – зачем?

– Ей еще рано узнавать правду, – мягко пояснил Анвиез, – а тебе пора решать, где ты желаешь провести семь ближайших дней? Есть несколько надежных мест.

– Какие места? – встревожился советник, – мне нужно вернуться. Они сейчас начнут обсуждать планы… я должен быть там. Вот как бы только Идинью от них убрать… может положить в лазарет?

– Нет, тебе ни в коем случае нельзя к ним возвращаться, – категорично отказал магистр, – и ей тоже. У Пангерта маниакальная подозрительность, я сам едва не попался в прошлый раз. Поэтому нужно выбрать место, где вы переждете мятеж. Можно пожить в покоях герцогского крыла, но тогда вам с Идиньей придется надеть амулеты личины и ни с кем из знакомых не встречаться. А лучше – вообще не ходить на первый этаж. Никто не должен знать правды. Второй вариант – поселиться в одном из моих поместий, под надежной охраной.

– А в своё… – начал советник и смолк, увидев сочувствующий взгляд магистра.

– За твоими домами следят. Пангерт давно выяснил, где находятся все имеющиеся у сообщников дома и поместья, и везде посадил шпионов. Уйти безнаказанно он не позволит ни одному из вас.

– Проклятый паук, – с ненавистью прошипел Ледтон, – никак не угомонится. И сам не живет спокойно и счастливо и другим не дает. Тогда я лучше останусь во дворце… а Иде, если можно, выдайте амулет молчания… она такая непосредственная, говорит всё, что думает. Хотя это хорошее качество… но в настоящий момент очень опасное. Наверное, нам и в самом деле лучше не ходить вниз.

– Пусть сегодня поспит, а к завтрашнему утру я приготовлю ей необходимые амулеты. – решил Анвиез и перевел взор на коллегу, – в таком случае вы можете ехать. Я думал, что придется отвезти Ледтона в поместье.

– А можно задать один вопрос… лэрду Ледтону? – кротко осведомилась Кора.

– Конечно, лейда Коралия, – учтиво кивнул тот.

– Ради чего вы садились на тот трон? Ведь вы ничем не походите на спесивого дурака.

– Спасибо за комплимент, – развеселился лэрд, – но в этот раз я попался на подколки и насмешки как самый последний лопух. Хотя Малсен поддевал не меня… а кузину… и можно было превратить все в шутку. Но тогда она окончательно во мне разочаровалась бы.

– Не думаю, – тихо вздохнула Кора и резко встала с дивана, – нам пора.

В карете она упорно молчала и хмуро смотрела в окно, делая вид, будто не слышит шуток Ирджина. Не проявила никакого интереса, даже когда он сказал, что начались аллеи абрикосов.

– Кора… – не выдержал маг, – чем я тебя снова обидел?

– Ничем, – односложно буркнула она, потом, помолчав, мрачно пояснила, – я думаю про этого лэрда… как он мог пятнадцать лет изображать предателя? С ума ведь можно сойти! Жизнь – то проходит!

– Ну не совсем пятнадцать… – пряча облегченный вздох, пояснил маг. – В первые годы после гибели герцога Пангерт был очень осторожен… присматривался, примеривался. Ему и так жилось неплохо, он ведь отвечал за сбор налогов и герцогские банки. Позже предупрежденный Анвиезом регент разделил эти должности, отдав сбор налогов главному казначею. Вот потому мы защитили Кезорта не слабее чем герцога и вас, а для Пангерта он – главный враг. Но суетиться всерьез главный банкир начал восемь лет назад, после совершеннолетия Дарвела, осознав, что очень скоро наследник может стать герцогом и назначить советниками совсем других людей. А он уже привык копить золото… ему, как и многим богачам, самое большое удовольствие доставляет возможность покупки недоступных другим людям вещей. Домов, где он никогда не будет жить, карет и лошадей, на которых не станет кататься, разнообразных драгоценностей, хотя до них за всю жизнь у него не дойдет очередь и они так и останутся в сундуках.

– Но ведь всё это у него отберут?

– Конечно. Там многое не заработано, а получено нечестным путем. Подношения, проценты от ссуд… Кезорт регулярно делает отчеты и сдает Анвиезу.

– Вот теперь я поняла, – заявила вдруг Кора, – почему ты перебрался сюда из приморья. Чтобы помочь учителю подавить мятеж.

– Они и сам бы справился… – честно признался Ирджин, – но вдвоем, конечно будет проще. А сюда я вернулся ради Ильды. Она мне очень помогла… и я пообещал ей сделать в горах тоннель к Греденскому герцогству.

– Зачем ей тоннель? – опешила девушка.

– Ей нужен хлеб… – пояснил он, – а в Гредене самое дешевое зерно. И если будет тоннель, не придется везти его по нижней дороге.

– Понятно, – буркнула его спутница и опять отвернулась к окну.

– А мне – нет, – тяжко вздохнул про себя маг, начиная подозревать, что невзначай все-таки чем-то её обидел.

Минут через пятнадцать, заметив дерево с особо крупными и румяными плодами, Ирджин велел кучеру остановить карету, забрал из багажных ящиков корзины и отправился собирать урожай.

Кору он не стал звать намеренно, решив не надоедать. Пусть сама выбирает, чего ей хочется, сидеть в карете или гулять под деревьями, усыпанными ароматными абрикосами. И вскоре облегченно перевел дыхание, завидев бредущую по обочине спутницу.

– Ну и как ты собираешь абрикосы? – осведомилась она с прохладцей, поглядывая на высокие, раскидистые деревья.

– Вот так, – широко улыбнулся ей маг, создавая сразу несколько маленьких смерчиков и запуская их в кроны с самыми крупными и спелыми плодами.

Зашуршала листва, задрожали веточки, и яркими снегирями взмыли вверх напоенные медом плоды. Собрались стайками и дружно ринулись в корзины, за считанные минуты наполнив их до краев.

– Тебе нужно наниматься в сборщики орехов, – постановила Кора, взяв самый румяный абрикос, – ты соберешь больше всех.

– Ну, если ты так хочешь… – пожал плечами Ирджин.

– Мне просто жаль… когда остаются несобранные орехи и сборщикам приходится работать под дождем, – пояснила она и вернулась в карету.

– Кора, – составив в багаж полные корзины, маг сел на место и внимательно посмотрел на девушку, – наверное я должен был сразу сказать… что ухаживаю за тобой с самыми серьезными намерениями.

– Я так и поняла… – невесело усмехнулась она, – и отлично знаю, что любая лейда на моем месте сейчас прыгала бы от счастья. И по-доброму завидую Лиатане… она сумела сразу узнать свою судьбу. А я пока не вижу в тебе суженого… как ни стараюсь… прости.

– Мне не за что тебя прощать, счастье мое, – Ирджин смотрел на девушку с такой светлой нежностью, что она невольно смутилась. – Наоборот, я должен сказать тебе спасибо за правду. Ты правильно говоришь, большинство девушек готовы солгать… признаться в чувствах, которых не испытывают, лишь бы не упустить выгодную партию. А о том, что после придётся много лет жить с нелюбимым человеком, они даже не задумываются. Как и о том, что маги вовсе не дураки и в таких лживых продажных отношениях не нуждаются. Но Кора… я ведь не могу просто взять и вырвать тебя из сердца, как репей с грядки. Моя душа не огород, а ты не сорняк, а редкий прекрасный цветок. Не только внешне… твоя душа для меня намного важнее. Поэтому не жди, что я отстану и побегу искать другую девушку. Мне никто другой не нужен… я влюблен в тебя и именно тебя хочу защищать и радовать.

– Ну а мне-то что делать? – огорченно всплеснула она руками, – я ведь не могу за одну минуту изменить свои чувства? Да и за день… и за месяц, наверное, тоже.

– Ничего не делай. Просто живи как нравится… и не сердись на меня за то, что буду рядом. Захочешь, начну учить тебя простым заклинаниям, и буду возить на прогулки в воздушной ладье. Позволишь дарить подарки – принесу самые красивые самоцветы и покажу, как они превращаются в бусы, серьги и заколки. Или подарю белоснежных барсов, как у Ильды, ты их видела? А может хочешь попугая? Или котенка?

– Ирджин… ты меня пугаешь. – неверяще качнула головой Кора, – Мужчины не бывают такими безупречными… даже наш отец никогда так не баловал матушку, а она заслуживает… своей преданностью.

– Я сам себя пугаю… – серьезно признался он, – ты слышала, что Ильда говорила про проверку? Она была права… знахарки, как выяснилось, хорошо нас изучили. Мы привыкаем к постоянным атакам… обрастаем защитными стенами и запираем накрепко ворота души, как осаждаемые замки. И придирчиво проверяем каждую девушку, опасаясь впустить в сердце вражеского лазутчика. Я тоже так делал… много лет был влюблен в жестокую эгоистку, исполнял все её капризы, но в любви так и не признался. И не пошел на сделку… когда она решила меня осчастливить. А тебе сказал все как есть… и не жалею. Даже хочу сам предложить… помочь. Ты же знаешь, что соседи отправили сюда послов, поздравить Дарвела с коронацией?

– Да, – вздохнула она, сразу вспомнив о надвигающихся празднествах, пирах, балах и женихах. И чужестранных, и доморощенных, но одинаково настырных, как она успела понять. – А как ты мне поможешь?

– Объявим о помолвке, – невозмутимо сообщил Ирджин, – но лишь твоим сестрам и герцогу с Анви сообщим, что она не подлинная. Зато все остальные будут считать тебя невестой белого мага и поостерегутся приставать с ухаживаниями. А послы не станут предъявлять Дарвелу никаких условий или требовать твоей руки в залог дружбы. Ну а если ты кого-то полюбишь – я немедленно верну тебе свободу.

Огорошенная неожиданностью и дерзостью этого предложения девушка молчала, не находя слов для достаточно обоснованного, но учтивого отказа. И маг, словно угадав ее намерение, добавил своим доводам весомости.

– Но эта помолвка не только предоставит тебе сколько угодно времени и возможности спокойно изучить характеры послов и здешних лэрдов и понять свои чувства к ним, но и не позволит таким нахальным интриганкам, как вчерашняя лейда, требовать с меня всевозможных проявлений внимания. От приглашений на танец или на прогулку, до фейерверков и фокусов.

Коре сразу вспомнилась яркая лейда, откровенно заигрывавшая с магом и собственное желание швырнуть в нее чем-нибудь мягоньким… пирожным с розочкой или взбитым в пену фруктовым десертом.

Конечно, оно было мимолетно… и ей удалась мгновенно сделать безразличный вид… чтобы тут же попасть в мастерски расставленную ловушку. А ведь это были всего лишь провинциальные интриганы, по меркам королевства – мелкие жулики. Теперь же во дворце появятся опытные мастера обольщения, и хотя Кора была уверена в собственной интуиции и здравомыслии, зато сильно сомневалась что знакома со всеми тонкостями коварных уловок. И значит прав Ирджин, не успеешь опомниться, как окажешься невестой ловкого шантажиста. Ведь если прежде тень ее неосмотрительного поступка падала на родителей и сестер, то теперь будет задета честь герцога и сбежать ей не позволит собственная совесть.

– И когда мы должны заключить помолвку? – прямо осведомилась она.

А чего кокетничать… или переживать, если это всего лишь временный договор.

– Сейчас, – так же деловито сообщил маг, доставая из внутреннего кармана тонко звякнувший кошель, – по традиции королевства помолвку скрепляют зачарованными парными браслетами, и у меня есть право провести краткий ритуал.

– А может… подождем до возвращения в замок? – растерялась не ожидавшая такого поворота Кора.

– Тогда придется просить твоей руки у лэрда Грозби, – невозмутимо пояснил Ирджин, – а насколько мне известно, он весьма основательно подходит к изучению женихов.

– Да, – вынужденно согласилась она, представив, сколько вопросов и проверок обрушит на их головы папенька, услыхав предложение незнакомца. – Ты прав… об этом я забыла. Хорошо, проводи ритуал.

– Дай руку… левую, – маг достал из кошеля два ажурных браслета, усыпанных алыми и голубыми алмазами и надев меньший на запястье избранницы, щелкнул застежкой, – теперь надень мне второй.

Кора стиснула губы, от осознания комичности происходящего невольно разъезжающиеся в саркастической усмешке и защелкнула второй браслет на запястье фиктивного жениха.

– Данным мне правом объявляю лейду Коралию Гранериз своей невестой перед небом и людьми.

Сверкнули жарким заревом камни ритуальных украшений, прозвенело в небе эхо далекого раската и браслет Коры вмиг потеплел и прильнул к руке словно живой.

– В нем мощная защитная магия, – просиял довольной улыбкой Ирджин, – невесты белых магов недосягаемы для любого оружия, ядов, зелий и заклинаний. Так же на тебя не будет действовать морок, отвод глаз и обычная личина.

– Провёл и радуешься, – тотчас сообразила девушка.

– Радуюсь, – подтвердил жених, – но тебя не обманул ни словом. Сразу сказал, что хочу защищать. И отлично знаю, на какие хитрости могут пойти ушлые герцогские отпрыски, чтобы заполучить выгодную невесту. Изучал их методы более десяти лет.

– Но ведь знатные девушки имеют право выбора… начала Кора, заметила горьковатую усмешку, исказившую лицо жениха и прикусила язык.

Негромко звякнул рожок, и едва маг достал его из чехла, раздался голос Анвиеза:

– До меня долетел отзвук ритуала, твой?

– Да, – коротко известил его ученик, – мы заключили помолвку. Пока временную.

– Поздравляю, – произнес магистр и рожок стих.

– Похоже, не очень-то он рад, – заметила Кора.

– Ты неправа, счастье мое. Он рад тому, что ты надежно защищена… и беспокоится за меня. Временная помолвка – большой риск для белых магов. Но давай не будем сейчас об этом… карета с твоим отцом уже недалеко и нужно решить небольшой вопрос. Нам ехать назад еще два часа и пора устроить привал. Тут неподалеку одно из герцогских имений, а чуть дальше есть трактир. Но можно просто поставить под деревьями шатер.

– Последнее мне нравится больше всего… однако я не знаю, потянут ли лошади еще перегон? Поэтому давай ты решишь сам?

– Тогда останавливаемся и ставим шатер. Пока я всё подготовлю, они как раз и подъедут. – мгновенно решил маг и осторожно взял невесту за руку, – но мне за ритуал положена награда.

– Да? А не слишком ли ты осмелел? – насмешливо фыркнула Кора.

– Нет… не слишком. Поцеловать руку разрешают даже незнакомым лэрдам, а я тебе всё же родственник.

– Не стану даже спрашивать… с какой стороны, – пробормотала девушка, ошеломлённо глядя, как он, мечтательно прикрыв глаза, медленно поднес к губам её руку и, неожиданно повернув, нежно поцеловал в ладонь.

Потом на миг прижался к ней щекой, потерся как кот, и, откровенно вздохнув, аккуратно опустил назад, на колени невесты.

– Спасибо… – шепнул ей с грустной улыбкой, и резко дернул шнур висящего над кучером колокольчика, – Чезен, разворачивай, встаем на привал.

– Кто? – запоздало заинтересовалась личностью возницы Кора, – это телохранитель?

– Герс никогда не выпускает подопечных из замка без охраны, – уже спокойно пояснил маг.

Карета, замедлившись, развернулась в обратную сторону, съехала на обочину и Ирджин выскочил из неё на ходу прямо в буйные заросли крапивы. Девушка проводила его настороженным взглядом, до этого маг казался ей неспособным на подобные выходки. И вообще выглядел значительно старше… если судить по поведению.

К тому моменту, как повозка окончательно замерла и возле распахнутой дверцы возник бдительный Чезен, Кора успела принять важное решение. Не предпринимать никаких действий, не высказывать ни удивления, ни досады… ни, тем более, радости. Стать невозмутимой, как статуя, и внимательно понаблюдать за нежданным женихом, предоставляя ему возможность показать себя как можно откровеннее. А еще расспросить Анвиеза, чем таким ужасным грозит Ирджину помолвка с ней. Ну кроме потери репутации неподдающегося женским чарам белого мага. Если она правильно помнит, никто и никогда не видел их жен.

– Спасибо, Чезен, – поблагодарила девушка выйдя из кареты, и неспешно сделала несколько шагов, прежде чем поняла, как скромничал Ирджин, провожая их во дворец пару дней назад.

Зато теперь, не скрывая, показывал все свои возможности. Сорняков, высившихся тут минуту назад, не было и в помине, под ноги стелилась густая и короткая как мох травка. Между усыпанных плодами деревьев появился шатер, искусно расписанный узором из листьев и ветвей, делавшим его совершенно незаметным от дороги. В левую сторону от него вела тропка, отмеченная ненавязчивой каймой из мелких розовых шариков клевера.

– Там женская умывальня, – пояснил появившийся из шатра маг, – мужская справа.

– Спасибо, – вежливо кивнула Кора, помня о своем намерении и неторопливо отправилась смотреть мгновенно возведенные им шалаши.

И очень скоро поняла, что невозможно за пару минут придумать и создать искусно сплетённые из травы и прутьев купола с выложенным ракушечником полом и всеми остальными атрибутами выточенными из этого же камня. Из витого розового столбика бил фонтанчик теплой воды, стекая по желобку в невысокую купель, ждали усталого путника фиалы с мылом и мягкие льняные полотна, лежали у зеркала гребни и заколки.

Видимо придумывал все это и делал крошечным всё тот же искусник, а может и сам Ирджин, чтобы однажды явить спутнице, которую захотелось бы порадовать или удивить. И еще позавчера Кора такой особенной для него вовсе не была, а вот теперь неожиданно стала. Значит что-то рассмотрел в ней или понял?

И осознать это оказалось неожиданно приятно и трогательно… почти до слез. Но она сдержалась… не следует принимать простую благодарность за что-то большее. Спокойно умылась, поправила прическу и вернулась к шалашу. Осторожно заглянула, отдернув край полога, и прошла внутрь, обнаружив, что там светлее, чем на улице.

Посредине размещался стол, заставленный деревянной расписной посудой, заполненной простой едой из того набора, что берут в дорогу путники. Вокруг стола были расставлены удобные плетеные кресла, украшали шатер маленькие столики, на которых стояли вазы с полевыми цветами и корзины с ранним виноградом и фруктами.

– Они уже подъезжают… – предупредил Ирджин, – будешь ждать тут или выйдешь встречать?

– Лучше здесь… – почему-то шепнула Кора, чувствуя, как забилось от волнения сердце.

– Хорошо, – он улыбнулся ободряюще, мимолетно нежно коснулся запястья невесты, словно проверяя, на месте ли символ их помолвки и стремительно вышел из шатра.

Несколько секунд девушка стояла в нерешительности, не зная, как ей лучше поступить. Сразу начать разговор с отцом с воспоминаний о прошлом и извинений за недоверие или сначала предложить перекусить, а побеседовать обо всем позже, в карете, спокойно и без спешки.

Вот только отправить Ирджина в другой повозке теперь не получится, запоздало сообразила она. Родители воспитывали в них с сестрами уважение к семейным устоям и подобное непочтительное обращение дочери с женихом сразу насторожит папеньку. Страшно представить, какие страсти он может заподозрить… да всё, чего угодно.

Значит нечего и думать, облегченно вздохнула Кора и чуть приоткрыла полог, посмотреть на отца. Но первой увидела Шану. Старушка по-прежнему была сухощавой и прямой как доска, и её седые волосы всё так же строго стягивала темная косынка, какие носили лишь домоправительницы да травницы. Только травницы чаще выбирали более светлые цвета, хотя в отличие от знахарок гребнями и обручами не пользовались.

А вот морщины на щеках Шаны стали глубже, да исчезла с губ добродушная улыбка. Видимо, няня либо чего-то боится, либо болеет, задумалась Кора, и значит нужно попросить Ирджина ей помочь. Она представила, как он будет лечить Шану и огляделась, выбирая, в какое кресло усадить старушку.

Но тут же сердито фыркнула, с огорчением припомнив слова мага: резерв не полон. Кора весьма смутно представляла, что такое этот резерв, и где он хранится, но догадывалась что это запас магии… который вовсе не бесконечен. Как же некстати маг создавал ту летающую ладью, набивал корзины абрикосами, косил магией сорняки и ставил этот самый шатер. Хотя в тот момент, когда Ирджин демонстрировал ей свои возможности, Коре было приятно… чего лукавить с собой? Еще никто и никогда не тратил на нее свое время и способности так щедро и упорно, обычно лэрды считали, что девушке достаточно купленного на углу бульвара букетика и коробки сладостей из соседней кондитерской. Ну а если она обрадуется и заинтересуется ими, можно будет пригласить в шапито или театр, и купить набор шоколадных зверушек.

– Отпустите мою руку, – раздался неподалеку холодный, как лёд, голос отца и Кора в смятенье отпрянула от входа.

– Я всего лишь просто поддержал вас… – невозмутимо отозвался Ирджин, заставив девушку невольно улыбнуться.

Знает она это «просто». Небось уже проверил отцовское здоровье и подлечил самые тяжкие недуги… и от того, что его не придется ни о чем просить, в душе девушки разлилось благодарное тепло.

– Сюда, – распахнув полог, приветливо пригласил маг, и незаметно подмигнул невесте, – я няню подожду.

– Добрый вечер, отец, – учтиво улыбнулась Кора, стараясь не замечать ошарашенного взора папеньки, – проходи к столу, садись.

– Лиечка? – хрипло выдавил он и резко шагнул ближе, склонился, всматриваясь в глаза дочери, лишь теперь запоздало припомнившей, как называл их в детстве отец. Эничка, Лиечка и Лиаточка.

– Я, папенька… – сдалась она требовательному взгляду, – решила встретить вас с няней.

– А ты… – он пристально изучал её лицо и заметно мрачнел.

– Приехала в замок еще вчера, с маменькой и Лиатой. Нагнала их в трактире. – подробно поясняла Кора, настойчиво тесня отца к столу, – садись, перекусим и двинемся дальше. Тут ехать еще два часа.

– Мы ели пирожки… Шана напекла в дорогу, – отмахнулся он, и не выдержал, вздохнул горестно, как над больной, – ты так осунулась…

– Не волнуйся, во дворце откормят. У Эни повара настоящие кудесники… не хочешь, а съешь.

– А ты во дворец… надолго? – осторожно осведомился отец.

– Навсегда, – засмеялась девушка, уже свыкшаяся с этой мыслью. – ты же и сам это уже понял?

– Но надеялся… – нахмурился он, и смолк, осознав справедливость её замечания.

– Я тоже не сразу всё сообразила, объяснили… очень ясно.

– Вот наш шатер, лейда Шана, – учтиво произнес маг еще за пару шагов, – тут светло.

Полог приподнялся и на пороге возникла чем-то недовольная старушка.

– Гроз! Ты тут? – осведомилась она, нашла взглядом воспитанника и вдруг побледнела, узнав стоящую возле него девушку, – Лиечка?

– Мне нравится, – тихо заметил Ирджин, отпуская локоть Шаны.

– Надеюсь, ты подлечил её? – бросаясь к няне, встревоженно справилась Кора, – у Шаны было слабое сердце.

– Конечно, счастье мое, – чарующе улыбнулся маг, – приглашай родственников к столу. Времени мало, нас нагоняют чьи-то послы. Вымпелы в сумерках плохо различимы, а останавливаться на заставе они не пожелали.

– О нет, – искренне встревожилась девушка, и почти умоляюще уставилась на отца, – папенька, нам лучше быстро перекусить и отправиться в путь. Встречаться с послами у меня нет никакого желания. Нам с ними еще семь дней рядом жить, если я правильно понимаю.

– Может и больше, – серьезно подтвердил маг, и родичи Коры, озадаченные её поведением и словами, безропотно сели к столу.

– А Чезен? – откусив первый кусочек, вспомнила телохранителя Кора.

– Ест на улице, – коротко ответил Ирджин и пояснил, – он видит в темноте и следит за дорогой.

Кора кивнула и больше не стала отвлекать мага от снеди. Ел он с аппетитом, сосредоточенно и быстро, но очень аккуратно и изящно, явно ощущалось хорошее воспитание. Или многолетняя жизнь в королевском дворце.

– Я сыт, – первым отодвинул тарелку лэрд Грозби, – можем ехать.

– Пока Ирджин не доест, никуда не поедем, – мягко улыбнулась отцу девушка, успевшая осознать, что маг ест так много вовсе не от голода. Видимо его резерв нуждается в более плотном питании и значит не нужно ему мешать.

– Я могу есть пирожки и в карете, – благодарно улыбнулся невесте маг, – вы поедете в нашей, а я – во второй.

– Нет, – решительно возразила она, – едем вместе. И можешь жевать сколько угодно, меня это не шокирует. Что взять?

Она поднялась с места и потянулась за стоявшей поодаль корзинкой.

– Не нужно, счастье мое, я сам. Садитесь в карету, мне нужно собрать шатер.

– Хорошо, – спорить с ним девушка не собиралась, ясно ведь, что убирать он будет магией. Подала руку настороженно следившей за ней няне, и улыбнулась, – идем?

– Ты изменилась, Лиечка, – печальная улыбка тронула тонкие губы старушки, – мне так жаль.

– А мне – нет, – легко усмехнулась Кора, – зато я стала умнее… надеюсь.

– Лейда Коралия, – готовый помочь Чезен уже стоял у распахнутой дверцы кареты.

– Сначала няню и отца, – шагнула она в сторону, и оглянулась на шатер.

Его уже не было, а Ирджин торопливо нагонял их с корзинкой в руке. Как у него так быстро и ловко это получается, невольно снова восхитилась Кора. Но и магии уходит много, подсказал здравый смысл, и она огорченно вздохнула. Нужно было выбрать поместье…или трактир… да после драки кулаками не машут. Но на будущее она запомнит.

– Едем, – оказавшись рядом, маг мельком заглянул внутрь и укоризненно качнул головой, – вы неправильно сели, лэрд Грозби.

Махнул рукой, и возникший ниоткуда мощный смерч в одно мгновение перенес промышленника с его верной няней с занятых ими передних сидений на задние. А потом бережно подхватил Кору и усадил напротив няни. Заскочил внутрь сам и едва успел захлопнуть дверцу, как карета резво рванула вперед.

Несколько минут ошеломленный лэрд Гранериз молчал, лишь сверлил мага возмущенным взглядом, затем сухо осведомился, – вы колдун?

– Лэрд Ирджин белый маг, папенька, – опередила жениха Кора, исподтишка поглядывая, как он невозмутимо жует жареную колбаску.

– Откуда в Тайгердском герцогстве взялся второй белый маг? – голос лэрда Грозби сочился сарказмом.

– Приехал, – кротко ответила она, и с невинной усмешкой уточнила, – сначала на большом черном коне, а потом в карете, которую сам вырастил из шкатулки.

– На самом деле, сначала я приехал в королевской карете, – заметил Ирджин, – а потом в своей, но спутницы были неизмеримо приятнее. Ну и про белых магов… в долине Берсно живёт почти три десятка адептов белого ордена. Однако большинство имеют статус учеников и подмастеров. Первую ступень мастера пока получили лишь пятеро.

– А вы? – Заинтересовалась Кора.

– Ринк вторую, мы с Анви – третью. – коротко ответил он.

– И поэтому считаете себя вправе называть мою дочь своим счастьем? – ничуть не впечатлился его статусом промышленник.

– Папенька, – огорченно вздохнула Кора, убедившись, как прав был маг, уговаривая её на ритуал, – мы с Ирджином помолвлены. Просто я еще не успела тебе сказать.

– Но как можно было настолько хорошо узнать его всего за два дня? – непримиримо проворчал Грозби.

– За белых магов говорит их репутация, – начала сердиться на упрямство папеньки свежеиспеченная невеста, – а помолвка – ещё не свадьба, а возможность познакомиться получше.

– А хоть что-то ты успела о нем выяснить? Есть ли у него куда привести жену и чем кормить?

– Есть, – серьезно подтвердил Ирджин, – в вашей долине богаче меня только Дарвел и Анвиез…и то ненамного.

– Значит, её приданое тебе не нужно? – Едко справился промышленник и с торжеством заявил, – В таком случае я переведу его младшей дочери.

– Конечно, – невозмутимо кивнул маг, стараясь удержаться от смеха.

Кора тоже попыталась. Но сначала фыркнула, прикрыв губы руками, потом тихонько хихикнула, отвернувшись к окну, и наконец расхохоталась так звонко и весело, как не смеялась ни разу за эти долгие и тяжкие два года. Не выдержав, засмеялся и Ирджин, с удовольствием посматривая на эту удивительную девушку, сумевшую не сломаться и не обозлиться в доме властной и недоброй вдовы.

– Мне конечно приятно… – оскорбленно пробормотал лэрд Грозби, – что у вас хорошее настроение, но все равно непонятно, чем оно вызвано. Заключение помолвки на второй день знакомства всегда считалось немыслимым позором и нарушением всех правил приличия.

– Извини, папенька, – сразу перестав смеяться повинилась Кора. Вздохнула, вытерла платочком выступившие слезы, и сообразив, что Ирджин не станет выдавать ее младшую сестренку, тихо сообщила, – просто это пока не все новости. Лиата вчера встретила своего суженого… и сразу это поняла. И он не стал долго думать… поэтому их свадьба уже решена. А смеялась я потому, что он богаче Ирджина и о её приданом даже не спросил.

– Он сам может за нее в десять раз больше отдать, – подтвердил посерьезневший Ирджин, и проникновенно добавил, – и мы от всей души благодарны вам, лэрд Грозби, за прекрасных дочерей.

– Ох, происки леших… – растерянно пробормотала Шана, забыв от волнения, что намеревалась изображать почтенную строгую лейду, – да как же это она…так быстро?

– Думаю, это сказывается родительская кровь, – невинно заметила Кора, – ведь матушка тоже влюбилась в отца с первого взгляда.

– Но вышла замуж не в тот же день! – расстроено возразил Грозби.

– Потому что вам нужно было её приданое, – мягко заметил маг, – и я это вовсе не осуждаю. Если у отца есть деньги и он может дать детям, то почему не взять. А у Анвиеза нет детей, и ему никого не нужно содержать… всем родичам он уже купил и дома, и поместья.

– А при чем тут лэрд Анвиез? – насторожился промышленник.

– Так ведь Лиатане понравился именно он, – кротко пояснила Кора, – она сразу сказала, что никогда раньше не встречала таких умных и просвещённых молодых людей.

На этот раз ее отец молчал значительно дольше, сосредоточенно размышляя о чем-то своем, и все остальные тоже притихли, не решаясь ему мешать. Ирджин невозмутимо доел пироги, запил горячим взваром и засунул почти пустую корзину под сиденье.

– Сейчас выясним, где они, – пообещал он Коре, достал пирамидку и отправил куда-то короткую записку.

И буквально через минуту получил ответ.

– Послы герцога Харенского, – сообщил, прочтя сообщение, – идут за нами на расстоянии получаса. Я намерен свернуть в одно из ближайших имений и оставить там кареты до утра. А сами уедем в ладье.

– Ирджин… – нахмурилась Кора, но он ответил обезоруживающе ясной улыбкой.

– Мне очень приятно видеть, как ты за меня волнуешься… но все будет хорошо, счастье мое. Сейчас нам дороже всего время… никто не знал что они уже едут, и не приготовились к встрече.

– А чего там готовиться, – спроста удивилась Шана, – покоев во дворце много, повара не спят.

– Он говорит о магии, – задумалась девушка, – все наши покои защищены очень тщательно. И послов тоже нужно беречь… а почему бы не отправить их сразу в летний дворец? Ведь мы тоже скоро туда переедем? Так может, лучше переехать на день раньше, чем лишние сутки или двое терпеть их в замке.

– Мы уже об этом думали, – ободрительно кивнул маг, – но окончательно пока не решили. Кстати, лэрд Грозби, у меня для вас еще одна новость, некий Конерти, развернувший торговлю портретами лэрда Дарвела, просто мошенник. Свои шедевры он ваяет с лицедея, загримированного под герцога. И зачастую не сам, а заставляет учеников. Поэтому на истинного Дарвела та мазня ничем не похожа.

– Это мне уже известно, – сумрачно буркнул папенька Коры, – егеря привезли приказ и собрали все портреты, обязав Конерти вернуть гонорар. Но у него хватило лишь на тех клиентов, что прибежали первыми. Теперь остальные бегают ко мне с претензиями, ведь я опознал этот портрет как истинный. Но я всех отсылаю к герцогу…

– Зачем? – удивилась Кора.

– Затем, что этот портрет я увидел еще пять лет назад, и потерял из-за него дочь. И тебя… ведь ты последовала её примеру. Ты всегда больше подражала ей… чем нам. Вот и пусть он расплачивается… раз не заметил жуликов в своем окружении.

В этом странном утверждении слышались застарелая боль и горечь, и Шана сразу несчастно засопела, спеша успокаивающе погладить воспитанника по стиснутым в замок рукам.

– Я ушла не из-за неё… – буркнула Кора, понимая, что доля правды в словах отца всё же есть, – но вспоминать об этом не желаю. И никаких обвинений никому высказывать тоже не собираюсь. Потому что за свои ошибки расплатилась сполна… и закрыла счет.

– Прости дочка… – тотчас повинился Грозби, – я просто сорвался… уж слишком неожиданно все на нас свалилось… Но ты молодец… и совершенно права, не желая ничего вспоминать. В карете прошлого никуда не уедешь. А как мы поплывём на лодке? По Берсно? Речек, текущих на восток тут нет.

– Мы полетим, – сообщил Ирджин, – а на Дарвела вы зря сердитесь. Он теперь ненавидит этого Конерти больше всех… хотя и понимает, что тот всего лишь ловкий делец и важную роль в его судьбе сыграл совершенно случайно. Но убытки потерпевшим казначеи выплатят сразу, как только егеря доставят им портреты и акты об изъятии.

– Как это… полетим? – побледнела Шана, – я боюсь высоты. Может мне лучше остаться? Ну приеду позже, ничего страшного.

– Можно оставить с няней Чезена, – Кора вопросительно глянула на жениха, – мы все знаем, она даже на стул не может залезть.

– Мне проще ее усыпить, – не сдался маг, – ты же знаешь, Лиечка, как непросто сейчас во дворце. Не зря же я сам встречаю твоего отца… по мнению заговорщиков он отлично подойдет на роль заложника. И няня – тоже.

– Так вы знаете о заговоре? – изумленно поднял бровь лэрд Грозби.

– А вы?

– Меня приглашали… поучаствовать, финансово. Обещали за это избавление от налогов. Я пообещал подумать, как только расплачусь по кредитам.

– У тебя есть кредиты? – встревожилась Кора, – а матушка знает?

– Нет, она и не подозревает. И не узнает, – с нажимом предупредил промышленник, – там уже немного осталось… позавчера мне дали несколько выгодных заказов и предложили хороший аванс.

– Ну да, – ехидно фыркнул Ирджин, – и с чего бы это?

– Я понял, с чего, – спокойно усмехнулся Грозби, – но отказываться не стал. Все равно никто лучше меня эти вещи не изготовит.

– Сворачиваем, – приоткрыв оконце, сообщил Чезен, – вторая карета тоже с нами?

– Да, они уже знают, -кивнул маг, – а ты не зажигай фонарей. Тут не столкнемся, я прослежу сам.

Он откинулся на спинку и прикрыл глаза, а спутники притихли, опасаясь помешать незнакомому волшебству.

Никого разубеждать Ирджин не стал, сами понемногу разберутся. А у него сейчас есть более важное занятие, детально обдумать идею, случайно возникшую в мыслях во время разговора с будущим тестем.

– Невероятно… – восхищенно бормотал Грозби, поглядывая вниз, на стремительно проносящиеся под ними редкие огоньки поместий, темные речки, дороги и рощи. Справа высились подсвеченные последними закатными сполохами и прорезанные мрачными ущельями горные отроги, и проплывали они намного медленнее. Шана мирно спала в удобном кресле рядом с ним, Кора сидела по соседству с магом на переднем сиденье, повернутом лицом к носу странной ладьи. А позади, там, где у обычных лодок расположена корма, устроился Чезен и с аппетитом грыз душистые абрикосы, время от времени предлагая промышленнику угощаться.

Однако тот лишь отмахивался, абрикосов он за жизнь съел не одну телегу, а вот в таком чуде летел впервые.

– А Фаечка тоже в такой ехала? – вдруг вспомнил он про жену.

– Нет, – оглянувшись, ответил маг и пообещал, – но мы обязательно её покатаем. Днем, когда всё хорошо видно.

– Только она приболела… – помрачнел Грозби, – и зелья все хуже помогают.

– Папенька… – обернулась и Кора, – Ирджин её уже вылечил. Но ты только не волнуйся…. и не ругайся на матушку… она просто не хотела тебя огорчать. И я сейчас тоже смолчала бы, но боюсь, ты как обычно устроишь допрос… а ей и без того нелегко пришлось.

– Как-то неправильно я прожил жизнь… – сразу позабыв про виды побережья, помрачнел ее отец, уронил на колени мозолистые руки, – детей от ошибок не уберег, за любимой женой не уследил… может, зря вы меня туда везете? Оставьте тут… пусть меня заговорщики поймают… хоть какую пользу принесу.

– Лэрд Гранериз, а вот сейчас вы в корне неправы, – веско сообщил ему Ирджин, – насколько я могу судить, всё вы делали правильно и получше, чем многие другие родители. Всю жизнь зарабатывали, заботились, воспитывали и вообще полностью посвятили себя семье… не тратя времени и сил даже на невинные увлечения и слабости. Но не все в жизни зависит от наших желаний и всего предусмотреть невозможно. Один слишком бережливый писарь заказал у мошенника дешевый портрет, второй охотник за приданым вовлек неопытную девушку в коварную и не раз испытанную ловушку. Как бы вы смогли предугадать реакцию юных дочерей, если они и сами не могли заранее сказать, как поступят?! И действовали под влиянием эмоций?

– Когда ты так объясняешь, – задумчиво сообщила Кора, – сразу становишься очень похожим на Анвиеза.

– Боюсь даже спрашивать, – с беспечной усмешкой пошутил маг, – радоваться мне или пора раскаиваться.

И прежняя, беззаботная и в чем-то легкомысленная Коралия поверила бы, что ему все равно, похвалила невеста или наоборот, осудила. Но нынешняя, научившаяся на своей шкуре понимать истинность чужих чувств и слов и ценить добрые намерения и порывы девушка сразу сообразила, что всё далеко не так просто, как он хочет показать. И ей почему-то вовсе не безразлична его неожиданная и странная, абсолютно нелогичная ранимость. Но отвечать на этот полувопрос она не стала, предпочитая сделать вид, будто ничего не заметила. Обижать мага или вступать в объяснения не хотелось абсолютно, а радовать пока было особенно нечем.

– А меня это радует… – помолчав, уже спокойно сообщил её отец. – Больше всего, родив дочерей, я боялся одного, не рассмотреть… не угадать негодяя в том хлыще, что однажды увезёт из дома мою кровиночку, и тем самым обречь её на страдания… на несчастливое, беспросветное существование.

– Папенька… – голос Коры сорвался, в горле встал комок, – но мы ведь это знали… где-то в глубине души. Просто совестно было возвращаться в дом, откуда так самонадеянно ушла… но я всегда понимала…. если станет совсем невмоготу, все брошу и вернусь… приползу как побитая собака…

Слезы сами брызнули из её глаз, обожгли щеки, и девушка поспешала прикрыть их ладонями и отвернуться к окну.

– Кора…

– Лиечка… – два голоса слились в одном вскрике, грея и раня душу этим согласием в главном.

В тот же миг сильные мужские руки крепко прижали ее к пахнущему грозовой свежестью полотняному дорожному колету мага, горячие ладони нежно, успокаивающе погладили по голове, по плечам.

– Всё… – яростно прошипел маг, – больше никаких воспоминаний! Выяснили главное? Ну и нечего снова рвать душу. Запрещаю. Кто ослушается, пусть пеняет на себя, наложу заклинание забвения.

– А на того? – справедливо осведомился здравомыслящий лэрд Грозби, покосившись в сторону телохранителя.

– Он ничего не слышал, – остывая, буркнул Ирджин, – у меня привычка… накрывать щитом тех, с кем беседую не о погоде.

– Полезная привычка, – одобрил промышленник, наблюдая, как бережно внезапный жених прижимает к груди его строптивую Лиечку.

Нежно вытирает ей платочком заплаканное лицо, осторожно поправляет воротничок дорожного бежевого платья и виновато шепчет что-то неслышное, но явно доброе.

Лэрд спохватился и отвернулся к окну, чтобы удивленно охнуть. Прямо перед ними расцветала в темноте яркая россыпь огней, два этажа высоких окон и широких балконных дверей, цепочки убегающих за них фонарей, взлетевшие в небо стрельчатые оконца башен, сложенных из светлого кварцита, льдисто поблескивающего в падающих из окон лучах света.

– Это замок?

– Да, – отозвался маг, и ладья тотчас замедлила полет. Чуть опустилась и полетела вокруг замка, подбираясь к северной стене основного строения.

Кора торопливо достала из кошеля зеркальце и благодарно улыбнулась, заметив вспыхнувший рядом с ней шарик света. Оглядела себя, убеждаясь, что кто-то успел позаботиться о ее внешности прежде нее самой. Убрал со щек следы слез, а с глаз предательскую припухлость, поправил локоны, уложив волосок к волоску. И усмехнулась собственной наивности, никогда прежде она и не подозревала, что бывают мужчины, способные так внимательно и деликатно ухаживать за своими избранницами. Все ее прежние воздыхатели по сравнению с магом были просто стадом бычков, движимых парой-тройкой примитивных стремлений. Как можно скорее ощупать девицу, выбранную в невесты или просто подружки, чтобы убедиться в упругости ее форм, застолбить у ее родителей право на приданое и заодно на вечерние чаепития и пятничные обеды, и показать в «деле» свои мускулы и прочие телесные достоинства.

– Прибыли, – ладья мягко опустилась на широкий балкон и растаяла как дым, оставив пассажиров на расставленных вдоль перил креслах.

Чезен мгновенно оказался на ногах, подхватил на руки спящую Шану и шагнул в ярко освещенную просторную галерею. В нее выходили двери восьми покоев герцогского крыла, проходы к лестницам, в оранжерею, в крыло для важных гостей и родичей, а еще к комнатам телохранителей. И обычно тут было тихо и пустынно, но в этот вечер на диванах и креслах вокруг широкого низкого чайного стола разместилась целая компания, горячо спорившая о чем-то интересном настолько, что они пропустили прибытие ладьи.

Первым насторожился и повернул голову Анвиез, почти одновременно с ним поднялись с ковра и тихо зарычали снежные барсы. Смолкли и повернули головы к выходу на балкон и все остальные, но Ильда уже бежала туда, подхватив непривычно длинную юбку.

– Что с няней?

– Спит, – успокоила шедшая следом за телохранителем Кора, – она ведь боится высоты.

– А я совсем забыла… – огорченно выдохнула герцогиня, и подсказала Чезену, – ее комнаты рядом с Дорсом.

И тотчас забыла о нем, разглядев стоящего в дверях промышленника.

– Отец…

– Эничка… – его голос сорвался, губы горестно искривились, и Ильда вмиг оказалась рядом, обвила отца руками и как в детстве положила голову ему на плечо, огорченно отмечая, насколько худ, почти бестелесен папенька по сравнению с образом, хранящимся в ее воспоминаниях.

– Ирджин? – герцогиня глянула на мага сквозь невольные слезы и тот сразу понял, о чем она хочет спросить.

– Подлечил. Теперь ему нужен лишь отдых и нормальное питание.

– Я нормально питался, – возмутился Грозби.

– Нормально – это четыре – пять раз в день, спокойно и с удовольствием, – уверено парировал маг, – а не утром чашка взвара наспех и обильный поздний ужин. Но сильнее всего ваше здоровье подкосила беспросветная работа.

– Я сама теперь прослежу, – объявила Ильда кротко, но лэрд Грозби вдруг очень ясно осознал, что отныне за его питанием на самом деле будут присматривать бдительно и неумолимо, как он сам наблюдает за работой помощников и старших мастеров.

– За матушкой тоже приглядывать не помешает, – подняв голову от книги, заметила Лиатана, – может приставим к ним Велу?

– Я только хотела это сказать, – кивнула ей Кора, – девчонка бойкая и все тут знает… А где лейда Нетанья?

– Придет через полчаса, мы вас ждали к ужину, – пояснил Дарвел и шагнул к тестю, ошеломленному напором дочерей, – лэрд Грозби, я очень раз видеть вас в своем замке. Теперь это и ваш дом, и я надеюсь, вам тут понравится.

– Я в этом не сомневаюсь, – пристально его оглядев, ответил Гранериз, – но сначала нужно прополоть ваших врагов.

– Предлагаю перейти на неофициальное обращение, – заинтересованно приподнял бровь герцог, – всё-таки вы будете единственным дедом моим детям.

– И очень об этом сожалею, Дарвел, – скорбно вздохнул его тесть, – Конрад был умным, честным и смелым человеком… нужно признаться, я одно время сомневался в случайности его гибели… и провел собственное расследование.

– Очень интересно… – насторожился Анвиез, – а скажите, лэрд Грозби, это не ваш ли человек искал самоцветы в отвалах обрушившейся шахты? И попутно расспрашивал горщиков про детали происшествия.

– А не ваши ли люди его поймали и пытались напоить каким-то зельем? – прищурился Грозби.

– Нанятые соглядатаи… – удрученно вздохнул Анвиез, – сам я никак не мог там сидеть. И мне понятно, почему он привязал их к деревьям… но зачем снял с них штаны и сжег?

– Чтобы не сразу ринулись в погоню… а сначала отправились добывать себе одежду, – невозмутимо сообщил Гранериз и виновато развел руками, рассмотрев потрясенные взгляды дочерей, – вы же понимаете, что я должен был все выяснить. У меня были малые дети… и я не мог оставаться в герцогстве, где даже правитель не защищен от нападений.

– Папенька… – восхищенно выдохнула Лиатана, – я никогда бы не подумала… и кто был этот сыщик?

– А где Фаечка? – Настороженно оглянулся он.

– С ума сойти… – ошеломленная Кора не глядя шлепнулась в кресло, – так ты сам рисковал!

– Мне ничего не грозило, – со вздохом возразил он, – но Фаечка не знала… и не вздумайте сказать. Я ездил за новыми инструментами. И Дорс со мной… подстраховать. Он и освободил, когда меня поймали сыщики. Они ведь не ожидали, что добропорядочная матрона с четырьмя детьми может оказаться крепким мужчиной. А вы Анвиез… кажется, хотели в чём-то признаться?

– Да, я собирался сказать, что люблю Лиатану и она отвечает мне взаимностью. – твердо произнес магистр, – Мы не собираемся устраивать поспешную свадьбу… но и наблюдать, как за ней увиваются послы короля и соседних правителей я не намерен. Поэтому мы провели сегодня ритуал обмена обещаниями и теперь помолвлены по всем правилам. Лейда Фаиния тоже присутствовала… а сейчас пошла в свои комнаты… отдохнуть перед ужином.

– Папенька, тебя сейчас к ней отведут… – заторопилась Ильда, – только проясни, где ты взял тех детей?

– Нанял бродячих карликов, – небрежно пожал он плечами, – они очень повеселились. Но помогли существенно, ведь при детях никто не держит языки за зубами, что они поймут?

– Да, я помню отчет… – усмехнулся магистр, – два мальчика, лет пяти и две девочки-близнецы не старше четырех. И их белокурая пышнотелая мать, в амазонке старинного покроя и с кнутом за поясом.

– Идти совсем без оружия Дорс не захотел, – кивнул лэрд Грозби, – а в карманах особого жилета, купленного у комедиантов, поместился целый арсенал амулетов и зелий. Но меня хотели проводить к Фаечке?

– Я сама, – отложила книгу Лиатана и подхватила отца под руку, – идем, тут всё рядом. Первые от балкона покои – Дарвела, соседние – Коры, потом мои. Следующие ваши, затем Дорса и Шаны. Остальные пустуют, регент занимает такое же крыло по соседству. Там же недавно поселились Анвиез и Ирджин. Вот и пришли, проходи. Я пойду к себе, сменю туфли.

Кабинет герцога, примыкавший к гостиной его личных покоев, удивлял скромностью обстановки, граничащей со скупостью. Ни щедрой позолоты, ни искусной резьбы либо мозаики драгоценных камней тут не было и в помине. Все добротно, удобно и строго, словно это кабинет самого неприхотливого и не амбициозного чиновника.

Лишь овальная крышка вместительного стола, поблескивающая в мягких лучах настенных светильников, слегка выделялась своей необычностью. Ее поверхность из неизвестного Коре темного минерала была отполирована до зеркального блеска и отражала каждое движение сидящих вокруг людей. Самых доверенных и испытанных из живущих во дворце, и хотя их набралось не так уж мало, но должно было быть, по мнению девушки, намного больше. Особенно если принять во внимание, что сама она и её родичи попали сюда очень недавно и оказались в числе избранных почти случайно.

– Сначала посмотрим, чем заняты наши мятежники, – обыденно произнес сидящий рядом с герцогом Анвиез, и над столешницей появилось зеленоватое светящееся облачко. Разрослось, посветлело и вдруг превратилось в изображение сидящих за столом людей.

Только стол был другой и люди – тоже. Все как один мужчины в дорогих, модных рубашках и жилетах, с гирляндами амулетов на шеях и оружия на поясах. Перстней и прочих украшений тоже хватало, присутствующие словно соревновались между собой в богатстве и холености.

– А разговаривать можно? – одними губами шепнул отец Коры, сидевший напротив нее рядом с Эниль, которую все непривычно звали Ильдой.

– Да, – ответил магистр, – это было еще после обеда. Но сначала лучше их выслушать.

– Я собрал вас ради важного известия, которое мы ждали не один год, – важно заявил немолодой лэрд в темно-фиолетовом жилете, поблескивающем золотой вышивкой и некрупными бриллиантами. – настал час великой битвы.

Вытянувшиеся лица его сообщников яснее всяких слов доложили, что далеко не все ожидали этой самой битвы так же горячо, как их предводитель, и уж тем более не мечтали в ней участвовать. Но все они поспешили скрыть истинные чувства за притворными радостными возгласами, хотя, судя по мелькавшему во взоре главаря презрению, старались зря. Он все знал загодя и давно отвел им подобающие роли и определил заслуженные награды. Только они пока ещё об этом не подозревали… ну а если кто-то и сообразил, то высказать не посмел.

– И что нам нужно делать? – поспешил справиться один из заговорщиков так рьяно, будто рвался в бой.

– Предупредить своих воинов, чтобы не пили и выспались заранее. И вас самих это тоже касается. – жестко произнес Пангерт. – Перед полуночью все вы получите четкие приказы, и к этому времени ваши люди должны быть готовы. Все помнят наши планы и главные правила? Действовать быстро, тихо и раньше времени не пользоваться жезлами. Только когда мы встретимся с щенком и его мажатами. Их бить без приказа и стараться уничтожить дотла. И главное, не позволяйте своим людям вступать с магами в переговоры… они могут затуманить разум.

– А мы же собирались… – договорить седой пухлощекий мятежник не успел, стоящий у него за спиной телохранитель главаря, рослый и подтянутый воин в темной маске, стремительно, без замаха, ударил болтуна по темечку.

Вроде рукой, но за это Кора не поручилась бы. Старичок тюкнулся лбом в стол и застыл, а все остальные побледнели и подтянулись, начиная понимать, что никто не собирается с ними шутить и миндальничать.

– Если все понятно, расходитесь потихоньку, – велел главарь, – и помните, измены или трусости я не прощу никому.

Заговорщики начали вставать с мест и изображение угасло.

– Мерзавец, – с чувством высказал Грозби, – я всегда чувствовал в нем гнильцу. А о чём хотел сказать лэрд Яртинс, неизвестно?

– Всё нам известно, – недобро хмыкнул Анвиез, – он хотел спросить, поймана ли заложница, как они договаривались.

– И кого же они хотели ловить? – задумался лэрд Гранериз, оглядел помрачневшие лица магов и Дарвела и невольно вытер ладошкой выступивший на лбу пот, – Эничку?

– Руки коротки, – рыкнул Дарвел и в гневе стукнул кулаком по столу, – Анви, напомни мне, какого лешего я кормлю их так долго?

– Напоминаю, – невозмутимо сообщил магистр, – ты кормишь их девятый день. До этого их кормил лэрд Вандерт.

– Но ты давно мог бы выкинуть их из долины, – сердито буркнул герцог, принимая справедливость замечания.

– Не мог, – укоризненно глянул на ученика Анвиез, – я уже пояснял, что не имею права ничего решать за правителя и вмешиваться в его дела.

– А сейчас вмешиваешься, – поймав мага на слове, подозрительно уставился на него Вандерт.

– Обстоятельства изменились, – спокойно пояснил тот. – Во-первых, правитель теперь мой ученик и его жена – тоже. А за учеников я отвечаю и потому могу в случае необходимости принимать за них решения и действовать по собственному усмотрению. Но во-вторых, поскольку моя невеста приходится Дарвелу ближайшей родственницей, отныне и он сам и вся его семья мне тоже родня. А замок – законное жилье. И это в корне меняет все правила. Свои семьи и дома белые маги оберегают ревностнее, чем легендарные драконы – пещеры с золотом. Теперь я не просто имею право, а по незыблемым законам ордена должен выкинуть отсюда и из долины наглых заговорщиков, протягивающих лапы к моему дому и угрожающих моей семье.

– Вот как… – задумчиво протянул лэрд Грозби, – нечто подобное я и подозревал… но теперь обязан спросить, а почему главарь считает, что пришло время действовать? Ведь Эниль здесь?

– Нету Ринка… – отметила герцогиня, встревоженно осмотрев присутствующих, и уставилась на учителя требовательным взглядом, – Анви?

– Вот он, – не вдаваясь в объяснения, магистр создал новое облачко.

Над столом повисло изображение светлой, уютной столовой, где мирно беседовали три женщины. Всем известная Нетанья, знахарка и её ученица. Перед ними стояли чайные чашки, вазочки с вареньем и медом, тарелочки с печеньем и пирожными.

– Лейда Энильда, – в приоткрывшуюся дверь просунулась встрепанная голова молоденькой девушки, – там прибежали… говорят, горничная упала с лестницы…

– Пойду посмотрю, – поднялась со стула иллюзорная герцогиня, одетая в темное платье и косынку знахарки.

– Но Ильда… – встревожилась лейда Нетанья, полчаса назад ужинавшая вместе с большинством из присутствующих, – тебе нельзя без охраны. Сюда ты пришла с барсами…

– Не волнуйся, я защищена, – успокоила её копия и поспешно направилась к выходу.

– Так это он? – нахмурилась подлинная Ильда, – а вы уверены, что они ничего ему не сделают?

– Посмотрим? – лукаво предложил магистр, – у Ринка активирован камень связи.

– Если они не совсем идиоты, то первым делом отберут у заложницы все украшения с камнями, – желчно пробурчал Таубен, и смолк, заметив смену картинки.

Лже-Ильда безропотно шла по темным, плохо узнаваемым коридорам, галереям и залам, вслед за торопливо шагавшим лакеем.

– Сутулится и слишком напряжен, – рассмотрев слугу, вздохнула герцогиня, – сразу понятно, что трусит. Этот Пангерт страшный человек, одержимый лишь одной идеей… и никого ему не жаль.

– Такие люди и сами не заслуживают жалости, – тихонько произнес сидевший с краю Вашек, – лично я бы его не помиловал. Лэрд Яртинс безусловно, был не лучшим помощником герцога, но не таким подлым как другие. И не заслужил такой участи.

– Он жив… пока, – хмуро сообщил Анвиез, – но нуждается в серьезном лечении. Мне пришлось всех их защитить… чтобы главарь не лишил нас свидетелей и соучастников его преступлений.

– Это очень предусмотрительно, – с уважением глянул на будущего зятя лэрд Грозби, – а эту женщину? Или это мужчина?

– Это мой ученик, Ринк. И он уже маг второй ступени. Это значит, ему вполне под силу вмиг заморозить их всех… но это нежелательная мера, и так он поступит лишь в самой безвыходной ситуации. Негодяи и подлецы ни в коем случае не должны превратиться в глазах толпы в безвинных мучеников… поэтому придется позволить им показать свою истинную сущность.

Выслушав это сообщение Кора огорченно вздохнула, но смолчала. Магистр был совершенно прав… и тем не менее, простых жителей дворца, спокойно укладывавшихся сейчас в свои постели, было очень жаль. Они пока даже не подозревали, какая ночка их ожидает. И хорошо что матушка с Шаной, уже спокойно спят, выпив зелье Эни. До этих покоев не дойдут ни мятежники, ни их слуги. После ужина Ирджин поставил в центре галереи какой-то особо мощный артефакт, пояснив, что теперь в эту часть дворца не ведет снаружи ни одна дверь. А выйти отсюда смогут лишь маги.

И это было с одной стороны приятно, а с другой – жутковато, ведь в запасе у забастовщиков не могло быть ничего опасного. Или… все же, могло?

– Вот, лейда Энилия, – провожатый распахнул какую-то дверь и отступил в сторону.

А едва «знахарка вошла внутрь, прыгнул к створке, торопливо захлопнул и крутнул в замке массивный ключ.

– Молодец, – пробормотал, выступая из темной ниши, один из преданных телохранителей Пангерта, – а теперь иди в свою комнату и жди сигнала.

Лакей дернулся, как от удара, приоткрыл было рот, возразить, и тотчас, испуганно захлопнув, помчался прочь.

– Молодец, – едко повторила пустота голосом Пангерта, и жестко осведомилась, – не зря ты оставил свидетеля?

– Пойдет в первых рядах, – равнодушно сообщил тот, – маги умеют защищаться. Но обычно стараются никого не убивать… белые.

Последнее слово прозвучало презрительно, как худшее из ругательств, и оба мага, немедленно насторожившись, обменялись быстрыми взглядами.

– Какие интересные у банкира охранники, – изумленно протянул приметливый Бремер, – я ни разу не видел их в столовых и залах.

– А они туда и не ходят, – с усмешкой пояснил Анвиез, рассматривая появившуюся над столом картинку, – раньше им обеды и ужины приносили слуги, а теперь секретарь Пангерта съездил в ближайший трактир и привез сундук с едой, пояснив на воротах, что это новые костюмы для его хозяев.

– И они ненавидят белых магов, – напрямик объявил Грозби, – интересно, почему?

– Потому что сами маги, – ответил Ледтон. – Я замечал… мелочи. То огонек зажгут, то еду нагреют… хотя стараются незаметно.

– Темные колдуны, – вздохнул Ирджин, – Им не нужен ни герцогский трон, ни деньги. Главное – набрать здесь побольше мощных амулетов, а если повезет – то и артефактов. Потом они исчезнут… и зря Пангерт думает, будто их удержит магическая клятва. Не бывает на свете таких клятв, которые не могут отменить давшие их маги.

– Даже свадебные? – заинтересовалась Лиатана, поглядывавшая больше в книгу, чем на изображение в облаке.

– Про них позже, – шепнул её жених, на миг опередив раздавшийся над столом такой знакомый голос Ильды.

– Ну и где пострадавшая?

– Вон, на диване, – сухо ответила ухоженная лейда не первой молодости, – на редкость неуклюжая служанка. Я бы давно выгнала… да других в замке нет.

– Ну так ведь замок не ярмарка, чтобы можно было получить всё, чего угодно, – так же холодно заметила лже-Ильда, подсаживаясь к бездвижно лежащей пациентке.

– Нарочно сбросили, – с ненавистью процедил Вашек, – знаю я эту девчонку. Шустрая и ловкая.

– А кому служит?

– Вон той злыдне. Сестре советника Кангера.

– Он отвечает за добычу самоцветов и управляет всеми рудниками, – уточнил Грозби для дочерей, и добавил осуждающе, – редкий прохвост и вор. Не менее четверти добычи идет мимо казны.

– Вы уверены? – помрачнел Дарвел.

– Мне предлагали сделку, – признался промышленник, – я ведь вывожу в приморские долины некоторые товары. Если между ними положить упакованные как мясорубки камни, то можно без забот вывезти за лето восьмую часть. Но они ведь уже отправляют с другими товарами. В рыбе, в мешках с орехами. Просто заранее собирают партию для определенного купца.

– Поговорим об этом завтра, – повинуясь знаку учителя, Дарвел нехотя оставил интересующую его тему, и снова уставился на изображение лже Ильды, бережно водящей руками по шее и позвоночнику горничной, пока не подающей признаков жизни.

И совершенно неосознанно обнял и притянул к себе жену, ему просто необходимо было знать, что она здесь, рядом, и в безопасности.

А прятавшийся под её личиной Ринк едва не скрипел зубами от ярости, осторожно выправляя сдвинувшиеся позвонки и сращивая порванные сосуды и мышцы. Кто-то из черных успел кастовать на жертву замедление жизненных процессов и слабенькую регенерацию, иначе целительница пришла бы к холодному телу.

Однако этих жалких мер было недостаточно, и жизнь горничной по-прежнему висела на волоске. Поэтому Ринк выкинул из головы всех заговорщиков и их грязные амбициозные планы, сосредоточившись на одном – спасении невинной жертвы еще не объявленной, а уже калечащей человеческие судьбы подлой войны.

Но краем глаза все же умудрялся следить за обстановкой и не пропустил момент, когда хозяйка его пациентки мышкой выскользнула в смежную с гостиной спальню. Маг лишь презрительно сжал губы, крысы всегда первыми бегут от опасностей, и неважно, в серой они шкурке или дорогом модном платье. Но судя по звукам за дверью, в спальне лейда не осталась, значит пути отхода готовили заранее. И теперь именно оттуда следует ждать парламентеров… или, скорее, шантажистов.

Ринк призвал из умывальни шарик воды, опустил его в чистый бокал и добавил несколько капель мощного восстанавливающего зелья. А затем вылил питье девушке в рот и очистил посуду, не желая оставлять врагам даже малой толики ценного снадобья.

Белые маги стараются делать людям лишь добро, но тонкость в том, что не всех существ, которые ходят в штанах или юбках они называют людьми. И это правило подтвердил появившийся из спальни мужчина в неприметной темной одежде и с мохнатой маской на лице.

Зря старался, – ухмыльнулся про себя Ринк, сразу опознавший одного из преданных телохранителей Пангерта по крошечной багровой капле дара, бившейся в центре солнечного сплетения. Способностей такой мощности вполне хватало для использования простейших целительских заклятий и управления небольшой струйкой воды или слабым огоньком.

Однако недоставало для получения ремесла знахарки или целительницы. Хотя была еще одна тайная возможность развить и усилить способности. Некоторым одаренным помогали жрецы в своих бесплатных школах. Именно их стараниями звездочки резерва у учеников, искренне стремившихся лечить людей, постепенно подрастали и светлели.

– Я добавлю тебе работы, – с угрозой возвестил темный маг и, грубо дёрнув за руку, втащил в комнату заплаканную и испуганную служанку.

– Зачем? – невозмутимо осведомился Ринк, мгновенно закрывая новую жертву защитным куполом.

– Чтобы была умницей, – нагло осклабился колдун.

– И так не дурочка, в отличие от вас, – едко фыркнул обозленный маг. – Ну, так сам быстро скажешь, чего задумали или будешь и дальше вешать себе на шею чужие грехи?

– Слишком уж ты смелая, – недобро блеснули из-под мохнатой маски желтоватые глаза, – но еще не понимаешь, куда попала…

Он попытался схватить свою жертву за руку и обнаружил непроницаемую стенку. Похлопал по ней, с каждым ударом всё сильнее и замер, начиная прозревать. Ринк ехидно усмехнулся и, закрыв комнату сплошным непроницаемым щитом, мстительно бросил на маску заклинание тления.

Такие мохнатые морды всегда его раздражали.

Если ты человек – то и ходи с человечьим лицом, а если ощущаешь себя зверем, то нечего отираться среди людей. В горах и лесах сколько угодно свободных нор.

Ощутив, как осыпается с лица пушистый ворс, примолкший темный маг начал стремительно бледнеть, затем ринулся к двери в спальню, но она захлопнулась перед его носом и щелкнула засовом. Колдун торопливо кастовал отпирающее заклинание, подождал пару секунд и, убедившись в его тщетности, создал второе, посильнее. А когда и оно не помогло, попытался сначала поджечь створку, потом выдавить неожиданно сильным воздушным тараном.

Безуспешно, дверь застыла и даже не шевельнулась, словно была выкована из железа.

Однако колдун пока не сдавался, ринулся к окну и врезался в ещё один щит. Неверяще похлопал по нему ладонью и застонав от досады, со всей силы врезал кулаком. Ринк лишь презрительно усмехнулся, с таким же успехом можно лупить по пуховой подушке.

– Ну и долго еще будешь изображать дурака? – осведомился он едко, – может начнешь уже рассказывать, ради чего вы почти убили девчонку?

– Это не мы, – наотрез отказался колдун, – это наемник. Мы её внизу ловили и регенерацию бросали, чтоб не ушла. А второй мне велели палец отрезать… ты же умеешь приживлять?

– Я-то умею, а резать её ради чего?

– Чтобы ты дала честное слово сидеть тут и никуда не ходить.

– Объясняй, зачем я здесь нужна, тогда подумаю. Хотя мне все равно никуда нельзя отлучаться, пока пациентка не придет в себя. – Солгал Ринк, прекрасно знавший, зачем его собираются здесь запереть. Чтобы белые маги бросились искать герцогиню и попали в расставленные ловушки.

Но колдун должен был сказать все это вслух. Несколько записывающих камней, незаметно расставленных в укромных уголках, будут на суде неподкупными свидетелями.

– Главарь собирается шантажировать твоего мужа… – помолчав, принял непростое для него решение сообщник Пангерта. – Он хочет сам править… а нам обещал по три амулета… какие выберем.

– И вы ему поверили? – Ухмыльнулся Ринк, – а служанок – то он зачем калечить заставляет?

– Чтобы ты все силы потратила… на их лечение… – нехотя признался колдун, – и не могла потом сопротивляться.

– Как интересно! Ну, дальше.

– Дальше мы не знаем… но думаем, он хочет или сына на тебе женить, или сам жениться. У него как раз жена при смерти. Отравилась три дня назад… и наши зелья не помогли.

– Ну да, а белых магов он позвать постеснялся! – ядовито фыркнул маг, отлично знавший, благодаря кому еще жива несчастная Рогнеда. Анвиез успел дать ей противоядие и теперь бдительно следил, как бы добрый муженек не добил несчастную женщину.

– Говорит… они слабые. Ничего настоящего сделать не могут, лишь иллюзии.

– И вы ему верите? – уже откровенно веселился Ринк.

– Не знаю… кому верить, – обреченно вздохнул колдун теряя напускную жестокость и самоуверенность и сразу стал выглядеть намного моложе и простодушнее. – Наш дед ругался… когда мы подрядились на эту работу, называл круглыми дураками… а мы живем тут уже пятый год и пока не можем понять… действительно они слабые… или притворяются.

– Ну а теперь… когда ты опробовал мои щиты, – задал каверзный вопрос светлый маг, – еще ни в чем не усомнился?

– Да понял, что мы и в самом деле лопухи, – с горькой досадой признался темный, – но деваться нам уже некуда. Главный хитер и осторожен… все продумал и никому не верит. Мы следим за его друзьями и слугами, наемники следят за нами, слуги за ними… а он сам – за всеми.

– И постоянно откровенно повторяет, – жестко усмехнулся Ринк, – что предавшие один раз – предадут и второй. И никто из целой толпы мятежников до сих пор ещё не понял, что это ваш приговор.

– Догадываемся… не совсем уж тупые. Но нас он обещал отпустить… – в голосе колдуна не слышалось ни уверенности, ни надежды, лишь безысходность, приправленная отчаянием.

Ринк сомневался всего несколько тягостных секунд. Потом усыпил обеих девушек, закрыл дополнительными щитами и испытующе уставился на колдуна.

– И чем ты готов отплатить за помощь? Всем вам, пятерым? И вашим женам?

Эти слова сразили темного наповал, как острая коса сочный куст лебеды. Он даже на мгновенье разинул изумленно рот, как ребенок, впервые увидевший ярмарочного клоуна на ходулях. Но быстро опомнился, прищурил желтоватые глаза, выдававшие родство с народами южных султанатов и выдохнул со вспыхнувшей надеждой:

– Отдадим всё, что у нас есть, до последнего зелья… кроме женщин. И свою жизнь отдам… у меня жены нет.

– Зачем герцогу ваши зелья? И твоя жизнь? – Утомленно справился Ринк и предложил, – Просто пообещайте больше никогда не брать таких контрактов.

– И всё?

– Нет, ещё условие. Ты сейчас очень быстро соберёшь братьев и женщин, и вы покинете замок. На все сборы у вас двадцать минут. Согласен?

– Да… – еще недоверчиво протянул тот, но тут же спохватился и, глядя в добрые, чуть укоризненные глаза, выдохнул, – Всю жизнь буду должником. Все мы.

– Молодец… сообразительный. Тогда держи кольцо… с ним вас беспрепятственно выпустят за ворота. И вот вам несколько амулетов… сами поделите. Еще можете взять карету попроще и коней… да не медлите, не останавливайтесь в городах и трактирах. Ваш дед болен… кто-то столкнул с мостика через горную речку… он выбрался, всё-таки колдун, но сильно застудился… вот для него зелье.

– Никогда не забудем этот дар… – благодарно сверкнул глазами темный, – вечно будем верно служить…

– Беги уже. Да не в дверь, там ждут… через окно и черный ход. – Ринк распахнул смерчем створки, подхватил колдуна и легко забросил на второй этаж.

Постоял, прислушиваясь, закрыл купол и поднес к губам переговорный рожок:

– Я дал им двадцать минут.

– Присмотрим, – невозмутимо пообещал в ответ Анвиез, и сообщил, – посол Пангерта уже бежит в сторону наших покоев… я его задержу. Тебе помощь нужна?

– Против кого? – фыркнул его напарник.

Основные силы заговорщиков, которые банкир не сумел оценить по достоинству, выведены из игры до боя, и теперь осталось самое трудное, уберечь домочадцев от травм и ранений. Главарь забастовщиков задумал невероятную подлость, натравить на белых магов толпу заложников.

Бесчеловечное изобретение… вовсе не его и далеко не новое. И даже успешно было применено при осаде старинных крепостей. Вот только банкир не учел махонькой, но важной детали, среди защитников тех крепостей не было белых магов.

– А эта… – Грозби сделал паузу, подыскивая подходящее слово, – сделка с колдунами… была намечена?

– Нет… – с улыбой качнул головой Анвиез, – мы даже не надеялись, что Пангерт допустит такой промах… позволит своим тайным союзникам поговорить с заложницей. Видимо он слишком привык к беспрекословному подчинению колдунов, и считает что они достаточно запуганы и никогда не решатся нарушить его приказ. Однако он плохо знает их особенность… темные – такие же одаренные, и при желании могли бы стать светлыми, но по характеру слишком беспечны, безответственны и авантюрны. И потому не любят никаких ограничений, правил и обязательств. Но при этом далеко не все из них злы и жестоки, как ведьма Ауренция. Большинство всё же никогда не нарушает законов и никому не причиняет вреда. И колдун Сигмут, дед этой пятерки, именно таков. Он неплохо зарабатывает, варит зелья, лечит соседей, изгоняет из амбаров и с полей крыс и мышей, а заодно сорняки и камни. И внуков учил тому же… но сыщик Пангерта соблазнил их выгодным контрактом… и мощными амулетами. Дед ругался… да вы сами слышали, но удержать пятерых горячих парней не смог. Вот этот, с которым договорился Ринк, у них старший, ашет, как они зовут. И слушают его беспрекословно… поэтому я и послал Ирджина его проводить.

– Когда послал? – оглянулась на соседнее место Кора и изумленно подняла бровь, не обнаружив рядом жениха, еще минуту назад наливавшего ей свежий взвар.

Зато из воздуха вдруг выпала веточка душистой белой сирени и медленно опустилась прямо ей в руки. Кора насмешливо фыркнула, но цветы не выбросила, предпочитая не думать, откуда магу стало известно о её любви именно к сирени.

– Леший, – непонятно почему огорчился магистр, виновато покосился на увлеченную книгой Лиатану и уронил ей на страницу хрупкую туберозу.

– Спасибо, – кротко улыбнулась она и слова уткнулась в книгу, а облегчено выдохнувший магистр поспешил подсунуть Дарвелу букетик ландышей, сопроводив его многозначительным взглядом.

И пока герцог дарил жене цветы, Анвиез создал на своем кресле собственного недолговечного фантома, накинул невидимость и ушел, не замеченный никем, кроме Ильды и ее барсов.

Прощаться магистр не любил… и не умел. Да и, если признаться, не считал нужным устраивать какую-то особую церемонию из ухода на небольшую деловую прогулку по дворцу.

Он же не на войну идет, и не в дальнее путешествие собрался… час, ну два часа провозится и вернется.

– Лэрд Анвиез, – бежал навстречу дежурный телохранитель, – там стучат… просят вас позвать.

– Пусти, – невозмутимо велел магистр, обещанные Ринком двадцать минут еще не прошли.

– Он сказал… – через минуту вернулся телохранитель, – что там подождет.

– И кто же это осмелился ставить мне условия? – Делано изумился магистр и отправил к дверям воздушный смерч.

Тонкий испуганный взвизг взмыл под купол галереи и оборвался, а через миг вернувшийся смерч опустил у ног мага бесчувственное тело посла.

– Это секретарь советника Ледтона. – доложил телохранитель, но магистр и сам сразу опознал одного из соглядатаев Пангерта, приставленного шпионить за Ледтоном.

– Где только берут таких трусов, – презрительно буркнул Анвиез, подсовывая под нос секретаря остро пахнущее зелье от обмороков.

– Апчхи… – тотчас очнулся шпион и с ужасом уставился на стоящего над ним магистра, – ой!

– Не ой, а светлый лэрд Анвиез Лоуденс, – высокомерно поправил маг, – а с какой целью ты нарушил мой отдых?

– Так там… – шпион огляделся, позеленел и попытался отползти к выводной двери, но что-то невидимое сначала прижало его к полу, как букашку, потом подняло повыше и энергично потрясло.

– Чего ты мекаешь? Первый день во дворце? Мага ни разу не видел? – рявкнул на него Анвиез.

– Нет… н-нет… – казалось, еще немного – и посол снова свалится в обморок, но магистр предусмотрительно сунул ему к лицу свое ядреное зелье, – ай… апчхи… ой… не нужно… я уже пришел…

– Тогда скажи наконец, зачем?

– Там герцогиня… она лечит… девушка сломала шею…

– Ну и хорошо, что вовремя успела, – невозмутимо пожал плечами маг, – она сильная знахарка, вылечит твою подружку, не сомневайся.

– Нет! – едва не взвыл от отчаяния посол, – она не может! Ей силы не хватает! Вас позвать просила!

– Тебя? – пренебрежительная усмешка искривила твердо очерченные губы мага, – и что же ты делал возле неё?

– Н-ничего н-не д-делал… – снова испугался секретарь, – меня послали…

– Так ты курьер? Или лакей? Или чей-то камердинер? – тянул время магистр.

– Нет… я секретарь… лэрда Ледтона…

– Как он мог тебя послать, если сидит в темнице? – Анвиез подозрительно уставился на посланца и тот затрясся еще сильнее. – Или ты меня обманываешь?

– Нет! Я правду говорю! Меня послал советник Кангер…

– А разве кто-то имеет здесь право распоряжаться чужими личными помощниками?

– Я по пути… мне нетрудно…

– Да? Тогда я приказываю бежать прямиком в конюшню, пусть заложат две простые кареты для курьеров. И никому по дороге ни слова… иначе язык отсохнет.

Секретарь сбежал с таким счастливым видом, словно ему подарили мощный артефакт, совершенно забыв, что должен был сопровождать магистра к заложнице. Однако сам Анвиез об этом прекрасно помнил. Дождался исчезновения трусливого шпиона, создал его фантом и пустил впереди себя. Не стоило настораживать самозванца прежде времени. Но прежде, чем выйти, отправил сообщение напарникам.

Ирджин к этому моменту успел спуститься на первый этаж, пересечь несколько гулких от пустоты залов и снова подняться по лестнице, ведущей в самые густонаселённые помещения второго этажа. Хотя мнимая эпидемия проказы и последующие проверки существенно проредили живущих тут слуг и младших чиновников, но почти не затронули нелегально притащенных заговорщиками наемников и шпионов. Именно поэтому горничные и служанки предпочитали жить на чердаке или в тесных каморках при своих хозяйках, зачастую без окон и нормальных постелей. Об удобстве речь уже не шла, только о сравнительной безопасности.

Разумеется, слишком откровенно запугивать девушек, обижать, а тем более принуждать к чему-либо никто из подпольных дармоедов не решался, Пангерт держал их в строгости, справедливо опасаясь преждевременного разоблачения. Да и странные несчастные случаи, с неизменной закономерностью настигавшие нарушителей запрета, заставляли их держать руки подальше от неуступчивых служанок. К тому же самым рьяным ловеласам вполне хватало нежностей от особ постарше и поухоженнее.

Но молоденькие горничные, наученные горьким опытом старших подруг, сестер и матерей, все равно держались подальше от этой части замка. И тем подозрительнее выглядела толпа наспех одетых девушек, спускавшаяся по лестнице навстречу прикрытому отводом глаз магу. Все они выглядели ошарашенными и настороженными, однако не испуганными, и это было странно вдвойне. Ирджин даже задержался ненадолго на поворотной площадке, надеясь услышать хоть обрывок разговора, чтобы понять суть происходящего.

Бесполезно, девушки и женщины упорно молчали, даже друг на друга посматривая недоверчиво. И с еще большей опаской оглядывались на вооруженных наемников, подталкивающих их тихим угрожающим шипением и многозначительными жестами. И это выдавало в них пленниц и не нравилось магу всё больше. По плану Пангерта, одобренному заговорщиками, навстречу герцогу и магам должны были выйти подкупленные добровольцы из числа старых слуг, живущих на чердаке. По мнению советников, это выглядело бы правдоподобно, ведь они и в самом деле оказались без жилья и средств к существованию и имели право на мятеж. А вот у этих ошеломленных девушек не было совершенно никаких причин нападать на герцога.

– Лянка! – встревоженно позвали с верхней площадки и Ирджин сразу узнал одного из колдунов.

И снова замер, торопливо оглядывая толпу в ожидании отклика незнакомой ему девушки. И одна из пленниц действительно встрепенулась, вскинула голову, с надеждой всматриваясь в полутьму верхней галереи. В тот же миг ее плечо ожег хлесткий удар стеком, заставив пленницу болезненно дернуться и разочарованно отвернуться.

– Пошла! – грубо зашипел шагавший позади наемник, и озадаченно завертел головой, внезапно потеряв наказанную ослушницу в толпе.

Но он даже подумать не мог, что её там уже нет. Ирджин молниеносно прикрыл Лянку щитом невидимости, выдернул из кучки заложниц воздушным щупальцем и вместе с собой перенес на галерею. И едва успел в самый последний момент перехватить маленький, но жаркий файербол, направленный колдуном в жестокого наемника.

– Тсс! – поглотив энергию шарика, шепнул маг на ухо темному собрату, – успокойся! Она у меня, под невидимостью. Лянка, скажи ему одно слово.

– Я тут… – дрожащим голоском выдохнула она, – но как?

– Сейчас он отведет нас к своему ашету, и ты всё узнаешь, – уверенно заявил маг, подталкивая девушку в руки колдуна, – Эй, темный, не спи, время дорого.

– Ты хочешь… чтобы я привел к братьям неизвестно кого? – не двинувшись с места, презрительно осведомился колдун.

– Нет, не хочу. – Понял свою ошибку Ирджин, поставил над собой непроницаемый купол и втащив под него колдуна и его Лянку, снял с неё невидимость, – смотри, теперь я не неизвестно кто? Хватит сомневаться, Кизил, старый Сигмут уже назвал бы тебя хитрой улиткой.

– Лишь бы не глупым желторотиком, – сдался тот, и, уже шагнув в сторону коридора, все же спросил, поглядывая на спешащих мимо наемников, – а они нас не видят?

– И не слышат, – подтвердил маг и легонько подтолкнул Кизила воздушной плетью.

Но тот и сам уже ринулся вперед, крепко держа за руку пока неофициальную жену.

Вскоре они свернули в боковой коридор, пробежали мимо распахнутых в спешке дверей и влетели в самую дальнюю спальню. Она была ощутимо шире соседних, и имела балкон и собственную умывальню, но все равно оставалась невыносимо тесной для кучки собравшихся тут колдунов, женщин и двух маленьких детей.

– Нашел? – встревоженно шагнул навстречу брату Анчар, их ашет, и вздрогнул, обнаружив рядом с ним Ирджина. – А он?

– Вытащил Лянку… – коротко сообщил Кизил, и нехотя добавил, отдавая дань справедливости, – и меня прикрыл… я чуть не поджарил Борзого.

– Бесполезно… – обречённо выдохнул стоящий у окна тёмный, – уйти без боя все равно не получится. У нас амулетов на всех не хватит.

– Вам же дали, – строго глянул на Анчара маг.

– Да, – кивнул тот, – но они все защитные. Мы надели детям и женщинам. А боевые Пангерт обещал раздать перед самым собранием.

– Мятежом, – поправил Ирджин, – называй вещи своими именами. А о том, как вам уйти отсюда, позабочусь я, для того и пришёл. Собирайте всё нужное, унесём, не беспокойтесь. Но сначала давай спросим Лянку, как попали сюда те девушки?

– Я расскажу, – вздохнула женщина, сидевшая на стуле с грудным малышом в руках, – обманули их. Всех нас… но я не испугалась, мне Тёрн амулет от ядов дал. А остальным после ужина стало плохо и они хотели идти в лазарет… но там уже дежурили наемники и всех возвращали назад. Знахарка была занята, лечила упавшую с лестницы Олисию. Но вроде дала Тёрну зелье от яда… Они и прибежали. Только до нас не дошли, их поили какой-то гадостью прямо в коридоре. А потом построили и велели слушать все приказы, иначе не дадут вторую часть зелья, а без неё яд не исчезнет.

– Мне об этом ничего не известно, он очень хитер и все время меняет планы. – Хмуро глянул на мага Анчар, и строго спросил у собратьев, – Ну мы идем? Кто первый?

– Подожди секунду… – предупреждающе поднял руку Ирджин и, достав переговорный рожок, отозвался на вызов, – слушаю.

– Если темные уже собрались, пора идти на конюшню. Для них заложат две кибитки, – раздался из рожка знакомый всем голос придворного мага.

– Да, они готовы, – подтвердил Ирджин и доложил, – а тебе навстречу гонят служанок, их обманом чем-то напоили, и шантажируют противоядием.

– Ясно, – невозмутимо отозвался магистр и пожелал, – колдунам удачи и пусть передают привет старому Сигмуту.

– Он очень повеселится, – хмуро буркнул Кизил, – когда мы вернемся.

– Сначала ещё нужно добраться до конюшни, – не спешил радоваться их ашет.

– Возьмите детей на руки, встаньте кружком, женщин и вещи в центр, – скомандовал маг.

А едва колдуны исполнили его указание, спеленал их воздушной плетью в тугой кокон.

Не очень удобно, зато быстро. И энергии берёт в разы меньше, чем комфортная ладья. Вторая плеть распахнула настежь створки балконной двери и выдернула кокон из опротивевшей колдунам комнаты.

– Ах… – ощутив скорость падения, выдохнул кто-то из женщин, но кокон уже не падал, а летел плавно и медленно, ловко лавируя между кронами высоких сосен и кипарисов.

Конюшни размещались в левом углу переднего двора, между каналом и замковой стеной, и дорожки к ним всегда были хорошо освещены. Поэтому не заметить две повозки мог лишь слепой, но Ирджин вначале проверил все окружающие аллейки и кусты, лишь затем опустил кокон рядом с дверцей первой кибитки.

– Конюхи вам, надеюсь, не нужны? – справился, глядя как стремительно распихивают женщин по повозкам настороженно поглядывающие по сторонам колдуны.

– А кто приведет коляски назад? – оглянулся Анчар.

– Зачем? Разве вам они не понадобятся? – беспечно хмыкнул Ирджин и, поймав во взоре темного жгучую досаду, мягко добавил, – ашет… тот подлец вам не платил… и уже не сможет заплатить. Возьми вот это, чтобы дед не пилил.

И подал невесомый кошель, в котором многозначительно хрустнула бумага.

– Почему? Ради чего вы это делаете? Мы ведь вам ничего хорошего… – горло колдуна перехватило обидой и досадой на подлого обманщика, на себя, за глупую доверчивость, отнявшую почти пять лет жизни, и даже на деда, не запретившего категорично зеленым дуракам влезать в эту аферу.

– Зато не сделали и ничего плохого, – пожал плечами маг, – но вдруг судьба ещё столкнет нас однажды… ведь всегда приятнее встретить друзей, а не врагов? Езжайте, я прослежу, чтобы никто не помешал.

Он и в самом деле стоял, скрытый невидимостью, на крыше кибитки, пока она не миновала ворота и опущенный по приказу герцога мост. А потом Ирджин создал новый кокон и стремительно помчался к ближайшему распахнутому окну на второй этаж дворца. Он ни на гран не сомневался, что все двери нижнего сейчас охраняются наемниками Пангерта и без шума мимо них не проскользнуть. Но выдавать себя пока было рановато.

Оказавшись на верхней галерее, по всему периметру обрамлявшей полутемный проходной зал, становившийся во время празднеств танцевальным, Ирджин осмотрелся и мысленно похвалил себя за предосторожность. Наискосок от него, на соседней галерее, где простой взгляд видел лишь светильники да пустые диванчики, магическое зрение сразу обнаружило жаркую россыпь напоенных энергией амулетов. Некоторые светились особенно ярко, и сильнее всего – жезл, висевший на уровне пояса невидимки. Он просто сочился злой темно-зеленой силой влитых смертельных заклинаний, вызывая у мага непреодолимое отвращение и злость.

Такие вещи Ирджин ненавидел всей душой, и точно так же не терпел их создателей. И совершенно не имели значения их пафосные заверения о необходимости мощной защиты, и оружии против зла. Все это просто – лживый бред. Любое подобное изобретение мгновенно становится средством уничтожения людей, объявленных недругами, и редко когда действительно служит делу обороны.

Он задумался на секунду, как поступить, и тут же понял, что попросту не успеет осуществить ни одного из тех действий, которые придуманы его собратьями на подобный случай. Ни заменить жезл фантомным, либо поддельным, так как не знает, касаются ли руки невидимки злобного оружия и не представляет, как оно выглядит. Ни разрядить его, потому что снятие боевых заклинаний такой силы сопровождаются выделением тепла. Скорее жара и Пангерт немедленно поднимет тревогу. И неизвестно, как тогда поступят охраняющие заложниц наемники.

В зал уже входил Анвиез, сопровождаемый очень качественным фантомом одного из чиновников. Ирджин знал того лишь по картинкам с записывающих камней, которые успел вчера просмотреть. Сегодня денек выдался на редкость напряженным.

– Давай, – негромко сказал невидимка, заставив Ирджина насторожиться.

Рядом с опознанным по голосу главой мятежников никого не было и невольно напрашивался вывод, что банкир использует украденный у кого-то из белых магов зачарованный рожок. Но все оказалось намного проще. Как выяснилось, главарь мятежников стоял на том самом месте, где во время балов располагались музыканты и была устроена переговорная трубка для удобства сообщения с распорядителем танцев.

А сейчас внизу находился кто-то из преданных Пангерту наемников, точно исполнивший команду хозяина. Не успел Анвиез сделать и несколько шагов, как к нему бросились подгоняемые наемниками девушки. Они бежали отчаянно, как от огня, и магистр, истово ненавидевший всех, кто пытался ради собственных целей воспользоваться чужими слабостями, тотчас накрыл заложниц невидимым щитом. Разгоряченные погоней наемники не сразу поняли, какая преграда мешает им подстёгивать строптивых пленниц, и продолжали попытки достать запуганных горничных. Однако внимательно следивший сверху главарь мятежников тотчас заметил неладное и немедленно вступил в борьбу, выкрикнув в трубку новый приказ.

В зал хлынула новая толпа, наемники и советники, их секретари, помощники и слуги, все те, кого удалось вовлечь в заговор. За ними присматривали самые верные и жестокие из помощников Пангерта, незаметно, но неуклонно подгоняя отстающих и медлящих.

– Анвиез, – громко выкрикнул главарь, едва они приблизились к замершим вокруг мага девушкам, – все знают, что как белый маг ты обязан жалеть людей. А как умный человек – должен понимать, что нашей долине необходим герцог, который будет править уверенно и твердо, а не деликатничать, как Дарвел. Поэтому сейчас, как только он сюда войдет, ты объяснишь ему, что не стоит цепляться за герцогскую корону, лучше отдать ее мирно. Иначе на твоей совести будет гибель этих бедных девочек. И его прелестной жены – тоже. Как и всех остальных их родичей, включая его кузину, уже едущую по верхней тропе.

До этих слов Ирджин слушал бредовую речь наглого самозванца с пренебрежительной усмешкой, но известие о Лираннии заставило его встревожиться. Слишком много лишнего знал пронырливый банкир, и слишком далеко протянул свои грязные руки и значит можно сделать лишь один верный вывод, у него есть шпион среди тех, кого Анвиез считает своими.

И вот это по-настоящему больно и обидно, доверять врагу, много лет прячущемуся под личиной близкого человека. Магу некогда было рассуждать, кто и как встал на грязный и продажный путь предательства, этим он займется позже. Сейчас нужно было спасать людей, и вовсе не тех, на кого Пангерт нацелил свой смертоносный жезл. Девушки были надежно прикрыты, купол Анвиеза уже сиял от влитых в него заклинаний. А вот мятежники, и ярые и простаки, примкнувшие к ним под давлением более сильных или коварных друзей, наемники и охранники банкира ничем серьезным не защищены. Не считать же защитой несколько дешевых амулетов сомнительной мощности.

И значит в первую очередь нужно позаботиться именно о них, Анвиез в этой ситуации просто не успевал заменить свой щит на больший, и при этом не позволить наемникам добраться до служанок. Самым скверным для Ирджина в этой ситуации стала нехватка магии. Его весьма внушительный резерв, лишь немного не достигавший уровня магистра четвертой ступени, сейчас был почти пуст.

Щедро расходуя днем энергию на ладью и прочие затратные заклинания, маг и предположить не мог, что уже этой ночью придется усмирять оголтелого властолюбца.

Но жалеть о своих поступках он не собирался, наоборот, впервые за много лет был счастлив. Ничто так не тешит душу влюбленного мага, как возможность побаловать и порадовать любимую девушку.

Да и сражаться в одиночку он тоже не рассчитывал, где-то в покоях советника Ринк уже ломал запертую на замок дверь, а рядом учитель готовил новый, сложный щит. Стало быть Ирджину сейчас необходимо было хоть немного задержать обнаглевшего главаря мятежников, уже успевшего наговорить себе на две виселицы.

Эти мысли мелькнули яркой молнией, а в следующий миг маг уже закрыл Пангерта самым прочным из невидимых, но звукопроницаемых щитов. Банкир не должен был прежде времени догадаться о своем заточении в персональной камере. Все люди, рвущиеся к власти – безумцы, даже если при этом они хитры и предусмотрительны. И лучше пожертвовать им, чем допустить гибель толпы, в которой несомненно имеются и одураченные, и запуганные. Как ни печально, далеко не все рождаются здравомыслящими, а тем более – смелыми.

Заперев банкира, Ирджин набросил щит на толпившихся вокруг магистра мятежников, стараясь растянуть его на всех. И случайно заметил магическим зрением обладателей сильных амулетов. Их было около десятка и все упорно держались подальше от толпы, прячась в нишах и пышных складках оконных занавесей.

Однако тратить на них остатки резерва магу не пришлось, и это не было его решением. Они сами сделали свой выбор. Выхватили боевые жезлы и принялись осыпать сгрудившихся посреди зала сообщников самыми разнообразными снарядами. От огненных шаров и искр до ледяных сосулек и стрел.

Вот только ничего страшного, кроме паники, мятежникам эти снаряды не причинили. Они оказались иллюзорными, а с паникой быстро расправился Анвиез, сбросив свой щит и усыпив всех подряд. И сразу же, явно рассмотрев в руках банкира необычный жезл, начал усиливать поставленный Ирджином купол.

Ничем ему помочь напарник не мог, но магистр и сам отлично справился бы за две-три минуты. Вот только как раз этого времени ему и не хватило. Случилось самое страшное, что могло произойти, Пангерт тоже запаниковал и нажал на жезле отпирающий камень.

В тот же миг его личный купол осветился изнутри яростными бликами зеленого и алого пламени и стал отчетливо виден всем.

– Происки леших… – охнул кто-то неподалеку от Ирджина, а внизу, под галереей раздался истошный крик – каюк, бежим!

И охранники Пангерта куда-то дружно побежали, но магу сейчас было не до них. Под куполом банкира явно столкнулось несколько взаиморазрушающих заклятий, и остановить этот процесс могло лишь мощное поглощающее заклинание или артефакт. Но прихватить с собой такой артефакт он не счел нужным, а на сложное заклятье не было ни энергии, ни времени. Остатка сил хватило лишь на простое заклинание заморозки, добавленное в купол, чтобы он устоял до прихода собратьев.

Они уже мчались к нему, Ирджин ощущал стремительное приближение их аур и амулетов, видел плети энергии, подпитывающей контур пылающего купола. Но всё усиливавшийся жар подтверждал невероятную мощь разгоравшейся под щитом битвы стихий. Маг не мог не понимать, что спасать там уже некого. В том пекле не выжил бы даже магистр пятой, высшей ступени.

Поэтому важнее всего для Ирджина стала необходимость сообразить, как с последними крохами энергии уберечь от разрушения купол и не выпустить на волю беснующиеся в тесноте смертельные заклятья.

Хотя теперь уже неверно было называть рвавшуюся на свободу энергию заклинаниями. Сгорели, растаяли в битве разных стихий условия и ограничения, заложенные в разные амулеты и артефакты их создателями, и остался лишь поток энергии, сходный с выплеском дикого спонтанного источника. Бывают такие, соберется в глубинах недр внушительная порция энергии, пробьёт себе выход наружу – и расплеснется вокруг мощной волной, вызывая аномалии и катаклизмы.

Прокатится дрожью по горам и селениям, срывая крыши, камнепады и лавины, уйдет в небо, притягивая ливни, смерчи и небесные камни, качнет воды морей и озер, выбрасывая на берег высокие волны вместе кораблями, рыбацкими лодчонками и зазевавшимися морскими обитателями. А заодно порвет, перепутает все защитные плетения на дворцах и особняках, заставах и складах, изменит качество готовых зелий и вод целебных источников, добавит силы слабым магам и всем попавшимся на пути амулетам. Но даже это лишь кажется благом.

Не осведомлённые о новых возможностях одаренные наделают много бед, пока научатся управлять возросшей силой. Заморозят то, что собирались охладить, сожгут вещи, которые хотели лишь обогреть…

И им очень повезет, если рядом окажется опытный маг, который все поймет, объяснит и остановит расправу случайно пострадавших соседей или пациентов.

Все это Ирджин знал наизусть, и не мог не понимать, что на раздумывание у него нет даже одной минуты, лишь несколько жалких секунд.

И за эти мгновения он отчетливо осознал главное – выбора из разных способов тоже нет. Остался лишь самый простой и опасный путь, категорично запрещенный советом верховных магистров. Пропустить поток энергии через себя, усмиряя и преобразуя её во что-нибудь полезное.

В заклинание восстановления и чистоты, к примеру. Видел он сегодня, как запущены комнаты того крыла, где обосновались заговорщики. Да и всё остальное…

Купол осветился особенно яркой вспышкой и медлить дальше маг не стал, понимая, что просто тянет время. Шагнул к куполу почти вплотную и проколов крохотную дырочку, притянул струйку энергии туда, где привычно хранил магический резерв.

Сразу стало жарче, и как-то светлее. Ярче проступили перед внутренним зрением закрывающие входы и окна защитные плетения, комки ведьминого мха под колпаками, амулеты у спящих вповалку мятежников и многое другое, обычно недоступное даже его видению. Но любоваться этим Ирджину было некогда, он привычно кастовал самое мощное заклинание очищения и порядка, а заодно обновления и восстановления.

После него заблестят первозданной ясностью все стекла и зеркала, люстры, светильники, вазы и посуда. Потертые кресла и ковры станут целыми и яркими как новенькие, потемневшая мебель и обивка стен засияют давно забытыми оттенками, а на стенах и потолках проступит старинная роспись.

Поглощенный процессом преобразования энергии, бывший королевский маг не сразу заметил, как рядом, плечом к плечу, встали учитель и его напарник, которого он всем представлял учеником, а чуть позже к ним присоединился и запыхавшийся от бега жрец.

Зато внезапно ощутил, как отхлынул становившийся все нестерпимее жар, и дохнул в лицо прохладой слой льда, упорно выращиваемый на куполе кем-то из собратьев. И отлегла от сердца основная боль и тревога, в которой до этого момента Ирджин не смел признаваться даже себе.

Кора. За нее, любимую, больше всех переживала его душа, это она, хватанув лишней магии, могла в приступе праведного гнева ненароком сжечь кого-то или просто выбросить в окно. Но что хуже, могла навредить самой себе, Ирджин не мог не заметить, что девушка потихоньку пытается управлять способностями. А теперь этого не случится… купол все бледнеет и до момента, когда погаснет навсегда, остались лишь считанные секунды.

Следовательно, можно больше не поддерживать воздушной плетью ослабевшие ноги, изображая из себя непоколебимую статую, и просто сесть на пол… или даже прилечь. Но не забыть, что в герцогском кабинете до сих пор висит над столом картинка, идущая со следящих камней, иначе Дарвел ни в какую не хотел разрешать ловлю на живца.

Это значит Кора сейчас видит, как ее жених лежит на полу и её непременно нужно успокоить… или просто удивить… благо, энергии ему теперь хватит на всё.

Ирджин как можно точнее представил себе кабинет Дарвела, овальный стол, кресло своей невесты и создал перед ним букет белой сирени.

А потом опустил голову на сияющий чистотой паркет и уснул так крепко, как спал лишь в детстве.

– Происки лешего… – охнул Бремер, когда на центральный стол из ниоткуда рухнул душистый стог белых кистей, закрывая собой призрачную картину, приходящую со следящих камней.

– Я иду туда, – решительно объявил Дарвел, осторожно отстраняя жену.

Все они уже несколько минут, с того самого момента, как в комнате непонятно откуда возник смерч, стояли кучкой в сторонке от стола, под прикрытием поднятых щитов герцогских регалий. Пахнущий грозовым ливнем ветер пронесся по кабинету и пропал, но принесенные им непостижимые изменения остались и исчезать не собирались.

– Я с тобой, но сначала… – Ильда смело шагнула к столу, взяла цветущую веточку, понюхала и усмехнулась, – свеженькая, прямо с куста. Это твой букет, Кора.

– Сомневаюсь… что это букет… – ошеломленно рассматривала та гору цветов, которой хватило бы на ужин шестерке коней, – а куда он пропал?

– Заснул, – авторитетно заявила знахарка, – я видела сотни раз, как внезапно засыпают люди, хлебнувшие лишней медовухи или сонного зелья.

– Он не пил зелий, – не поверила Кора, и ехидно добавила, – И этот стог похож не на букет, а на те коварные цветы, какими в древности душили знатных изменниц.

– Не только изменниц, но и ненужных больше друзей, – невозмутимо поправила сестру Лиатана и положила книгу на письменный стол, – я тоже иду туда. Пангерт сгорел, остальные мятежники спят, но во дворце сейчас паника, слуги не понимают, что происходит. Надеюсь, мы сможем быть полезными магам… и заодно узнаем, что с Ирджином.

– Сначала нужно спросить у Анви, – нарушил молчание Вандерт, – у него были какие-то планы. Дар, он ведь дал тебе рожок?

– Но сказал – на крайний случай, – герцог припомнил строгое предупреждение учителя, секунду посомневался и счёл что этот случай как раз тот крайний и есть.

– Что случилось? – голос Анвиеза был звонок и бодр, словно магистр не мятежников ловил, а гулял по парку.

– Стог цветов на Кору рухнул, – вмиг рассердился Дарвел, – И вещи стали новыми… у вас все в порядке?

– И мы собираемся туда прийти, – добавила шагнувшая к зятю Лиата, – помочь. Ведь уже можно?

– Можно… – помедлив, позволил магистр, и виновато справился, – а Кора… сильно испугалась?

– Мы все испугались, – опередила сестру Ильда, – за Ирджина. Что с ним?

– Спит, – с облегчением вздохнул магистр, – я уже отправил его в спальню. Но раз вы решили помогать, жду в тронном зале.

В тронном зале было непривычно шумно и тревожно. Собравшиеся там наспех одетые, кое-как причесанные лейды и служанки, встрепанные, заспанные и порой опухшие лэрды ничем не походили на самих себя. Обитатели дворца о чем-то зло спорили, бросая вокруг настороженные и испуганные взоры, но едва заметив вошедшего в сопровождении родни и друзей герцога разом притихли и как-то сжались, словно знали за собой тяжкую вину.

Впрочем, так и было на самом деле.

Как выяснилось, готовящийся мятеж не был тайной для обитателей дворца, кроме тех, кого остальные подозревали в соглядатайстве в пользу регента, наследника или мага.

Хотя многие считали затею Пангерта бредовой, и всерьез не воспринимали, пользы им это не принесло.

– Всем вам известно, – веско и холодно произнес Анвиез, оглядывая внушительную толпу замерших перед ним домочадцев, – какое событие произошло в замке Тайгерд менее часа назад. Банкир Пангерт, решивший свергнуть законного правителя долины, приказал своим приспешникам сбросить с галереи одну из горничных. Затем, пользуясь добротой герцогини, пришедшей помочь умирающей девушке, взял лейду Энильду в заложницы и потребовал чтобы высокородный лэрд Дарвела отказаться от родовой короны.

Он обвел мрачным взором присутствующих, дождался пока стихнут даже шорохи и грозно возвестил:

– Высокородный лэрд герцог Дарвел Тайгерд решил судить причастных к заговору немедленно, и выставить из своего дома всех, кто знал о готовящемся мятеже, но не предупредил своего правителя, несмотря на клятву верности, данную ему при коронации.

– Но ведь мы… – попытался объяснить кто-то из чиновников.

– Спокойно ели и пили, спали и веселились в доме лэрда Дарвела, ожидая, кто победит, он или Пангерт, надеясь, что при новом герцоге можно будет жить тут по-прежнему, – презрительно оборвал его магистр. – Поэтому споры бесполезны. Первым лэрд Тодваш зачтет список родичей мятежников и тех, кто активно участвовал в заговоре. Их судьбы будет решать новый совет, а пока они отправятся в камеры замковой тюрьмы.

– Но за что? – возмущенно взвизгнула одна из лейд и тотчас смолкла, обнаружив рядом с собой вооруженного егеря.

Он не сдвинулся с места, и не позволил уйти ей, пока не прозвучало имя, заставившее женщину побелеть.

– Иди, – подтолкнул её страж, и лейда, теперь уже бывшая, безропотно побрела к выходу, с ужасом понимая, что больше не властна над собственным телом.

Придворный магистр не имел никакого желания доказывать каждому его вину. Сами всё знают, не дети простодушные. И нечего считать всех других лопухами, и нахально надеяться непонятно на что. Чудес не бывает, если их никто, вроде белого мага, для тебя не устроит. А ему прежде, чем захотеть осчастливить кого-то, нужно рассмотреть в нем нечто особое, светлое, доброе, цельное. Никому не приятно делать добро разным мерзавцам и наглым бездельникам.

Потому Анвиез и кастовал покорность на всех, чьи имена попали в список, загодя приготовленный Бремером. Тем более, пополненный до отказа резерв позволял не скупиться на подобные, чрезвычайно облегчающие жизнь мелочи.

– Всех названных увели? Нет? Кого? – тихо спросил он подошедшего стражника, но послать поисковое заклинание не успел.

Двери распахнулись и вместе с воздушным големом, одним из тех, что собирали по дворцу задержавшихся обитателей, в зал ворвался истошный женский крик.

– Гады, тупицы, козлы, дядюшка прикажет вас казнить… – орала Мареттия, теперь уже не лейда, пытаясь вырваться из мягких, но крепких лап похожего на смерч создания.

– Твой дядя сгорел, пытаясь убить заложниц, – сухо сообщил возмущенной интриганке Анвиез, – а ты за сообщничество идешь в тюрьму.

И не желая окунаться в поток грязной брани, поспешил кастовать на неё покорность.

– Во второй список мы занесли всех, кто попал в замок незаконно, или остался тут тайком после окончания срока контракта либо приглашения. – Возвестил магистр, передавая список Вашеку, – Все названные под присмотром стражи немедленно вернутся в свои комнаты, за полчаса соберут багаж и выйдут за ворота. Там уже ждут повозки. Имеющих дом или поместье довезут до столицы, и они сами будут решать, куда и как ехать дальше. Бездомных егеря отправят в одну из обителей гильдии целителей, и там тоже можно будет выбрать, как и где жить дальше. Слабым помогут, больных вылечат.

Эти почти не возмущались и не спорили, покидая тронный зал, лишь мрачно посматривали на слегка поредевшую толпу оставшихся.

– Третий список, – Анвиез давно сидел в одном из кресел, стоящих полукругом на просторном возвышении для трона.

Рядом с Лиатаной, разумеется. Перед ними проворные големы установили столы, накрыли скатертями с пышными оборками и водрузили на них графины с холодными напитками, вазы с пирожными и сластями и корзиночки с фруктами. Суд не такое уж быстрое и приятное дело, чтобы не хотелось хоть как-то вознаградить себя за копание в чужих подлостях и мерзостях.

– Тут мы собрали фрейлин, компаньонок, пажей, чиновников и слуг, попавших в замок вместе с кем-то из мятежников или их родственников, либо по их приглашению. Герцог в ваших услугах не нуждается, поэтому вам дается один час, чтобы собрать багаж и выйти за ворота. Все остальное так же, повозки довезут до столицы либо до постоялого двора.

– А как быть, если лэрд Церенс должен мне жалованье? – сердито выкрикнул один из чиновников, и в толпе послышались одобрительные возгласы.

– Напишите заявление в банк, – невозмутимо сообщил Анвиез. – Им дано задание разобраться, поступали ли на ваш счет деньги. Если вы ничего не получали, а у вашего хозяина есть хоть какие-то средства, вам оплатят жалованье за последние полгода.

– А если у него нет денег?

– Если нет денег, но имеется ценное имущество, банк возьмет оплату на себя, в счет продажи этого имущества. Если и имущества нет, то герцогский казначей выдаст разовую помощь в двадцать золотых.

– Но это мало… – разочарованно протянул один из секретарей.

– Нечего было служить тем, кто не может заплатить. – холодно отрезал магистр, – еще вопросы есть?

– А можно остаться горничной? – робко спросила немолодая служанка.

– Лэрд Тодваш примет на службу лишь тех, кого выберет сам или кому дадут рекомендации лейда Нетанья и лэрд Бремер, – Отказал Анвиез.

– А можно в возмещение жалованья взять вещи или одежду хозяина? – выкрикнула бойкая девица, одетая как фрейлина.

– Нет. Вам же сказано, всё имущество будет продано с торгов.

В этот раз зал покинула гораздо большая толпа и по приказу Таубена помогать стражникам отправились все свободные воины, даже его собственные вестовые и адъютанты, а также телохранители герцога.

– Пока здесь сижу я и лэрд Анвиез, – заявил генерал, – высокородному лэрду Дарвелу ничто не угрожает.

Магистр лишь молча усмехнулся, его ученику и без них ничего не угрожало. Анвиез немедленно проверял магическим зрением всех входящих в зал, и изымал более-менее подозрительные амулеты. Впрочем, таковых оказалось всего два и оба не боевые. Пангерт давно забрал у подчиненных все самое ценное, и наиболее мощные амулеты и артефакты носил с собой.

И все они сегодня сгорели вместе с ним… но жалел магистр не их, и не властолюбивого банкира, а несовершеннолетних детей тех дураков, что пошли за ним как стадо баранов за козлом провокатором.

Хотя некоторые считают, будто из детей преступников ничего хорошего не вырастет, и яблоко не катится от яблони. Но во-первых, пусть в это верят в султанатах, где чуть ли не плюют в малых детишек, если их отец оступился, а во-вторых, дурак – это еще не преступник. И Анвиез знал немало случаев, когда дети мятежников или воров вырастали честными и работящими людьми.

– Лейда Нетанья… – привлекла его внимание стоявшая перед столом женщина средних лет, – вы меня не знаете?

– Знаю, ты Чилита, – задумчиво сообщила Нетанья, – и знаю, что здесь ты с сестрой. Где она?

– Так Сирна попала во второй список, – несчастно вздохнула Чилита, – хотя работала на фрейлину высокородной лейды Цинтии. Но та не стала заключать контракт… у неё уже была камеристка.

– Я бы оставила их обеих, – Нетанья вопросительно глянула на Ильду, – они прилежные женщины и честные.

– Значит оставляем, – мгновенно приняла решение герцогиня, – Анвиез, а как вернуть ту служанку?

– Сейчас выясню… – магистр торопливо крутил кольца на рожке, – Прон, спроси, Сирна ещё не уехала?

– Нет, – раздался голос великана, – ждет сестру.

– Пусть возвращается, помогите ей. Сестра остается.

– Спасибо вам, лейда! – на глазах женщины блестели слезы, – век не забуду вашей доброты. Некуда нам с ней идти… и жалованье хозяева давно не платят.

– Что, и фрейлина Цинтии не платит? – насторожился прислушивавшийся к их разговору Вандерт, – как её зовут?

– Лейда Жаннет.

– Вот же бесстыдная жадина, – ругнулся бывший регент, – да она побогаче некоторых советников.

– Привести её сюда, – мгновенно отправил голема магистр, тоже запомнивший угрозы Пангерта.

Но в тот момент Анвиез отложил разбирательство на завтра… хотя оно уже наступило. Тьма за высокими окнами начинала бледнеть.

– Никто не хочет спать? – запоздало спохватился магистр, заботливо всматриваясь в лицо любимой.

– Нет, – кротко улыбнулась Лиата, – я чувствую себя свежей и отдохнувшей. Мне кажется, или так повлиял тот смерч, что сделал вещи новыми?

– Тебе не кажется, звездочка моя, – нежно шепнул Анвиез, тая от счастья под её ласковым взглядом, – это было заклинание чистоты, но Ирджин слил туда лишнюю энергию, чтобы избежать катаклизмов. Поэтому твой резерв переполнился, а это всегда придает телесных сил и поднимает дух.

– И надолго это? – задумалась она.

– Если в ближайшие дни постараться почаще кастовать хоть самые простые заклинания, то величина резерва закрепится.

– Но я не знаю заклинаний…

– А я у тебя для чего? – нежно поцеловав ей запястье справился Анвиез, – Вот разберемся со слугами и покажу самые простые. Ты способная, у тебя сразу получится.

– Ты у меня не просто для заклинаний, – чуть розовея, возразила она, – ты мне половинка, как у разрезанного яблока… или у ножниц. Без тебя я никогда бы не прочувствовала выражение – душа поет. А теперь знаю точно, как это.

– Лиа… – выдохнул магистр и на миг зажмурился, – я с ума сойду… если бы подозревал раньше… что так бывает… разве сидел бы тут спокойно?

– Анви… – деликатно окликнул его герцог, – не пора ли оглашать следующий список?

– Пора, – глянув на вернувшихся воинов, согласился магистр и снял щит, которым прикрывал возвышение от пронзительных взглядов слуг, давно рассевшихся по диванчикам и креслам, расставленным вдоль стен. Теперь там на всех хватало мест.

Но прежде, чем выдавать Вашеку список, пришлось разбираться с доставленной големом возмущенной лейдой Жаннет.

– В чем дело? – Холодно взывала она, пронзая лэрда Вандерта злым взглядом, – с каких пор во дворце такие порядки, таскать ночью по залам порядочных лейд?

– В этом дворце будут такие порядки, – мгновенно вспылил Дарвел, и без того обозленный количеством и наглостью открывшихся ему нарушений его гостеприимства и просто права хозяина, – какие понадобятся мне. А в том, порядочная вы лейда или нет, мы сейчас разберемся.

– Отвечайте правду, – не дав фрейлине и слова сказать, строго велел Анвиез, – и знайте, сегодня за попытки солгать домочадцы наказываются особенно строго. Вам известно было, когда приезжает дочь лэрда Вандерта?

– Да. И не только мне. Лейда Цинтия больше ни о чем в последние дни не говорит. – высказала она, высокомерно задрав нос.

А кому вы об этом рассказывали? – задумчиво прищурился Бремер.

– Никому, – огрызнулась она и вдруг пронзительно взвизгнула, с ужасом глядя на свои руки.

По пальцам расползалась темная зелень, вздуваясь шишками и бородавками.

– Что это такое? Снимите немедленно!

– Вам же сказали, – процедил Вандерт, – что за ложь будет наказание. А это всего лишь лягушачья кожа, насколько мне известно. Так кому ты отнесла новость, доверенную тебе госпожой?

– Думаю, я могу сказать, – сообщил Бремер, – это был советник Кангер. Лейда Жаннет его любовница.

– Ложь! – взвизгнула фрейлина, и зелень живенько поползла с ее пальцев на ладони и запястья.

– В камеру, – распорядился магистр, взмахом руки прерывая этот крик, – на нее нет сейчас времени. Четвертый список. В него мы включили тех слуг и чиновников, кого герцог решил уволить, так как во дворце не осталось для них работы. Все вы получите полное жалование, премию, выходное пособие и рекомендации. Вас уже ждут кареты, донести багаж помогут стражники. В столице для вас снят постоялый двор «Лужайка» можете жить там десять дней, пока подберете другую работу. И поспешите, все мы тоже устали, а у нас еще последний список.

– Но я писарь… – услыхав свое имя, возмутился один из чиновников, – мы целыми днями работали, не поднимая головы! Как справятся с работой остальные, если мы уйдем?

– Мы меняем работу канцелярии, – терпеливо пояснил ему Бремер, – теперь там будет стоять станок, печатающий приглашения и указы. В королевской канцелярии давно так делается и все довольны. Приглашения получаются намного красивее и разнообразнее. А ошибок и помарок у станка вообще нет. И работает он быстро, без обеда и не оставляет полных урн испорченной бумаги.

– А мы можем попросить лейду Нетанью? – несколько молодых горничных с надеждой смотрели на Бремера.

– Все могут, – пожал плечами бывший повар, – но помните, что работать придется не так, как раньше. Шпионкам и сплетницам во дворце больше делать нечего.

– Мы поняли, – скромно потупили взоры служанки.

– К сожалению, – хмуро сообщила горничным Нетанья, – из вас я могу поручиться лишь за двоих, Яруту и Трилью. Еще я оставила бы лею Лассну, но она уже ушла собираться.

– Я догоню, – пообещала самая молоденькая из них, – мы вместе живем.

– Тогда и за тебя поручусь, – мгновенно сменила решение Нетанья, – она про тебя говорила, да я имени не знала.

– Вы очень непростой человек, лейда Нетанья, – с восхищением заметил Вашек, присаживаясь к столу, – это ведь была проверка?

– Ну… – слегка смутилась она, – скорее, последний шанс показать себя с лучшей стороны. Хотя мне на самом деле будет жаль, если Лассна уйдет, она умеет быстро и уверенно унимать мелкие ссоры, которые время от времени неизбежно вспыхивают между слуг.

– Так почему ее включили в список? – удивилась Кора.

– Просто сначала оставили только самых нужных и надёжных, потом начали с первого списка, – пояснил Бремер, – а в четвертый вошли все оставшиеся. Но Анвиез не зря им сказал, что можно попросить… лучше ведь оставить тех, кто нуждается в этой работе и будет её ценить? Тем более, скоро прибудут гости, и работы хватит всем.

– Понятно, – задумалась Нетанья, и подтянула к себе лист бумаги, – тогда я запишу еще трех горничных и одного лакея. Предложите им вернуться… от моего имени.

– Конечно, – казалось всецело занятый невестой магистр забрал ее список и отдал телохранителю, – этих лей пригласи вернуться, за них поручилась лейда Нетанья. И последний список. Леи, вы, наверное, и сами уже поняли, почему вам пришлось ждать дольше всех, но я все же поясню. Мы думали прежде всего о вашей безопасности. Мало ли на что способны дармоеды, которых отрывают от кормушки, да еще и герцогской. Ну и ради удобства стражников и големов, чтобы никого не перепутали и не оставили в замке какого-нибудь дармоеда вместо одного из вас. Сейчас воины проводят последних и вы пойдете отдыхать. Сегодня завтрак и обед будут позже обычного на три часа, повара тоже тут. Но тем, кто проголодался – они могут выдать холодные закуски и вчерашние пироги.

– Простите меня, светлый лэрд Анвиез, – с достоинством поклонился главный повар, – но мы уже переговорили и решили сегодня работать по очереди. Сейчас мы втроем, я и два поваренка, пойдем на кухню и приготовим завтрак… на тех, кто остался – это просто игрушки. Потом уйдем поспать, а на кухню придут остальные четверо, готовить обед. У нас много заготовок на разные блюда… их нужно просто пожарить или сварить.

– Поступайте как хотите, – не стал спорить магистр, – а теперь выслушайте остальное. Сегодня все вы спите в прежних комнатах, а к вечеру получите ключи от новых. Дворецкий выделил всем спальни рядом с местом работы. Старшим слугам и чиновникам покои из двух комнат и купальни, остальным по отдельной спальне. После завтрака горничные начнут менять там постели и обновлять буфеты. Вещи вам помогут перенести стражники. За хорошую службу все вы получаете премию, по желанию казначей может выдать наличными или отправить в банк.

– А банк Пангерта… – встревоженно смотрела на него одна из горничных, – разве не прогорел?

– Нет. Теперь это банк герцогов Тайгердских.

– Лия… Лиечка! – тихий и жалобный зов просачивался в сон, тревожил и удручал.

– А может… не будем сегодня гулять? – натягивая на голову покрывало, безнадежно буркнула Кора.

– Гулять? – переспросили рядом недоверчиво и девушка засомневалась, как-то неправильно отвечает её младшая сестрица, еще с вечера предупредившая, что гулять они будут каждый день.

И не забывшая напомнить об этом на исходе ночи, когда Анвиез доставил их в герцогское крыло в пушистой и мягкой, как пух ладье.

– Ну да, – подтвердила она, еще не выглядывая из-под покрывала.

– А она собиралась гулять? – вот теперь Кора наконец поняла, что разговаривает с матерью, а вовсе не с Лиатой.

– Матушка, – сдернув с головы покрывало, девушка села и потерла кулаками глаза, – поясни мне пожалуйста, а почему ты за ней так следишь? Может наша Лиа дурочка или ветреница, или вообще страдает лунатизмом? Я была намного простодушнее и беспечнее неё, когда ушла из дома, но меня никто не искал и не ловил с собаками… или барсами. Но я же не пропала… и не пустилась во все тяжкие? А она у нас рассудительная и спокойная… и щиты ставить умеет, как оказалось. Да и жених на нее вчера и браслетов и амулетов повесил… как на зимнее дерево.

– Так из-за него и волнуюсь… – неожиданно горько всхлипнула мать. – Ведь странно это… и неправильно… чтобы один раз увидеть мужчину, и сразу душу пред ним раскрыть нараспашку и в невесты пойти… А он ведь маг… рассказал мне Гроз, как он ночью одним взглядом заставлял людей признаваться во всех тайных делах. Может и её…

Фаиния снова всхлипнула, безнадежно и тоскливо.

– Матушка! – с размаха рухнув в пышные подушки, облегченно засмеялась Кора, – вы с отцом зря волнуетесь! Анвиез не просто белый маг, он магистр, и это значит – его намерения чище горного снега! Кроме того, я сама видела, что сначала он не собирался за ней ухаживать… потом что-то рассмотрел… или понял. Неважно. За неё можно не беспокоиться, Лиата любит жениха, он любит ее.

– Тебя тоже любит жених… – опасливо начала Фаиния и смолкла, заметив сердито сдвинутые брови строптивой дочери.

– Не нужно о нем. – Кора снова села и решительно спустила ноги с постели, – раз мне не дали поспать, пойду купаться. Вчера я так и не дошла.

– Конечно… – с состраданием смотрела вслед ей мать, – вчера все чем-то занимались. Только я весь день спала.

Выйдя из купальни, Кора не обнаружила в своих комнатах матушки, зато в гостиной у двери сидела на маленькой скамеечке Вела.

– Что ты тут делаешь? – изумилась хозяйка покоев, – тебя приставили к моим родителям.

– Они меня выгнали, – хмуро сообщила девчонка, – сказали – у них есть Шана.

– Вот как… – задумалась Кора, потом покосилась на часы, – а герцог с женой уже завтракали?

– Нет. Пили горячий взвар с булочками только лейда Лиатана и светлый лэрд Анвиез, – четко отчиталась Вела, – Лейда Фаиния и лэрд Грозби пошли в комнаты лейды Шаны, лэрд Дорс еще не выходил, а светлый лэрд Ирджин сидит в галерее.

– Очень хорошо, – насмешливо прищурилась Кора, – сейчас я найду платье, и мы с тобой пойдем выводить заговорщиков на чистую воду.

– Но ведь их уже посадили в темницу, – показала свою осведомленность бывший паж, – или вы хотите их допрашивать?

– Избави светлые духи от такой работки. Ненавижу копаться в грязи. – отозвалась девушка из гардеробной.

Оглядела развешанные кем-то наряды, выбрала легкое платье из сиреневого батиста с пышными летящими оборками, отороченными узким атласным кантом и торопливо оделась, опасаясь, что временный жених куда-нибудь уйдёт.

Однако он так и сидел на мягкой козетке, мрачно уставясь в никуда. Кора сделала в сторону мага пару шагов и замерла, захлебнувшись знакомым и любимым, но чересчур насыщенным ароматом сирени. Оглянулась в одну сторону, посмотрела в другую… вдоль стен просторной, длинной галереи выстроились шеренги пышных белых букетов в высоких напольных вазах.

– Горничные ставили их целый час, – тихо доложила ходившая за ней по пятам Вела, – спасибо, светлый лэрд Анвиез помог, притащил вазы с водой.

– Я непременно поблагодарю его при встрече, – с едва заметной угрозой пообещала Кора, – а теперь посиди тут, пока я поговорю с женихом.

И решительно направилась к Ирджину.

– Кора… – он уже вскочил и смотрел на невесту с тревогой и огорчением, – тебя не сильно ушибло?

– А разве никто не объяснил, что к тому моменту мы уже стояли в уголке, прикрытые щитами Дарвела? – невинно удивилась она и грациозно присела на козетку. – Но все равно, большое спасибо. Мне никто не дарил столько цветов… тем более – моих любимых. Почему-то все, кто пытались за мной ухаживать, дарили те букеты, какие нахвалили им цветочницы.

– Я так рад… – он сел рядом, заглянул любимой в глаза, – что тебя не задело. Понимаешь, энергии было слишком много… с непривычки я не рассчитал.

– Анвиез сказал, что ты защитил долину от катаклизмов… когда мы сидели в тронном зале. Тебе уже известно, что никого из недругов Дарвела во дворце уже нет? Только те мятежники, которые сидят в подвале.

– Жаль, что я уснул, – вздохнул маг, – зато теперь получу звание магистра.

– И тебе дадут новое задание? – осведомилась Кора, не сумев скрыть скользнувшего в голосе недовольства.

– Нет… откуда ты такое взяла? – изумился маг, и тут же расцвел счастливой улыбкой, – белым магам никто и никогда не дает никаких заданий. Мы сами выбираем дело по душе и решаем, где жить. А я теперь всегда буду там, где ты…

– Я не об этом думала, – строптиво возразила девушка, – просто вспомнила разговор про тоннель. Но сейчас у меня появился маленький вопрос к родителям… ты идешь со мной?

– Куда только пожелаешь! – Маг немедленно подал ей руку, – прошу.

– Вела, иди за нами, – скомандовала Кора, проходя мимо подопечной, – и запомни, слушаться ты должна только меня.

– Поняла, лейда Коралия, – сверкнула лукавой улыбкой девчонка.

Двери в покои Шаны были слегка приоткрыты, поэтому Кора вошла, едва постучав. Сделала несколько шагов и остановилась, разглядывая сидевших за столом родителей и няню.

Они завтракали, точнее, пили холодный взвар с печеньями и сладостями, найденными в буфете.

– Доброе утро, – невозмутимо приветствовала их Кора, – а мы пришли позвать вас на завтрак.

– Да мы уже… – заикнулась её мать и невольно втянула голову в плечи, заметив хмурый взгляд Ирджина.

– Лейда Фаиния! – укоризненно покачал он головой, – я всего два дня назад залечил язву, съевшую половину вашего желудка и попросил вас завтракать и обедать легкими, диетическими блюдами, птичьими и рыбными бульонами, кашками с овощами и фруктами, свежими муссами и паштетами, а не засохшим жирным печеньем с холодным взваром!

– Фаечка? – мгновенно насторожился лэрд Грозби, – ты мне ничего об этом не сказала!

– Потому что боится тебя расстроить, – откровенно сообщила Кора, – А еще она выгнала Велу, которая знает в этом дворце обо всём. И может принести любой завтрак, обед, или полдник. Кстати, Вела, тебе известно, где лейда Лиатана?

– Лейда Лиатана позавтракала с лэрдом Анвиезом, и они полетели на тренировочную площадку егерей, – понятливо отрапортовала та и невинно добавила, – Собирались учить заклинания.

– Вот, матушка, – опираясь на руку жениха, огорченно вздохнула Кора, – если бы ты вместо того, чтобы выгонять бедную сиротку, спросила у неё, где Лиаточка, тебе не пришлось бы будить и пугать меня.

– Вела, – крепче прижав к себе невесту, осведомился маг, – на кухне найдется кому принести сюда завтрак или там никого не осталось?

– Во всех покоях этого крыла есть переговорные трубки к дворецкому, на кухню, к старшей швее и охране. – пояснила девчонка, прошла к странной картине, висевшей на уровне лица взрослого человека, нажала желтый камень и произнесла, – главного повара.

– Слушаю, – всего через пару мгновений послышался из картины мужской голос.

– Полный завтрак на пять человек, в герцогское крыло, – уверенно, как герцогиня, приказала Вела.

– Будет исполнено, – торопливо ответил повар и смолк.

– Белый камень, – учтиво склонив голову, пояснила ушлая девчонка новым жителям дворца, – вызывает дворецкого, но лэрд Тодваш редко сидит в своем кабинете. Зато стража прибегает немедленно, их камень – красный. Зеленый камень отправит сигнал швеям – они тоже всегда приходят сразу.

– Откуда ты это знаешь? – живо заинтересовался Ирджин.

– Так такие же в соседнем крыле, у лэрда Вандерта. Я много раз видела, как фрейлины заказывали мороженое. И на кухне висит такой же щит, но там шестнадцать камней двух цветов. Золотые и серебряные. Загораются и звенят золотые – значит зовут отсюда, а серебряные – от регента. А по номеру камня понятно из каких покоев вызывают. Но раньше золотые никогда не звенели…

– Внимательная, – похвалила Кора – теперь иди встречай поварят и проводи в оранжерею, мы придем завтракать туда.

А едва девчонка скрылась за дверями, с упреком глянула на мать.

– Почему ты отказалась от её помощи? Это Эниль так решила, приставить Велу к вам и няне. Вам теперь не по статусу самим бегать на кухню или к швеям.

– Но ведь вы с Лиаточкой хотели взять ее себе в горничные? – не сдавалась матушка.

– Лейда Фаиния, – Встал на сторону невесты маг, – У ваших дочерей обнаружились способности к магии и их нужно развивать, особенно сейчас, после выброса энергии. Еще Лиата и Кора заинтересованы судьбой долины, и намерены помогать Ильде, поэтому времени на воспитание Велы у них не останется. А ей нужен постоянный покровитель, и лучше назначить девочку не служанкой, а воспитанницей. Или чтицей. С вами она будет при деле и под присмотром. Вела живет в лазарете, и как только приедут ученицы Ильды, станет понятно, нравится ей целительство или пора учить какое-то иное ремесло, чтобы не жить всю жизнь на побегушках.

– Я всё понял, – важно кивнул лэрд Грозби и безапелляционно объявил – Фаечка возьмет Велу в воспитанницы, а Шана будет ей помогать. Идем в оранжерею, или где мы там завтракаем?

В оранжерее выяснилось, что завтрак привез сам главный повар, в сопровождении двух горничных.

– Лэрд Ирджин, – сразу подтянулся он, едва завидев мага, – я на всякий случай пришел сам… чтобы уточнить, чем любит завтракать лейда Шана.

– Мы были в комнате тети, – мимоходом пояснила Кора, – поэтому заказали завтрак на всех.

– Но для лейды Фаинии несколько дней нужно готовить лишь диетические блюда, исключив острое и жареное, – строго предупредил маг, знавший по опыту, что в таких случаях родственники и близкие будут следить за его пациентами неусыпнее самых лучших сиделок.

А матушке Коры сейчас нужна не столько строгая диета, сколько крепкая привычка кушать за столом, а не доедать на ходу засохший сыр и черствые пирожки.

– Велеста, лейда Фаиния берёт тебя в воспитанницы, – объявила Кора, едва повар и горничные скрылись за дверью. – Возьми тарелку и приборы и садись к столу.

– Но я… – побледнела девчонка, – вы же… нет, я не могу.

– А сидеть за одним столом с лейдой Нетаньей можешь? – приподнял бровь маг, – а ведь герцог считает ее родственницей наравне с родителями жены.

– Она – совсем другое… – уперлась девчонка, и потихоньку попятилась к двери, – схожу проведаю ее.

– Назад.

Воздушная плеть подхватила не ожидавшую такого нападения Велу и вернула к столу.

– Ты же ела с нами за одним столом, тогда, в дороге? – бдительно прищурился Ирджин, – что изменилось?

– Всё… – вздохнула она, и обреченно пояснила, – Тогда я не понимала… что все тут уже по-другому и прежняя жизнь больше не вернется.

– Тебе она нравилась?

– Нет. Но тогда я знала свое место… и никогда не высовывалась. Я бедная девушка и выше служанки мне не подняться, поэтому нужно дружить с такими же как я. Не нужно брать меня в воспитанницы… вы же семья герцога… Они все от меня отвернутся, не будут делиться секретами, перестанут помогать от чистого сердца. Мне начнут улыбаться только те, кто увидит в этом выгоду…

Она удрученно вздохнула и смолкла, нервно тиская оборку нового платья.

– Иди в лазарет, – принял решение Ирджин, а когда девчонка убежала, пояснил невесте, – зайдем к Нетанье, поговорим с ней. Она умеет разговаривать со слугами и находить веские доводы.

– Умная женщина, – мечтательно вздохнул вошедший в оранжерею Дорс, и сразу же перевел разговор на другое, – а на меня тут хватит или нужно идти в столовую?

– Тут хватит на всех, повар постарался впечатлить нас своими блюдами. – успокоила его Кора и задумалась, – А Вела… мне кажется, запаниковала она неспроста. Ну не матушка же её запугала своим отказом? После него наша подопечная была уверена в себе и весела… пока не узнала что будет воспитанницей… я бы попросила Бремера выяснить, в чем дело.

– Так и сделаем, – постановил Ирджин, а после завтрака увел Кору на балкон, создал маленькую ладью и шутливо сообщил, что намерен украсть свою невесту.

– Я не люблю сюрпризов и розыгрышей, – серьезно предупредила она, – мне и вчерашнего стога цветов хватило.

– Мы просто едем на прогулку, – пряча огорчение, пообещал маг.

Хотелось бы ему встретиться с мерзавцами, так напугавшими смелую лейду, что она до сих пор бледнеет от слова «сюрприз». Хотя он и сам знавал немало «шутников», обожавших устраивать розыгрыши, после которых смешно было лишь им самим.

Ладья птицей взмыла в ясное небо, поднимаясь все выше и вскоре замок стало видно, как на ладони. От водопада до замковой стены. Каналы и дворец, парк, фонтаны, клумбы, беседки, конюшню и всё остальное.

– Какая красота отсюда открывается, – восхищалась Кора, – а дворец такой маленький… зато парк как лес… как мы в нем не заблудились?

– Так вы даже до главного фонтана не дошли… только до первого круга, – пояснял Ирджин, направляя ладью к ближней, более низкой горной гряде, почти до вершин поросшей разнообразным кустарником.

Малина, ежевика, шиповник и костяника местами росли живописными куртинами, а где-где переплетались с травами и корявыми горными березками.

За ближней грядой высилась цепь гор, украшенных сахарными шапками вечных снегов, с которых по заросшим высокими елями ущельям текли ледяные речушки. В одной из впадин, отгороженной свалившимся с вершины огромным обломком скалы образовалось довольно глубокое озеро, слепящее блеском промороженной синевы.

– Купаться в этом месте нельзя… – с сожалением предупредил Ирджин, – даже руки лучше в воду не совать, ломит от холода. Но выпить глоточек-другой даже полезно. Вода тут не простая, бьющие со дна источники добавляют сил телу и ясности ума.

Достал серебряную кружку и опустив ладью к самой поверхности озерца, зачерпнул целебной воды.

– Будешь?

– Если только не считать твои слова про ясность ума намеком на мою несообразительность, то выпью, – пошутила Кора, принимая кружку.

– А это не намек… а правда, но ты не при чем. – усмехнулся маг, – Это только про меня… но сам я себя запутавшимся не считаю. Наоборот… точно знаю, никогда еще мои мысли не были яснее, чем сейчас.

– Рада за тебя, – вздохнула девушка и сделала несколько маленьких глоточков.

Вода оказалась чуть солоноватой, колючей от холода и пузырьков, но очень приятной, особенно под разгорающимся жарким летним солнцем.

– Анвиез набирает тут воду для зелий, – допивая остатки, пояснил Ирджин, поэтому точно знает, что долго она не стоит. Всего несколько часов, потом выдыхается. Но теперь я собираюсь каждый день привозить во дворец фляжку… и поить ваших родителей и няню. А теперь приглашаю тебя в гости… и на прогулку.

– Куда в гости? – не поняла Кора.

– В мой дом. Когда я решил тут пожить, то купил в Лидморе дом с садом… а во дворце просто гостил у Анвиеза. А потом… в общем, зря твой отец волновался, дом у меня есть. И сейчас мы туда летим.

– А кто там живет?

– Никого… я запер ворота и поставил щиты и отвод глаз. Прохожие его просто не замечают. Но если хочешь – могу нанять слуг.

– Не хочу, – помолчав, отказалась Кора, – вчера насмотрелась… да и незачем мне этим заниматься…

– В столице есть театр, цирк, ярмарка… магазины… я мог бы забирать всех и привозить сюда. Твои сестры и матушка, да и ты сама… жили очень скромно… почему бы просто не посмотреть спектакль, не походить по ярмарке? Под личиной, разумеется…

– Я подумаю.

Больше ничего она сказать не успела, ладья начала плавно опускаться и вскоре села на балкончик довольно заметного особняка.

Строгие колонны серого мрамора, светлый камень стен и красноватая крыша выдавали вкус и основательность прежнего хозяина. И немалое состояние, соседние особняки были победнее.

– Полюбуйся на сад, – с виноватой улыбкой предложил Ирджин, – пока я кастую заклинание чистоты. Дом освободили и выставили на продажу почти год назад и все это время тут никто не убирал. Наследников четверо… и ни у одного не было денег на прислугу, а цену за дом запросили такую, что покупатели просто ждали… пока хозяева сбавят. Я им испортил игру…

Рассказывая все это, маг уверенно рисовал в воздухе странные знаки, и из-под его пальцев срывались легкие вихри и струйки тумана. Кора следила за женихом с искренним интересом и вздрогнула от неожиданности, когда откуда-то из глубин дома раздался испуганный вопль.

– Что это?

– Сейчас увидим, – С угрозой пообещал кому-то маг, подхватил невесту и снова создал ладью.

На этот раз крохотную, но и летели они недолго, всего лишь в сад, окружающий особняк с трех сторон.

Опустившись у беседки, маг как фокусник вытащил откуда-то вышитое покрывало, набросил на скамейку и лишь после этого усадил туда Кору.

– Чувствую себя хрупкой вазой, – пошутила девушка, не желая показывать, как смущена такой заботой.

Но отлично осознавала, что постоянное внимание временного жениха неимоверно греет ей душу. Кора давно поняла, что в каких-то деталях отношений с молодыми мужчинами намного требовательнее других девушек. Ей недостаточно было избитых и порой грубоватых комплиментов, банальных букетиков и сластей, а бесцеремонные попытки ухажеров похлопать ее или ущипнуть приводили в ярость.

Хотя немного спасало неведение мужчин, окружавших ее в последние полтора года, о подлинном имени, статусе и величине приданого Коры. Иначе толпа ухажеров действовала бы намного решительнее и настойчивее.

– Ну, идите сюда, цыплятки, – с притворной лаской бурчал Ирджин, отправляя в дом четырех воздушных големов с приказом тащить всех, кого найдут.

Магические создания вернулись очень быстро и двое из них тащили по брыкавшемуся человеку. Поставили добычу перед хозяином и рассыпались по траве седым инеем.

– Так, – изумился маг, – знакомые лица! И что же вы тут делаете? Или вы забыли, что этот дом теперь мой?

Обросшие щетиной личности с расцарапанными руками и рожами менее всего походили на бывших хозяев этого особняка и изумленная Кора оглядела их внимательнее.

Костюмы вроде не дешёвые, но обтрепанные и грязные, ноги босые, в волосах мусор и листья. А на руках синяки и ожоги. Нет, не могут так выглядеть люди, получившие за дом несколько тысяч полновесных золотых.

– Если не начнете объяснять, как проникли в мой дом, а главное – зачем, я начну вас наказывать. Нет… пороть не буду, не мечтайте, придумаю что-нибудь поинтереснее. Такое, чтобы всем вокруг сразу стало понятно, что вы воры.

– Лягушачью кожу, – припомнила Кора ночное приключение.

– Да? Неплохой способ, – согласился Ирджин и по рукам лазутчиков поползли зелёные бородавки. – Ну, пока не начали квакать, как вы попали за ограду?

– Сразу спрятались, – мрачно буркнул один из пленников.

– Где?! – не поверил маг, – я все проверял.

Зелень на руках лазутчиков торопливо полезла выше, захватила запястья, налилась сочностью и яркостью.

– Под соковарней, – поспешил выкрикнуть тот, что казался моложе.

– Под какой еще соковарней? – нахмурился Ирджин.

– Я объясню, – пообещала ему Кора, сразу поняв, как хитрецам удалось провести покупателя, – многие селяне и хозяева садов строят где-нибудь на полянке посреди сада легкие летние соковарни. Чтобы в пору заготовок не таскать плоды в дом, не топить на кухне печи, в жару там и без этого душно. В соковарнях ставят столы, на них чистят и режут фрукты, давят соки и нанизывают или раскладывают ломтики. Рядом ставят таганки, варят варенье и фруктовый мед, желе и пюре, джемы и повидло. Под соковарней обычно выкопаны большие погреба, туда все сразу и отправляют.

– Ясно… в погребе значит сидели… – зловеще хмыкнул маг, – мое варенье ели.

– Да нет там варенья, – обиделся старший, – мы фрукты на корню продавали.

– Да? А чем же вы тогда тут питались, если я купил дом декаду назад?

– Яблоки и вишни ели… еще малину. – нехотя процедил младший.

– Но на самом деле, мне это не интересно, – задумался Ирджин, – вам и поголодать немного не повредит… умнее будете. А теперь рассказывайте честно, ради чего сидели в подвале? Собирались ночью убить меня и сказать, будто дом не продали? Не сошлись в цене, вот покупатель и уехал. Под какую-нибудь яблоню.

– Ничего подобного, – испугался младший, даже побелел, – мы не убийцы! Просто припугнуть… чтоб сам отказался…

– А какая вам выгода? – не поняла Кора, – если покупатель откажется?

– Большая, – с холодной усмешкой глядя на жуликов, пояснил маг, – там в купчей есть странный пункт, если покупатель откажется от дома, то продавец возвращает не все деньги, пятую часть оставляет себе за неудобства. Хороший способ жить безбедно… пару раз в год продал дом и работать не нужно.

– А если покупатель не испугается? – не поверила в эту лёгкость его невеста.

– Думаю, у них есть верный способ напугать. Ну, жулики, поторопитесь, если не хотите стать зелеными с макушки до пяток.

– Там зеркала с потайными линзами, если попадает свет, показывают призраков. Еще дудки в каминных трубах… – бывшие хозяева тяжело выдавали секреты, кормившие их много лет. – они плачут как дети. Ну и амулет… с иллюзией.

– Кто это придумал? – Ирджину надоело выдавливать признание и он кастовал покорность и неспособность лгать.

Белые маги старались не применять подобные заклинания к обыкновенным людям, но мошенников за таковых никто не принимал. Обычный человек никогда не станет обманом прикарманивать чужие деньги. Тем более, подобный обман не так уж и безобиден. Если жуткого призрака показать неподготовленным людям, они вполне могут мгновенно погибнуть. Задохнутся ужасом, получат разрыв сердца, неудачно упадут или даже захлебнутся обычным взваром. А дети от таких картинок легко получат испуг, заикание и кучу других неприятностей.

– Густин, – тараща от ужаса глаза, отчеканил старший, – наш брат. Он фокусник… ездит по городам с шапито.

– А в городе кто покрывал ваши делишки?

– Крузак, – брякнул младший и попытался зажать себе рот, – ой… мы трупы…

– Кто он такой? – неумолимо докапывался до истины маг, истово жалея уходящее время, которое он мечтал посвятить любимой девушке.

– Двоюродный кузен…

– Кем служит? – поверив интуиции, задала вопрос Кора.

– Помощник городского главы… – мошенники были не просто огорчены, они казались раздавленными свалившейся на них напастью, и пока еще не сознавали, что их просто догнало возмездие за обман и жестокость.

Хотя возможно, никогда и не осознают, люди частенько склонны преуменьшать тяжесть собственных деяний.

Ждать егерей Таубена, которому маг отправил послание, пришлось недолго. Уже через четверть часа, когда Ирджин с Корой еще не успели обойти все комнаты дома, звякнул рожок, сообщая о вызове магистра.

– Мы уже у дома, сам откроешь щиты? – деловито осведомился Анвиез.

– Уже открыл, – сообщил Ирджин. Что-то шепнул, подойдя к окну и обернулся к невесте, – Раз приехал Анвиез, то возможно и Лиата с ним.

– Идем, – поспешила к выходу Кора, – Наверное, матушка её прислала, теперь меня потеряла.

За ажурными коваными воротами, отчетливо проступившими из туманной дымки, неожиданно обнаружилась не только карета, окруженная сидевшими на конях егерями, но и четверка городских стражей, преградивших им дорогу.

– Отважно, – ехидно усмехнулся маг и неожиданно припечатал, – но неимоверно глупо. А поскольку все городские стражники большие пройдохи, и не могут не понимать, как безрассудны их действия, значит иного выхода у них просто нет.

– Надеюсь, Анвиез это понимает… – пробурчала Кора, по-другому глянув на ловушку, в которую попали воины.

– Разумеется, – подтвердил Ирджин, одним движением брови распахивая ворота.

Порыв ветра, казавшийся издали легким и шаловливым, подхватил смелых самоубийц и внес за ограду, сбросив кучкой в тени раскидистого орехового дерева. Шагах в двадцати от смирно сидевших на травке мошенников. Как ни странно, сильнее всего их впечатлили вовсе не големы нового хозяина дома, а корзинка с пирожками, которую он достал из ниоткуда.

– Да ты знаешь, что полагается за нападение на стражу? – возмущенно выкрикнул командир стражников, пытаясь подняться с земли и тотчас смолк, обнаружив десятки гибких побегов, стремительно связывающих его руки и ноги.

– Всё мне известно, – не глядя на них, отозвался вышедший из кареты магистр, подавая руку невесте, – кроме одного, кто вас сюда прислал и зачем?

– Приказ выдал командир городской стражи, – заметив выпрыгнувшего с другой стороны кареты всем известного Таубена, бодро доложил ему страж, – по заявлению лэрда Крузака. Он обвиняет нового владельца этого особняка в убийстве или похищении его троюродных кузенов, пропавших сразу после продажи дома вместе во всеми деньгами. Но теперь мы видим, что они живы… и значит их тут удерживают насильно. А это противозаконно.

– Вызывай командира… и лэрда Крузака, – генерал мгновенно сообразил, что дело далеко не так просто, как мошенники представили его страже.

Да воины и сами наверняка это понимают, и даже кое-что подозревают, огня без дыма не бывает. Но пойти против приказа не могут, если не хотят лишиться довольно хлебного места.

– Так уже, – поспешил отрапортовать стражник, – еще минут пятнадцать назад послали, как только магическая защита пропала. У нас амулеты определяющие.

– Тогда я вас освобожу, – насмешливо сообщил Анвиез, бережно ведущий невесту к крыльцу, где у распахнутой двери их уже ожидал Ирджин, – только не пытайтесь выполнять поспешных приказов. Просто посидите смирно на скамейке.

– Ну, и чего они натворили? – спросил генерал, едва войдя следом за магами в просторный вестибюль, – я уж испугался, что на вас напали.

– На нас не так просто напасть, – не принял шутки Ирджин, – а вот эти жулики умудрились несколько раз хорошо нагреть руки на продаже своего дома. И кузен получал долю…

Пока он рассказывал про довольно простую, но действенную затею мошенников, Анвиез хмурился всё сильнее.

– Мэр столицы, Борхавен, – мрачно сообщил магистр, дослушав объяснения, – правит Лидмором много лет, его назначил еще Конрад. И сначала Борхавен был довольно хорошим градоправителем, заботился о жителях, прокладывал водопровод от источника горячей воды, строил дороги и каналы. Но постепенно его прикормили купцы и промышленники. В основном владельцы самых больших магазинов и лавок, рестораций и рынков, гильдии строителей и комедиантов. Всех, кому каждый день текут в карманы живые деньги. И теперь пора бы его сменить, но восстанут все самые богатые и видные люди столицы. Те, кто получил от Борхавена существенные льготы на налог. Причем он дает их очень хитро – до даты своего освобождения от должности. И потому никто из них не желает, чтобы мэр ушел в отставку раньше срока, ведь сразу придется снова платить. Либо полный налог, либо новую взятку. А эти люди очень жадные… несмотря на полные золота карманы. Я уже придумал способ сместить мэра с поста, но отложил эту операцию на то время, когда из долины разъедутся гости. Сейчас и без того хватает обиженных и обозленных, за кем необходимо следить.

Магистр хотел сказать еще что-то, но настойчиво звякнул его рожок.

– Дарвел, – тихо пояснил он, нажимая камень.

– Анви, как там у вас дела? – в голосе герцога звучала тревога, – может, нам приехать?

– Не стоит, тут ничего опасного. Просто мошенники… и прикрывает их довольно крупный чиновник. Ну и к мэру ниточки тянутся… но мы о нем уже говорили.

– Я помню, – жестко заявил Дарвел, – и в тот момент это показалось мне верным. Но теперь, после вчерашнего мятежа, я четко понял, что это неправильно. Не нужно ничего ждать. Пусть Таубен посылает отряды к самым злостным нарушителям законов. У нас в долине всего пять городов, и десяток крупных сел, и с вашей помощью мы за один день сможем сменить глав везде, где они особенно обнаглели. И тогда мне не придется на празднике улыбаться ворам и взяточникам.

– Он прав, – прямо глянул на магистра генерал, когда рожок смолк. – Скажи, Анвиез, как лучше всё это устроить, чтобы не тратить зря силы и не пугать невинных? У меня есть список самых подозрительных чиновников и лэрдов, у Вильдинии тоже. Думаю, и у тебя есть сведения, кто чего стоит. Да и Бремер наверняка ведет свой подсчет. Может обсудим? Командир стражи Лидмора вовсе не святой, но и не прожжённый негодяй, с его помощью мы очистим столицу за два часа.

– Я слетаю за Дарвелом и секретарем, – Ирджин правильно понял задумчивый взгляд учителя, и глянул на невесту, – Кора… вам бы лучше посидеть во дворце. Мы потом все расскажем. Обещаю.

– И покажем, – с сожалением добавил магистр. – Нас все равно тут не будет.

– Хорошо, – первая согласилась Лиатана и поднялась со стула, куда села всего минуту назад, – Лиечка, ты со мной?

– А куда же еще? – хмуро буркнула та, – но я запомню, что нам обещали картинку.

– Клянусь, – с облегчением произнес Ирджин и, мгновенно создав ладью, усадил в неё пасмурных сестер.

– Не огорчайтесь, – по пути пытался он утешить девушек, – ничего хорошего нас не ждет. Толпа заворовавшихся обнаглевших чиновников будет костерить и оскорблять на все лады, обещать месть и предлагать деньги… заранее хочется уши заткнуть. Лучше отдохните и погуляйте по сокровищнице, там есть очень интересные вещицы.

– Нету, – не согласилась Лиата, – меня Анви уже водил. Самое красивое – огромная друза самоцветов, и скоро её увидят все, я попросила поставить в зале диковинок.

– А есть такой зал? – удивилась Кора.

– Да, – чуть виновато вздохнула младшая сестра, – но он заперт от всех чужих… иначе некоторые домочадцы сидели бы там безвылазно, придумывая способы что-нибудь стащить. Я тебе покажу, наши браслеты все отпирают.

– Прибыли, – сообщил Ирджин, проводя ладью в галерею через балконную дверь, – до вечера!

Навстречу им уже спешили герцог, Ринк и Бремер. Мгновение – и опешившие девушки оказались на диване, а мужчины на их местах. Еще пара секунд – и ладья стремительно умчалась в безмятежную голубизну неба.

– Умело он от нас избавился, – мрачно констатировала Кора, – прямо оторопь берет. И где только мужчины этому учатся, так ловко отстранять женщин от своих мужских дел?

– Ты неправильно называешь, – услыхала ее слова подошедшая Ильда, – это не отстранение, а забота. Как успел пояснить мне Дар, они хотят почистить мэрии так же, как очистили замок. Но тут, кроме советников, сидели лишь мелкие жулики, а там – матерые мошенники… которые готовы убивать за наворованное и отнятое у жителей золото. Помочь мы не сможем, будем им только мешать… И отнимать силы на защиту.

– Тогда зови отца с матерью и всех остальных, – Кора решительно поднялась с дивана, – и идем в зал диковинок. Мне обещали необыкновенное зрелище.

– Я тоже еще не видела, – смущенно призналась Ильда, – ходить туда при всех не хотелось, они же следили за мной в сто глаз. А к вечеру уже не до редкостей…

Зал диковинок находился на втором этаже, в центральной части здания и идти туда нужно было либо по лестницам на первый этаж, потом снова на второй, либо по галереям, окружавшим тронный зал. Еще можно было пройти по наружным балконам, но Лиата не знала, есть ли в том зале выход на балкон и где он находится. Поэтому вся компания в сопровождении телохранителя направилась к галерее, по пути осматривая залы и запоминая переходы.

Тихие голоса, доносившиеся из распахнутой двери гостиной чем-то привлекли Ильду и она, жестом остановив спутников, тенью скользнула к полускрытому занавесями проему. Герс мгновенно последовал за ней, встал с другой стороны и настороженно прислушался к происходящему в комнате.

– Крути… – одними губами подсказала Лиата, показывая сестре на висевший на ее груди защитный амулет.

Еще вчера магистр выдал такие им всем, и Кора послушно надела свой, хотя и не верила особенно в его мощь. Вещица была строгой и скромной, ни ярких камней, ни массивных лучей. И на платье смотрелась недорогим оберегом, какие имеются у многих жителей долины.

Но как оказалось, это была лишь видимость. Крутнув неприметный камушек, в который ткнул пальчик сестры, Кора сразу расслышала голоса беседовавших в гостиной женщин, словно они мгновенно придвинулись к двери.

– И это только начало… – горестно вздыхала одна из невидимых за занавесью собеседниц, – сегодня они выгнали вашу любимую фрейлину, даже не удосужившись поинтересоваться вашим мнением, завтра так же тихо выкинут меня… Я конечно найду, куда пойти, у меня есть братья, да и лэрд Сабеш звал компаньонкой к жене, но вас мне будет так не хватать…

– Ну не расстраивайся заранее, Сангрия, – неуверенно утешала ее сразу опознанная Корой лейда Цинтия, – никто тебя не выгонит… Вандерт мне объяснил, что Жаннет передавала заговорщикам наши разговоры… А ведь я ей доверяла! Ты же понимаешь, что никто не должен знать того, что происходит в моей семье?

– Я-то знаю, – еще печальнее вздохнула Сангрия, – я знатная лейда и умею держать язык за зубами! Но ведь и Жаннет не была провинциальной дурочкой! Ее явно опоили… я сама порой опасаюсь лишний раз взвару налить… А уж теперь, когда во дворце вместо знатных лейд будут крутиться безродные знахарки, боюсь, некому будет заботиться о ваших секретах… Ну если только новая фрейлина… если герцогиня позволит вам её взять.

– Мне положена… – начала было Цинтия, и тотчас себя перебила, – но я пока не буду никого принимать. Приедет дочка, посоветуюсь с ней. Лиранния у меня очень рассудительная.

– Да это так прекрасно, иметь умных детей, – польстила фрейлина, – не всем так везет! Но я еще надеюсь, что мудрые судьи разберутся и отпустят нашу Жаннет! Жаль, что у меня нет знакомых… попросить, чтоб ее не судили строго… она всего лишь слабая женщина…

– Я попрошу Вандерта, – обрадовалась лейда Цинтия найденному выходу, простодушно не догадываясь, что именно к нему ее и подталкивали так усердно.

Уходим! – Молча махнула рукой Ильда и на цыпочках отошла от двери. Герс двинулся за ней, присматривая сразу за всеми и за происходящим в гостиной. Но там, судя по звяканью посуды, собирались пить чай, устав от трудных переговоров.

– Какие они все же скользкие гадины, – задумчиво проговорила Лиатана, когда их компания свернула в проход, ведущий к центральной части дворца, – ради своих целей лгут и льстят в глаза, ничего не смущаясь!

– Потому Дарвел так спешит вычистить эту заразу, – вздохнула Ильда, – он рос в тени регента, не обращая на них внимания и не задумываясь, а когда вдруг рассмотрел – пришел сначала в ужас, а потом, как я понимаю, в нем проснулся дух герцогов Тайгердских и он разгневался. За всех предков, которые не покладая рук строили мосты, дороги и дамбы от весенних паводков, сидели над договорами, проверяя расчеты, необходимой на зиму муки и фуража, ломали голову, прикидывая кого поставить мэром, а кого генералом…

– Как бы дров не наломал, – вздохнула Шана, – гнев плохой советчик.

– Он не один, – заступилась за мужа герцогиня, – С ним белые маги и Таубен со своими наемниками. Мне Вашек шепнул… что многие наемники перешли в егеря… и это очень хорошее известие.

– Отличное, – согласился неожиданно вступивший в разговор Герс, – генерал уже заменил всех, кто служил не герцогу и долине, а местным чиновникам и купцам.

– Но купцы будут помалкивать, как и промышленники, опасаясь лишиться лицензии. – уверенно заявил Грозби – А вот чиновникам это не понравится.

– Поэтому наши мужчины и пошли их пропалывать, – подвела итог Ильда. – Ну и где этот зал?

– Почти пришли… вход вон там, – указала Лиатана на спрятанную в нише непривычно узкую дверку.

Неприметную и нечеткую, словно нарисованную небрежным художником, забывшим добавить для правдоподобия теней и ярких красок. Скорее всего у случайно заметивших ее слуг или домочадцев возникало лишь недоумение, кому понадобилось так шутить? Но никак не желанье попытаться открывать поддельную дверь.

А Лиатана уверенно приложила к едва обозначенному замку свой браслет и дверь распахнулась, однако не наружу, как двери всех залов и покоев, а внутрь.

Ильда вошла в зал вслед за сестрой, но вело ее не желание поскорее увидеть так тщательно спрятанные сокровища. Гораздо сильнее знахарка опасалась, как бы не проснулись защитные заклинания, не признав Лиату хозяйкой. Но все было спокойно и вскоре лишь Герс остался на карауле у ниши, опустив предусмотрительно занавески. Все остальные бродили по залу, рассматривая диковинки.

А посмотреть было на что.

Много лет и веков знатные гости и послы везли правителям долины подарки, стараясь выбрать самые редкие и удивительные. Ни один из них не был утерян, передарен или продан. Все хранились здесь, под охраной мощных щитов.

Центр зала занимали несколько десятков больших столов, на которых разместились сильно уменьшенные копии самых известных в мире замков, дворцов и храмов. Изготовленные с невероятной точностью, сооружения поражали разнообразием форм и стилей, украшений и цветов. При обычном осмотре копии представали словно с высоты птичьего полета, но можно было взять увеличительную лупу и рассмотреть все тонкости украшений и архитектуры. А еще при ближайшем рассмотрении открывалось волшебное качество копий: они словно оживали. Шевелились листики на деревьях, неустанно работали фонтаны, распускались на клумбах цветы и порхали над ними яркие бабочки.

С трудом оторвавшись от этого великолепия Ильда побрела вдоль стен, на которых висели гобелены и картины. Рядом стояли витрины и шкафы и взор разбегался, не в силах выбрать, на что смотреть. Волшебные картины, как и дворцы, жили своей жизнью. На них цвели сады, неутомимые волны лизали прибрежные скалы, по пенным бурунам летели белокрылые парусники и тревожно звенели колокола маяков. У самой огромной, в полстены, картины Ильда задержалась дольше всего.

На полотне гениальный мастер изобразил неизвестную страну, горы и долины, города и леса. В небе над ней неустанно вставало на востоке солнце, и под его лучами таяли снега, расцветали сады и поля, зеленели леса. К тому моменту, как светило достигало зенита, на картине бушевало жаркое лето, алели фруктами сады, желтели поспевшим урожаем поля. Когда солнце начинало клониться к закату, леса и сады одевалась в яркий осенний убор, но по небу все чаще неслись темные тучки. И едва в нарисованной стране наступал вечер, тучи сливались в одну и из нее начинал валить снег, укрывая всё белым покрывалом.

Но всего через секунду в восточной части выглядывал из-за рамы луч солнца и все начиналось сначала.

– Лейда Энилия! – вырвал Ильду из плена зачарованного холста деликатный голос Герса, – время обедать! Вы тут уже три часа!

– Спасибо, – от души поблагодарила его герцогиня, все сильнее ощущавшая себя неимоверно виноватой перед Даром.

Он несколько раз пытался привести сюда жену, но она каждый раз отказывалась, удивляясь странной настойчивости мужа. У них столько забот, а он рвется смотреть на подарки. И хотя бы свои, а то дедов и прадедов, как будто не мог до сих пор рассмотреть все досконально. Как теперь выяснилось – любимый хотел подарить ей сказку, и в следующий раз она пойдёт сюда только вместе с ним.

– Происки леших, – изумился Дорс, – а мне казалось – мы только вошли. Но я не откажусь еще побродить тут немного.

– Конечно, дядя, – улыбнулась ему Ильда, почти силой уводя Шану от понравившейся ей витрины, – можете ходить хоть каждый день. А сейчас идём в лазарет, отсюда туда ближе всего.

Показать родителям свое место работы Ильда собиралась немного позже, но сейчас как раз подвернулся удобный случай. Да и появились веские причины пообедать вместе с Нетаньей.

Ильда сразу заметила живой интерес к ней обычно невозмутимого Дорса, но отлично понимала, что у него никогда не хватит смелости сделать первый шаг. И собиралась помочь, но сначала желала убедиться, что Нетанья тоже не против ее помощи.

В довольно скромной, по сравнению с остальным дворцом, столовой, как раз накрывали на стол. Как оказалось, Нетанья обедала вовсе не в одиночку, вокруг нее собралась неплохая компания хорошо знакомых Ильде людей. Вашек с Проном, Милиса и Вела.

– Мы решили пообедать с вами, – весело сообщила Ильда, – я уже послала повару указание принести еду сюда.

– Да у нас хватило бы, – засуетилась повариха, – я всегда готовлю побольше. Мало ли кому перекусить захочется… к нам то телохранители заходят, то Сения с девочками…

– Всех выдала, – беззлобно упрекнула женщину Нетанья, – теперь нам запретят их пускать.

– Да разве лейда Ильда прикажет отказать девушкам в куске пирога? – Не поверила та. – Это только главный повар теперь все двери закрывает строго по часам.

– И правильно делает, – одобрительно заметил Вашек, подставлявший к столу дополнительные стулья, – придворный люд нужно приучить к строгому порядку. А то они мигом снова сядут на шею. Повару трудно одних пустить, а другим отказать, а к вам мы ходим по дружбе.

– Резонно, – заметил Грозби, усаживая жену рядом с Нетаньей, – лишь бы вам продуктов хватало.

– Нам приносят, сколько закажем, – успокоила его повариха, начиная разливать запашистый суп с первыми маслятами и молодым картофелем.

Однако доесть его спокойно Ильде не удалось. Прибежавший егерь доложил, что прибыла лейда Лиранния.

Но это радостное известие портила вторая новость, воспользовавшись тем, что стража опустила мост и открыла ворота, в замок въехали посланцы короля.

Целую минуту все молчали, ожидая, что скажет задумавшаяся Ильда.

– Лейда Нетанья, отец, – наконец произнесла она незнакомым, властным голосом, – вам придется пойти со мной. Вашек, отправь кого-нибудь встретить послов и отвести в покои для гостей.

– Я сам пойду, – отозвался уже поднявшийся с места дворецкий, и глянул на Прона, – проводишь хозяйку.

– Нужно поговорить с регентом, – выходя из столовой вслед за герцогиней, осторожно подсказала Нетанья.

– Я к нему и иду… – Ильда приостановилась, вспомнив, что во дворце хватает лакеев и посыльных, которые бегают намного быстрее её.

– Я отправлю гонца, – коротко сообщил Герс, неотступно следовавший позади её помрачневших спутников. И ненавязчиво подсказал, – вызывать его лучше в золотой кабинет Дарвела, расположенный возле тронного зала.

Ильда только кивнула, сворачивая к кабинету, сейчас ее волновало не куда идти, а как отложить встречу с самоуверенными послами. Насколько она успела изучить этикет, они должны были остановиться у моста и отправить сообщение о своем прибытии. Слава магам, в почтовых капсулах и пирамидках ни у герцога, ни у королевских посланников нехватки не было.

А въезжать в чужой замок, пока хозяином не назначена аудиенция, мог только сам король. Но молодого правителя в этой миссии никак не могло быть, даже инкогнито. Светлые собратья обязательно сообщили бы магистру и Ирджину о таком сюрпризе.

– Ты меня звала? – внешне спокойный Вандерт вошел в кабинет чуть стремительнее, чем обычно, выдавая этим свою осведомленность о заботах Ильды.

– Мне нужна твоя помощь, – и не подумала хитрить герцогиня, – по-моему, послы нарушили посольский этикет. Но и выгнать их, когда уже вошли в дом – будет бестактностью.

– Они просто сплутовали, – с легким презрением сообщил наставник Дарвела, – в этикете не сказано точно, должны ли послы так же почтительно относиться к регентам, как к коронованным правителям. Обычно это решается по согласию сторон. Мне не нужны были их поклоны и расшаркивания и я позволял королевским посланцам въезжать в замок без особых церемоний. Но теперь все изменилось, и им это прекрасно известно. Однако они сделали вид, будто и коронованный герцог обязан предоставить им дозволенные мною послабления.

– И что теперь делать? – волновало Ильду больше всего. – Кто примет поздравления? И нужно ли принимать? Или пусть сидят в спальнях, пока не вернется Дар?

– Мне кажется, – снова вмешалась Нетанья, – можно тоже немного схитрить. Лэрд Дарвел мог бы, уезжая, оставить вместо себя на такой случай дядю… как самого опытного в этом вопросе, так обычно делается. Он ведь не станет потом опровергать решения лейды Энильды?

– Не станет, – в этом Ильда была уверена, – Вандерт, как хорошо, что вы с женой никуда не уехали! Кстати, поздравляю с возвращением дочери! Как они перенесли дорогу?

– Хорошо, спасибо, – слегка растерянно кивнул регент, и глянул на Герса, – скажи Тодвашу, что я приму посла через четверть часа в белой гостиной. Ильда, та гостиная с секретом, из соседней комнаты все видно и слышно. Хотите посмотреть?

– А это… не навредит Дарвелу?

– Наоборот, ты девушка внимательная, рассмотришь все подробно и потом расскажешь мужу.

– Мы тоже пойдем, – неожиданно заявил лэрд Грозби, – три головы лучше.

– Кстати, мы сегодня случайно подслушали… – припомнила по дороге Ильда разговор жены регента.

– Я давно знаю, – огорченно вздохнул он, – что эти интриганки крутят доверчивой Цинни, как куклой, но выгнать их не мог. Жестоко оставить ее совсем одну. Но теперь, когда приехала Лиранния, все изменится. Она выросла во дворце, хорошо разбирается в придворных интригах, и никому не позволит дурачить мать. Думаю, эта Сангрия доживает в замке последние дни, если ее, разумеется, не возьмет к себе кто-нибудь другой.

– После сегодняшней сцены таких не найдется, – успокоила его герцогиня.

Вход в смежную с белой гостиной комнату вел из галереи, тянувшейся по другую сторону этого крыла, поэтому им пришлось разделиться. Дождавшись, пока спутники скроются за неприметными дверями пустующих покоев, Вандерт в сопровождении Прона завернул за угол, где его уже дожидалась четверка егерей в парадных мундирах и направился в гостиную.

К моменту появления послов он спокойно сидел во внушительном кресле, стоявшем между окон, и скучающе просматривал какие-то бумаги.

– Высокородный лэрд Вандерт Дейро, почетный первый советник герцога Тайгердского, – неожиданно зычно возвестил распахнувший дверь Вашек, выдержал паузу и тише возвестил: – лэрд Гонтис Итмен, посол высокородного лэрда Габриена Ниратского, правителя великого королевства Нират!

– Светлых дней и мирных ночей! – церемонно поклонился посол, весьма импозантный мужчина средних лет, – рад снова лицезреть вас, лэрд Вандерт! Позволено ли мне будет вручить вам привезенные нами дары?

– Чистых дорог и крепкой памяти, лэрд Гонтис, – с прохладной улыбкой отозвался Вандерт, – я рад бы вам помочь по старой дружбе, но увы, полномочий на получение даров не имею.

– Жаль… – состроил печальную гримасу посол, и после многозначительной паузы добавил, – но… может… по старой дружбе?

– Герцог назначил седьмой день мёдобора официальным днем празднования коронации, – голос почетного советника стал суше, в нем скользнули нотки недовольства, – и желает получить все дары принародно именно в тот день. Вам было послано официальное приглашение. Вот копия, если вы случайно разминулись. Празднование состоится в летнем дворце, для вас приготовлен гостевой дом под первым номером. Послы от соседних правителей уже прибывают и начинают устраиваться… завтра сбирается переехать и герцог с семьей. Но сейчас он занят неотложными делами долины.

– А это не связано с мятежом? – доверительно шепнул посол, и его улыбка стала весьма многозначащей.

– Мне неизвестно, чем именно занят высокородный лэрд Дарвел, – голос Вандерта зазвенел льдинками, как вода в Гирхате, – у меня сегодня дочь приехала… я её несколько лет не видел. И должен устроить и успокоить, они с детьми остались без дома и куска хлеба из-за карточного долга мужа. Странная, кстати, история… как такое могло произойти в королевстве, где игра на имущество запрещена? Да еще и с моей дочерью? Поэтому прошу извинить, но аудиенция окончена. Всего светлого. Обед вам подадут в покои, а как отдохнете – с почестями сопроводят в летний дворец.

Он четко прошагал мимо едва не скрежетавшего зубами посла и его свиты, егеря слаженно двинулись следом. Остались лишь стражник, застывший статуей с другой стороны входа и невозмутимо ожидавший гостей Вашек.

– Как тебя зовут? – свысока покосившись на него, процедил Гонтис.

– Лэрд Тодваш Рихейт, – во взоре бывшего наемника мелькнуло едва уловимое ехидство.

– Лови, – посол внезапно ловко бросил в него тугой кошель. – Позови лэрда Афорса.

– Лови, – так же ловко вернул золото Вашек и назидательно усмехнулся, – да больше не разбрасывайся своими вещами, сам с пола поднимать будешь. А Афорса тут больше нет, отправился на пенсию.

– Вот как? – задумчиво подбросил кошель королевский посол, – и кто же вместо него?

– Дворецким теперь служу я, – не пропустил укола бывший наемник, – и могу проводить вас в выделенные покои.

– А подсказать… – Гонтис снова красноречиво подбросил кошель, – где покои советника Пангерта… можешь?

– Увы… – новый дворецкий состроил самую скорбную гримасу, какую сумел, – этого не сумеет теперь никто в мире. Постичь воли богов не дано никому из нас.

– Это значит… – насторожился посол.

– Сгорел. Дотла. – Так же скорбно подтвердил Вашек, и вздохнул с истинным сожалением, – а как жаль! Высокородный лэрд Дарвел собирался его повесить.

– Вот как… – теперь посол думал дольше, потом осторожно справился, – а остальные… советники?

– Живы, и здоровы. Недавно пообедали… – порадовал его дворецкий и вопросительно глянул на стражника, – их ведь уже покормили?

– Так точно, лэрд Тодваш! – отчеканил тот, – раздали и суп и хлеб.

– Они… все? – вырвалось у потрясенного посла.

– Неизвестно, – снова прикинулся лопухом Вашек, уже понимавший, что сведения о мятеже у Гонтиса весьма куцые, – может, кому простой супчик с непривычки и не пошел.

– А новые? – Не сразу отмер посол.

– Указы готовятся, – уклончиво сообщил дворецкий и бесцеремонно уставился на гостей, – так вы желаете обедать… или прикажете сразу подать карету?

– Да ты наглец, – зло усмехнулся Гонтис, – я тебя запомню.

– Не запомните, – в голосе Вашека прорезалось ощутимое превосходство, – У вас память слабовата, уважаемый лэрд. Уж если вы забыли, чьим одеялом заворачивали свой высокородный зад после того, как сели в костер, то теперь вам и помнить особо нечего.

– Ты? – неверяще вытаращился на дворецкого гость, – тот наемник? Как тебя… Вашек?

– Тодваш, – с нажимом поправил дворецкий, и холодно добавил, – так куда вас проводить, высокородный лэрд?

– Обедать… – обреченно буркнул тот. И покорно следуя за важно шагавшим по залам дворецким, тихонько возмущенно шипел, – Все сразу… идиоты… столько сил насмарку… золота…

– Как интересно… – задумался лэрд Грозби, оборачиваясь к дочери от огромной темнеющей картины, еще минуту назад бывшей прозрачным окном в соседнее помещение, – а наш бывший регент, оказывается, довольно зубаст… прямо как волк.

– И умен, – подтвердила лейда Нетанья. – Ему давно известно, что Гонтис усердно вербовал себе соглядатаев среди всех, кто имел доступ к важной информации. Ну лэрд Вандерт и пользовался этим… изредка подбрасывал доносчикам разные «секретные» записи.

– Но главное, – вставая, подвела итог Ильда, – он искренне предан племяннику и долине, и Дарвел это знает и ценит. Я неимоверно счастлива, что все эти годы Вандерт был рядом с ним, учил и оберегал, принимая на себя все удары и упреки, и сумел уберечь герцогство от смут и мятежей. Но об этом можно поговорить за столом… надеюсь, там еще остался кусочек того гуся, что так замечательно пах из жаровни?

Однако направляясь к целительской башне, где их ждали родственники и друзья, герцогиня думала не про жаркое, а про мужа и его спутников. Была ли у них хоть минутка перекусить, или так заняты, что даже подумать о еде некогда? Могли бы и отложить на часок выявление жуликов, мятежников и простых взяточников… никуда те не сбегут.

Могла ли она представить, что как раз времени у команды судей было предостаточно, в отличие от аппетита. Испортил его первый же претендент на тюремную камеру, мэр Лидмора.

В кабинет лэрда Борхавена на третьем этаже ратуши, ладья с герцогом и магами влетела через настежь распахнутое окно в самый неподходящий момент.

Тучный седой мэр прямо на монументальном рабочем столе увлеченно тискал пышную молодку, одетую лишь в костюм морской девы. Впрочем и на самом Борхавене одежды было ничуть не больше. Ни на одну нитку. Замершую напротив стола ладью он рассмотрел не сразу, а лишь услышав изумленный посвист Бремера. Поднял взор, рассмотрел нежданных гостей, выпучил глаза и его одутловатое лицо вдруг налилось свекольным пурпуром.

Мэр резко дернулся, прикрываясь любовницей и тут же придушенно захрипел, закатил глаза и со всего маха рухнул на пол. Молодка взвизгнула вспугнутым поросенком и тотчас сникла, крепко уснув.

– Будем оживлять? – хмуро спросил Ринк, глядя на тело, под которым расплывалась лужа темной крови.

– Сил положим море, а гарантии, что он останется разумным – никакой, – еще мрачнее произнес Ирджин, накрывая ладью невидимостью. – И нас же обвинят в убийстве. Может, вернемся и подъедем на карете?

– Так и сделаем, – принял решение Дарвел, оглянувшись на дверь, за которой было подозрительно тихо, – только девица эта… ничего не вспомнит?

– Я уже убираю… – пробормотал Анвиез, – Иржи, проверь шкаф и столы, иначе улики уйдут…

– Уже… – усмехнулся догадливый ученик и из ящиков стола полезли пачки бумаг.

– Тут сейф, – сообщил Ринк, и через секунду изумленно добавил, – полный золота.

– Оставь… но запри, чтоб заранее никто не влез, – снова решил герцог, – он постоянно ныл, что у города нет денег на дороги и водопровод. Теперь будут.

Через пару минут невидимая ладья тихо покинула кабинет, для верности задвинув дверной запор. А еще через пять минут в ворота мэрии влетела герцогская карета, в сопровождении шести конных егерей.

– Где мэр? – строго справился командир всадников, оглядев стоящего на крыльце охранника.

– Мы сами найдем, – из кареты уже выходили маги и герцог с секретарем, – караульте здесь.

– Но… – побелев, проблеял охранник, и смолк, сообразив, что бессилен перед происками леших, приведших правителя в ратушу в тот самый час, когда к мэру пришла хозяйка модной лавки, просить об уменьшении налога.

Однако далеко высокие гости не пошли, сели в приемной перед дверью в кабинет младших чиновников и отправили одного из них за мэром.

Не лучший способ выявить кончину взяточника, но иначе никак не удавалось выпутаться чистыми из этой истории. А допустить, чтобы их связали с гибелью мэра, маги никак не могли. Крузак оказался очень предусмотрительным и ловким существом. Еще и невероятно трусливым. Едва опознав Дарвела, чиновник категорично отрёкся и от кузенов и от начальства и даже от должности, заявив, что давно просился в отставку, да мэр не отпускал. И когда ему тут же подписали прошение, не сажая в тюрьму и не требуя ничего, кроме помощи в расследовании, сдал всех, с кем сталкивался. И характеристики на всех тоже дал, причем как на жуликов и мздоимцев, так и на честных, преданных герцогу людей.

И не солгал, по большей части совпав во мнениях с Бремером и Таубеном.

Младший чиновник вернулся только через десять минут, бледный и испуганный.

– Борхавен… не может прийти…

– Почему? – грозно сверкнул глазами герцог, истово жалевший бесполезно потраченное время.

– Придется заночевать в Топри, – хмуро вздохнул Ирджин, направив ладью на маячок, поставленный местным жрецом специально для такого случая. – К ночи погода испортится.

– А может поедем назад в повозке? – заикнулся Дарвел и смолк, понимая, как тщетны его надежды вернуться сегодня к любимой.

Если напрямик через озеро они утром доберутся за два часа, то ехать вкруговую, по берегу, придется всю ночь. И неизвестно, не придется ли где-нибудь остановиться, летние шторма на озере конечно, не так разрушительны, как на море, но поломать деревья и затопить дорогу, проходящую через низинки вполне могут.

– Если только шторм быстро уйдет… – пообещал маг, вглядываясь в растущие на горизонте тучи, – я мог бы быстро переправиться на маленькой яхте. На попутный ветер нужно намного меньше энергии, чем на полет.

– Кстати… – вздохнув, герцог достал из корзинки холодного жареного фазана и отломил половину, – а из чего вы делаете летающие лодки?

– Из паутины, – забрал свою долю Ирджин, – паука птицееда. Она невероятно крепкая и легкая. Ее сматывают, моют от клея и вяжут полотно, из которого делают пятислойную ладью. А потом складывают в амулет и наполняют энергией. Все, достаточно слова вызова и ладья раскрылась. Любая из пяти форм. Ну а поднимает и несет её обычный ветер.

– То есть и по воде она может? – неспешно уничтожая мясо, задумался Дар.

Воспоминание о мэре постепенно тускнело и пробуждался голод.

– Может… но очень недолго, – фыркнул маг, – потом промокнет. Ведь когда она растягивается то становится редкой, как сеть. Хотя… проникающую воду можно превратить в лед…

Он смолк и задумался, а герцог уже вспомнил про жену и сразу забыл про изучение магических артефактов. Интересно, чем занимается Ильда? Обед давно прошел, до ужина еще больше часа… может разговаривает с сестрами или с отцом? Он так неожиданно оказался порядочным и рассудительным человеком, что Дар никак не мог в это поверить. Хотя пора уже решить, чем его занять. Вряд ли человек, привыкший управлять немаленьким заводом, захочет целыми днями гулять по дворцу или по парку.

Как жаль, что нельзя сейчас поговорить с Ильдой, она бы подсказала. Хотя… а почему нельзя?

– Ирджин, – окликнул он мага, – а письма писать мы отсюда можем?

– Даже говорить можем, но недолго, – сообщил маг и убил едва зародившуюся надежду, – но только с теми, у кого есть зарядная пирамидка и рожок.

– А у моей жены нету, – помрачнел герцог. – Интересно, а почему вы ей не выдали?

– Дадим. – уверенно пообещал тот, – я уже объяснял девушкам, сами мы такое сделать не можем, это работа артефакторов цитадели. Они уже изготовили, скоро привезут. Пока можно лишь написать короткую записку, у Вандерта есть привязанная к нему пирамидка.

Медлить Дарвел не стал, написал дяде короткое послание и тут же отправил. И вскоре уже читал ответ, мрачнея все сильнее.

– Что там произошло? – встревожился Ирджин.

– Лэрд Гонтис прорвался в замок.

– Пройдоха и наглец, – понимающе кивнул маг, и пренебрежительно усмехнулся, – но осмотрителен почти до трусости. И немного тугодум, вряд ли сразу осознал, что при новом правителе прежние посольские методы добычи сведений станут неприемлемыми. Король хорошо помнит, как мучился в те времена, когда за ним самим следили соглядатаи и шпионы. Он всегда открыто говорил, что они отравили ему лучшие годы жизни.

– Дядя написал, – обдумав это заявление и успокоившись, произнес Дарвел, – что Ильда приказала Вашеку представить его почетным первым советником. Прежде я не слыхал про такую должность… но чем дольше думаю, тем больше она мне нравится. И идеально подходит Вандерту.

– Возьми, – маг протянул ему походный блокнот и стило, – запиши, для указа. Потом отправим регенту, пусть издаст задним числом.

– Вообще-то я собирался сегодня издать указ на всех новых советников, – припомнил герцог, – долину нельзя оставлять без власти.

– Власть пока ты… один за всех. Но советники тебе несомненно нужны. У тебя уже есть кто-то на примете?

– Да… но я хотел сначала посоветоваться со всеми вами, – твердо отказался Дар, – сегодняшний выбор мэра показал мне очень наглядно, как важно мнение людей, хорошо знающих кандидатов. Ну, и разумеется, я собираюсь спросить согласие самих будущих советников.

– Я могу прямо сейчас сказать, что думаю, – невозмутимо предложил Ирджин, – хотя я и недавно живу в долине, но читал все отчеты всех шпионов, которых завербовали Гонтис и другие тайные агенты короля.

– Зачем? – задумался герцог и спохватился, – я не про твои советы, они конечно нужны. Но для чего ты рисковал, тайком читая отчеты?

– Разве я сказал, что рисковал? – беззаботно засмеялся маг, – не было никакого риска, ни малейшего. Тайный сыск просил меня зачаровать бумагу для секретных посланий так, чтобы после написания она выглядела пустой. Чтобы никто случайный не прочел. Ну а когда письма приходили, глава тайного отдела приносил их мне, снять это заклятье. Дело это не мгновенное… я успевал прочесть все основное. Анвиез должен был знать, кто и чего доносит агентам короля, чтобы в случае опасности успеть поломать им все планы. Наш орден никому не несет зла и ни на кого не нападает… но за века существования нам пришлось научиться защищать себя и мирную жизнь всех соседних пределов.

– Вот как, – ненадолго задумался герцог. Прежде он не представлял, что белый орден делает так много для его маленькой страны, да и для всех соседних. – Так ты хотел сказать про советников?

– Да. Это все хорошо знакомые тебе люди. Лэрд Вандерт уже получил достойную его должность, Таубен тоже. Ледтон останется при любимом деле… но ему неплохо бы подарить поместье и позволить уехать туда с семьёй. Он ведь намерен жениться, а у него еще родители и братья… а домик хоть и в городе, но небольшой и требует ремонта.

– А он же получал неплохое жалованье? – задумался герцог.

– Пангерт обирал «союзников», на покупку оружия и оплату наемникам. Но у остальных есть именья или состояния, а у Ледтона только старый отец. Он женился на молодой вдове с тремя детьми, желая дать ей имя и помочь вырастить и выучить мальчишек. Но потерял порядочную часть и без того скромного состояния на сделке, с которой надеялся поправить свое положение.

– Я конечно все ему верну и подарю поместье… как раз сегодня два приобрел. Но почему Анви не давал ему денег?

– Давал, но понемногу. Больше он сам не брал, боялся. Пангерт ведь за всем и всеми следил, и делать выводы всегда умел. Теперь Кезорт… он прекрасный казначей, но не стоит забывать, что Пангерт отобрал у него часть обязанностей. Было бы справедливо их вернуть, а на казну пусть посадит помощника.

– Я тоже так думал. – Серьезно кивнул Дарвел, – Еще собирался ввести должность советника по целительству и назначить Вильдинию. Такие лазареты, как в моем дворце, должны быть в каждом городке и поселке. А Ильда будет присматривать… она без своей работы не может.

– Ну и лэрд Грозби. – продолжил маг, – Лучшего советника по промышленности я просто не представляю. Он все знает и обо всем имеет свое мнение, причем, в первую очередь всегда думает о пользе для долины, а не о собственной выгоде.

Да, – снова согласился Дар, – но меня еще волнует Бремер. Он конечно, лучший секретарь… но это для него маловато.

– Назначь советником по безопасности долины или по защите населения. Впрочем, можно предоставить ему самому придумать себе должность. И подыскать тебе секретаря.

– У меня уже был секретарь… Матео. – Хмуро глянул герцог, – Хороший, честный и сообразительный парнишка. Из-за проклятой Руалии остался калекой. Я велел отправить за ним карету… пусть приедет. Вы же сможете его вылечить?

– Анви и раньше мог, – во взгляде мага плескалось сожаление, – но вынужден был скрывать свои истинные возможности. Иначе мятежники изобрели бы гораздо более безжалостные планы захвата власти. Отказаться от безумной затеи они уже не могли… таков уж склад ума у одержимых. Как у игроков в кости, даже проиграв сто раз и оставшись без медяка – все равно сядут отыгрываться, веря в удачу.

Дальние горы, все стремительней растущие за широким окном, вдруг рванулись вверх так резко, что перехватило дыханье.

– Прибыли. Топри, – Маг смолк, сосредоточенно рассматривая открывшийся их взорам городок, привольно раскинувшийся в пойме впадающей в Берсно горной речки.

Герцог с интересом рассматривал выступавшие из вечерней дымки полоски и клинышки полей, лугов и огородов, ползущие по дорогам стада невысоких горных коров и рогатых овец, возвращающихся с пастбищ в загоны.

Расположенный на северо-западном берегу озера Топри был единственным в долине городом, выросшем из деревеньки землепашцев и животноводов. Люд тут селился работящий, неторопливый и обстоятельный и дома строили такие же, основательные, удобные, с большими надежными амбарами и подвалами, над которыми еще почти на два этажа поднимались крыши просторных сенников. В сыром и теплом климате долины сено быстро прело, если не разложить его под надежной крышей и не устроить вентиляционных продухов.

Дарвел никогда бы не смог с первого взгляда выделить среди этих строений городскую ратушу, если бы не амулеты спутника, уверенно указывавшие на довольно скромное двухэтажное строение.

Ладья подлетела к распахнутому окну под заклинанием отвода глаз, и едва гости рассмотрели кабинет мэра, освещенный простой бутылью с ведьминым мхом, как им сразу стало предельно ясно, сюрприза не получилось. Здесь их уже ждали.

– Это мэр. Тореш Касни, – шепнул Ирджин, хотя услышать его градоначальник никак не мог.

Дарвел внимательно оглядел представшую перед ним комнату. У стены потертый книжный шкаф – напротив старенький деревянный диван. На немудреном письменном столе выстроился строй аккуратных деревянных ящичков с пачками подшитых документов, в кованом ларце виднелась небольшая горка кошелей с монетами. За столом сидел худощавый немолодой мужчина и сосредоточенно что-то писал.

– Мирного вечера, – негромко и вежливо произнес маг, снимая отвод глаз, – можно войти?

Мэр рассматривал их всего несколько секунд, потом встал, учтиво поклонился и приглашающе протянул руку:

– Прошу.

– И даже не скажете, что я поддельный герцог? – устало пошутил Дарвел, спрыгивая в комнату с невысокого подоконника.

– Не скажу. Вы истинный высокородный лэрд Дарвел, – серьезно и не менее утомленно отозвался мэр.

– Уже легче, – хмыкнул Ирджин.

– У меня все готово, – не медля протянул свои записи Тореш, – опись, документы, деньги. Кому передавать?

– А кого вы считаете достойным этого места? – задумчиво осведомился Дарвел.

– Лера Сторела, хозяина трех отар по тысяче голов. Они у него сейчас на горных выпасах, уехал проверять. Но должен завтра вернуться.

– А кроме него никого нет?

– Ну если Петри, у него парники с ранними овощами и ягодой. Но он весь день занят… парники уход любят.

– А не занятых нет? – Дарвел сел на жесткий диван и покосился за окно, где все быстрее темнело. И не столько закат был тому причиной, как сгущавшиеся тучи.

– Есть… – помрачнел мэр, – но что может сделать с целым городом человек, который даже свой участок не сумел привести в порядок? Ходит тут один… речи говорит. О том, как хорошо мы будем жить, когда он станет мэром. А у самого всего пара десятин пашни и те заросли борщевиком, издали видно.

– Лэрд Тореш, – глянув на спутника, решительно перебил мэра Ирджин, – где у вас можно умыться и выпить взвару? Корзинка с припасами у нас с собой.

– Извините… – огорченно вздохнул мэр, – я не догадался… Мой дом рядом, и ужин уже готов… не откажетесь отведать?

– Не откажемся, – улыбнулся Дарвел, чувствуя, как начинает улучшаться настроение.

Хотя Анвиез и Бремер предупредили его, что градоначальник из Топри примкнул к Пангерту не по своей воле, но с некоторых пор герцог предпочитал проверять все лично. Его способности мага росли пока медленно, но он старался тренировать их постоянно и теперь искренне радовался, что друзья не ошиблись и не введены в заблуждение.

– Тогда прошу – мэр шагнул к двери, но Ирджин неожиданно создал узкую ладью.

– Может лучше полетим? – и первым занял свое кресло, не забыв прихватить корзинку.

– Я не против, – сел в ладью Дарвел и оглянулся на замешкавшегося мэра. – ну что же вы? Неужели считаете нас способными на подлость?

– Нет… думаю, куда убрать документы и деньги. Замок у меня только снаружи. А сейф внизу… у казначея.

– Можем прихватить с собой, – не стал долго раздумывать маг, собрал со стола смерчем все коробки и сунул в ладью, – садитесь.

В небольшом двухэтажном домике мэра было тихо и темно, лишь на первом этаже бледно светилось одно окошко.

– Куда? – спросил Ирджин, не желая кого-нибудь напугать.

– На крыльцо, – с облегчением произнес мэр, – кухарка уже ушла, а жена… – он запнулся и нехотя вздохнул, – недужна она.

– Что с ней? – мгновенно насторожился маг и тотчас исправился, – целители были? Или жрец?

– Нет… – вздохнул Тореш, – не звали мы.

– Почему? – Не выдержал герцог.

– Пангерт запретил… это он её чем-то отравил.

– Убил бы мерзавца, – скрипнул зубами Дарвел, – с огромным удовольствием.

– Тебе нельзя, – вздохнул Ирджин, высаживая всех на чистенькое деревянное крылечко, – ты ученик белого мага.

– Но я же еще не совсем белый, – огрызнулся тот, – а только учусь. Могу немного побыть серым… пока всем гадам не отомстил.

– Тореш, ты с кем? – на пороге замерла бледная до синевы высокая женщина.

– У нас гости, – растерянно сообщил тот, не зная, как реагировать на откровения высокородных лэрдов.

– Герцог Дарвел? – изумилась она и вдруг улыбнулась светло и открыто, – это значит, вы его не арестуете?

– А было за что? – укоризненно вздохнул высокородный гость, и покосился на Ирджина, успевшего взять хозяйку за руку.

Медленно склоняясь к худому запястью, словно в намерении его поцеловать, маг хмуро изучал немудреные колечки, украшавшие женские пальцы.

– Скажите, лейда…

– Изетта, – подсказал ее муж.

– Лейда Изетта, откуда у вас этот перстень?

– Он и прислал… – помрачнел Тореш, – банкир. И написал, что пока она носит это кольцо – яд связан. Я тайком возил его ведьме, она сказала, что никогда таких не видела… но вроде вреда нет.

– Жаль, что гаденыш сгорел… – осторожно снимая кольцо, бормотал Ирджин, – я бы тоже согласился разок потемнеть.

– Мне всегда становится хуже, – тихо предупредила Изетта, – когда я его снимаю.

– Так и должно быть, – успокоил маг, подхватывая ее смерчем и понес в дом, зажигая по пути светильники. – Посидите тут, я умоюсь и вернусь.

Усадил женщину в кресло, поставил на стол свою корзинку, взглядом успокоил бдительно наблюдавшего за ним Дарвела и уверенно направился в сторону купальни.

– Нужно же подать на стол… – забеспокоилась хозяйка, но не смогла и шагу сделать.

– Он сказал… так и нужно… – напомнил мэр, и сел рядом с женой, вглядываясь в ее лицо, – подождем?

Первым вернулся герцог, сел напротив, и тоже уставился на хозяйку.

– Ирджин очень хороший целитель, – счел он необходимым успокоить встревоженных хозяев, – ничего плохого не будет.

– Мы верим, – выдавил Тореш.

В этот момент вернулся маг. Сел к столу, достал зелья, капнул какое-то в стакан с водой и подал хозяйке.

– Теперь вам можно принять это снадобье. Раньше оно не подействовало бы. Потом выпьете очень сладкого взвара и ложитесь спать, утром будете здоровой.

Пока мэр готовил жене питье и относил её в спальню, Ирджин бесцеремонно командовал на кухне. Принес в столовую супницу и миску с жареной рыбой, нарезал мяса и колбас из своей корзинки, и поставил тарелки.

– Садись, поедим, да будем двигаться дальше. У нас остался только Угорд, и вот там придется поработать. Анвиез тоже отправится туда, как закончит в Сотрене.

– Простите меня… – вернулся Тореш, – я не ожидал… что всё так повернется. И если можно… поясните, что с этим кольцом?

– Оно целительское… – огорченно вздохнул маг, – и его надевают ненадолго, когда нужно удержать в теле пациента редкое или ценное целебное зелье. Например, при сильном кровотечении и других подобных случаях. А у вашей жены оно держало отраву, и она постепенно действовала… бывают и такие. Я убрал яд еще в тот миг, когда снимал кольцо, но её организм привык бороться и не мог сразу перестроиться. А сейчас все у нее хорошо… я проверил. Ей нужно лишь хорошее питание и прогулки. Сначала – короткие.

– Лэрд Тореш, – заметив, как задумался мэр, прямо спросил Дарвел, – много вы ему отдали?

– Не стесняйтесь, говорите как есть, – добавил Ирджин, – он всех обирал. Даже тех, кто вовсе не собирался свергать правителя.

– Всё… – хмуро вздохнул Тореш, – и состояние и именье. Банкир требовал увеличить налоги, иначе отравит и моих детей. Но они живут не здесь, а в Лошве. Сын тайком женился, переехал в дом жены и забрал с собой сестренку… мы не видели их три года. Но налоги я добавить никак не мог… у нас люди все лето не разгибаются на грядках, и если начать их обирать до нитки, могут пойти искать более легкую работу.

– Здесь есть герцогское поместье? – глянул на него Дарвел.

– Есть… лэрд Ружент продал свое герцогской казне, когда переехал в королевство. Но оно большое… и сдаётся в аренду.

– Перепишите на себя, я подпишу, – герцог достал печать, – предупредите арендаторов что срок у них до осени, пока не соберут урожай. А все деньги, что у вас отобрали, и пять тысяч премии за честность получите в банке. Проставьте в документе. Всё что требуется для города и жителей обдумаете и напишете спокойно, когда мы уедем и привезете список мне в летний дворец. Если пожелаете взять с собой на праздник еще кого-то – просто впишите в пригласительный.

Ошеломленный мэр не смог и слова сказать, и Ирджин сам написал за него все документы, а Дар с удовольствием расписался и поставил печать.

Вскоре они снова летели сквозь тучи, догоняя горевший над горами закат.

– Анвиез предупреждал, что глава Угорда предан Пангерту, – напомнил спутнику Ирджин, когда ладья свернула на север, в Горенское ущелье.

– Таубен мне рассказал, – мрачно подтвердил Дарвел, – теперь даже не представляю, как доказать людям, что их мэр мятежник, предатель и вор. Они ведь тут сидят как звери в берлоге, сами никуда не ездят и к ним приезжают лишь те, кого приводит дело.

– Таубен знает многое… – вздохнул маг, – но далеко не все. В Угорде всё намного серьезнее, чем ему представляется, поэтому Анви просил не соваться туда без него. Подождем их за последним мостом, я устрою невидимый шатер.

– Дожился, – с угрюмым сарказмом бурчал герцог, – в собственный город буду пробираться тайком, как преступник. А мэр в это время возможно уже устраивает какую-нибудь пакость. Откуда-то ведь все они уже знают о ночном нападении заговорщиков?

Однако в тот момент герцог и подумать не мог, как точно попало в цель его предположение.

Угорд прятался в верхней части самого широкого из северных ущелий, растянувшись по берегам холодной Горенки. Ничего примечательного в городке не было, дома добротные, но одноэтажные и приземистые, с запасным выходом через чердак. Зимние бураны иногда заваливали их снегом выше крыш. И по-хорошему, незачем бы людям вообще тут селиться, да выходили в скальные трещины богатые жилы местных знаменитых самоцветов.

Конечно, те месторождения шахтеры давно выбрали и отвалы перекопали и просеяли, заодно вымостив себе хорошие дороги. Но позже шахты и штреки ушли вглубь гор, и стало неудобно жить от них вдалеке. Постепенно поднялись первые основательные дома, потянулись в поселок торговцы и мастеровые, привезли семьи, завели скот.

Город постепенно разрастался и вскоре своего мяса ему уже не хватало. А хлеба и вовсе никогда не было, только зелень, да грибы, что летом в изобилии высыпали в заполонивших ущелье ельниках. И теперь Угорд кормился в основном привозными продуктами, но прежде никто из шахтеров от этого не страдал. Оплата за работу была очень неплоха, да еще иногда удавалось зажилить камушек-другой.

Однако в последние годы заработки в шахтах все уменьшались, а работать приходилось все больше. Откуда-то шли слухи, будто это регент требует добавить налоги, а по весне и вовсе начали говорить, будто наследник не настоящий. И мэр этих слухов не опровергал, наоборот, одобрительно кивал ушлым сплетникам.

Самые здравомыслящие и уважаемые из жителей попытались было поспорить с клеветниками и мгновенно осознали свою ошибку. Градоначальник Шальбе, владевший тремя самыми крупными шахтами и крытым рынком, велел давно прикормленному командиру городской стражи перекрыть обе ведущие вниз дороги и никого не выпускать из Угорда без его разрешения.

Народ притих, ожидая, чем это закончится, но время шло, лето вступало в силу, а изменений всё не было. Замок словно забыл про существование городка, приносящего долине основную прибыль, и это обижало и тревожило рабочий люд, сея сомнения в души и сумятицу в умы. Не добавляла народу спокойствия и торжествующе-загадочная ухмылка Шальбе, явно знавшего что-то важное.

А вот в этот вечер градоначальник как обезумел. Собрал свою охрану, заставил вывести всех домочадцев из новенького особняка, самого большого и единственного двухэтажного в городе, и недрогнувшей рукой сам лично поджег снопы соломы, сложенные у стен.

Закричали, заплакали женщины и дети, оставшиеся в домашней немудреной одежке, но никто не обращал на них внимания. Нагруженные лошади увозили хозяина и пятерку его верных наемников в глубь ущелья, где почти смыкались над потоком крутые бока скал. Проводники знали там тайную тропу, по которой при желании можно было пройти в северное королевство, родину суровых нордвинов. Однако никому из честных людей по доброй воле никогда бы и в голову не пришло туда уходить.

Потому жители Угорда и смотрели недоуменно вслед скакавшим к скалам всадником, не понимая сути происходящего.

Однако самые сообразительные уже похватали бадейки с ведрами и ринулись качать колодезный насос в надежде затушить вяло разгоравшийся дом.

– Он увез… – очнувшись от странного оцепенения с трудом пробормотала старая Полли, дальняя родственница Шальбе и его домоправительница, – увез всю добычу.

– Как всю? – непонимающе переспросил кто-то из соседей, – он же сдавал в банк… я сам с ним возил…

– Самую мелочь и малость, – женщина говорила всё внятнее, – всё лучшее – в мешках.

Слушавшие ее шахтеры на несколько секунд оцепенели, начиная понимать, какая жизнь ожидает их в ближайший год. На соль и горох конечно наскребут, но от мяса и сыра придется отказаться. Как и от новых сапог, которые в шахтах просто горят.

А добровольные пожарники бегали, не обращая ни на что внимания. Один за другим подскакивали к стенам, выплескивали ледяную воду и мчались назад.

Шальбе, все выше поднимающийся в горы по тропе, проложенной вдоль речки, напоследок оглянулся. И свирепо зарычал от злобы и бессилия, увидав суматоху возле дома, который поджигал с таким же старанием с каким прежде возводил.

Стайка подростков, вышедших из ельника с корзинками первых летних грибов, оказалась на пути беглецов совершенно случайно и в разуме мэра, кипящем ненавистью ко всем разом, мгновенно родилась подлая затея.

– Идите сюда, – рявкнул он, направляя коня к грибникам, но старший подросток, изумленно озиравший навьюченных тяжелой поклажей животных, сразу почуял неладное.

– Бежим… – крикнул он, отшвыривая корзинку и схватил за руку самого младшего из детей.

Привыкшие слушать вожака подростки кинулись врассыпную, но не все сразу сообразили, куда убегать. Несколько детей помчались вниз по тропе и трое тотчас попались в лапы спутников мэра.

– Не захотели слушать старших? – связывая пленников веревкой, змеей шипел Шальбе, – значит заслужили наказание.

Полузасыпанный вход в старую выработку знали все в городе, там прятались от дождя грибники и охотники, бившие уток в осенний перелет. Правда, даже отъявленные смельчаки далеко не заходили. Выработка славилась лабиринтом запутанных ходов и не все из них были безопасны.

Вот потому верные наемники мэра и не заподозрили ничего необычного, когда хозяин велел двоим из них затащить подростков в первую пещерку. И насторожились лишь в тот момент, когда он извлек из пенала боевой жезл и направил на нависающий над проходом каменный выступ.

– Проверим… – буркнул негромко, но язвительно и что-то нажал.

В первый момент всем казалось, будто ничего не происходит. Из жезла не рвался ни огонь, ни лед, не летели молнии или искры. А потом камень вдруг треснул, раскололся и осыпался вниз, увлекая за собой лавину державшихся на нем обломков.

Вход мгновенно погребло под огромной кучей камней, и лишь в этот момент запоздало спохватился командир наемников.

– А Конт и Сареш?

– Вылезут через другой выход, – понукая коня, безразлично бросил мэр, – от них все равно никакого толку.

Трое оставшихся стражников помрачнели и двинулись следом, отлично понимая, что им нечего противопоставить его оружию.

Громыхание осыпавшихся камней услыхали все жители Угорда, и разом обернулись в ту сторону. Все живущие возле шахт и карьеров отлично знают, что именно означает такой грохот.

Несчастье, большое или малое, судя по тому, как распорядился случай. Или чья-то злая воля. Но в этот час в шахтах никого не было, вторая смена уже вернулась, а ночью никто не работал. Поэтому особой беды никто не ждал, ровно до того момента, как в конце улицы показались бегущие к ратуше дети.

– Мэр… – задыхаясь, выпалил старший подросток, – поймал Мику и Стена с Лушкой, и посадил в старую выработку. А потом сделал обвал.

– Как? – неверяще переспросил кто-то.

– Жезлы у него есть, – просветила толпу хмурая Полли, – боевые. Хвастал, будто может отряд егерей остановить…

– Кому? – еще не верили соседи.

– Мне. Я ведь давно ему служу… – женщина горько усмехнулась, – а сегодня ушел и крова лишил… даже теплую одежду собрать не дал.

– Происки леших… – потрясенно охнул кто-то и тут же над толпой взвился тонкий женский вопль:

– Деточки мои…

Ирджина насторожил поднявшийся вдали столб темного дыма. Судя по направлению – горело в Угорде, и посомневавшись всего секунду, маг направил туда ладью.

– Похоже, пожар, – рассмотрел дым и герцог, – нужно помочь.

– Уже летим, – отозвался спутник, – но сначала посмотрим, что горит. Пока я кастовал на нас невидимость… на всякий случай.

Ладья мчалась стрелой, деревья на склонах так и мелькали, но пока спасатели добрались ближе, дым стал реже и светлей. Судя по всему, жители справились с пожаром и без чужой помощи.

Дарвел вздохнул облегченно и тут в уши ворвался раскат грома, хотя тучи собирались южнее и до ущелья пока еще не добрались.

– Обвал, – сразу определил Ирджин, нахмурился и повернул одно из колец, полыхнувшее синей искрой, – Проклятье… кто-то использовал мощный боевой жезл.

– Нужно выяснить… – договорить герцог не успел, в ладью смерчем ворвался многоголосый шум толпы, выкрики, плач…

Через несколько секунд они уже знали, что произошло и повернув ладью, мчались к месту недавнего обвала.

– Слишком большой завал… – рассмотрев осыпь, расстроенно сообщил маг, – мне не хватит силы его убрать. Тем более вниз сбрасывать нельзя, перекроем поток, может затопить вход.

– А попасть туда не получится? – задумался Дарвел.

– Неплохо бы спросить у шахтеров… – оглянулся на приближающихся людей Ирджин, – но как доказать им, что это не мы устроили?

– Скажем правду, другого выхода нет, – решил герцог. – Но ты ведь можешь добавить убедительности?

– Амулет я не взял… а способность такая только у Ринка. Но давай попытаемся…

Однако расстроенные жители Угорда, найдя возле осыпи двух незнакомцев почему-то сразу им поверили. И в доказательство даже вытолкнули вперед немолодую женщину в стареньком фартуке. После её объяснений к герцогу подошли те из шахтеров, кто когда-то пытался найти в лабиринте невыработанные жилы самоцветов.

Выяснилось, что лаз есть, откуда-то сверху во время дождя течет вода, а однажды в проход из трещины в потолке выпал козленок. Но вряд ли там пройдет взрослый человек.

– Посмотрим, – уклончиво буркнул Ирджин, и достал бумагу. – Рисуйте план.

– Я пойду с вами, – непреклонно заявил худощавый жилистый старик, пряча сухую левую руку. – там неопытному не пройти, а мне каждый ход известен. С детства все излазил.

– Руку там повредил? – соглашаясь, кивнул маг.

Уж одного проводника он всегда сможет утащить. А вот брать с собой герцога не станет.

– Иржи! – строго прикрикнул догадливый спутник, – даже не думай! Я иду с тобой.

– Мне двоих труднее таскать, а от него пользы больше, – закрывшись от толпы звуконепроницаемым куполом, прямо сообщил маг, – и не заставляй меня тратить резерв впустую. Там детям может потребоваться лечение.

И Дарвелу пришлось уступить, но он потребовал, чтобы они взяли все его зелья и амулеты, кроме фамильных регалий, разумеется. Все остальное притащили шахтеры. Веревки и фонари с ведьминым мхом, крючья, молотки, фляги с водой, туески с едой и даже запас сухарей и вяленого мяса.

– А это еще зачем? – отказался Ирджин, – сюда скоро приедет еще маг и вдвоем мы раскидаем тот завал.

Однако старый шахтер, которого все звали просто дядюшка Жак, забрал и мясо, и мёд, и теплые шали, завязав их вокруг торса.

– В шахтах прохладно, – пояснил скупо, – а дети в легких рубашонках. Еще и сестрёнку Стен потащил за грибами… мать у них вдова, вот и крутятся как могут.

В толпе горестно всхлипнули женщины и маг поспешил прихватить старика воздушной плетью и поднять на кручу, туда, где по уверениям шахтеров, они видели глубокую, бездонную трещину.

К этому моменту закат почти отгорел, и Ирджину пришлось подвесить над собой яркий светлячок.

Трещина и в самом деле нашлась в том месте, куда привел Жак, но ее занесло листьями и мусором от растущих на склоне уродливых деревьев и ежевики.

– Я спущусь, почищу, – рванулся вперед старик, и маг тотчас поймал его воздушной плетью.

– Стоять. Ты тут проводник, а не мусорщик.

Мощный вихрь сорвался с его пальцев, ринулся в трещину, закрутился тугим веретеном, собирая в огромный клубок и траву и камни, и утащил вниз, под ноги могучим елям.

– Ничего себе ветерок, – ошеломленно охнул Жак, – а внизу ты говорил…

– Правду. Поднять смерчем мусор легче, чем камни. За один раз завал не убрать, а на большее меня не хватит. Но главное в другом. Когда я начну чистить, в пещеру неизбежно полетят пыль и песок… а смогут ли засыпанные уйти подальше, никому не известно.

Старик понимающе вздохнул, ни один нормальный человек не простит себе, если дети задохнутся из-за его поспешных или необдуманных действий.

А Ирджин уже запустил в открывшуюся дыру, явно промытую талыми водами, следящий камень и маленький светлячок и теперь изучал на возникшей перед ним туманной картинке причудливые изгибы уходящей в глубь скалы промоины. За многие века вода проточила себе довольно широкий и прямой путь, но в некоторых местах он сужался настолько, что взрослому человеку не было никакой возможности протиснуться.

Пришлось доставать один из артефактов, которые маг носил с собой на самый крайний случай. И не давая себе ни единой лишней секунды на сомнения, шагать в неизвестность. Но сначала маг закрыл расщелину непроницаемым для влаги щитом. Шторм все приближался и оказаться под потоками ливневой воды Ирджин вовсе не желал. Да и детям, если они целы и ищут выход, ни к чему холодное купание.

Узкая и гибкая как змея форма ладьи готовилась как раз для таких проходов. Никаких сидений тут не было, пассажир должен был лежать на животе, и изгибаться согласно всем поворотам пути. Первым в дыру утащило мага, позади него, едва не касаясь сапог, лежал Жак.

– Всяко я спускался в шахты, – тихонько ворчал старик, – и в клети, и в бадье, и по веревке с узлами. Лазал и по крюкам… но вот ящеркой вползать еще не приходилось.

– Змеёй, – усмехнулся Ирджин, останавливая ладью в первой пещерке, где можно было выпрямиться во весь рост. – Смотри, бывал ты тут?

– Нет. Я в ту дыру вообще никогда не лазил. Считалось, что она непроходима. – честно признался Жак, – но когда мы доберемся до лабиринта, сразу узнаю. Память у меня хорошая, сколько уж заблудших вывел…

– Тогда смотри, куда лучше идти? Тут две дыры, – маг снова создал воздушную плеть и сунул в промоину камень и светлячок.

Вскоре стало ясно, что оба пути через какое-то расстояние сливаются и лодка потащила спасателей в более широкую, ближнюю промоину. В очередной пещерке было холоднее и при осмотре оказалось, что в следующую щель ладья не пройдет. Слишком узкий и извилистый путь проточила себе вода.

Вот и пришла очередь артефакта, порадовался своей запасливости маг, когда-то с ужасом смотревший на учителей, таскавших на себе десятки амулетов.

Но прежде, чем начинать чистить проход, Ирджин тщательно изучил выбранный путь. Неизвестно, сколько таких преград у них на пути, а сила камней, вложенных в изготовленный в форме свирели жезл, далеко не бесконечна.

Направив узкий конец на выбранные для среза выступы, резко дунул в верхнюю часть. Из свирели вырвался алый луч, провел ровную черту и кусок камня, величиной с хорошую тыкву, сорвался вниз и загрохотал по уступам.

– С ума сойти, – восхитился Жак, – а вы не желаете, светлый лэрд, заняться добычей камней?

– Нет. Незачем мне у вас хлеб отнимать. Я целитель… а камни могу купить любые.

Он нарочно поддразнивал калеку, зная, какие мысли и мечты рождаются в головах людей при слове – любые. Но сбить Жака не получилось.

– Это понятно… но ведь интересно же вырезать кристалл такой величины, какой захочешь. Мы-то как ни стараемся, очень большие вынуждены ломать, нам их никак ни вырубить, ни достать, ни утащить.

– В мой артефакт залито столько магии, что хватило бы купить мешок камней, – проводя лучом по следующему выступу, снова намекнул на ценность амулета маг, – и потому тратить её на самоцветы просто жаль. Ну куда я дену огромную друзу? Она ведь всё равно будет лишь украшением.

Осмотрел получившийся проход испытанным способом, и снова создал ладью. Потом была другая пещерка и новые проходы, затем еще и еще. Жак бдительно следил за тем, в какую сторону они идут, пока не объявил удовлетворенно:

– Скоро доберемся… по моим подсчетам осталось всего шагов шесть-семь, если напрямую, вниз и влево. Именно там и нашли скелетик козленка. Видимо не смог выбраться из первой пещеры, а потом вода притащила.

Это известие Ирджина обрадовало, энергия артефакта уходила стремительно, как и его собственная. И в этот раз он постарался разведать проход как можно дальше и чуть не оглох от радостного вопля проводника:

– Вот он, точно пришли! Ну спасибо лэрд, теперь мы до них быстро доберемся, проведу самым коротким путем. Теперь я доподлинно знаю… ради чего жил. Чтобы однажды помочь тебе спасти ребятишек.

Старик и в самом деле точно и безошибочно указывал каждый поворот и спуск, предупреждал заранее обо всех препятствиях и узких местах. И вскоре ладья влетела в довольно просторную пещерку с закопченным сводом. Возле дальней стены высился завал хаотично втиснувшихся в широкий проход камней, слева, почти в центре сбились в кучку связанные веревкой дети. А справа бездвижно лежал у стены парень с намотанной на голову окровавленной тряпицей. Рядом с ним сидел и второй наемник, ошарашенно таращась на внезапно ворвавшийся в пещеру светлячок.

– Что же ты детей не развязал, ирод! – ринулся к пленникам Жак, – они же так замерзнут!

– Умные все больно! – неожиданно обиделся наемник, – упрекать-то легко! А спроси их, сколько я тут в темноте бродил, уговаривал отозваться! Они же сидят тихо, как мыши…

Он смолк, сжал губы и отвернулся, горестно вглядываясь в залитое кровью лицо умирающего друга.

Ирджин бросил в неудачливых грибников распутывающее заклинание и решительно направился к раненому, хотя еще секунду назад сомневался, стоит ли тот затраченных на лечение сил.

Присел рядом, положил руку на лоб внезапного пациента и невольно нахмурился, рана была серьезной, и чтобы вернуть его к жизни требовалось вложить в лечение все оставшиеся силы.

– Так плохо? – обреченно шепнул второй, с тревогой следивший за действиями незнакомца.

– Не совсем, – честно ответил тот, – сейчас устроим детей и займусь.

Жак уже успел распотрошить свой мешок и достать фонари, обувку и шали и теперь умело укутывал шмыгающих носами детей.

– Он и правда нас звал… – тихо признался мальчишка постарше, лет одиннадцати, – говорил что хочет развязать… но я велел молчать. Веры ему не было…

– И правильно сделал, – уже беззлобно буркнул Жак, – идем, покажу вам, куда бегать по нужде. Бери фонарь.

Сделал пару шагов и ехидно справился у сидящего наемника:

– А тебя, Конт, особо звать нужно?

– И без тебя всё найду, – непримиримо буркнул тот, но всё же поднялся и похромал следом за стариком.

Маг усмехнулся, интуиция не подвела, не такие уж они прожжённые негодяи, эти парни, и значит всем им придется провести ночь в этой пещере. На уборку завала сил ему уже не хватит.

Не желая показывать спасенным всех своих секретов, Ирджин действовал привычно и стремительно. Достал из походного кошеля маленькие, как скромная пудреница коробочки шатров и поставив у самого прохода в тоннели, наполнил силой. Удрученно вздохнул, глянув на побледневший камень перстня, показывающего наполненность резерва и решительно взялся за принесенный с воли мешок.

– Это что? – изумленно пискнул детский голосок, заставив мага поднять голову от столика, на котором он разложил хлеб, сыр, вяленое мясо, вощину со свежими сотами и кружки со взваром.

– Еда. Сейчас поужинаете и ляжете спать. Вот в этом шатре, половина ваша, половина дядюшки Жака.

– А откуда он взялся? – девчонка лет девяти смотрела на мага подозрительно, как на жулика, и имела в виду явно шатер, а не проводника.

– Я принес. – Ирджин перевел взор на появившегося проводника, – Жак, корми детей и идите спать. После пациента у меня на завал не хватит сил. А там все равно уже ливень.

– Да я и не спорю, – старик присел на маленькую плетеную скамеечку, – ты вон сколько всего сделал…

– Оно у меня было, – расслышав в его словах невольный упрек, отказался маг. – И шатры и походная мебель. Но лечение возьмет много сил… рана серьезная. Или… ты считаешь, что они недостойны?

– Упаси светлые духи, – отказался Жак, – парни не злые сами по себе. А что Шальбе слушались как натасканные псы – так иначе он бы их просто выгнал. Другое хочу сказать… при всей своей хитрости, в этот раз наш хозяин сделал большую ошибку… когда оставил тут именно Конта с Сарешем. Они племянники своему старшому… и он их опекает. И не простит этой подлости.

– А вот это плохо, – не обрадовался маг, – ваш бывший мэр где-то добыл очень опасное оружие и разозлен сейчас как разбуженный медведь. Лучше бы им его не задевать… мы и сами утром догоним.

Заметив, как резко побледнело лицо Конта, Ирджин ругнул себя за неосторожность и направился к раненому.

Утомленные дети заснули почти сразу после ужина, а Жак с Контом терпеливо ожидали мага. И когда тот, закончив лечение, чуть пошатываясь, выбрался из шатра, намереваясь выпить стакан взвара с медом, дружно бросились к нему.

Вцепились в руки с разных сторон, явно собираясь вести лекаря как больного и слегка опешили от его искреннего смеха.

– Спасибо, конечно за заботу… но я и сам могу идти. Просто нога слегка затекла… пока стоял на коленях. Мог бы работать сидя… но не стал поднимать его лежанку, сил и без того мало.

– Ну так хоть поддержу… – усмехнулся в ответ старик. – больше мне тебя отблагодарить нечем.

– А ты меня уже отблагодарил за всё, – серьезно сказал маг, с аппетитом откусывая ломоть хлеба, политый выжатым из сот свежим медом. – Встреча с людьми, которые готовы лезть в опасную дыру ради чужих детей – это самый ценный дар в мире. И за это завтра я сделаю всё, чтобы твоя рука стала здоровой.

– А Сареш? – осторожно спросил наемник.

– Будет жить и не станет глупее, чем прежде, – с тонкой иронией пообещал маг.

– Да не дураки они, – неожиданно заступился за парня Жак, – это я сгоряча на него накричал. Да и Рурк, их дядя, не законченный подлец. Просто деньги им очень нужны… семья многодетная, а отец погиб. Вот его младший брат их и тянет… а как эти подросли, к себе взял. С шестнадцати лет на Шальбе работают… но зверьми не стали.

– А ты всех в городе знаешь? – заинтересовался Ирджин, допивая взвар.

– Да… родился тут, – скупо подтвердил проводник.

– И был мэром, до Шальбе, – сдал недовольно нахмурившегося старика Конт, – а потом в грозу на него свалилось дерево и отшибло руку. Вот он и ушел на пенсию.

– Давно? – маг пристально смотрел на старика, начиная понимать, что это вовсе не истинная причина его отставки.

– Через год после гибели лэрда Конрада, – неохотно буркнул Жак, – и врать не буду… уйти меня попросили.

– Кто?

– Не знаю. Письмо нашел… на столе, без подписи. Но намек был ясный, если не уйду – пострадает моя жена. Или кто – то из друзей… я решил не рисковать. Но как теперь думаю, да почти уверен, за этим стоял Шальбе, а он служил Пангерту. – старик мрачно усмехнулся, – надеюсь, слухи, будто он подох – не ложь.

– Чистая правда, – серьезно подтвердил Ирджин, – я сам видел. Сгорел как трухлявый пенек и пепла не осталось. Причем сам себя поджег… добыл где-то мощный жезл и не справился. Этому ведь тоже нужно учиться, как и горным кайлом махать. Неумеха запросто проломит себе голову. А теперь скажи честно… что ты думаешь про гибель герцога?

– Подстроено было… но чисто, не подкопаешься. Лэрд к нашему делу интерес имел… а тут нашли богатый пласт необычайно чистого сиреневого цвета… но как только начали рубить – пошла крыша. Попытались укрепить – только зря силы потратили, выше на много уровней рыхлые породы. Ну и прикрыли штрек, от греха. И никому не стали говорить… хватает жадных подлецов, чтоб пообещать сумасшедшую награду. И дураки, готовые рисковать жизнью, тоже найдутся.

– Конрад не был дураком.

– Так ему всей правды и не сказали. Просто намекнул кто-то, мол камни больно уж хороши, да сначала кровлю надо бы укрепить. Он и полез… посмотреть.

Старик горестно махнул рукой и отвернулся, не желая продолжать.

Молчал и Ирджин, орден тайно провел тут свое расследование и всё было именно так.

– Пора спать, – сухо сказал он через минуту, – Конт, твоя постель рядом с братом, но не трогай его, если будет стонать. Буди меня, я лягу в другой половине шатра.

Однако заснул не сразу, сначала отправил письмо Анвиезу и дождался ответа.

Рассвет начался для герцога в тот призрачный час, когда ночная тьма уже рассеялась, а солнце еще спало за дальними горами. Торопливо сжевав в столовой трактира пару сырных булочек и выпив необычный, но вкусный взвар из тертых жареных орехов с медом и сливками, Дарвел накинул выданную учителем куртку и выскочил на улицу, где стремительно нарастал гул толпы.

– Что тут происходит? – осведомился сухо, вглядываясь в украшенные свежими ожогами и царапинами угрюмые лица троих всадников.

Каждый вёл за собой навьюченную лошадь. У самого старшего левая рука висела на перевязи, и из рукава выглядывали посиневшие, непомерно раздутые пальцы, но он умудрялся справляться одной рукой.

– Мы привезли камни, – сказал он устало, – всё тут. И амулеты с него сняли… вон в одеяле завернуты.

– А где сам Шальбе? – справился кто-то из шахтеров, поглядел на жёсткую усмешку наемника и усмехнулся в ответ, – Спасибо, Рурк! Я давно об этом мечтал! И прости… если, когда чем задел… не держи зла.

– И меня, – прямо глянул на наемника трактирщик, круглый, невысокий мужичок с неожиданно крупными кулаками и литыми плечами. – Обед в моем заведении для вас всегда бесплатно.

– Спасибо… но мы уедем… – с тоской оглянувшись на скалы, тихо сообщил Рурк, – я не смогу тут жить.

– Воля ваша, – не стал спорить Дарвел, еще ночью успевший прочесть отчет мага, – но думаю, когда Сареш поправится, ему будет обидно узнать что свои их бросили.

– Как… – резко обернулся старший наемник, – кто выздоровеет?

– Сареш, – шагнул к нему Анвиез, бесцеремонно снял смерчем с коня и, усадив на крыльцо, коснулся больной руки. – Чем он тебя?

– Кинжалом… у него с ядом. А про Сареша с Контом можно подробнее?

– Мой собрат с дядюшкой Жаком вечером спустился в лабиринт по промоине, – разматывая пропитанную засохшей кровью рубаху, спокойно объяснял магистр и притихшая толпа слушала его, боясь пропустить хоть слово. – Говорят, было очень трудно и лучше никому этот фокус не повторять. Есть места где можно застрять. Но до детей они добрались, те целы и здоровы. А вот наемники как раз выходили из пещеры и на голову Сареша упал камень. Его Ирджин вылечил… но выбраться сил уже не хватило. Сейчас пойдем их освобождать.

– Я ехал последним и своими глазами… – один из спутников Рурка сглотнул волнение и с болью договорил, – разглядел как он упал… и кровь… думал, больше мы их уже не увидим.

– А где мы тут заработаем? – Рурк поднял на герцога откровенно недоверчивый взгляд, – Нас никто не возьмет, мы же служили Шальбе.

– Но ведь он был мэром? Доверенным чиновником регента. И не предупредил вас, когда нанимал, что вступил в тайное общество мятежников. – вмешался Таубен, – а вы служили честно, выполняли все приказы, и даже иногда пытались защищать невиновных… мне рассказали. А вот начальник городской стражи, который должен был подчиняться лишь герцогу и мне, сегодня ночью, пользуясь ливнем и прихватив все ценности и двух верных ему воинов, сбежал из Угорда. Мы поймали их на полпути… и отправили дальше в цепях. Но теперь городу нужен новый начальник стражи.

– Спросим жителей, – Дарвел строго глянул на ошеломленного наёмника и повернулся к толпе, – кто считает, что наемник Рурк будет верно служить городу и станет хорошим помощником новому мэру?

– Я – трактирщик первым поднял вверх поварёшку, – говорят, один битый двух небитых стоит. А Рурку досталось от хозяина… измываться над людьми Шальбе умел.

– Я тоже так думаю, – согласился с ним шахтер, – воин он хороший… вон даже Шальбе победил. А с хорошим мэром будет еще лучше.

– И я, и я, – заторопились жители, которым не терпелось отправиться к выработке.

Только старая Полли смотрела недоверчиво и наконец решилась:

– А жить они где будут?

– Для охраны казна построила хорошую казарму, – спокойно объявил генерал, но по его усмешке Дарвел понял, что с этой казармой не всё чисто.

– Шальбе забрал её под склады… – произнес кто-то неуверенно и смолк, лишь теперь окончательно осознав, что старый мэр уже не вернется.

– Ну и наглец, – прошипел герцог, и глянул на своего главнокомандующего, – Таубен, ты уже посмотрел, что там за товары?

– Продукты, одежда, обувь, вещи, утварь, и прочее. Дороги он перекрыл, и чтобы не везти назад, купцы отдавали со скидкой. А потом он выставлял на рынке своих торговцев.

– Пусть новый мэр раздаст все жителям по справедливости, – решил герцог и шагнул с крыльца, – на чем поедем?

– На конях. – отозвался магистр, взлетая в седло, – нам еще домой возвращаться.

– А кто у нас новый мэр? – не выдержал кто-то.

– Лэрд Дарвел сказал, что сами выберем, – авторитетно сообщила Эдна, – и я предлагаю дядюшку Жака. Кто еще знает достойных людей?

– Я знаю, – веско заявил трактирщик, – но Жак лучше всех. Я за него.

Дарвел пришпорил коня и поскакал догонять учителя.

Добравшись до заваленного прохода в выработку Анвиез первым делом отправил напарнику письмо, дождался ответа и громко потребовал, чтобы зрители отошли подальше.

– Иначе три дня будете вытрясать песок из волос и всех карманов, – пояснил спокойно и все сразу поверили.

Поблизости остался, лишь прикрытый щитами регалий герцог, готовясь в случае крайней необходимости поделиться с магистром магией родовых артефактов.

– Скорее всего, это не понадобится, – предупредил его учитель, – Ирджин отвел детей в проход и будет держать изнутри щит, чтобы не задохнуться от пыли, а я уберу завал. Вроде всё просто, но иногда хорошо распланированные операции дают совершенно непредсказуемый результат.

Однако в этот раз судьба не стала больше шутить. Мощный вихрь уносил вниз песок и камни, заполняя неровности тропы, низинки, щели между замшелыми валунами и свежими обломками, скатившимися со скал. Самые крупные осколки он терял по пути, пыль гнал дальше всего, припорашивая елки искристым серым снегом.

И вдруг стих, с глухим стуком уронив на тропу последние камушки.

– Вот и всё, – устало выдохнул Анвиез и «обрадовал» ученика, – обратно поплывем на яхте.

– Я уже и сам догадался, – беззлобно фыркнул герцог, с волнением наблюдая, как из темноты хода осторожно выбирается старый проводник.

Внимательно осмотрев подметенную вихрем тропу и заглянув наверх, на вылизанный бок скалы, обернулся назад и крикнул:

– Можно выходить.

– А я тебе сразу сказал, – насмешливо упрекнул появившийся следом Ирджин, – ёжик недоверчивый.

– Лучше быть живым недоверчивым ёжиком, – весело парировал Жак, – чем легкомысленной бабочкой. Эй, грибники! Выходите.

– Грибники без грибов не бывают, – ещё огорченно бормотал старший подросток, а сам уже жадно оглядывал небо, горы, острые макушки елей и толпу спешащих к ним по тропе людей, – Матушка?

– Наша вон бежит… – шепнула востроглазая девчонка, и по-бабьи жалостно вздохнула, – ну куда так торопится! Ноги ведь больные!

А потом вдруг сорвалась и помчалась навстречу матери.

Мальчишки не отставая неслись за ней и у Дарвела вдруг перехватило горло внезапно вспыхнувшим в памяти воспоминанием.

Он бежит по тенистой аллее парка к полянке, где облитая солнцем женщина в светлом платье уже присела и раскинула руки, готовясь принять сына в теплые ласковые объятья.

– Нужно посмотреть… чем она больна, – властно произнес Дарвел, глядя на стиснувшую детей невысокую женщину, потерявшую где-то платок, – и помочь. Отец у них есть?

– Есть, – отозвался замерший рядом Жак, и вздохнул, – но в шахте работать не может, там его душит. Немного торговал… и вроде получалось, и честный и учтивый. Но прогорел… жулики подсунули тухляк.

– Ты теперь мэр и товаров у тебя полный склад, – вспомнил герцог, – что не раздашь – выставишь на рынок. Вот и пригодится честный приказчик.

– Кто мэр?! – Изумился старик, и тут же неуступчиво поджал губы, – не, я не согласен.

– Ну иди и скажи это тем, кто тебя выбрал, – невозмутимо пожал плечами Дар, – пусть ищут другого. Мне всё равно, лишь бы людям подходил.

– Меня выбрали?! – во взгляде Жака плескалось недоверие.

– Ага, – подтвердил прислушивающийся к их разговору наемник, приехавший с Рурком. – Все древками махали. Эдна предложила, а Шеркс так и сказал, лучше его нету.

– Но я… – заикнулся старик и смолк, заметив насмешливый взгляд мага, которому всего за одну ночь начал доверять как проверенному годами другу.

– Не трусь… – незаметно шепнул тот, – мы поможем. Если что – пришлешь весточку, пирамидка у каждого мэра есть.

– Всё у тебя просто… – проворчал Жак, уже понимая, что никогда не откажется от этой должности.

И не потому, что это выгодно или почетно, его давно не манят ни деньги, ни власть. Просто никто не знает жителей города, их беды, нужды и мечты так, как он.

– А шахты? – вспомнил новый мэр, уже сидя на лошади, неспешно трусящей за герцогом к ратуше.

– Имущество Шальбе отходит во владения казны, – уверенно огласил Дарвел принятое ночью решение. – Все остальные шахты – тоже. Владельцы получат справедливую цену. Управлять добычей будет совет, мэр в него входит обязательно. Остальных выберете.

– А как делить прибыль? – задумался Жак.

– Посчитаешь вместе с Кезортом, – усмехнулся герцог, – и не забудь, через четыре дня ты должен прибыть в летний дворец на праздник вместе с доверенными людьми. Гости из других стран уже собираются.

– Но… – заикнулся мэр и снова смолк, вспомнив как резко изменились его возможности.

– Руку я тебе утром вылечил, – напомнил проводнику Ирджин, – Перед отъездом еще добавлю немного силы регенерации. Но всё равно не торопись ею работать. Дай здоровью укрепиться.

Завтракать знатные гости отправились в трактир, прихватив и Жака, но новый мэр усидел там недолго. Едва допив кружку взвара тихонько улизнул, а вскоре исчезли и толпившиеся во дворе любопытные горожане, взволнованные резкой переменой в собственной жизни.

Зато через четверть часа тройка холеных коней подкатила к крыльцу новенькую, нарядную карету бывшего мэра.

– Это намек, что нам пора уезжать? – пошутил Ирджин, и тут же с досадой признался, – жаль, резерв выкачан…

– У меня тоже, – понимающе кивнул Анвиез, и в ответ на заинтересованные взгляды учеников, пообещал: – по дороге расскажем.

До отъезда герцогу пришлось решить еще несколько возникших у Жака и жителей вопросов. Главный, где брать крепежный лес, решил Таубен, знавший в королевстве надежных купцов, занимающихся именно древесиной.

Хотя по склонам ущелий, окружающих долину, росли ельники и рощи берез и лип, один из основных законов, принятых первым герцогом Тайгердским запрещал вырубать здоровые деревья. Лишь сушняк и буреломы. Маги еще тогда подсчитали, что без лесов климат долины станет хуже. Быстрее будут таять весной снега и берега Берсно начнут топить весенние паводки. А к лету речки обмелеют и вода в озере, не разбавленная ледяными потоками, станет намного горячее. Неизвестно, выживут ли водоросли и рыбы… но лучше этого не проверять.

Перед самым отъездом к Дарвелу пришла старая Полли с просьбой отправить её на родину. У нее там жили племянники, а тут не осталось даже каморки.

– Дом Шальбе теперь принадлежит городу, – твердо ответил новый мэр на вопросительный взгляд герцога. – Сам я там жить не собираюсь, мне и в ратуше уголка хватит, но нам очень нужны лазарет и школа. А домочадцам бывшего мэра я отдал свой дом, он сухой и теплый.

– Я не из-за дома, – отмахнулась старуха, – он вообще мог вчера сгореть. Просто не люблю жить в ущелье, но Шальбе когда-то выручил племянника, вот и отрабатывала. Чужим он не верил, даже мою стряпню иногда амулетом проверял.

– Раз так, мы дадим ей телегу и лошадку, – решил мэр, – и проводим. За то, что предупредила людей.

Когда наконец гости выехали из Угорда, над горами уже поднималось солнце.

– Хотя бы к обеду успеть, – задумчиво бормотал генерал, – я вчера с утра вызвал в штаб командиров застав.

– Первый раз слышу, – вздохнул Дарвел с наигранной озабоченностью, – что у нас есть штаб. Еще бы знать, где он находится.

– В столице, – спокойно пояснил Таубен, – на втором этаже офицерской казармы столичной роты егерей. Я потеснил офицеров. Не поверите, некоторые занимали по пять комнат. Жены, дети, няньки, кухарки… думал, оглохну, когда сообщил им, что их мужья получают квартирные деньги.

– И как же ты их убедил? – Заинтересовался Ирджин.

– Просто пообещал – кто не освободит лишние комнаты – не получит квартирных, а за каждую лишнюю спальню будет отдавать из жалованья аренду по рыночной цене. Старшим офицерам положена всего одна комната, а младшим – комната на двоих. Вот они и собрались за пару часов, по-военному.

– Я очень рад, – серьезно заявил герцог, – что ты так решительно исправляешь все ошибки и недосмотры предшественника. Но давно хотел спросить, а может призвать в армию побольше надежных наемников из гильдии?

– Нет, – так же серьезно отозвался генерал, – я уже пригласил всех, кого считал подходящими. И даже офицерское звание некоторым пообещал. Но к сожалению, не все приняли это предложение, и я их понимаю. В наемники изначально идут люди независимые, привыкшие в трудный момент сами принимать решения, а не ожидать приказов. Им по душе свободный выбор заданий, способов и путей их исполнения. Таких не прельстишь ни жалованьем, ни удобными спальнями, ни вкусным обедом и горячей водой купален. Поэтому настаивать я не стал… да и должен же кто-то водить через перевал путешественников?

– А основать училище ты не передумал? – вдруг спросил Анвиез.

– Нет, не передумал. Но займусь этим после праздника, до осени времени еще довольно.

– А мне интересно, – обдумав эту новость, напрямик справился герцог, – что такое всё-таки произошло в Сотрене, если вы так старательно увиливаете от рассказа?

– От тебя увильнешь, – фыркнул магистр, и неуверенно предложил, – но может всё же поговорим на яхте?

– Нам ехать еще почти час, – отказался Дар, – неужели не успеете объяснить?

– Немного больше, – хмуро поправил Ирджин, передавая магистру полученную записку. – Это в ладье мы добрались быстро, потому что летели напрямую. А карета по горной дороге и так едет осторожно, не спеша. Но еще и приходится придерживать коней на всех поворотах, спусках, подъемах и мостах. Но я и сам хотел бы поскорее оказаться дома. Там послы повалили валом… Ильда приняла решение сегодня перебраться в летний дворец, чтобы пресечь всевозможные домыслы и сплетни. К обеду должны переехать и устроиться.

– А Вандерт? – герцог мгновенно забыл про Сотрену.

– Они собирали совет… позвали регента, Нетанью, Грозби и Вашека, – передал ему записку учитель, – и приняли решение вместе. Разумеется, опасности никакой нет, Ринк будет охранять, они с Бремером вернулись из Продно еще вечером.

– А мы когда там будем? – волновало Дарвела.

– Постараемся не задержаться, – обтекаемо пообещал Анвиез, и хмуро вздохнул, давая понять, что от его желания ничего не зависит.

– Тогда рассказывайте про Сотрену, – прочтя записку еще раз, Дарвел опустил листок в собственный карман.

Ровный, кругленький почерк жены он уже узнавал за пять шагов.

– Мэр Петенс был большим подлецом и воришкой… но осторожным и предусмотрительным. – с невеселой усмешкой начал рассказ магистр. – И приготовил целую систему условных фраз и звонков. К примеру, если он дёрнет шнур звонка три раза – это обычный посетитель, можно не волноваться. Два – значит пора прятать в тайники взятки и незаконные документы. Ну а один раз – это опасный гость, пора бросать все улики в камин и бежать. Всё это мы знали заранее, поэтому не пошли сразу к нему в кабинет, а начали с приемной. Усыпили охрану, чиновников, писарей, казначея, потом личного секретаря… а когда вошли в кабинет мэра, он уже посинел.

Анвиез в сердцах хлопнул ладонью по подлокотнику, вспомнив, какую неистовую злость и досаду испытал вчера, обнаружив лежащую посреди кабинета упитанную тушу задыхавшегося от яда хитреца.

– Оказывается, ему тоже сообщили о Борхавене, – хмуро пояснил он ученику, – как уже выяснилось, соглядатаи Пангерта постоянно дежурили в доме напротив ратуши. Вернее, как раз напротив окна кабинета мэра. Их главным заданием было отправление в случае тревоги сообщений всем, причастным к заговору. В списке почти двадцать адресов. И пирамидка у них была, записанная на одного из столичных ювелиров. А еще им приносил отчеты о происшествиях младший писарь… вполне благонадежный с виду человек. Поэтому Шальбе и сбежал заранее, не ожидая нашего появления. И именно поэтому лэрд Петенс задумал спектакль с отравлением. Очень ему хотелось предстать в глазах горожан и жителей долины жертвой нападения новых герцогских советников. Ну и надеялся, что у умирающего не станут отбирать последний сундук золота. Банку Пангерта он не доверял, а герцогскому казначейству не мог показать все наворованное вот и приходилось ставить сундуки в подвале. Туда и ушел мой резерв… сначала на ладью, потом на лечение Петенса, а под конец – когда получил весточку Ирджина – снова на ладью.

– И что с ним теперь? – помолчав, хмуро справился Дарвел, хотя на самом деле ему не хотелось больше никогда слышать имен этих жадных подлецов.

– Отправлен в городскую тюрьму и заперт в башне, – деловито отчитался Таубен, – а мои ребята освобождают от его содержанок и родичей особняки и поместья, и отправляют в банк золото и драгоценности. Личные дома его жены и сына трогать не стали, просто закрыли им счета в банках. Остальное решит суд.

– Спасибо, что ты с ними возишься, – признательно глянул на него герцог, и с виноватой усмешкой признался, – а то меня уже тошнить начинает от непроходимой подлости и жадности всяких воров. Теперь я втрое благодарен Вандерту, что не стал прежде макать меня во всё это… дерьмо. Дал пожить спокойно.

Маги лишь понимающе переглянулись, им – то было давно известно, что каждый человек должен сам дозреть до желания бороться с подлостью.

Солнце стояло в зените, когда тройка лошадей покорно замерла неподалеку от причала, где тихонько покачивались в ожидании пассажиров небольшие суда. Как парусники, так и винтовые, движимые магией.

Путники немедленно покинули надоевшую карету и решительно направились к выбеленным солнцем ступеням, спеша оказаться на судне, еще вчера отправленном сюда магистром. Но сам Анвиез, едва сделав несколько шагов, внезапно замер, будто застигнутый заклятьем паралича, потом повернулся, оглядел пляж, и вдруг, перепрыгнув через перила, направился к стоящей у воды старой женщине.

Его спутники остановились и настороженно смотрели вслед.

– Кто это? – оглянулся на Ирджина герцог, не сомневаясь, что тому об учителе известно всё.

– Первый раз вижу, – отозвался маг.

– А догадки… – проницательно справился генерал, – есть?

– Ну если только самые смутные. Но это его личные дела и мне не давали никакого права в них лезть. – холодно процедил сразу ставший неприступным Ирджин.

– Не сердись… – наблюдая за встречей учителя со старухой, попросил Дарвел, – мы не из любопытства. Просто боюсь… как бы эта бабушка не испортила ему настроение. Я Анви знаю восемнадцать лет… дольше чем знал отца, и никогда, ни разу он не был таким как в последние дни. Даже не могу объяснить… счастливым, открытым, светлым… словно цветущее дерево весной.

– Я и сам никогда его таким не видел… – с огорченным вздохом признал Ирджин и вдруг насторожился, – а это еще кто?

От трактира, стоявшего на самом краю обрыва, с которого начинался спуск к озеру, к Анвиезу торопливо шел, почти бежал немолодой мужчина. Он был в смешной широкополой соломенной шляпе с вуалью и в светлом костюме, какие носили лишь жители морского побережья, и это было очень подозрительно. Анвиез никогда не проявлял интереса к обитателям нижних долин.

Беседующий с женщиной магистр не видел подходящего к ним королевского подданного, и Дарвел невольно стиснул от волнения кулаки.

– Ирджин! Предупреди его!

– Шутишь? Он магистр! И знает всё, что происходит вокруг него на расстоянии в сотню шагов! А раз не оглядывается, значит, не считает нужным.

– Но ты ведь можешь послушать… о чем они говорят? – задумался Таубен, – мне тоже как-то не нравится эта встреча. Вроде случайная… но вы верите в такие случайности? Если бы я вдруг встретил тут свою бабушку, то никогда бы не поверил, что она внезапно решила погулять по песочку именно там, где я должен проехать!

– Взгляни на озеро… – отвлек его герцог, – там еще один.

В лениво набегавших на берег прозрачных волнах темнела голова пловца, быстро приближающегося к берегу. Вскоре на плотную полоску сырого песка выскочил стройный, но довольно мускулистый парнишка лет пятнадцати, одетый лишь в нижние портки. И сразу кинулся к женщине, что-то крича.

– Отойди от неё! – донес ветерок тонкий, ломающийся злой голос.

В этот момент до Анвиеза добежал и мужчина в шляпе и Таубен не стал ждать. Одним махом перескочил перила и помчался по кромке прибоя к магистру.

Следом за ним бежал герцог, проклиная белых магов с их дурацкой щепетильностью. Нужно было сразу подслушать… и защитить Анви, если необходимо. Он ведь говорил, что растратил на ладью последний резерв, а утром еще вымел огромный завал… и значит сейчас «сухой», как они выражаются.

– Стойте! – догнал генерала с Дарвелом туманный вихрь, подхватил и в три секунды донес до магистра.

Оказавшись рядом с Анви лэрды ошеломленно замерли, наблюдая как темноглазый мужчина с выбеленными временем висками увлеченно обнимает их магистра, прихлопывая по плечу и умиленно приговаривая:

– Отец… такой же, как был… как давно я тебя не видел…

– Мой дед сошел с ума? Обнимается с кем попало! – Звонко и зло осведомился парнишка, заворачиваясь в слишком свободную рубаху.

Явно с чужого плеча, отметил Дарвел, глянув на него краем глаза и принялся изучать старуху. Слегка подсохшую, седую, но еще прямую и крепкую, как столетняя сосна.

– Кто эти мальчики? – небрежно и высокомерно глянула она через плечо, и герцог вдруг возненавидел незнакомку так яро и мгновенно, как никого и никогда прежде.

Аж дыханье ненавистью перехватило, и в глазах потемнело. Он еще искал веские слова, желая немедленно выставить её из долины, а Таубен уже нашел.

– Это вы кто такие и по чьему приглашению прибыли в герцогство? Покажите ваши подорожные!

– Отец… – опешил обнимавший магистра мужчина, – скажи им…

– Лэрд Таубен… – Анвиез смотрел на друзей болезненно морщась, словно ему было за них стыдно, – я их знаю. Это моя бывшая жена.

– Ты приглашал её в долину? – ледяным тоном осведомился Дарвел.

– Нет, – устало вздохнул магистр, – они сами приехали.

– Нас привез светлый лэрд Сабенс, – прищурясь, свысока сообщила старуха и пожурила Анвиеза, как провинившегося внука, – а тебя совсем не ценят здесь, друг мой.

– Его очень даже ценят, – в голосе генерала прорезался звериный рык, – а вы арестованы и будете препровождены в тюрьму… на время разбирательства. Ну а того юного невежу придется посадить в карцер!

– Таубен… – снова попытался воззвать к другу магистр, но глава наемников словно оглох.

Лишь на миг искоса глянул на гневно раздувавшего ноздри герцога, и неуступчиво промолчал.

– По закону он абсолютно прав, – невозмутимо и отстраненно сообщил Ирджин, – мы недавно за самовольное вторжение в герцогство выставили отсюда принцессу со свитой, так с какой стати спускать подобное нарушение какой-то грубиянке?

– А этого юного невежу случайно зовут не Ирджин? – Спесиво прищурилась, задетая за живое незваная гостья.

– Нет, случайно его не зовут, – огрызнулся маг, точно копируя её высокомерие, – он приходит только по важным делам или по приглашению.

– Что-то случилось?

Возле них замер шар клубящегося тумана и оттуда на песок шагнул маг в узнаваемой накидке белого ордена.

Еще молодой на вид, но острый, оценивающий взгляд светлых глаз и показательно белевшая в темных густых волосах снежная прядь выдавали истинный возраст.

– Приветствую, высокородный лэрд Дарвел, – рассмотрев путников, учтиво склонился он перед герцогом, и перевёл взор на генерала и магов, – Добрый день лэрд Таубен! Светлого пути Анвиез, Ирджин! Я светлый лэрд Сабенс.

– Очень приятно, – отозвался генерал таким тоном, что ни у кого не осталось ни малейшего сомнения в его истинных эмоциях, – Покажите вашу подорожную и приглашение. Въезд в долину без документов запрещен герцогским указом от три тысячи семисотого года, надеюсь, об этом вы осведомлены.

– Осведомлен, – мягко согласился магистр, – но собирался просить разрешение у высокородного лэрда Дарвела.

– Лично для вас, как для собрата, – холодно сообщил герцог, – я подпишу приглашение. А вот эти люди за нарушение закона будут взяты под стражу. Таубен, где твои егеря?

– Уже идут, – отчитался тот, и красноречиво глянул наверх, где в самом деле появились темные фигуры бегущих воинов.

– Отец? – неверяще смотрел на Анвиеза недавно тискавший его мужчина, – и ты позволишь нас арестовать?

– Я могу попросить… – заикнулся магистр, но яростно сверкнувший глазами Дарвел его перебил.

– Не проси. Я слишком ценю тебя и уважаю, чтобы позволить кому бы то ни было безнаказанно оскорблять. Эта женщина и злобный щенок немедленно отправятся в столичную тюрьму и после суда будут выброшены из герцогства без права когда-либо сюда возвращаться. Третий нарушитель может ехать в Лидмор в одной кибитке с ними или самостоятельно.

– Почему ты никому не сообщил? – потрясенно изучая герцога, словно редкую диковинку, с укором спросил у коллеги Сабенс.

– Сообщил, – насмешливо усмехнулся в ответ Анвиез, – совету. Велели пока помалкивать.

– А мне даже не намекнули! – гость из белого ордена был не на шутку расстроен.

Его подопечные, почуяв наконец, что влипли в крупные неприятности, настороженно притихли и с надеждой посматривали на Анвиеза.

– Лэрд Таубен, вы вызывали? – чуть запыхавшись, доложил генералу егерь с офицерскими звездами на плечах.

– Вот этих троих взять под стражу, – не оглядываясь ни на магов, ни на герцога, уверенно скомандовал Таубен, – посадить в кибитку и отправить в Лидмор, в офицерский карцер. В дороге обращаться вежливо, кормить и заботиться. Они пока лишь подозреваемые.

– Дар… – не выдержав, магистр поставил купол и устало произнес, – я всё же прошу…

– Ты же знаешь, – хмуро смотрел на него герцог, – что отменить приказ генерала сейчас не могу даже я? После этого он сразу подаст в отставку. Пусть едут себе… мы за это время всё решим.

– Хорошо, – нехотя согласился Анвиез, – а Сабенс?

– Пригласим его на яхту, там хватает свободных кают. – не раздумывая решил его ученик, – пусть спокойно расскажет, зачем притащил сюда этих наглецов.

– Я все слышал, – известил их гость из белого ордена, – у меня четвертая ступень. И согласен с вашим предложением… только заберу сначала свои вещи из трактира.

Создал туманный вихрь и умчался прочь так же стремительно, как появился.

Герцог проводил его задумчивым взглядом, молча развернулся и направился к причалу, точно зная, что спутники последуют за ним.

А егеря окружили незваных гостей и неспешно повели к трактиру, намереваясь плотно пообедать, прежде чем отправляться в путь.