<p>Домик под грушевым деревом</p>
Предисловие
В 1927 году от Рождества Христова, когда Юпитер стоял высоко на небе, Ли Сян Цзы за веру в бессмертие человеческого духа был выслан с Севера в эту восточную страну, в город Камня.
Здесь, вдали от родных и близких друзей, он жил в полном уединении, в маленьком домике под старой грушей. Он слышал только речь чужого народа и дикие напевы желтых кочевников. Поэт сказал: «Всякая вещь, исторгнутая из состояния покоя, поет». И голос Ли Сян Цзы тоже зазвучал. Вода течет сама собой, и человек сам творит свою судьбу: горечь изгнания обратилась в радость песни.
Ли Сян Цзы написал сборник стихов, названный им: «Домик под грушевым деревом», состоящий из 21 стихотворения; всего в нем 147 стихов.
* * *
Из них первое:
На столе синий-зелёный букет
Перьев павлиньих...
Может быть, я останусь на много, на много лет
Здесь в пустыне...
«Если ты наступил на иней,
Значит, близок и крепкий лёд»...*
Что должно придти, то придёт!
9.IX.[1927]
* Цитата из кит<айского> поэта. Ч.
* * *
Из них второе:
На балконе под грушей
Покрыто сердце пылью страха.
Оно, как серые листы...
Но подожди до темноты:
Взметнётся в небо фуга Баха, —
Очнёшься и увидишь ты,
Что это он весь страх твой вытер
И наверху зажёг Юпитер.
9.IX.1927
* * *
Из них третье:
За домами, в глухом переулке,
Так изогнуты ветви ив,
Как волна на гребне застыв,
Как резьба на моей шкатулке...
Одиноки мои прогулки:
Молча взял уезжающий друг
Ветку ивы из помнящих рук. *
12.IX.[1927]
* Кит<айский> обычай: при разлуке давать ветвь ивы. Ч.
* * *
Из них четвертое:
Мхом ступени мои поросли,
И тоскливо кричит обезьяна;
Тот, кто был из моей земли,—
Он покинул меня слишком рано.
След горячий его каравана
Заметён золотым песком.
Он уехал туда, где мой дом.
20.IX.[1927]
* * *
Из них пятое:
Здесь и в реке — зелёная вода,
Как плотная, ленивая слюда
Оттенка пыли и полыни...
Ах, лишь на севере вода бывает синей...
А здесь — Восток.
Меж нами, как река, пустыня,
А слёзы, как песок.
20.IX.[1927]
* * *
Из них шестое:
На веере — китайская сосна...
Прозрачное сердце, как лёд.
Здесь только чужая страна,
Здесь даже сосна не растёт.
И птиц я слежу перелёт:
То тянутся гуси на север.
Дрожит мой опущенный веер...
23.IX.[1927]
* * *
Из них седьмое:
Как для монаха радостны вериги,
Ночные бденья и посты,—
Так для меня (средь этой пустоты!)
Остались дорогими только книги,
Которые со мной читал когда-то ты!
И может быть, волшебные страницы
Помогут мне не ждать... и покориться.
26.IХ.[1927]
* * *
Из них восьмое:
Домик под грушей...
Домик в чужой стране.
Даже в глубоком сне
Сердце свое послушай:
Там — обо мне!
Звёздами затканный вечер —
Время невидимой встречи.
27.IХ.[1927]
* * *
Из них девятое:
На пороге гость крылатый:
Строгий облик, меч и латы...
Под землёю — змей —
Источает смрад и пламя...
Вниз с открытыми глазами
За крылатыми шагами
Вниз иди смелей.
29.IX.1927
* * *
Из них десятое:
Пустыни горький океан...
Слова в душе оцепенели...
Идёт к неведомой мне цели
Сквозь пыльный, солнечный туман,
Как серый жемчуг, караван...
Что может быть прекрасней линий
Верблюдов, странников пустыни?
3.Х. 1927
* * *
Из них одиннадцатое:
Китайский лиловый платочек
Знаки твоей страны.
Узор из серебряных точек
И ветка сосны.
Я при слабом свете луны
Узор на платке разберу...
И слёзы со щек не сотру.
3.Х.1927
* * *
Из них двенадцатое:
Нет больше журавля!
Он улетел за другом,
Сомкнулось Небо кругом,
Под ним такая плоская Земля!
О, почему вернуться мне нельзя
Туда, домой, куда ушёл ты,
А следом за тобой журавль жёлтый.
З.Х.[1927]
* * *
Из них тринадцатое:
Вся комнатка купается в луне,
Везде луна, и только чётко, чётко
Тень груши чёрная на голубой стене,
И чёрная железная решётка
В серебряном окне...
Такую же луну видала я во сне,
Иль, может быть, теперь всё снится мне?
12.Х.[1927]
* * *
Из них четырнадцатое:
...И сон один припомнился мне вдруг:
Я бабочкой летала над цветами;
Я помню ясно: был зелёный луг,
И чашечки цветов горели, словно пламя.
Смотрю теперь на мир открытыми глазами,
Но может быть, сама я стала сном
Для бабочки, летящей над цветком? *
12.Х.[1927]
* Образ из кит<айской> поэзия. Ч.
* * *
Из них пятнадцатое:
Огонь под пеплом...
Не навеки душа ослепла —
Золотые цветы огня
Расцветают под грудой пепла
Для тебя и для меня,
Потому что такое пламя
И его погасить нельзя.
12.Х.1927
* * *
Из них шестнадцатое:
Здесь всюду мчался белый конь
Молниеносного героя,
И среди пыли, вихря, зноя
Звучат рога его погонь.
И как запёкшийся огонь
Стал цвет земли тёмно-лиловым.
О, странник, к битве будь готовым.
12.Х.1927
* * *
Из них семнадцатое:
Воспоминаний злых страна...
Каким мучительным пожаром
Здесь плоть земли опалена?
Скажи, какая власть дана
Твоим обугленным чинарам?
— «Здесь под землею чёрный ад,
Отсюда я приду назад».
12.Х.1927
* * *
Из них восемнадцатое:
Чёрной гроздью винограда
Стало сердце, вот оно!
Эту ль гроздь мне выжать надо,
Чтоб из чаши, полной яда
Сделать доброе вино?
Сердце выжатое плачет,
Почему нельзя иначе?
13.Х.1927
* * *
Из них девятнадцатое:
Чужеземного дерева плот,
По реке ты плыви без страха.
И увидишь: Небесная Пряха
Целый год Пастуха к себе ждёт.
Только реку Дракон стережёт,
Лишь единожды в год среди звёзд
Птичьи крылья сплетают мост.
13.Х.1927
* * *
Из них двадцатое:
В пустыне знойной нет дорог...
Последний бой был здесь проигран...
Как будто жёлтой шкурой тигра
Покрыт трепещущий Восток.
Но кровь текла... И Джин Проклятый
Забрызгал кровью весь песок —
И стала шкура полосатой.
13.Х.1927
* * *
Из них двадцать первое:
Ему нет имени на небе.
А на земле, куда пришёл,
Приняв, как дар, позорный жребий,
Он оправданья не нашёл.
Здесь каждый встречный горд и зол
Мой брат, ищи его внутри,
Не забывай Его — гори.
15.Х.1927
* * *
Источник: Черубина де Габриак «Исповедь». Москва: Аграф, 1998
В оформлении обложки использован фрагмент старинной китайской миниатюры