Поэт-футурист Василиск Гнедов (1890–1978) сегодня читателям неизвестен, даже специалисты в истории русского литературного футуризма уверены, что после 1918 года он «отошел от литературы». Русским футуристам вообще не повезло: политическая конъюнктура некоторых из них вынуждала к барабанному творчеству, а существование других просто игнорировалось. В результате смысл литературного футуризма темен и невнятен. Между тем основная идея футуристов была предельно проста: создание новых способов и методов выражения. Именно это и ничто другое, именно создание, а не использование. Поэтому в русском футуризме важна установка на словотворчество у Велимира Хлебникова, важен особый поэтический язык – заумь, реализованный в творчестве Алексея Крученых, Ильи Зданевича, Игоря Терентьева, важны эксперименты Василия Каменского в «железобетонных поэмах». Одним словом, русский футуризм важен и интересен именно изобретениями, способствующими новым качествам поэзии и совсем не интересен своей неизбежной «литературностью» – тем, что роднит его с расхожими представлениями о «целях и задачах» литературы как служанки общественной глупости.

Василиску Гнедову в таком футуризме принадлежала одна из первых ролей. Он – изобретатель по преимуществу и потому никогда не пользовался методами Хлебникова (словотворчество), Крученых (заумь), но создавал собственные способы воздействия на читателя. К числу таких его изобретений относятся «словостроки», в которых разные слова сливаются в одно размером в целое предложение. Этими сплавами слов написан его цикл «Небокопы». Гнедов одним из первых в русской поэзии создает абсурдистские стихотворения, в которых самым неожиданным образом возникает особое поле новых смыслов.

В 1913 году, который был годом расцвета футуризма в России, о Гнедове писали все газеты, без его имени не обходились литературные критики в своих статьях, он был гораздо более знаменит, чем Маяковский. Правда, для большинства он был автором одного произведения – знаменитой «Поэмы конца»: в ней не было ни одного слова и во время публичных выступлений Гнедов исполнял ее ритмодвижением руки. В литературных кругах ходили слухи о готовящейся к изданию его книге абсолютно пустых страниц под названием «Эго футурналия»…

Книжки футуристов печатались крошечными тиражами и только немногие могли оценить естественный и последовательный путь поэта от пространных лирических стихов к стихотворениям из одной строки, затем – из одного слова, и наконец – из одной буквы. Последний логический в этом направлении шаг – чистая страница: молчание, «которое сильнее любого слова»…

Единственный из поэтов-футуристов Василиск Гнедов служил с первых дней первой мировой войны в действующей армии под командованием генерала Брусилова, в 1917 году в Москве был комендантом Арсеналов Кремля и с оружием в руках устанавливал Советскую власть…

Его дальнейшая литературная судьба – трагична: развивая тему «молчания», он в 1918 сжег рукопись книги новых стихов – эта поэтическая акция обошлась ему недешево, оказалась своеобразным камертоном и до последних дней жизни он скрывал свое стихотворчество, хотя писал стихи всегда… После 1918 года они публикуются впервые и сопровождаются рисунками поэта.

ба – печатается по тексту газеты – «День», 1913, 24 марта, но без знаков препинания и с разбивкой на строки. Стихотворение является вариантом поэмы «Бубая горя» из книги Гнедова «Смерть искусству» Петербург, 1913. Буба – Хлебная Мать в народных поверьях, ей приносили в древности в жертву сжавшего последний колос при уборке урожая. Подобный обряд бытовал на Дону и поэт однажды в юности испытал на себе «всю тяжесть конца», т. е. полуигрового, полуобрядового принесения в жертву, оказавшего влияние на все его творчество.

а ла тырь – печатается по списку Алексея Крученых, сделанному в 1929 году (РОГПБ, ф. 552, ед. хр. 90, л. 1). Написано в 1913 и обращено к Крученых и Хлебникову, впервые в мировой литературе здесь вводится белое поле страницы в ткань стихотворения. Впервые Гнедов переворачивает здесь слово «вверх ногами», в дальнейшем – это характерно для книжек Крученых.

выступают жаворонк и ладно – печатается по тексту «Газеты футуристов», 1918, № 1.

все что видим – печатается по рукописи, датировано 1938 и написано в Лукояновской тюрьме в Киеве.

я решил вам показать – печатается по рукописи начала 1960-х.

желтый – печатается по рукописи конца 50-х, написано под впечатлением от участия Николая Асеева в работе над переводами стихотворений Мао Дзэдуна, для сравнения:

Красный, желтый, зеленый, Синий, черный, лиловый… Кто танцует вверху С пестрым шелком в руке? (Мао Дзэдун. Восемнадцать стихотворений. – М., 1957).

всо – печатается по рукописи конца 1950-х и представляет собой опыт переразложения лозунга «Советская передовая наука служит трудовому народу», соседствующий в рукописи с фразой: «Я поднесу Вам произведение».

василиск так василиск – печатается по списку Н. И. Харджиева, который сохранил рукописи Василиска, познакомил меня с ними и передал мне рисунки поэта. Все остальные стихотворения в этом издании печатаются по рукописям 1960-70-х годов.

Основная литература о Василиске Гнедове

Астахова Н., Целлариус Е. Товарищ Ольга. – М., 1968 (книга воспоминаний о жене поэта, в текст которой включены и его мемуары о революционных событиях в Москве 1917 года).

Закржевский А. Рыцари безумия. – Киев, 1914 (шестая глава этого наиболее серьезного из дореволюционных исследований футуризма целиком посвящена Василиску Гнедову).

Марков В. Русский футуризм: история. – Лос Анжелес. 1968 – наиболее обстоятельное из числа иностранных исследований истории русского футуризма).

Палий В. «Эго» Василиска Гнедова. – В херсонской газете «Ленинский прапор», 1989, № 37, 16 сентября.

Сигов С. Игорь Северянин и Василиск Гнедов. В сб.: О Игоре Северянине: научная конференция к столетию поэта. – Череповец, 1987, с. 36–38.

Сигов С. Эго-футурналия Василиска Гнедова. Рашн литтрчз, Голландия, 1987, том XXI, стр. 115–124.

Харджиев Н. Памяти Василиска Гнедова. – В газете «Авангардисты в Херсоне», Херсон, 1990, вып. 2.

Предисловие, подготовка текста и примечания: Сергей Сигей

Фоторепродукции: А. Б. Висневский