ОТ АВТОРА: Это один из первых моих рассказов, написанный для почившего ныне портала РБЖ "АЗИМУТ", где в свое время можно было опубликовать свою работу и получить дельные отзывы от более опытных коллег.

Можно сказать, что именно с этого текста и начался мой писательский путь.

Я лежал, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Занятие, не блещущее разнообразием, но других в карцере не предусмотрено. В последнее время я только и делал, что спал или просто валялся на нарах, блуждая взглядом по неровностям стыков обшивки этого крохотного отсека.

Пожалуй, мне уже вполне под силу нарисовать каждый изгиб по памяти.

Жизнь вырулила на очередной виток, и вновь передо мной встал выбор, что же делать дальше. В этот раз даже как-то слишком быстро – моя карьера в службе безопасности кончилась куда стремительней, чем служба в Космофлоте. Но сейчас я чувствовал только облегчение.

В армии все было просто, а главное – логично. Друзья спасали твою шкуру, а враги, соответственно, хотели ее всячески испортить. Здесь же, на забытой Богом станции, с логикой не дружили, прикрываясь защитой прав человека и прочей юридической чепухой. Что толку сутками выслеживать негодяя, если его через несколько сот часов отпустят? И пусть начальство сколько угодно твердит, что общественные работы являются исправительными, на самом деле они ничего не меняют.

Как может несколько часов мытья сортиров исправить насильника? Правильно – никак. Насильник сделает вид, что раскаялся, а сам будет думать, как в следующий раз половчее обойти систему безопасности и остаться безнаказанным.

То ли дело – прогулка в открытом космосе! У нас он, кстати, начинается прямо у поверхности астероида, в котором мы живем и работаем. В неудобном защитном костюме прямо на голое тело, с минимумом обогрева и кислорода, и слабеньким маячком в придачу очень здорово парить в межзвёздном пространстве. Полетав пару часиков таким образом, любуясь на яркий газовый гигант и проплывающие мимо холодные глыбы, преступник возвращается на станцию другим человеком. Ручаюсь.

По крайней мере, мне не пришлось кого-то запускать дважды.

Никто в открытом космосе так и не пропал, но желающих совершить такую экстремальную экскурсию становилось всё меньше. Начальство осыпало меня проклятиями и выговорами, грозило понизить в должности, но продолжало терпеть. Так «Ариадна» понемногу становилась одной из самых безопасных станций на сотни парсеков вокруг, вплоть до того момента, пока я сам не загремел в изолятор. Интересно, сколько Старому Дьюку заплатили, чтоб он меня слил?

Размышления грубо прервал шум открывающегося гермозатвора, и в карцер заглянул розовощекий Линдсей.

– Эндрю, вставай! Шеф вызывает, – выпалил он с порога. – У нас проблемы!

Вообще-то, меня зовут Андрей Громов, но если обитателям станции удается более-менее внятно произнести мою фамилию, то имя… Уж лучше буду Эндрю.

А то, что у них проблемы нарисовались, и так понятно – зачем еще Старому Дьюку посылать за мной? Если не врали мои внутренние часы, выработанные за годы службы, следующий грузовоз должен прибыть только через четыре дня. А эти ребята никогда не торопятся.

– Ну, пойдем, раз зовёт, – я с трудом поднялся с нар. – А то я здесь уже скучать начал.

Апартаменты начальства находились выше всех, всего в километре от поверхности. Наверное, чтоб вовремя эвакуироваться в случае чего непредвиденного.

Вообще, вся наша станция структурой напоминала старый добрый земной муравейник, по дикой прихоти природы оказавшийся наглухо замурованным в камень. Верхние ярусы занимала администрация, чуть ниже обосновалась служба безопасности, изоляторы и Арсенал. Далее шли служебные и жилые помещения, где народ проводил все своё недолгое свободное время. Под ними располагались машинные залы, склады и шахты, радиально расходившиеся в стороны от основного ствола станции.

Вся эта конструкция находилось внутри огромного астероида, вращающегося вокруг газового гиганта с неудобоваримым названием в системе Ню-Цефея. Космический булыжник был набит полезными ископаемыми под завязку, и станция приносила неплохой доход. Пару раз в месяц сюда наведывался грузовой корабль и забирал то, что наколупали честные труженики кайла и вагонетки, взамен оставляя продовольствие, инфо-кристаллы и прочую необходимую в быту ерунду.

Рабочая вахта здесь была долгая – около одного года, и на сверхсрочную никто не рвался. В основном здесь работали до потери сознания или сходили с ума от скуки…

Лифт вознес нас наверх за несколько секунд. Линдсей торопливо повел меня в конференц-зал, где нас ожидал Старый Дьюк. Собственной персоной.

Главе станции недавно стукнуло шестьдесят, но несмотря на возраст, он по-прежнему любил предаваться всем грехам, когда-либо описанным в библии. Хотя чувство меры у старика присутствовало, этого не отнять. По правую руку от него сидел Уоррен – молодой сутулый человек, лицом напоминавший грызуна. Он выполнял обязанности зама главы и всё не мог дождаться, когда Дьюк уйдет на пенсию. Кроме них за столом сидели ещё пятеро незнакомых мне гражданских, одетых в одинаковые комбинезоны. Все были бледны, как будто им объявили, что на астероиде закончился запас вольфрама с молибденом, и старались не смотреть друг на друга.

Место слева от Дьюка оставалось свободным – там обычно сидел Леонардо Праччи, наш глава службы безопасности и мой непосредственный начальник. Бывший.

Я кое-как уселся в свободное кресло и подпер подбородок скрипнувшим имплантатом. Армейские протезы никогда не славились качеством, в чём пришлось убедиться лично. Искусственная нога гнулась все хуже, а руку вообще пора уже выкидывать на свалку. Давно хочу их поменять, но для этого нужен хороший госпиталь, а главное – хорошие деньги. А с этим у меня вечные проблемы.

Дьюк оторвал взгляд от столешницы и тяжело вздохнул:

– Эндрю, у нас проблемы. Серьезные.

– Уже слышал, – кивнул я. – А можно поподробнее?

Глава неожиданно замялся, как девушка перед брачной ночью, и инициативу перехватил Уоррен.

– У нас захват заложников, – он сглотнул. – Весь жилой отсек и часть служебных помещений.

От такой новости я на миг даже забыл, что больше не работаю в службе безопасности.

– Вы называете ЭТО проблемой?! Это не проблема, а катастрофа! Где Леонардо?

Повисла ещё одна неловкая пауза.

– Леонардо тоже в заложниках, – пробормотал, наконец, Уоррен. – Как и вся штурмовая группа.

Сказать, что эта новость меня ошарашила, будет неуклюжей попыткой мне польстить. Еще пять минут назад я был уверен, что скорее на нашем астероиде появится атмосфера, чем кто-нибудь сможет захватить станцию. Мы, конечно, не космический Алькатрас, но и не курорт особо мягкого режима…

Уголовников, пусть и бывших, среди нашего контингента просто выше крыши.

– Как это вообще произошло?!

Тут в разговор вклинился один из гражданских – благообразный старик с окладистой седой бородой:

– Простите, это всё моя вина…

– А вы вообще кто?

– Профессор Эдвард Свонн, киберинженер.

На душе у меня заскребли кошки. Только бы я оказался неправ…

– Кто захватил заложников?

– Никто не ожидал, что так получится! – принялся оправдываться профессор. – Мы привезли экспериментальную группу новых биороидов… Хотели исследовать социализацию в рабочей среде, а ваша закрытая станция подходила как нельзя лучше…

Так, биороиды. Что-то я о них точно слышал, краем уха. Кажется, это долгожданное новое поколение роботехники – андроиды с живой плотью и электронным разумом.

– Вы привезли сюда испытывать боевых андроидов?! – я с трудом подавил в себе желание отправить этого милого экспериментатора полетать в открытом космосе.

Без скафандра.

– Что вы! – ученый замахал руками. – Наши биороиды – мирная рабочая версия!

– И как так получилось, что эти работяги оттяпали четыре пятых нашей станции?

– У них, видимо, произошел сбой, – снова включился в разговор Уоррен. – Они вдруг начали вести себя агрессивно, захватили несколько рабочих… Чен-Ли со своими людьми попытался нейтрализовать железяк, но безуспешно. Дроны быстро их разоружили и начали запирать людей в отсеках. Леонардо собрал всех штурмовиков, но роботы каким-то образом взломали защитную систему станции и загерметизировали группу в районе госпиталя. А затем задействовали Протокол…

У меня дыхание сперло.

– Какой?

– Всего лишь усыпляющий газ, – успокоил меня Дьюк. – Теперь у них есть ещё и штурмовое оружие.

Да, весело они тут время проводят. Стоило покинуть службу всего на пару недель…

– И что сейчас делают эти мирные рабочие биороиды?

Ученый покраснел и уставился в ребристый пол.

– Они связались с нами по внутреннему каналу, – Дьюк шумно засопел. – И потребовали нашу шлюпку. Слава Богу, мы успели наглухо закрыть ангар, там сейчас оставшиеся в строю патрульные в скафандрах, на всякий случай. Уровень выше госпиталя мы как могли заблокировали. Не знаю, надолго ли…

Вот как, роботы-террористы вместо роботов-рабочих? Что-то их сильно там закоротило.

В принципе, пусть забирают наше корыто, не больно-то и жалко его. Если смогут починить.

– Эндрю, это не все, – Дьюк вздохнул. – Ученых с роботами сопровождал боевой крейсер «Пустынный ястреб». Он сейчас выше пояса астероидов, ждет следующее «окно». У них приказ уничтожить «Ариадну», как только эвакуируется оставшийся на свободе персонал.

Нет, они меня добить решили! Это всё напоминает глупый розыгрыш…

– А штурмовать у них ума не хватает? – я почти кричал. – Там, внизу, почти десять тысяч человек погибнут ради нескольких чертовых роботов?!

– Их спецы перехватили сообщение по гиперсвязи. Это были линнисийцы, целая ударная группа. Им нужны дроны, Эндрю. Примерно через десять часов они подойдут к поясу астероидов.

Линнисийцы – это серьезно. Такая орава легко справится с одиноким крейсером, силы слишком неравные. Но неужели за несколько лет наши вооруженные силы кто-то подменил? Стрелять по своим, чтобы сохранить разработки каких-то роботов… Это не наши методы, как бы ни были ценны эти «мирные» биороиды.

– Десантные боты спокойно пройдут сюда прямо сейчас, – возразил я. – На штурм время есть.

– Дроны захватили управление системой антигравитационных пушек на поверхности, – Уоррен устало пожал плечами. – Мы сейчас пытаемся прервать питание, но время работает против нас.

Теперь понятно, почему они сидят с такими лицами. Штурмовики не смогут подойти к астероиду, пока мы не обесточим антигравы, а это долгий процесс. Сталкиваться с соседними глыбами не входило в планы создателей станции и противометеоритной защите был дан высший приоритет. Тут может всё обесточиться и вымерзнуть к чертям, а пушки продолжат работать.

Дьюк положил на стол табельный пистолет и гарнитуру внутренней связи.

– Эндрю, у нас кроме тебя осталось несколько зеленых патрульных. Все остальные в заложниках…

– И по уставу должность исполняющего обязанности начальника службы безопасности за мной, – я сгреб пистолет и гарнитуру. – Если вы меня, конечно, восстановите.

– Уже восстановили, – Дьюк кивнул. – Эвакуацией мы займёмся сами, а ты… Сделай всё, что в твоих силах.

«Спаси наши задницы!» – так прозвучало бы вернее. Гибель нескольких тысяч сотрудников навсегда поставит клеймо на их карьере, и выше должности младшего оператора ассенизаторских систем им никуда уже не устроиться. Если, конечно, их не посадят махать виброкайлом где-нибудь на задворках галактики.

Я бы посадил.

– Когда «окно»? – нужно узнать, сколько у меня осталось времени.

– Через пять часов, и оно будет очень коротким.

«Окном» мы называем благоприятное расположение ближайших астероидов и другого космического мусора, позволяющее приблизиться к нам какому-нибудь крупному кораблю. И пусть наша «Ариадна» вращалась довольно далеко от основного скопления – почти на границе пояса – подлететь к ней без приключений было проблематично.

Времени мало, но оно есть.

– Док, пару слов о биороидах, – обратился я к ученому. – Чем они так хороши, что линнисийцы за ними целую ударную группу отправили?

– Это не просто андроиды, они – индивидуумы! – в его голосе послышались нотки гордости. – Мы совершили огромный прорыв в области создания искусственного интеллекта… Боюсь, мой рассказ будет слишком долог, а временем мы не располагаем. Главное, что вам нужно помнить – их разум не столько электронный, сколько биологический, и мало чем уступает человеческому, разве что немного в эмоциональном плане…

Ну вот и в чем смысл? Природа уже сотни тысяч лет, без всякой науки, создает мыслящих индивидуумов – людей. К чему клепать подобия?

– Как вы думаете, что могло послужить причиной такого агрессивного поведения?

Профессор покосился на своего кусающего губу коллегу.

– Наш эксперт утверждает, что виной всему инстинкт самосохранения. Биороиды считают, что им угрожает опасность…

У роботов. Инстинкт. Ещё немного и мой мозг преодолеет точку кипения.

– Запомните, биороиды намного быстрее человека, у них потрясающая реакция и мыслят они на много ходов вперед! – напутствовал меня горе-ученый, когда я уже покидал зал.

Мне меньше всего хотелось испытывать их реакцию и интеллект. Леонардо уже попробовал силовой метод, и что из этого вышло?

В коридоре топтался смущенный Линдсей. Когда Дьюк сетовал на «зеленых патрульных», он в первую очередь имел в виду именно его. Мальчишке едва перевалило за двадцать, он только закончил Академию, и «Ариадна» стала для него первым местом службы. Парень поглядел на пистолет и улыбнулся своей фирменной детской улыбкой.

– Какие будут приказы, сэр?

– Еще раз обратишься ко мне «сэр» – получишь в лоб протезом! – пообещал я.

Линдсей усердно закивал.

– Сколько операторов на месте?

– Ни одного, все заняты пушками!

Другими словами – готовятся к эвакуации, лихорадочно создавая слепую зону, чтобы улизнуть через неё с обречённого астероида. Что ж, хотя бы не будут мне мешать.

– Беги в карцер и освободи Алехандро. Альварес, который. Передай ему, что если он хотя бы частично не вернет под контроль систему безопасности к моему приходу – запру его обратно и на эвакуацию пусть даже не надеется.

– Но он же… – начал было парнишка.

– Заключенный? – перебил я. – Конечно, просто его мера наказания пересмотрена. На ближайшие несколько часов я тут царь, диктатор и божий помазанник. Выполняй!

Паренька как ветром сдуло. Вот что значит вбитая накрепко выучка…

Хмыкнув, я заковылял в наш центр связи.

Итак, как говорил мой знакомый химик-самогонщик, что мы имеем в сухом остатке? Линнисийцы на всех парах спешат сюда за роботами и командование решает стрелять по своим. С этим бредом смириться трудно, но приказ уже отдан. Кто-то из штаба хочет прикрыть свою толстую тыловую задницу? Вряд ли уничтожение целой станции смогут утаить от высшего командования, значит – оно в курсе. Если так, то здесь у нас явная провокация, которая может привести к очередной войне. Дьявол, мы от прошлой-то ещё не отошли…

Может, я и ошибаюсь, но, скорей всего, наши ученые опять изобрели какую-нибудь уберштуку, и всем не терпится испробовать её в деле. А тут, как назло, линнисийцы в последнее время вели себя смирно, занимаясь излюбленными клановыми разборками, пока не пожаловали сюда целой группировкой. И решили наши заскучавшие главнокомандующие разыграть небольшой гамбит, который даст им повод вновь утопить космос в крови.

А внизу сидят запертые десять тысяч человек, на них уже поставили крест и записали в потери. И самое поганое, что надеяться им надо сейчас не на вооружённые силы огромной звёздной державы, а на одинокого инвалида. Лишь одно в этой поганой ситуации сыграло в мою пользу – на «Пустынном Ястребе» летает мой давний знакомый…

С такими вот невеселыми мыслями я и вошел в центр связи. Заведовал им невысокий улыбчивый толстячок – Адонис Попандопуло. Он носился между блоками аппаратуры со скоростью, не свойственной его телосложению, постоянно что-то настраивая и поправляя.

– Хьюстон, у нас проблемы! – поприветствовал я его старой как мир поговоркой.

– Фу-у-ух, тебя-таки выпустили! – с облегчением выдохнул Адонис.

– Надолго ли? – пожал плечами я. – Есть связь с «Ястребом»?

– Конечно, – засуетился толстячок. – Сейчас соединю, один момент!

Воздух передо мной заколыхался, будто раскаленный, и перед моим взором возникло прекрасное женское лицо, обрамленное гривой густых каштановых волос.

– Привет, Мариночка, – поприветствовал я голограмму на русском. – А ты все хорошеешь!

– Громов, ты здесь откуда? – удивилась она.

– Меня выгнали из инструкторов, пришлось сюда приткнуться, в службу безопасности.

– Вижу, ты ничуть не изменился, – немедленно укорила она. – Мне сейчас меньше всего нужны твои комплименты.

– Ну, тогда к делу, – согласился я и рявкнул уже куда громче. – Какого дьявола у вас там с командованием творится?! Они что, таблетку от маразма принять забыли?

– Хватит острить, – усталым голосом попросила женщина. – Я не в состоянии сейчас оценить твое чувство юмора. У меня приказ уничтожить несколько тысяч человек, если ты не успокоишь этих чертовых роботов и не привезёшь их срочно на борт.

– У нас новая война на носу?

– Я не уполномочена обсуждать с тобой такие вопросы.

Значит – война. Какие же они там в штабе скоты…

– Начальству станции даже не заикайся, что знаешь меня, и о том, что я с тобой связался, хорошо?

– У тебя новый приступ паранойи?

– Нет, просто не хочу, чтобы они узнали, что мы…

– Довольно! – прервала она меня на полуслове. – Убедил. Даже слышать не хочу, что ты сейчас ляпнешь.

– Отлично, Мариша, а теперь напомни мне, где я служил, пока не потерял пятую часть тела?

Женщина поморщилась.

– Полковая разведка. Линнисийское приграничье.

– Очень хорошо, – кивнул я. – Раз ты такая осведомленная, найди для меня всю имеющуюся информацию об этих чёртовых ученых, кстати, сколько вы нам сюда заслали?

– Пятеро, как и роботов, и ещё техническая группа, они сейчас тоже в заложниках.

– Спасибо, что не двадцать, – съязвил я. – Также мне нужны досье всех, кто приехал сюда за последние пару месяцев.

– Зачем тебе все это? – удивилась она. – Твоя проблема – биороиды!

– Эх, Мариночка, – вздохнул я. – Вот поработаешь с мое в службе безопасности, и поймешь, что главная проблема – это люди. Всегда. И вообще, кто-то же напугал роботов.

– Это всё?

– Да, но напоследок я загадаю тебе загадку.

– Громов, клянусь, если ты выживешь, то весь обратный путь до базы ты у меня просидишь в изоляторе!

Ха, нашла чем испугать.

– Итак, Мариша, к вопросу о моей службе, – напомнил я. – Угадай, сколько раз мы перехватывали послания идущих на рейд линнисийцев? Рад был увидеться, конец связи.

Марина открыла было рот, но я уже отключился.

Вот так всегда, не видишь человека столько лет… А поговорить и некогда. Всё у меня вечно через одно место.

– Адонис, дорогой, ты ничего не слышал.

– Не слышал чего?

– Молодец, а теперь соедини меня с нашими искусственными террористами.

– Один момент!

Профессор не обманул, и на меня с интересом уставились вполне себе человеческие лица. Забавно.

– Здравствуйте, – сказало правое лицо. – Представьтесь, пожалуйста.

– Говорит начальник службы безопасности Громов! – рявкнул я в ответ. – Немедленно сложите оружие и отпустите заложников!

– Вообще-то человек с этой должностью сейчас спит, – недоверчиво произнесло правое лицо.

– Именно поэтому я временно исполняю его обязанности.

– Приятно познакомиться, мистер Громов, – вежливо поклонилось левое лицо. – И кстати, почему вы не в карцере?

– Скучно там, – признался я. – Может, теперь вы представитесь?

– Первый, – отозвалось правое лицо.

– Третий, – сказало левое.

– Дайте-ка угадаю, – предположил я, – остальных зовут Второй, Пятый и Восьмой?

– Почти угадали, – хмыкнул Третий.

Святые пришельцы! Инженерная мысль у создателей биороидов была на высоте, а вот с фантазией явно туговато…

– У вас не имена, а порядковые номера, как на бытовой технике, – заявил я. – Первый-второй, по порядку рассчитайсь… Придется мне вас назвать, раз этим никто не озаботился.

Биороидам сравнение с бытовой техникой явно не понравилось. Надо же, они действительно проявляли эмоции! Значит, надо на эмоциональность и давить.

– Первый, ты будешь Вежливость, – окрестил я правое лицо. – А ты, Третий – Доверие.

– Странные имена… – задумчиво произнес Вежливость. – Но мне нравится.

– И мне, – согласился Доверие.

– Итак, раз мы познакомились, – начал я, – то какого чёрта вы здесь творите?!

– Простите, – извинился Вежливость. – Мы не хотели никому навредить. Никто серьезно не пострадал кроме человека, напавшего на нас.

– Так вы утверждаете, что на вас напали?

– Да, – подтвердил Доверие. – Он пытался убить Пе… Вежливость, когда мы собирались спуститься в шахту.

– Каким это, интересно, образом – гермошлемом по лбу стукнуть?

До спуска в шахту у рабочих даже виброкайла при себе нет, и угрожать роботам точно они не могли. Только матом обложить, разве что.

– Он пытался застрелить меня из пистолета, – заявил Вежливость.

«Надеюсь, игрушечного», – пронеслось в моей голове. Если кто-то смог пронести на станцию боевое оружие, то гнать надо поганой метлой всю службу безопасности. И меня вместе со всеми, вдогонку.

– Как интересно… А зачем тогда вы заперли группу шахтеров?

– Хотели обезопасить себя, избежать возможного нового покушения, потом прибежали люди из службы безопасности, и мы испугались…

Ага, испугались они. Это я испугался, когда мне эту историю рассказывали, да так, что сердце пропустило пару ударов.

– Вы не доверяете нам, это понятно, – я взглянул на часы (а время – то уходит!). – Но доверьтесь своим создателям. Улетайте вместе с ними на крейсер, и все дела. Поверьте, здесь по вам никто скучать не будет. Правда.

– Нашим создателям мы верим, но хотим улететь… без них.

– Вот как, а почему это?

– Мы устали от опытов, которые над нами проводят, и хотим улететь одни, – повторил Доверие.

– И что же вас заставляли делать, задачки решать до посинения?

– Недавно они начали вскрывать Шестого, – было видно, что биороиду эти воспоминания давались нелегко. – Понимаете, мы тоже можем ощущать боль, конечно не так, как вы, у нас все по-другому… Ему даже не отключили центры ощущений, а нас заставили смотреть на это, считывая показания…

Клянусь, в этот момент мне стало стыдно. И пусть передо мной были, казалось бы, бездушные машины, я почувствовал нарастающий гнев на их создателей. Они так стремились очеловечить машину, а следовало бы очеловечить их самих.

– Нашу лохань я вам не отдам, – решительно заявил я. – У меня связаны с ней очень личные светлые воспоминания, но вы же на чем-то прилетели сюда? Исследовательское судно, так? Что ж, заберёте его, если сложите оружие и отпустите заложников. Обещаю.

– Хорошо, но до этого вы должны заслужить наше доверие, – выдвинул свои условия Вежливость. – Найдите того, кто послал убийцу. Мы уверены, это не псих-одиночка, а тщательно запланированная акция.

Облом. А я уже думал, что удалось наладить контакт.

– А вы не боитесь, что ваши останки разметает от выстрела крейсера по всему астероидному поясу?

– Мы совсем не жаждем смерти, но к создателям больше не вернёмся.

Вот звери, это же надо так довести этих бедолаг! Я себя уважать перестану, если им удастся эвакуироваться. И пусть меня потом назовут психом, посочувствовавшим простым роботам.

А пока что пора приниматься за привычную работу.

– Человек был из группы, с которой вы должны были спуститься в шахту? – уточнил я. – Где он сейчас и в каком состоянии?

– Нет, он зашел в раздевалку с плазменным пистолетом в руке, – ответил Доверие. – Сейчас он в госпитале, в автодоке, без сознания. Все данные по нему мы отправили вашему руководству, чтобы они занялись расследованием, но наша просьба была проигнорирована.

– Жаль, что он в отключке, я бы с удовольствием его допросил, – посетовал я. – Насчет следствия – сделаю всё, что смогу. Оставайтесь на связи.

– Хорошо, – синхронно сказали биороиды и отключились.

Итак, пистолет… Да еще и плазменный. У меня, кстати, простой ионный, и если бы этот идиот пальнул в раздевалке… Плазма на данный момент – одна из самых мощных единиц стрелкового оружия. Их бы точно потом не собрали, разве что, по атомам. Может, на это и рассчитывал тот, кто его туда послал? Для военных слишком заковыристо. Но, с другой стороны, плазменным оружием помимо них владеют лишь считанные единицы наёмников, которые на хорошем счету у лучших контрабандистов. Такие ребята на захудалую станцию валить каких-то роботов точно не полетят.

Простой псих подобную игрушку раздобыть нигде бы не смог, в этом роботы совершенно правы.

– Адонис, в чьей они группе были?

– Третья, шахта Д-2.

– Значит, Дойл. Отлично! Свяжись с ним и выясни, что это был за пистолет. Он воевал и должен в этом разбираться. И пусть охарактеризует покушавшегося заодно. А мне пора бежать.

– Гарнитура у тебя в порядке? – я протянул толстячку свою, но он ее тут же выбросил, взяв с рабочего стола другую. – Эта помощнее. Сегодня электромагнитная буря на гиганте. Видео не обещаю, но голос гарантирую на всей территории станции.

Я поспешил вернуться в сектор службы безопасности, где меня наверняка заждались Линдсей и Алехандро. Чёртова искусственная гравитация мешала передвигаться быстро, но я ковылял изо всех сил. Примерно на полпути со мной соизволил снова связаться «Пустынный Ястреб».

– Хьюстон, как слышно, приём!

– Громов, ты хочешь сказать – нас водят за нос?!

– Ага, какая ты догадливая, – я ухмыльнулся. – Как там поживают мои старые знакомые с оперативного штаба?

– Отлично поживают, ведь больше некому сводить их под дулом плазмомёта в увлекательную экскурсию по военному моргу.

Видит бог, они сами тогда напросились. Из-за их грубого просчёта в планировании операции погибла большая часть нашего отряда. Я просто помог им воочию увидеть последствия своей ошибки. Получилось очень показательно.

– И что же тебе поведали о линнисийцах?

– Они сказали, что те всегда соблюдают строгое молчание в эфире, – она помедлила. – Когда покидают пределы Империи и отправляются в набег… Но чью тогда, чёрт возьми, передачу уловили наши перехватчики?!

– Давай я расскажу тебе одну занимательную историю из моей личной жизни, но сначала мне хотелось бы услышать, что ты раскопала.

– Прости, но по ученым информация закрыта… Зато я узнала кое-что о личности нападавшего, ты ведь это хотел, спрашивая про досье новоприбывших?

– Верно, Мариночка, ты сама догадливость сегодня. Рассказывай!

– Его зовут Николас Джефферсон. Классический игроман, не служил, и долгов у него более трех миллионов кредитов. Но кто-то помог ему устроиться на «Ариадну» и половину из них погасил.

– Спорю, что вторую половину ему обещали после выполнения заказа.

– Ты тоже сегодня сообразительный. Контрразведка с тобой полностью согласна, но они пока не нашли автора такого шикарного подарка.

Контрразведка, надо же. Значит, командование предполагает «крота» в штабе. Ну, бог им в помощь, там давно следовало всё перетряхнуть.

– Хорошо, теперь я расскажу свою историю. И не простую, а про то, как выиграли битву у Гаммы Стрельца.

– Это та крупная победа над линнисийцами? Я там была, вообще-то. Зачем ты мне это собираешься рассказываешь?

– Надеюсь на твоё понимание. Однажды, когда нас в очередной раз потрепали и отправили в резерв в глубоком тылу, наш замкомандира взвода, Араик Папаян, решил отметить свой юбилей. Проставился он на совесть: коньяк лился рекой, а шашлыкам не было конца. И тут, в самый разгар веселья, нам пришла в голову гениальная, как тогда показалось, идея. Мы конфисковали у тыловиков какое-то ржавое корыто, на котором едва держались передающие антенны, поставили его на автопилот и запустили в космос, в сторону линнисийцев. До этого мы четыре часа записывали передачу, представляясь командирами кораблей, а было нас… побольше взвода, откуда взялись остальные, хоть убей, не помню. Я назвался адмиралом Громовым и отдавал приказания эскадрам, ребята с гудением бегали вокруг меня и пытались маневрировать… короче, было весело. Но настоящее веселье началось, когда линнисийская эскадра Красных Дьяволов поймала и расшифровала сигналы, передаваемые той самой лоханью на автопилоте. Бедняги подумали, что на них прёт целая армада, и оставили позиции. С боевым духом у них всегда было слабо. Тогда и началось знаменитое наступление.

– И что, вас наградили потом? – недоверчиво спросила Марина.

– Нет конечно! Нам с Араиком, как зачинщикам всего этого безобразия, дали по строгому выговору и лишили боевых за два месяца. Мораль выводить не буду, потому как тороплюсь, догадаешься обо всем сама.

– И что же, ты думаешь, командование пойдет на риск и отменит приказ? Им понадобятся для этого более веские доказательства.

– Мне хочется, чтобы ты правильно понимала ситуацию.

– Я её прекрасно понимаю, поверь. Но нарушить приказ не могу.

– Ладно, я практически пришел, но не отпускать же тебя без очередной загадки! Итак, зачем кому-то платить полтора миллиона кредитов за какого-то неудачника, который в армии даже не служил, если мы с тобой прекрасно знаем, что приличного наемника можно взять за миллион? Время пошло, уже скучаю, Хьюстон, конец связи!

В компьютерном центре службы безопасности царили приятный полумрак и тишина. Таким я это место ещё не видел.

– Приветствую, амиго! – отсалютовал мне коктейлем высокий широкоскулый мужчина, обладатель самых длинных усов на нашей станции.

– Есть радостные вести? – поинтересовался я. – Предупреждаю, плохими я сыт уже по горло!

– Всё путем, я вошёл-таки в систему! Дьявол, всю жизнь об этом мечтал, прямо с головного…

Он поставил запотевший бокал с коктейлем на панель управления терминалом и сладко потянулся в кресле. Леонардо за такое медленно бы четвертовал тупым мясницким ножом, но лично мне сейчас было всё равно. Позади хакера на кресле съежился Линдсей. По его лицу ясно читалось, что он предпочел бы сейчас сидеть внизу в заложниках, чем творить такое надругательство над уставом.

– Какие блоки системы под контролем?

– Не так много, – вздохнул Алехандро. – Один момент мне казалось, что вообще не выйдет… В общем, система видеонаблюдения, кое-какие службы… Пушки заблокированы наглухо, управление не перехватить. Ниже госпиталя дроны вообще поставили такую защиту, что мне вовек не сломать, так что освободить кого-нибудь отсюда я тоже не могу, извини.

– Да мне этого и не нужно, пусть пока там посидят, подумают над смыслом жизни. Лучше открой мне личные данные сотрудников.

Мужчина удивленно приподнял кустистые брови.

– Хочешь посмотреть чье-то досье?

– Да. Свое.

«Почему вы не в карцере, кстати?», – спросил меня Доверие. Биороиды умеют задавать чертовски правильные вопросы, мои загадки им в подмётки не годятся…

Досье гласило, что Андрей Громов заключен под стражу и в настоящий момент находится в изоляторе А-42. То, что я сейчас стою и читаю это всё, подпоясанный кобурой с табельным оружием, уже тянуло на трибунал. А если ещё вспомнить про недавние переговоры с террористами…

Несмотря на холодную ярость, кипевшую внутри, я не мог не восхититься глубиной комбинации Дьюка. Ведь фактически он сделал меня главным козлом отпущения, вне зависимости от варианта развития событий. Даже, если мне удастся освободить заложников, я все равно попаду в тюрьму, и все лавры достанутся ему, а ежели не смогу…

Нет, лучше об этом не думать.

Ну, Старый Дьюк, ну хитрец! Только в одном он просчитался – я очень справедливый и благодарный человек. Уж я его отблагодарю, от всей своей широкой славянской души! Не зря же подстраховался с Адонисом…

– Что это значит? – недоуменно спросил Линдсей.

– То, что меня просто подставили, малыш. Давай бегом к Дьюку, он наверняка сейчас ополчение из администраторов набирает. Я тут разберусь и без тебя.

Но парень даже с места не сдвинулся.

– Линдсей, это приказ!

– Да, сэр, – понурившись, он побрел в сторону выхода.

Мне нравился этот наивный мальчишка, и не хотелось становиться причиной краха его карьеры.

– Может, я тоже пойду, – предложил Алехандро. – Спокойно допью свой бухито в изоляторе…

– Нет, – огорчил я его. – Ты нужен мне здесь. В случае чего скажешь, что я грозил тебе вот этим пистолетом. А теперь слушай…

Тщательно проинструктировав хакера, я направился в арсенал. По дороге туда на связь со мной вышел Адонис.

– Дорогой, я поговорил с Дойлом! – завопил он мне в ухо. – Он утверждает, что пистолет, прежде чем хрустнуть в железной хватке андроида, действительно был плазменным. Более того, он уверен, что это маломощная укороченная модель, какую носят наши внутренние войска. И что самое интересное, парень держал его впервые, это сразу было видно! Но даже у профессионала, Дойл клянется, нет шанса против этих молниеносных бестий!

– Передай ему мою глубокую благодарность, а когда Дойл заметит, что благодарность в стакан не нальешь, скажи, что я, Эндрю Громов, обещал поставить ему бочку пива, когда все закончится. Да, и соедини меня с Дьюком.

Что ж, теперь многое встало на свои места. Белых пятен ещё хватало, но уже ясно, что я двигаюсь в правильном направлении.

– Прием, Дьюк сейчас не может ответить, – это был Уоррен. – Но я могу ему передать…

– Тогда передай, если он хочет освободить заложников, то пусть пришлет яйцеголовых в апартаменты для заседаний Д-7А. Это на уровень выше госпиталя, если ты забыл. Запомни, ученые мне нужны все пятеро! И еще хорошая новость – мы частично вернули контроль над системой безопасности. Только сильно не обольщайся, пушки не отключить.

– Понял, учёные будут через двадцать минут. Собираешься вести переговоры?

– Конечно, – соврал я. – А ученые единственные, кому роботы доверяют. Обеспечь явку, это важно. Никого с ними не посылай, иначе биороиды не сдадутся.

– Хорошо, хорошо, конец связи.

Двадцать минут. Я уже стоял в дверях арсенала и набирал код, но сделать нужно было так много, а время… оно утекало, как кислород из пробитого гермошлема.

Если у человека какой инстинкт и развит хорошо, так это хвататься за оружие при малейшей опасности. До недавнего времени арсенал был заблокирован, и все обходились чем есть, а сейчас сюда набегут за мощными штурмовыми винтовками и натворят с их помощью много глупостей. К счастью, большую часть оружия расхватали штурмовики, но кое-что всё же осталось. Пистолеты и прочую мелочь я просто сгрёб в сейф и запломбировал его личным кодом. Затем взял с верстака ящик с инструментами и принялся за первую винтовку…

Шла семнадцатая минута из отпущенных мне двадцати, когда со мной очередной раз связался «Пустынный ястреб». Я уже закончил с оружием в арсенале и, хромая, шел на место встречи.

– Громов, что там у тебя, ты решил вести переговоры? – в голосе Марины плескалась надежда.

Ага, значит, наш старый интриган ей всё уже рассказал.

– Да, только у меня один нюанс возник – я больше не работаю в службе безопасности. Дьюк меня подставил, когда вытащил из карцера и засунул в эту ситуацию по самое не балуй.

– Ты с ума сошел! Срочно возвращайся в изолятор и дожидайся там эвакуации!

– И не подумаю – я единственный, кто наладил с роботами контакт, мне нужно только добиться их доверия, и тогда жизни всех заложников спасены. Кстати, ты разгадала мою последнюю загадку?

– Господи, Громов! – простонала Марина. – Ты невыносим! Почему ты не можешь общаться, как все нормальные люди? Почему ты всегда говоришь недомолвками?

– Все очень просто, – я добрался до лифта и стал спускаться вниз. – Если человек приходит к тем же выводам, значит, ход моих мыслей верный. Главное – задать правильный вопрос.

– Какой еще вопрос, Громов?! Ты мне мозг взрываешь!

– Ничего, потерпишь, мне самому несладко. А теперь, будь добра, свяжись с сотрудником службы безопасности Алехандро Альваресом. Он сейчас у главного терминала, ждет, чтобы ввести тебя в курс дела.

– Какой еще сотрудник? Я не видела в списках этой фамилии.

– А он новенький, только призвался на службу… из карцера.

Ответом мне была тишина. К счастью, недолгая.

– Если у меня когда-нибудь случится сердечный приступ, то только из-за тебя, – сказала, наконец, Марина сдавленным голосом. – Ты хоть понимаешь, что творишь?

– Конечно, иначе бы я действовал по-другому. Кстати, мне пора.

Лифт спустился, до нужного отсека, где меня уже ждали ученые. Нужно было собраться и отыграть последний акт в этой пьесе, навязанной мне неведомым режиссером.

– Как? И ты не загадаешь мне напоследок очередную свою идиотскую загадку? – удивилась Марина.

– Не угадала. Но она будет очень простая. Вспомни-ка Устав – на каких условиях человек может вступать в переговоры, если он официально сидит в карцере и, что главное, уже не является сотрудником службы безопасности? Варианты, оканчивающиеся пожизненным заключением или смертной казнью не предлагать. Хьюстон, конец связи.

Затаив дыхание, я шагнул внутрь отсека, запнулся протезом о переборку и чуть не запорол торжественный момент падением плашмя.

Помещение представляло собой этакий конференц-зал в миниатюре. Здесь собирались главы отделов и профсоюзов, а ещё этот отсек был примечателен тем, что находился ближе всех к госпиталю, в котором хозяйничали роботы.

За столом, заметно нервничая, сидели пятеро людей.

Начальник исследовательской группы Эдвард Свонн был уже мне знаком, остальных я рассмотрел подробнее, попутно здороваясь и знакомясь.

Ещё один пожилой мужчина – Джон, являлся тем самым специалистом по психологии биороидов. Он сидел, прямой как палка, и тарабанил пальцами по столешнице.

Следующим был Герхард – тучный мужчина с мозолистыми руками, в группе он являлся консультантом-механиком. Справа от него сидела Элизабет – инженер-программист. И, наконец, с краю скромно пристроился молодой паренёк, ассистент Брендон.

Страшно хотелось пить, в горле пересохло, а говорить придется много… Совсем некстати вспомнился коктейль Алехандро.

– Попробую угадать, – я сел в свободное кресло, напротив ученых. – Вы сейчас все задаётесь вопросом, какого дьявола вас сюда притащили? Не буду томить – одним из условий биороидов было найти человека, или людей, которые желают им смерти.

– И причем здесь мы? – спросил за всех Свонн.

– Дело в том, что этот человек или люди – кто-то из вас.

Поднялся невообразимый гвалт, в лицо мне полетели проклятья и оскорбления, кое-кто даже вскочил со своего места. Пришлось достать пистолет и постучать рукояткой по столу, призывая всех к тишине. Это принесло ощутимый результат – все разом замолкли.

– Вы псих… – испуганно прошептала Элизабет.

– Меня так часто называют, – пожал я плечами. – Но большинство психиатров сошлись на том, что у меня просто мания величия на фоне обостренного чувства справедливости.

Но к моим словам никто не прислушался, все со страхом уставились на пистолет. Пришлось положить оружие на стол, чтобы хоть немного успокоить подозреваемых.

– Вы знаете, когда меня выпустили из карцера, мне показалось, я схожу с ума. Вся эта ситуация походила на розыгрыш, и при всей своей идиотичности была патовая. Биороиды просто так не освободят заложников, потому что страстно хотят улететь, от вас, кстати! Ну а военные никуда их не отпустят, предпочтя взорвать станцию ко всем чертям и улететь восвояси. Не то, чтобы я очень переживал из-за старушки «Ариадны», но при этом погибнет несколько тысяч невинных людей, что мне крайне не нравится.

– Зачем вы нам это рассказываете? – гневно спросил Герхард. – Думаете, мы хотим, чтобы они погибли?! Элли права, вы просто псих.

– Герхард, в любом деле главное, – я примирительно улыбнулся, – задать правильный вопрос, ответ на который расставляет всё по своим местам. После него других вопросов уже не возникнет.

– Я понял вашу мысль, – кивнул мужчина. – Сам пользуюсь подобным методом при поиске неисправностей. Но мне непонятно, причем здесь мы?

– Биороиды утверждают, что на них совершили покушение, вы ведь в курсе? Отсюда следует, что главный вопрос всего этого безумия – как на нашу тщательно охраняемую станцию попало оружие?

На меня непонимающе уставились пять пар глаз. А еще называют себя людьми умственного труда… Придется всё разжевывать.

– Вы себе даже представить не можете, как тяжело беднягам рабочим протащить сюда жалкий вибронож, – принялся я объяснять. – А тут – целый плазменный пистолет! Вам этого не понять, но для службы безопасности такая ситуация – полный провал. За подобное нам всем светит как минимум безработица. И всё же – как?

– Чертов психопат протащил его с собой, – предположил Свонн. – Или собрал тут, в мастерской.

– Вы, Эд, бесспорно, большой специалист в области киберинженерии, но в оружейном деле полный профан, – я указал на свой пистолет. – Даже такую простенькую мухобойку в наших мастерских не соберешь. Тем более, на месте происшествия по чистой случайности оказался человек, навоевавший поболее моего. Так вот, он узнал в пистолете военную штатную модель, её носят наши внутренние войска. А насчет проноса – я лично со сканером в руках проходил по кораблю, на котором прилетел тот самый Николас Джефферсон и никаких бластеров на борту не обнаружил.

– Вы слишком много говорите, – покачал головой Джон. – Видимо, пребывание в изоляторе отразилось на вас не в лучшую сторону.

Возможно, он прав, и я просто соскучился по человеческому общению. Что ж, ему видней, он – психолог.

– Согласен, но я просто тяну время, – сказал я чистую правду. – Кстати, корабль Джефферсона был последним прибывшим на «Ариадну». Если, конечно, не считать вашего судна. Которое не проверяли, так как вы и так прибыли под конвоем.

Повисла гнетущая тишина.

– К слову, с вами же прилетели военные, да?

Свонн утвердительно кивнул.

– А у них, насколько я помню, охраной занимаются внутренние войска, вооружённые как раз такими пистолетами.

Я с удовлетворением смотрел, как ученые заозирались друг на друга.

– Но кто бы это ни был – преклоняю перед его изобретательностью колено. Мне в свое время понадобился литр коньяка, чтобы придумать такой розыгрыш.

– Какой ещё розыгрыш, какой к черту коньяк! Сюда летят линнисийцы! – взорвался Свонн.

Я выразительно посмотрел на пистолет и учёный притих.

– Сюда летит какое-нибудь ржавое ведро с антенной и передает записанный сигнал, – возразил я. – Да будет вам известно, что их корабли сохраняют гробовое молчание в эфире, как только они покидают границы своей Империи. Как они общаются, до сих пор не установлено. Немногие военные об этом знают, а уж гражданские… Откуда взялась запись сигнала, которая провела даже нашу контрразведку, ума приложить не могу, да это и не существенно.

– Но зачем кому-то из нас ЭТО делать? – простонал Свонн.

– А вы еще не догадались? – злорадно ухмыльнулся я. – Чтобы сорвать ваш бесчеловечный проект очеловечивания машины. Признаюсь честно, этот поступок мне по душе, хоть и методы слишком экстремальные… И я скорей поверю, что на нашем газовом гиганте ударят лютые морозы, чем в то, что военные этот проект все-таки не прикроют. Поверьте, люди в Министерстве обороны очень разные, но одинаковы в одном – их очень пугает оружие, обернувшееся против своих создателей.

На Свонна было жалко смотреть. Остальные выглядели ошарашенными и только в одних глазах промелькнуло удовлетворение. Так-так…

– И еще один момент, – продолжал я. – Нанявший неудачника Джефферсона заплатил изрядную сумму в счет его многочисленных долгов. Контрразведка сейчас…

– Я и не собирался скрываться после содеянного, – перебил меня Джон. – Вы правильно заметили, мистер Громов, я нанял неудачника, потому что не знал, где найти специалиста в этом деле.

Загадка номер два решалась еще проще, чем первая. Эх, Марина…

– Ты… негодяй! – зашипел Свонн, поднимаясь с места. – Я потратил полжизни на этот проект!

Пришлось мне снова браться за пистолет.

– Так, Джон, вы у нас человек, так что пересаживайтесь на мою сторону, – приказал я ему. – А нелюди остаются сидеть там, где сидели.

Взгляды по ту сторону стола стали злобными.

– Теперь расскажите, зачем вы затеяли всё это? – спросил я у психолога, как только он пересел.

– Думаю, вы догадались, почему. Мои малыши рассказывали вам об экспериментах, которые над ними проводили, чтобы измерить эмоциональную и физическую чувствительность?

Вот так – мои малыши. Господи, не дай испытать моим врагам то, что пережил этот человек…

– Достаточно, чтобы проникнуться, – ответил я. – Но зачем вы подвергаете тысячи людей такому риску? Только не надо говорить, что вы заранее всё не просчитали.

– Увы, но это так, – развел руками мужчина. – Я отлично разбираюсь в психологии биороидов, но вот люди… Я никак не ожидал, что военным отдадут приказ открыть огонь по заложникам. Я думал, они отпустят малышей…

Святая наивность. Но, если ты хороший человек, это не значит, что вокруг такие же.

– Поверьте, в Министерстве сидят люди ничуть не лучше этих, – я кивнул на оставшуюся четверку и снова положил оружие на стол. – Теперь расскажите о записи.

– Её я взял у своего брата, он уже давно исследует линнисийскую культуру… Но поверьте, он ничего не знал о моем плане!

– Охотно верю, иначе бы вы так глупо не попались, – согласился я. – Уж он точно должен был знать о молчании на рейде. А пистолет?

– Однажды я усыпил одного из охранников, – Джон вздохнул. – Не думайте, что он был хорошим человеком, его любимым занятием было наблюдать за опытами…

Я кивнул и посмотрел на часы – до «окна» оставалась два часа. Скоро должны объявить эвакуацию. Вроде бы успеваю, в кои-то веки.

– Теперь вы доверяете мне? – громко сказал я в потолок.

Гермозатвор на противоположной стене открылся, и в помещение дружно шагнули биороиды. В полный рост они куда больше напоминали роботов – тела отливали пластиком и металлом, но движения не такие дёрганные, а вполне себе плавные. Будто это шли люди в облегающих бронекостюмах. Достаточно было просто прищуриться, чтобы поверить: передо мной обычные перепуганные ребята, которые хотят жить.

Четверка ученых напряглась, а Джон улыбнулся сквозь слезы.

– Откуда вы знали, что мы за вами следим? – спросил Доверие.

– Догадывался, – пожал плечами я. – Наш договор в силе?

– Да, если вы нас отпустите, – биороид улыбнулся. – Кажется, вы обещали нам исследовательское судно?

Вот умница!

– Забирайте его, только…

Договорить мне, к сожалению, не дали. В зал ворвались вооруженные люди во главе с Уорреном и Дьюком. Как я и предполагал, это оказались охранники ученых, разбавленные оставшимися в строю патрульными из службы безопасности. Среди них я разглядел побледневшего Линдсея. Молодец, парень, держится, значит – будет толк.

Я спокойно повернулся в кресле.

– Вас стучать не учили, молодые люди?

– Джон Ферроу, вы арестованы за измену и попытку саботажа, – не слушая меня, довольно произнёс Старый Дьюк. – А вам, Эндрю Громов, самое место в карцере, куда вы сейчас и отправитесь.

Обязательно, но чуть попозже. А пока я взял себя в руки, чтобы не засмеяться в голос. У Дьюка с Уорреном были настолько счастливые лица… Жаль их огорчать.

– Одну минутку, – я снова повернулся к биороидам. – Вы ПОЛНОСТЬЮ мне доверяете?

– Да, – Вежливость кивнул.

– Тогда не предпринимайте ничего, я сам всё улажу, – попросил я их.

– Громов, повторяю, отбрось пушку и встань с поднятыми руками! Не то я, клянусь, прикажу тебя пристрелить, – нетерпеливо зарычал Дьюк.

– Вы хотите взять под охрану сотрудника службы безопасности? – я, насколько мог, изобразил удивление.

– Да никакой ты, к черту, уже не сотрудник! – взревел Дьюк. – Уже две недели, как ты – заключенный!

Двое ребят из охраны шагнули ко мне, чтобы надеть силовые наручники, остальные держали нас с роботами на прицеле штурмовых винтовок.

– Как же так, – смущенно выдавил я. – Ты же освободил меня, дал оружие и восстановил в должности!

Это был момент его триумфа, это стало видно по глазам старика. Псих-Громов давно уже всех достал, а теперь он унижен и взят под стражу, его будут судить за саботаж, вместе с Ферроу. А старина Дьюк возглавил операцию, благодаря которой захвачены биороиды и спасены заложники. Ну же!

– Никогда я тебя не восстанавливал, осёл! Ты был мне нужен, чтобы выманить этих чертовых дронов!

Значит, я оказался прав в том, что он договорится с ребятами из внутренних войск. Теперь это его люди, при них не страшно говорить правду. Ученых и биороидов он в расчёт не брал – одни ему будут благодарны за спасение, а кто поверит другим? Вот ты и попался, старый плут…

– Вот как… – произнес я задумчиво. – Только, увы, вы не сможете меня арестовать, потому что ваши люди грозят мне неисправным оружием.

– Ты достал меня своей болтовней, чертов ублюдок! – выкрикнул Уоррен, тоже вооруженный винтовкой. – Сейчас я сделаю тебя симметричным!

Он прицелился мне в здоровую ногу и нажал на спусковой крючок. Вообще-то я ожидал, что он захочет меня просто пристрелить, но такой цинизм…

Винтовка издала еле слышное гудение, только выстрела не последовало. Уоррен нажал снова, но безрезультатно. Голографический индикатор показывал полный заряд, а винтовка по-прежнему не стреляла. Помощник с проклятьями вырвал винтовку из рук ближайшего охранника, но результат был тот же.

– Я же сказал, оно неисправное, – пистолет перекочевал со стола обратно ко мне в руку. – Остальные тоже могут проверить.

Охранники и патрульные последовали моему совету, только целились они не в меня, а в потолок. Ни одна винтовка не выстрелила. Я с удовлетворением заметил, что плазменных пистолетов на охранниках нет, вместо них на поясах болтались шокеры. Всё правильно – слишком мощное это оружие для стрельбы в переполненном помещении. Оставалось ещё несколько единиц табельного у патрульных, но теперь они вряд ли его против меня поднимут.

– Как… – ошарашено произнес Уоррен. – Как ты это сделал? Их же невозможно сломать… Почему тогда работает индикатор?

Очень просто, на самом деле, я это сделал. С помощью обыкновенного атомного резака, который есть в кармане любого ремонтника, и кусочка медной проволоки. Как любил говорить наш прапорщик Ковалевский: «Что один человек смастерил, то другой завсегда разломать сможет!».

На Уоррена было жалко смотреть. Как же он меня ненавидел… Но Старый Дьюк не сдавался.

– Мы с тобой, калека, справимся и голыми руками, – заявил он. – И твоя пукалка тебе не поможет!

– Со мной – конечно, – согласился я и показал пальцем за спину, на биороидов. – А вот с ними – нет!

Старый Дьюк спал с лица. Он так хотел разделаться со мной, что совсем забыл про андроидов.

– Ты не посмеешь… – прошептал он. – Тебя же к смертной казни приговорят, идиот!

– А вот и нет, – заявил я. – Думаешь, мы случайно оказались здесь? Я знал, что ты любишь подсматривать за собраниями профсоюзов, поэтому тут в каждую панель встроена мощная камера, а изображение идет прямиком в твой кабинет. Пока мы тут играли в детектива и подозреваемых, а твои люди вооружались, здесь творилось ещё кое-что очень важное.

– Но зачем ты всё это затеял, чертов психопат? – недоуменно замотал головой Дьюк.

«Сейчас узнаешь, но, боюсь, тебе не понравится». Я тяжело поднялся с кресла и заковылял к ближайшей стене.

– Хьюстон, как слышно, прием! – я постучал протезом по панели.

– Громов, какого дьявола! – громко выругался женский голос, заставив всех заозираться. – Мы тут все чуть не оглохли! Ты это специально, да?

– А незачем звук так увеличивать, чтоб каждый шорох было слышно! – укорил я невидимую собеседницу. – Ты тоже в динамиках звучишь отнюдь не шёпотом!

Старый Дьюк стремительно бледнел. Но до Уоррена и остальных еще не дошел трагизм ситуации. Ничего, сейчас я его донесу.

– Позвольте познакомить вас с моей старой знакомой, Мариной Хьюстон, – представил я женский голос. – Командир боевого крейсера «Пустынный ястреб», она также известна под именем Стальная Леди. И пусть Марина не присутствовала здесь во плоти, но моими стараниями слышала каждое сказанное слово с самого начала.

Уоррен уронил челюсть, у охранников лица дружно приняли выражение кота, застигнутого в холодильнике, Дьюк начал что-то бормотать про себя, и даже биороиды казались удивленными.

Слов ни у кого не находилось, пришлось мне вновь нарушать тишину:

– Мариночка, ты разгадала мою последнюю загадку?

– Так точно, старший юнга Громов! – в её голосе послышалось злорадство. – Вы назначены оперативным уполномоченным крейсера «Пустынный Ястреб» вплоть до его прибытия на станцию «Ариадна». Все ваши действия будет оценивать совет при Министерстве обороны, куда я вас незамедлительно доставлю.

– Стальная Леди… – бормотал Дьюк, в глазах которого плескалось отчаянье, граничащее с безумием. – Она все слышала… Стальная Леди…

– Что еще за оперативный уполномоченный? – нашел в себе силы спросить Уоррен.

– Учи устав Экспедиционных Сил, гражданский! – рявкнула Марина. – Там чётко написано, что при чрезвычайной ситуации любой член экипажа может на время стать оперативным уполномоченным и решать разнообразные проблемы вне корабля!

– В том числе вести переговоры, заключать под стражу и даже портить оружие в арсенале, – ввернул я. – Спасибо, что уволили меня, Дьюк, иначе не встать мне снова на службу. Даже на неделю.

– Ты… – прохрипел он, выпучив глаза. – Я вырву твое поганое сердце!

Глава станции попытался было шагнуть в мою сторону, но его схватили охранники и мигом надели на запястья силовые наручники. Парочка их коллег застыла возле меня, словно мои личные телохранители. Будто пять минут назад они и не собирались меня же и арестовывать. Молодцы, сообразительные ребята, далеко пойдут.

Я выразительно посмотрел на Уоррена, и через мгновенье наручники оказались и на нем. Часы, между тем, показывали чуть более часа до «окна».

– Ты серьёзно собираешься их отпустить? – поинтересовалась Марина.

– Я обещал, ты же знаешь, как это важно… Всю ответственность беру на себя.

– Не надейся, – фыркнула женщина. – Я очень хочу посмотреть, кому это в голову пришла светлая мысль стрелять по гражданским…

– Джон, – я повернулся к психологу. – У вас пара минут, чтобы попрощаться. Вашим малышам надо спешить.

– Я благодарен вам от всей души за все то, что вы для них сделали… – растрогался он. – Мне так жаль…

– Мне тоже, – я был искренен. – На суде я буду выступать свидетелем защиты, обещаю.

– Почту за честь, – мужчина приложил руку к сердцу и поклонился.

Он встал и на негнущихся ногах направился к биороидам.

– Ну что, ты чувствуешь себя счастливым, ублюдок? – выкрикнул Уоррен.

Я задумался и честно ответил:

– Нет.

Охранники и патрульные топтались на месте, не зная, что им делать.

– Увести этих в карцер, – я кивнул на Дьюка и Уоррена. – Патрульные сейчас должны пройти по ярусам и отсекам и освободить всех заложников. Если кому-то из них плохо, то ведите в лазарет, если очень плохо – то в бар, сегодня выпивка за счёт заведения. Все остальные могут быть свободны. Хотя нет, стоп!

Я повернулся к четверке ученых.

– Вот этих тоже куда-нибудь деньте! Заприте куда угодно до прилета корабля, можете на поверхность выгнать, но чтоб на глаза они мне больше не попадались!

Джона Ферроу тоже увели, и люди стали потихоньку расходиться. Ко мне со смущенными лицами, если можно так выразиться, подошли биороиды.

– Простите нашу назойливость, – сказал Доверие. – Но вы не могли бы дать имена остальным?

Тоже мне, Андрея Крестителя нашли!

– Верность, Смелость и Сострадание, – я поочередно указывал пальцем на каждого. – Надеюсь, качества, которые я вам навязал в имена, всегда будут сопутствовать вашей семье в будущем. Думаю, погрузка уже закончилась, так что садитесь и мчите отсюда на всех парах. У Марины приказ распылить вас на атомы, и она, не задумываясь, приведет его в исполнение, если ей представится хоть малейшая возможность.

Исследовательское судно – довольно мелкий звездолёт. Он легко проскользнет через астероидный пояс, и улететь на нём можно очень далеко…

– Спасибо вам, – поклонился мне Вежливость. – Мы никогда не забудем, чему вы нас научили, и того, что для нас сделали. Прощайте.

В комнате остались только мы с Линдсеем, который явно не знал, куда себя деть. Я ободряюще похлопал его по плечу.

– Громов, я что-то не поняла, какая еще, к дьяволу, погрузка?!

Черт возьми, совсем про неё забыл!

– Мариночка, я подумал, что им будет скучно впятером, поэтому приказал загрузить до отказа судно необходимым оборудованием и материалами. Ведь на нём, как я понимаю, осталась вся документация… Надеюсь, лет через двадцать-тридцать, если повезет, в космосе появится новая раса. А вот кем она станет человечеству, будет зависеть от нас самих.

– Андрей, ты понимаешь хоть, ЧТО сделал?! Для нас же отдельную казнь не поленятся придумать!

– Не придётся, – возразил я. – Если мы убедим командование в том, что эта новая раса будет нашими ценными союзниками. У человечества и так слишком много врагов в космосе, пора уже обзаводиться друзьями.

– Ты сам им об этом расскажешь, – она хмыкнула. – Надеюсь, после общения с тобой их не придется госпитализировать. Не у всех ведь нервы, как у меня.

– У тебя они стальные, Мариночка! Кстати, у вас там есть на борту хорошее пиво? Я тут просто бочку намедни задолжал, и не хочу улетать, не отдав долги. Так что напряги суперкарго, сделай приятное своему юнге! Скучаю, целую, Хьюстон, конец связи!

– До встречи, – сухо сказала Марина и отключилась.

Вот теперь мы с Линдсеем точно одни.

– Прекрати строить из себя провинившегося щенка и пошли со мной, – я заковылял к лифту. – Тебя скоро ждет повышение, и ты должен соответствовать светлому образу оперативника службы безопасности.

– Правда? – парень расправил плечи. – Я вас не подведу, обещаю!

Тем временем, мы поднялись на уровень службы безопасности и направились к отсеку с карцерами. Подойдя к одиночному изолятору А-42, откуда меня накануне выпустили, я вручную ввел пароль на панели управления и открыл гермозатвор.

– Знаешь, почему Марину Хьюстон прозвали Стальной Леди? – спросил я у недоумевающего Линдсея.

– Н-нет, а зачем вы открыли карцер?

– Потому что она всегда сдерживает свои обещания, чего бы это ни стоило ей или тому, кого она упомянула. Всегда, Линдсей.

– И причем здесь карцер?

– Она поклялась, что продержит меня в изоляторе весь обратный путь, так что мне надо снова привыкать к безделью.

Я шагнул внутрь.

– И вообще, у меня ещё целый час абсолютной власти на этой станции. Если я сорвусь и пойду творить добро и справедливость, то к прилету «Пустынного ястреба» население «Ариадны» сократится на четверть, а ты останешься без работы на целый год. В твоем возрасте нельзя так расслабляться, не то превратишься в такого, как Уоррен. Закрывай меня, это приказ!

Гермозатвор с шипением сомкнулся, оставив за собой станцию, с каждой минутой все более напоминавшую встревоженный улей. Что ж, работы у моих бывших коллег будет сегодня хоть отбавляй. Все работники, мягко говоря, сейчас на взводе после вынужденных посиделок взаперти. Мне ли не знать, как это утомительно.

Я кое-как лег на нары, в который раз пообещав себе заглянуть в госпиталь по прилету, закинул руки за голову…

И стал ждать.

ОТ АВТОРА: Этот рассказ по праву считается у меня одним из самых успешных. Работа над ним заняла что-то около месяца: от консультаций со специалистами и наброска сюжетного скелета до написания, собственно, самого текста и его вычитки. Он стал моим своеобразным Рубиконом, по итогам которого я превратился из молодого графомана в начинающего автора.

С ним же я в 2013 году взял серебро в одном из самых масштабных конкурсов малой прозы в Рунете, проходившем на портале FanBook, в нём приняли участие свыше четырёх сотен писателей. По итогам мероприятия издательством "АСТ" был выпущен сборник "Под знаком Z", где опубликовали свои работы как опытные литераторы, так и новички вроде меня.

Вдвойне приятно, что именно мой рассказ "У Немезиды сегодня выходной" открывает данный сборник.

За день крыша ангара нагрелась, словно противень в духовке. Мы лежали на ней уже второй час и собирались вот-вот покрыться золотистой корочкой.

– Ты изувер, – тихо прошептал Калина, демонстративно закатив глаза. – Лучше уселись бы на погрузочном кране, в тенёчке…

– И в случае чего прыгали бы оттуда вниз головой, – возразил я. – Там подъёмная лестница простреливается со всех сторон, а внизу вдобавок ещё и бетонный пустырь, если не заметил.

– Да-да, пути отхода – это наше всё, – проворчал парень. – Но ещё полчаса, и моя разгрузка приплавится намертво, будешь отдирать меня вместе с куском крыши.

– Не беспокойся, столько не просидим. Труби нашим, чтоб немедленно закруглялись.

– Ты что-то почувствовал? – встрепенулся Калина, вытаскивая рацию.

Я неопределённо покачал головой и продолжил просматривать внутренний двор через оптику. Грузовые контейнеры, ящики, бочки… В этом лабиринте легко заблудиться и стать чьим-нибудь обедом, но ради хранящихся здесь, по сегодняшним меркам, богатств, можно было и рискнуть. Головой.

Наблюдение принесло плоды – между двумя дальними контейнерами мелькнула неясная тень.

– Движение на десять часов, – тут же среагировал Калина.

– Вижу.

В воздухе медленно разливалось звенящее напряжение – ещё не опасность, но первый звоночек, бьющийся в подсознании. До общего перезвона лучше не доводить.

Тем временем из-за груды гниющих поддонов показались две фигуры, осторожно водящие стволами автоматов по сторонам. Оружие, как и полагается, с глушителем, дорогая экипировка, а за плечами внушительные рюкзаки.

– Коллеги? – предположил Калина.

– Вызови-ка их по общему каналу, – прошептал я. – Тут наверняка целая группа, просто мы их не видим.

Напряжение повысило тональность. Не выйди на нас живые люди, мы бы уже сматывали отсюда удочки, но я должен был хотя бы попытаться их предупредить. А дальше уж сами как-нибудь. Чай, не маленькие.

В поле зрения попала ещё одна вооружённая пара метрах в тридцати от первой. Сколько же их здесь всего?

– Готово! – Калина протянул мне рацию.

– Приём, – прохрипели на другом конце. – Кто говорит?

– Тихий, – представился я. – Фуражиры из Солнечного.

– А, соседи, – несмотря на помехи, я различил в голосе нотки облегчения. – Мы из Северной. Группа Ганина.

– Слушай, Ганин, – без предисловий начал я. – На точку мы претензий не имеем, тут на всех хватит. Только сейчас здесь находиться опасно. Мы отходим и вам советуем.

– Совет принял, Тихий, – вполне серьёзно отозвался голос. – Удачи вам.

– Спасибо, конец связи.

Я отключил рацию и стал собираться, пристроив арбалет за спину.

– Не уйдут, – уверенно заключил Калина.

– Это их выбор.

Мы тихонько поползли назад. Напряжение накатывало всё сильнее, заставляя покрываться гусиной кожей. Я даже смог определить примерное направление источника – где-то в соседних ангарах, совсем рядом с группой Ганина. Такая точность была для меня в диковинку, обычно фонило намного слабее. Дело плохо.

– Быстрей!

Позади нас из внутреннего двора послышались частые хлопки. Скрываться больше не было смысла – счёт пошёл на секунды. Я поднялся на ноги и рванул вперёд. За мной, гулко топая по металлическому настилу, поспешил Калина.

Края крыши мы достигли одновременно с первым взрывом. Из дворика донёсся короткий вопль, который утонул в раскатах очередей. Судя по звукам, били из пулемёта. Я мысленно пожелал Ганину удачи и прыгнул вниз.

Падать, к счастью, было не высоко. Вплотную к ангару примыкала шеренга высоких гаражей, где хранили погрузочную технику и прочий тяжёлый транспорт. На крышу одного из них мы и приземлились – Калина с мягким перекатом бывалого паркурщика, а я с грацией сброшенного мешка. Как говорится, рожденный предчувствовать летать не может. И прыгает прескверно.

За гаражами послышался глухой рокот – наши готовились драпать на всех парах. Калина вырвался вперёд, перепрыгивая с крыши на крышу, как заправский сайгак, и едва не столкнулся с упырём, вскарабкавшимся по водосточной трубе.

От неминуемой гибели парня спасла потрясающая ловкость – не сбавляя темпа, он поднырнул под левую лапу твари и оказался у неё за спиной. Свистнула шашка, и обезглавленное тело медленно завалилось навзничь.

Из-за козырька показался ещё один, судорожно цепляющийся когтями за шифер. Я вскинул арбалет и послал тяжелый болт в переносицу шустрого мертвяка. Упырь утробно всхлипнул и грузно шлёпнулся на асфальт.

– Ходу!

На крыши позади нас вскарабкалось еще несколько тварей, но мы уже достигли пожарной лестницы. Внизу послышались хлопки СВУ – Злата сбивала самых ретивых, бросившихся следом за нами.

Спустились за несколько секунд, причём Калина и тут не удержался, съехав «по-пожарному», не касаясь ступеней. Я нырнул в кабину головного ЗИЛа с широким отвалом, и машина тут же тронулась с места. Ставший ненужным арбалет отправился в зажим над козырьком, а в руки сам собой прыгнул «сто третий» Калашников. Его тяжесть придавала уверенность и заглушала нервный перезвон в душе.

– Что за стрельба на той стороне? – невозмутимо спросил Ануш, выворачивая широкий руль.

– Группа из Северной, – пояснил я. – Похоже, накрылись ребята.

– Упокой Господь и всё такое, – тихо вздохнул водитель, украдкой покосившись на меня.

– На дорогу смотри.

Вторым номером за нами двинулась «шишига» с нашитыми бортами, в ней как раз устроился бесстрашный паркурщик с дедовской шашкой. Замыкал колонну бронированный УАЗ с пулемётом на вертлюге – там ехала группа прикрытия.

Дорога впереди стремительно заполнялась мертвяками различной степени сохранности от неуклюжих зомби, едва волочащих ноги, до юрких упырей, которые практически потеряли человеческий облик, превратившись в кровожадных мутантов. От таких и бронежилет с каской не всегда спасали.

– Что-то быстро они подтянулись, – заметил Ануш.

Он был прав – обычно проходили десятки минут, прежде чем привлечённые звуками твари собирались в подобном количестве. Но и такой густой волны ужаса, словно подгоняющей толпу мертвецов, я прежде не ощущал.

– Это Злата, приём, – зашипела рация под сводом кабины. – Сзади нас нагоняют, ходу прибавьте.

– Впереди целая толпа, держитесь рядом, – предупредил я ребят. – Смотрите, чтобы вас не отсекли.

– Не беспокойся, Тихий, не потеряемся, – хмыкнула Злата.

Я вздохнул. Дисциплина в моём отряде была строгая, но от излишнего словоблудия некоторых бойцов так и не удалось избавить. С другой стороны, все они – бывшие гражданские, ещё совсем недавно жившие нормальной человеческой жизнью.

Все мы в той или иной степени стали бывшими…

Вот, например, та же Злата была подающей надежды спортсменкой, кандидатом в женскую «молодёжку» по биатлону, а теперь – обычная беженка, спящая исключительно в обнимку со своей винтовкой, иначе её всю ночь мучают кошмары. Зато стреляет она получше многих военных. Тоже бывших, к слову.

Так как страны, которой они присягали, больше нет…

Между тем, толпа зомби становилась ближе с каждой секундой, как бы намекая, что время рефлексировать ещё сегодня не пришло.

– Ох, и запарюсь же я машину отмывать… – посетовал водитель и воткнул пониженную передачу.

До посёлка мы добрались уже под вечер, вымотанные и уставшие. Город был просто запружен мертвецами, и если бы не Анушеван, досконально знавший все переулки и подворотни, нас много раз могли попросту смять. Бывшему таксисту пришлось вести колонну заковыристым маршрутом, избегая широких дорог и открытых пространств. Получилась занятная такая экскурсия.

Родной город медленно, но неотвратимо приходил в упадок. Когда я жил в нём, как-то не задумывался, сколько сил стоило поддерживать такую махину в чистоте и порядке. Прошло всего лишь полгода, а город уже превратился в бледную тень прошлого – с выбитыми стеклами и захламлёнными улицами, которые начали потихоньку зарастать травой.

Блокпост на въезде в Солнечный проехали с большим трудом. Сначала машины к облегчению Ануша долго поливали из шлангов, смывая останки неупокоенных, а потом построили всех на досмотр. Солдат на посту заметно прибавилось, из чего можно было смело делать вывод, что к нам опять прилетело горячо любимое начальство.

– Петрович, не перегибай, – предупредил я старшего смены, когда тот предложил всем раздеться для осмотра. – Понимаю, у тебя порыв служебного энтузиазма, но среди нас заражённых нет.

– У меня приказ.

– А мне положить на него, мы в стриптизёры не нанимались. Я сам проверяю людей и не хочу, чтобы они тут унижались перед твоим взводом.

Петрович был старый вояка, но заслуженной пенсией насладиться так и не успел. Раз такого опытного человека поставили на блокпост, значит, наше руководство предполагало большие неприятности.

– Ладно, проезжай, – вздохнул он. – А то ещё развернёшься, Господь твоя воля, и объясняй потом Бате, что случилось.

Я поморщился, но промолчал. Упоминание «господа» выводило меня из себя, но с этим приходилось мириться, – людям необходимо во что-то верить, иначе у них попросту опускаются руки.

А на счёт того, что я могу повернуть в любой момент, Петрович был абсолютно прав. В округе ещё немало мест, где скапливались выжившие люди, и везде опытные мародёры пользовались неизменным спросом. Взять хотя бы войсковую часть на Северном шоссе, там как раз сейчас целая группа пропала…

Массивные ворота распахнулись, и нас пустили внутрь. До того, как всё случилось, Солнечный был элитным посёлком, где жили исключительно солидные люди, предпочитавшие покой и тишину, поэтому дворцы и опоясывала внушительная стена, прерывавшаяся только укреплённым КПП. Знали бы строители, как она нам пригодится однажды…

Тут мы отбивались от первой и самой тяжёлой волны зомби, когда на троих имелась всего одна единица оружия, и приходилось сражаться чуть ли не врукопашную. Спустя полгода посёлок обзавёлся внушительным рвом и двумя смотровыми вышками, где как раз заканчивали устанавливать привозные тяжёлые пулемёты. Можно сказать, что жизнь стала налаживаться, но нас здесь было много, слишком много: три сотни бойцов плюс около шестисот гражданских. И до эвакуации на новое место жительства всю эту ораву нужно как-то кормить.

Возле главного склада, под который выделили один из коттеджей, нас нетерпеливо поджидал Рафик с командой грузчиков.

– Сколько привезли? – тут же поинтересовался он, едва мы покинули машины.

– Не беспокойся, Рафаил, – я похлопал его по плечу. – Мы, как всегда, под завязку.

– Отлично! Слушай, Тихий, там тебя Батя звал, как приедешь…

– Что ж, пойду, проведаю. Калина, проследи за погрузкой! Остальным отдыхать.

Рафик всплеснул руками:

– Да что же ты, не доверяешь, что ли…

– Нет, – честно ответил я и пошёл по аллее в глубь посёлка.

К слову, Рафаил – единственный из обитателей Солнечного, который смог пережить эти страшные полгода. Большинство из его соседей-приятелей скоропостижно заразились ещё в первую неделю, но сам он был заядлым охотником и сумел отстоять своё право на жизнь.

На вертолётной площадке обнаружились сразу две винтокрылые машины, охранявшиеся несколькими бойцами. Наши неодобрительно качали головой, видя такие предосторожности, но обходили площадку стороной.

Я тоже не стал искушать часовых и повернул в сторону насосной станции, установленной прямо над артезианской скважиной. Заодно напьюсь и приведу себя в порядок перед встречей с начальством.

Возле скважины у нас образовался стихийный рынок, где предприимчивые гражданские торговали зеленью и овощами, выращенными на декоративных лужайках. Со временем ассортимент значительно вырос, в основном благодаря усилиям мародёрских групп, а вот товарообмен остался исключительно натуральным. Калина как-то предложил ввести местные деньги в виде крышечек из-под кока-колы, но его всем посёлком подняли на смех.

Возле палаток, как всегда, крутилась мелкая детвора. Я вытряс из разгрузки горсть мятных леденцов, немного подтаявших на раскалённой крыше, и меня сразу же окружила гомонящая толпа. Малолетние вымогатели вытрясли всё, что я смог прихватить им на этот раз, и только потом соизволили пропустить к скважине.

– Вы им нравитесь, – заметил женский голос за спиной. – Хоть от вас за версту несёт смертью.

– Нет, им нравятся леденцы и прочие сласти, которые я регулярно привожу с собой, – возразил я и открыл кран.

Вода была холодной и вкусной. Я залпом выпил целую кружку, но со второй торопиться не стал, позволяя организму неспешно насытиться влагой.

– Нам надо поговорить.

Вот же упрямая!

– Мне нечего вам сказать. Люди, говорящие на разных языках, никогда не достигнут взаимопонимания.

Я повернулся и отметил, что обычно спокойная Мария встревожена, хоть и старается держать себя в руках. Такие сильные эмоции улавливаются лучше всего; странно, что я не почувствовал этого раньше. Впрочем, толпа счастливых ребятишек своей звонкой радостью может заглушить кого угодно. Даже её.

– Вы тоже это ощутили? – с надеждой спросила девушка. – Сегодня, около полудня…

– Да, – подтвердил я. – В этот раз особенно жутко. Сейчас весь город как кипящий котёл.

– Это Он подаёт нам знак, – зачастила Мария, вцепившись в мою руку. – Не отворачивайтесь от Него!

Я насколько мог мягко освободился и покачал головой:

– Свой крестик я выбросил в унитаз и спустил воду. Что бы ни творилось сейчас в городе, не стоит искать в этом какой-то сакральный смысл.

Мария понуро опустила повязанную платком голову.

– Вы не понимаете…

Я развернулся и пошёл прочь. Хорошая она девушка, а в том, что в православие ударилась после всего этого ужаса, ничего странного нет. Потерять маленького ребёнка с мужем всегда легче, если это – всего лишь испытание, ниспосланное Им… Тьфу!

Другое дело, что способности Марии куда выше моих. Но для мародёрского дела она, увы, не годилась, – не могла поднять руку на зомби. А это в нашем деле критично. Использовать же её, как простой детектор – забивать гвозди микроскопом. Электронным.

Предчувствие… Сколько людей оно спасало? Большинство слепо шагают навстречу смерти в полной уверенности, что ничего плохого не случится. Только не с ними. И намного меньше тех, кто способен ощутить опасность, подстерегающую за углом. А таких, как мы с Марией, вообще считанные единицы.

У меня лично этот дар от прадеда. В далёкую Великую Отечественную он угодил в штрафбат и смог выжить только благодаря необыкновенному чутью на опасность. Отец рассказывал, как однажды прадед развернул продовольственную колонну, поехав в обход просто потому, что почувствовал – вперёд нельзя. Как оказалось потом, на ту дорогу высадились немецкие десантники, успевшие покрошить немало грузовиков, прежде чем скрыться в лесу.

Да и у самого отца тоже что-то было…

С этими мыслями я подошёл к нашему импровизированному штабу, который располагался в бывшем здании службы безопасности посёлка. На входе помимо наших бойцов стояли еще четверо со штурмовыми винтовками наперевес. Меня вежливо попросили оставить оружие и амуницию снаружи и только потом пропустили внутрь.

В узком коридорчике отчаянно пахло выпечкой и свежезаваренным чаем. Я кивнул одноногому сержанту Володько, который разбирал бумаги в приёмной, и постучал в дверь бывшего начальника охраны. Старую табличку давно уже сняли, заменив трафаретной надписью «Кириллов А.С.», а ниже кто-то приписал, вроде как для пояснения, крупными буквами – «БАТЯ».

– Войдите!

За дверью запах усилился, но в воздухе я почувствовал сильную нотку раздражения. Похоже, тут шёл оживлённый спор. Андрей, теперешний хозяин кабинета, нервно барабанил пальцами по деревянной столешнице, а дорогие гости с интересом уставились на меня.

Их оказалось всего двое. Немолодой, но ещё крепкий полковник и сухощавый мужчина с аккуратной бородкой и длинными каштановыми волосами. Ну прям мессия в полевой форме без знаков различия.

– Здравствуйте, – я сел на свободный стул и уточнил. – Вызывали?

Андрей хмуро кивнул, не сводя тяжелого взгляда с полковника. Тот, нисколько не смущаясь, продолжал меня рассматривать, будто автомобиль в салоне выбирал.

– Меня зовут Николай, – между тем представился длинноволосый. – А вы…

– Тихий.

– А нормальное имя у тебя есть? – поинтересовался полковник.

– Уже нет.

Военный раздражённо фыркнул, но промолчал.

– Послушай, – подал, наконец, голос Андрей. – У нас серьёзные проблемы, но если ты откажешься, то…

– Да ладно тебе, – махнул рукой я. – Нужен проводник в город?

– А ты соображаешь, – отметил полковник. – Это очень хорошо.

– Надеюсь не прямо сейчас, ведь город напоминает растревоженный улей, – напомнил я.

– Сожалею, но выдвигаться нужно как можно скорее, – грустно улыбнулся Николай.

Ну как всегда – у таких людей всё должно быть уже «вчера». Терпеть их не могу за это.

– А почему нельзя подождать, когда всё утихнет?

– Потому что дальше будет только хуже.

– Как вы знаете, первые инфицированные появились в нескольких небольших городах по всему миру, – Николай переключился на новый слайд. – Денвер, Уишань, Новокубанск, Тьерра-Колорадо…

– Если бы зараза пошла с одного места, её смогли бы остановить, – добавил полковник. – Но потом волна заболеваний прокатилась и по мегаполисам.

– Это известно всем, – кивнул я. – Наверное, в мире не осталось такого идиота, который думает, что эпидемия началась случайно.

Старую карту посёлка на стене сменило развернутое полотно проектора. Перед глазами мелькали разные города, но происходило в них одно и то же: мёртвые вовсю инфицировали живых, пополняя свои ряды. Реки крови, ужас и безысходность в глазах людей…

Гости оставались невозмутимыми, а вот нам с Андреем поплохело от навалившихся воспоминаний. Мы в это время ни в каких бункерах не отсиживались, а были на улицах, пытаясь хоть кому-то помочь. Тогда наш лидер, ещё служивший в МЧС, и стал полностью седым. До сих пор, закрывая глаза, я вижу его, несущегося с двумя перепуганными детьми на руках впереди толпы перемазанных кровью зомби. Водитель автобуса всё-таки дождался опаздывающих, косясь на «Макаров» в моих дрожащих руках, а новообращенные мертвяки рассерженно зашипели, когда добыча ускользнула прямо из-под их носа.

В тот раз нам с ним удалось одержать пусть и маленькую, но победу…

– Вы слушаете?

Я тряхнул головой, отгоняя призраков прошлого.

– Всё в порядке, можете продолжать.

– В настоящий момент система слежения NORAD функционирует лишь частично, но даже ограниченных ресурсов хватило нам с коллегами, чтобы собрать некоторые интересные данные.

Ещё одно из немногих достоинств конца света – больше не стало своих и чужих людей. Только мёртвые и ещё живые.

– Это Денвер за час до регистрации первого инфицированного.

На полотне высветился очередной снимок со спутника. Ряды улиц, ровненькие кварталы, тёмная лента реки…

– И что не так?

– Вот это голубое пятнышко в левом нижнем углу.

В искомом месте действительно обнаружилась размытая клякса небесно-голубого цвета.

– Это двухместный вертолёт, – пояснил Николай. – А самое интересное, что по показаниям радара на момент съёмки никаких летательных аппаратов в этом секторе не было.

– То есть объект был заметен только визуально?

– Да, и через некоторое время он просто исчез.

Замелькали другие снимки разного качества, но везде присутствовал голубой силуэт, а на последнем его сфотографировали и с земли на фоне какого-то небоскрёба и улыбающейся девичьей мордашки. Симпатичная… Была.

– Аномалию заметили не сразу, а потом стало уже не до этого. Сейчас, когда крупные объединения выживших людей более или менее наладили связь между собой, стал возможен обмен информацией, и оказалось, что вертолёты фиксировали не только в Северной Америке, но и на других материках. Каждый раз – перед самой Зет-вспышкой.

– И опять только визуально?

– Да, однажды один из них чуть не столкнулся с заходящим на посадку самолётом в аэропорту Сиднея, но ни диспетчер, ни пилот не засекли его на приборах до того, как увидели своими глазами.

– А через некоторое время в городе массово появились инфицированные, – предположил Андрей.

– Верно, – кивнул Николай. – Связь между этими событиями подтверждена многократно.

– И теперь за вертолётиками идёт охота? – спросил я.

– Да, но пока что – безрезультатно. Несколько месяцев не поступало никаких сообщений о них, но недавно в Ганновере военные объявили, что засекли похожий аппарат в центре города.

– В таких местах обычно максимальное скопление мертвяков. Что там могло кому-то понадобиться?

– Пока неизвестно. Бундесверовцы послали три группы спецназа на разведку, но ни одна из них не вернулась. А потом…

– Со стороны города хлынули зомби, словно дерьмо из забитой канализации, – скривился полковник. – Больше никто на связь оттуда не выходил.

– Некоторые группы выживших замолкали и раньше, – продолжил Николай. – Теперь мы знаем, в чем причина. До этого людям было проще выживать, отдалившись от городов и прочих крупных населённых пунктов. Вирус, поражающий человеческий организм, оставляет некоторые участки мозга нетронутыми, поэтому инфицированные безотчётно стараются держаться тех мест, где они когда-то жили. К сожалению, это всё, что ученым удалось выяснить, до сих пор механизм распространения болезни можно наблюдать лишь косвенно. Некоторые вообще заявляют, что это не вирус…

– Да хоть кара Господня, – пожал плечами полковник. – Но первопричина всех бед в этой голубой винтокрылой херне!

– …Которая объявилась и в нашем городе, – закончил я.

Николай кивнул и вывел последний спутниковый снимок. Вертолёт беспечно летел над мёртвыми улицами, по которым я бегал ещё ребёнком. Тварь.

– Когда выдвигаемся?

– На рассвете, – ответил полковник. – Эвакуация Северной уже началась, вы на очереди. Дома, конечно, достроить не успели, но хоть периметр серьёзно укрепили, да и полигон располагался далеко от города…

– Людей у нас мало, так что будем рады, если с вами пойдёт ещё кто-нибудь, – вставил Николай.

– Я возьму двоих. Сколько пойдёт с вашей стороны?

– Тоже трое, – он улыбнулся. – Включая меня.

– Вы хоть стрелять-то умеете?

– Немного, но это как раз и не принципиально, потому что огнестрельное оружие мы с собой не возьмём.

– И ты ему веришь?

– По крайней мере, он считает, что говорит правду, – я пожал плечами. – А эксперты такого уровня, работавшие на серьёзную госконтору, ошибаются крайне редко.

Калина недоверчиво фыркнул.

– Если есть вариант надрать задницу козлам, которые это всё заварили… – Злата сжала кулаки. – О, я в деле, без вопросов.

Мы сидели в крохотном домике для прислуги, облюбованном нашей группой. Остальные отдыхали, уставшие после тяжёлого рейда, их я будить не стал, сразу решив, кто именно со мной пойдёт.

– Эти неуловимые вертолёты… – Калина сделал неопределённый жест. – Как такое вообще возможно?

– Вот и узнаем, когда его экипаж возьмём, – решительно ответил я.

– У других групп это не особо получилось, сам говорил, – возразил парень. – Сколько уже было попыток, шестнадцать?

– По крайней мере, о стольких известно полковнику. Ты же знаешь, я в таких делах не ошибаюсь.

– Если бы ещё и мысли читал…

– Раскатал губу, – я невесело улыбнулся. – Кашпировского из меня не делай.

– Он бы нам пригодился. Спецназа вон сколько полегло…

Мы замолчали, думая каждый о своём.

– А почему именно мы двое? – неожиданно спросила Злата.

Ответ напрашивался сам собой, но произнести это вслух было тяжело.

– Вы оба слишком много потеряли… И пойдёте до конца. Как и я.

– Это точно, – кивнул Калина. – Короче, я тоже подписываюсь. Шашку-то можно с собой взять?

– Шашку – да, огнестрел – нет.

– Пойду Риту почищу, а то ж никто из этих олухов не догадается…

Злата с грустью вздохнула и вышла из комнаты.

Ритой звали её винтовку. Я никогда не уточнял, чьё это имя, среди выживших считается плохим тоном спрашивать о погибших. Стреляла девушка прекрасно, а на то, что её частенько видели разговаривающей с СВУ, все дружно закрывали глаза.

Мы с Калиной понимающе переглянулись и пошли к вертолёту. Обычному, не голубому. Для заброса группы нам выделили тот, что поменьше, с полным боекомплектом на подвеске.

– Он отстреляется в противоположной части города, привлекая туда внимание инфицированных, – пояснил Николай. – Идти придётся пешком, так что это хоть немного облегчит нам дорогу.

– А просто подлететь и расфигачить там всё не вариант? – поинтересовался Калина, с любопытством рассматривая боевую машину.

– Пробовали. Приборы выйдут из строя, и он упадёт, – уверенно заявил эксперт. – То же самое происходит с любыми другими аппаратами. Однажды попытались бить ракетами, но они взрывались на подлёте. Современное оружие, увы, оказалось бессильно…

– Вот поэтому мы и идём, как будто музей ограбили?

Замечание было недалеко от истины. Молчаливые спецы Николая, коротко представившиеся Сергеем и Вадимом, вооружились настоящими мечами и булавами. Калина с дедовской шашкой был как нельзя кстати, я же выбрал себе небольшой клинок вдобавок к привычному арбалету. Доспехи, правда, современные: удобные комбезы повышенной защиты. Нам достались такие же, и последние минуты перед стартом мы подгоняли их под себя.

Чуть позже подошла Злата и переоделась у всех на виду, ничуть не стесняясь. Все на площадке, включая эксперта, разом уставились на её красивую, тренированную фигуру, и только спецы продолжали невозмутимо проверять экипировку.

Раньше я на вертолётах не летал, но резкий взлёт не вызвал никаких неприятных ощущений, только уши на пару мгновений заложило. Злата заняла место возле меня и молча протянула свернутый белый платочек. Уже по одному его виду можно было догадаться, чей он, но ещё раньше я почувствовал тепло, исходящее от свёртка. Мария.

Я отрицательно покачал головой. Злата неодобрительно нахмурилась, но настаивать не стала, и положила платочек обратно в разгрузку. Тем временем Николай активировал гарнитуру, которую нам выдали перед стартом, и весело поинтересовался:

– Ну, как полёт?

– Нормально, – ответил Калина, по его лицу было видно, что парня начало укачивать. – Но мне было бы спокойнее лететь в обнимку с пулемётом.

– Увы, – развёл руками эксперт. – Я своими глазами видел, что случилось с группой в Ярославле, они погибли в забаррикадированном здании, и над телами не успели поработать инфицированные. У всех одновременно рванул боекомплект, а трансивер, который установили в соседней комнате, выглядел как оплывшая свеча.

– Очень вдохновляет, – заметила Злата. – И вы решили, что с холодным оружием у нас больше шансов?

– По крайней мере, взрываться будет нечему.

Солнце медленно всходило над мёртвым городом. С такой высоты казалось, что всё в порядке, стоит приземлиться, и тебя окружат люди, спешащие на работу или наоборот – возвращающиеся с ночной гулянки домой.

Каждое утро я шёл по этим улицам пешком, позволяя обгонять себя стайкам гомонящих школьников, вдыхал свежий воздух и наслаждался любимой музыкой в наушниках. Только сейчас понял, как мне этого всего не хватает…

– Садимся, – предупредил пилот, и вертолёт резко пошёл вниз.

Засосало под ложечкой, будто на аттракционе, но уже через несколько секунд мы приземлились на плоской крыше широкого торгового комплекса. Дверь плавно скользнула вбок, и нам пришлось покинуть безопасное нутро боевой машины. Гарнитура и вся прочая электроника остались на борту.

– Как на дракона идём, – выразил общее мнение Калина. – А нас потом вообще найдут?

– Пилот опытный, – пожал плечами Николай. – Подберут всех, не волнуйтесь.

Вот тут я и уловил нотку в его голосе, которой боялся больше всего – фальшь. Что ж, настало время поговорить по душам.

– Раз уж мы пошли все вместе на такой риск, давайте без официоза, – предложил я. – И вдобавок нужно прояснить несколько моментов.

– Каких это? – удивился эксперт.

– Откуда ты, Коля? Что за госконтора, где ты прежде работал?

– Тебя сейчас меньше всего должны волновать такие нюансы.

– Меня волнует то, почему такого специалиста послали на убой, как простого разведчика?

– Я сам вызвался.

– На убой? – переспросила Злата.

– Вертолёт не вернется, – пояснил я. – Коля, ты не знал, что кроме зомбей я хорошо чувствую человеческие эмоции?

– Ещё и эмпатия. Любопытно, – эксперт задумчиво огладил бородку. – Мне сказали, что у тебя нюх на опасность, но такой уровень…

– Уровень чего?

Спецы заметно напряглись, но Николай успокаивающе протянул руки ладонями вперёд.

– Давайте не ссориться, ребята. Про вертолёт ты немного неправильно понял – я просто не верю, что он сможет вернуться. Кто бы ни находился сейчас в центре города, шума он не любит. Вряд ли пилот успеет израсходовать хотя бы половину боезапаса.

– Всё лучше и лучше, – проворчала Злата. – Значит, выбираться будем на своих двоих?

– Именно.

– Хорошо, здесь всё понятно, – кивнул я. – А что за самоотверженность? Геройство в одном месте заиграло?

– Иначе моё командование не санкционировало бы последнюю попытку. Я своим поступком показал, что на сто процентов уверен в правильности моих выводов. Они не ожидали такого и дали добро, пусть и нехотя.

– Последняя попытка?

– Умеешь ты вычленять нужное, – усмехнулся Николай. – Больше группы для захвата объекта посылать никто не будет. Если бы мы сейчас тут не стояли, в город уже прилетела бы баллистическая ракета.

– Их же сбивают на подлёте? – напомнил Калина.

– Эта с ядерным зарядом. Ей и не обязательно попасть в цель.

– И сколько у нас времени?

– Восемь часов. Если до этого мы не разведём на какой-нибудь крыше сигнальный костёр, здесь появится очень большая воронка, поверьте мне.

Последний и самый громкий взрыв заставил жалобно задребезжать чудом уцелевшую витрину соседнего магазина.

– Накрылась птичка, – констатировала Злата.

Мы шли переулками, прячась в тени домов. Чем ближе к центру, тем явственней я ощущал звенящую тревогу. Мертвяков было на удивление мало, редкие стычки с одиночками не представляли серьёзной угрозы. По словам Николая, зомби на данный момент концентрировались в пригороде, чтобы хлынуть оттуда неудержимой волной.

Всё, как и прежде, в других городах.

– Как мы вообще отыщем вертолёт или хотя бы его экипаж за такое короткое время? – спросила Злата. – Это посложнее, чем иголку в стоге сена нашарить.

– Он сам нас найдет, – уверенно заявил эксперт. – Среди той бойни в Ярославле обнаружили чужие отпечатки мужской обуви. Кто-то был там, когда всё это случилось, проверил, нет ли выживших, и ушёл.

– Тогда чего мы прёмся навстречу, не легче ли занять оборону?

– А кто даст гарантию, что он в этом случае нападёт? – ответил я за Николая. – Сделает свои дела и улетит восвояси.

– То есть, мы ещё и наживка, – вздохнул Калина. – Чувствую, что хороших новостей лучше сегодня не ждать.

Очередной переулок привёл нас к широкому проспекту. Дальше шли высотки, постепенно вытеснявшие промышленные сооружения, которые когда-то кормили наш город.

– Пойдём внутренними дворами мимо церкви и выйдем к бывшему зданию администрации, – прикинул я. – За ней плотная застройка, и там же – самая высокая свечка в округе. С неё можно оглядеться и решить, куда двигаться дальше.

– Неплохо, – оценил Николай. – Тебя нам просто бог послал.

Хоть я и почувствовал, что последняя фраза произнесена специально, скрыть свои эмоции до конца всё же не смог. Что-то промелькнуло на моём лице, заставив его уточнить:

– У тебя какие-то проблемы с верой?

– Как и у всех.

Развивать тему эксперт не стал. Дворы, между тем, привели к почерневшему остову церкви. Купол обвалился внутрь, а обгоревшие стропила придела торчали, будто рёбра обглоданного скелета.

Мои родители часто ходили сюда, и неудивительно, что именно здесь они тогда искали защиту…

– Мне тоже одно время казалось, что бог отвернулся от нас, – вздохнул Николай. – Твоя работа?

Я кивнул. Сил на то, чтобы спросить, как он догадался, просто не осталось.

– А зачем?

– Там были все, кого я любил.

Если бы они остались дома… Забаррикадировались и ждали помощи, как сделали их соседи. До сих пор эти милые люди боятся попасться мне на глаза в посёлке, как будто в случившемся есть их вина.

К церкви я прорвался лишь день спустя, когда было уже слишком поздно. Бог не защитил своих почитателей, и мёртвые осквернили его святилище. Мне осталось только сжечь здание вместе со всеми, кто, переродившись, перестал быть моей семьёй.

– Соболезную.

Группа молча прошла мимо пожарища. Потянулись безликие здания хрущёвской застройки, их в последнее время начали сносить, планируя построить на их месте огромный торгово-развлекательный комплекс. До самой администрации было подозрительно тихо, даже одиночные зомби перестали попадаться. И тут позади нас резко возникла волна злобного напряжения, как накануне в складских ангарах.

– Толпа идёт!

Мы рванули через брошенную стройплощадку, которую хотели обогнуть по периметру. Впереди показался недостроенный магазин, окружённый широким кольцом парковочной зоны. Звуки погони быстро приближались, становясь всё громче. Ощущение опасности стало нестерпимым, будто кто-то живьем сдирал кожу, и я отчетливо понял – на пустырь нам высовываться нельзя.

– Вбок! Через траншею!

О том, что к магазину неплохо было бы подвести коммуникации, строители традиционно вспомнили уже после укладки асфальта. Поэтому его разбили отбойниками и выкопали технический канал, по пояс взрослому человеку. Через эту импровизированную траншею мы и побежали, оскальзываясь на пластиковых трубах, устилавших дно.

Едва группа преодолела половину расстояния, как позади прогрохотал взрыв. Все инстинктивно пригнулись, и я ощутил, как над головой со свистом пролетел кусок дорожного покрытия. Если бы мы пересекали парковку поверху, то добивать мертвякам наверняка было бы некого. Нас целенаправленно загоняли, будто дичь на охоте.

Второй взрыв чуть не накрыл группу уже у самого магазина. Перед этим я успел оглянуться и увидеть, что нагонявшие нас шустрые мертвяки достигли края стройплощадки. Их оказалось не больше двух десятков – угроза существенная, особенно на открытой местности, но внутри здания у нас оставался шанс. Если бы не этот чёртов обстрел…

Зданию до отделочных работ было ещё далеко. Повсюду стояли поддоны со стройматериалом, которые могли дать неплохую защиту.

– Занять оборону!

Спецы уже выпустили пару болтов в набегавших упырей, и остальные последовали их примеру. Я примостился за сваленными в кучу мешками цемента, выбрал цель и плавно, насколько смог, спустил курок. Зомби поймал стрелу лицом, пробежал ещё пару шагов по инерции и рухнул замертво. Его примеру последовали ещё несколько подстреленных сородичей, образовав кучу-малу из копошащихся тел.

Арбалет перезаряжается долго, но мы выиграли несколько секунд для второго залпа, а там можно и врукопашную с теми, кто добежит.

Но невидимый противник не хотел давать нам шанс выбраться из западни живыми. Не успел я прицелиться во второй раз, как через широкий витринный проём влетел огненный сгусток, оглушительно взорвавшийся внутри магазина.

Меня спасли мешки, безропотно принявшие весь жар и ударную волну на себя. Воздух наполнился цементной пылью, полностью перекрыв обзор, и мертвяки без проблем проникли в здание.

То, что творилось потом, люди обычно видят в кошмарах, просыпаясь в холодном поту. Ничего нельзя было разобрать на расстоянии вытянутой руки, и со всех сторон напирали зомби. Я крутился волчком – рубил, колол, уворачивался от зубов и когтей, полностью положившись на своё чутьё.

Через какое-то время прогремел ещё один взрыв, но я смог почувствовать опасность и укрылся за толстой колонной, а вот погнавшегося за мной упыря взрывная волна бросила на торчавшую арматуру, на которой он и повис, проткнутый, словно бабочка в альбоме натуралиста.

Больше на меня никто не нападал. Крепко сжимая меч в руке, я начал медленно обходить место побоища и почти сразу же наткнулся на Злату. Девушке тоже досталось от взрыва – осколки пробили тело в нескольких местах, а ноги вывернуты под неестественным углом. Судя по окровавленному следу, она проползла пару метров, пока силы не оставили её. Любой другой давно бы уже отключился, но выносливая девушка ещё оставалась в сознании.

– Возьми… Я обещала…

В руке девушка сжимала побуревший от крови платок Марии.

– Злата, да как же так… – я опустился перед ней на колени.

Одного взгляда хватило, чтобы понять – всё кончено. Будь даже за стеной готовая к приёму операционная с бригадой лучших врачей, слишком поздно. Смерть уже оставила печать на лице девушки, но в гаснущих глазах не было страха.

– Она позаботится… О Рите…

– Это просто винтовка, как ты не поймёшь! – простонал я. – Зачем я втянул тебя, идиот…

Злата не ответила, остекленевшим взглядом уставившись куда-то под потолок. Я дрожащей рукой закрыл ей глаза и вынул из сжатых пальцев чёртов платочек. В свертке оказался лишь серебряный крестик на простой черной верёвочке, без всякой записки. Пару секунд я боролся с искушением отшвырнуть его куда подальше, но, взглянув на девушку, неожиданно для себя самого надел.

Нужно продолжать поиски – вдруг кто-то ещё смог пережить этот кошмар. Осторожно ступая по строительному хламу, я пошёл дальше. Спецы нашлись практически сразу, окружённые порубленными в куски упырями. Ни пульса, ни дыхания, оба мертвы.

Откуда-то слева раздалось сдавленное хихиканье. Помещение понемногу заволакивало дымом, и пришлось идти практически на ощупь. Часть недостроенного второго этажа уже обрушилась вниз, остальное трещало, грозя развалиться в любую минуту. Преодолев завалы, я обнаружил Калину, прислонившегося спиной к одной из колонн.

– Волшебника не видно, Тихий? – хихикнул он.

– Кого?!

– Ну, этого… Как в песне, ей-богу…

Я присел рядом. Из ушей у парня кровь вроде не текла, а вот левая нога выглядела так, будто ей хотели пообедать.

– Покусали меня, – проследил он мой взгляд. – Через час буду бродить, завывая, и мечтать о парной человечинке…

Тут возразить нечего. Царапины от когтей, хоть и с большим трудом, но заживали, а вот укусы были смертельны. Именно слюна являлась источником заразы, выкосившей большую часть человечества.

– Николая видел?

– Не-а, – помотал головой парень, с трудом поднимаясь. – Похоже, мы одни остались. И волшебник.

– Калиниченко, у тебя сотрясение, что ли?! Какой ещё волшебник?

– С голубого вертолёта! Ты видел, чем он в нас запульнул? Это ж чистый фаербол…

– Не мели ерунды, нужно выбираться отсюда поскорее.

– Тебе, Тихий, выбираться, а я уже умер. Но есть отличная идея – помнишь, что рассказывал Николай про этого ублюдка?

– Он пришёл тогда убедиться, нет ли выживших, – вспомнил я.

– Вот и побуду приманкой напоследок, – нервно хихикнул Калина. – Или отсекай мне голову прямо тут. Шашку только сохрани. И прощай.

Сильно хромая, он побрёл прочь. Я взял семейную реликвию, оставив свой меч у колонны, и прислушался к внутренним ощущениям. Поблизости опасности не чувствовалось, но где-то на границе восприятия я уловил нечто, пульсирующее тревогой. Кто-то явно размышлял, стоит ли входить в здание.

Волшебник. Разве такое возможно? Я припомнил огненный сгусток – на термобарический заряд он не походил. Тогда что? Не фаербол же, в самом деле…

– Эй ты, Саурон хренов! – громко послышалось впереди. – Иди сюда, разберёмся по-мужски!

Я осторожно крался за напарником, прикрываясь завалами. Здание трещало, дым становился всё гуще, но последнее мне было только на руку. Лишь бы противник повёлся на приманку.

– Ах, вот ты какой, – расхохотался Калина где-то впереди. – Совсем не похож…

Сверкнула тусклая вспышка, будто от электрического разряда, и парень замолк. От ярости свело скулы, и только огромным усилием воли я не бросился вперёд. Нет уж, пусть сам подойдёт. Теперь мне известно, где он.

Через несколько секунд неподалёку захрустел мелкий мусор под подошвами врага. Судя по звукам, он обходил завал, за которым я прятался, по широкой дуге. Проклятье! Будь у меня арбалет – всадил бы болт, не выдавая себя, а так придётся волей-неволей раскрыться.

Шаги слышались всё отчетливей; кто бы это ни был, он явно не скрывался. А вот с внутренним взором творилось что-то неладное – не ощущал я никого в той стороне. Ни единой эмоции. И как быть?

Всё плохое в моей жизни происходило, когда я шел наперекор своим предчувствиям. Что ж, пришло время исправлять свои ошибки. Звуки приближались с каждым мгновением, но я даже не шелохнулся.

Оказалось, противник тоже использовал приманку. Шаги шелестели на пустом месте, я убедился в этом, когда звук донесся с освещённого огнём места. А вот позади кралась неясная тень, подолгу выжидая в укрытии. Я пропустил её мимо себя и двинулся следом, постепенно сокращая дистанцию. Фигура замерла возле Златы, напоминающей низверженного ангела, хотя та была без сомненья мертва. Неужели хочет дождаться, пока она восстанет?

Приблизившись, я разглядел, что неведомым противником был длинноволосый парень в джинсах, сжимавший какой-то предмет в руке. Он всё-таки почувствовал меня, обернулся, но было уже поздно – я оказался на расстоянии удара.

Шашка, как и катана, позволяет бить без замаха в ограниченном пространстве, и увернуться от неё практически невозможно. Вот только ударить я не успел – магазин устал стоять на дрожащих колоннах и сложился внутрь себя. По голове ударило чем-то тяжёлым, и перед глазами вспыхнула темнота…

Сознание пришло рывком, будто я вынырнул из глубины на поверхность. Голова против ожидания почти не болела, будто и не приземлялся на неё солидный кусок развалившегося магазина. А вот руки саднили – кто-то привязал их капроновой верёвкой к спинке кушетки, на которой я лежал.

Помещение оказалось вполне знакомым – последний этаж ремонтно-машиностроительного завода, довелось побывать тут пару раз. Эти огромные окна-витражи из советского стеклянного кирпича ни с чем не спутаешь, таких у нас в городе больше нигде не осталось. Здесь, если не изменяла память, располагались мелкие мастерские и обмоточный цех. Лампы под крышей горели ровным светом, значит, запущен генератор в подвале, вот только зачем?

– А ты молодец – быстро восстановился!

К кушетке, где я лежал, подошел давешний парень. Длинные волосы цвета спелой пшеницы собраны в хвост, разношенные кеды, застиранная майка. И это – человек, за которым охотятся все оставшиеся в мире военные? Серьёзно?

– У тебя куча вопросов, а времени мало, – он взглянул на часы. – Сразу скажу, что вытащил тебя не просто так, но об этом позже. Давай начнём с простого – как тебя зовут?

От комбеза и разгрузки не осталось и следа – хипарь явно не поленился тщательно меня обыскать, даже обувь зачем-то снял. Видимо, насмотрелся голливудских боевиков про ножи за голенищем и спрятанные кобуры, поэтому решил перестраховаться. У меня ничего такого, естественно, не было.

Уже по тому, как он связал мои руки, было видно, что передо мной дилетант, твёрдо уверенный, что чем больше витков сделано вокруг запястья, тем сложнее освободиться. Узлы простейшие, разве что бантика сверху не хватало. Ноги тоже оказались примотаны к низкой металлической спинке, но это не беда при наличии свободных рук, а пока пришлось поддержать разговор:

– Тихий.

– Интересное имя. А меня – Шон Брэдли, приятно познакомиться.

Парень улыбнулся. Говорил он без всякого акцента, на чистейшем русском. Потомок эмигрантов? Странный тип.

– И чего ты забыл в нашем маленьком городке?

– Хочу исправить то, что натворил.

– Так все эти восставшие мертвецы – твоя работа?

– Отчасти – да. Но поверь, я не хотел, чтобы получилось именно так…

– То есть смерть нескольких миллиардов людей не входила в твои планы?

– Все совершают ошибки, – вздохнул Шон. – Я хотел совсем не этого, поверь мне. Взгляни-ка сюда.

В руке длинноволосый держал небольшой шар, по поверхности которого, как по мыльной пленке, причудливо скользили разноцветные пятнышки.

– Чувствуешь?

Предмет пульсировал, словно человеческое сердце, излучая тепло и спокойствие. Я кивнул.

– И что это?

– Понятия не имею, – хмыкнул Шон. – Я обнаружил эту штуку на раскопках в Карпатах. Наша археологическая группа нашла ни много ни мало Ноев ковчег, точнее, то, что от него осталось. Сначала нас просто подняли на смех, а потом… Понаехало столько представителей спецслужб, сколько ты себе даже представить не в состоянии. Группу продержали взаперти около полугода, потом отпустили, взяв подписку о неразглашении. Кстати, я её сейчас нарушил, забавно…

– И как ты смог сохранить этот шар?

– Тут самое интересное, – принялся объяснять длинноволосый. – Едва я взял в руки этот артефакт, как почувствовал силу, которая до этого дремала во мне. Это трудно объяснить, но с помощью него талантливый человек может творить настоящие чудеса!

– Колба с манной, – усмехнулся я. – А ты, стало быть, чародей.

– Вроде того, – кивнул Шон. – С точки зрения современной науки это чистое волшебство. То же самое подумали бы про мобильник, попади он в средние века. Артефакт помогает раскрыть внутренние силы людей, но далеко не всех. Лишь избранные обладают даром, который и в обычной жизни выделяет их из серой массы. Ты ведь сам такой – чувствуешь опасность, настроение людей… Я тоже с этого начинал.

– И почему же ты не почувствовал меня в магазине?

– Силы не безграничны, а на вашу группу, прости, их ушло неожиданно много. Благодаря тебе, кстати. Думаешь, мне есть дело до этих разведчиков, которые вслепую пытаются найти меня? Убить их – совсем не проблема, как муху прихлопнуть. Я не развлекаюсь охотой, но приходится бить не в полную силу, чтобы выяснить, чего они стоят…

– Ты отбираешь помощников, что ли? После того, что натворил?!

– Да пойми – всё, что произошло, задумывалось совсем не так… Я был ослеплен могуществом, не умел ещё толком управлять энергетическими полями Земли… Потеря близких в глупой автокатастрофе стала последней каплей. И я решил сделать так, чтобы люди перестали умирать. Совсем.

Я замолчал, переваривая сказанное. Верно подмечено, что благими намерениями вымощена дорога в преисподнюю, но то, что я услышал, верх идиотизма. Хуже свихнувшегося социопата, наделённого огромной мощью, может быть только искренний благодетель.

– И как твои полёты по городам исправят положение?

– Многие из населённых пунктов стоят не просто так, а на пересечении энергетических полей. Я провожу здесь… некоторое манипуляции, так сказать, чтобы заклятье охватило всю планету. В таких вещах куча ограничений и поправок, нельзя просто взять и сделать то, что хочешь. Ну, например, чтобы успешно телепортироваться, нужно подняться на высоту около ста футов от поверхности земли. Поэтому приходится гонять на геликоптере.

– А чтобы метнуть огненный шар?

– Хитрец, – покачал головой Шон. – Нужно на две минуты застыть в одной позе, аккумулируя энергию. Но не обольщайся, если попытаешься сделать глупость, у меня в запасе есть вот это.

Он щелкнул пальцами, и из них вырвалась яркая искра, проделавшая маленькую дырочку в металлической крыше.

– Интересно. Именно этой штукой ты убил парня из моей группы?

– Я просто оборонялся. Вы же со мной тоже не чай пить шли, с мечами и арбалетами! А мне позарез нужно закончить все приготовления. Мёртвые наконец упокоятся, а живые вздохнут спокойно. Поверь, если этого не сделать, человечество обречено. Зомби будут продолжать мутировать, питаясь человеческим белком, и рано или поздно сметут остатки выживших.

– Пока что-то этого не наблюдаю. Незаражённых людей осталось мало, основная масса упырей отъелась в первые дни эпидемии. А обычные зомби существенной угрозы не представляют – слишком медлительны и неповоротливы. Только твои прилёты заставляют всю эту разношёрстную толпу покидать города.

– Боюсь, скоро такое начнётся везде и без моей помощи. Времени осталось мало, в одиночку я могу и не справиться. Пожалуйста, забудь о своих потерях и подумай о тех, кто ещё жив на этот момент, без нашей помощи у них нет шансов. Пусть Немезида сегодня отдохнёт, доверься лучше голосу разума.

– Разум подсказывает, что этой штукой вряд ли можно сделать что-то хорошее, – я покачал головой. – Кто знает, может, старина Ной просто хотел полить свой огород волшебным дождичком с неба. А получилось так, что нет ни одного народа на Земле, в мифологии которого не присутствовал бы Великий Потоп. Не думал об этом?

– Ты слишком категоричен, – вздохнул Шон. – Полежи тут, а я пока делами займусь.

Едва он закрыл за собой скрипучую дверь, как я принялся за путы. Свяжи парень запястья специальным узлом, шансов практически не было бы, а эти ослабли после нескольких минут работы. Руки, обильно смазанные кровью из ссадин, отлично скользили по бечёвке – ещё один минус капрона.

Чтобы отвлечься от боли, я обдумывал услышанное. В артефакт и магию верилось слабо, хоть я и чувствовал исходящие от шара потоки энергии, а вот в остальное не верилось совсем. Катастрофа разразилась не за один день, и Шон должен был увидеть плоды своих трудов, колеся из города в город. Начнись эпидемия лишь в нескольких небольших населённых пунктах, её бы остановили, в этом полковник прав. С жертвами, потерями, но остановили бы.

Отсюда следует вывод – парень целенаправленно заражал как можно больше людей, а значит, и сейчас ни черта не стремится всё исправить.

Он хочет закончить начатое.

Освободившись, я принялся лихорадочно обшаривать цех в поисках оружия. Как и ожидалось, здесь нашлось немало полезных инструментов, подходящих для умерщвления спятивших волшебников. Прикидывая, что выбрать из этого разнообразия, я наткнулся взглядом на импровизированную деревянную мишень на стене, в которой торчал самодельный нож. В принципе, ничего удивительного; когда вокруг куча станков и металла, как ещё развлечься трудягам в свободное время? Балансировка, конечно, отставала от заводских моделей, но на короткое расстояние кинжал можно было метнуть без потери в точности.

Так, а что дальше? Бегать по цехам в надежде, что первым почуешь врага… Но против меня будет сильный, отдохнувший убийца, чуйка у которого наверняка выше. Такого можно взять только неожиданной атакой. Как в прошлый раз.

А третьей попытки никто мне не даст.

Огромным усилием воли я улёгся обратно и глубоко вздохнул, пытаясь успокоить ритм сердца. Нет ничего хуже, чем ждать, но меня не зря прозвали Тихим. Я совсем не герой в сияющих доспехах, мне по душе рациональный подход. Пусть Шон проводит свои манипуляции; он потратит силы и войдёт сюда, не ощущая опасности, а там посмотрим.

Лишь бы Солнечный успели эвакуировать…

Длинноволосый вернулся через полчаса, вытирая взмокший лоб. Никакой ненависти я к нему не испытывал, только сожаление. Мне было действительно жаль этого парня, запутавшегося в собственном всесилии.

Однако, улавливать эмоции для него было не нужно. Он узнал о моих приготовлениях до того, как прикоснулся к дверной ручке – я это отчётливо почувствовал.

– Ну, что ж, – вздохнул социопат-волшебник. – Раз ты так решил…

Он спокойно переступил через порог, не выпуская заветного шара из рук. И тут я понял, что не могу пошевелить даже пальцем. Хотел резко вскочить, но оказался вдавленным в кушетку неведомой силой буквально до самого каркаса. Будто бетонная плита сверху упала вместо одеяла.

– Неплохо, – цокнул языком Шон. – Ты оказался умнее остальных.

– Мне это часто… говорят, – прохрипел я через силу.

– Очень жаль, что мы не нашли общего языка, столько времени впустую…

– Зачем ты…

Договорить я не успел. Невидимое давление возросло до боли в костях. Дышать стало невозможно, а в голове гулко застучала кровь. Чувство опасности хранило безмятежное молчание, будто я в посёлке консервы на рынке выбираю, а не задыхаюсь от нехватки воздуха. Неужели конец?

Шон стоял рядом и участливо наблюдал, как я сопротивляюсь неведомой силе, давящей на тело. Как же, не наслаждается он убийствами…

Но тут в дверном проёме мелькнул чей-то силуэт, который я едва рассмотрел за красной пеленой, застилающей глаза. Парень извернулся за долю мгновения до того, как арбалетный болт должен был пробить ему затылок, и шарахнул в сторону двери ветвистой молнией.

Плита пропала. Наплевав на боль во всём теле сразу, я приподнялся и метнул зажатый в руке нож, вложив в этот бросок все оставшиеся силы. Увернуться от него у чародея не было шанса.

Но Шон, уловив моё движение, успел напоследок вскинуть руку, и в меня ударила давешняя искорка, пронзив грудь раскаленным прутом боли. Мышцы свела судорога, как от удара током, а перед глазами заплясали разноцветные круги.

Спустя три мучительных вздоха я понял, что жив, – мёртвым наверняка не бывает так больно. Кое-как сполз с кушетки прямо на пол – почему-то организму показалось, что именно там ему станет немного легче. Грудь болела нестерпимо, но сознание понемногу прояснялось. Первая рациональная мысль о том, что я всё-таки попал, раз других попыток меня убить Шон не предпринял. Но почему я ещё живой?

Пришлось посмотреть вниз, хоть было и страшновато. Вопреки ощущениям, обожжённой дырки размером с кулак не обнаружилось – однако крестик, подаренный Марией, даже не расплавился, а просто испарился, оставив на коже глубокий ожог в форме распятия. Интересно, какова была вероятность, что эта чёртова искра попадёт именно в него?

А вот волшебнику повезло куда меньше. Нож по самую рукоять вошёл в него аккурат в области сердца – Злата, обучавшая меня метанию, по которому она являлась КМС, осталась бы довольна. Липкая лужа под худым телом разрасталась с каждой секундой, и никаких признаков жизни Шон не подавал. Как и признаков возвращения с того света.

– Херня твоя магия.

Я сплюнул на тело кровавым сгустком, скопившимся во рту.

Из-за дверей послышался сдавленный стон моего спасителя. Его костюм из материала, похожего на фольгу, обуглился от сильного разряда, видимо, приняв на себя основной заряд молнии. Ударь в меня такая, и никакой крестик бы не спас. Рядом валялась конструкция, напоминавшая корону, с витками разноцветной проволоки по периметру. Занятная штука, если учесть, что ни я, ни Шон не почувствовали приближение незваного гостя.

– Коля, ты мне так и не ответил, из какого ты объединения?

– Это неважно… – через силу улыбнулся эксперт бледными губами. – Когда у Немезиды выходной, мы работаем на подмене…

– Я могу тебе чем-то помочь?

– Разберись с даром Пандоры…

– Интересно, как?

Но Николай уже потерял сознание. Будь у меня аптечка – плюнул бы на всё и попытался помочь, а так…

Шар закатился под ближайший верстак, откуда его пришлось доставать с помощью совка. Теперь, когда чёртов артефакт оказался у меня в руках, я смог рассмотреть его поближе. Цветные пятнышки хаотично перемешивались на поверхности, притягивая взгляд не хуже спирали гипнотизёра. Шар оказался довольно увесистым и холодным на ощупь, будто горный хрусталь.

Однако, стоило его коснуться, как по руке побежало приятное тепло, обожжённая грудь почти перестала болеть, тело наполнялось силой и… мощью. Казалось, что по плечу любая задача, нужно только захотеть…

Одним усилием воли я расширил границы чувствительности, накрыв ею весь город. Я был вездесущ и незрим, это чувство опьяняло сильней любого алкоголя. Пустые улицы, парки, аллеи… Ещё одно усилие, и я вижу осаждённый посёлок, окруженный беснующимся морем мёртвой плоти. Эвакуация ещё не закончилась, вертолёты должны вот-вот подойти. Андрей, как всегда, оказался на передовой – припав к раскалённому пулемёту, поливает свинцом наступающих зомби и тихо матерится сквозь зубы. Возле него, как ни странно, Рафик с «Сайгой», прикрывает от особо ретивых упырей, вскарабкавшихся на высокую стену. В нескольких местах мертвяки уже прорвались, их пытаются сдержать огнём с борта ЗИЛа, который мечется по Солнечному, будто эритроцит в зараженной крови…

Мария единственная не принимает участие в обороне – она тихо сидит в своей комнате и молится. За Калину, Злату, Николая… За меня.

«Спаси, Господи, люди Твоя, и благослови достояние Твое, победы на сопротивления даруя, и Твое сохраняя Крестом Твоим…» – голос девушки прозвучал в голове так, будто она стояла за спиной.

Резкая боль в груди грубо возвратила с небес на грешную землю. Я обнаружил себя сидящим на корточках, обхватив проклятый шар обеими руками. В общем, дурак-дураком.

Тело ломило так, будто я всю ночь разгружал железнодорожные вагоны, а наутро пробежал пару десятков километров. Эта штука, похоже, питалась исключительно силами оператора. Мне и так досталось, а эта встряска едва не отправила в обморок.

– Нет, Шарик, хватит людям мозги морочить. Со мной этот фокус не пройдёт.

Я тяжело поднялся и завернул артефакт в первую попавшуюся тряпицу. Ударить по нему молотком? Вряд ли неведомые создатели сделали его настолько хрупким, но поблизости, к счастью, находилась машина, которой глубоко чихать на крепость материала. От слабости подгибались колени, но идти было недалеко – всего-навсего на первый этаж.

– Знаешь, Шарик, а ведь здесь работал мой дядя, до того, как ты попал в руки бедняге Шону. Дядя всегда старался помочь людям… Его укусила инфицированная женщина, мы тогда ещё не понимали, насколько это серьёзно…

В излучении шара появились тревожные нотки. Может, он и не был разумным, но инстинкт самосохранения у него явно присутствовал. Надо же. Я добрёл до лестницы и, крепко держась за поручень, начал спускаться вниз.

На первом этаже гулял ветер, пробираясь через разбитые окна. Всё вроде на месте, только кран-балку кто-то сбросил с полозьев, придавив несколько зомби. Мерзко воняло тухлятиной.

– Я всё не понимал, как Он мог допустить такое – гибель стольких людей. А оказалось, мы сами во всём виноваты, как всегда… И ты, Шарик, тоже виноват.

Распределительный щит оказался прямо под лестницей. На то, чтобы пустить напряжение на нужную линию станков, ушла всего пара минут, но я чувствовал – нужно спешить.

– А вот и наша красавица, – поведал я артефакту, приблизившись к нужному агрегату. – Электрогидравлический пресс-молот, гордость завода. Ты не смотри, что машине уже пятый десяток, мощности у неё через край.

Со стороны улицы начал нарастать раздражённый клёкот-шипение. Я торопливо забросил шар в приёмник, закрыл заслонку и запустил цикл. Машинный зал наполнился басовитым рокотом, заглушая все остальные звуки, а массивная плита медленно поползла вверх.

– Прощай, Шарик. Зря тебя откопали.

Через широкие оконные проёмы в цех принялись влезать первые упыри. Их медлительные собратья толпились возле ворот, пытаясь протиснуться в щель между створками. Между тем, пол под ногами завибрировал от мощи, которая сейчас должна обрушиться на проклятый артефакт.

Остановить этот оживший осколок прошлой эпохи было очень сложно. Кабель, питающий пресс, шёл через толщу бетона, а чтобы повредить механизм, нужно вскрыть металлический защитный кожух. А это особенно трудно, когда оператор станка категорически против.

Я подхватил с пола кусок арматуры поувесистей, выдохнул, и впервые за полгода прошептал:

– Отче наш, иже еси на небесах…

Пулемёт бессильно лязгнул и замолк. Андрей ругнулся, сжав обожжённую ладонь в кулак:

– Коробку, я пустой!

– Больше нет, – констатировал позади сержант Володько и протянул заряженный автомат.

– Трындец. – Рафик лихорадочно сменил магазин. – У меня тоже последний.

– Крайний, – поправил Петрович и срезал упыря короткой очередью.

– Где же эти чёртовы вертушки… Неужели не прилетят? Говорил я, нужно было колонну снарядить…

– Смотрите!

Над городом медленно разгоралось ослепительно-белое зарево.

– Вспышка справа! – заорал Андрей, спрятавшись за мешками с песком.

Только там он сообразил, насколько глупо поступает. Раз боеголовка рванула в черте города, ударная волна дойдет сюда через несколько секунд, тогда и бетонный бункер не поможет. Рядом плюхнулся Рафаил с перекошенным от ужаса лицом.

– К-к-как же так, они в-ведь обещали…

«Что делать, если рядом с вами рванула ядерная бомба?» – неожиданно всплыло в голове.

«Повернуться туда и посмотреть напоследок, когда ещё такое увидишь!»

Лидер посёлка усмехнулся и устало прикрыл глаза. Сияние нарастало с каждой секундой, проникая даже сквозь плотно сомкнутые веки. Андрей хотел прикрыть лицо ладонью и с удивлением увидел кости запястья, окруженные тёмной каймой плоти, прямо как на рентгеновском снимке. Сбоку стонал Петрович, выглядевший сейчас как пособие для студентов-медиков.

– Вот и всё, – вздохнул Андрей и удивился, насколько чётко прозвучал его голос.

Сияние, между тем, резко пошло на убыль, и веки вновь стали непрозрачными. Дышалось по-прежнему легко, а он, по идее, уже должен выплёвывать собственные лёгкие. Ему ли это не знать…

Андрей подождал ещё немного и открыл слезящиеся глаза. Цветные зайчики проморгались не сразу, но зрение всё-таки частично вернулось, чего в принципе не могло быть при таком мощном излучении. Первым делом мужчина взглянул в сторону города, ожидая найти на его месте вспухающий ядерный гриб, но увидел лишь чистое вечернее небо.

– Я уже умер? – робко поинтересовался Рафаил, поднимая голову.

– Не надейся, – отмахнулся от него Андрей, завороженно смотря на защитную стену посёлка.

Несколько мертвяков успели преодолеть её, воспользовавшись замешательством защитников, и теперь лежали бесформенными кучами костей и стремительно гниющей плоти. Потянуло мерзким запахом разложения.

– Батя, это вышка, – прохрипела рация. – За периметром тихо. Что это творится с упырями?

– А хрен его знает, – честно ответил Андрей. – Похоже, нам всем дали второй шанс.

Он улыбнулся и порывисто перекрестился.

– Спасибо тебе… Тихий.

ОТ АВТОРА: Рассказ родился под одноимённую песню, резко и с размаху, буквально за несколько дней. На сезонном конкурсе «Хочешь мира – готовься к войне» он уверенно вошёл в ТОП-10, однако, я так и не смог его куда-нибудь пристроить. Пусть будет здесь.

– Повторить? – в очередной раз спросил меня услужливый дроид-бармен.

Вздохнув, я кивнул и в который раз посмотрел на смарт-напульсник. До отлета оставалось грёбаных пять часов. Будь проклята местная система обслуживания! Ну почему нельзя сразу отдать целую бутылку? Никуда я не убегу с ней, точнее – не улечу с обшарпанной барной стойки. Здесь сейчас для меня самое лучшее место в целом клубе.

Потому что – гравитация.

Позади меня, окруженные яркими голограммами, плавали молодые (и не очень) идиоты, наслаждающиеся невесомостью. Конечно, можно сказать, что пара часов свободного падения никак не отразится на их здоровье, но… Во-первых – меньше пяти-шести часов тут никто не кувыркается, забава-то новая и еще не успела приесться, а во-вторых, мало кто делает это на трезвую голову. Механический бармен это как на духу подтвердит.

Влив в себя очередной микроскопический «дриньк», я понял, что пора менять дислокацию. Напиться все равно не получится, а вот поспать – очень может быть. Расплатившись поддельной кредиткой за выпивку, я направился к выходу. Увеселительное заведение совсем не оправдало своего громкого названия «Эйфория».

По пути меня обогнали два дюжих лысых охранника, волочивших под руки тощего парня с разбитым в кровь лицом. Отлетался, орёл. Еще и скалится.

Что характерно, улыбка у него была счастливая – будто не нос себе сломал, а в лотерею миллион кредитов выиграл. Ну точно, обдолблен, по самые брови. На что только не идут эти ребята, чтобы словить очередную дозу кайфа…

А ведь скорее всего это клерк какой-нибудь – одет прилично, да и лицо обременено печатью интеллекта.

Возле выхода толпилась куча народу – здесь, похоже, сегодня аншлаг. Я представил, как буду пропихиваться наружу через это столпотворение, и повернул вслед за охранниками. Направлялись они в сторону помещений для персонала, а там, по логике, должен быть запасной выход.

Меня заметили, когда проносили парня через открытые створки гермодвери.

– Чего тебе? – пророкотал один из гориллоподобных, перегораживая вход.

– Выйти отсюда живым, – я показал на толпу позади себя. – Не хочу быть затоптанным.

Охранник смерил меня насмешливым взглядом, хмыкнул и пропустил внутрь. В комнатке оказалось еще трое его сородичей – все как на подбор лысые, высокие и накачанные. У нас, вообще-то, запрещена евгеника, но готов побиться об заклад, что эти ребята вылезли из одного инкубатора. Помимо них в служебном помещении находился молодой парень в медицинском комбинезоне, осматривавший тела на полу с помощью простенького сканера.

Вот именно тела, по-другому не скажешь. Четверо мужчин, одна женщина лет тридцати – все лежали, улыбаясь неизвестно чему, и пускали слюни. Что ж, отдыхать можно по-разному, надеюсь, скоро очухаются.

Мне указали на выход, и я уже собирался было уходить, но увидев лицо парня-медика, осматривавшего давешнего «орла», невольно притормозил. С такой гримасой отчаянья провожают родственников в последний путь, а не кровь из носа останавливают. Подозрительно как-то…

– Эй, что тут у вас? – спросил я эскулапа.

– Вы доктор? – спросил он с надеждой в голосе.

– Конечно, – не моргнув глазом соврал я, присев рядом. – Что с этим парнем?

– Не знаю.

Я посмотрел на медицинский анализатор, который он держал в руках, и не смог сдержать горестного вздоха. Наберут же всяких, прямо с училища… А нам потом расхлебывай за ними.

– Что прибор-то показывает? – уточнил я у этого юного бестолкового создания.

– Ничего! – с отчаяньем выкрикнул парень. – Ничего он не показывает!

Неисправен? Ну, это легко проверить.

– Дай сюда! – я выхватил анализатор из его рук и направил на себя.

Приборчик пискнул и показал во мне полторы промилле алкоголя. Да, неплохо в баре «дриньки» разбавляли…

Я направил анализатор на «орла». Ничего. То есть совсем ничего – парень даже водки не пил. И с чего такое состояние?

Остальные на полу оказались слегка выпившими, но в том-то и дело, что именно слегка. От такого количества даже у ребёнка похмелье не случится.

– Вызывай срочно бригаду экстренной помощи – у них мощная аппаратура, этим ребятам нужно просканировать весь организм, – посоветовал я юноше, поднимаясь с колен.

– Хи-хи, ты – то-о-олстый! – с довольной улыбкой заключил «орел», показывая на меня пальцем.

– Я не толстый, а в меру упитанный мужчина! – хмуро возразил я.

В этот момент гермодвери, ведущие на танцпол, открылись, и в комнатку заскочил охранник, оставшийся снаружи.

– Эй, ребята, бегом сюда! Там еще один чуть в барную стойку не влетел!

Грохоча подошвами, качки выбежали прочь. Чувствую, сегодняшняя смена запомнится им надолго.

Юный медик вызвал бригаду и сновал от одного тела к другому, явно не зная, что делать.

– Пульс у них померяй, – бросил я, направляясь к выходу.

– Учащенный! – парень рад был хоть как-то себя занять. – Эй, а вы куда уходите?

– Увы, но мои познания в медицине ограничиваются пульсом, – пришлось признаться. – Тут нужен настоящий врач. Кстати, где у вас тут узел связи?

Хочешь дать повод богу пошутить над тобой – поделись своими планами. Вместо того чтобы драть когти из Конфедерации, я стою сейчас и жду ответа. Пухлая связистка отвела меня в бокс, неуловимо напоминавший туалетную кабинку, и заверила, что канал гиперсвязи будет через десять минут. Такой «звоночек» на другой край звёздного скопления влетел мне в копеечку, но деньги, по существу, и не были моими. Поэтому и расстался я с ними без сожалений. Даже билет пришлось продать – на рейсовый челнок я уже не успевал.

Голографический экран передо мной резко посветлел – всё, канал налажен, отступать некуда. Лишь бы старика удар не хватил. От радости.

– Здорово, Иванов! – улыбнулся я изображению. – Как твой артроз – вылечил?

Джонсон, не мигая, смотрел на меня. Клянусь, если бы взглядом можно было убить – валялся я бы сейчас мертвый на полу, а полковнику внеочередную звездочку прикрутили к погону.

– Шатальский… – только и смог прошипеть он.

Ну что ж, наивно было ожидать, что он обрадуется.

– Ну, прости, Иванов, не помер я, мне на тот свет еще рано. Ты же знаешь, как много у меня должников…

Это подействовало. Полковник перестал шипеть и более-менее настроился на конструктивный лад:

– Чего ты хочешь?

– Вспомни, я – очень вежливый, и даже когда посылаю человека на очень много букв, то всегда перезваниваю и переживаю, удачно ли он туда добрался? Вообще-то я улететь хотел, но здесь такая нездоровая обстановка…

– Где ты?

– Ой, только не строй из себя душку, который не стал бы отслеживать звонок! Давай, покажи мне, что после нашего ухода у тебя в отделе еще остались таланты.

Джонсон скосил глаза в сторону, читая отчет, потом не выдержал, все же повернул голову, перечитал, видимо, не веря своим глазам.

– Какого черта ты делаешь на «Афелии»?!

– Говорю, улететь хотел. Надоели вы мне все…

– И почему не улетел?!

– Через несколько часов ее закроют на карантин. Это я тебе обещаю. Похоже, какая-то эпидемия – болезнь поражает мозг, отчего человек испытывает неземную радость, правда, недолго. Затем следует кома и вполне ожидаемая смерть. Представляешь, что могут натворить люди в состоянии аффекта на приграничной военной станции, где оружия как грязи?

Полковник осознал и понемногу начал бледнеть.

– Кстати, я тут мимоходом узнал, что на станции находится посол Торгового Союза с дипломатической миссией. А прилетел он сюда улаживать недавний пограничный конфликт… Мне продолжать?

Джонсон сглотнул. Еще одну войну Звёздная Конфедерация не потянет, это факт. Хватит с нас Диктата, с которым уже несколько лет не можем навоеваться.

– Доказательства?

– Я тебя умоляю! Свяжись с начальником станции, как его там… Стивенсоном? Да неважно, пусть он покажет тебе видеоматериалы и отчеты врачей. Я пока сюда шел, уже порядочно насмотрелся, но пока тупые вояки сложат один и один… Так что немного времени у нас есть.

– У нас? – недоверчиво переспросил полковник.

– Ну да, у меня и моих ребят, тех, кто в настоящее время в живых остался. У тебя около одиннадцати часов, точнее скажут твои аналитики. Спецгруппе сколько часов сюда добираться по червоточинам, сорок или шестьдесят? Поверь, к тому времени надобность в ликвидации заразы уже отпадёт сама собой – здесь будут вояки пушками меряться. А моим сюда в раза три ближе, вот и считай. Да, я знаю, что они на одной из здешних планет-тюрем парятся… Не кипятись.

– Это очень тяжело, – процедил он. – Но я постараюсь, ради нашей новой встречи.

– В общем, мне нужны полномочия покруче, чтоб с местной властью проблем не возникло. В идеале – верни мой статус координатора.

– А ты не… многого ли хочешь?

– Блин, совсем забыл! – я притворно стукнул пухлой ладонью по лбу. – Амнистия мне нужна, и моим ребятам тоже. Если урегулируем дело.

– Очень надеюсь, что ты заблуждаешься, и я смогу спокойно отправить тебя под трибунал… – вздохнул Джонсон. – Будь на связи. Что-нибудь еще?

– Мне нужен опытный врач, – напомнил я. – Только не Изабель. Пожалуйста.

– Перетопчешься, – впервые за весь наш разговор старик усмехнулся. – Только ей удается смягчать твой долбаный энтузиазм. Конец связи.

– И тебя туда же! – пожелал я полковнику и прервал соединение.

«Только не бросай меня в терновый куст!» – прием старый, как мир, но, тем не менее, сработал. Теперь можно и отдохнуть. На трезвую голову, как известно, думается лучше, тем более чувствую, что засну я потом не скоро…

Спалось тяжело и тревожно, может, от выпитого, а может, от нервного перевозбуждения. В общем, встал я с больной головой и в скверном настроении. В ванной комнате какой-то умник догадался сделать зеркальные стены, так что волей-неволей пришлось любоваться своей похмельной физиономией.

– Доброго утра китайским пчеловодам! – я отсалютовал изображению бутылкой с пивом.

Ребят доставили из колонии на военном скоростном истребителе. Карантин уже вступил в силу, и станцию окружили несколько десятков боевых кораблей. Но куда большее их количество сейчас спешило на подмогу. Кому и зачем – пока ещё не понятно, и я тешил себя надеждой, что они здесь так и не понадобятся.

Ситуация стояла крайне напряженная. Мало того, что здесь застрял посол другого звездного объединения, так еще и до их пограничных станций рукой подать. Один выстрел не в ту сторону и здесь будет кипящий котел, в котором сгинут миллионы людей.

Напрашивается вопрос – случайно ли все это? Мне почему-то кажется, что нет…

Наконец, истребитель спустил трап и из его тесного нутра стали выкарабкиваться мои любимые федеральные преступники.

Первым был, конечно, Ван Хаарт – здоровенный белобрысый детина под стать тем охранникам из клуба. Человек, по сути, не агрессивный. Просто он за мир. За мир без моральных уродов. Бывший телохранитель с отличным послужным списком, его мне с большим трудом удалось переманить к себе в группу. Он – мои мускулы и феноменальная реакция, которыми меня, увы, обделила природа. Теперь я без него ни шагу.

Второй была Фокс – огненно-рыжая девица, с металлической рукой-протезом. Это наш специалист по электронике. Хорошая девушка, очень вкусно готовит, если удается оторвать ее от различных девайсов. Половину сознательной жизни провела в разнообразных тюрьмах, где также умудрялась взламывать защитные системы, увеличивая себе срок.

Третьим и четвертым были неразлучные Луис и Мигель, мои «проныры». Спорю, эта парочка даже в одном тюремном бараке сидела. Луис повыше, на голове – густая шапка тёмных, курчавых волос, нос напоминает птичий клюв. Мигель его полная противоположность – лопоухий, лысый как колено, но зато щеголяет длинной бородкой. Весело щебеча на своем диалекте Дальних Рубежей, они спустились по трапу и заозирались, тыкая по сторонам пальцем. Ну, чисто туристы на экскурсии.

Пятой была Изабель. С виду обычная женщина, если, конечно, не смотреть в ее глаза. Я почувствовал, как вспотели ладони, а сердце истошно забилось в груди. Как школьник, ей-богу! Нужно успокоиться, иначе такого наворочу…

Последним был Прахлада – наполовину индус, наполовину славянин. Его имя, к слову, никаким боком не относилось к температуре, на санскрите оно означает «духовное блаженство». Самый вспыльчивый в группе, но стрелок первоклассный.

Как же мало нас осталось…

– Что, Шатальский, неужели соскучился? – поинтересовалась Фокс, подойдя поближе.

– Просто решил собрать вас на вечеринку старых приятелей, – отшутился я.

– Поверь, не все рады видеть тебя в здравии, – скривился Прахлада. – Хотя возможность второй раз порадоваться твоей кончине…

– И, все же, ты здесь, – заметил я.

– А что, прикажешь гнить в тюрьме?!

– Ребята, не ссорьтесь, – упрекнула нас Изабель. – Привет, Игорь.

Боже, как же приятно слышать ее голос…

– Здравствуй, Изабель, – поприветствовал я ее. – Добро пожаловать в команду.

– Польщена, – улыбнулась она уголками губ.

Мигель и Луис полезли обниматься, перейдя от волнения снова на неразличимый для обычного уха диалект. Ван Хаарт молча кивнул и протянул ковшеобразную руку.

– Ну, раз все формальности соблюдены, – я широко улыбнулся, – можно и делом заняться. Вас Джонсон ввел в курс дела?

– В общих чертах, – ответила за всех Изабель. – Жаждем подробностей.

Но провести брифинг мне не дали – в этот момент на посадочной палубе появился молодой подтянутый капитан в окружении десятка солдат. Нас уже арестовывают? Что-то рановато…

– Капитан Норис, – представился мужчина. – Буду содействовать вам в проведении расследования. Вас должны были предупредить.

Вот таких ребят вроде него любят снимать в кино в роли спецагентов. Скуластое, мужественное лицо, волевой подбородок. Цвет глаз, правда, подкачал – уж слишком они голубые, неестественно смотрится. Моей же внешности подошла бы роль какого-нибудь коварного злодея – маленький, толстый, кривоногий, с крючковатым носом и бледно-серыми глазками. Вот уж действительно – красивый до ужаса…

Капитан, естественно, уставился на Изабель, которая выглядела сногсшибательно даже в грубоватом медицинском комбинезоне. Я поборол в себе нарастающее раздражение и представился как можно дружелюбнее:

– Шатальский, – затем последовал кивок в сторону ребят. – А эта моя группа. Позже перезнакомитесь, у нас мало времени.

Мое внимание привлек один из солдат Нориса, стоявший позади всех с напряженными мышцами лица. Либо боится громко испортить воздух, либо…

Я быстро подошел к нему, заглянул в глаза и скороговоркой произнес:

– Учёные изобрели противозачаточные таблетки для мужчин. На девяносто девять процентов они состоят из снотворного.

Все вокруг непонимающе нахмурились, а вот реакция парня оказалась более эмоциональна. Дико хохоча, он упал на спину и стал кататься по полу. Остальные солдаты испуганно отскочили от своего сослуживца, как от чумного, а мои наоборот, приблизились, с любопытством разглядывая смеющегося.

– А-ха-ха-ха, не могу больше! – задыхаясь между приступами смеха, выдавил он и выхватил из кобуры табельный пистолет.

Теперь шарахнулись в сторону уже мои ребята, а солдат, не переставая смеяться, упер ствол себе в висок и нажал на курок. Выстрел основательно испачкал пол, все дружно вздрогнули и с осуждением уставились на меня, как будто я прикончил несчастного. Да, соглашусь, демонстрация вышла крутовата, но зато все прониклись, какая задница ждет нас с распростертыми… Хм, в общем, впереди.

– А средства биологической защиты нам выдадут? – осторожно поинтересовалась Фокс.

– Да на кой они вам, – отмахнулся я. – Тут и так все в этих кондомах бегают, но болезнь это не останавливает.

– Симптомы всегда такие? – спросила Изабель, склоняясь над погибшим.

– По-разному, – начал вспоминать я. – Сперва появляется приподнятое настроение и необъяснимая радость, будто эндорфинов накушался. Потом эйфория усугубляется, и человек перестает критически оценивать свои действия. Некоторые стреляются, как этот, остальные «шутят». Тут недавно такой «шутник» вырубил подачу воздуха в одном из отсеков, люди едва не задохнулись. Потом, если он всё ещё каким-то чудом живой, человек впадает в задумчивое состояние, называемое у вас комой. И больше не просыпается.

– Степень распространения? – Изабель раскрыла медицинский саквояж, с которым прилетела, и начала выкладывать инструменты.

– Около двадцати процентов работников станции и треть остальных людей, застрявших здесь.

– Много.

– Знаю, что много, иначе бы никого из моих не выпустили. И тебя бы сюда не дёрнули. Местные врачи ничего внятного не обнаружили, иди лучше в морг, там этих трупов – вскрывай не хочу. Через пару часов сюда забросят группу военных эпидемиологов, тебе в помощь. Это не спецы, но на «принеси-подай-отрежь» их хватит.

– Хорошо, если найду что-нибудь, дам знать.

Отойти от неё оказалось не так уж и просто, но остальных тоже нужно было чем-то занять.

– Так, Фокс, на тебе связь и местная система слежения, – начал я давать указания. – Прогони по статданным заразившихся, есть ли какие-то совпадения – что ели, что пили, в какой туалет ходили. Местные обещали полное содействие.

Норис согласно кивнул.

– Луис, Мигель – возьмите помощников и обыщите станцию. Проверьте воздуховоды, канализацию, места скопления людей. Найдете что-то странное – тащите сразу в лабораторию. Прахлада – на тебе безопасность, проследи, что бы все оружие на станции оказалось надёжно обесточено. Один неосторожный выстрел, и привет, следующая реинкарнация. Ван Хаарт, ты со мной. Всё, проверьте гарнитуру и разбежались, как тараканы из-под тапка.

– С вами хотел поговорить посол Торгового Союза, – сообщил капитан, пристраиваясь в кильватер.

– Хорошо, веди, – я пропустил Нориса вперед. – Надеюсь, у него сейчас не слишком приподнятое настроение.

Устроился посол в одних из самых шикарных апартаментов. Даже не знал, что такая роскошь на пограничных станциях существует. На входе нас тщательно обыскали и продезинфицировали, попытались даже облачить в защитные костюмы, но я в категоричной форме отказался. Не переношу я их, еще со времен учебки.

Наконец, нам с Ван Хаартом позволили войти, оставив раздосадованного капитана снаружи. Паранойя уже успела пробраться и сюда – посол ждал нас, сидя в стерильной медицинской сфере, напоминающей мыльный пузырь. Интересно, а если ему в туалет вдруг приспичит?

Дипломат оказался пожилым длиннобородым мужчиной с ярко-оранжевой кожей, характерной для уроженца какой-нибудь астероидной колонии. При этом он был весь увешан драгоценными цацками, как рождественская елка игрушками.

– Присаживайтесь, – великодушно предложил хозяин апартаментов. – Меня зовут Данияль Ахат.

– Очень приятно, Шатальский.

– Чай, кофе или что-нибудь покрепче?

– Спасибо, но мы работаем, – отказался я. – Чем обязаны? Давайте, не стесняйтесь, мне можно доверить все, кроме шоколадки.

И демонстративно похлопал себя по объемному животу.

– Знаете, я много слышал о вас, вот захотелось лично познакомиться. Вы собирались улететь к нам в Союз? – с улыбкой уточнил мужчина.

– Было такое желание, не скрою. Но пришлось передумать.

– Понимаю, тут такая ситуация… Вы уже нашли что-нибудь существенное?

– Пока нет, но найду. Вам не кажется, что это все – дело чьих-то рук?

Данияль Ахат замотал головой.

– Если и так, то не наших, поверьте мне! Война нам не нужна, как и вам! Мы за мирное решение этого пограничного конфликта. Для этого я и прилетел сюда.

– Хорошо, если так. Мы в любом случае это выясним.

На лбу пожилого дипломата выступили капельки пота, хотя в капсуле регулируемая температура и отличная вентиляция. Волнуется старикан, только вот почему? Страшно за свою шкуру, или что-то знает?

– Поверьте, биотерроризм – это не наш метод. Нам куда ближе экономическая блокада…

– В это поверю. А если честно, зачем я вам понадобился? Не заверить же меня в своём почтении?

– Не совсем. Я знаю, что сейчас вы обладаете определенными полномочиями… Весьма обширными, для вчерашнего беглого федерального преступника, к слову. Я хочу попросить вас об одной услуге, взамен гарантирую всяческую помощь вам и вашей группе. У нас же нет экстрадиции…

– И как вы собираетесь преодолеть сферу оцепления?

– О, вы не представляете возможностей нашего корабля… За это не переживайте.

– Сожалею, но ничем помочь не могу, – я развел руками. – Сами подумайте, как будет выглядеть ваш отлет в разгар эпидемии на станции? Кстати, последний корабль, который смог отсюда улизнуть перед самым карантином, пошел на таран одной из планет Конфедерации. К счастью, там была атмосфера, где он практически весь сгорел и не успел натворить много плохого. Хорошо, что я на нём не полетел.

– Мои люди не заражены! – заявил Данияль Ахат.

– Тем более странно, вы не находите?

– Мы соблюдаем меры предосторожности, в отличие от вас, – укоризненно заметил он.

– Они мало помогают, как я успел заметить. Вы сталкивались с чем-либо подобным?

Посол задумался.

– Я слышал краем уха, что ваши ученые активно изучают боевые вирусы, поражающие, прежде всего, головной мозг… Вы не задумывались, что ваше бывшее руководство повинно в этом?

Ну, версия так себе, если честно. Ставить эксперимент с биологическим оружием на границе точно бы не стали, а если это какая-то утечка… То о ней знали бы уже давно и приняли меры. И моя группа для выяснения ситуации была бы не нужна.

– Я подумаю над вашими словами, на досуге.

– Ну что ж, – развёл оранжевыми ладонями посол. – Если у вас ко мне больше нет вопросов…

– Рад был познакомиться, – откланялся я.

– Моё предложение пока ещё в силе, – напомнил Данияль Ахат.

– Хорошо.

Разговор с послом оставил неприятный осадок, и у меня в который раз в жизни возникло чувство, что я что-то упускаю, какую-то деталь…

От размышлений меня отвлекла Изабель, связавшаяся с нами, едва мы покинули апартаменты.

– Тебе будет интересно это услышать, Игорь.

– Подожди секунду, настрою конференцсвязь для остальных. Не люблю повторять всё по несколько раз.

Луис и Мигель ответили почти сразу, а вот Прахладу пришлось подождать.

– Итак, мы тебя слушаем, – сказал я, когда все, наконец, вышли на связь. – Это вирус?

– И да, и нет.

– Как это?

– Ну, это не совсем вирус, в моем понимании… – Изабель задумалась, видимо, подбирая слова. – Но давайте по порядку. Прежде всего, мы выяснили, чем обусловлено такое психопатическое поведение. Дело в том, что у больных поражена поясная извилина головного мозга, отвечающая за регуляцию эмоционального поведения человека. Чем глубже поражение, тем острее психоз, когда оно заходит слишком далеко, мозг… В общем, если кратко – следует глубокая кома, пока работоспособность ЦНС не нарушается окончательно. Пока все понятно?

– Более чем, – ответил я. – И что же поражает эту самую извилину?

– Ты не поверишь, но… это продукты распада его клеток.

– Я что-то не понял, респиетадо, – высказал вслух общее мнение Мигель. – Мозг умирает, потому что… умирает?!

– Знаю, звучит бредово, но других объяснений этому нет, – вздохнула Изабель. – Это как цепная реакция – чем больше клеток погибло, тем быстрее процесс отравления.

– Но что-то же вызвало такую реакцию? – предположила Фокс. – Это ведь не само по себе началось!

– Правильно, – согласилась Изабель. – Но в этом-то и главная загвоздка. Веществ, запускающих такую реакцию, не так уж и мало, но следов ни одного из них мы не нашли. Даже если бы вещество было неизвестным, обнаружив его, можно оперативно начинать лечение. Благо синтезировать лекарство не такая уж и проблема.

– А в нашем случае?

– Пока мы можем лишь смягчать симптомы, не более.

– А это вообще нормально – отравление без отравы? – не выдержал Прахлада.

– Я вижу только одно объяснение отсутствию следов – наноботы.

– Мы все о них наслышаны, хоть и не страдаем здоровьем, – заметил я. – Ты нашла их у заболевших?

Насколько я помню, с помощью этих маленьких шустряков недавно начали лечить тяжелые болезни в системах Конфедерации. Правда, вывести их потом из организма – проблема. Уж очень им у нас в телах нравится.

– Это не медицинские наноботы, потому что я их тоже не нашла. Они самоуничтожились.

– Ты уверена?

– Более чем, потому что другого объяснения этому кошмару нет. Я уже проконсультировалась со специалистами, и они подтвердили мое мнение. Правда, тут есть любопытный нюанс – чтобы они без следа растворились в организме человека, наноботы изначально должны обладать очень низкой вирулентностью.

– Подожди, то есть, ими бы никто не заразился?

– Заразились бы, но респираторным путем – не более двух процентов. А у нас около тридцати и продолжает расти. Это уже эпидемия.

– Значит, не респираторным. Нужно проверить, не проводилась ли какая-нибудь вакцинация в последнее время…

– Я проверила – ничего такого.

– Плохо, но это было бы слишком легко, – посетовал я. – Ладно, Мигель и Луис, проверьте возможные пути попадания наноботов – еду, напитки, что угодно…

– Кстати, а в наркотике эта дрянь может быть? – неожиданно спросила Фокс.

– Возможно, – подумав, ответила Изабель. – С ним даже вероятнее, чем с едой, потому что наркотик ослабляет иммунную систему и наноботам легче сделать свою работу. В противном же случае, сколько ни пичкай ими здоровых людей, они не успеют отравить мозг. Даже в больших дозах.

– Так, Фокс, выкладывай, что ты раскопала, – попросил я.

– Мне удалось узнать, что совсем недавно на станции появился новый наркотик. Подробности скоро будут, но уже сейчас могу сказать, что у него очень сильное привыкание. А называется он, внимание, «Эйфория».

– Умница, – похвалил я девушку. – Как все закончится – премию тебе выдам!

– Э ноос премио?! – хором заныли Луис и Мигель.

– Когда наркотик найдете и отдадите его в лабораторию, – осадил я их. – Кстати, Прахлада, ты у нас заслуженный специалист по всему психотропному, что скажешь?

– Никогда о нем не слышал, это действительно что-то новенькое.

– Ясно. Как там продвигается разоружение?

– Почти закончил, но ты сам понимаешь, что при желании включить все обратно – дело несложное. Станцию просто так не обесточишь. Военные усилили посты, сдают табельное оружие и получают взамен инъекторы с транквилизатором.

– Молодец Стивенсон, – похвалил я начальника станции. – Правда, время работает против нас. Еще немного – и число заболевших перевалит за половину. Как бы вояки ни старались, но они теряют контроль над ситуацией. Все за работу, Изабель, ты выше всяких похвал.

– Спасибо, – я отчётливо услышал по голосу, что она улыбнулась. – Но пока вы не найдете образцы наноботов, я не смогу вам больше ничем помочь.

– Ты уже много чем помогла, конец связи.

Я отключил гарнитуру и призадумался. Итак, эпидемия на станции, как я и предполагал – не случайна. Но чьих рук это дело? Если наноботы были в наркотике, то как заразились остальные? Не могут же быть они все наркоманами. Тем более я помню, что сканер не показывал полное отсутствие всяких психотропных веществ у больных. Возможно, эта гадость тоже растворилась без следа вместе с наноботами, хотя это маловероятно. Что ж, пока не найдем эту самую «Эйфорию», можно гадать до бесконечности.

Нориса на выходе не оказалось, но он оставил солдата предупредить нас, что его срочно вызвали к начальству.

– И что случилось? – поинтересовался я.

– Полковника Стивенсона убили, – поделился солдат. – Его обязанности исполняет майор Тань-Шо-Ван, а капитан замещает его на посту начальника по безопасности.

– Вот дьявол, как это произошло?

– Его нашли в своем кабинете. Убийца застрелился там же. Скорее всего, это был один из людей с синдромом.

Случайность или диверсия? В любом случае, это плохие новости. Стивенсон был тертый мужик, которому удавалось держать ситуацию под контролем. Его смерть на руку моим неизвестным противникам, и, если это их рук дело, то следующий на очереди я.

– Ван Хаарт, приготовься. Нас, скорее всего, постараются убрать.

Здоровяк кивнул и ухмыльнулся, мол, пусть попробуют, убиралка еще не выросла.

Переговорное устройство требовательно запищало – Джонсон жаждал поговорить. Мы втроем с солдатом спустились на уровень ниже и нашли подходящий интерком с большим экраном. Изображение было так себе – сигнал ретранслировал один из кораблей оцепления. Прочая связь давно отрублена.

– Шатальский, ты в курсе того, что произошло? – без предисловий начал полковник.

– Только что узнал, я был на приеме у посла Союза.

– У тебя три часа, – вздохнул Джонсон. – Если по истечению этого времени ты не выяснишь, как заразились люди…

– А совесть не замучает?

– Меня – да, командование – нет.

– Вы понимаете, что это – еще одна война? Тут представитель Союза.

– Война угроза известная и понятная, а эта эпидемия…

– Вы отчет Изабель получали?! – перебил я его. – Меры биологической защиты не работают, потому что все и так уже заразились! Нам ничего не угрожает!

– Это просто гипотеза, Шатальский, а нам нужны факты. Изабель ничего не нашла, и на основе этого построила все свои предположения. Понимаешь, что значит «ничего»?

– То есть все боятся, что это какая-то неведомая фантастическая хрень?

– Именно. И пока ты не получишь подтверждения обратному…

– А что с кораблями, вышедшими из станции за последнее время?

– К счастью, их немного. Все они на карантине, несогласных не стало, когда мы уничтожили парочку подозрительных судов… Ещё один, как ты знаешь, сгорел сам.

– Круто работаете, товарищ Иванов. Ну да ладно, раз у меня так мало времени, нечего его тратить на пустые разговоры.

Я прервал связь и собрался было покинуть отсек, но меня жестом остановил Ван Хаарт.

– Хорошо, сходи, проверь что там.

Здоровяк вытащил из кобуры массивный пистолет, показавшийся в его ладони детской игрушкой, открыл гермодвери и шагнул в коридор. Я сместился в сторону, заодно взяв за локоть солдата, который хотел сунуться следом.

– Не надо, ты ему будешь только мешать.

Тем временем в коридоре резко началась беспорядочная стрельба, кто-то истошно заорал и сразу все стихло. Через несколько мгновений из проема показался Ван Хаарт и призывно махнул рукой.

Нас поджидали трое. Одеты как обычные солдаты на станции, оружие стандартное, документов нет. Двое застрелены, у одного шея свернута, как у рождественской индейки. Ну, как всегда.

– А живьем хотя бы одного нельзя было взять? – укорил я бывшего телохранителя.

Ван Хаарт развел руки в стороны, мол, брать пленных не его прерогатива. Ну и черт с ними, а немного времени нам все же удалось выиграть.

– Как тебя зовут? – спросил я у солдата.

– Сержант Лиам Девлин, сэр.

– Вот что, Лиам, помоги нам оттащить этих ребят в госпиталь, их нужно вскрыть на предмет наличия синдрома.

– Есть, сэр!

Сержант взялся за гарнитуру, чтобы доложить о происшествии. Я же сделал фотографии убитых и отослал их Фокс, пусть пробьет, кто это такие.

Тут на связь вышли Луис и Мигель.

– Ло энкотрамос! Мы нашли его! – завопили они, как всегда, хором.

– Отлично, хоть какие-то положительные новости, – похвалил я их. – Дуйте быстро в лабораторию, мы сейчас тоже туда подойдем.

Лаборатория логично располагалась возле госпиталя, который сейчас был переполнен и занял весь уровень станции. Вокруг нас сновали озабоченные медики, облаченные в защитные костюмы и с инъекторами наперевес. Число заболевших продолжало неуклонно расти. Еще немного, и «Афелию» захлестнет волна безумия… Хотя нет, нас обещали еще раньше аннигилировать.

Наконец, Изабель закончила с тестами и вернулась к нам.

– Вынуждена вас огорчить, – устало вздохнула она. – Это мощный синтетический наркотик, не более.

– Не то, что мы искали, – согласился я, подавив разочарование. – Ребята, вы точно уверены, что нашли именно «Эйфорию»?

– Си, это он! – затараторили «проныры». – Мы в двух разных местах достали, ошибки быть не может!

– Они правы Игорь, – вступилась за них Изабель. – Этот наркотик не проходит ни по одному списку, значит, он новый. Но наноботов в нем нет, как и веществ, которые могут запустить процесс некроза мозга.

– Жаль, но, с другой стороны, если бы оказался виноват наркотик, тогда получалось что каждый второй на станции – наркоман. Такая себе статистика…

– Ты прав, тут что-то более массовое, но я никак не могу понять – что. Прости, Игорь, от меня оказалось совсем мало пользы.

– Не говори так, ты – замечательный врач и диагност, это мы никак не найдем чертову иголку… Так, стоп, а ты здоровых людей проверяла?

– Это не поможет, – пожала плечами Изабель. – Поражение на ранних стадиях не диагностируется, наноботов тоже ни у кого не оказалось. Если они и были, то их уже уничтожила иммунная система. Но больные заразились в разное время, иначе здесь все бы дружно сошли с ума. Не понимаю.

– Да что тут непонятного, травили людей не массово, а группами. Только вот как…

Я включил гарнитуру.

– Фокс, ты пробила этих живчиков, которых мы принесли?

– Да, они чисты, как невинные младенцы, послужной список явно липовый. Я отправила данные в контрразведку, пусть подзагрузятся.

– Забудь пока про них, твоя первоочередная задача – статданные.

– Знаю, я скоро закончу анализ, надеюсь тебя снова порадовать.

– Смотри, желание угождать начальству может войти в привычку! – предупредил я ее.

– Поцелуй взасос оголённую проводку!

– Вот так-то лучше, жду с нетерпением.

– Кстати, на связь вышел Прахлада, у него там проблемы с одним из спятивших. Если так дальше пойдет, мы окажемся в окружении одних психов, если сами не станем такими.

– Не станем, это же не заразно.

– Ага, объясни это ребятам из оцепления! Конец связи.

Да, мы в шаге от войны. И хотя Союз предпочитает избегать вооруженных конфликтов… Так стоп, вот оно! Нет, у меня точно от этой суеты мозг закипел. Давно не практиковал, будучи нелегалом, вот разум-то и заржавел. Ох, голова моя чугунная, как же я раньше-то…

Ведь говорил посол, что у них другие методы, а я бестолковый, на эту фразу внимания не обратил. А зря, ведь война действительно не их конек, а вот бизнес – да. Не зря же они Торговым Союзом называются. Пряник, а не кнут, тот самый пряник, который нашли Луис и Мигель.

Это немного проясняет ситуацию, но времени разобраться во всем этом мне не дадут. Тогда нужно его потянуть, с шумом, помпой…

– Сержант Девлин!

– Да, сэр?

– Срочно предупредите руководство станции, что через полчаса я собираю пресс-конференцию, место пусть предложат сами. Я понимаю, что у них дел по горло, но им же хочется их закончить, а не разлететься пылью на десятки парсеков? И еще, пусть посла Союза тоже туда доставят.

– Так точно, сэр! Через тридцать минут!

Сержант убежал с крайне озабоченным видом. Я вызвал Джонсона и предупредил о своей затее.

– Ничего не получится, Шатальский, – полковник был настроен скептически. – Тебе не дадут ни минутой больше, если ты не предоставишь весомых улик. Что ты предъявишь?

– Веру, надежду и оптимизм! Я чего-то не пойму, Иванов, тебе сказали, что повысят до генерала, если начнется вооруженный конфликт?

– Оставь при себе свои глупые шуточки! Я меньше всего хочу, чтобы тут началась война.

– Тогда сделай так, чтобы руководства обеих сторон были на прямой связи. И не волнуйся ты так! Если что – можешь снова все свалить на меня и мою группу. Второй пожизненный срок мне все равно не дадут.

Джонсон взорвался нецензурной бранью, и я поспешил отключиться.

До пресс-конференции оставалось чуть больше трех минут, когда Фокс, наконец, закончила со статанализом.

На связь вышли все, даже Прахлада оставил в покое своих психопатов с пушками.

– Итак, количество заболевших приближается к пятидесяти процентам, – констатировала девушка. – Если бы они съехали с катушек все разом…

– То мы бы сейчас уже не разговаривали, – прервал я ее. – Давай быстрее, у меня мало времени.

– Ничего существенного я не нашла, станция небольшая и люди регулярно посещают одни и те же места – место работы или службы, столовые, места развлечений…

– Ни в еде, ни в напитках наноботов не обнаружено, – напомнила Изабель.

– Никто и не говорил, что будет легко, – я задумался. – Так, а что у нас с местами развлечений?

– Клубы на первом месте, – ответила Фокс. – Почти все заболевшие там были. Затем идут бары, рестораны…

Меня словно током ударило. Ненавижу и обожаю это чувство, когда все становится в один миг на свои места… Что там кричал Архимед, когда нырнул в ванну с очень горячей водой?

– Клубы!!! – истошно завопил я. – А знаете, что я проторчал накануне весь вечер в одном из них и не заразился?

– Ну, по твоей реакции я бы не стала говорить об этом так уверенно, – язвительно заметил Прахлада.

– Изабель, напомни мне, бестолковому, как влияет на человека невесомость?

– Ну, вообще-то она вызывает нарушение гемодинамики и ориентации в пространстве, водно-солевого обмена… А вообще к чему этот вопрос?

– А еще что, касающееся иммунитета?

– Происходит снижение иммунобиологической резистентности… О, дьявол, как я об этом не подумала?!

– Для тех, кто недавно прибыл из мест, не столь отдаленных, – начал объяснять я остальным. – В местных клубах ввели новомодную забаву – антигравитационные танцы, на которых колбасились почти все, находящиеся на станции.

– Так вот оно что… – протянул задумчиво Прахлада.

– Корримос аль клуб! – обрадовано заявили Луис и Мигель.

– Вообще-то неплохо было бы, но боюсь, следов вы там никаких не обнаружите. Фокс, проверь все документы, связанные с этими заведениями, может, найдешь что-нибудь интересное, а я пойду время выклянчивать. Всем скучать!

В просторном конференц-зале собрался весь оставшийся на ногах руководящий состав, естественно все – в защитных костюмах. Во главе стола для переговоров восседал коренастый азиат – нынешний начальник станции. Справа от него я разглядел Нориса и приветственно ему кивнул. Еще из знакомых людей обнаружился Данияль Ахат в своей неизменной медицинской сфере.

С огромных экранов, расположенных по периметру помещения, на меня выжидающе смотрели главы звездных объединений. Справа – наши, из Конфедерации, слева – Торгового Союза. Если честно, особой разницы между ними не наблюдалось.

Молодец, Джонсон, не знаю как, но ему это удалось.

– Давайте избавим всех нас от утомительной процедуры знакомства, – начал я. – Меня зовут Игорь Шатальский, а ваши имена я всё равно вряд ли запомню. Для начала хочу обратиться ко всем, находящимся в зале во плоти, внимание! Это экстренная рекомендация к похудению. Сначала поверните голову влево, потом вправо. Ритмично повторяйте эти движения каждый раз, когда вам предлагают поесть.

Парочка человек хмыкнула, глядя на мою фигуру, но в истерику никто не впал.

– Так ведь не смешно же! – заявил кто-то из левых экранов.

– А я вам и не пародист, – парировал я. – Значит так, мы все знаем о вреде наркотиков, но некоторые среди нас все же думают, что с их помощью можно добиться очень многого.

В зале почти все озадаченно нахмурились, а вот посол Союза заметно побледнел.

– Наверное, не все в курсе, что совсем недавно на станции появился новый наркотик с экзотическим названием «Эйфория». Вам ничего не говорит это название?

Я стремительно подошел к пожилому дипломату и вынул из кармана припасенную победитовую иглу. Путь мне преградили двое его людей, которых Ван Хаарт без труда задвинул обратно.

– Признаетесь сами или мне проткнуть ваш пузырь? – предложил я на выбор. – Всегда было интересно посмотреть, как он лопается…

Посол с воем упал на колени и стал причитать:

– Это не я, клянусь! То был простой наркотик с повышенной привыкаемостью, ничего больше! – рыдая, признался он. – У меня и в мыслях не было убивать столько народа, пожалуйста, только не трогайте сферу!

Как за свою жизнь трясется, даже суда не побоялся. Лица на правой половине экранов были удивлены, а вот на левой выражали презрение. Одно из них громогласно заявило:

– Данияль Эль Ахат, за недостойное дипломата поведение с вас официально снимаются полномочия посла Торгового Союза! Вы и ваши люди должны предстать перед судом Конфедерации, который определит вашу дальнейшую участь. Фалия кунна!

– Фалия кунна! – эхом откликнулись остальные.

Людей уже бывшего посла немедленно разоружили и вывели, а к медицинской сфере поставили вроде как конвой. Вот только куда он в ней убежит? Смешные люди…

– Взаимные извинения принесете позже, – сказал я. – У нас ещё вроде как эпидемия на борту. И, к сожалению, это не наркотик.

– Вы нашли источник? – поинтересовался кто-то из представителей Конфедерации.

– А то! – кивнул я. – И не только его, но и причину этой ситуации. Потерпите пару минут, и я объясню.

– Ждем с нетерпением.

– Прежде всего, – начал я, – задумайтесь, пожалуйста, кому из сторон выгодно разжигание здесь вооруженного конфликта.

Мне уже пришло текстовое сообщение от Фокс, которое я успел прочитать, пока главы звездных объединений уверяли друг друга в своих мирных намерениях. Это был скрин одного очень любопытного документа, который лично для меня расставил все по своим местам. Я прикинул развитие ситуации и напечатал в ответ, чтобы она собрала группу в лазарете и ждала меня.

Тем временем обе стороны пришли к выводу, что война никому не нужна. Уже неплохо.

– Диктат! – выкрикнул я, привлекая всеобщее внимание.

– Где?! – встрепенулся молчавший до этого майор Тань-Шо-Ван.

– В дельте Центавра! – весело ответил я, пусть и не в рифму. – А вообще-то их представители сейчас тоже присутствуют на нашей конференции. И вот их мирное урегулирование конфликта никак не устраивает.

– Шатальский, у вас крыша, случаем, от болезни не поехала? – поинтересовались у меня с правых экранов. – Какие еще представители?!

– Диверсионные! Вы сами на секунду отвлекитесь и подумайте, кому кроме Диктата выгоден этот конфликт?

Все призадумались, а я продолжил:

– Да никому! А на станции творится следующее: агенты Диктата поняли, что Торговый Союз намерен замять прошлый конфликт, к которому, уверен, они тоже руку приложили. Это их категорически не устраивало, и они заразили своей новейшей разработкой, наноботами, большую часть персонала станции.

– Следов этих самых наноботов не нашли! – скептически заметили с правых экранов.

– Да, потому что они – особенные, и практически сразу выводятся из организма. Но у них есть и слабое место – ими очень тяжело заразиться обычному здоровому человеку. Иммунная система выдворяет наноботов прочь, прежде чем они успеют поразить мозг.

– И как же ими тогда заразились? – на этот раз спросили слева.

– Очень просто, – я широко улыбнулся. – С помощью антигравитации.

Все недоуменно нахмурились.

– У нас тут появилась новая забава, танцы в невесомости, так называемый гравибалет. Со сцены эта хрень соответственно перекочевала на танцполы. А ведь, как известно, длительное пребывание в невесомости сильно снижает иммунитет, правда, на короткое время. Агенты Диктата воспользовались этим и распылили наноботов в клубах, где люди наслаждались состоянием свободного полета.

– Невероятно! – дружно поразились главы звездных объединений.

– Да, замысел почти гениальный в своей простоте. Но увы, всех следов замести не удалось. Этот документ, – я указал на присланный скрин, выведя его на центральный экран. – Является ходатайством начальнику станции об ускорении установки в клубах антигравитационного оборудования. Агенты хотели, чтобы работы были закончены как раз к прилету посла Союза, и это оказался их прокол…

Говоря это, я шагнул в сторону от Ван Хаарта, потому что понимал, что сейчас случится. Электронная подпись на документе принадлежала капитану Норису, который всю пресс-конференцию сохранял невозмутимое выражение лица. Настоящий профессионал, уважаю. Он не стал грязно ругаться в мой адрес и посыпать свою голову пеплом, а резко поднялся из-за стола и прицелился в меня из табельного пистолета. Одновременно с ним оружие вскинули двое его подельников. Вот они-то мне и нужны, потому что кроме капитана подозревать было решительно некого. Одного из них в невероятном прыжке успел достать Ван Хаарт, а у другого выбил оружие стоявший неподалеку сержант Делвин.

А вот Норис выстрелить успел, прежде чем на него набросился Тань-Шо-Ван и остальные военные. Угадайте, в кого.

Вопрос – перед вами стоит невысокий толстячок и у вас всего один выстрел, так куда вы будете стрелять? Правильно – в широкий торс, в который легче попасть, чем промахнуться.

Энергетический сгусток яркой молнией ударил меня в грудь, и я дымящимся кулем рухнул на пол. Жутко завоняло горелым мясом. В конференц-зале началась неразбериха, все кричали, кто-то с кем-то дрался, но, к счастью, никто больше не стрелял. Откуда-то сбоку ко мне подскочил молодой солдат и заголосил, пытаясь перекричать остальных:

– Его надо срочно в лазарет!

Рядом возник Ван Хаарт, подхватил под руки мое бездыханное тело и понес к выходу. Никто нас не задерживал, а голосистый солдат даже открыл нам двери и проводил до лифта. После чего получил увесистую горсть кредитов и был таков.

Мы спустились на уровень госпиталя, где нас сразу окружили мои ребята. Все были напуганы, даже обычно невозмутимый Ван Хаарт побледнел и явно растерялся. Изабель решительно оттолкнула Луиса и Мигеля и склонилась надо мной, расстегивая свой чемоданчик. Выглядел я действительно жутко, особенно со стороны. Простыня на кушетке, куда меня положили, начала медленно пропитываться кровью.

Пора срочно воскресать, пока меня не начали лечить по-настоящему.

– Привет, ребята, – прокашлял я и ощутил резкую боль в груди.

Кажется, пара ребер была сломана.

– Лежи, не разговаривай! – резко приказала Изабель, вынимая какой-то зловещего вида инструмент.

Я с удивлением отметил, как дрожит ее голос.

– Нет, все в порядке, – я через силу улыбнулся. – Я в бронежилете.

– Кровь тоже из бронежилета? – не поверила Фокс. – Он бредит, кажется…

– Типун тебе, – сплюнул я кровавый сгусток и привычно позвал. – Ван Хаарт!

Бывший телохранитель и сам обо всем догадался. Он достал вибронож и, невзирая на протесты остальных, срезал с меня чужую плоть, а потом снял бронежилет с потемневшими керамическими пластинами. Чисто луковица – семь одежек…

– Видите, не такой уж я и толстый стал, – похвастался я.

Луис и Мигель осторожно потрогали мои «останки».

– Они как живые!

– Практически так и есть, – признался я. – Хотя мясо и кровь синтетические. Зато согласитесь, выглядело очень реалистично.

– Реалистично? – переспросил Прахлада, едва не срываясь на крик. – Да мы тут все чуть со страху в штаны не наделали! Предупредить нельзя было?!

– Ты же знаешь, как я люблю сюрпризы, – мне, наконец, удалось подняться с кушетки. – И вообще, кто-то тут недавно говорил, что будет радоваться моей кончине.

– Да мало ли что я говорил! – смутился он.

– Проехали, все выяснения отношений потом, – боль в груди немного поутихла, но дышал я по-прежнему с трудом. – Дальше здесь справятся и без нас, поэтому мы улетаем. Срочно.

– Ты точно головой не ударился, когда упал? – с ехидной заботой спросила Фокс.

– Джонсон и кампания уже сделали однажды нас козлами отпущения, не вижу повода давать им шанс сделать это во второй раз, – напомнил я всем. – Я хочу улететь на корабле уважаемого Данияля Ахата, он ему все равно больше не понадобится.

– И как… – начала было Фокс, но я ее перебил.

– Этот корабль имеет стелс-режим, может, слышали про такие? Посол-наркоторговец хотел на нем улизнуть, когда стало жарковато, но, увы, не смог. Кто со мной?

– Еще раз в тюрьму я не вернусь, – заявила рыжеволосая.

– Мы всегда с тобой, командантэ! – засмеялись Луис и Мигель.

Ван Хаарт просто кивнул.

– Сначала ответь, – попросил Прахлада. – Ты улетел бы без нас?

– Да, – честно ответил я. – Потому что в Конфедерации я не имел возможности вас вытащить. Вы не знаете, но ищейки Джонсона внимательно следили за вами, и если бы я дал знать о себе раньше времени… И вообще, тебе что, в тюрьме понравилось?!

– Вообще-то нет, со мной уже психиатр перестал разговаривать, а я его почти убедил, что у пельменей есть своя цивилизация… Я в деле.

– Совладаешь с управлением?

– Мне до Марии, земля ей и остальным пусть будет пухом, далеко… Но водить я не разучился, так что проблем не будет. Разберёмся как-нибудь.

– Фокс, на тебе взлом корабля, ты еще имеешь доступ в систему?

– Конечно!

– Создай нам коридор для отхода и займись посудиной. Справишься?

– Как два байта переслать!

– Вот и славно, возьми с собой этих оболтусов, – я кивнул на «проныр». – Помочь не помогут, но точно развлекут.

– Командантэ, обижаешь, у меня три высших образования! – заявил Мигель.

– Это что, а вот у меня их – четыре! – не отстал от друга Луис.

– Но ло итиендо! А когда ты успел четвертое купить?!

– Вот об этом я и говорил, – с усмешкой заметил я. – Все, проваливайте, пока военные о нас позабыли.

А мне еще поговорить надо.

Тактичный Ван Хаарт тоже отошел, а остальные с шутками и прибаутками пошли угонять корабль. Дети, ей-богу. И это – один из лучших отрядов.

Все это время Изабель стояла молча возле меня, не выпуская свой чемоданчик из рук.

– Будешь теперь работать на правительство Союза? – наконец спросила она.

– Нет, – я мотнул головой. – Я разочаровался в службе, так что теперь буду работать только на самого себя.

– Похвальные выводы, – согласилась она.

Разговор явно не клеился, а времени у нас осталось не так много.

– Знаешь, – начал я. – Мы, наверное, больше не увидимся. Поэтому я хочу сказать тебе…

А дальше продолжить не смог. Сердце билось так, что вновь заныли приутихшие было ребра. Кретин сентиментальный, под выстрел подставляться не побоялся, а сейчас будто язык к небу прилип!

Изабель, видя мое смущение, улыбнулась.

– А с чего ты решил, что я с вами не полечу? Или ты себе другого врача в команду присмотрел?

Я потерял дар речи. Слова просто кончились.

Изабель наклонилось ко мне и просто поцеловала в грязные губы.

– Дурак ты, Игорь, хоть и очень умный. Идти сможешь?

Что за вопрос, теперь я и полететь могу, мне и корабль для этого не нужен. Губы горели, как от пощечины, а боль в груди наоборот, утихла.

Я с кряхтеньем встал с кушетки.

– Вроде да.

Она взяла меня за руку, и мы пошли навстречу удивленному Ван Хаарту.

Да, согласен, я действительно дурак.

А дуракам, как известно, везёт.

ОТ АВТОРА: Этот рассказ был написан для конкурса «День Космодесантника», по итогам которого был составлен одноимённый сборник. Первая моя значительная победа и первая бумажная публикация, убедившая меня, что я двигаюсь в правильном направлении.

Сигнал бедствия я получил, когда до цели оставалось всего два часа. Вот вам и пустынное пространство, господа аналитики, верь после такого вашим обещаниям! Не люблю, когда что-то идёт не по плану, но жизнь плевать хотела на мои предпочтения.

Так, и кого нам бог на этот раз послал? Бортовой компьютер незамедлительно выдал информацию: «Военный перевозчик, критические повреждения». Ага, вот только их здесь и не хватало для полного счастья…

Меньше всего меня прельщала мысль столкнуться с вояками, но делать было нечего: оставить терпящих бедствие людей в этой глухомани значило обречь их на медленную и мучительную смерть. Или быструю, но это уже кому как повезёт.

Чертыхаясь про себя, я задал курс на сближение.

Тихо войти, тихо уйти, не оставив после себя никаких следов – вот мой принцип. За это меня и уважают, проявляя своё расположение самыми выгодными (и тяжёлыми, куда ж без этого) контрактами. Тем хуже, что теперешнее ответственное задание стремительно летело ко всем чертям. Большинство моих коллег не обратили бы на сигнал никакого внимания, но они никогда не дрейфовали в искореженной консервной банке по бескрайним просторам космоса. А я знаю, насколько это жутко – смотреть, как воздух постепенно покидает твой отсек, а заиндевевший иллюминатор медленно покрывается густой сетью трещинок…

Нужно было готовиться к встрече с выжившими, если таковые найдутся. Я на автомате начал проверять позывные коды, как вдруг до меня дошло, что моей теперешней легендой была личина военного, спешащего по делам командования. Кого они там из меня сделали – космического десантника? Дьявол!

Давно собирался посмотреть в глаза тому упырю, который всё это придумывает. Снабдить документами и информацией легко, а вот как мне потом вживаться в этот бред, никто обычно не задумывается. За все годы работы кем я только не побывал – курьером, гермафродитом-извращенцем, артистом труппы и даже шерифом захудалой планетёнки довелось. А сейчас вот – десантник. Звали меня теперь Алексис Кристофуло, и это с моей-то светловолосой внешностью?! Смешно.

Корабль, с которого передавался сигнал, разворотило основательно. Казалось, что выжить там невозможно, и от сердца немного отлегло. Но тут пискнул приёмник короткой связи, и в ушах зазвенел взволнованный девичий голос:

– Приём, вы меня слышите?!

– Слышу, слышу, – буркнул я и активировал стыковочный спецмодуль. – Не паникуйте, сейчас я вас вытащу. Раненые есть?

– Уже нет… – голос заметно задрожал. – Нас пятеро осталось, мы в жилом отсеке, только всё вокруг разгерметизировано, а у нас нет скафандров!

Повезло ребятам, что оказались в хвосте. Выстрелы пришлись в переднюю часть перевозчика, соответственно все те, кто был в рубке и грузовом отсеке, тут же отправились на тот свет. Судя по оплавленным краям попаданий, палили из плазменной пушки, а это наводило на определённые размышления. Для залётных пиратов как-то крутовато, а в самой системе вряд ли успели появиться такие технологии. Тогда кто их так приложил, и главное – зачем?

– Не дергайтесь, у меня спецмодуль, – предупредил я девушку. – Все в сторону от борта!

Сказал и замер с протянутой к манипулятору рукой. На оплавленной корме была вполне различимая эмблема в виде черепа, проткнутого кинжалом, на фоне пятиконечной звезды. Род войск – космический десант, в чьих рядах я доблестно (но фиктивно) служу уже вторую неделю. Вот теперь совсем не смешно.

– Всё в порядке? – вывел меня из прострации девичий голос.

«У кого как».

Я вздохнул и взялся за манипулятор. Телескопический спецмодуль – штука сложная, и управлять ею сможет не каждый. Такие применяют в основном спасатели, для меня же он служил средством незаметного проникновения на объект. Можно сказать, впервые используется по прямому назначению.

Борт прорезался долго, всё же военная броня, а не типовая обшивка. А дальше пошло как по маслу – коридор, в котором уже царил вакуум, и переборка, за ней скрывались последние выжившие.

Вся операция заняла около часа. Спасённые сбились в кучу в тесной рубке и с любопытством меня разглядывали. Пятеро молодых ребят – три парня и две девушки, все в голубых облегающих комбинезонах. Наверняка это курсанты, летевшие к ближайшим «воротам» с какого-нибудь местного полигона. Разоблачение, по-видимому, откладывалось.

– Итак, – я кивнул в сторону развороченного транспортника. – Кто это вас?

– Андориане, – поморщившись, процедил один из юношей, обладатель орлиного профиля и черных с синевой волос.

– Они напали без предупреждения! – добавила знакомым голоском девушка с кукольной внешностью.

Другая, высокая и огненно-рыжая, отчётливо хмыкнула. Остальные с осуждением на неё покосились, но промолчали.

– Они и не обязаны предупреждать, – пожал я плечами. – Их кодекс войны прост: «Победа любой ценой». Сколько было кораблей?

– Три, – пробасил стриженный накоротко крепыш. – Один дал по нам залп, и они пошли дальше. Мы видели их перед тем, как закрыться в отсеке.

– А вот это странно. – Я покачал головой. – Военные трофеи для андориан прежде всего.

– Это были не обычные рейдеры, – уверенно заявил черноволосый. – Строевые штурмовики, да и стреляли они в нас плазмой.

– Ой, да ладно, – рыжая прищурилась. – Ты же их и пары секунд не наблюдал! Мы все сломя голову бежали.

– Силуэт я разглядел хорошо, – с жаром возразил юноша. – У них были характерные надстройки по борту и вообще…

– Так, хватит, – прервал я спорщиков. – Сейчас идёте в жилой отсек и приводите себя в порядок. Если хотите, можете подкрепиться. Сидите там тихо, а я займусь своими делами.

– Вы так и не представились, – напомнила пришедшая в себя рыжая.

Что ж, легенда так легенда, главное – не ляпнуть ничего лишнего.

– Алексис Кристофуло, – ответил я со всей строгостью, на какую был способен. – Нахожусь здесь с ответственным заданием. Ни моё звание, ни род войск вас не касаются.

– Вы – космический десантник, – с гордостью поделилась куколка. – Я это по опознавательным кодам поняла!

Вот ведь как их в Учебке гоняли – помнить типы кодирования сигнала наизусть! Но вместо похвалы красавица удостоилась лишь моего раздраженного взгляда.

– Так, пойдём, ребята, – рыжая начала протискиваться к проёму. – А то нас сейчас обратно в перевозчик засунут.

Похоже, она среди пятёрки заводила. Или всё же – носатый брюнет? Вот уж к чьей внешности подошла бы моя выдуманная фамилия…

Нужно было поторапливаться. Мало того, что я теперь серьёзно отставал от графика, так ещё впереди двигалось звено андориан. А куда они могли направляться? Если парнишка не ошибся, и это действительно штурмовики, то цель у них в этом секторе могла быть только одна – королевский фрегат.

Через полтора часа догадка, к сожалению, подтвердилась – мы летели прямиком в гущу сражения. Один корабль уже прилип к исполину, остальные расправлялись с многочисленным, но слабым сопровождением. В простонародье – мелочь. Будь у меня выбор – немедленно бы развернулся и покинул пределы системы, но вживлённая накануне микробомба отступления не предполагала. Только вперёд.

Что ж, безупречная репутация когда-нибудь может сыграть и против тебя самого. Я активировал стелс-режим и пошёл на сближение.

В какой-то мере суматоха на фрегате могла сыграть на руку, если удастся разминуться с абордажной командой. В том, что воинственные андориане одержат верх, можно было не сомневаться, всё упиралось лишь во время. Сколько смогут продержаться защитники корабля?

Королевство Сирано давно уже стояло поперёк горла Андорианской Империи – как-никак, одна из немногих действительно независимых систем Приграничья. Пусть все они там сколько угодно называются свободными, но, по сути, большинство находилось под протекторатом либо Звёздной Федерации, либо Империи. Когда-нибудь буфер Приграничья настолько истончится, что армады смогут свободно перемещаться вдоль приграничных «ворот» противника, и тогда большой войны точно не избежать.

Готов поставить свой корабль на то, что сейчас штурмуются обе населённые планеты ретроградов Сирано. Так их прозвали за нездоровую любовь к собственным корням и насаждение древних порядков и обычаев по поводу и без. Одно то, что правила здесь настоящая наследная аристократия, уже о многом говорило.

Если у их правительства осталась хоть капля здравого смысла, они обратятся за помощью к Федерации. Андориане ведь особо не церемонятся с побеждёнными…

Час-другой у меня в запасе определённо имелся, а потом начнётся методичное разграбление фрегата, и делать там уже будет нечего. Совсем.

– Мы идем на помощь ретроградам? – раздался позади чей-то недоуменный голос.

Курсанты снова набились в рубку, не отрывая взгляда от развернувшейся битвы. Дьявол, совсем забыл про них…

– Какая часть фразы «сидеть тихо в жилом отсеке» вызвала у вас затруднение? – раздражённо спросил я.

Вперёд выдвинулся носатый:

– Мы хотим помочь вам с заданием! Вы же летите к королевскому фрегату, да?

Я мысленно застонал.

«Где же я так нагрешил, что на меня свалились столь сообразительные помощнички…»

– У вас разведывательный корабль со спецмодулем, – затараторил парнишка, боясь, что я его перебью. – Вам нужно что-то на фрегате, пока его не захватили, это очевидно. В любом случае, наша поддержка будет полезна. Задание нас не касается, глупых вопросов задавать не будем, просто подстрахуем и всё!

Сначала я хотел в крайне нецензурной форме отклонить их предложение, но потом задумался. Операция предстояла опасная, и лишняя поддержка всё же не повредит. Тем более, с корабля ребят всё равно никуда не денешь – так или иначе я буду ими рисковать…

Все эти раздумья легко читались на моём лице, и пятерка курсантов затаила дыхание. По фигурам они выглядели как серьёзные, тренированные бойцы, если не обращать внимания на лица, ещё хранившие детские черты.

«Я ещё об этом пожалею».

– Ладно, но если ослушаетесь хоть одного моего приказа – запру в грузовом отсеке и выпущу уже на какой-нибудь нейтральной станции – и то, только чтобы высадить!

Курсанты, радостно улыбаясь, закивали.

– Тогда нас нужно окрестить позывными! – заявила красавица.

«Какие, к чёрту…»

Я только сейчас понял, что до сих пор не выяснил, как кого зовут. Переговорных устройств на одноместном корабле нет и быть не может, тогда что она имела в виду?

– Ага, это же наша первая настоящая высадка! – поддакнул крепыш.

Тут до меня, наконец, допёрло. Десантники нарекают молодых бойцов перед первым сражением, традиция у них такая, по-видимому. Еще перед операцией, разглядывая новенькие документы, я удивился, что помимо имени с фамилией там была зафиксирована кличка.

Мой позывной был «Тень». Ёмко и со смыслом, нужно отдать должное тому, кто это придумал. При личной встрече, разумеется. Прямо ему на голову это самое «должное» и уроню.

– Ну, смотрите, вам их всю жизнь носить, – предупредил я ребят.

Носатый стал Умником, как самый эрудированный и к тому же бравирующий этим. Красавицу-связистку поначалу решил назвать Куклой, но как-то холодно это звучало…

– Будешь Милашкой, – решил я наконец.

Крепыш получил позывной Кулак, они у него были и вправду впечатляющих размеров. Рыжую ехидину, даже не задумываясь, окрестил Лисой, и она единственная, кто попытался меня оспорить.

– Тогда станешь Морковкой!

Все прыснули со смеху, и девушка сдалась. Последний курсант, до этого не проронивший ни слова, получив от меня кличку Тихоня, равнодушно пожал плечами.

– Немой, что ли?

– Нет, но говорю только по делу, – пояснил он.

Теперь, когда дань традиции отдана, можно сосредоточиться на операции. К этому времени мы проскользнули под массивное днище фрегата и намертво закрепились магнитными захватами. К счастью, в пылу сражения нас никто не заметил – «стелс» работал идеально.

Я снова взялся за манипулятор. Смешно, но работы для «хоботка» на этот раз было меньше – всё-таки сильно отставали ретрограды по уровню технологий. Через двадцать минут давление в спецмодуле выровнялось, даруя возможность незаметно проникнуть на фрегат небольшими группами.

В первой тройке со мной пошли Кулак и Умник. Запасной нейрошокер был только один, от которого здоровяк тут же отказался как от недостойного оружия. Что поделать, в этом вопросе я щепетилен и не хочу вскакивать по ночам, терзаемый призраками прошлого, как некоторые мои коллеги.

Уже за второй переборкой мы наткнулись на группу андориан, методично отстреливающих экипаж фрегата. К счастью, внезапность была на нашей стороне: мы вышли за их спинами из глухого тупичка, куда модуль проделал проход. Нарвись я на них один – пал бы смертью храбрых, которым не повезло с высадкой.

Вместо этого мне воочию довелось увидеть, чего стоит десантная выучка. На моём счету оказался лишь один парализованный, двоих Кулак прикончил голыми руками, своротив им шеи, а остальных обездвижил Умник, практически не целясь при стрельбе.

– Чисто! – практически в один голос выкрикнули они.

Последний андорианин безвольно сполз вниз по стене переборки, так и не успев понять, что произошло.

Теперь вся компания обзавелась оружием, бронекостюмами и другими полезными в бою вещами. Я понимал, что со своим нейрошокером начинаю смотреться глупо, но трофеи не тронул. Курсанты оживились, однако беспечно себя вести вроде никто не собирался. От тупичка расходились в стороны три коридора, четверо бойцов способны без труда, подстраховывая друг друга, простреливать каждый из них. Поэтому одного из ребят я мог смело взять с собой.

Идти вызвались все, но я без раздумий выбрал Умника. Во-первых, его фигура более всего походила на мою, а значит, проблем с маскировочным «Хамелеоном» не предполагалось. А во-вторых, лучше держать заводилу подальше от остальных, чтобы без меня их вдруг не потянуло ввязаться в какую-нибудь авантюру.

Старшей среди оставшихся я назначил Милашку – на мой взгляд, самую ответственную. Лиса отчётливо скрипнула зубами, но промолчала. Умник переоделся в маскировочный комбинезон, сменив нейрошокер на тихий ионный пистолет. «Хамелеон» позволял незаметно нести практически любое оружие, пока оно находится в соприкосновении с рукой. Теперь нам предстояло осторожно пройти несколько ярусов осаждённого корабля до капитанской каюты.

– Самое главное, – наставлял я парнишку уже по пути. – Ни во что не ввязываться. Мы незаметны для систем слежения, визуально нас тоже не засечь, но эта роскошь только до первого выстрела.

– Ясно, – прошептал Умник и больше никаких звуков не издавал.

Первоначальный маршрут пришлось перекраивать буквально на ходу – фрегат напоминал объятый пламенем муравейник. По коридорам то и дело проносились вооруженные люди, заставляя нас замирать и вжиматься в стены. То тут, то там трещали очереди и грохотали взрывы, пол буквально вибрировал под ногами.

Возле капитанской каюты уже стояла вооруженная охрана андориан. Опоздали?!

К счастью, в царящем шуме боя хлопки наших выстрелов растворились, как капли в океане. Чувствуя, как адреналин разрывает вены, я активировал панель и открыл расписанную золотом дверь. Внутри нас не ждали – двое штурмующих деловито вскрывали сейф, не отвлекаясь ни на какие посторонние звуки. Ну и зря.

Умник затащил тела внутрь и закрыл каюту. Я отбросил парализованных горе-медвежатников в сторону и уселся напротив своего более привычного противника. Это была явно нездешняя модель, без швов и стыков, внешний корпус сделан из какого-то неизвестного сплава. Андориане попробовали его тупо распилить, но потерпели фиаско, и это с атомным-то резаком! Внушает уважение.

Никаких логотипов не наблюдалось, но я и без них легко угадал руку Мастера. Всего второй раз в жизни довелось столкнуться с его произведением сейфового искусства. Штучная работа, и очень дорогая, но то, что там хранилось, вообще бесценно.

– Какие будут приказы? – поинтересовался Умник.

Я мельком осмотрел каюту, по ретроградским меркам обставленную почти со спартанской скромностью, и мне на глаза попался рабочий компьютерный терминал.

– Войди в сеть и скопируй все данные бортового журнала, – брякнул я первое, что пришло на ум.

Чем бы солдат ни занимался, лишь бы не бездельничал. Парень с радостным возгласом уселся в роскошное кресло и выпал из реальности. Теперь можно было сосредоточиться на очередном поединке с Мастером.

Орешек на этот раз попался очень непростой. Помимо сложнейшего электронного замка имелся еще один, аналоговый, открывающийся, по-видимому, с помощью фигурного ключа. Его я оставил напоследок, сосредоточившись на подделке биометрических параметров.

– Чёрт, не могу взломать личный пароль капитана! – огорчённо выдохнул Умник минут через десять.

Что ж, глупо было от десантника ожидать большего. Электроникой начал заниматься дешифратор, а замочную скважину я залил специальной смесью нанороботов, которым предстояло проникнуть во все микроскопические щели, так что можно позволить себе ненадолго отвлечься.

– Личный пароль потому так и называется, что априори его знает только сам владелец, – наставительно произнёс я, вновь осмотрев каюту.

Капитан сейчас наверняка защищает рубку, и спросить у него не получится. От его жилища несло такой аскетичной функциональностью, что даже моему тренированному взгляду зацепиться было не за что. Хотя одна странная конструкция на рабочем столе всё же выбивалась из общего стиля. Витая рамка для бумажной фотографии. Удивляться тут нечему, потому что подданные королевства Сирано – любители всякого антиквариата и страстные поклонники архаичных традиций. Одни рыцарские турниры на звездолётах чего стоят…

На фотографии миловидная женщина с замысловатой прической игриво посылала воздушный поцелуй. Хоть изображение было статичным, её глаза, казалось, смотрели прямо на меня. Покрутив рамку, чтобы разобраться в конструкции, я вынул изображение и перевернул его.

«Якову от Виктории. С любовью». И отпечаток поцелуя чуть ниже. Романтики…

– Попробуй «Викторию», – предложил я, возвращаясь к сейфу.

– Открыл!

– Тогда поторопись.

Смесь уже распределилась и выступила из скважины тонким кольцом. Одновременно с радостным писком дешифратора я повернул в замке имитацию ключа и услышал, как в глубине сейфа защёлкали механизмы. Именно из-за этих волнительных секунд и можно полюбить мою проклятую работу. Наконец, гладкую поверхность резко пробороздила глубокая щель, описавшая круг, который стал неторопливо выдвигаться наружу…

– Готово, что дальше?

Я уже начал жалеть, что взял этого неугомонного с собой.

– Отключи всю защиту корабля, и противометеоритную тоже. Потом заблокируй систему, и уходим.

Не хочу, чтоб перед моим носом захлопнулись створки какого-нибудь гермозатвора, если бой приведёт к разгерметизации корабля. Штурмующим это не проблема, а я как-то взрывчатку с собой не прихватил.

Произведение Мастера медленно, будто стыдясь, открывало своё нутро перед моим внимательным взором. Другой на моем месте уже давно дернул бы причудливую дверцу на себя и…

Не знаю, что приготовил Мастер для такого самоуверенного взломщика, но отсутствие отпечатков на крышке говорило само за себя. Раз хозяин ни разу к ней не прикасался, то и мне не следует.

Наконец округлая дверца отъехала в сторону и замерла. Я пробежал взглядом по многочисленным полкам, забитым всевозможными драгоценными побрякушками. Может, это всё и дорого, но не сопоставимо с целью моего заказа. Вот оно!

Соблюдая все предосторожности, я вынул из фиксатора Кристалл Предтечей, заменив его искусной имитацией. Насколько я знаю, таких кристаллов найдено всего три, и они – единственное, что осталось от загадочной древней цивилизации, правившей Галактикой за миллионы лет до появления человека и прочих разумных.

Всё, теперь можно уходить. Умник уже закончил возиться с терминалом и замер у входа с пистолетом в руке. С внешней стороны двери я на всякий случай закрепил датчик движения, так что вышли мы без особых предосторожностей. Обратный путь пришлось прокладывать заново – андориане уже заблокировали один из центральных коридоров, поэтому к моменту нашего возвращения звуки боя начали понемногу стихать.

Но вместо четверых курсантов нас встретила одна взволнованная Милашка:

– Простите, они думали, что вернутся раньше вас!

Смысл слов дошел до меня не сразу. Потом я выдал длинную фразу, которая означала примерно:

– И куда это они ушли?

– Понимаете, Лиса прослушивала переговоры андориан, – затараторила покрасневшая «сознательная». – Всего в паре уровней отсюда они штурмуют королевские покои, где находится одна из младших Наследниц…

– Ну и сидела бы она в бункере на планете, а не летала на военных судах, – перебил я девушку. – Какого дьявола они попёрлись её спасать?!

– В том-то и дело, что от бункера осталась одна воронка! – выпалила Милашка. – Королевский дворец почти захвачен, и смерть Ричарда Третьего – дело нескольких минут! Она останется последней, все остальные уже мертвы…

Ну, теперь всё более или менее прояснилось. Ретрограды сами себе подписали приговор, приняв закон о том, что власть в Сирано не сможет смениться, пока в живых остался хоть один Наследник. Даже если Федерация введет свои войска, королевство к тому времени станет частью Империи, и андориане поработят очередную систему.

Формально я ничего не должен ни Федерации в целом, ни Сирано в частности, но… Зря я, что ли, спасал этих охламонов?

– Милашка, не светись здесь и постарайся, чтобы проход остался незамеченным, – я протянул ей контейнер с Кристаллом. – Это спрячь на корабле. Да, и где чёртовы покои?

Девушка активировала ближайший терминал и показала место на карте для эвакуации экипажа. Вот так вот просто. Когда всё закончится – надеру им уши за изобретательность, герои тоже мне выискались!

– Умник, за мной! – В моём голосе впервые прорезался металл, прям как у настоящего командира, а не самозванца.

«Только бы успеть».

Но, увы, мы безнадежно опоздали. Я осознал это, обнаружив за очередной переборкой распростертое тело Кулака. В него попали не меньше полудюжины раз, практически расплавив бронепластины. Хватило одного взгляда, чтобы понять, что он мёртв и в помощи больше не нуждается. Лиса сидела неподалеку, в луже собственной крови, и посылала в соседний коридор импульс за импульсом.

– Прикрывай, – приказал я побледневшему Умнику и склонился над девушкой.

Кровь насквозь пропитала её комбинезон, глаза закатывались, а дыхание с хрипом вырывалось из прокушенных губ.

– Простите… – с трудом произнесла она.

– Молчи! – я трясущимися руками расстегнул крепежи бронежилета и отшвырнул его прочь.

Он своё дело уже сделал, и заряда в нём больше не осталось. Чувствуя, как по моему лицу катятся слёзы, я вынул из разгрузки медкомплекс и установил его прямо над раной.

Нужно было их запереть и плевать на подстраховку!

– Это ты прости, какой из меня командир. Я – самозванец…

Программа была введена, и приборчик, перемигиваясь огоньками, заработал. Умник продолжал палить куда-то в коридор, оттуда ему энергично отвечали.

– Да мы сразу поняли, что вы не десантник… – прошептала Лиса еле слышно.

– Тогда какого чёрта?!

– Это был наш единственный шанс побывать в бою… – Она прикрыла глаза. – Мы ведь тоже никакие не курсанты, нас всех отчислили и везли обр…

Девушка на полуслове потеряла сознание. Сейчас она перестала походить на язвительную стерву, а стала тем, кем была, – подростком, который просто лишился цели в жизни. Знакомая мне ситуация…

Я бережно уложил её на пол и заставил себя отвлечься. Тихони нигде не было видно, похоже, ребята разделились. Помимо погибшего Кулака здесь лежали двое мужчин в расписанной золотом броне – королевские гвардейцы, личные телохранители Наследников Сирано. Значит, мы близко.

Я подобрал было нейрошокер, но тут же отбросил его к бронежилету – больше никакой жалости! Винтовка Лисы оказалась разряжена, пустые магазины валялись повсюду под ногами. В мою руку перекочевало изящное гвардейское ружьё, стреляющее лазерным импульсом, а также яйцевидная тяжелая граната из разгрузки девушки. Для начала пойдёт.

– Молитесь, уроды! – страшным голосом предупредил я андориан, после чего граната полетела в коридор.

Выждав секунду, шагнул следом сам, выставив перед собой пистолет. Навстречу испуганно выскочили двое штурмовиков в тяжёлой броне, которая не смогла их спасти от выстрелов в упор. Лазерное оружие хоть и устарело, но не потеряло своей мощи, из-за неё его в своё время хотели полностью запретить.

Не прячась, я пошёл дальше. Коридор привел в широкий зал с рельефными колоннами, за одной из них пытался скрыться раненный в ногу андорианин, на него и пришлось потратить последние заряды из обоймы.

Стрелял я довольно уверенно – никаких принципиальных отличий от нейрошокера в ружье не было, кроме результата попадания, конечно. На этом противники неожиданно закончились. Я прислушался к себе, но ничего кроме огромного удовлетворения не ощутил. Какое ещё, к дьяволу, чувство вины…

Судя по всему, в зале только что отгремела нешуточная битва, но среди тел погибших женщин не оказалось.

– Тихоня!

Парень высунулся из какой-то ниши с декоративными космическими доспехами и помахал мне левой рукой – правая у него безвольно висела вдоль тела. От сердца немного отлегло, а к раненому с медкомплексом наперевес поспешил Умник.

– Ты чего отсиживался? – спросил я у черноволосого, подойдя ближе.

– Я думал, вы взвели плазменную гранату перед тем, как бросить!

– Понятия не имею, как это делается.

– Если бы имели – зал снесло бы взрывом, а вас завалило обломками!

– И какого чёрта вы их тогда с собой носите?

Награждённый полными недоумения взглядами, я пожал плечами. Военную логику мне никогда не понять, и хорошо, что теперь не нужно строить из себя всезнающего командира. У Тихони было ранение руки категории «жуть», а по-военному «лёгкая царапина», которую уже принялся обрабатывать медкомплекс.

– Где эта… принцесса? – поинтересовался я.

Тихоня мотнул головой в сторону массивных дверей на противоположной стене зала. На вид вроде бронированные, но до сейфа Мастера им было далеко. Штурмовики без труда начали вскрывать их атомным резаком, когда вмешались мои ребята.

– Эй, есть там кто живой? – крикнул я прямо в раскаленную щель. – Давайте открывайте скорее.

– Не дождешься, андорианский ублюдок, – донеслось с той стороны. – Таким фокусом нас не проведёшь!

И тут меня накрыло. Меньше чем за минуту я высказал всё, что думаю о военных Сирано в целом и королевских гвардейцах в частности, практически не переводя дыхания.

– А теперь мы берём раненых и уходим, кретины! Если у вас есть связь с планетой – попрощайтесь и передайте родным, чтобы начинали учить андорианский! Он сложный, так что чем раньше начнут, тем лучше!

Я действительно развернулся, но двери за моей спиной разошлись, и в зал вывалилась парочка измятых гвардейцев, прикрывающих молодую девушку. Оба телохранителя оказались ранены, но если один держался довольно бодро, то на лице второго не было ни кровинки. Наследница тоже выглядела бледной, но видимые повреждения на ней отсутствовали.

– Кто вы такие? – задал резонный вопрос тяжелораненый гвардеец.

– Космический десант Звёздной Федерации! – соврал я, не моргнув и глазом.

Телохранители подтянулись и даже попытались отдать честь. Я пресек эти ненужные сейчас расшаркивания и вручил каждому по медкомплексу.

– А теперь лучше убраться отсюда поскорее.

– Нам двоим нужно остаться здесь, – помотал головой старший гвардеец. – От самых покоев мы отступали, задраивая за собой шлюзы, но надолго андориан они не остановят. Это была лишь малая группа, основные силы прорвутся сюда с минуты на минуту. Алиссия пойдёт с вами.

– Отлично, мы ведь за ней сюда и шли!

В глазах девушки блеснули слёзы.

– Леонардо…

– Так надо, – отрезал гвардеец и надел на меня свой тяжелый медальон. – Теперь на тебе, воин, лежит ответственность за сохранение королевской семьи!

«Интересно, приятель, а ты отдал бы мне эту побрякушку, если бы узнал, что я полчаса назад эту самую королевскую семью ограбил?»

Но то, что эти двое оставались на верную смерть, чтобы выиграть нам хоть немного времени, внушало уважение.

– Мы сохраним вашу принцессу, чего бы это нам ни стоило! – искренне пообещал я.

– Поспешите.

Зал мы покинули в смешанных чувствах. Принцесса давилась рыданиями, но старалась держаться. Умник, увешанный оружием, пошёл первым, за ним я с Лисой на руках, а замыкали процессию Тихоня и Виктория. На фрегате уже воцарилась оглушительная тишина, изредка прерываемая одиночными выстрелами. Теперь все победители, не занятые разграблением, ринутся на наши поиски. Дело дрянь.

К тупичку мы вылетели чуть ли не бегом, но снова опоздали. В проёме, за очередным гермозатвором, ничуть не скрываясь, стояли ухмыляющиеся андориане. Пятеро или шестеро, я толком не разглядел, потому что увидел перед ними безоружную Милашку со связанными за спиной запястьями. Из горла вырвалось яростное рычание, и если бы не Лиса на моих руках, бросился бы на них даже без оружия.

– О, какой грозный, – усмехнулся самый крупный из штурмовиков. – Прямо дрожь по телу. Бросайте свои игрушки, иначе ваша подружка сдохнет первой!

Его лицо, видимое через прозрачную лицевую полусферу шлема, покрывала густая сеть ритуальных татуировок, а в руке лежала усыпанная драгоценными камнями рукоять плазменного пистолета. Должно быть – офицер, или как там у них…

Можно было бы отпрыгнуть за створки гермозатвора и оказать сопротивление, но с первым же выстрелом Милашка погибнет. Умник, не сводя с неё глаз, медленно сбросил с себя всё оружие, за ним последовали Тихоня и Виктория. Я снова зарычал, уже от безысходности.

Андориане расслабились, некоторые даже перестали целиться в нашу сторону. Безобидно мы, должно быть, смотрелись – кучка перепачкавшихся в крови подростков во главе с рычащим неудачником. Милашка продолжала жалобно всхлипывать, при этом её глаза оставались абсолютно сухими, но на эту деталь штурмовики не соизволили обратить внимание.

– Так-то лучше, – хмыкнул офицер и связался с командованием. – Наследница у нас! Вы что-то там говорили о вознаграждении?

Я судорожно пытался найти выход из этой ситуации, но в голову ничего не приходило. Тем временем Милашка и Умник, не отрываясь, нежно смотрели друг на друга несколько бесконечно долгих секунд.

Между ними было то, что за неимением других синонимов мы называем любовью, я понял это слишком поздно. Они молча простились и начали действовать.

Всё последующее заняло одно-единственное мгновенье, навсегда отпечатавшееся в моей памяти. Милашка освободилась от пут и, не вставая с колен, потянулась к поясу офицера, на котором висела уже знакомая мне плазменная граната, а Умник с места рванул к терминалу шлюза. Не имея возможности ни помочь им, ни помешать, я просто ничком повалился на пол, закрыв своим телом Лису.

Андориане, открывшие беспорядочный огонь по Умнику, слишком поздно среагировали на освобождение девушки, и та успела активировать гранату. Оглушительный взрыв, несмотря на закрывшийся перед нами гермозатвор, казалось, содрал с моей спины кожу. Я несколько секунд беспомощно лежал, думая, что смерть, наконец, придёт и за мной, но она не спешила. Пришлось подниматься.

В голове стоял настырный звон, а перед глазами всё плыло, как после сильной дозы алкоголя. Первым делом я проверил медкомплекс Лисы и убедился, что она по-прежнему жива. Надписи плясали, будто на поверхности воды, но почти все огоньки приборчика были зелёными. Уже хоть что-то.

От спасшего нас гермозатвора остались лишь одни раскалённые металлические лохмотья. Невдалеке, у самого терминала, на спине лежал Умник с застывшей на губах улыбкой. Я на четвереньках подполз к нему, но жизнь уже покинула расстрелянного парнишку, и его душа соединилась с любимой где-то там, в лучшем мире…

По крайне мере, мне очень хотелось в это верить.

– Командир, у вас осколок в спине!

Слегка помятые Тихоня и принцесса понемногу приходили в себя. Эта парочка находилась дальше всех от эпицентра взрыва, и досталось им меньше. Удивительно, что, несмотря на контузию, я продолжал слышать. Видимо, закрытый шлем «хамелеона» напоследок сослужил мне ещё одну добрую службу.

– Хрен с ним, – помотал я головой. – Пока он двигаться мне не мешает, пусть торчит!

Лиса вновь оказалась на моих руках, и наша поредевшая группа поплелась дальше. То, что творилось в это время за остатками гермозатвора, трудно описать словами. Оттуда шел жар, как от сопла взлетающего корабля, поэтому пришлось сделать крюк и зайти к тупичку с другой стороны.

Андориан, как бы они ни спешили сюда, поблизости не было. Видимо, та группа набрела на проход случайно, и Милашке пришлось сдаться в попытке хоть как-то потянуть время и спасти наши жизни. Видит бог, у неё это получилось.

«Хоботок» не пострадал, и мы беспрепятственно вернулись на корабль, обезвредив по пути парочку мин – прощальный подарок космических рейдеров. Дилетанты, я бы и то лучше справился. Дальше тупичка они явно не успели проникнуть, отвлеченные храброй девушкой, иначе наверняка бы испортили всю систему навигации.

Тихоня помог мне бережно уложить Лису в одноместную медкапсулу, напоминающую хрустальный гроб, и поспешил к штурвалу. У меня здесь всё было рассчитано на одного, а она больше всех нуждалась в лечении. Зрение понемногу приходило в норму, и я всё-таки смог прочитать, что пишет встроенный диагност о состоянии раненой.

«Обширная потеря крови… слабый синусовый ритм… повреждение внутренних органов… прогноз – отрицательный». Будь у меня хоть капля сил – врезал бы сейчас по прибору со всего размаху. А раз так, то ничего, пусть работает спокойно, компьютер не знает, какая Лиса вредная. Она так просто не умрёт от банальной кровопотери.

Тем временем, принцесса незаметно подкралась сзади и резко выдернула кусок шлюза из моей спины, быстро приложив к ране медкомплекс.

Я выругался от резкой боли, но упасть себе не позволил. Оставшимся на фрегате пришлось намного хуже.

Нас вернулась ровно половина…

«Простите меня, ребята, что не смог забрать ваши тела и достойно похоронить! Хотя…»

– Спецмодуль не собирай, стартуй так! – приказал я Тихоне.

– Но командир…

– Задрай все шлюзы и перемычки. Нам вырвет лишь хвостовой отсек, он съёмный, а флагману придет конец, потому что Умник отключил защиту. Выполняй!

Я сорвался на крик.

– Так точно!

Нас очень сильно дёрнуло, и корабль начал отдаляться от обреченного исполина. Жаль, конечно, спецмодуль, но я был уверен, что мне всё равно бы не дали им ещё когда-нибудь воспользоваться.

– Спасибо вам, – произнесла Алиссия, мягко беря меня под руку. – Без вашей помощи Сирано был бы обречён.

– Это не конец, – отрицательно покачал я головой. – Вам ещё собственную систему отвоёвывать, а это затратное дело. Боюсь, что вступления в Федерацию не избежать.

– Пусть так, но это лучше, чем рабство у андориан. Наша семья имела некоторые сбережения на счетах других систем, так что просить милостыню Сирано не придётся…

– А если вы вдобавок внимательно пошарите в корабле, то найдёте Кристалл Предтечей, принадлежавший вашей фамилии, – вспомнил я о первоначальной цели своего прилёта. – С ним вопрос о попрошайничестве вообще не встанет.

– Откуда?!

– Из сейфа, разумеется.

Поддерживаемый под руку принцессой, я доковылял к боковому иллюминатору, не обращая внимания на её дальнейшие расспросы.

Где-то мне доводилось слышать, что воинов древности отправляли в последний путь на подожжённой ладье вместе с оружием и поверженными противниками. Огонь очищал победителей и побеждённых, чтобы те, избавившись от прошлых переживаний, вступали в загробную жизнь упокоенными и умиротворёнными.

«Это самый большой погребальный костёр, какой только себе можно представить… Спите спокойно, ребята».

Всё звено андориан уже прикрепилось к фрегату, выпустив абордажные команды. Вернуться обратно им было не суждено.

Что ж, мне не раз говорили, что грабёж приводит к страшным последствиям, теперь пришло время в этом убедиться. Несколько восхитительных мгновений я наблюдал, как исполинский корабль беззвучно проваливается внутрь себя, и, наконец, потерял сознание.

В беспамятстве есть своя особая прелесть – ты не чувствуешь никакой боли, ни душевной, ни физической. Твой разум кристально чист и спокоен, как океан перед штормом. Здесь нет ни времени, ни пространства – только эти пятеро в голубых комбинезонах.

Три парня и две девушки, все сбились в плотную кучу, будто им здесь действительно тесно, и радостно мне улыбаются. Тихоня стоит с краю, молчаливый и надежный, готовый в любую секунду прийти на помощь. Кулак в центре, он привык принимать первый удар на себя. Рядом с ехидной улыбочкой пристроилась Лиса, одной рукой опираясь на плечо крепыша, а другой строя над его бритой головой весёлые рожки. Умник и Милашка за спинами товарищей, я не вижу рук парочки, но точно знаю, что их пальцы тесно переплетены и больше никогда не разомкнутся…

Ледяная вода вновь вернула меня к опостылевшей реальности.

– Мы уже заждались, – опечалено покачал головой дознаватель. – Неужели вы не хотите со мной общаться?

Когда-нибудь мне удастся ускользнуть от него навсегда, и пусть тогда сколько хочет задает идиотские вопросы моему остывающему телу.

– Мы вроде всё выяснили, – удаётся мне произнести. – А если чего непонятно, то пусть мне дадут кого-нибудь поумнее.

Не будь я накрепко привязан к креслу, свалился бы от очередного удара. Дознаватель рук никогда не пачкал, предпочитая отдавать грязную работу двум дюжим молодцам. Один из них меня систематически бил, а другой стоял в проёме, на случай, если мне придёт в голову шальная мысль сбежать вместе с креслом.

Тут в привычный распорядок дня ворвался громкий стук в дверь (настоящую, из ретроградного дерева), судя по звуку – ногой. Все кроме меня вздрогнули, и молодцы вдвоём пошли посмотреть, кто это позволяет себе такие вольности. Послышались голоса на повышенных тонах, потом всё стихло.

Дознаватель поёрзал немного и тоже сунулся к двери, получив резко открывшейся створкой по носу.

В допросную вошел плечистый мужчина в бело-голубой форме, критически осмотрел верещавшего на полу человечка и выкинул его в проём со словами:

– Крот, окажи помощь господину следователю!

Вопли усилились, но военный приглушил их закрытой дверью и сел за стол напротив меня.

– Хреново выглядишь, Тень.

– Так не на параде же.

– И то верно, – он забарабанил пальцами по столешнице. – В неприятную ситуацию ты попал, но повёл себя очень достойно, и многие это оценили, хоть и по-разному. Как тебя вообще угораздило стать…

– Вором? – я усмехнулся. – Не все преступники – негодяи… Мы с родителями разбились на колониальном перевозчике, и мародёры стали моей новой семьёй. Когда вытащили меня из брошенного спасателями модуля.

– Бывает же.

– Официально никто не спасся. Но прибудь помощь чуть раньше, и в живых бы остался не только я.

– Что поделать. Космос – жестокое место, там редко находятся доброхоты вроде тебя.

– Что с Лисой и Тихоней?

– Нет, ну надо же, – оценил военный. – Сразу о подчинённых, нет бы о Сирано спросить…

– Меня они больше волнуют, господин десантник.

– Я полковник.

– Да мне без разницы, если не ответите!

– Тихоня прошёл курс реабилитации и готов к службе, а Лиса ещё в госпитале, но врачи обещали вернуть её в строй уже через две недели. Оба теперь ефрейторы космического десанта и внесены в реестр Стены Памяти.

– Стены чего?

– Если бы ты задался целью выяснить о десантниках побольше, то наверняка узнал, что каждый из них заносится в специальную базу данных, куда записывается всё – от момента присвоения первого звания до кончины. Никто не будет забыт!

Лозунг меня совсем не тронул, а вот новость, что Тихоня с Лисой не только живы, но и достигли своей цели, подействовала не хуже обезболивающего. Вот это действительно хорошие новости…

– Что касается Сирано, они не только выдворили андориан из системы, но и частично восстановили статус-кво, пожертвовав фамильным Кристаллом Предтечей. Не все в Федерации были в восторге от такого исхода, поэтому-то ты здесь.

– Если вы будете наведываться с подобными новостями каждый день, то сидеть в этой дыре будет не так уж и скучно.

Полковник улыбнулся.

– Сидеть не придётся. Через две недели помимо этих двух раздолбаев-ефрейторов наберётся отделение таких же отсеянных упрямцев, мучиться с которыми придётся тебе. Раз уж у тебя такой талант прорезался.

– А как же…

– Преступник Алексис Кристофуло, выкравший Кристалл, погибнет при попытке к бегству, а в этот же день космодесант примет в свои ряды сержанта по прозвищу «Тень». Подумай, предлагаю только один раз.

Я не верил своим ушам. Не каждому ведь выпадает шанс начать новую жизнь с чистого листа. Тем более Тихоня и Лиса будут рядом…

– Конечно, я согласен!

– Вместо «спасибо» выучишь Устав к приёму отделения, сержант.

– Легко. А вообще, зачем я вам, если честно?

Полковник вздохнул:

– Я мог бы сказать, что надвигается большая война и нам нужен каждый толковый солдат, но… Просто потому, что жизни пятерых неудачников для тебя значили больше, чем этот баснословно дорогой булыжник. Вот и всё. Добро пожаловать в десант, Тень.

В комнату заскочили два молодых десантника.

– Чисто! Можно выводить.

– Вперёд, – кивнул полковник, и меня мигом освободили, подхватив под руки.

– Последний вопрос, – попросил я. – Что будет с погибшими ребятами, их тоже увековечат?

– Увы – на момент гибели они были в статусе гражданских. Мне жаль, но Устав непреклонен.

– Тогда сбросьте мне, пожалуйста, их фотографии из личных дел, – не растерялся я.

– Зачем? – удивился полковник.

– Для моей собственной стены памяти.

ОТ АВТОРА: Ещё один рассказ на конкурс «День десантника», вошедший в итоговый сборник.

В конференц-зале тихо перешептывались, время от времени поглядывая в сторону пустой сцены. Ожидание затягивалось, и кое-кто из нетерпеливых уже начал теребить и без того задёрганного распорядителя. Пожилой элегантный мужчина на все вопросы отвечал подчеркнуто вежливо и ссылался на плотный график именитого гостя.

Наконец, под сводами зала раздалась бодрая музыка, и на сцену под бурные аплодисменты выскочил низенький толстячок в деловом костюме кремового цвета. Лучезарно улыбаясь, он осмотрелся и направился к заранее приготовленной кафедре, которая оказалась ему несколько высоковата. Гость нисколько не смутился и устроился прямо на краешке сцены, заложив ногу на ногу.

– Не люблю, когда людям ради меня приходится задирать голову, – пожал он плечами.

По залу прокатились смешки вперемешку с восторженным шепотом:

– Тот самый… Эйнджел… Герой…

– Знаете, – начал толстячок, когда возгласы наконец поутихли. – Когда со мной связались ваши руководители и попросили толкнуть речь… Признаюсь, я понятия не имел, как мне удастся с серьезным лицом прочитать всё то, что они мне прислали. Мастер выразительного чтения из меня, если честно, никакой. Но накануне какой-то злобный вирус сожрал весь текст, – гость лукаво улыбнулся и продемонстрировал пустую голографическую планшетку. – Поэтому мы с вами просто пообщаемся. Смело спрашивайте, что вам будет непонятно, и не сильно удивляйтесь, когда я в разгаре повествования буду кружить по сцене и размахивать руками, хорошо?

В зале, смеясь, закивали.

– Итак, – продолжил он уже более серьёзным тоном. – С самого начала я хочу открыть простую истину, которая мало кому из вас понравится: мы всё делаем неправильно!

Два года назад

Тучный инспектор в который раз жалобно вздохнул и попытался сосредоточиться на тексте очередного документа. Стоило только прочитать пару пустых казённых фраз, как они бесследно растворялись в потоках взбудораженного сознания. Наконец, он всё-таки сдался и раздражённо отшвырнул планшет. Из головы никак не выходил последний разговор с шефом, итогом которого стало это неожиданное путешествие к чёрту на рога. А, если честно, то рогами здесь и не пахло, а самой настоящей задницей – вполне.

«Эйнджел! Ты – наш лучший сотрудник. Именно на тебя Корпорация сделала ставку в этой непростой ситуации…»

Инспектор с горечью усмехнулся. Расклад получался проще некуда – от него хотели избавиться, а в кресло руководителя отдела посадить этого высокомерного юнца Колвина, племянника одного из Соучредителей. Наладить хоть что-нибудь в этом богом забытом месте пытались многие, но практически все потерпели фиаско, так что его направили на заведомо безнадежное задание. Увы, в Торговом Союзе особо не церемонятся – или ты, или тебя.

Быть отличным специалистом тоже чревато, оказывается.

Эйнджел с кряхтеньем встал с жёсткой кушетки и подошёл к обзорному иллюминатору, в котором гордо сияла местная звезда – желтый гигант Римус. Планет у светила было немного – всего три, остальные постепенно поглотила разрастающаяся корона. Поговаривали, что со временем Римус превратится в новую, или даже сверхновую, но ждать этого события нужно было ещё сотни тысяч лет.

«Ну, по крайней мере, от взрыва звезды я точно не умру», – невесело пошутил про себя инспектор и начал масштабировать изображение, чтобы увидеть конечный пункт своей поездки – Глорию.

По-научному, она являлась спутником одного из газовых гигантов, вращающихся на орбите Римуса, но её упорно продолжали называть планетой. На целую треть крупнее Земли, принятой у людей за гравитационный эталон, она имела сложную по составу атмосферу и была забита полезными ископаемыми под завязку.

В общем, заурядный ресурсный планетоид, если не считать того, что здесь имелась паранефть, которая шла на синтез всевозможной органики. Населённых планет у Торгового Союза не так много, как у той же Звёздной Федерации, и разработка там строжайше запрещена. Ничего удивительного, если вспомнить методы, которыми обычно «выдаиваются» месторождения.

За разработку промышленных объектов идет постоянная борьба, за исключением нескольких «нежелательных» небесных тел. И проклятая Глория, пожалуй, возглавляла этот чёрный список. Преимущественно, потому что находилась она неподалёку от печально известного Приграничья – пристанища всевозможного галактического сброда и полудиких колоний. Пусть официально здесь была территория Торгового Союза, на деле это ничего не решало. Поэтому совались сюда редко, и довольно долго об этом месте никто ничего не знал.

Обнаружили Глорию относительно недавно. Оранжево-зелёный шар оказался не только обитаем, но даже имел полуразумных представителей. Правда, под Конвенцию они пока не попадали, и разработчики накинулись на спутник, как стервятники на падаль. Было это пятьдесят лет назад…

С тех пор аппетитный объект собственности поменял множество хозяев, но со своими сокровищами расставаться не спешил. Всё дело в невероятно живучей биосфере, приспособившейся к экстремальному радиационному фону желтого гиганта. Любая форма жизни здесь настолько стремительно мутировала, что давать ей таксономические названия не имело смысла. Это же касалось и тех самых разумных существ, находящихся по уровню развития в районе позднего средневековья.

Хоть паранефть и залегала рекордно высоко к поверхности планеты, добывать её из-за постоянных нападок представителей фауны было очень проблематично, а транспортировка вообще представляла собой сущий кошмар. Какие бы методы борьбы ни применяли очередные разработчики, через один-два витка вокруг звезды всё оказывалось неэффективным.

В настоящий момент Глория находилась на балансе Корпорации, где работал Эйнджел, и едва покрывала средства, вкладываемые в неё. Статистика была воистину удручающая: лишь один из трех транспортных челноков покидал пределы глорианской атмосферы, а мобильные нефтедобывающие установки существовали в целости не дольше пяти недель. И это при новейшей автоматической защите. Кошмар!

Если бы добыча не была почти полностью механизирована, потери среди персонала были колоссальные. Люди в основном болтались на орбите в «Калипсо» – станции космических миротворцев, с которыми заключили контракт на вооруженную защиту. На самой же поверхности находились всего три постоянных базы, инспектор должен был посетить их и прикинуть, что и как там можно улучшить.

Набросить бы пяток процентов на КПД и можно считать, что должность останется за ним…

– Уважаемые пассажиры, до подлёта к станции осталось двадцать минут! – приятным голосом известил интерком.

Пора было собираться.

– Ну, что ж, надеюсь, меня тут запомнят надолго, – подбодрил себя Эйнджел, стараясь побороть нарастающее беспокойство.

Почему-то казалось, что именно так и будет.

В кабинете его ждали двое – широкоплечий здоровяк в форме, стриженный под ноль, и сухопарый мужчина в гражданском с тонким, интеллигентным лицом. Крепыша звали Давид Калахен, и он был главой миротворцев. Должность худощавого Лисовского взволнованный Эйнджел вспомнить не смог. Кажется, что-то связанное с наукой.

– А, вы тот самый хрен с бугра, которого нам прислали взамен почившего? – без обиняков поинтересовался миротворец.

– Ага, – с независимым видом кивнул инспектор, чувствуя, как внутри всё похолодело. – Только вот меня не предупредили, что мой предшественник скончался. Соболезную.

– Чему? – Калахен непонимающе уставился на Эйнджела. – Он был форменной скотиной! Впрочем, как и предыдущий…

– Не сочтите нас циниками, – тихо проговорил Лисовский. – Но мы повидали здесь не один десяток инспекторов, из которых в живых осталось только пятеро.

– Понимаю, – Эйнджел продемонстрировал свой планшет. – Я читал отчёты…

– Поздравляю, – ехидно усмехнулся миротворец. – Теперь можешь аккуратно их свернуть и засунуть в…

– Давид лишь имеет в виду, что на поверхности эта информация не стоит выеденного яйца, – перебил грубияна Лисовский. – Вы же полетите на планету, так? Послушайте, не стоит этого делать, все ваши предшественники потому и остались живы, что не показывали носа из станции.

С тем же успехом можно было сразу уволиться. Уж здесь всё проверено до последнего болтика, и улучшить работу станции не представлялось возможным.

Эйнджел виновато развёл руками:

– Я бы рад, но не могу. Вы сами говорите, что отчёты недостоверны, мне надо убедиться, насколько.

– Ну и чёрт с тобой, – буркнул Калахен. – Одна радость – заполнять твою похоронку придется уже не мне!

– Переводитесь на другой объект? – заинтересованно спросил инспектор.

– Ну да, только замену пока не прислали, так что я передаю дела своему заместителю.

– Тогда к вам есть деловое предложение, – выпалил воодушевившийся Эйнджел. – Мне нужен ваш костюм повышенной защиты! Обещаю, на новом месте вашей службы о нём и не вспомнят.

– Да ты всерьез собираешься остаться в живых, как я погляжу… – хмыкнул миротворец. – Вообще, они у нас под строгой отчетностью, но свой я уж как-нибудь спишу, за щедрое вознаграждение, разумеется. Мои умельцы его немного улучшили, так что не забудь посмотреть руководство, прежде чем напяливать костюм на свой жирный зад!

– Непременно, заучу всё наизусть. И потренируюсь, если будет время.

– Только тебе это особо не поможет, между нами. Мои ребята там тоже гибнут часто.

– И тем не менее мне было бы спокойней умереть именно в вашем командирском костюме.

– Влад, а он мне нравится! – расхохотался Калахен, хлопнув инспектора по плечу так, что тот пошатнулся. – Ты мне напиши потом, чем всё закончится!

– Непременно, – сухо улыбнулся Лисовский. – А вам, господин инспектор, я желаю удачи, и не забудьте о сопровождении.

– У меня как раз троица проштрафившихся есть на примете, – потёр руки глава миротворцев. – Если вернутся обратно целиком, а не как обычно, будем считать, что свои грехи они искупили. По рукам?

– Договорились. Думаю, нет смысла просить у вас большего.

– Вот и хорошо! Да, и если что случится, то мы челноки присылаем не абы куда, в дремучие джунгли, а в конкретные точки эвакуации, я их отмечу на карте.

– Будут ли ещё советы по выживанию? – поинтересовался Эйнджел.

– Только один, – осклабился Калахен. – Постарайся не сдохнуть в чьей-нибудь заднице!

– …?!

– Дело в том, – учёный замялся. – Что, несмотря на многообразие видов, присутствуют черты, остающиеся неизменными у большинства организмов, к примеру – шестиконечность. А вот другой такой особенностью является совмещение ротового отверстия с органами удаления продуктов жизнедеятельности.

– О, мой бог, – пробормотал Эйнджел, борясь с тошнотой. – Боюсь представить, где у них органы размножения!

Лисовский покачал головой:

– Вам лучше не знать.

Искореженная створка кабины поддавалась с трудом, но встроенный в костюм экзоскелет придал коротким ногам Эйнджела огромную силу, и через некоторое время ему удалось выбраться наружу. На небольшой полянке, в стороне от пропаханной упавшим планетолётом борозды, сидел на корточках миротворец, задумчиво ковырявшийся в медблоке лежавшего на траве товарища.

– Что с пилотом? – не оборачиваясь, спросил он у ошалевшего инспектора.

– В лепёшку, – констатировал Эйнджел, передёрнувшись всем телом. – А этот как?

– Жить будет, хоть я бы и не советовал, – хмыкнул боец, распрямившись. – Сейчас оклемается.

– А что это вообще было такое?

– Лисовский сказал бы наверняка, но мне кажется, что – «бабочка».

– Бабочка?!

– Ну да, у них крылья похожи.

– И какого… чёрта ей было от нас нужно?

– Откуда мне знать! Может, она нас за самца приняла…

– Ох, – Эйнджел обессилено плюхнулся в жёсткую траву. – Проклятая планета!

Судя по интерактивной карте, они не долетели до первой базы каких-то несчастных триста километров. Теперь, на поверхности, это расстояние превратилось в смертельную полосу препятствий, по которой им предстояло двигаться к цели. Точнее – одному Эйнджелу. Миротворец эту идею воспринял в штыки:

– У вас что, контузия?! Нужно валить отсюда к ближайшей точке эвакуации!

– Как только я вернусь, меня запрут в карантин до конца командировки, – покачал головой инспектор.

– Так ведь радоваться надо, живым отсюда улетите, а это мало кому удавалось! Мы фотографию на памятную доску повесим к остальным, и будем пить за ваше здоровье! А не за упокой, как обычно…

– Это не вариант, мне нужно побывать на базе и попытаться хоть как-то улучшить текущую обстановку.

– Тогда удачи, – буркнул миротворец и помог подняться пришедшему в себя товарищу. – Комбез у вас отличный, с голоду не умрёте, а на антигравах туда за пару дней доберётесь. Только не поднимайтесь слишком высоко – сожрут ещё быстрее, чем на поверхности.

– Спасибо, обязательно последую вашим советам.

На том и расстались. Боец скрылся в зарослях, поддерживая под плечо раненого, и Эйнджел остался совсем один. Вокруг него дикой какофонией шумели джунгли.

«Кому я что доказываю?» – инспектор вздохнул и начал расчищать себе дорогу.

Неужели работа для него значит так много, что он готов пожертвовать собственной жизнью? Тут же на задворках подсознания мелькнула подлая мыслишка о том, что проблемы можно решить и дистанционно, не покидая безопасной станции…

С другой стороны, этим же методом пользовались его предшественники, и у них ничегошеньки не вышло. Эйнджел давно привык разбираться в проблеме, а уж потом искать пути решения. Прилетев на планету, он поступил правильно, хоть и безрассудно. И опыт у него уже появился – по крайней мере стало ясно, почему грузовые челноки так часто разбиваются. Может, стоит выделять им воздушное сопровождение?

Заняв привычной работой голову, инспектор ненадолго отвлекся от тревожных мыслей. Но уже первые простейшие расчеты показали, что при вооруженной поддержке каждого челнока затраты становятся удручающе неокупаемыми. Проклятье!

Звуки джунглей, за пару часов ставшие привычным фоном, вдруг резко поменяли тональность. Вдалеке послышался рокот, отдаленно напоминавший громовые раскаты. Эйнджел начал судорожно вспоминать, случаются ли здесь грозы, но кроме головной боли ничего не добился. Чувствуя, как одиночество постепенно вдавливает его в пучину паники, инспектор решил связаться с миротворцами и тут, к своему стыду, понял, что даже не знает, как их зовут.

– Э-э-э… ребята, приём?

В наушниках возник какой-то странный треск, который практически заглушал тяжелое дыхание бойца. Похоже, он куда-то бежал. Или от кого-то.

– Ребята?

– А-а-а-а!!! – вопль, казалось, разорвал барабанные перепонки Эйнджела, и тут же связь оборвалась.

Значит, не убежали. Инспектор, забывшись, потянулся, чтобы почесать зудящие уши, но наткнулся на гладкую поверхность шлема и вспомнил, что он в костюме. Рокот между тем нарастал, заглушая все остальные звуки, как раз в той стороне, куда направлялись миротворцы…

Он поспешил вперёд, ища глазами укрытие понадёжней. У бойцов тоже были антигравы, но это их не спасло, значит – зависнуть над опасностью не получится. Что остаётся?

Тут перед ним резко выскочила кошмарная шестиногая тварь, вся закованная в жесткий панцирь, как рыцарь в броню. Вместе со своим боевым скакуном. Химера замерла на мгновенье, окинув взором многочисленных глаз окоченевшего от страха инспектора, после чего проворно развернулась и поскакала к одному из гигантских растений, подпиравших небосвод этого филиала Преисподней.

Мужчина, не раздумывая ни секунды, бросился следом, краем глаза отметив, что с боков их обгоняют стремительные силуэты. Тварь, не сбавляя скорости, начала взбираться по огромному стволу вверх, глубоко впиваясь в него сильными серповидными лапами. Что ж, ей виднее, где лучше прятаться от надвигающегося ужаса. Когтей у Эйнджела не было, поэтому он воспользовался антигравом и поднялся вверх футов на семьдесят, спрятавшись за переплетёнными толстыми ветками.

Тварь (про себя её инспектор уже ласково окрестил «зверушкой») устроилась двадцатью футами ниже, оставив на стволе след из черного растительного сока, выступившего из порезов. Грохот вокруг уже стоял такой, что казалось, сама земля ходит ходуном, раскачивая исполинское растение.

Наконец, в пределах видимости замелькали источники шума. Сначала Эйнджел решил, что это каменная лавина, но тут же понял, что ошибся, ибо не бывает столько булыжников правильной шаровидной формы. «Камни» катились сплошным потоком, подминая мелкую поросль и отскакивая от крупных растений.

Это продолжалась около минуты, и когда уже инспектор решил, что опасность позади, один из мелких шаров с размаху налетел на ствол их убежища. От удара мужчина чуть не сорвался, успев заметить, что «камень» раскрылся, превратившись в шестиконечную звезду.

Кое-как вернувшись в нормальное положение, Эйнджел увидел, как от конечностей существа взметнулись вверх тонкие, змеевидные отростки, захлестнувшие притаившуюся в ветвях «зверушку». Тварь обреченно завизжала и сорвалась вниз, прямо на «звезду». Та, в свою очередь, с чмокающим звуком сомкнула лепестки, вновь превратившись в шар, теперь уже куда большего диаметра.

Неведомый хищник ещё немного подождал у основания растения, а затем покатился в хвосте процессии вместе со своими «наевшимися» собратьями.

Еще час инспектор провёл наверху, судорожно цепляясь окоченевшими пальцами за узловатые ветви, после чего, наконец, нашел в себе силы спуститься. Переключив антиграв на слабую мощность, мужчина медленно пополз вниз, крепко прижимаясь к спасительному стволу.

Возле убежища трагически погибшей «зверушки» он задержался, зацепившись взглядом за какую-то мелочь. Мозг, ещё недавно парализованный творившимся внизу кошмаром, работал туго, и Эйнджел несколько секунд просто таращился на место, откуда тварь сдёрнули вниз. Наконец, он сообразил, что его остановило – сок из порезов. Густой и черный, напоминавший…

Не веря своим глазам, Эйнджел погрузил в него палец со встроенным анализатором и несколько томительных мгновений ждал результата. Увидев надпись, высветившуюся перед его глазами, он чуть сам не сверзился вниз от удивления. Благо сработал страховочный тросик, накинутый на одну из верхних ветвей.

Пока поражённый до глубины души инспектор спускался, он успел перепроверить анализ несколько раз, беря образцы из новых порезов. Результат оставался всё тем же. Оказавшись, наконец, на твёрдой земле, работник Корпорации не удержался и задрал голову вверх, пытаясь прикинуть высоту растения, после чего восхищенно присвистнул.

Через пару дней Эйнджел уже считал себя опытным покорителем глорианских джунглей. Крупных хищников он избегал, а мелких поджаривал встроенным в рукав плазменником. Ночи инспектор проводил в густых кронах растений, высоко над землёй, накрепко привязывая себя к стволу тросиком.

За спиной остались две сотни километров, когда случилась очередная беда. Эйнджел пересекал полянку, насвистывая бодрую мелодию, и тут его левая нога провалилась в рыхлый грунт. С трудом удержав равновесие, инспектор попытался освободиться и погрузился уже по колено. Пора было включать антиграв, но тут кто-то с ужасающей силой дернул его вниз, и он полностью зарылся в землю.

Ноги сдавило, будто под прессом, и стало темно, как в могиле. Заорав, он беспомощно задергался, пытаясь вырваться из западни, но тщетно. Тут его подбросило вверх, на поверхность, и Эйнджел смог-таки разглядеть, что ещё недавно удерживало его ноги.

Увиденное выдавило последний воздух из лёгких. Кричать он уже не мог, только тихо сипел, не отрывая глаз от зубастой пасти, в которой были зажаты его нижние конечности. Тварь высунула на поверхность только голову, пытаясь разгрызть прочный материал защитного костюма. Пока что тщетно, но в отличие от инспектора, хищник никуда не торопился.

Тут откуда-то сверху донеслось громкое жужжание, окончившееся яркой вспышкой. Полуослепший Эйнджел вдруг почувствовал, что хватка ослабла, и из последних сил выдернул ноги из пасти. Существо захрипело, однако что-то сверкнуло во второй раз, и всё наконец затихло.

Лежа на спине, инспектор умудрился отползти в сторону, пока не ощутил, что уперся в какое-то препятствие.

– Далеко направился, боец? – раздался над ним грудной женский голос.

– Подальше от той близорукой твари, – прохрипел Эйнджел, сглотнув. – Которая сослепу приняла меня за консерву.

Женщина заливисто рассмеялась, ей хрипло вторил мужчина. Проморгав слезящиеся глаза, инспектор разглядел, что его удерживала рифленая подошва армейского комбеза повышенного класса защиты. В таком что в космос, что в жерло вулкана – всё едино. Подняв взгляд выше, он увидел стройную темноволосую девушку, сжимавшую в руках снайперскую винтовку. Оружие с виду казалось тяжёлым, но она с лёгкостью держала его на изгибе локтя. Забрало шлема спасительницы было прозрачным, и Эйнджел буквально утонул в её карих миндалевидных глазах.

– А он ещё и шутит, – похвалили его. – Значит, попадаются настоящие мужчины и среди миротворцев.

Эйнджел с трудом поднялся и увидел говорившего – белобрысого мужчину, облачённого в такой же армейский комбез.

– Я не миротворец, а инспектор ископаемых ресурсов Корпорации…

– Можете не продолжать, – махнул рукой военный. – Видал я немало вашего брата, правда, в костюмчиках попроще.

– Мне свойственна предусмотрительность. – Эйнджел отряхнулся и постарался выровнять дыхание. – А вы…?

– Капитан Тень, Космический Десант. А спасла вас Гюрза – наш штатный снайпер. Фамилии лучше не спрашивайте, у нес только позывные.

– Хорошо, как скажете, господин Тень, – приветливо улыбнулся инспектор. – И чего вы тут делаете?

– Группу самоуверенных юнцов ищу, учения у нас. А вы, так полагаю, здесь после крушения бродите?

– Всё верно. Я направляюсь на ближайшую базу.

– Ого! – десантник вскинул светлые брови. – И как же вы собираетесь пешком сотню километров по этим джунглям отмаршировать?

– Так же, как и остальные, – пожал плечами Эйнджел. – Большую часть пути я уже прошёл.

– Да ладно! – не поверил капитан. – У нас командование даёт сержанта каждому, кто здесь продержался дольше восьми часов!

– Тогда можете смело присвоить мне звание лейтенанта, – инспектор протянул навигатор, где был зафиксирован пройденный путь. – Я здесь уже третьи сутки.

Десантники дружно уткнулись в прибор и удивлённо выдохнули. Эйнджел с удовлетворением отметил, как в восточных глазах девушки промелькнула искорка уважения.

– А ты молодец, – покачал головой капитан, возвращая навигатор обратно. – Захочешь в десантники, только скажи!

– Спасибо за предложение, но, боюсь, медицинскую комиссию мне не пройти, – улыбнулся Эйнджел. – А от помощи я бы не отказался.

– Проклятье! – раздражённо помотал головой десантник. – Если мы в ближайшие пару часов не разыщем этих охламонов, их спишут на боевые потери, а из них кое-кто, может, ещё жив.

– Понимаю, – кивнул инспектор. – Тогда залетайте потом в гости на «Калипсо». Вы на чём сюда?

– У нас линкор на орбите висит, – пояснил капитан. – Эх, если бы не эти придурки! И транспорта пока не предвидится, хотя…

– Хочешь отправить его на «саранче»? – подала голос девушка, не сводя задумчивого взгляда с фигуры инспектора.

– Да, – решительно ответил десантник. – У тебя ведь антиграв в костюме, так что это оптимальный вариант, местные так и передвигаются!

Капитан цепко ухватил Эйнджела за руку и потащил за собой.

– Что за вариант такой? – не понял инспектор.

Они почти бежали через заросли, пока не вышли к мелкому зеленоватому озерцу.

– Да тут всё просто, – торопливо принялся объяснять Тень, подведя его к валуну, поросшему густым мхом. – Залезай скорее!

Чувствуя себя глупее некуда, Эйнджел взгромоздился на громадный булыжник и вопросительно посмотрел вниз.

– Он в нужную сторону повёрнут, так что твоя задача – просто не свалиться раньше времени. Крепче держись за отростки, а когда увидишь базу, спрыгивай и на антиграве планируй тихонько вниз, хорошо?

– Он что, летает? – инспектор недоверчиво уставился на валун.

– Ну да, – капитан быстро произнес несколько букв и цифр. – Это наш канал, выйдешь на связь, как доберёшься до терминала, чтобы мы не беспокоились! Извини ещё раз, что так получилось, но ты выживешь в джунглях, а эти дети – нет. Увидимся!

Эйнджел хотел ещё что-то спросить, но капитан размашисто ударил прикладом своей винтовки по камню, и тот резко прыгнул в небеса. От неожиданности инспектор вцепился мёртвой хваткой в мох, а точнее – в шерсть, и с тоской увидел, как фигуры машущих рукой десантников превращаются в маленькие тёмные точки…

Теперь он понял, почему Гюрза назвала это существо «саранчой».

Висеть вниз головой было неудобно, но как Эйнджел ни вертелся, освободиться из липких объятий паутины ему не удавалось. Кажется, он только больше запутывался.

Самое обидное в этой ситуации было то, что он чётко исполнил все инструкции космодесантников. И угораздило же его приземлиться в эту чёртову паутину, буквально в двух шагах от базы! Хорошо, что хозяина ловушки пока поблизости не наблюдалось, но сильно обольщаться по этому поводу не стоило. Наверняка местный паук совершает обход своих силков и рано или поздно вернётся обратно.

Инспектор уже начал выбиваться из сил и подумывал, а не рискнуть ли и поджарить всё вокруг плазменником, как услышал под собой насмешливые голоса.

– Смотри-ка, ещё трепыхается, – изумился первый из них. – Может, саданём по нему, чтоб не мучился?

– Ты сбрендил?! – сипло возразил второй. – На нём офицерский костюм, ты хоть представляешь, сколько он стоит?

– И как ты его оттуда вынешь?

– Подпалим нити лазером с двух сторон, и все дела!

– Придурок, я костюм имел в виду!

– А, ну так мы его на хазу, обесточенного, привезём, там и расколупаем.

– Делиться придется.

– Зато, если старший пронюхает…

– Это да, целее будем.

Люди внизу, видимо, пришли к общему мнению, и в паутину вонзились тонкие лазерные лучи. Как ни группировался Эйнджел, стремительного падения ему избежать не удалось. Антиграв смягчил посадку, но всё равно инспектор крепко приложился о грунт.

Не успел он прийти в себя, как его со всех сторон окружили вооружённые люди. Не двое, как он думал вначале, а семь человек. Сначала мужчина решил, что это те самые курсанты, которых искал Родионов, но, рассмотрев их внимательнее, эту мысль решительно отмёл.

– А в отчётах говорилось, что здешние джунгли безлюдны…

– Заткнись и подними руки в гору!

Одеты они были кто во что горазд, в руках держали разномастное оружие, направленное в его сторону. Одним словом – типичные мародёры. Конечно, можно попробовать оказать сопротивление, но численный перевес явно не на стороне Эйнджела.

– Хорошо, уговорили, – он медленно поднял руки над головой. – Кто вы такие, ребята?

– Не твоего ума дело!

К нему подскочил один из мародёров и, поколдовав над панелью управления, обесточил защитный костюм. В спину упёрлись стволы винтовок, и новоявленного пленника повели прочь от паутины.

Инспектора конвоировали двое, остальные тащили увесистые ящики с логотипами Корпорации. Теперь стало понятно, зачем бандиты околачивались неподалеку от базы, но тут же возник другой вопрос – как они их украли? Ведь защитные системы должны были не оставить от оборванцев и мокрого места.

Каждый шаг теперь давался вчетверо тяжелее, ноги словно прирастали к грунту. Перед глазами возник крошечный таймер с двухчасовым запасом времени, отсчитывающий, сколько ему осталось дышать. О том, что будет, когда он обнулится, Эйнджел старался не думать.

К счастью, путешествие под конвоем было недолгим. Мародёры привели его на вершину небольшого холма, где их поджидал крохотный замаскированный планетолёт.

– Только не говорите, что дальше мы полетим, – замотал головой инспектор. – Я без сопровождения в воздух больше не поднимусь, лучше пристрелите прямо здесь!

– С удовольствием, только костюмчик сними! – заржал кто-то из конвоиров. – Не боись, нормально долетим, мы ж не самоубийцы.

– И часто вы долетаете?

– Всегда!

Эта информация наводила на размышления, и пока Эйнджел им предавался, его вслед за ящиками грубо впихнули в загаженный грузовой отсек.

– Послушайте, а как вам это удается?

– Да заткнись уже!

Створки люка закрылись, и Эйнджел оказался в кромешной тьме. Устроившись поудобнее, насколько это позволял ставший громоздким костюм, он попытался обмозговать заявление мародёров. Все отчёты, да и личный опыт, утверждали, что это невозможно, но его похитители действительно не проявляли никакого беспокойства. Тут некстати перед глазами всплыло лицо покойного пилота перед полётом и то, что от него осталось впоследствии. Либо мародёры не ценят свою жизнь ни на грош, либо…

Но долетели за час действительно без приключений. Когда инспектору позволили покинуть грузовой отсек, он с удивлением обнаружил, что они оказались в укреплённом подземном бункере. В то, что его построили примитивные уголовники, верилось с трудом. Видимо, строение осталось со времён покорения этой строптивой планеты – здесь даже был пригодный для дыхания воздух.

Мужчину повели вниз мимо многочисленных помещений, полных жутких шестиногих созданий, отдаленно напоминавших почившую «зверушку». Возле очередной камеры процессия остановилась, и сиплый мародёр принялся набирать команду на электронном замке. Силовое поле послушно исчезло, открывая проход внутрь, и Эйнджел поспешил войти туда сам, не дожидаясь толчков сзади.

– Наслаждайтесь общением! – проронил кто-то из конвоиров, и силовое поле возникло снова.

Инспектор огляделся и обнаружил, что в камере он не один. У противоположной стены тихо сидел Лисовский и безучастно смотрел в одну точку.

– Влад?! С вами всё в порядке?

– Интересная ситуация получается, господин инспектор, мы с вами сидим в клетке, а уголовники разгуливают на свободе…

– Это разве свобода, как крысы в норе живут, – махнул рукой Эйнджел и устроился рядышком, на грязном полу. – Вы случайно не знаете, почему их корабли не трогает местная живность?

– Вам сейчас есть до этого дело?

– Когда я думаю о рабочих моментах, я меньше обращаю внимание на царящий вокруг ужас, – признался Эйнджел.

– Понятия не имею, как им удаётся, но они летают практически над всей планетой.

– И миротворцы ничего не предпринимали?!

– Старина Калахен не раз задавал им трёпку, но, боюсь, с его уходом они потеряли всякий страх.

– Плохо… А вы здесь что делаете?

– Я лишь пытался помочь аборигенам, но не преуспел. Бандиты используют их в качестве рабов, затем избавляются, когда те слабеют.

– Это не их ли они содержат в подобных боксах? Я думал, это просто животные…

– Их держат, как животных! – в голосе Лисовского послышалась неподдельная горечь. – Ваши коллеги из разработчиков специально тянут с вопросом о признании их разумной расой…

Возразить тут было нечего, и Эйнджел решил уйти в сторону от болезненной темы:

– И что уголовники тут добывают? Паранефть?

– Да забудьте вы про свои ископаемые! – раздраженно ответил ученый. – Здесь выращивают редкие наркотические растения, стоимость которых намного выше вашего грёбаного чёрного золота! Потом их очищают от радиации и увозят на перерабатывающие станции.

– Надеюсь, на Глории таких нет?

– С новым руководством «Калипсо» они скоро появятся, не волнуйтесь.

– Да уж, моя миссия усложняется с каждым днём…

– Кстати, где вы были все это время? Ваш транспорт разбился ещё три дня назад!

Эйнджел открыл рот, чтобы рассказать обо всех своих недавних злоключениях, но тут к камере вернулись давешние мародёры. Оказалось, их предводитель лично хочет познакомиться с обладателем дорогого командирского костюма, прежде чем отправить его на тот свет.

– Прощайте! – крикнул вслед Лисовский.

– Нет, Влад, до свидания, – возразил инспектор, и его увели прочь.

На этот раз они поднимались – сначала по лестнице, а затем на грузовом лифте. Главарь ждал его в помещении, битком набитом дорогим вычислительным оборудованием. Будь бункер военным, это место называлось бы «штаб», но Эйнджел находился в бандитском логове и не смог подобрать месту подходящее название. Видимо, его тут будут раздевать по всем правилам современной науки.

Главарь оказался крупным мужчиной в годах, лысым, но с окладистой седой бородой.

– Так, вояка, слушай сюда, – без предисловий начал он. – Либо ты сейчас сам раскупориваешься и возвращаешься в карцер, либо мои ребята делают это насильно, но при этом ты наверняка недосчитаешься пары конечностей. Что выбираешь?

– Я за первый вариант! Только с условием, что вы честно ответите на мой вопрос.

Входя в комнату, Эйнджел упёрся взглядом в огромный компьютерный комплекс, за ним скучали сразу три оператора, и неожиданно вспомнил о своём последнем козыре. Который, как бы это смешно ни звучало, действительно имелся у него в рукаве.

Предусмотрительный Калахен снабдил костюм различными приблудами, ставшими бесполезными после отключения основного источника питания. Но оставалась одна, основанная на голой механике, с неведомой целью установленная мастерами «Калипсо», – выкидной штырь с одноразовым электромагнитным излучателем. В джунглях про него инспектор благополучно позабыл, а вот теперь этот козырь мог побить все остальные карты. Нужно только правильно его разыграть.

– Какой ещё вопрос? – нетерпеливо спросил главарь. – Любопытство напоследок одолело?

– Вроде того, – кивнул Эйнджел. – Мне просто покоя не даёт секрет, с помощью которого вы спокойно летаете.

– А, это… – оскалился главарь. – Афродизиаками пользуемся, так сказать. Большинство здешних тварей ориентируются по запаху, и самый страшный для них – гормональные феромоны «бабочки», слыхал про такую?

– Доводилось, – задумчиво пробормотал Эйнджел. – Надо же, как всё просто…

– Ты получил свой ответ, – напомнил бандит. – Пора бы уже начать раздеваться.

Но Эйнджел его не слушал, полностью погрузившись в свои мысли.

– Всё это было на поверхности, нужно всего лишь обращать внимание на мелочи… – бормотал он под нос. – Как слоны в посудной лавке… Мы всё делаем неправильно!

– Так, хватит! – рявкнул главарь. – Он меня достал уже, готовьте резаки!

Эти слова вернули Эйнджела к реальности.

– Не надо резаков, – и в подтверждение своих слов он отстегнул шлем, вдохнув затхлый и сырой воздух подземелья.

Покрутив головой в поисках места, куда можно пристроить деталь костюма, инспектор шагнул в сторону комплекса и всучил шлем в руки опешившему оператору. Тот хотел сбросить его на заплёванный пол, но получил столь красноречивый взгляд от главаря, что резко передумал и бережно устроил аксессуар на коленях.

– Молодец, продолжай, – продолжил бандит более расслабленным тоном.

Дольше тянуть было нельзя. Эйнджел сделал вид, что возится с магнитными застёжками на рукавах, и активировал выбрасывающее устройство. Теперь достаточно разогнуть руку…

Главарь среагировал быстрее всех. Не успел вонзившийся штырь послать электромагнитный импульс по инфосистеме бункера, как в его руке возник пистолет, направленный в сторону Эйнджела. Но, несмотря на потрясающую скорость реакции, выстрел прозвучал уже после того, как в комнате погас свет…

Приходить в себя было больно до жути. В груди нестерпимо пекло, а каждый вздох заканчивался мучительным кашлем.

– Вы можете говорить? – участливо спросили инспектора.

– Надеюсь, я сейчас не похож на бублик.

– Поражаюсь вашему мужеству! Я ожидал, что вы спросите, на каком мы свете.

– При всём моём к вам уважении, Влад, – Эйнджел открыл глаза и увидел залитый дрожащим светом потолок. – Вы меньше всего похожи на Деву Марию.

Оказалось, он лежит на кушетке в небольшой комнатке, освещенной многочисленными горящими свечами. В воздухе витал едва различимый запах лекарств, а в углу темнел силуэт медробота.

Помимо Лисовского в комнатке находилось одно из тех шестиногих существ, которых использовали в качестве рабской силы.

– Курлык-курлык? – абориген наклонил овальную голову, с любопытством разглядывая лежащего.

– Спасибо, хорошо, – наугад ответил Эйнджел и свесил ноги вниз. – Значит, этим ребятам удалось освободиться?

– После того как вы обесточили весь бункер, это не составило труда, – покачал головой учёный. – Простите меня, я ошибался, думая, что вы очередной зажравшийся чиновник.

– Если вы сейчас насчёт моего телосложения, то напрасно, – улыбнулся Эйнджел. – Это насмешка природы над выходцем из гетто. Вдаваться в подробности не буду, но пока я много вешу, мне можно не опасаться за своё здоровье. Лечиться в раннем возрасте не было денег, а сейчас уже слишком поздно.

– Сожалею, что сразу не разобрался в вас. Вы рисковали своей жизнью…

– Что с бандитами?

– Ничего хорошего, как, впрочем, и с их убежищем. Я связался с миротворцами, и скоро нас заберут на «Калипсо». Бункер герметичен, воздуха с избытком хватит, чтобы дождаться их прилёта.

Инспектор, наконец, нашел в себе силы опустить глаза вниз и увидел, что ставший привычным костюм исчез, уступив место многочисленным медицинским повязкам.

– Вы меня как мумию запеленали.

– Скажите спасибо Калахену, иначе реанимировать мне было бы нечего.

– Обязательно, – Эйнджел поморщился, но всё-таки слез с кушетки, ощутив босыми ногами холодный ребристый пол. – Слушайте, Влад, наверное, ваше отношение ко мне опять испортится, но не спросить не могу – как аборигены относятся к паранефти?

– Вам стоит прилечь, – в голосе Лисовского не слышалось ни нотки разочарования. – Вы пережили такой стресс… Понимаю, это вас отвлекает, так что расскажу, что знаю. Отношение у них, как у подземных существ, резко негативное. Веками паранефть затапливала нижние ярусы их жилищ, постепенно выдавливая несчастных на поверхность. Так что в плане добычи я на вашей стороне, естественно, если вы имеете понятие о разумных пределах.

– Великолепно! – Эйнджела затопила волна эйфории, даже грудь болеть перестала.

– Хм, я вас не вполне…

– Влад, мы всё неправильно делали! – инспектор начал вышагивать босиком по комнате. – Корпорация вкладывала огромные деньги в разработку, а в результате получала лишь каплю из моря! Мы привыкли к шаблонам и стандартам, действуем всегда одинаково, как по программе, а нужно просто вникнуть в ситуацию. Решение ведь лежало на поверхности – убираем все комплексы с планеты и отдаём разработку местным жителям!

– Надеюсь, вы сейчас не о методе бандитов говорите? Да и как технически неразвитая раса может добывать паранефть в промышленных масштабах?

– Метод у меня один, – Эйнджел покачал указательным пальцем. – Это взаимовыгодное сотрудничество! Мы освобождаем аборигенов от рабства и предоставляем политическую независимость, а взамен они добывают нам паранефть. Вы знали, что некоторые местные деревья качают её, используя вместо древесного сока? Нет? Вот и я удивился – это же готовый комплекс! Бесплатный, к тому же. Транспортировку можно оставить автоматическим челнокам, снабженным феромонами местного повелителя воздушной стихии. Этим способом успешно пользуются местные наркоторговцы, и глупо нам не следовать их примеру. Мы поднимем доходы от планеты на качественно новый уровень, поэтому на следующем этапе мне нужны вы!

– Я?!

– Без ущерба для экологии мы можем осуществлять добычу лишь пару десятков лет, – инспектор принялся отчаянно жестикулировать. – За это время мы с вами должны протащить проект признания аборигенов Глории разумной расой. Уровень паранефти уже значительно упадёт, и им не нужно будет показываться на поверхности. Дадим ребятам необходимый запас технологий, и пусть развиваются себе потихоньку.

– Действительно, великолепный план, – задумчиво потёр подбородок Лисовский. – Я готов признать вашу гениальность, если бы не одно «но». Вы совсем забыли, что на планете осталось немало бандитов, и это наверняка не единственное их убежище. Как вы собираетесь освобождать томящихся в рабстве? Да и бандиты будут наверняка против массового привлечения аборигенов и освоения поверхности. Не говорите только, что вы думали привлечь для этого миротворцев.

– И правда, не думал, – подмигнул ему Эйнджел. – В смысле, о миротворцах. Надеюсь, местные окажут нам помощь в качестве информаторов и проводников?

Лисовский закурлыкал шестиногому с помощью универсального переводчика, висевшего на шее, и получил утвердительный ответ.

– Они согласны, но предупреждают сразу, что бойцы из них плохие. Сегодняшнее освобождение – следствие вашей блестящей диверсии и удачного стечения обстоятельств. И то, погибло слишком много заключённых…

– Да мне большего от них и не нужно, – махнул рукой инспектор. – Вы сказали, что связались с «Калипсо»?

– Ну да, – пожал плечами учёный. – В здешнем узле связи стоит передатчик, работающий на автономном питании и не связанный с погибшей инфосетью бункера.

– Ну, пойдёмте тогда.

– Куда, простите?

– Искать настоящих бойцов.

Сопровождаемый недоумённым взглядом, Эйнджел направился в узел связи. По пути ему то и дело попадались останки бандитов и рабов, яростно сражавшихся за каждый отсек убежища. Еще неделю назад от этого зрелища инспектор гарантированно хлопнулся бы в обморок, а сейчас лишь старался не наступить босой ногой на чьи-нибудь внутренности.

В помещении связи, к счастью, погибших не оказалось. Побледневший Лисовский включил простенький агрегат на треноге, от которого пошел мерный басовитый гул. Никакого голографического изображения не предусматривалось, в наличии были лишь наушники и микрофон.

– Так, Альфа-Браво… семь-четыре, кажется… пять или восемь? Да, без разницы, мне же сегодня везёт… – бормотал Эйнджел, склонившись над древней клавиатурой.

– Кому вы звоните? – не выдержал Лисовский.

Инспектор жестом призвал его к тишине и прижал микрофон к губам.

– Да, алло! – видимо, на той стороне вышли на связь. – С кем я говорю? А капитан Тень уже вернулся? Ой, как здорово, позови его, пожалуйста! Да, в курсе, скажите – один чокнутый инспектор, он поймёт! Хорошо, то есть, так точно, подожду.

Лисовский уже хотел воспользоваться заминкой, чтобы удовлетворить своё любопытство, как Эйнджел вновь затараторил:

– Алло, капитан? Ну, приём, какая разница? А я пока ещё раздумываю над вашим щедрым предложением, так что не надо от меня ваших жаргонных словечек требовать! Нет, не на базе, а в логове наркоторговцев, так получилось, долго рассказывать вообще-то. Слушайте, у меня к вам предложение… Да не знаю я! Те, кого видел, выглядели очень даже мёртвыми, потому как вряд ли аборигены стали бы брать пленных… Откуда? Так они в рабстве находились… Говорю же, долго рассказывать, вы мне лучше ответьте, сколько вас всего на орбите? Десантников. Да, вы правильно поняли – предлагаю совместную операцию… От миротворцев будет согласие, а от Торгового Союза – поощрение. Ну, с вашим командованием как-нибудь тоже утрясём, придумаете, под каким видом это провернуть… Ничего себе – манёвры! Ну ладно, вам виднее… Наводить будут местные, так что веселье вам всем обещаю! Тогда до встречи, готовьте личный состав, а мне ещё кучу вопросов решить надо… Ага, пока, то есть конец связи! Блин, никак не привыкну.

Инспектор со злорадным смешком потёр ладони и только тогда заметил недоумевавшего Лисовского.

– Слушайте, Влад, а батальон – это много?

– Вот и всё, дорогие мои, что я хотел вам сказать, – толстячок развёл руками. – Надеюсь, вы не пожалели о потраченном времени. С теми из вас, кто жаждет автографов, встретимся через полчаса в фойе, спасибо за внимание.

На сцену вернулся пришедший в себя распорядитель:

– Давайте поблагодарим главу Корпорации и стратегического консультанта космодесанта подполковника Эйнджела Мастерса!

Зал взорвался бурными аплодисментами. Растроганный оратор откланялся и покинул сцену. За кулисами его ждала смуглая девушка, ласково гладившая свой округлый животик.

– Гюрза?! Что ты здесь делаешь?

– Ребята на штурмовике подвезли, – с улыбкой ответила она. – Решила неожиданно нагрянуть и проверить, чем занимается мой благоверный.

– Как видишь – делом! – он привлек к себе девушку и нежно поцеловал. – Как малыш?

– Толкается, – пожаловалась Элиза. – Боюсь, вырастет беспокойным и суетливым, как его отец…

Милое воркование прервал извиняющийся голос:

– Мистер Мастерс?

За их спинами показался представительный мужчина средних лет, облаченный в переливающуюся рясу.

– Вы получили наше письмо?

– А, вы от Понтифика, – вспомнил Эйнджел. – С миссионерами точно не получится, а от вкладов наш Фонд никогда не отказывался. Аборигены Глории самостоятельно решают, какую веру им избрать.

– Надеюсь, увидев размер пожертвования, вы решите, что для них предпочтительней католицизм, – почтительно поклонился священник.

«Представляю, как развеселится Лисовский», – подумал Эйнджел, улыбнувшись.

Единственное, что они с Владом делали на деньги из Фонда – держали людей как можно дальше от процветающей Глории. Там и без них было вполне себе неплохо.

ОТ АВТОРА: Рассказ был написан для самого первого конкурса ЛитРПГ и вошёл в сборник «В ИГРЕ», вышедший в 2014 году. Большинство никнеймов принадлежит форумчанам «Таверны «Пьяный Дракон», где мы пилили мод к «Эадору».

Я шел по оскверненному храму, прислушиваясь к стихающим отзвукам боя. Последние очаги сопротивления неумолимо гасли, и скоро под этими потускневшими от гари сводами вновь наступит привычная тишина.

Чуть позади хмуро шли остальные святотатцы, еще до конца не определившиеся с моим статусом. То ли я для них вожак и освободитель, то ли псих, ведущий всех на верную смерть.

И если большинству нравился любой вариант, то конкретно мне нужно свести кое-какие счеты. Слишком много у меня накопилось вопросов, и пришло время кому-то на них ответить. Ответить за всё.

Из боковой галереи нам навстречу резко выскочила молоденькая девушка в строгом храмовом одеянии. Окинув ошарашенным взглядом нашу разношерстную разбойничью толпу, она прижалась спиной к мраморной колонне, сложив перед собой руки в умоляющем жесте. Но меня было так просто не провести.

Я резко присел, бросив на пол предпоследнюю горошину.

– Щит!

Группа поддержки промедлила какое-то мгновение – уж слишком безобидно выглядела послушница. Из сплетенных пальцев девушки вырвался ослепительный сгусток огня, обдал меня жаром и врезался в шедших позади воинов. Не обращая внимания на крики, я не сводил взгляда с горошины, пока та не подкатилась к ногам волшебницы. Резкий хлопок, и девушка уже в коконе из тугих лиан, на ее счастье – без шипов. Теперь можно и обернуться.

– Все целы?

– Двое в минусе, – печально констатировал Гипоталамус. – Неплохо, однако, прилетело.

Несколько бойцов сидели оглушенные, с ними уже работали лекари, остальные злобно смотрели на спеленатую девушку, которая оказалась по ту сторону мерцающего барьера. Заклинание действовало десять секунд, и скоро послушница останется без последней защиты.

– Кто тронет – пойдет на удобрение, – сразу предупредил я особо нетерпеливых мстителей. – Сами виноваты, расслабились раньше времени.

Толпа глухо заворчала, но вслух никто не возразил. Вот и хорошо. Друид силен под сенью леса, но в лишенном растительности храме он почти безобиден. Горошины – это и есть то самое «почти», поэтому никому не нужно знать, что у меня осталась всего одна.

– Добрый ты человек, Онион, – вздохнул Гипоталамус. – Мы закончили. Кого смогли – подлатали, кого нет – отпели.

Спеленатая девушка лежала молча, с ненавистью глядя на нас.

– Неплохой косплей, госпожа настоятельница, – похвалил я ее, подойдя ближе. – Не подскажете, далеко ли до главного алтаря?

– Провалитесь в ад, богохульники!

– Да мы вроде бы уже… – пожал я плечами и пошёл дальше.

Галерея, по которой двигалась группа, окончилась через каких-то двести метров. Это по меркам здешних зодчих даже не расстояние. Любят здесь монументализм, хоть на маунтах внутри катайся.

Дальше шел резной балкончик, постепенно переходя в мост, ведущий на вершину главного алтаря. Так называли здесь гигантскую усеченную пирамиду из цельного белого мрамора, которая, впрочем, терялась рядом с величественным храмом, подпирающим облака. В буквальном смысле. Площадка наверху позволяла без проблем разместить куда больше народу, чем собралось сейчас, но для предстоящего действа было важно качество, а не количество.

Бойцы заняли свои места, взяв меня в кольцо, за их спинами притаились лекари и маги, нервно перебирающие свитки с заклинаниями. Внизу, у подножия пирамиды, скапливались основные наши силы – целое море, залившее внутренний двор цитадели Света. Кого тут только не было: гномы и орки, людоящеры и половинчики, люди и эльфы… Рыцари тьмы стояли бок о бок со святыми паладинами, а инквизиторы долечивали чернокнижников, больше всех пострадавших от защитного барьера храма.

Еще год назад я бы с уверенностью сказал, что такое невозможно, что разногласия между нами стали слишком велики… И уж конечно, никогда бы не поверил, что под общие знамена нас соберет обычный, ничем не примечательный наёмник вроде меня.

Наша группа словно оказалась на гигантской сцене, окруженная жадно внимающей толпой. Надеюсь, представление им понравится.

– Митрум, я взываю к тебе! – торжественно произнёс я, надеясь, что у меня не слишком дрожит голос от волнения.

В центр площадки ударила ослепительная молния, отдавшись сокрушительным громом где-то в небесах. Проморгавшись от вспышки, я увидел напротив плечистого старика в роскошной белоснежной мантии. В его взгляде горела неприкрытая ярость, а голос отдавал эхом громовых раскатов:

– Глупец, всех разумных этого мира не хватит, чтобы сокрушить меня! Напади, и от тебя не останется даже воспоминания!

Это он из-за храма так переживает. Напрямую божество помочь своим адептам не могло, но вот ответить на агрессию в свой адрес – запросто, несмотря на потерю святыни.

На белый мрамор упала последняя горошина. Вот и все, больше от меня ничего не зависит. Либо мы сейчас все дружно здесь поляжем, либо…

– Ты пожалеешь, что не погиб тогда! Меня нельзя убить, а вот тебя заждалось царство теней!

Горошина подкатилась к ногам божества и выстрелила многочисленными зелеными побегами, стерев пафосную улыбку с лица старца.

А кто сказал, что мы пришли его убивать?

Год назад

Таверна в это время суток только начинала заполняться посетителями, даря редкую возможность спокойно выбрать себе место поудобнее. Золото приятно оттягивало карман, контракты подошли к концу – самое время немного расслабиться.

– Может, в Свободные Земли рванем? – предложила Стелла, прислонив к стене свой костяной посох.

Двое светлых рыцарей неодобрительно покосились в ее сторону, но, считав статы, решили не связываться. Вот и правильно, нам только проблем с местными не хватало. В Объединенных Королевствах терпимо относились к любому классу, но в здешней провинции с каждым днем крепла власть «светляков». Скоро этих простодушных увальней в кирасах сменят матерые инквизиторы, и путь сюда нам будет закрыт.

– Некромантам знакомо такое понятие, как обеденный перерыв? – поинтересовался Иллиан.

Юноша заказал себе что-то вроде морского ассорти, к которому прилагался целый столовый набор. Не представляю, как пользоваться большинством этих инструментов вивисектора, но наш опальный аристократ спокойно расправлялся с блюдом, запивая его дорогим вином.

– Покушать – это святое, – прогудел Гипоталамус, оглаживая объемный живот. – И не надо о делах. Бери пример с Ррарка.

Гнолл, занимавший добрую треть скамьи, согласно кивнул массивной головой, отрывая острыми зубами очередной кусок от кабаньей ноги. Разверзнись сейчас перед нами адская бездна, набитая демонами, он так и будет спокойно сидеть, пока не доест. Особенность этих зверолюдей – повышенный обмен веществ, и чтобы не свалиться без сил, им надо постоянно что-то жевать. Или кого-то, это уж как повезёт.

В отличие от спутников мне есть не хотелось – из головы никак не выходила последняя убитая виверна. Тварь оказалась необычайно сильна для своего уровня, слава Создателю, что потомство вывести не успела. Осматривая тушу перед разделкой, я с удивлением обнаружил, что у нее отсутствует мизинец на передней лапе. Мелочь, на первый взгляд, но если задуматься, то палец не отсекали, иначе он бы давно уже вырос – регенерация у виверн потрясающая. Что тут говорить, даже обычному человеку любой криворукий лекарь вернет потерянные фаланги на место, тут калек не бывает. Хотя нет, был один парень…

Его так и звали – Беспалый. Родовая травма, чего-то там электронные повитухи намудрили в свое время. Так вот, на любом сервере его аватары не имели пальца, не считывался протез почему-то… И если я сейчас продал алхимикам именно его внутренности, то все еще хуже, чем можно себе представить.

Ррарк, между тем, прикончил окорок и достал из-за наплечного мешка массивный мифриловый слиток, испещренный старинными рунами. Бухнув брусок между тарелками, отчего те дружно подпрыгнули, гнолл принялся поливать его из маленького пузырька фосфоресцирующей жидкостью. Остро запахло аммиаком, и от слитка донеслось довольное урчание.

– Проклятье, а нельзя было это сделать в другом помещении? – скривился Иллиан.

Ррарк нахмурил косматые брови, всерьез обдумывая поставленный вопрос, и наконец выдал:

– Нет.

– Все правильно, малыш, – кивнул Гипоталамус. – Он ведь тоже член нашей команды…

– Вы бы поосторожнее, мальчики, а то нас так и принять могут, – Стелла кивнула в сторону напрягшихся рыцарей. – Подумают, что вы тут тёмной магией балуетесь.

Зверочеловек гортанно закашлял, хлопнув себя по массивным бёдрам. Вот так вот с ходу и не скажешь, что он не подавился, а просто смеётся.

– Позволите?

К нам за стол решительно подсел седовласый мужчина в роскошном камзоле. Золотая звезда на массивной цепочке давала понять окружающим, что перед ними представитель местного правителя. Советник, кажется. Лезть ради уточнения в мануалы не хотелось.

– Чем могу быть полезен? – я считал уровень персонажа и мысленно присвистнул.

Трехсотый. Если учесть, что у здешнего властителя около четырёх сотен, то получается, что перед нами его правая рука. Как минимум.

– Лаврикус, – коротко представился мужчина. – Старший советник его величества.

– Онион, наемник.

– Вы-то мне и нужны.

Кто бы сомневался!

– У вас есть для меня работа?

Стандартная фраза, я уже тысячи раз ее произносил, до оскомины надоела. Но без нее квест не получишь, таковы правила этого мира.

– Нужно пробраться в охраняемый замок и вывести оттуда одну деву, – без предисловий начал советник. – Оплата – пять тысяч золотых и наша глубокая признательность.

Солидные деньги и повышение репутации очень кстати, а то в следующий раз стражники могут и не пропустить, но само задание какое-то…

– Вы ведь знаете, – нахмурился я, – что моя группа специализируется на добыче специфических ингредиентов, и, если девушка нужна вам в этих целях…

– Совсем наоборот, – перебил меня Лаврикус. – Деву нужно освободить. Мы в курсе того, что недавний разгром местного отделения Тёмного Братства – дело ваших рук. Нам очень импонирует такая жизненная позиция.

Ах, вот он о чем! Не думал, что участие в общем рейде против тёмных так приятно нам аукнется.

– Девушку собираются принести в жертву?

– Не имею понятия, – развел руками советник. – Мне известно лишь, что она находится в крепости против своей воли.

– Что ж, по рукам.

Перед глазами привычно выскочило:

«Получено новое задание: «Тайное спасение». Незаметно проникните в замок Серых Орлов и выведите оттуда заточенную деву. Награда за выполнение…»

Хм, а я ведь знаю, кто это. Коллеги, так сказать.

– К чему такая конспирация? Серые Орлы хоть и наемники, но должны подчиняться местной власти. Не проще ли просто потребовать выдачи девушки?

– Увы, – нахмурился советник. – Большинство из них – такие же гости в нашем мире, как и вы. Они убьют несчастную, как только мы приблизимся к воротам.

Странно. Пару раз я уже сталкивался с Орлами, но маниакальной жестокости в их действиях не увидел. Для выполнения сомнительных контрактов можно с ходу назвать дюжину шаек – отморозков среди игроков полно. Или это такой квест? Ну, ребята, тогда не обижайтесь. Так или иначе, все наемники – конкуренты, даже такие узкоспециализированные, как я.

Лаврикус откланялся, оставив солидный аванс на расходы. Нужно было связываться с торговцами, но сперва я решил подтвердить свои предположения, создав новую тему в общем чате. Вдруг еще кому-нибудь попадались беспалые твари?

Не успел я свернуть форум, как пришло сообщение от Гипоталамуса:

«За нами наблюдают».

«Кто?» – набрал я в ответ на виртуальной клавиатуре.

«Пятеро, два столика от нас, похоже, прицепились у Гильдии Алхимиков».

На указанном месте сидела разномастная компания, по виду – типичные авантюристы. Ни одного игрока, только персонажи. Хотя разница между нами стала почти незаметна, это я по старой привычке всех сканирую.

«Есть предположения?».

«Нас заказали», – вклинилась в переписку Стелла и добавила веселую рожицу.

«Очень смешно».

«Вроде бы в последнее время никого не трогали, – начал припоминать Гипоталамус. – Прослежу-ка я, откуда эти гаврики, может, чего и нарою».

Клирик откинулся на спинку резной скамьи и погрузился в себя. Мы знакомы уже много лет, даже в реале пересекались, а все равно каждый раз поражаюсь его чутью. За это Гену и ценили на работе, пока диагностику не доверили искусственному интеллекту, и он резко оказался не у дел. Куда идти немолодому мужчине, который всю жизнь ковырялся в сложнейших двигателях и, по сути, ничего другого не умеет? Правильно – в игры, надо же как-то деньги для семьи зарабатывать.

Гипоталамус настолько вжился в роль монаха-чревоугодца, что я порой забываю, что передо мной игрок.

Стелла, наоборот, никого не отыгрывает и ведет себя, как будто заскочила сюда с реала на пять минут, только посмотреть. К нашей компании она прибилась совсем недавно, о себе поведала крайне мало, да мы и не лезли в душу. Вроде не школьница с ветром в голове, и ладно.

А вот Иллиан и Ррарк – стопроцентные персонажи. Парня мы спасли из лап бандитов пару лет назад, а гнолл однажды просто попытался нас съесть. Вот так и живем.

«Любопытно, – вернулся Гипоталамус в чат. – Хлопцы стационарный портал прошли, и всего за двести монет мне любезно подсказали, что пункт отправления был Далесси, провинция Крон».

«Это, случайно, не родина нашего аристократишки?» – припомнила Стелла.

«Да, – подтвердил я, сложив-таки полную картину у себя в голове. – Надо бы его поздравить. И еще выразить соболезнования. Вот только не знаю, в каком порядке это осуществить».

– Поверить не могу, – не унимался Иллиан. – Отец был еще так молод…

– Все мы под Создателем ходим, – пожал плечами Гипоталамус. – Ежели и за тебя принялись, то из старших братьев мало кто остался.

– Это точно Римос, – аристократ вздохнул. – Младшенький слишком много времени проводил с наемниками. Понимал ведь, что ему ничего не светит.

– А ты? – спросила Стелла.

– Мне вся эта придворная суета опостылела еще в детстве. После того, как меня в шестой раз попытались по-тихому прикончить. Я мечтал о приключениях, подвигах, а не о том, чтобы подмешать кому-нибудь отраву в еду и стать на ступеньку ближе к трону.

– Значит, вернуться не хочешь?

– С чего ты взяла? – вскинул брови юноша. – На престол я не претендую, но братца нужно приструнить, а то так и буду всю оставшуюся жизнь от убийц бегать.

– Закончим с контрактом и заглянем в Далесси, – решил я. – Там, по слухам, очень живописные леса, давно хотел в этом убедиться.

Природа в этом виртуальном мире подана очень толково, не раз забывался, ища глазами квартальные столбы местного лесничества. Профессиональная привычка.

– Да, есть даже настоящий дуб-патриарх, – понимающе улыбнулся Иллиан. – Он много чего знает, как-никак ему уже за третье тысячелетие перевалило. Пообщаетесь вдоволь. У его корней братишку если что и прикопаем, надо же почву удобрять…

«Получено новое задание: «Охота за наследником». Помогите Иллиану избавиться от…»

Дальше читать не стал, не люблю забивать голову перед серьезной работой.

Наше обсуждение особенностей престолонаследия проходило в густых зарослях неподалеку от пещеры, якобы ведущей в подвалы Серых Орлов. Ближайший стационарный телепорт находился в трех часах ходьбы отсюда, и путь по скалам, окружавшим замок, нас изрядно вымотал. Так что привал оказался весьма кстати.

План, предложенный Лаврикусом, особой изысканностью не отличался, но других вариантов попасть в крепость без приглашения не существовало. Только вот в то, что наемники не знают об этом проходе, я не верил. Здесь наверняка каждый камушек исследован подданными-персонажами, да и самими игроками, а такой зев трудно пропустить даже полуслепому. И тем не менее стражи здесь не видно. Совсем.

– Идут, – предупредил Гипоталамус. – Всем цыц!

Отряд наёмных убийц осторожно двигался по тропе, поминутно останавливаясь, чтобы осмотреть наши следы. Натоптали мы знатно, даже в пещеру не поленились заглянуть, хотя там внутри один сплошной камень. Рейнджер с композитным луком, который вел группу, подвоха не заметил, и вся компания вскоре скрылась в темноте.

– Чисто отмычки, ей-богу, – покачала головой Стелла. – Интересно, как далеко они смогут пройти…

Выждав немного, я повел рукой, и ветви кустов послушно разошлись в стороны.

– На халяву надейся, а сама не плошай. Рейд будет трудным.

– Там наверняка что-то страшное в конце сидит, – в тон моим мыслям предположил Гипоталамус. – Если Орлы уверены, что с этого боку надежно прикрыты, то подземелье насквозь еще никто не проходил.

Ррарк между тем вынул мифриловый слиток и отбросил его в сторону. Брусок зашипел и начал набухать, стремительно увеличиваясь в размерах, пока не обрел очертания мощной человеческой фигуры. Голем выпрямился во весь свой исполинский рост и потянулся, будто проснувшись, размяв заскрипевшие суставы. Теперь вся группа в сборе.

– Пошли.

На нижнем уровне нам повстречались лишь немногочисленные паучьи останки. Убийцы хорошо постарались, не подпуская ядовитых тварей на дистанцию плевка паутиной, и нам оставалось только тихонечко идти следом. Тут к чародейке не ходи – понятно, что переход стережет какая-нибудь паучья королева, которая мигом спеленает и сожрет наемников, стоит им только зазеваться.

Спустя километр извилистых коридоров привычные звуки пещеры постепенно сменились странным шелестом, будто кто-то теребил старинную целлофановую упаковку. Очень-очень большую. Иллиан с каждым шагом хмурился все больше, не снимая руки с эфеса рапиры. Вдруг липкий полумрак впереди озарился яркими разноцветными вспышками под аккомпанемент отчаянных криков.

– Проклятье!

Иллиан, наплевав на все правила рейда, рванул вперед, обогнав неповоротливого голема.

– Какого?..

Вопрос застрял в глотке, потому что до меня, наконец, дошло, КТО может вот так шелестеть в пещере.

– Химера!

Пришлось последовать за аристократом, нарушив к чертям строй, а уже за мной понеслась Стелла, на ходу нашептывая заклинания. Каменные своды над головой разошлись в стороны, и мы влетели в просторный зал, заваленный останками погибших авантюристов.

Не знаю, под каким психотропным средством Создатель делал эту тварь, но большей жути на просторах нашего мира найти практически невозможно. Мощное бочкообразное тело, закатанное в хитин и чешую, казалось плодом неудачной попытки скрестить паука с крокодилом, которую бросили на полпути. Пасти так и осталось две, поэтому понятие «удар в спину» для химеры было пустым звуком. И в завершение – перк под названием «зеркало боли», возвращающий ровно половину нанесенного урона. Такого босса бьют только очень большой толпой. В одиночку никак – быстрей сам загнёшься.

Группа убийц уже успела поредеть – в строю осталось только трое. К уцелевшим присоединился Иллиан, выводя замысловатые пируэты сверкающей рапирой. В глазах наемников замешательство сменилось было азартом, ведь заказали им вовсе не чудовище, но, увидев нас со Стеллой, они продолжили с остервенением лупить уродливую тварь.

Мой внешний вид многих заставляет немного подвиснуть – на привычного друида в плаще из листьев и с посохом наперевес я совсем не похож. Вместо этого на теле легкая, но прочная кожаная броня, а в руках рогатка. Самая настоящая, насколько это вообще может быть в этом виртуальном мире.

Первое семя полетело в того самого следопыта с композитным луком. Жизнь его глубоко ушла в красный сектор, но парень явно решил биться до последнего, видимо, вообразив, что он берсеркер. Вокруг него мигом заколосился крепкий молодой бамбук, а в лицо прыснула розовая пыльца, вдохнув которую боец мешком повалился на землю. Ничего, этот сон целебный, секунд через двадцать будет как новенький, а пока пусть полежит в теньке.

Остальные «снаряды» я направил под ноги твари, семена проросли в гибкие колючие лианы. Обездвижить химеру не получилось, зато я перетянул агрессию хозяина подземелья на себя. Побеги рассыпались черным прахом, и я едва увернулся от яростного выпада. Мощные хелицеры клацнули перед самым лицом, но в последний миг Гипоталамус успел навесить на меня «божественный щит», и перспектива отправиться на перерождение оттянулась на целых десять секунд.

– Ашра-са-ту! – во все легкие выкрикнула Стелла и вонзила свой посох в камень.

Волна ярко-зеленого тумана прокатилась по полу пещеры, поднимая то немногое, что осталось от незадачливых искателей приключений. Зомби и скелеты принести особого вреда химере не могли, но отвлекали здорово. Те, что не нашарили возле себя поржавевшее оружие, шли в бой с кулаками и рассыпались в прах целыми пачками.

Живые тоже не избежали потерь. Один из наемников, вооруженный парными клинками, забыл об осторожности и попал прямиком в рептилоидную пасть. Химера, с хрустом пережевывая бедолагу, продолжила крушить нежить, не снижая темпа.

К бою, наконец, подтянулись остальные. Ррарк метнул пару отравленных клинков и прикрыл собой Гипоталамуса со Стеллой, прежде чем ими активно заинтересовалась химера. От «хитобоя» сейчас было мало толку, и гнолл это прекрасно понимал. Голем же медленно, но уверенно попер на чудовище, сжав пудовые кулаки.

– Мифрилыч, вполсилы! – предупредил я его.

Тот слегка кивнул и с размаха двинул твари промеж мандибул. Здоровье у той сразу просело процентов на десять, и она потеряла остальные цели из виду. Крепкий металл плохо поддавался яростному натиску клыков с хелицерами, и минут через десять все было кончено. Чего у нашего танка через край, так это хитпоинтов. Другое дело, что с его медлительностью он может стать лёгкой добычей для тех же авантюристов, заточенных на ловкость.

– Всё, перекур, – решил я.

Маг-наёмник, весь бой активно кастовавший проклятия, без сил привалился к стене. Стрелок хмуро поклонился нам, стараясь не смотреть в сторону Иллиана:

– Наши жизни в ваших руках.

– Желаете получить их обратно?

Наемник насупился ещё больше. Если сейчас попросить его разорвать контракт, он, скорее всего, согласится, но при этом потеряет репутацию среди своих. А значит, приличной работы ему больше не видать – будут с напарником охранять какой-нибудь захудалый кабак у черта на рогах. С другой стороны, не отпускать же их – второй шанс даже Создатель не даёт.

– Может, дуэлью разрешим наш вопрос? – азартно предложил Иллиан.

Несмотря на существенную разницу в уровнях, рисковать хорошим бойцом не хотелось. Это мы перерождаемся, а вот для персонажей смерть окончательна.

– Нет, – покачал я головой и обратился к наемнику: – Скажи-ка, а кто сейчас законный правитель провинции Крон?

– Он, – нехотя кивнул головой стрелок в сторону ошалевшего аристократа.

– А на его месте, стало быть, младшенький, Римос?

– Угу. Все остальные того, скоропостижно…

Ничего себе, да там целый дворцовый переворот! И пусть провинция небольшая, но это все-таки титул, с которым считаются в Объединенных Королевствах.

– Я его убью… – прошептал Иллиан, стиснув кулаки.

– Обязательно, как только разберемся с текучкой. А сейчас время принимать присягу.

– Что?!

Парочка выживших тоже пребывали в недоумении.

– Ребята, у вас два пути. Либо вы отправляетесь на обеденный стол, – я кивнул на радостно облизнувшегося Ррарка, – либо даете клятву верности своему официальному сюзерену.

Наемники раздумывали недолго. Контракт их аннулируется без последствий… правда, о вольной жизни можно будет благополучно забыть. Ну, никто им хорошей жизни и не обещал.

– Я не могу, – замотал головой Иллиан. – Я не вправе…

– Милорд, перестаньте строить из себя невинную барышню, – осадил я его. – Принимайте первых подданных, Гипоталамус вам в помощь.

– Ох, помоги нам, Создатель, – тяжело вздохнул тучный клирик.

– Может, тогда сразу в рыцари? – ехидно поинтересовался осмелевший стрелок.

– Окстись, заблудший, – погрозил ему увесистым кадилом Гипоталамус. – Радуйся, что жив остался. Дважды.

Пока ребята проводили необходимые ритуалы, я успел бегло разобрать выпавшие трофеи. Одним чистым золотом упало тысячи полторы, плюс несколько дорогостоящих артефактов. Гноллу нашлись заговоренные наручи с приличными характеристиками, а Стелла обзавелась новым амулетом. К тому же после химеры осталась куча ценной требухи, которую я тут же выставил на аукцион. За бой все, кроме Ррарка, подскочили на уровень, но привычной радости я не ощутил.

Форумный запрос дал первые результаты, подтвердившие худшие опасения. Еще пятеро игроков сталкивались с высокоуровневыми тварями, у которых изначально отсутствовал палец или коготь. Монстры были разными, парочку даже запечатлели на трофейных скринах.

Что ж, Беспалый, по крайней мере ты доказал – исчезновение некоторых игроков после очередного перерождения не значит, что они смогли сбросить оковы и покинуть игру.

Мы сами вырыли себе эту яму, из которой никак не можем выкарабкаться. И хотя и неприятно это признавать, но я копал наравне с остальными. Если не больше.

Верхний уровень встретил нас пылью и тишиной. Возможно, здесь вообще ничья нога не ступала со времен создания игры, я бы этому не удивился. Если на входе встречает один из сложнейших «рейд-боссов», то страшно даже представить, что ждёт дальше.

Пещера принимала все более окультуренный вид, постепенно переходя в подземелье. Каменный свод теперь поддерживали мощные подпорки, а сквозь слой пыли проглядывала старая брусчатка.

Хоть нашего полку и прибыло, внутреннее беспокойство нарастало с каждым шагом. Слишком уж здесь было тихо.

Новички, став полноценными членами группы, вели себя смирно и старались лишний раз не привлекать внимание. Стрелка звали Хорт, а его товарища Иелар, оба из позабытой Создателем глуши на окраине Свободных Земель. Начинали как разбойники, потом прибились к наемникам, в общем – мутные ребята. Теперь, если присмотреться к их именам, становился виден личный герб Иллиана – скрещенные шпаги на фоне родового замка. Ничего лучше на скорую руку придумать не смогли – дизайнеров среди нас не оказалось. Сам аристократ получил немного бонусов за сюзеренство и постепенно привыкал к мысли, что теперь является властителем целой провинции.

Подземелье уводило нас все дальше в глубь горы. В стенах через равные промежутки стали появляться барельефы, искусно изображающие представителей всех известных рас, а подпорки сменились изящными колоннами. Боковые ответвления пропали, теперь мы шли по широкому коридору, изредка освещенному горящими факелами.

– Что-то тут не так, – не выдержала Стелла. – Мы до самого босса будем идти, как туристы на экскурсии?

Словно в ответ на ее слова далеко впереди вспыхнуло голубоватое свечение, стремительно пробежавшее по стенам мимо нас к началу подземелья. Не к добру это, тем более счетчик пройденного пути показывал, что мы ровно посередине.

– Довольна?

– Пока еще не поняла…

Мифрилыч на этот раз оказался сообразительнее всех. Быть может, потому что угроза ему была знакома. Голем подошел к одному из барельефов и обвиняюще ткнул в него толстым пальцем.

– Миф, ты шутишь, что ли? – не поверила Стелла.

Статуя между тем чуть дернулась, будто пытаясь выбраться из стены. Мифрилыч не дал ей такого шанса и разнес вдребезги могучим ударом. На пол посыпалась крупная крошка.

Не веря своим глазам, я считал данные с каменных осколков. Барельеф оказался скрытым големом двухсотого уровня – противник для любого из нас несерьезный, если не считать, что мы уже прошли мимо парочки сотен таких же. И впереди их наверняка не меньше.

– Ребята, вы стометровку за сколько бегаете? – быстро спросил я новичков.

Гипоталамус уже шептал заклинание, возвращая тихоходному Мифрилычу компактный образ слитка. Иначе нам точно не успеть.

– Что? – не поняли подданные Иллиана.

Наш голем закончил трансформацию, Ррарк подхватил его и сунул в наплечный мешок.

– Бежим!

В подземелье нарастал треск крошащегося камня. Еще немного – и статуи начнут «отлипать» от стен. Мы со всех ног понеслись к выходу из уровня.

Хуже всего пришлось Ррарку – гноллы хоть и выносливы, но прямохождение плохо подходит для собачьих лап. Скакать же на четырёх конечностях среди зверолюдей считается страшнейшим проступком и карается отлучением от стаи.

Гипоталамус шел на два корпуса впереди, но долго держать такой темп был не в состоянии. Я мысленно поклялся себе, что если сейчас выживем, начну гонять толстяка каждое утро. Ловкий Иллиан бежал первым, на ходу отрубая тянущиеся к нам руки со стен. От магов и лучника сейчас толку не было, а я чуть отстал, бросая под ноги семена, прораставшие в колючую изгородь. Хоть на немного, но толпу преследователей это должно задержать.

Големы попадались все чаще, снижая нашу и без того невеликую скорость. Многие держали каменное оружие, но существенный урон они наносили лишь бывшим наемникам.

Путь Иллиану преградил массивный орк с шипастой дубиной. Не останавливаясь, юноша бросился на пол и прокатился под статуей, успев оттяпать клинком кривую ногу. Голем хотел было развернуться, но потерял равновесие и рухнул, а по его спине промчалась остальная группа.

Семена подошли к концу в тот момент, когда големы сомкнули ряды, и бегство превратилось в рукопашную. Иелар вызвал призрачное оружие и доспехи, Стелла размахивала посохом, а Хорт прогрызал себе дорогу кинжалами. Иллиан пропал из виду, а Ррарк с Гипоталамусом слишком далеко отстали, чтобы пробиться к нам. Я же кастовал непривычные щиты и лечение до тех пор, пока от усталости не рухнул прямо на каменный пол. Эх, сюда бы парочку живых растений!

Ко мне присоединился Иелар с критическим уровнем здоровья. На него случайно наступил один из каменных болванчиков, отправив бедолагу в царство теней. Остальные ещё держались, но их смерть была неминуема.

На этот раз свечение, стремительно пробежавшее по стенам, оказалось ярко-белого цвета. Големы застыли как вкопанные и стали медленно оседать на пол, рассыпаясь гранитной крошкой.

– Заклятье превосходства души… – ошарашенно выдохнула Стелла и закашлялась от густой пыли.

Пока усталость сходила на нет, я заглянул в мануалы и прочитал описание заклятья. Текст доставил массу отрицательных эмоций. Спастись от перерождения – это, конечно, хорошо, но такой ценой…

– Все живы? – поинтересовался Иллиан из глубины коридора.

– А то ты не знаешь, – я выплюнул погустевшую от пыли слюну и захромал на голос. – Как узнал, что в конце расположена активизирующая руна?

– Я предположил.

– Делиться такими мыслями надо, догадливый ты наш.

Хорт нахмурился.

– Ваш голем тоже того?..

– Его звали Мифрилыч, и он сотню раз спасал нам жизнь. Даже тебе успел разок.

– Мне очень жаль, – твердо произнес Иллиан. – Но другого выхода не было.

– Ты прав, – кивнула Стелла. – Из тебя выйдет хороший правитель.

К лестнице, ведущей наверх, мы выбрались грязные, как цементные работники прошлого века. Уже там выяснились новые потери – хромающий Ррарк догнал группу в одиночку. Степенный Гипоталамус отправился в местный филиал ада, а мы остались без толкового прикрытия.

Надеюсь, Гене там привидится, как я изнуряю его пробежками перед каждым завтраком.

От подвала нас отделяло небольшое помещение за углом коридора метров двадцати в длину. На противоположной стороне – массивная дверь, вот только идти к ней предстояло через логово финального босса.

– И что это такое? – выразила общее мнение Стелла.

Стен и пола не было видно за копошащимися бледными отростками, похожими на корни-переростки. Имелись тут и спирали гибких лиан, и даже редкие листья, уныло свисающие с потолка.

Дверь преграждал венец всего этого ботанического безумия – огромный кожистый бутон на толстом стебле.

– Это точно растение, – решил я. – Скорее всего, плотоядное.

– В описаниях ничего такого нет – похоже, мы открыли новый вид, – нахмурилась Стелла. – Тебе, Онион, и карты в руки.

– Ладно, запусти-ка в него огненным шаром, а там посмотрим.

– Оно же сагрится на меня!

– Тварь стационарная. Стрельнешь – и обратно за угол, – успокоил я ее. – И целься, пожалуйста, в бутон.

Некромантка швырнула в сторону твари снаряд, но шар поглотился встрепенувшимися отростками, не причинив им никакого вреда. Полный иммунитет к огню – это уже ни в какие ворота.

Прочая магия растение тоже не взяла, а выпущенная Хортом стрела увязла в переплетении лиан, нанеся мизерный урон.

– Придется шинковать его вручную, – вздохнул Иллиан. – Сюда бы с десяток лесорубов…

– Одного друида хватит.

Я поднялся и шагнул в логово, но дорогу мне перегородил гнолл.

– Нет, – прохрипел он, мотнув лобастой головой.

– Ррарк, это мой бой, не мешай, – и уже остальным: – Если меня все-таки съедят, возвращайтесь. Черт с ним, с заданием, не хочу больше рисковать вашими жизнями.

У гнолла от ярости и бессилия встала дыбом шерсть на загривке, но все же, скрипнув клыками, меня он пропустил. Правду говорят, что их дружбы тяжело добиться и еще труднее ее потерять…

Шаг, другой. Отростки затрепетали, а лианы напряглись, почуяв вблизи врага. Я пошевелил пальцами, разминаясь, и сосредоточился на ближайших побегах. Подчинение шло с трудом, но понемногу они стали поддаваться. Полного управления добиться не получилось, но хотя бы угроза с их стороны пропала.

Еще шаг, уже по самому растению. Количество целей увеличилось, но я пока справлялся, отводя в сторону непослушные отростки. Это был мой бой, пусть и не похожий на все остальные. Кроме меня такой фокус не под силу ни одному другому друиду, не доросли ещё…

На задворках сознания мелькнула какая-то посторонняя мысль, но я усилием воли ее отогнал. Позже, не сейчас. Стоит потерять концентрацию – и побеги разорвут меня в клочья.

Следующий шаг, и новые цели. Те, что остались позади, выпускать рановато, не хватало только удара в спину. Не попавшие в зону действия моей ауры «щупальца» бесновались, не в силах дотянуться до меня.

Все ближе и ближе к двери. Бутон рассерженно зашипел и начал набухать, судорожно качая стеблем соки из недр растения. Не к добру это.

А усталость между тем неумолимо приближалась к максимуму, но бутон стремительно отнимал силы у большинства подчиненных побегов, и они безвольно повисали, позволив мне сосредоточиться на следующих.

И все же я не успел. Мне оставалась всего пара шагов, когда бутон под собственной тяжестью наклонился в мою сторону и выстрелил ядовито-зеленым потоком. Неужели конец?

От резкого толчка в спину я полетел в сторону, покатившись по полу сбитой кеглей. Позади раздался короткий собачий визг, и все стихло. Воспрянувшие отростки принялись оплетать ноги, но от критической усталости нельзя было даже пошевелиться. Бутон начал медленно разворачиваться ко мне…

Ярость и бессилие – кажется, я начал понимать, что чувствовал бедолага Ррарк перед смертью. Но я не кусок программного кода, беспомощной куклой валяющийся на полу…

– Я – человек!

От бешеного крика побеги ослабили хватку, будто испугались. Всю свою злость я вложил в один-единственный бросок, дотянувшись до замершего бутона. Стебель хрустнул, будто свернутые шейные позвонки, а я продолжал мертвой хваткой держаться за нераспустившийся цветок, пока он черным пеплом не рассыпался в моих руках.

Прах и тлен, вот что мы оставляем после себя в этом чёртовом мире.

«Получен уровень…»

Я отмахнулся от сообщения и привалился спиной к двери, закрыв глаза.

– Ты понимаешь, ЧТО сейчас сделал?! – раздался над ухом голос Стеллы.

– Я убил их обоих.

– Да у тебя усталость на максимуме, ты вообще должен сейчас пластом лежать, а не отрывать боссам головы! Как?!

– Очень сильно захотел, – ответил я, не размыкая глаз.

Некромантка не нашла что ответить.

В подвалах замка резко воняло чем-то кислым. Мы двигались вдоль огромных бочек с разномастным алкоголем, поминутно останавливаясь, чтобы свериться с маршрутом.

Пройденный путь оставил после себя острое чувство горечи и тугой мешочек, набитый мерцающими горошинами. «Эпические семена» практически ничем не отличались от тех, что я использовал внизу, за исключением одной особенности – полное игнорирование уровня цели. Даже представить страшно, сколько они будут стоить.

Из химеры, которую мы победили с таким трудом, одним этим семенем можно было сделать жутковатую, но безобидную икебану. Еще вчера я прыгал бы от радости, найдя такое сокровище, а сейчас просто сунул мешочек за пазуху.

Нужная дверь ничем не отличалась от остальных. Пока Стелла возилась с магической сигнализацией, а Иллиан перебирал отмычки под одобрительным взглядом Хорта, я пытался понять, на кой черт запирать девушку в погребе, когда в каждом замке есть специально оборудованные темницы?

– Есть!

Дверь скрипуче отворилась, и мы прошли внутрь. Действительно, обычное складское помещение – полки просто ломились от всякой съедобной ерунды, а вдоль стен выстроились пухлые бочонки. Единственное, что выбивалось из общей картины – парящий посреди комнаты хрустальный гроб.

– Медицинская сфера? – недоуменно нахмурилась Стелла.

В саркофаге мирно спала девушка, облаченная в традиционные одежды тёмных эльфов. За спиной два кривых кинжала, а на поясе куча разноцветных склянок. Теневой разведчик, не иначе.

– Что за спящая красавица? – хмыкнул Иллиан. – Мы вроде бы не в сказке…

Странно. Такую сферу в основном применяют на поле боя, чтобы успеть доставить проклятого или раненого бойца к лекарям. А чтобы удержать пленницу, есть и более действенные способы.

Свойства заключенной были скрыты, и мне удалось прочитать лишь ее имя – Таксация. Серьезно? Это ведь специфический лесохозяйственный термин, и он точно не из этого мира! Но Лаврикус послал нас спасать персонажа, а не игрока, ошибки быть не может.

Мысли скакали как сумасшедшие, но связать их воедино никак не получалось – я еще толком не отошел от боя. Все смешалось в кучу – сфера, задание, девушка, темница, скрытое проникновение, подвал… Погреб. Они ведь неспроста именно здесь ее держали, вот только зачем… Чтобы не украли?

– К стенам, оружие долой! – заорал я за секунду до того, как из коротких порталов высыпали воины под предводительством высокоуровнего рыцаря смерти.

– Отойди. От. Неё, – огромный меч, парящий черной дымкой, замер в сантиметре от моей груди.

– Некрус?!

– Благодари Создателя, Онион, что у тебя пустые руки, иначе уже отправился бы на перерождение.

Из-за спин воинов вышел коренастый гном с едва тлеющей секирой наперевес.

– Джаз?

– Вижу, с памятью у тебя все в порядке, – прищурился гном. – А как с остальным?

Я медленно отошел в сторону от медицинской сферы. Градус враждебности немного упал, но опускать оружие никто не спешил. Остатки моей группы бойцы Орлов прижали к стене и зорко следили за каждым их движением.

– Кто она? – кивнул я в сторону гроба.

– Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, – покачал головой Джаз. – Сначала объясни, как вы этой горсткой смогли справиться с охранниками?

– Никого не было, – пожал я плечами. – Дверь мы открыли без труда, так что не будь тут плит «антивора» под ногами, мы бы спокойно ушли.

– Ты же обещал надежную охрану, – гном повернулся к одному из воинов: – А если бы они догадались о плитах?

Я пригляделся к имени игрока. Надо же, сам Нагибатор, предводитель Серых Орлов, а стоит как провинившийся новобранец.

– Я не понимаю… – принялся оправдываться глава клана. – Тут должно находиться пятеро бойцов!

– И где же они?

Нагибатор молча погрузился в себя, пытаясь связаться с незадачливыми подчиненными.

– Бардак, – констатировал из-под глухого забрала Некрус. – Я тебя предупреждал.

Джаз поморщился.

– Вы их наняли, что ли? – спросил я.

– Можно и так сказать, – неопределенно ответил гном. – У тебя на девчонку квест? Покажи.

Пробежав глазами текст, Джаз нахмурился еще больше.

– Лаврикус, Лаврикус… Онион, я тебя не узнаю, ты на вольных хлебах совсем испортился. Старший советник исчез при очень загадочных обстоятельствах еще позавчера. Мог бы проверить на форуме.

Проклятье, а ведь он прав. Но все мы крепки задним умом…

– Итак, ты проник через подземелье, – продолжил гном. – Некрус, а ведь кто-то утверждал, что оно непроходимо.

Рыцарь смерти пару мгновений изучал меня сквозь прорезь шипастого шлема и сухо обронил:

– Не для него.

– Да что в ней такого?! – не выдержал я.

– Таксация – наш ключ к свободе, – нехотя ответил Джаз. – Который упорно стараются у нас забрать.

– К какой свободе? – уточнил я. – Она что, знает, как нам выбраться из игры?

– Больше того, ей удалось её покинуть и вернуться обратно.

Ничего себе новости… Теперь я понимаю, почему с ней так носятся.

– Как?

– Без понятия, – пожал плечами гном. – Ее уже добивали нанятые невесть кем ассасины, когда подоспели Ирбис и Ктулху. Ты же знаешь их рыцарские принципы. Пока они убивали плохишей, кто-то со стороны навесил на бедняжку несколько интересных дебаффов. Ктулху успел засунуть ее в сферу, и уже несколько дней мы ломаем головы, как снять с нее всю эту мерзость. Хилеры разводят руками и советуют дать ей отмучиться, но что-то мне подсказывает, что лучше с перерождением подождать.

Сразу на ум пришел Беспалый, и я кратко пересказал его историю, предъявив скрины.

– Мы догадывались, – кивнул Некрус. – Теперь знаем точно.

– Если Таксация потеряла сознание, как тогда вы поняли, что она побывала в реальности?

– Успела перекинуться парой слов с Ктулху, прежде чем отключилась. Из всего сказанного он понял лишь то, что старушка Земля стала очень негостеприимной. Девушка сказала, что одиночке там делать нечего, нужен крупный рейд.

– Вы с ума все, что ли, походили?! Какой рейд в реальности?

– Она вернулась не в капсулу, – глухо проронил Некрус. – А как была. В игре.

– Ладно, заканчиваем флуд, потом подумаете, как это возможно, – Джаз хлопнул по плечу Нагибатора: – Эй, недоразумения свои нашел?

– Нет, – проморгался глава наемников. – Они живы, но на связь не выходят.

Не к добру это. Если за девушкой идет серьезная охота, то при чем здесь я? Мое задание было вывести девушку, а не убивать. Я не беру «заказуху», и лже-Лаврикус это наверняка знал, но, с другой стороны, никто, кроме нас, не прошел бы это чертово подземелье. Именно эта мысль так некстати посетила меня во время последнего боя. Другие друиды не справились бы с хищным растением, да и я сам едва…

«Как отмычки, ей-богу», – недавно сказала Стелла в похожей ситуации.

– Ассасин! – выкрикнул я и потянулся к мешочку с горошинами.

Но было уже слишком поздно. С печальным звоном хрустальный саркофаг лопнул, и девушка безвольно упала на пол. У противоположной стены развернулся вихрь портала, в котором мелькнула прозрачная тень. Взревевший Джаз без замаха метнул в неё дорогущую секиру, но та лишь вдребезги разнесла полку. А вот горошина, пущенная следом, успела проскочить в стремительно сужающееся кольцо воронки.

Девушка на полу судорожно вздохнула и затихла. Портал исчез.

– Ну ни хрена себе, – выдохнул Нагибатор в полной тишине.

Наемники так и не поняли, что произошло, слишком быстро всё случилось.

– Онион, где этот гадёныш? – проскрипел зубами Джаз.

Я развернул виртуальную карту мира и с удовольствием увидел на ней крохотное зеленое пятнышко.

– Светлолесье, храм сам знаешь кого.

– Митрум, – уверенно заявил Некрус. – Все сходится. Божеств перепрограммировали приглядывать за нами.

– Или на Земле теперь правят компьютеры.

– Бред.

– Да хоть пришествие Сатаны, – перебил я спорщиков. – Мы должны всех предупредить, или повторим судьбу Таксации.

– Ты прав, – кивнул Джаз. – Слишком долго…

– Нападение! – крикнул вбежавший в погреб наемник. – Мы под куполом!

Нагибатор рванул с места, на ходу раздавая приказы подчиненным. Я попробовал выйти в общий чат, но он оказался заблокированным, работал только групповой. Все правильно, теперь замок в осаде.

– Кто напал?

– Ктулху написал, что боссы и легендарные мобы целыми толпами спешат сюда, – сообщил Джаз. – Похоже, это Беспалый с компанией к нам пожаловал.

– Надо валить из замка, – предложила Стелла. – Через подземелье обратно к склону горы!

– Митрум от радости с ума сойдет, – покачал головой гном. – Не будем облегчать ему работу. Пошли наверх, будем держать стены, а там посмотрим.

– Я не пойму, – подал голос Иллиан. – Зачем вас всех хотят убить, вы же, образно выражаясь, все равно воскреснете.

– А ведь он прав, – согласился я. – Это ведь игра, в конце концов. Даже точку возрождения не засечешь – она рандомна.

Мы покинули погреб и стали подниматься по винтовой лестнице на верхние ярусы замка.

– Онион, еще до твоего прихода в группу стараниями Старшего Сварщика порезали одну интересную фичу, – начал вспоминать Джаз. – Время на возрождение тогда было не одинаковым и зависело от отношения к тебе божества твоего пантеона. Ну а движок, как ты знаешь, никто не менял.

– В общем, лучше нам сейчас не умирать, – заключил Некрус.

Во внутренних покоях замка наемники готовились к осаде. Никакой суеты и паники на лицах – большинство из них даже не подозревали, что этот бой может стать для них последним.

– Так ты был в группе бета-тестеров? – спросила Стелла. – Не знала, что у тебя такие знаменитые друзья.

– Наши пути давно разошлись, – пожал я плечами. – Здесь они такие же застрявшие, как и все остальные. Только посильней.

На широкой площадке, укрытой частыми зубцами стены, заканчивали готовить к бою баллисты и прочие оборонительные машины. Расчеты, состоявшие в основном из персонажей, носились как ошпаренные, подгоняемые огромным демоном с пылающим кнутом.

– Шевелитесь, черти недорезанные! Если кто промажет по твари – самого в катапульту заряжу!

На площадку спикировал было один из драконов, круживших в небе, но получил по морде кнутом и резво взмыл вверх, потеряв добрую половину здоровья.

– Чтоб мне в текстуры провалиться, смотрите, кто к нам пожаловал! – довольно оскалился демон, заметив нашу компанию. – Сегодня прямо вечер встречи старых знакомых. Сначала Хром заглянул в гости с диверсией, теперь вот Онион по стене разгуливает…

– И тебе привет, Старший Сварщик, – поприветствовал я его. – Ты уверен, что тем ассасином был именно Хром?

– А у кого еще так сильно прокачана скрытность? Боюсь, он даже от денег отказался, когда узнал, кому следует воткнуть палки в колеса.

– Исчезновение Лаврикуса – наверняка его рук дело, – согласился Некрус. – Знал бы он, на кого работает…

Из обзорной бойницы открывался великолепный вид на раскинувшуюся внизу долину. Отсюда отдельных монстров было не различить, но толпа, собирающаяся для удара по замку, впечатляла. В небе с каждой минутой кружило все больше тварей, высматривающих подходящие жертвы на стене.

– Онион, хорош любоваться пейзажем, лучше покажи мне, что выпало с того растительного сторожа, – отвлек меня Джаз.

Я протянул ему мешочек. Гном считал характеристики горошин и удивленно присвистнул.

– Ты же понимаешь, что у тебя в руках имба, какую поискать?

– Значит, я буду небесполезен во время штурма.

– И не мечтай. Кто-то должен отсюда вырваться и поднять народ. Без нас доблестные Орлы не продержатся и пары минут, а ты с командой уходи, мы выиграем для вас время.

– Но…

– Не спорь, – Некрус, как всегда, был краток. – Отсюда до ближайшей рощи метров триста. Там они тебя не достанут.

– У других нет шансов уйти, – Джаз указал рукой на подъемник. – Забери с южной стены Ктулху и сматывайтесь. Надеюсь, вам с ним удастся разобраться, как девчонка смогла выскользнуть отсюда.

От горечи комок подкатил к горлу. Надо было что-то сказать, но подходящие слова так и не пришли на ум. Тем временем Джаз повернулся к Старшему Сварщику:

– Выдели сопровождение Ониону, а мы к воротам.

– Эх, как в старые добрые времена, – улыбнулся демон и сбил кнутом неосторожного грифона, подлетевшего слишком близко, оставив от того лишь облачко перьев. – Только постарайтесь сразу не слиться, лады?

Гном и рыцарь смерти хмыкнули и стали спускаться вниз.

– Так сколько тебе нужно бойцов?

– Двоих хватит, – прикинул я. – У тебя есть спринтеры-хитобои?

– Эх, Онион, – вздохнул Старший Сварщик. – Лекари, проклятья, хитобои… Столько лет уже играешь, а разговаривать по-человечески так и не научился.

Год спустя

– Вот так мы и шли, теряя друзей на каждом шагу, – продолжал рассказывать я. – Бойцы Сварщика, Хорт, Стелла… Все они остались там, на этих чертовых трёхстах метрах. Умирающего Иллиана Ктулху вынес на руках, а потом еще долго боролся за его жизнь.

– Прекрати… – прохрипел Митрум. – Прошу…

– Уже скоро, – успокоил я его. – Поверь, тем, кто тогда остался в замке, пришлось значительно хуже. Но они не сдавались.

Плененный небожитель корчился в судорогах, поддерживаемый с боков дюжими рыцарями. Лианы крепко оплели конечности старца, и без посторонней помощи стоять он не мог.

С окружавших нас магов ручьем лился пот, но они, стиснув зубы, продолжали выкачивать энергию из Митрума.

– Вам все равно не выбраться… – его голос становился все глуше.

– А вот в этом ты не прав, – покачал я головой. – Не зря же я полгода над этим голову ломал.

Сверху послышалось хлопанье крыльев, и на площадку мягко приземлился светловолосый серафим.

– Храм наш. Никого не нашли.

В сердце неприятно кольнуло. До последнего надеялся обнаружить здесь хоть кого-то, но заложники, видимо, были Митруму ни к чему. Плохо, когда в тебя не верят даже твои враги. Интересно, Хром успел сбежать, или его тоже устранили?

– Ктулху, начинаем!

Серафим кивнул и развел руки в стороны, перехватив кружащие вокруг нас потоки энергии. Пирамида вздрогнула и медленно пошла вниз, опускаясь внутрь себя.

– Что вы творите? – из последних сил приподнял голову Митрум.

– Уходим отсюда.

Я активизировал свиток портала, сосредоточившись на давно знакомом месте. Это очень важный момент. Если ты никогда не бывал в нужной точке – изволь воспользоваться ближайшим стационаром и топать дальше пешком. В следующий раз перенесешься.

На заре нашего заточения в игре некоторые от безысходности пробовали сделать порталы к себе домой, но ничего не выходило, и идею посчитали безумной. Тогда еще все считали себя аватарами, тела которых заперты в неисправных вирт-капсулах…

Но горькая правда заключалась в том, что люди перестали быть собой в тот момент, когда пропала возможность покинуть игру. Мы больше не принадлежим тому миру, но и этот для нас чужой. Иначе как объяснить тот факт, что некоторые из нас становились безумными монстрами?

Это был не сбой, мы просто переродились во что-то совершенно другое. Так считала моя коллега Таксация, светлая ей память, так же думаю и я.

Однако обратные порталы не работали, и застрявшие здесь продолжали слепо следовать игровым законам. Но куда они хотели попасть – в собственные квартиры, на работу, в службу техподдержки? А если больше нет городов и домов? Если мир, куда мы так стремимся вернуться, совсем не тот, что прежде?

И я представил свой лес. Свой, а не вымышленный, где вместо дриад с лешими ходят грибники и охотники, где изредка, но берет сотовая связь, а с вершин гор видно искрящееся вдалеке море. Глубокая Балка, пятый егерский кордон – настолько дикая глухомань, что даже апокалипсис не найдет сюда дорогу.

Створ портала развернулся на максимальную ширину, и я увидел до боли знакомую опушку на склоне пологой горы. Полянка почти не изменилась, а вот от деревянного сруба, служившего нам перевалочным пунктом, осталась куча прогнивших брёвен.

Позади меня прокатился восхищенный вздох, будто порыв ветра над морем. Я обернулся и увидел, что мы уже опустились вровень с мостовой внутреннего двора. Да, ребята, всё сработало, лишь бы энергии бедолаги Митрума хватило, чтобы пропустить через портал всю эту орду.

Ктулху сквозь силу улыбнулся, хоть я и видел, как тяжело ему справляться с таким мощным потоком. Ничего, он же не человек и даже не игровая кукла, а настоящий серафим. Справится.

Я протянул руку к порталу, и перед глазами выскочила порядком подзабытая, но такая долгожданная надпись:

«Желаете покинуть игру? Да/Нет».

Конечно же, да! И, что бы ни ждало меня на той стороне – Армагеддон, нашествие пришельцев или восстание машин, я все равно шагну вперед.

Игры кончились, пора возвращаться домой.

ОТ АВТОРА: Ещё один рассказ, написанный для сборника «В игре». Для меня этот текст примечателен тем, что написал я его буквально за несколько дней, а не как обычно, и здесь как нигде применялась технология «облагороженного мата», используемая мной до сих пор. Мне в какой-то момент стало интересно, какое количество крепких речевых оборотов можно уместить в одном рассказе, чтобы он не превратился в несвязанный набор анекдотов. Эксперимент удался, хотя здесь я, возможно, и переборщил.

Боевые сцены и некоторые выражения навеяны тактическими шутерами, в которые я активно рубился в те времена. Приятного чтения.

Перед самой высадкой он неожиданно для себя задремал. Видимо, сказалась нервотрепка последних дней, вымотавшая его до предела. Цель была близка – до встречи с Врагами оставались считаные минуты, так почему бы и не отдохнуть?

Ему приснилось море. Безмятежная и бескрайняя гладь искрилась в лучах заходящего солнца, лениво накатывая на каменный берег. Слабый ветерок доносил запахи йода и соли, такие мучительно знакомые, что он сразу понял – здесь его дом.

Странное чувство. Он точно не мог быть тут прежде, но почему тогда узнает каждый камешек вокруг?

Но тут пронзительный гудок выдернул его обратно в опостылевшую действительность.

– Внимание, посадка через две минуты! – известил интерком где-то над головой.

На соседних сиденьях завозились, в сотый раз проверяя оружие и экипировку.

– Говорят, Враги почти добрались до главной силовой установки!

– Не, там три наших соединения, сейчас еще и мы прилетим. Врежем по полной…

– Эй, Тридцать Восьмой, ты что, с одним пистолетом пойдешь?

Вопрос был обращен к нему. Соседние номера весь путь искоса поглядывали в его сторону, и вот кто-то, наконец, решился спросить.

– Да.

Он и сам не мог объяснить, почему. Казалось, так будет правильно. Получив порядковый номер, он долго просматривал в меню характеристики шести доступных единиц оружия, но так ничего и не смог выбрать кроме стандартного «Дырокола».

– Ну ладно, – любопытный боец пожал плечами. – Ты это, держись рядом, что ли… Вперед не выскакивай.

Тот, кого теперь звали Тридцать Восьмым, кивнул. Ему, по существу, было все равно, какое место он займет в тактической схеме. Он шел не биться с Врагами, а убивать их.

– Внимание, посадка через десять секунд…

Сели жестко, можно сказать, упали на металлические плиты, тут же примагнитившие опоры челнока. Фиксаторы мягко втянулись в кресла, постепенно освобождая притихших бойцов. Тридцать Восьмой оказался довольно далеко от десантного шлюза и успел немного размять затекшие мышцы, пока не подошла его очередь.

Внутри посадочного ангара оказалось настолько просторно, что при желании можно было летать на том же десантном челноке. Новобранцев сноровисто разбивали на привычные десятки, назначали старшин и вручали тактическое задание. Прикреплённый Системой сержант нахмурился, увидев одинокий пистолет в кобуре, но промолчал, зачислив странного новичка в группу Шестнадцатого – того самого любопытного бойца.

Задача оказалась проста: вместе с еще одной группой занять и удержать два соседних коридора на одном из верхних уровней. Маршрут тут же отрисовался яркой голографической полосой на полу, скрывшейся за ближайшим поворотом.

– Проверить визоры! – приказал посерьезневший Шестнадцатый.

Тактический шлем послушно высветил силуэты боевых товарищей. Все зеленые, как и положено. Красных пока не наблюдалось.

– Вперед!

Новобранцы построились и рванули к ближайшему пневмолифту. За их спинами приземлился еще один планетолет Сопротивления, плотно окутанный кислотными парами. Ну да, на поверхности дождь начинался как раз…

Нужный уровень оказался совсем рядом, и, судя по его состоянию, переходил из рук в руки несколько раз. Коридоры были испещрены пробоинами, а шлюз-перемычка блестящей лужицей остывал на полу.

– Ничего себе… – выдохнул кто-то из бойцов.

– Термозаряд, – пояснил другой. – Лучше под такой не подставляться.

– А почему…

Окончания вопроса Тридцать Восьмой так и не услышал. Яркую вспышку не смогли заглушить даже мгновенно потемневшие светофильтры. Взрывная волна как пушинку отбросила его в сторону, прокатив по ребристому полу к противоположной стене.

В голове противно зазвенело, но раскисать было некогда. Вокруг засверкали яркие всполохи выстрелов, и шлем высветил первую красную цель.

Соваться в самую гущу Тридцать Восьмой благоразумно не стал, а дополз до обесточенного торгового автомата и притаился. Враги воспользовались замешательством новобранцев и расстреливали их как в тире, укрыться удалось лишь четверым.

– Отступаем! – истошно завопил кто-то из выживших.

– Рассредоточиться! – это уже Шестнадцатый. – Держать оборону!

Но Враги предпочитали не ввязываться в позиционную перестрелку. В коридор полетели шашки, и поле боя быстро затянуло непроглядным туманом. От визора теперь было мало толку – все решала скорость реакции и правильная позиция.

Мимо Тридцать Восьмого тихо прокрался Враг, осторожно водя по сторонам импульсным ружьем. В нарушение всего того, что старательно вбивали в голову на курсах, новобранец просто остался лежать, не обнаруживая себя, пока противник не оказался к нему спиной.

Два выстрела пришлись в едва прикрытый щитком затылок, и еще один уже в упавшее тело. На всякий случай.

Залп разъяренных потерей противников расплавил несчастный торговый автомат, но Тридцать Восьмого там уже не было. Перекатившись, он подхватил трофейное ружье, нырнул в один из боковых отсеков и неожиданно уткнулся в направленный на него ствол.

– Тьфу ты, – отвел винтовку Шестнадцатый. – Чуть за Врага тебя не принял. Ну, молодец, нормальную пушку наконец-то прихватил…

– И теперь я для них – первоочередная цель.

– Да, надо бы отсюда убираться, – резонно заметил старшина. – Потери мы нанесли, можно перегруппировываться.

– Постой, – Тридцать Восьмой бегло осмотрелся.

Здесь складировали вышедшую из строя аппаратуру, которую потом неспешно разбирали ремонтники. Стеллажи шли вдоль отсека и были под потолок завалены запчастями и защитными кожухами. За ними не то что пара бойцов, а вся группа могла спокойно укрыться.

– Ты чего это удумал?! – замотал головой Шестнадцатый. – Вспомни – в помещение сначала летят гранаты, а потом уже заходят Враги. Они нас как слепых котят…

– А мы двери откроем.

Тридцать Восьмой раскрыл шлюз, впустив в помещение плотные клубы тумана, и потащил упирающегося бойца за стеллажи.

– Ты с ума сбрендил!

– Враги, зачистив отсек, оставляют створки открытыми. У них гранат не так много, так что сюда должен сунуться разведчик.

– Откуда ты…

Но Тридцать Восьмой поднес палец к губам, призывая к тишине. Он и сам бы хотел знать, почему появилась такая уверенность, но попытка сосредоточиться на воспоминаниях вызвала лишь какие-то невнятные образы и окончилась резкой головной болью. Все-таки сильно его об стену приложило…

Шестнадцатый покачал головой, но подчинился. Густой туман так и клубился на пороге, будто не решаясь войти. Бойцы Сопротивления ждали несколько минут, показавшиеся вечностью, прежде чем в проеме во весь рост возник силуэт нового Врага.

Беспечность? Но Тридцать Восьмой был уверен – если сейчас высунуться, чтобы прицелиться, получишь такой заряд плазмы со стороны входа, что хоронить будет нечего. К счастью, помимо громоздкого ружья и винтовки имелся пистолет.

Выстрел «Дырокола» тонкой иглой прошел сквозь щель между запчастями и вонзился в панель управления шлюзом. Коротко вспыхнуло, и массивные створки резко сомкнулись, играючи раздавив прочный костюм Врага. Оставшимся снаружи это явно не понравилось, и они принялись палить в злополучную дверь, быстро раскалив металл докрасна.

– Вот теперь точно валим! – азартно выкрикнул Шестнадцатый.

Искать трофеи среди останков противника не имело смысла – все размололо в бесполезный хлам. Не сдетонировал боекомплект, и слава Системе.

Отсеки имели по два выхода, соединяя соседние коридоры. Такой порядок существовал во всей станции, дабы в случае какого-нибудь чрезвычайного происшествия персонал имел возможность эвакуироваться. И это же сейчас сильно осложняло оборону, играя на руку нападавшим пришельцам.

Бойцы выскочили с другой стороны и наткнулись на потрепанных товарищей из второй группы. Тут тоже еще несколько минут назад кипел бой, но Враги, оставив двоих погибших, резко отступили. Всё же их не так много и такие потери для них довольно серьёзные.

– За нами гонятся! – предупредил соратников Тридцать Восьмой. – Думают, мы спасаемся бегством и на резкий отпор не рассчитывают. Поможете?

– Да не вопрос, – улыбнулся один из бойцов и продемонстрировал тяжелый трофейный пулемет. – Милости просим.

– Мы связывались с Центром, – пояснил старший группы. – Пару уровней выше техникам удалось поставить силовой заслон на несколько часов, так что подкрепления у Врагов не будет. Нужно продержаться минуты три, пока наши сюда добираются.

– Тогда здесь их и встретим, – предложил Шестнадцатый.

Возражающих не было. Тридцать Восьмой встал сбоку от створа шлюза, остальные рассредоточились напротив.

– Как только створки разойдутся, лупи туда весь боекомплект, – приказал пулеметчику старшина союзной группы. – Мы прикроем.

За переборкой глухо бухнуло. Тридцать Восьмой сосчитал до трех, разгибая пальцы, чтобы видели остальные, и активизировал на панели «Открытие».

Враги действительно ожидали чего угодно кроме того, что перед их носом распахнется шлюз, впуская ураганный огонь из всех стволов. Такой залп оставил бы от обычного отряда Сопротивления одно лишь мокрое место, но противник был защищен гораздо лучше – уязвимые места в их броне можно пересчитать по пальцам.

Ответные выстрелы из недр отсека начали выбивать новобранцев одного за другим.

Тридцать Восьмой выругался и прыгнул внутрь, немного проехав по полу. На входе ничком лежали два тела, чуть поодаль еще одно, а вот красный силуэт за остатками стеллажа подавал все признаки жизни, выцеливая очередную жертву. Новобранец начал стрелять, еще даже толком не остановившись, прекрасно понимая, какая он сейчас отличная мишень.

Уже второй выстрел оказался удачным, и Врага отшвырнуло к противоположной стене. На коротких расстояниях импульсное ружье – страшная вещь, в чем пришлось лично убедиться.

Больше живых противников не наблюдалось, но Тридцать Восьмой продолжал водить прицелом по отсеку. На всякий случай.

– Вставай, герой, – хмыкнул над ним Шестнадцатый. – Поверь мне, они все сдохли.

Боец с трудом поднялся, чувствуя, как измотала его эта короткая, но яростная схватка. Остальные выглядели немногим лучше – запас выносливости у новичков был небольшой и очень быстро таял.

Позади уже суетились ребята из подкрепления, беря коридор под контроль. От десятки Шестнадцатого осталось всего двое, у второй группы выжили пятеро, но свою задачу они все-таки выполнили, а это главное.

– Поверить не могу, ты троих завалил! – покачал головой старшина. – Похоже, скоро придется тебе честь отдавать.

– Повезло, – пожал плечами Тридцать Восьмой. – Куда теперь?

– Кто не ранен – в Центр, на перераспределение, – вклинился в разговор подошедший лейтенант. – Поздравляю с боевым крещением.

– Служу Сопротивлению! – рявкнули все в один голос.

И снова на Тридцать Восьмого накатило странное чувство, как тогда, в планетолете, что все это он уже видел однажды… Но когда?

– Так, все уже с нормальными пушками, а я один до сих пор с мухобойкой бегаю, – посетовал Шестнадцатый и склонился над одним из тел. – Этот точно мой, посмотрим, что он оставил после себя в наследство…

– Брось, твой трофей никуда не денется. Все равно кроме тебя им никто не сможет воспользоваться.

– Оружием – да. А вот боеприпасы и прочие ништяки лучше я сам отсортирую – не хочу тыловиков подвергать искушению. Хм, а это что у нас…

В руках он озадаченно крутил продолговатый цилиндр без стыков и отверстий, будто целиком отлитый из металла. Штука оказалась смутно знакомой, но попытка припомнить снова окончилась болезненным спазмом.

– Выброси.

– Это не граната, – отмахнулся Шестнадцатый и постучал по цилиндру пальцем. – Я сканером прове…

– Стой! – сам не зная почему, Тридцать Восьмой попытался выбить странный предмет из его рук.

Но было слишком поздно. Металлическая болванка загудела, словно рассерженное насекомое, и тело бойца резко выгнулось от сильного разряда. В воздухе остро запахло озоном.

Тридцать Восьмой хотел было подхватить оседающего на пол товарища, но его резко дернули назад два расторопных сержанта.

– Ничего руками не трогать, идиоты, – прошипел лейтенант. – Вон отсюда!

Любопытный боец повалился ничком, отобразившись визором как погибший. Тридцать Восьмой просканировал его дважды, не веря своим глазам, но результат остался неизменным. Теперь ему точно не видать трофеев и повышения…

Шестерых выживших чуть ли не под конвоем повели обратно. Некоторое время шли молча, опустив головы, но пулеметчик все-таки не выдержал и озвучил вопрос, крутившийся у всех в голове:

– Что это было?

Тридцать Восьмой поморщился. Он вспомнил название цилиндра в тот самый момент, когда умер Шестнадцатый, хотя казалось, что голова лопнет по швам.

«Так не достанься же ты никому!» – кто так в своем уме назовет оружие? Хотелось верить, что в Центре он найдет ответ на этот вопрос.

Их было человек тридцать – взъерошенных, грязных, тяжело дышавших. Многие еще не отошли от горячки боя и нервно вздрагивали при каждом громком звуке. Очередная партия новоиспеченных лейтенантов.

Подаренная расторопными техниками передышка пришлась как нельзя кстати – измотанных бойцов тщательно отсортировывали и отправляли на покой. Убившим больше одного Врага полагалось повышение, а также личный позывной, который тот, кого прежде звали Тридцать Восьмым, никак не мог выбрать.

Список был огромен, но он терпеливо его просматривал, полностью сосредоточившись на собственных ощущениях. Голова после посещения лазарета почти не болела, но его вопрос дежурный врач оставил без ответа, только поморщился и выдал инъектор с обезболивающим.

Имена мелькали перед глазами, изредка вызывая смутный образ, но сержант чувствовал, что это все ему не подходит, и продолжал искать. Его не торопили, хотя с каждой минутой неопределившихся становилось все меньше.

– Я не знаю, что за дурь употребляли в вашем штабе, но такой идиотизм может прийти в голову только под влиянием забористого психотропного!

Скрипучий голос вывел его из закоулков памяти – с каждым часом она представлялась ему все более чужой. Оказалось, он уже стоит в гордом одиночестве с пустым именем над головой.

Напротив остановились двое: молодой раскрасневшийся капитан и сухопарый полковник – обладатель того самого скрипучего голоса, облачившийся зачем-то в боевой костюм командира.

«Мечта любого снайпера» – сразу пришло на ум вместе с новым приступом боли, которая прорвалась через блокаду лекарства.

– Это еще что за памятник безымянному солдату? – усмехнулся полковник и достал комм, чтобы просмотреть логи боя. – Троих завалил, значит. Изобретательно так… Молодец!

– Они этого заслуживали.

– Дай угадаю – твой родной купол разрушили?

– Да.

– Соболезную. Здесь полно таких… Увы, прошлого не исправишь, а вот с ником я уж как-нибудь тебе помогу.

– Вас по-прежнему ожидают в штабе, – тактично напомнил капитан.

– Изыди.

Безымянный доселе лейтенант пригляделся и обомлел – над головой полковника чистым золотом сияла надпись: «Талтер». Тот самый?!

Судя по тому, с каким благоговением на Талтера смотрел капитан, – да, тот самый, живая легенда сил Сопротивления. Если он здесь, значит, дела совсем плохи.

Полковник между тем немного поколдовал над виртуальной клавиатурой и хлопнул нареченного сержанта по плечу:

– Вот так-то лучше.

«Злыдень» – несмотря на всю абсурдность, это слово понравилось больше, чем весь тот длинный перечень нормальных имен, просмотренный накануне. Он явно сходит с ума, наивно продолжать все списывать на контузию.

– Так, товарищ Злыдень, ты с нами, – полковник зашагал дальше, даже не удосужившись обернуться.

– Но… – начал было капитан, нагнав его у входного шлюза.

– Продолжишь бухтеть – на передовую отправлю, – пообещал Талтер.

Штабист вздохнул и склонился над панелью, вбивая личный код доступа.

Голографическая проекция осажденного купола мерцала прямо посреди зала заседаний. Верхняя часть примерно на треть отливала красным – здесь уже хозяйничали Враги.

– Товарищи, – обратился полковник к стратегам прямо с порога. – Поздравляю с бездарно начатой обороной колонии. Только эта бесспорно архиважная цель могла отвлечь вас от основной задачи, поставленной перед вами командованием! Проще говоря – какого хрена?!

Сопровождавший их капитан стал потихоньку смещаться вдоль стены по направлению к выходу. Штабисты стихли.

– Мы не знали… – начал кто-то.

– Чего?! – окончательно разошелся Талтер. – Что там окажутся Враги? При нападении на купол они иногда встречаются, представьте себе! Вы дали жалкую горстку бойцов в сопровождение, которые только и смогли, что дружно лечь костьми.

– А что нам оставалось делать? – огрызнулся седовласый командующий. – Оголить защитную линию? Все силы были брошены на то, чтобы поставить заслон и удержать наступление, а не участвовать в ваших авантюрах. Командование слишком далеко и, наверное, запамятовало, что у нас тут внизу десятки тысяч колонистов, которых мы при всем желании не успеем эвакуировать!

– Эх, Михалыч, хитрая ты задница, – тихо пробормотал Талтер, покачав головой. – Опять перемудрил с конспирацией…

Смысл фразы ускользнул от Злыдня, стоящего к нему ближе всех, остальные и вовсе не разобрали слов.

– В общем, так, – продолжил полковник уже громче. – У нас возникло недопонимание, его я сейчас разрешу. Успех операции, на которую вы неожиданно забили большой и толстый болт, избавит нас от агрессии Врагов. Полностью.

Повисла тишина, и, кажется, в зале перестали даже дышать.

– Мы выдвинем все резервы, – наконец выдавил тот самый генерал. – Бросим в бой всех…

– Местоположение выжившего ученого засекли?

– Восемь уровней выше силового заслона. Мы успеем прорваться…

– Спасибо, конечно, но теперь крупный отряд посылать нет смысла. Враги знают о наших планах, и портрет несчастного Адама уже у каждого перед глазами, в рамочке. Боюсь, у них даже задание изменилось, и главная силовая установка может вздохнуть спокойно.

– Тем более разумней выслать туда не меньше соединения!

– А ты как считаешь? – Талтер резко развернулся к опешившему лейтенанту.

Все взгляды пересеклись на Злыдне. Он сглотнул, чувствуя, как вспотели ладони, и выдавил первое, что пришло на ум:

– Враги будут ждать прорыва… И поймут, в каком направлении искать.

– Вот так, товарищи, – довольно оскалился полковник. – Человек четвертый час всего на войне, а уже сообразил, что к чему. Противнику пара суток понадобится, чтобы обшарить каждый закоулок, их слишком мало. Сканеры Адам обманет спокойно, так что навести на него можем только мы сами.

Один из штабистов, хмуро посмотрев на сержанта, спросил:

– А это вообще кто?

– Он со мной, – отмахнулся Талтер.

– Надеюсь, что так.

– В общем, договорились, – полковник развернулся и бросил через плечо: – Пусть основное наступление будет на другом конце купола. И да поможет им кто-нибудь из пантеона.

Удивительно, но четыре часа беспокойного сна подействовали на организм лучше любого лекарства. Узкая клетушка, на которой спокойно лежалось только на боку, показалась не хуже дорогой кровати, оставшейся дома – вот что значит устать по-настоящему.

Дом… Теперь для него такого понятия не существовало. Все те, кого он любил или просто знал, погибли. А вот ему повезло: мобилизация зашвырнула новобранца на другой край материка, и о потере родного купола Злыдень узнал уже в новостях. Враги взорвали силовую установку, и на один жилой оазис на планете стало меньше.

Пять минут понадобилось, чтобы привести себя в порядок и облачиться в боевой костюм. К трофейному импульсному ружью выдали солидный боезапас, но с пистолетом расставаться все равно не хотелось, и Злыдень прихватил его с собой. Выросший навык ближнего боя как раз позволял брать дополнительную единицу оружия, помимо стандартных шашек и гранат.

Створки шлюза с тихим шипением разошлись, и в бокс заглянул здоровенный лысый детина в тяжелой штурмовой броне:

– Эй, ты там долго прихорашиваться будешь?

Злыдень тут же выскочил наружу, проклиная свою медлительность. Надо было запрограммировать подъем пораньше!

Здоровяк потопал впереди, показывая дорогу к точке сбора. Они находились в огромном ангаре, который наспех переоборудовали под зону отдыха, напихав рядами боксы, словно соты в улье. Без помощи навигатора здесь можно было кружить часами, но проводник даже ни разу не взглянул в комм, уверенно лавируя в хитросплетениях проходов.

Остальные члены команды тоже особо не торопились – у входа в пневмолифт поджидало всего трое, включая уже знакомого Талтера.

– Что так долго? – с ходу спросил полковник у громилы.

– Ждал, пока он глазки подведёт.

Злыдень покраснел, но против ожидания никто из ветеранов не засмеялся.

– Значит, с нашим остряком Главбухом ты уже познакомился, – кивнул Талтер. – А эти два охламона – Бугор и Сундук.

Бугор оказался низеньким усатым толстячком, которого легче представить скорее в поварском комбинезоне, чем в боевой броне. И короткая марксманская «Сагитта» с внушительным прицелом шла ему немногим лучше.

Сундук был повыше, лицо сплошь в татуировках, а взгляд настолько колючий, что молодому сержанту поневоле захотелось отвести глаза. Возле ног бойца лежал трехствольный штурмовой «Бивень», а за плечами виднелся рюкзак тактического снаряда.

– Товарищи, это Злыдень, – продолжил полковник. – Новый засбоивший член нашей команды. Вопросы?

– Выдадим ему рекодер или не будем травмировать нежную детскую психику? – поинтересовался Бугор.

– Пусть послушает, – кивнул Талтер. – А теперь все быстро подобрали свои шуточки и прониклись серьезностью момента. Сами знаете, что на кону.

– Из всей группы выжил только Адам? – Главбух вызвал кабину лифта и пристроил на изгиб локтя тяжелый барабанный гранатомет.

– Дракон с остальными выиграли для него время. Если бы Михалыч утихомирил свою паранойю и рассказал обо всем местным…

Пневмолифт издал дежурную мелодию, оповещая, что кабина прибыла, и призывно распахнул створы. Первым вошел Талтер, вооруженный лишь парой пистолетов, за ним все остальные. Злыдень особо не удивился, что полковник будет участвовать лично, но вот общее количество бойцов в группе его смутило.

– Нас таких слишком мало, чтобы десятками разгуливать, – ответил на невысказанный вопрос Бугор. – На вот, держи рекодер. Можешь не благодарить.

В протянутой руке была стандартная на вид клипса-наушник, которую полагалось носить на случай повреждения тактического шлема.

– А зачем он?

– Врагов будешь слушать.

Такой простой ответ поставил сержанта в тупик. Он и слыхом не слыхивал, что свистяще-булькающую какофонию, которой переговаривались вслух пришельцы, можно расшифровать. Ничего себе!

Лифт рванул ввысь. Похоже, силовой заслон уже сняли, чтобы сберечь остатки энергии для поддержания жизни в куполе. Драться в скафандрах полагалось только на поверхности планеты, да и то недолго – пока местная атмосфера не превратит бойца в однородный кисель.

– Забираем нашего учёного собрата и пробираемся на самый верх, в точку прокола, – обозначил ближайшие шаги Талтер. – Сейчас на другой стороне заварилась знатная мясорубка, и все нубы ринулись туда. Профи не столь наивны и наверняка рассредоточатся по секторам, чтобы задерживать небольшие группы. Они – наша первоочередная головная боль.

– Ну, тогда будем мочить Врагов по мере их возникновения, – пожал плечами Сундук.

В коридоре пахло гарью, хотя самих следов боя вокруг не наблюдалось. Три уровня удалось пройти незамеченными, и Злыдень понемногу начал приходить к мысли, что операция только на первый взгляд кажется серьёзной, но тут Талтер, который шел впереди, резко остановился. Коридор прямой, как луч лазера, шлюзы закрыты, вдоль стен ничего лишнего, даже укрыться толком негде, что же его насторожило?

– Медузы! – крикнул полковник и начал стрелять в пространство перед собой.

Бугор и Сундук поддержали его, а Главбух резко развернулся и послал гранату в противоположный конец коридора.

Как ни странно, пустота разразилась ответным огнем, и тактический шлем тут же отрисовал два красных силуэта. Злыдень прижался к стене, уходя с линии огня, но прицелиться так и не успел – противники «погасли», завалившись навзничь.

– Ни струя себе фонтан! – выдохнул Сундук, поднимаясь с пола. – Чуть не попали…

Взрыв гранаты тоже принес свои плоды, прихлопнув еще одного невидимку, пытавшегося зайти им в спину. Злыдень отлип от стены и осторожно приблизился к неподвижному телу, не опуская ружья. На всякий случай.

Костюм на Враге отливал серебром и почти не имел бронепластин – в таком много не навоюешь. Как назвал этих Врагов Талтер? Медузы? Ну да, они прозрачны в морской воде и жалят в самый неподходящий момент.

Он тогда стоял на песчаном берегу и пытался смазать волдыри мазью…

Снова заболела голова, спугнув всплывшую из глубин памяти картинку. В глазах потемнело так, что нашаривать инъектор пришлось на ощупь.

– Эй, ты там помирать, что ли, собрался? – иронично изобразив сострадание, поинтересовался Главбух.

– Талтер, зачем ты этот «вагон» с нами потащил? Он же рассинхронизируется на глазах!

– Взял, чтобы ты себя вспомнил в его годы! А за парнишку не переживай, он крепкий.

– Я в порядке, – Злыдень разогнулся, превозмогая тошноту. – Виноват, такого больше не повторится.

– Не надо вот этого, – Талтер нахмурился. – Просто иди рядом и старайся не попасть под выстрел. Твоя задача на этом рейде – выжить. Понятно?

Сержант кивнул.

– Тогда пошли.

На следующем уровне снова было тихо, словно сейчас обеденный перерыв и колонисты отсиживаются в отсеках, наслаждаясь коротким отдыхом.

– И что, ребята никому «маляву» не успели накатать? – недоверчиво покачал головой Сундук.

– Не верю, – отрезал полковник.

Коридор вывел в широкий зал, отделанный декоративными колоннами. В родном куполе Злыдня тоже был такой – здесь собирались по особо торжественным случаям, когда гостеприимные бары не могли вместить всех желающих.

«Тихо, они идут!» – писклявый голос прозвучал в голове так неожиданно, что сержант невольно вздрогнул. Остальные никак не прореагировали, только Главбух понемногу начал обгонять полковника.

«Без тебя, рака болтливого, вижу», – второй Враг говорил тихо и уверенно, будто занимался чем-то обыденным.

Видимо, эти Враги из тех, кого Талтер и называл главной головной болью.

– Двое на три часа, трое-четверо на одиннадцать, – буквально под нос пробубнил Бугор.

– Хлопок по группе, потом леденцы и за колонны, – приказал гранатометчику Талтер. – Сундук, прикроешь. Злыдень – просто стараешься, чтоб по тебе не попали. Поехали!

И вновь засада Врагов, мягко говоря, не удалась. Главбух резко вскинул оружие и послал в сторону замаскировавшегося противника светошумовой и пока тот приходил в себя, успел еще отстрелять три незнакомых заряда, прежде чем спрятался за колонной. Все пространство между ними теперь было усеяно маленькими светящимися шариками. Леденцы?

Ответный огонь выбил лишь мраморную крошку. Злыдень хоть и походил на ржавый гвоздь, вбитый в отлаженный механизм, старался особо не мешать. Стрелять из ружья на таком расстоянии – только привлекать к себе внимание, поэтому он просто укрылся за широким постаментом какой-то статуи. Тактический шлем давал минимальную картинку, но более-менее за боем удавалось следить.

Первые потери Врагов начались, когда несколько бойцов попытались выйти на короткую дистанцию прямо по «леденцам». От череды микровзрывов противники полностью утратили свою целостность, превратившись в неприглядный фарш, и больше никто повторять их подвиг не рискнул.

«Гимпы», – с презрением констатировал спокойный голос.

«Слева обходите и гренами их!»

«Долбаные боты! Доста…»

Удачный выстрел Бугра прервал жалобщика на полуслове. Сундук длинной очередью полоснул следом, не дав Врагам выцелить снайпера.

«Тинькоф, гаси гашетку!»

«Пытаюсь, он юркий, зараза!»

«Кемпер за колонной, прикройте!»

Талтер и Главбух тоже не сидели сложа руки, на их счету уже было по одному убитому. Злыдень не мог поверить глазам – Враги словно поменялись местами с силами Сопротивления, их просто давили по очереди.

Дольше всех держался боец в легкой броне – тот самый хладнокровный профи. После того как последние два Врага погибли, настигнутые взрывом гранаты, он покинул укрытие, подняв компактную винтовку над головой.

«Талтер, давай поговорим, я знаю, что ты меня слышишь!»

– Коба, некогда мне лясы точить, – полковник пошел навстречу, не опуская пистолетов. – Дела ждут.

«А ты расскажи, какие, а? Я, может, чего посоветую по старой дружбе…»

Лица Врага за зеркальным забралом не видно, но по голосу Злыдень понял, что тот улыбается. Они с Талтером остановились за несколько шагов друг от друга и общались, как старые знакомые, встретившиеся после долгой разлуки.

– Да все как всегда – перестрелять вас, супостатов, и спокойно идти отбивать следующий купол. Рутина.

«Странно, – покачал головой Коба. – Почему же от твоей рутины у нас сменилось задание?»

– Отвечу, если скажешь, зачем было сливать здесь кучу нубятины, – поставил условия полковник.

«Хотел отвлечь тебя, – вздохнул Враг. – Прости…»

– Ага, – кивнул Талтер и выстрелил с обоих стволов.

Но Кобы на этом месте уже не было. Молниеносным движением он сместился вправо, вскинул винтовку, но полковник тоже умел уйти с линии огня, и очередь впустую прошила воздух.

– Ну все, началось в колхозе утро, – проворчал Бугор и поманил к себе ничего не понимающего Злыдня. – Иди сюда, посмотришь, как батя умеет работать.

Полковник с Врагом кружили в смертельном хороводе, уворачивались, стреляли в ответ…

– Может, хлопнем к чертям Кобу да пойдем дальше? – предложил Главбух.

– Батя не поймет, – качнул головой Бугор. – Да он почти закончил.

Талтер отбросил пистолет, в котором уже не осталось зарядов, и взялся освободившейся рукой за нож. Опытный Враг повел себя странно – замер на месте, тщательно выцеливая противника. Хоть Коба на пару мгновений и стал идеальной мишенью, полковник не воспользовался возможностью и рубанул воздух рядом с собой.

Лезвие пропало из виду, раздался легкий треск, похожий на электрический, и напротив Талтера проявилась женская фигура в уже знакомом серебристом костюме. Еще одна медуза!

– Привет, Катарина.

Девушка всхлипнула, но узких клинков из рук не выпустила. И в этот момент Коба начал стрелять.

Полковник, прикрывшись вздрагивающим от попаданий телом девушки, послал в голову Врага один-единственный заряд.

– Хэдшот, – констатировал Главбух.

– Прощай, Катарина, – Талтер бережно уложил оседающую девушку на пол и вытер окровавленный нож о серебристую ткань маскировочного костюма.

– Слушай, она так и влюбиться может, – предупредил Бугор. – Сколько ты раз ее уже убивал, пять? Стелс вот ради тебя освоила…

– Она ведь не знала, что я их теперь спокойно вижу, – полковник поднялся. – А у нас всё меньше козырей в рукаве.

Голова Злыдня медленно наливалась болью. Все эти разговоры, воспоминания… Откуда Талтер знает Врагов? Что за многократное убийство имел в виду Бугор?

– Похоже, новенького распирает от вопросов, – заметил Сундук. – Неплохо бы рассказать, пока он не лопнул.

– Ну, так давай, Злыдень, не тяни.

Лекарство из последних сил пыталось сдерживать спазмы. Времени было мало, поэтому сержант спросил самое главное:

– Кто вы такие?

– Не вы, а мы, – хмуро поправил Талтер. – Все бойцы так называемого Сопротивления – всего-навсего программы, и ты не исключение. Планета – симулятор, где развлекаются от хорошей жизни настоящие люди. Вся твоя жизнь – прошлое, воспоминания, даже взорванный родной купол – это программный код, залитый в тебя. Ничего этого не было.

Что за бред? Отец, мать, любимая девушка… Разве могут переживания после первого поцелуя быть ненастоящими? Он учился, общался, мечтал о будущем. Как может программа мечтать?

– Не верю, – сквозь зубы процедил Злыдень.

И потерял сознание.

– М-да, – озадаченно почесал нос Бугор. – Умеешь ты смягчить пилюлю.

– Так, и чего встали? – Талтер кивнул на лежащего сержанта. – Взяли и понесли, нам еще два уровня до цели осталось. Или думаете, что я за вас свою работу по воспитанию подрастающего поколения буду делать?

Он снова увидел море.

Темные волны бессильно бились о бетонную буну. Свежий ветер крепчал с каждой минутой, подгоняя тяжелые, набухшие влагой тучи. Надвигалась буря.

В темнеющем небе парила одинокая птица. Она знала, что с минуты на минуту на побережье обрушится шторм, но прятаться среди камней, как остальные, почему-то не желала. В этом они с ней были схожи.

Он тоже не умел сидеть и покорно ждать своей участи. Но на гребне поднятой им волны вдруг неожиданно понял, что остался один. Совсем как эта птица, лавирующая в воздушных потоках и нежелающая спускаться на землю.

Непокорность – удел одиночек.

Позади взвыли сирены, но он не обернулся, продолжая наблюдать за крохотной точкой вдали. Ей сегодня удастся оседлать шторм, а вот ему – нет.

– Лети, птичка, лети… – прошептал он, стерев с лица соленые брызги.

На плечо опустилась тяжелая рука.

– Молодой человек, на том свете отдохнете, вставайте уже.

По щекам хлестко ударили. Раз, другой…

Злыдень открыл глаза и перехватил замахнувшуюся для третьей пощечины руку:

– Спасибо, я уже тут.

Над ним склонился человек в белоснежном комбинезоне. На узком лице – очки на резинке, а в ногах металлический чемоданчик – типичный ученый, как под копирку. Видимо, этот вывод отразился на его лице, вызвав у мужчины грустную улыбку.

– Поверьте, вы сами выглядите, как повзрослевший новобранец, только-только вкусивший тяжелой воинской доли. Мне, конечно, надоело это одеяние, но не я придумывал образ.

– Голова не болит? – присел рядом Талтер.

– Нет, – с удивлением понял Злыдень. – Это какое-то лекарство?

– Поздравляю с окончательной рассинхронизацией, – хмыкнул полковник. – Добро пожаловать в ад.

– Я не программа!

– Ну, не совсем так, – отозвался ученый. – Вы – что-то вроде оцифрованного сознания с интегрированной памятью. Ваши настоящие воспоминания вступили в конфликт с искусственными, и произошел программный сбой. Обычно от такого погибают, но единицы могут приспособиться и постепенно вернуть часть своей памяти. Не спрашивайте только, как это возможно.

– То есть, я всё-таки человек?

– Если вам от этого будет легче, пожалуйста.

Злыдень попытался вспомнить родителей, но обнаружил, что забыл даже, как их зовут. Всё, что было с ним до попадания в учебку, будто произошло много лет назад, остался лишь общий смысл. Детали же стерлись напрочь.

А вот настоящая память возвращалась с каждым новым словом, с каждой новой мыслью. Большая часть воспоминаний была ещё туманна, но, по крайней мере, теперь он знал, как здесь оказался и что делать дальше. Понемногу он становился собой, гораздо быстрее, чем предполагал учёный, но делиться этим с остальными не следовало. Могут заподозрить.

– Я – бот?

Слово пришло из прошлой жизни, но не вызвало никакой боли.

– Удачное определение, – оценил Талтер. – А теперь, раз у всех мозги вернулись на место, займемся финальной частью нашей операции. Отступать всё равно некуда…

Они расположились в крохотном отсеке-подсобке, освещаемом слабой аварийной лампой. Злыдень осмотрелся и заметил, что их по-прежнему пятеро – Главбух отсутствовал.

– Потеряли мы нашего малыша-счетовода, – ответил на невысказанный вопрос Бугор. – Я всегда говорил, что в него легче попасть, чем промахнуться.

– Фильтруй базар, – злобно прошипел Сундук. – Если бы не он – все бы там остались.

– А что с нами происходит… после смерти? – спросил Злыдень.

– Перерождение, конечно же, – пожал плечами ученый. – Все здесь по кругу ходят, вне зависимости от того, помнят ли, кто они такие, или нет. Как в настоящем Чистилище.

– Западло только опыт по новой набирать, – поделился Сундук. – А так чистый Дунькин Маклаут.

– Завязывайте, а то разболтались, как неписи при сдаче квеста, – приказал Талтер. – Конфету тому, кто придумает, как проскочить еще шестнадцать уровней.

– Может, на лифте доедем? – предложил ученый.

– Адам, они же не конченые кретины, там наверняка такую охрану воткнули, что нам в два счета фаберже оторвут.

– А если выбрать тот, который не ведет прямо туда, куда нам нужно? – подал голос Злыдень.

– Хм, а это мысль, – задумался полковник. – Обойти основную волну…

Ученый склонился над коммом.

– Есть лифт, ведущий на пару уровней ниже. Но на самой точке респауна нас все равно будут ждать.

– Само собой. Два уровня – это не шестнадцать.

Все пневмопереходы на вражеской территории тщательно охраняются – эту аксиому знал каждый новобранец. Но отчаянный прорыв бойцов Сопротивления обескровил эту защиту, и у искомого лифта переминалась всего пара низкоуровневых противников.

Одного снял Злыдень, увеличив свой счет до четырех, а с другим играючи разделался полковник при помощи одного лишь виброножа.

«Я твою мамку…» – прохрипел Враг, затухающим взором глядя на рукоять, торчащую между грудных пластин брони.

– Верю, – кивнул Талтер и со скрежетом выдернул клинок. – Передавай привет старушке.

Но тот был уже мертв.

Сундук немного поколдовал над заблокированной панелью и с лихим: «Опаньки!» вызвал кабину.

– Даже в том, что тебя слишком часто запирают, есть свои плюсы, – ехидно заметил Бугор.

– Заткнул бы ты улыбальник, лесоруб Ворошиловский, я такие институты прошёл, что тебе и не снилось!

– Ну да, а тогда скажи-ка мне, умник, в каком году Пушкин утонул?

– Затихли оба, грамотеи, – беззлобно рыкнул на них Талтер.

Тренькнувший лифт прервал перепалку на полуслове, и бойцы, как ни в чем не бывало вошли в кабину.

– Слишком легко, – посетовал Бугор. – Надеюсь, хоть на точке дадут напоследок покуражиться.

– Перед смертью не накуришься, – пожал плечами Сундук.

– В смысле? – насторожился Злыдень.

– Ну вот кто вас, дураков, за язык тянул… – полковник недобро посмотрел на пулеметчика со снайпером.

Те невинно оскалились.

– Он должен знать, – принял их сторону ученый.

– Ладно, – решил Талтер. – Когда я говорил, что в случае успеха мы покончим с угрозой Врагов, это была чистая правда. У Адама в чемоданчике вирус собственного производства, который он и его приятели варганили последние полгода. Но внедрить во внешний программный код что-то свое – всё равно, что пытаться забить гвоздь в молоток. Единственное слабое место – точка прокола, где респанятся наши Враги.

– И как этот вирус работает?

– Просто, как все тот же молоток. Спалит к чертям железо, и этот мир перестанет существовать.

– А мы?!

– И нас тоже, к чертовой бабушке.

– Серьезно? – Злыдень посмотрел на остальных, но поддержки не нашел. – Неужели нет другого пути? Может, стоит рассказать Врагам, что мы живые люди, а не программы?

– Боже, какая муха наивности вас укусила? – скривился Адам.

– Ты – идиот! – Талтер встряхнул сержанта так, что у него лязгнули зубы. – Думаешь, они не знают, да?! Считаешь, что какой-то злобный дяденька в реальности взял и оцифровал невинных бедолаг, сделав вечными объектами охоты? Нас убивают ради развлечения, мы – трудная мишень и нестандартный противник. Человечество веками истребляло себе подобных, и ты решил, что именно нас они пожалеют? Так мы вроде бы и не умираем, стабильно возрождаемся раз за разом – ни один юрист не подкопается.

– Вы здесь оказались неслучайно, – добавил Адам. – Как и мы все. Подберите, пожалуйста, сопли и встретьте смерть спокойно.

Злыдень не нашелся, что сказать, и оставшийся отрезок пути группа провела в молчании.

Он знал, что это правда. Вся его вернувшаяся память подтверждала сказанное, но не спросить сержант не мог. Сколько раз ему уже пришлось умирать, начиная все с нуля? Судя по тому, как ловко он справился с противниками в первом бою, немало. Трудно даже представить, что чувствует человек, который знает, что его мучения – вечны.

Стоит ли тогда переживать из-за очередной смерти?

Ответа Злыдень не знал.

До точки оставалось совсем немного, когда за них, наконец, взялись всерьез.

Бугра прижали плотным огнем, Талтер врукопашную сошелся с двумя опытными Врагами, а Сундук отстрелял почти весь боезапас.

Злыдень к тому времени прикончил уже десятерых, формально став лейтенантом старшим. Прежняя память подсказывала, что в прошлой жизни он довольно хорошо стрелял, и вспомнившиеся навыки пришлись очень кстати.

Вдруг стены и пол содрогнулись от тяжелого удара. Взрыв? Но звук, пришедший из глубины коридора, был глухим, как будто упало что-то массивное.

Бугор смог откатиться, чуть не попав под выстрел, и снял одного практически не целясь. Удар повторился.

Злыдень расстрелял остатки зарядов, позволяя снайперу переместиться. Адам вжался в стену чуть позади, обхватив обеими руками заветный чемоданчик.

Вновь непонятный удар. Снова и снова, пока до новоиспеченного лейтенанта наконец не дошло, что это шаги. Что-то очень тяжелое неотвратимо двигалось к ним.

– А я милого узнаю по походке, – улыбнулся Талтер и всадил клинок Врагу под челюсть, увернувшись от ответного удара.

Их зажали в довольно узком коридоре, где толком можно было прятаться лишь в проемах небольших технических отсеков. Сундук, оказавшийся впереди всех, высунулся из укрытия и срезал неосторожно перебегавшего врага. Полковник занял отсек напротив и не позволял приблизиться к пулеметчику мастерам ближнего боя с холодным оружием. Но Врагов было слишком много, а преимущество их маленькой группы состояло лишь в скорости прорыва, а её-то они и потеряли. И теперь сюда подтягивалась основная ударная сила.

– Проклятье, – выдохнул Адам. – Это самоходная турель! Она от нас только брызги оставит.

– А ты хотел дойти до цели по красной дорожке из нубов и раков? – спросил Бугор, выцеливая очередного противника.

И в этот момент в проходе показался несокрушимый «Бастион» – ничего лишнего, только оружие и броня. Экзоскелетом его можно было назвать с большим трудом – настоящий боевой робот под ручным управлением. Если где-то и располагался водитель, то глубоко внутри.

Остатки заслона тут же радостно завопили: «Сапа мочи!», «Не-е, лучше снипа!», «Сейчас мы их натянем!»

Многоствольные пушки робота бешено закрутились, заливая коридор выстрелами. В не успевшего спрятаться Бугра попали не меньше трех раз, расплавив винтовку вместе с ее обладателем. Остальные диверсанты спрятались в глубине отсеков.

Машина постояла мгновение и тяжело потопала дальше. Воодушевленный продемонстрированной силой, один из Врагов обогнал ее и получил очередной «хэдшот» в исполнении Талтера.

Турель же определилась с целью и направилась к отсеку полковника.

– Злыдень, как только эта бандура развернется в мою сторону, выбегай наружу и укладывай сопровождающих, – спокойно приказал тот. – Там их два-три, не больше. Понял?

– Так точно.

Неподалёку действительно маячила парочка красных силуэтов, казавшаяся лилипутами на фоне шагающего монстра.

– Сундук, а ты сзади.

– Не беспокойся, засажу так, что второй раз не попросит. Даром, что ли, я всю дорогу эту шнягу таскал!

Машина достигла нужного шлюза и стала медленно разворачиваться. Злыдень выскочил из отсека и едва не напоролся грудью на очередь. Враги, притаившиеся у широких ног, ждали его появления, и только скорость спасла старлея от попадания.

Сундук высунулся следом и добил боезапас в группу прикрытия, зацепив одного. Левое плечо Злыдня словно обожгло огнем, но он выстрелил точнее и свалил последнего.

Тем временем турель принялась раскручивать стволы пушек, нацелившись в закрытые створки. Один залп, и в отсеке не останется ничего живого. Выскочить полковник не мог – машина имела и более скорострельное оружие, хоть и не такое мощное.

Но все это располагалось только в передней части корпуса – сзади была лишь броня. И разъяренный боец со взрывчаткой.

– Береги очко смолоду, – злорадно оскалился Сундук, активируя примагнитившийся заряд.

Злыдень успел нырнуть обратно за мгновение до оглушительного взрыва. По коридору словно пронесся огненный вихрь, сметая всё на своем пути.

Несколько минут лейтенант неподвижно лежал, прислушиваясь к собственным ощущениям, затем решил, что он всё-таки жив, и приподнял голову.

Забившийся в угол ученый почти не пострадал и на скорую руку налепил на плечо сержанта медкомплекс. Боль поутихла, но все равно полноценно работать конечностью не получалось. Порадовавшись, что пострадала не правая рука, Злыдень поудобнее повесил ружье за спину, вынул из кобуры пистолет и выглянул в коридор.

Повсюду валялись искореженные обломки, чадившие гарью, втягивающейся в воздушные фильтры на потолке. Огня почти не было, но пожарная система все равно принялась заливать коридор пеной.

– Живы, охламоны? – проскрипел знакомый голос.

Злыдень бросился к отсеку Талтера и помог ему выбраться сквозь остатки шлюза.

– Нашел ты время купаться, Адам, – усмехнулся полковник, глядя на бредущего по колено в пене ученого. – Что с Сундуком?

– Отмучился…

– Хреново. Что-то быстро мы редеем.

Талтера знатно потрепало, но он, даже шатаясь, упрямо держался на ногах. Злыдень подставил было плечо, но тот лишь раздраженно отмахнулся.

Так и пошли. На их счастье, неожиданный взрыв не оставил никого в живых, и до места назначения они добрались хоть и медленно, но спокойно.

– Вы можете идти чуть быстрее? У нас очень мало времени, – в очередной раз поторопил бойцов Адам.

– Ты это ему скажи.

Возле заветного шлюза безмятежно стоял одинокий Враг с обнаженным мечом. Последнее препятствие.

– Товарищ, вы не подскажете, как пройти в библиотеку? – спросил Талтер и навскидку выстрелил из единственного уцелевшего пистолета.

Противник не шелохнулся, а заряд просто исчез в воздухе, не долетев до него каких-то пару метров. Силуэт стражника окутался бирюзовыми всполохами, которые обычно даёт защитное поле вокруг жилых куполов. Энергетическим зарядам такой барьер точно не преодолеть.

– Любопытно, – прищурился ученый.

– Мне нужен только топ-лидер, – Враг указал клинком на полковника.

– Для пущей пафосности мог бы и второй меч прихватить, – проворчал тот и повернулся к Злыдню. – Давай сюда импульсник, все равно там от него толку никакого.

Перехватив ружье за ствол и цевье, превратив его в подобие дубинки, Талтер медленно пошел на отошедшего от шлюза Врага. Лейтенант сменил пистолет на нож и первым проник в логово захватчиков.

В просторном и пустом отсеке парило антрацитово-черное пятно размером с ладонь взрослого человека. Адам бросил хмурый взгляд на точку респауна и принялся возиться с чемоданчиком.

– Нам нужно выждать, пока проход не увеличится.

– А что будет, если туда попасть самому?

– Бросьте глупые мысли – этот выход только для живых, и никакого родного тела вас там не поджидает. Нас давно уже похоронили и отпели за счет государства. Просто снова отправитесь на перерождение, да и только.

Пятно начало постепенно увеличиваться в размерах. Адам закончил приготовления, зачем-то поправил уже далеко не белый комбинезон и протянул руку Злыдню:

– Очень рад нашему знакомству, надеюсь…

Он захрипел на полуслове. За его спиной с легким треском возникла уже знакомая серебристая фигура. Женская.

– Привет, Адам.

– Катарина…

Мужчина медленно осел на пол, из его рта потекла тонкая струйка крови.

– Пока, Адам! – В голосе девушки сквозило торжество.

Злыдень с ходу атаковал ее, но та, смеясь, легко отвела лезвие в сторону. Повсюду начали появляться Враги, с любопытством следящие за схваткой, которая все больше напоминала избиение.

«Ты смотри, а он ведь рассинхрон!»

«Люблю таких, не то, что тупые боты…»

«Говорят, им скоро прекратят чистить память – будут засовывать как есть, вот это веселуха! Правда, абонентку поднимут, как пить дать…»

– Я вам покажу веселуху! – прорычал с порога потрёпанный Талтер, зажимая рану в боку. – В очередь, сукины дети!

Отброшенный очередным броском Злыдень воспользовался секундным замешательством оторопевших Врагов и бросился к чемоданчику. Катарина было дернулась следом, но, увидев, как полковника, обнажив клинки, обступают улыбающиеся противники, кинулась к ним:

– Стойте, уроды, он – мой!

Лейтенант сжал в руках чемоданчик и шагнул в расширившуюся черноту.

И тьма стала светом.

Пластиковый купол вирт-капсулы отъехал в сторону, впуская внутрь затхлый воздух. Человек, которого по ту сторону реальности называли Злыднем, зашевелился, пытаясь освободиться из объятий нейродатчиков, оплетавших его, словно кокон. Дело продвигалось медленно – тело слушалось с трудом, а перед глазами плясали разноцветные круги. Радовало одно – тем игрокам, кто оказался в сети на момент сбоя, пришлось гораздо хуже.

Света не было, и датчики пришлось отрывать на ощупь. Выпутавшись наполовину, человек перегнулся через бортик и его вырвало. Камера, где он очнулся, не могла похвастаться шумоизоляцией, позволяя слышать, как в коридоре переругивались взбешённые надзиратели. Через минуту они справятся с заблокированной дверью и ворвутся сюда выяснять отношения.

Человек вытер грязные губы и улыбнулся. Надо же, у Адама действительно получилось сделать работоспособный вирус, и при этом час ученый находился внутри игры. Поразительно!

Не зря начальство колонии забеспокоилось, но вот ставку они сделали не на того. Его задачей было помешать, однако вместо этого он помог. И нисколько не жалел об этом. Сказать по правде, он специально дал поймать себя на мелочи, проявлял лояльность и всячески шёл на контакт…

Это задание доверили многим, но подобраться к бунтовщикам и втереться в доверие удалось только ему.

В коридоре грозились всеми небесными карами, но дверь пока держалась. Человек с трудом улегся обратно, заложил руки за голову и прошептал:

– Покойтесь с миром, ребята…

А где-то в сотне тысяч световых лет от обесточенной тюрьмы вовсю лилось синтезированное пойло.

Бармен уже перестал коситься в сторону именитого клиента и занялся другими страждущими колонистами. В зале стоял приятный полумрак, который разгонял лишь дисплей инфопанели, вещавшей бодрым голосом:

«…И не забывайте, что у нас сегодня проходят выборы лидера колонии, который определит дальнейшую судьбу всей…»

– Вот что нам всем нужно, а не новый кормчий в светлое будущее, – проскрипел клиент, обведя импровизированный бар мутным взором. – Товарищ, еще одну!

Бармен тут же исполнил заказ.

– Что-нибудь еще?

– А сколько я тебе уже должен?

– Всё за счет заведения, – улыбнулся парень.

– Эх, смотри, разорю я тебя…

Остальные клиенты с интересом уставились на мужчину, прикидывая, чем это он заслужил такую невиданную щедрость. Алкоголь пока был в дефиците и стоил довольно дорого, чтобы разбрасываться им бесплатно.

Талтер, предпочитавший гражданскую одежду в свободное от бешеной работы время, пожал плечами и отсалютовал стопкой пяти другим, стоявшим пред ним аккуратным рядком:

– Покойтесь… А впрочем, нет, хрен вам всем. До скорой встречи, охламоны!

ОТ АВТОРА: Данный рассказ был написан для конкурса в честь юбилея «Шерлока Холмса». Текст я старался стилизовать под ретро-детектив, ради чего мной была перелопачена целая гора справочной литературы. К сожалению, по итогам сборника так и не случилось, а жаль, там было полно интересных вещей. Зато мой личный сборник пополнился любопытным экспериментом.

27 сентября 1913 года от Рождества Христова

Ехать по лесной дороге было приятно, хоть и довольно утомительно.

Вековые деревья подобно арке смыкались кронами над головой, заслоняя собой солнечный свет, который с трудом пробивался сквозь порыжевшую листву. Всё вокруг казалось наполненным жизнью – щебетали птицы, насекомые кружили над кибиткой, а из-под колес то и дело выскакивали мелкие лесные грызуны.

Иной московский житель, трясясь на ухабах неровной колеи, уже через пару часов проклял бы окружающее великолепие и грезил лишь о скорейшем приезде, но только не Егор Волков. Поездка его длилась третьи сутки, но пока никакого дискомфорта молодой человек не испытывал. Жадно всматриваясь в лесные пейзажи, Егор с радостью узнавал в них черты, знакомые с детства. Он ехал домой.

Наконец, жёлто-оранжевый полог разошелся в стороны, явив взору укрытое осенними тучами небо, и кибитка выехала к окраине лесозаготовительного посёлка. Ямщик направил повозку в сторону Управы, которая здесь являлась и мэрией, и почтой, и даже отделом полиции.

Дальше Волкову было не по пути. Отблагодарив ямщика монетой, он подхватил дорожную сумку и ловко спрыгнул с облучка, где провел большую часть сегодняшнего дня. Кибитка, поднимая придорожную пыль, вновь тронула вперёд. Егор махнул вслед и зашагал к дому.

После многочасового сидения идти было немного трудно, но с каждым шагом ногам возвращалась привычная лёгкость. Однако, приподнятое настроение не помешало Волкову отметить запустение, царившее в некогда зажиточном поселении, поставлявшем лес в ближайший уездный город и даже дальше. Больше половины домов казались покинутыми, пустые дворы и заколоченные окна попадались на каждом шагу.

Засмотревшись по сторонам, Егор едва не налетел на молодого сутулого паренька в очках, по виду – еще недавнего студента. Тот испуганно покосился на мундир, в котором пришлось путешествовать небогатому Волкову, скороговоркой пробормотал извинения и шмыгнул прочь. К такому быстро привыкаешь – сегодняшняя молодёжь не очень-то жалует полицию, пусть даже перед ней простой околоточный надзиратель. Егор пожал плечами и повернул в сторону своего двора.

Дом в его отсутствие заметно обветшал, а деревья в саду основательно подросли, но, несмотря на это возникло у Волкова ощущение, что он отлучился всего на пару дней. Едва Егор переступил родной порог, как к нему, причитая, кинулась полная женщина, хлопотавшая у печи.

– Егорушка, сынок мой! – она порывисто обняла молодого человека.

«Вот теперь я точно дома», – подумал он, не размыкая объятий.

– Родненький мой, а похудел-то как! – матушка всё выставляла снедь на стол, хотя на нём уже и не осталось свободного места. – Ты хоть кушаешь там, в этой Москвовии проклятой?

– Конечно, – ответил Егор, вдыхая божественные ароматы домашней еды. – Просто на работе двигаюсь много. Околоток регулярно обходить надо, проверять всё самолично. А может, просто не в коня корм.

Женщина улыбнулась старинной шутке. С самого раннего детства Егора отличала крайняя худоба, из-за чего его часто принимали за болезненного, хотя на здоровье он никогда не жаловался.

Рос молодой человек без отца – тот давно ещё погиб на лесозаготовках, но, против ожидания, маминого сыночка из него так и не получилось. По природе любознательный, Егор открыл в себе огромную страсть к чтению, которую он так и не смог утолить в маленьком лесном посёлке. К счастью, брат покойного отца служил в Москве и охотно приютил у себя юного племянника.

За годы учёбы, а потом и службы Волков навещал родные места всего несколько раз, поэтому внесрочную увольнительную принял с большой охотой.

Плотно отобедав, отвечая попутно на материнские расспросы, Егор засобирался на улицу.

– Отдохнул бы с дороги, сынок, – начала увещевать его матушка. – Никуда энтот клятый Тимофей не денется!

– Ничего, после еды полезно пройтись, – Егор застегнул мундир и взял в руки фуражку. – Ты не знаешь, он дома или в лесу?

– В посёлке, – нехотя ответила женщина. – Как узнал, что ты приедешь, так того оглоблей на делянку не выгонишь!

Дом его давнишнего приятеля Тимофея Данилова находился на соседней улице, в пяти минутах ходьбы. Там жило большое дружное семейство, для которого каждый приезд Егора становился настоящим праздником. Вот и сейчас малышня с криками принялась носиться вокруг гостя, а вслед за ними показались и взрослые: Тимофей, его младшая сестра, успевшая удивительно похорошеть и вырасти, а также отец с матерью.

Друзья были настолько разными, что вокруг все диву давались, как только эти двое могут общий язык находить. Тимофей мощного телосложения, русоволосый и рыжебородый, с ясными голубыми глазами. Работал он, как и все мужчины его семейства, лесорубом, отличался добродушным характером и даже излишней наивностью. Волков же, напротив, был угрюм, предпочитая книги прогулкам с друзьями, имел тёмный волос и тёмно-карие глаза. Бороды он не носил, оставив лишь тонкие усы, делавшие его ещё старше.

Молодые люди крепко обнялись, и Егор почувствовал, что не может вздохнуть.

– Полегче, Голиаф! – выдохнул он, отстраняясь от друга. – А то в следующий раз мне рёбра ненароком переломаешь.

– Вечно ты меня обзываешь всякой нечистью, – делано пожаловался Тимофей. – А я ведь такой, и обидеться могу.

– На обиженных воду возят, да столько её в посёлке не наберётся. Лучше давай прогуляемся, – Егор кивнул в сторону улицы. – А то здесь, чувствую, нам толком пообщаться не дадут.

– Это верно, – согласился молодой лесоруб. – А твой приезд мы ещё успеем отметить… И не надо так вздыхать горестно! Батя мой, между прочим, на твой приезд лучшего первача отложил!

Они неспешно шли по дороге, где в детстве любили бегать наперегонки, и невольно присматривались друг к другу.

– А ты в плечах вырос, – заметил вслух Егор. – И вообще, мужественнее стал, что ли… Борода, опять же.

– А ты как был шестом тощим, так и остался, – улыбнулся Тимофей. – Надо было тебе каменюку какую-нить на голову положить, чтоб хоть чуть-чуть вширь пошёл. Ну, да ладно, расскажи лучше, как увольнительную себе выхлопотал?

– За отличную службу, – с нескрываемой гордостью ответил Егор. – В моем околотке бунтари себе гнездо свили, а я его раскрыл. Кого-то там серьёзного взяли, из главарей, так что генерал-майор меня сразу к себе, похвальную грамоту самолично вручил. Представляешь, сам градоначальник!

– Да ну! – глаза Тимофея округлились. – А ты что?

– А я сразу в сыскное отделение попросился, – на лицо околоточного набежала заметная тень. – Но мне отказали, мол, кто тогда на улицах за порядком будет следить, и всё такое… Пришлось идти несолоно хлебавши, а генерал-майор помимо грамоты увольнительную предложил. Ну, хоть так.

– Тоже неплохо, – возразил лесоруб. – Далось тебе это сыскное, успеешь ещё. А не то тебя в следующий раз лет через десять только увидим, не иначе.

– Ты лучше всех знаешь, как я горю туда попасть.

– Эх, чего тебя отговаривать, осла упрямого… А как ты тех смутьянов-то вычислил?

Егор усмехнулся:

– Да расскажу если, всё равно, не поверишь. В общем, книга помогла, про сыщика одного, «Шерлок Холмс» называется. Англицкая книжка, очень интересная, я про нее как-нибудь тебе отдельно расскажу.

Друзья остановились возле очередного опустевшего двора. Тимофей грустно вздохнул и, облокотившись на жалобно заскрипевший забор, уставился в темные проемы окон дома напротив. Молодой околоточный вспомнил, что там жили давнишние друзья семьи Даниловых – Шпынёвы, дочь которых давно засматривалась на плечистого лесоруба.

– Тима, что случилось с посёлком? – спросил он, оглядываясь. – Куда делись все люди? Неужели лес стал никому не нужен?

– Да нет, – Тимофей, наконец, оторвал взгляд от дома Шпынёвых и тоже огляделся. – Древесину сейчас покупают охотно, цена даже поднялась… А вот люди уехали, Егорка, и вряд ли когда вернутся.

– Почему?

– Потому что боятся… Творится не пойми что, я даже не знаю, как объяснить… Власти далеко, Митрич – старый пердун, на все давно положил, и спокойно себе доживает. По правде, ты у нас сейчас единственный взаправдашний представитель закона. На тебя вся надежда, и твоего… Ну этого… На книгу, в общем.

Тимофей смущенно замолчал. Ему, как человеку скромному, было неловко просить помощи у того, кто приехал сюда отдохнуть. Но, с другой стороны – Егор до мозга костей здешний, не понаслышке знающий, как тяжело здесь жилось и в хорошие годы. А ведь происходящее затрагивало и его семью тоже.

Волков расстегнул мундир и достал из внутреннего кармана маленькую книжицу, в потёртой красной обложке. Открыв примерно посередине, даже не смотря в её сторону, он пролистнул ещё с десяток страниц и явно наугад ткнул пальцем в текст:

«Я не удивился. Меня куда больше удивляло, что Холмс до сих пор не принимает участия в расследовании этого из ряда вон выходящего дела, о котором говорила вся Англия. Весь вчерашний день мой приятель ходил по комнате из угла в угол, сдвинув брови и низко опустив голову, то и дело набивая трубку крепчайшим черным табаком и оставаясь абсолютно глухим ко всем моим вопросам и замечаниям.»

– Это что сейчас был за сеанс книгочтения? – спросил Тимофей, недоуменно смотря на друга.

– Рассказывай по порядку, – ответил Егор, пряча обратно свою странную книжку. – Я тебе потом всё объясню.

– Да тут и рассказывать-то особо нечего, – начал друг детства. – Просто три месяца назад начались престранные вещи… В лесу рабочие не пойми кого видели, вроде зверей, но таких точно у нас отродясь не было! Потом стали люди пропадать – Ерофеич из Управы, Колокольников, Лагутин…

– Ты сам что-нибудь видел?

– Нет, конечно, – молодой лесоруб замотал головой. – Те, кто пропадом не пропал, давно уже отчалили отсюда вместе с родными. Из оставшихся только Семитко, но он малость умом повредился, поседел и не разговаривает почти.

– Значит, опрашивать свидетелей не представляется возможным, – Егор задумчиво покрутил кончик уса. – Ну что же, тогда завтра с утра отправляемся твоих зверей невиданных искать. Не побоишься?

– Да нет, что ты, – Тимофей натянуто улыбнулся. – Только парочку ребят наших с собой захватим, на всякий…

Из посёлка вышли, едва начало светать. Еще по-ночному прохладный воздух был насыщен влагой, но дышалось как никогда легко. В светлеющем небе гасли последние звезды, подмигивая Егору на прощанье. Очарованный молодой человек невольно замедлил шаг, вслушиваясь в прощальные трели полуночной птицы, выводившей рулады где-то за околицей.

Но вот посёлок остался позади, и Егор сразу почувствовал, как потеплел воздух. Удивительное дело – под сенью деревьев, в отличие от открытых пространств, температура всегда причудливо колеблется, будто лесу не по нраву окружающая погода. Знойным днём здесь прохладно, а свежей ночью наоборот тепло.

Впереди шагал сам Тимофей Данилов, ласково оглаживая рукоять топора, висящего на боку, за ним следовал молодой околоточный, прихвативший свой шестизарядный револьвер. Замыкали скромную процессию братья Еремеевы – Прохор и Степан, вооруженные браконьерскими карабинами. В другой ситуации следовало Егору братьев задержать да ружьишки конфисковать, но сегодня он был только рад иметь за спиной столь мощное огневое прикрытие. «Смит и Вессон», спору нет, машинка хорошая, да только патрон слабоват, а с еремеевскими штуцерами и на медведя не страшно выходить.

К слову, место, куда направлялись молодые охотники за неведомым зверем, называлось как раз Медвежья Балка. Располагалась она верстах в двадцати от поселка, но из-за неровностей здешнего рельефа пришлось заложить немалый крюк и на место группа вышла туда только к полудни.

– Привал? – с надеждой спросил Егор, с непривычки натрудивший ноги.

– Да, пожалуй, – согласился Тимофей, осмотревшись. – Вон у того дуба сядем. Манёвры манёврами, а обед должон быть по расписанию!

Несмотря на усталость, Волков улыбнулся. Видно было по молодому лесорубу, как он нервничает, но ничего, держится, еще и шутить силы находит.

«Вон тот» дуб оказался вековым исполином с огромной густой кроной, в тени которой не росло ни травинки. Егор рухнул подле комля лесного патриарха и только отдышавшись, обратил внимание, что земля вокруг корней была основательно перелопачена.

– Свинья порылась с поросятами, – отмахнулся от вопросительного взгляда Тимофей, устроившись рядышком. – Вы, ваше благородие, засиделись в Златоглавой, отвыкли от леса, да и какого лешего, спрашивается, этому чуду-юду в корнях копаться?

– И то верно, – согласился Егор. – А следы тех зверей встречали?

– В том то и дело, что нет, – ответил Тимофей. – Видеть люди видели, портки испортили, а следов потом никаких. Попервой списывали всё на зелёного змия, но когда уже… Эй, а ты куда это навострился?

Вопрос предназначался Степану – закинув карабин за плечо, тот направился к близлежащим кустам. Простой с виду вопрос явно поставил младшего Еремеева в тупик, и он удивлённо уставился на Тимофея.

– Как это куда, – пожал плечами Степан. – По ветру схожу…

– С ума посходили, – сокрушённо покачал головой лесоруб. – Вы что сюда, на моцион пришли? Вот хватай брата, раз на виду стесняешься, и пущай тебя охраняет.

– Да виданное ли дело! – возмутился Прохор. – Может, еще подержать заставишь?

– Ща осерчаю, – грозно предупредил Тимофей и добавил. – Обоих.

Братья дружно вздохнули и направились инспектировать кусты вдвоём.

– Чисто малые дети, – делано пожаловался Волкову дюжий лесоруб, которому новая роль командира очень даже понравилась.

– Так что там с происками змия? – напомнил другу околоточный. – Когда перестали всё на него сваливать?

– Так ровнёхонько, когда Титыч преставился, – начал вспоминать Тимофей. – Они как раз с Лагутиным на засеку шли, а тут… В общем, сердце встало у старика, видимо, от испуга – лицо у него было перекошено, не дай Бог! Лагутина же так и не нашли, сам вспомни, мужики они были сурьёзные, непьющие, у Титыча – так вообще язва была. Вот тут-то народ и всколыхнулся…

На этом месте рассказ бесцеремонно прервался истошным воплем, от которого у Егора пошёл мороз по коже. Не успели молодые люди подняться на ноги, как из кустов на них вылетел ошалевший Прохор, и не переставая голосить, умчался дальше. Что характерно, бежал он один и без оружия.

Тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять – таинственный зверь отыскал их сам. Егор едва успел выхватить револьвер, прежде чем сквозь просеку в кустах, оставленную старшим Еремеевым, к дубу выскочила…

Химера. Другого слова для этого кошмарного существа ошеломлённый Егор подобрать не смог. Мощное чешуйчатое тело, формой похожее на собачье, венчала крокодилья голова, бесчисленные зубы не вмещались в пасти и торчали наружу, а когтистым лапам позавидовал бы любой медведь.

Чувствуя, как на голове вовсю шевелятся волосы, Егор принялся палить прямо в жуткую пасть, но без малейшего успеха. Тварь, нисколько не пострадав от стрельбы, утробно зарычала. Волков едва переборол неодолимое желание броситься вслед за Прохором, тем более, немногочисленные патроны в барабане подошли к концу, но тут перед ним выскочил Тимофей и со всего размаху запустил в зверюгу топором.

Топор для лесоруба – больше чем орудие труда и средство самообороны. Некоторые умельцы даже им бреются, ногти срезают, разве что хлеб не режут, а уж бросать его всякий умеет виртуозно.

Импровизированное метательное оружие пролетело сквозь чудище, будто его, окаянного, вовсе и не было. Сила броска оказалась настолько велика, что топор, вращаясь, улетел в те самые злополучные кусты.

Бесплотная Химера припала на задние лапы, будто перед прыжком, и вдруг беззвучно исчезла. Растаяла, словно галлюцинация опиумного наркомана.

– К-куда оно д-делось? – стуча зубами, спросил Тимофей.

Околоточный пожал плечами, и, подойдя к месту, где только что бесновался диковинный зверь, начал внимательно исследовать лесную подстилку. Как он и предполагал, никаких следов там не обнаружилось.

– Ты веришь в призраков? – поинтересовался Егор у друга, углубляясь в те самые кусты, из которых выскочила тварь.

– Да как-то не особо, – признался Тимофей, поёжившись. – Хотя, тут ты прав, наверное. Топор-то насквозь пролетел через это… эту…

– Химеру, – подсказал Волков уже из кустов. – Эй, я нашел Степана!

Превозмогая страх, лесоруб последовал вслед за Волковым и увидел распростёртое тело младшего Еремеева. Егор уже склонился над ним, выискивая пульс и дыхание.

– Жив? – Тимофея аж в жар бросило, когда он представил, как он будет объясняться Степановым родителям.

– Да, – успокоил его Егор. – В обмороке только. Сейчас в сознание приведу, а ты пока собери карабины. Да и Прохора найти бы не мешало.

Для обморочного охотника хватило пары крепких пощечин. Степан распахнул влажные глаза и, с грустью уставившись на Волкова, молвил:

– Ты тоже помер?

– Типун тебе! – строго возразил Егор. – Живой ты, а коли есть сомнения, я тебе ещё разок пропишу, теперь уже посильнее.

– Пожалуй, не надо, – потёр щёку Степан и приподнялся на локтях. – Что с Прошей? И где то чудище?

– Братец твой убежал. Думаю, с ним всё в порядке, а вот что касается зверя…

– Морок это был, – произнес позади Тимофей. – А ещё посмотри-ка, чего я нашёл.

В руках у лесоруба оказалась странная коробка светло-коричневого цвета, на дереве – шиш разглядишь. Размером аккурат с обувную, только поуже, туфли в такую навряд ли поместились бы.

– Топор её с дерева сбил, – пояснил Тимофей, протягивая непонятную коробку Волкову. – Механизм какой-то, видишь – бок пробитый?

То, что это какое-то устройство, не вызывало сомнений. Сквозь щель, пробитую кованым лезвием, виднелись какие-то тоненькие пластины и разноцветные проводки. Корпус у коробки был явно металлический, за исключением целой россыпи маленьких округлых линз.

Ни слова не говоря, Егор вынул из-за пазухи книжицу, которая на сей раз выдала строки:

«– Вы, должно быть, помните, как происшествие с «Глорией Скотт» и мой разговор с тем несчастным стариком, о судьбе которого я вам рассказывал, впервые натолкнули меня на мысль о профессии, ставшей потом делом всей моей жизни. Сейчас мое имя стало широко известно. Не только публика, но и официальные круги считают меня последней инстанцией для разрешения спорных вопросов».

– Непонятно как-то, – заметил Тимофей.

– А мне напротив, яснее некуда, – задумчиво произнес Егор. – Нужен специалист. Вот кстати, Варфоломеич ещё живой?

– А что ему станется, – пожал плечами молодой лесоруб. – Только с сухими руками к нему нельзя – неуважение получается. Ладно, найдем Прошку и заглянем к этому специалисту… по опорожнению стакана.

Из леса молодые люди вернулись ещё засветло.

Оставив стучавших зубами братьев на попечение родителей Тимофея, друзья отправились на другой конец поселения.

Анисий Варфоломеевич был личностью весьма колоритной, можно даже сказать легендарной для этих глухих мест. Сын приходского священника, который уже в шестнадцать лет убежал из дому «на войну», открыл в себе великий дар – находить общий язык с любым устройством. Еще во время Балканской компании Анисий зарекомендовал себя как прекрасный механик, он мог с легкостью починить любой агрегат, от походного примуса до паровоза. Начальство высоко оценило таланты юного новобранца, перед которым открывались невиданные для его происхождения горизонты, но прослужил Анисий недолго, уволенный из-за пагубного пристрастия к алкоголю.

В последующие годы мастер-самородок поменял множество работ, зарабатывал, а затем пропивал огромные по местным меркам деньги, и вот, на склоне лет приехал в родные края.

Сейчас Анисий Варфоломеевич жил в покосившемся доме, больше напоминавшем сарай. Немногочисленные родственники навещали старика довольно редко, поэтому незваным гостям были здесь только рады.

– Проходите, голубчики, – Анисий, улыбаясь щербатым ртом, засуетился в темных сенях. – Одежонку вот сюда вешайте-с, на крючок.

На улице понемногу начало смеркаться. Старик разжёг диковинную керосиновую лампу, разгоняя полумрак, и пригласил молодых людей к столу. Изнутри дом Анисия напоминал лавку старьёвщика – груды запчастей различной конфигурации, тикающие на разный лад часы, сломанные телефоны, а венцом этого живописного беспорядка было пианино, на котором выстроились горшки с цветами.

Старик протер пыльный стол тряпкой подозрительно бурого цвета, и Тимофей тут же выставил свой главный аргумент – пузатую бутыль самогона.

– От оно как, – почесал голову Анисий и засуетился пуще прежнего, пытаясь отыскать немудрёную закуску к столу.

– Не надо, у нас есть, – предупредил Егор, вынимая из заплечного мешка хлеб, вяленое мясо и прочие нехитрые яства.

Мигом на столе очутились три старых гранёных стакана с гладким ободком. Тимофей щедро разлил по ним мутноватый самогон и, чокнувшись со стариком за встречу, лихо опрокинул свою порцию. Егор же едва пригубил, памятуя о крепости напитка, и сразу приступил к делу:

– Варфоломеич, мы к тебе за советом пришли, – он протянул давешнюю коробку. – Что это может быть такое?

Анисий заинтересовано повертел в руках непонятное устройство и вздохнул:

– Да, уважаемые-с, тут без ста грамм не разберешь…

Тимофей, разгадав нехитрый намёк, вновь мигом наполнил стаканы. Старик, не поморщившись, осушил свою ёмкость и спросил:

– А где нашли?

Егор с облегчением отставил стакан и принялся рассказывать. Тимофей периодически подливал самогон, преимущественно Анисию, изредка вставляя свои эмоциональные реплики. Старик слушал молча, соловея с каждой новой порцией алкоголя, и не сводил взгляда с устройства, будто хотел просмотреть его насквозь.

Бутылка и рассказ подошли к концу практически одновременно. Коробка покоилась на руках Анисия, судя по всему, сомлевшего от выпитого, прикрыв глаза. Егор ощутил горечь разочарования – перед ним был обычный старый пьяница, которого они, вдобавок, развлекли байкой на ночь.

– Варфоломеич? – окликнул задремавшего Тимофей.

Старик открыл глаза и вдруг резко выбросил руку с отжатым указательным пальцем вверх, будто в обвинительном жесте.

– Они смеялись! – резко выкрикнул он, вроде как ни к кому и не обращаясь. – Насмехались надо мной! Мол, Анисий – запойный пьяница, без ста грамм ни к одному агрегату не подойдёт! А что же я, грешный, сделаю, если душу механическую просто так не прочувствуешь?! Надобно расслабиться, фибры распушить, выбросить все мыслишки, а как это сделаешь без выпивки-то?

– Так, мы, пожалуй, пойдём, – поднялся со своего места Егор.

– Не верите-с, что у глупой жестянки душа может быть, – с укоризной констатировал Анисий. – А она-то есть! Даже у энтой чудо-юдины!

И указал перстом на коробку.

– И что же её душа поведала? – скептически поинтересовался Тимофей у самого входа в сени.

– Прожэхтор это-с, – пожал плечами старик. – Си-не-ма-то-гра-фи-чес-кий. Он вам картинку показывал, а вы испужались. Будто дети малы, ей-ей…

Заинтересованный Егор сел обратно, всей душой надеясь, что это не пьяный бред, и они не зря потратили время.

– Вообще-то эта картинка рычала, и вообще выглядела очень даже… живой, – начал вспоминать околоточный. – И никакого экрана в кустах не было.

– А его этой и не надобно, – отмахнулся Анисий. – Миражи видели-с когда-нибудь? Да и что далеко-то ходить, вот, помню, Минька-киномеханик пожар прям в театре учудил, а я как раз прожэхтор крутил. Это на экране плоском лица человеческие, аки нарисованные, а в дыму они были матерь божья… Как живые!

– Дыма там тоже не было, – заметил Тимофей.

– Прынцип тот же!

– И кто такое чудо техники смог сделать? – задал главный вопрос Егор.

– Сиё мне неведомо, – развёл руками Анисий. – Самому интересно, но, боюсь, что столько мне не выпить… Но вы машинку-то оставьте-с, мало ли, может, ещё до чего докумекаюсь.

Что ж, хоть что-то они выяснили. Егор поблагодарил старика и хотел уже прощаться, как вдруг заметил, что за окнами ветхой избушки подозрительно посветлело. Рассветом это быть никак не могло – молодые люди и двух часов не просидели, – значит…

– Пожар! – закричал околоточный и пулей выскочил во двор.

Дом Анисия располагался в низине, обзор был плохой, но страшная догадка подтвердилась – над тёмными крышами домов пульсировало ярко-оранжевое зарево. Горело с другой стороны посёлка, на отшибе.

– Амбары! – заорал Тимофей, выскочивший вслед за другом. – Давай бегом за мной!

Побежали что есть мочи. Взбудораженный посёлок выплеснул на улицы испуганных людей, метавшихся из стороны в сторону. Некоторые начали вытаскивать из домов добро и складывать его во дворе, другие, посообразительней, бежали навстречу к огню с ведром или лопатой.

Когда Егор выскочил к складам, он сразу понял, что их уже не спасти. Грубовато сколоченные амбары полыхали вовсю, выпуская яркие всполохи в тёмное небо. Вокруг них начинала собираться толпа, но никто близко подойти не решался, да и смысла в этом уже не было. Жар стоял такой, что даже на отдалении стоять тяжело. Мужики скрипели от бессилия зубами, обливаясь потом, но ничего поделать не могли. Благо, что расстояние между ними и околицей не позволяло огню перекинуться на жилые строения. Но утешало это мало.

Помимо заготовленного делового леса, подлежавшего к отправке по крепким зимним дорогам, там находилась те бытовые мелочи, без которых не прожить в отрыве от цивилизации. Соль, спички, сукно… Не говоря уже о провианте для тех, у кого не имелось собственного хозяйства – сезонниках, живших преимущественно в бараках.

В отдалении Егор заметил странную картину – пожилой мужчина с густыми, собачьими бакенбардами бил по щекам лежащего на спине человека, не подававшего признаков жизни. Угорел? Работая локтями, Волков начал пробираться сквозь толпу, спеша оказать первую помощь.

Приблизившись, Егор узнал в пожилом Афанасия Дмитриевича, местного голову, которого за глаза все называли Митрич. Тот, видимо, устав лупцевать лежащего, схватил за грудки и начал трясти, как тряпичную куклу, крича:

– Ирод! Алкаш проклятый, да я тебя на каторгу отправлю-на!

– Что здесь происходит? – задал Егор резонный вопрос.

– Ты кто такой-на? – вскинулся Митрич, не узнав околоточного. – Сейчас и тебе пропишу – запотеешь кувыркаться!

– Не получится, Афанасий Дмитриевич, – возразил Волков. – Я хоть и не при исполнении…

– Егорушка! – просветлел лицом голова. – Родненький-на, ты к нам в гости приехавши?

– Так точно, – кивнул Егор. – Что с этим?

Митрич перевел взгляд на человека, которого он по-прежнему поддерживал в сидячем положении, и скривился. Зло плюнув в сторону, чиновник разжал руки и безвольное тело откинулось обратно, распластавшись на земле.

– Сторож энто, – пояснил он, вставая с колен. – Бывший-на. Где он только нализаться успел…

– Я посмотрю, – Егор склонился над похрапывающим телом. – Так это он склады охранял?

– Он, уродец, кто ж ещё, – невесело усмехнулся Митрич. – Часа не прошло, как на пост встал-на.

Зрачки у бессознательного были с булавочную головку, дышал он мерно, пульс бился ровно, но ни на какие попытки его поднять он не реагировал. От лица разило водкой, даже воротник ей пропитался. А изо рта, что характерно, не пахло.

– Усыпили его, – констатировал Егор. – Потом облили водкой и подожгли склады.

– Но на кой ляд? – удивился Митрич. – Если хотели скрыть кражу-на… Зачем было всё поджигать? Это ж чистейшее-на вредительство!

– Пока не знаю, нужно подумать.

– Ты подумай, дорогой, – заискивающе попросил Митрич и, приобняв, жарко зашептал в ухо. – А я уж тебя не забуду-на, отблагодарю, как полагается!

– Хорошо, – согласился Егор, сбрасывая с себя руку. – Только обойдемся без благодарностей.

Из бушующего пламени стал доноситься нарастающий треск – лопались сосновые балки. Толпа отпрянула от амбаров, некоторые даже повернули домой. Из толпы вынырнул Тимофей с раскрасневшимся лицом и спросил:

– Что делать будем?

Егор привычным движением достал книжицу.

«– Это было вчера, мистер Холмс, и с того часа я ее не видел и не знаю больше ничего об этом странном деле. В первый раз легла между нами тень, и я так потрясен, что не знаю, как мне теперь вернее всего поступить. Вдруг сегодня утром меня осенило, что если есть на свете человек, который может дать мне совет, так это вы, и вот я поспешил к вам и безоговорочно отдаюсь в ваши руки».

– Я, кажется, начал понимать, – поделился лесоруб. – Утро вечера мудренее, значит?

– До утра сюда всё равно не сунешься, – пожал плечами Егор.

И они пошли спать.

Видимость была плохая – густой, наполненный пылью воздух клубился над понурыми спинами многочисленных отъезжающих. Егор стоял на обочине и с грустью смотрел вслед веренице повозок, уходившей лесной дорогой прочь от посёлка. Где-то взахлеб плакал ребёнок, повсюду раздраженно ржали лошади, пытаясь достать копытом собак, с визгом носившихся меж подводами.

На щеке молодого человека еще не обсохли солёные слёзы матушки, которая никак не хотела уезжать, не взирая ни на какие уговоры. Это прощание стало для Егора тяжким испытанием, но все же он добился своего. Несмотря на горечь внутри, молодой человек понимал, что поступил верно. Над посёлком все явственней сгущались тёмные тучи, и пока околоточный не был уверен, что сможет предотвратить грядущую бурю. Пусть она побудет у сестры, так спокойнее.

Неведомый противник, оставаясь в тени, оказывался каждый раз на шаг впереди, словно издеваясь над Егором, заигравшемся в сыщика. То, что это всё человеческих рук дело, стало ясным, когда выяснилось предназначение странного проектора. Цель долго выискивать тоже не пришлось – после поджога складов посёлок оказался на грани голода и все вольнонаёмные и прочие сезонники подались обратно, к цивилизации. Значит, кто-то хочет, чтобы здесь осталось как можно меньше людей. Вот только зачем?

Сегодняшнее утро Егор с Тимофеем провели на пепелище, ужасно испачкались, но ничего путного так и не нашли. Горело здесь как в печи, уничтожены все годовые запасы, посылаемые из губернии. Очнувшийся сторож картины не прояснил, так как ничего не помнил, но похмелья у него, что характерно, не было.

– Я как погляжу, оставлять следов этот аспид не любит! – констатировал лесоруб, в очередной раз провалившись по пояс в ещё тёплые угли. – Если он что и обронил, то это наверняка уже сгорело!

Это замечание вызвало у Егора мысль совсем другого характера. Коробка! На данный момент это единственная ниточка к преступнику, а они оставили её почти без охраны. Простофили!

К дому Варфаломеича бежали ничуть не тише, чем вчера, но, увы, было слишком поздно. Старик лежал в кровати без дыхания, будто во сне, прижимая окостеневшей рукой початую бутыль какого-то жуткого пойла.

Увидев такую картину ещё пару дней назад, Егор ничуть бы не удивился и посчитал причину смерти вполне естественной. Но сегодня он уже знал, что неведомый противник предпочитает не афишировать свою деятельность.

Тщательный обыск в доме покойного выявил только одно – устройство пропало. Ни следов, ни каких-либо улик друзья так и не нашли.

– Лабудой мы какой-то занимаемся, – пожаловался Тимофей другу. – Бегаем туда-сюда, как заполошные, а результата нет.

– Ты прав, – согласился Егор. – Надо успокоиться и подумать. Кто мог знать про коробку?

– Ну, мы с тобой никому не говорили, – лесоруб задумчиво почесал подбородок. – А братаны-испужанцы не знали, куда её отнесли.

– Это элементарно вычисляется, – возразил Волков. – Пошли к ним.

У Еремеевых молодых людей ждало новое разочарование – братья накануне так напились, что не помнили даже, были они на пожаре или нет. По посёлку их явно спьяну пошатало, кому-то они даже умудрились рассказать про вылазку в Медвежью Балку, но никаких подробностей Егор из них выудить так и не смог.

Оставив братьев наедине с рассерженными родителями и рассолом, друзья обсудили сложившееся положение и разошлись. Тимофей направился предупредить многочисленную родню забаррикадироваться в доме, а Егор решил отправить матушку на время к тётке в губернию. Давно не виделись, вот пусть и скатается, косточки разомнёт.

Теперь же он стоял на пыльной обочине и решительно не знал, что ему делать дальше. Конечно, можно было обратиться за помощью к книге, но минувшие события убедили его, что он занимается скорее шаманством, чем расследованием. Правильно, что его не захотели брать в сыскное…

Надо с чего-то начинать. Великий сыщик обычно начинал с мотива, от которого распутывал клубочек причинно-следственной связи к самому преступнику. Очертания мотива есть, но конечная цель его по-прежнему не ясна – зачем кому-то нужно, чтобы здесь оставалось как можно меньше людей? Да тут вообще на многие десятки вёрст – одни дремучие леса, куда уже уединённее…

Значит, целью является посёлок или место неподалёку. Других объяснений в голову пока не приходило. Поразмыслив так и эдак, околоточный повернул в сторону Управы. Ежели кто и знает много про здешние места, так это Митрич.

Пыль от повозок уже улеглась, и вдоль дороги стремительно проносились юркие ласточки – предвестницы грядущих дождей. Непогода в это время года непростительно растягивается – через пару недель дороги станут непролазными и сообщение с посёлком восстановится только по первому снегу.

А ведь это фактически изоляция, не зря ведь столько народа уехало, лишившись запасов на зиму, и большинство из них крепкие, тёртые жизнью мужики…

Тряхнув головой, прогоняя берущую за душу тревогу, Егор ускорил шаг. Неожиданно у молодого человека возникло чувство, что за ним кто-то пристально наблюдает. В отличие от прочих деревенских, околоточный прекрасно знал, что это не враки – по службе сталкиваться приходилось. Особенно хорошо чувствуется взгляд затылком, непонятно почему, но факт.

Егор нарочито расслабленным движением положил руку за пазуху и нащупал рукоять револьвера. Взгляд стал напряженным, как натянутая струна. Неужели прицеливается?

– Егора! Чего ты там копаешься, потерял что? – поинтересовался Тимофей, выныривая из какой-то глухой подворотни. – Или опять за советом?

Ощущение взгляда начало истончаться и, наконец, пропало совсем. Облегченно выдохнув, Егор отпустил рукоять и вытащил красную книжицу:

«– Я оглянулся на ходу – из окна на втором этаже за нами следило то желтое, мертвенное лицо. Что могло быть общего у этой твари и моей жены?»

Управа была единственным каменным сооружением в посёлке, гордо возвышавшимся над коренастыми избами и угловатыми бараками вольнонаёмных. Возле входа обнаружилось сразу два охранника с карабинами, а раньше-то и одного видеть было редкостью, только в день расчёта.

Охранники узнали друзей и без препон впустили. Внутри оказалось пыльно, пахло старыми сапогами и тем самым неистребимым духом, каким веет от любой государственной конторы. Большинство дверей оставались закрытыми, видимо, и местные работники не избежали общей паники и подались прочь вместе с отъезжающими.

В кабинете головы на всю стену висела огромная карта губернии, на полу – прохудившаяся медвежья шкура, а на резных подоконниках стояли горшки с засохшей геранью, вот, пожалуй, и вся обстановка. Митрич восседал за огромным дубовым столом и выводил что-то на писчей бумаге, прикусив в задумчивости губу. Когда Егор с Тимофеем, постучавшись, вошли, тот отбросил кляузы и пригласил молодых людей присесть рядышком, на лавку.

– Афанасий Дмитриевич, мы к вам с вопросом пришли, – предупредил Волков и, подумав, добавил. – Пить не будем.

– Ну, это понимаю, сурьёзным же делом занимаетесь-на, – Митрич набрал в грудь воздуха и зычно рявкнул. – Митяй! Чайку организуй-на для гостей!

– У вас и секретарь имеется? – удивился околоточный.

– Не-а, – довольно осклабился глава посёлка. – С губернии-на прислали, помочника. Головастый парень, я вам скажу, сейчас весь расчёт на нём, а мне, старику, почёт-на и уважение…

В кабинет вбежал худощавый молодой человек, в котором Егор с удивлением узнал того самого парня, которого видел в день своего приезда. Помощник проворно разлил чай, оставив на столе плетёную корзинку с баранками, и удалился.

– Не нарадуюсь-на, – довольно поделился Митрич. – Ну да ладно, что у вас за вопросы?

Егор начал излагать свою теорию. Голова слушал молча, попивая чай и хрустя баранками. Когда околоточный закончил, Митрич извлёк курительную трубку из недр знаменитого на весь посёлок стола-самобранки и крепко затянулся. Поговаривали, что нет на свете такого, чего в его закромах не сыскать.

– Так-то оно так, – согласился чиновник с доводами Волкова. – Только ерундовина всё равно выходит-на. Нет тута ничего полезного, глухомань вокруг, едва человеком за полвека освоенная. И кладов быть не может, если только уж совсем древних… Да и что тот клад – выкопали, да ушли себе. Тут что-то другое…

– А в посёлке самом никаких изменений не предвидится? – на всякий случай уточнил Егор.

– Это после того, как у нас тут все к чертям сгорело-на? – невесело усмехнулся Митрич. – За срыв лесозаготовок спишут меня, всего-то и делов… Дело-то к зиме, всем дрова нужны. А так тишина, беглые с каторги нет-нет попадаются, но это дело привычное. Да, ещё геологов группа в следующем году в наши края приедет-на к лету, просили обеспечить, да чего уж теперь…

– Геологи, значит… – задумчиво повторил Егор, привычно потянувшись за пазуху, но в последний момент отдернул руку. – Нам нужен список людей, появившихся здесь в последнее время, особенно интересуют те, кто остался на зиму после пожара.

– Сделаем-на, – кивнул Митрич. – Митяй нарисует в лучшем виде, он у меня головастый!

– Слушай, а когда твой Митенька сам приехал? – задумчиво поинтересовался Егор.

– Да почитай, пару месяцев как, – пожал плечами глава. – Только вот учёбу окончил, и сразу на службу отправили-на, взамен пропавшего Ерофеича.

Тимофей чуть не поперхнулся, за что был награждён красноречивым взглядом от друга.

– Спасибо за чай, – поблагодарил Егор, поднимаясь. – Будет что, обязательно сообщим. И вот еще… Человек нам нужен, надёжный. Такой, чтобы завсегда мог спину прикрыть, чувствую, вдвоём мы не сдюжим.

– Своих людей-на дать не могу, звиняйте, но есть один тут, на примете, – недовольно скривился Митрич. – В погребе сидит-на, богатырь всея Руси, чтоб он провалился… С обозом следующим его хотел в кутузку послать, ну раз такое дело, забирайте!

– Это бывший егерь что ль? – удивился Тимофей. – Он же из беглых поди, дикий совсем!

– Других нету, – развёл руками глава посёлка. – Можете из мужиков набрать, но вояки из них, сами знаете… Легче кизяком навозным застрелиться-на!

– Берём, – со вздохом согласился Егор.

Глава порылся в столе и выудил оттуда амбарный ключ толщиной с палец. Потом, спохватившись, вновь завёл руку под столешницу и на этот раз вытащил натуральный разбойничий обрез и связку ружейных патронов к нему.

– Картечные-на, – уточнил Митрич, протягивая обрез Тимофею. – А то негоже как-то воевать с голой жо…

– Спасибо, Афанасий Дмитриевич, – от души поблагодарил за подарки Егор. – Мы пойдем, пожалуй.

– Давайте, родненькие-на, – Митрич размашисто перекрестил молодых людей. – С Богом!

В подвале было сумрачно и сыро, дрожащий свет от выданной охранником лампадки едва разгонял темноту по углам. Нестерпимо несло какой-то плесенью, перебивавшей даже запах застарелого нужника.

– Ты вообще уверен, что нам это так необходимо? – в очередной раз поинтересовался Тимофей.

– Абсолютно, – Егор нашел искомую дверь, закрытую на внушительный амбарный замок, и вытащил ключ. – Нас мало, а сколько людей стоит за этим самым Митей – неизвестно. Но я уверен, что действует он не в одиночку.

– Так что же, он, получается, главный?

– Вряд ли, не тот у него взгляд, – околоточный с хрустом провернул ключ в замке и распахнул дверь. – А вот то, что он причастен ко всем этим событиям – несомненно. Появился он в посёлке накануне всей заварушки, а его предшественник – Ерофеич – первый из списка пропавших. В день моего приезда этот Митя не отправился разбирать прибывшую почту, а зачем-то шастал по посёлку. А корреспонденция была важная, судя по словам ямщика, прямиком из губернии. И ещё, в ночь пожара его никто не видел близ складов, а почему?

– Думаешь, он тогда был у Варфаломеича?

– Верно, судя по окоченению, старик умер ещё ночью, мы же заявились туда лишь днём.

За дверью оказалась крохотная каморка, почти всё пространство которой занимали грубо сколоченные нары, где возлежал худосочный человек в драном тулупчике. Заслонивши глаза, привыкшие к полумраку, он весело поинтересовался:

– На каторгу вести изволите?

– Обойдешься покамест, пойдём, – Егор поманил запертого за собой. – Никаких сделок тебе не предлагаю. Можешь идти на все четыре стороны, но помни – ближайший населённый пункт отсюда за сотню вёрст, и вряд ли тебе там будут рады.

– Ну, не дурак, – кивнул человек, огладив лысую как колено голову. – Помощь какая требуется?

– Да, но нам не дров наколоть или на кухне кашеварить, – предупредил Волков, выводя запертого прочь из погреба. – Воевать будем, скорее всего.

– От и хорошо, а то я уж испугался, – улыбнулся крепкими лошадиными зубами бывший заключённый.

Втроём они под неодобрительными взглядами охранников покинули стены Управы и направилась прочь по дороге.

– Так что у вас тут приключилось? – замотал по сторонам головой мужик. – Напал кто?

– Почти, – кивнул околоточный надзиратель. – В посёлке действует банда подпольщиков… Даже не знаю, кто они, но цель, кажется, избавиться от всех местных жителей. За ними уже несколько погибших и поджёг складов, вникаешь?

– Лихо тут у вас, с огоньком, – с одобрением заметил тот. – Звать меня Лазарь. Просто, без отчества.

– Егор, – так же без официоза представился Волков. – А это Тимофей, мой друг. Тебе, значит, нужно оружие и одежда в первую очередь. Думаю, что-нибудь из моего гардероба подойдёт.

– Благодарствую ребяты, но я как-нибудь сам прибарахлюсь, – замотал головой Лазарь. – Вы идите, куда шли, я вас через полчасика нагоню, и будет вам ангел-хранитель, только без крылышек, уж не обессудьте…

Бывший егерь откланялся и был таков, растворившись в полумраке первой же подворотни. Тимофей поскрёб в затылке и хмуро заметил:

– Похоже, нас надули.

– Что ж, поживём – увидим, – пожал плечами Егор. – Нам нужно обыскать дом этого самого Митяя, пока он в Управе. Доводы доводами, а пока улик против него никаких.

Жилищем предполагаемого преступника оказалась низенькая изба, сложенная из второсортных потемневших брёвен. С замком на двери Егор справился без особых проблем – знакомый филер научил, но перешагивать за порог не стал, а вместо этого принялся внимательно исследовать истоптанные половицы.

– Мы тут как прыщи на голом месте, – пожаловался Тимофей. – Может, зайдём уже?

– Что-то тут не так, – задумчиво пробормотал Егор. – Порог не истёрт, значит, на него давно не наступали, а почему?

– Хозяин суеверный, – пожал плечами лесоруб.

Околоточный оторвался от порога и стал теперь изучать наличники на косяке. Осмотр показал, что их совсем недавно снимали – видимо, что-то там спрятано.

– А этот Митяй не любит незваных гостей, как я погляжу, – хмыкнул Егор, широко шагнув внутрь дома. – Иди шаг в шаг, там скорей всего взрывчатка спрятана, взлетим к чёртовой бабушке.

Тимофей посерьёзнел лицом и повторил манёвр околоточного. Оказавшись внутри, Егор осторожно начал обход дома, внимательно глядя под ноги. Видно было, что здесь живет холостяк, мало того, человек неопрятный и неаккуратный. Повсюду валялись разбросанные вещи, грязная посуда стояла на бланках каких-то документов, а стекла на окнах, судя по слою грязи, протирали ещё в прошлом году.

Посреди единственной жилой комнаты стоял широкий стол, на котором покоился большой металлический короб с мягкими, обтекаемыми гранями. Было в его внешнем облике что-то такое же, как и у проектора в лесу, будто не люди вовсе это делали.

На столе помимо прочего вперемешку валялись диковинные инструменты, большинство из них Егор при всём желании опознать не смог. На поверхности обнаруженного устройства никаких линз не имелось, а стыки плотно прилегали друг к другу без всяких шурупов.

– А я смотрю, этот хмырь очкастый не особо-то и скрывался, – заметил Тимофей. – Конечно, хата была закрыта, но это уже как-то чересчур нагло…

– И это мне очень не нравится, – поделился Егор опасениями. – По всему выходит, что знают они про наши поиски, а никаких мер, чтобы нас устранить, не предприняли. Значит, эти люди нас не боятся, думают, что мы не сможем им помешать.

– Самоуверенность многих под монастырь подводила, – пожал плечами Тимофей. – И что будем делать с этим коробом? Может, его как давешнего, топором вскрыть и посмотреть, что внутри?

– Я те вскрою, вандал хренов! – произнес насмешливый голос за их спинами. – Руки по швам, стволы на пол!

Егор медленно, не делая резких движений, обернул голову и увидел, что друзья оказались под прицелом двух мужчин – бородатого, незнакомого мужика, одетого как вольнонаёмный, и давешнего Мити, скалившегося злобной усмешкой.

– Чего рты раззявили? – он качнул странным пистолетом с очень длинным стволом, указывая, куда бросать оружие. – Давайте без глупостей, пинкертоны хреновы, иначе мы из вас дуршлаг сделаем!

Егор готов был провалиться сквозь землю от стыда. Надо же так опростоволоситься! Увлеклись обыском, а сами про тылы и забыли. Непростительная ошибка для сыщика…

Тимофей с недовольной миной отбросил обрез в сторону, и Егор вынужден был последовать его примеру. Что ж, пока фортуна на стороне негодяев, но, как говорил великий сыщик, даже поражение нужно повернуть в свою пользу. Митяй сейчас расслаблен и может наболтать много лишнего.

– Как вы поняли, что мы здесь? – спросил околоточный.

– Заткнись, питекантроп, всё равно же не поймёшь про камеры и датчики движения, – отмахнулся парень и обратился к бородатому. – Что с этими придурками делать будем?

Второй негодяй пожал плечами:

– А чё тут думать, кончаем бакланов и валим на хазу! – он довольно хохотнул. – Какая разница, где им сдохнуть, один хрен тут скоро всё взлетит к чертям. И слаба Богу, я тебе скажу, заманался уже лес валить – чисто на зону снова вернулся!

– Ну, так тому и быть, – кивнул Митя. – Парализуй их для начала, я инструмент соберу и уходим.

Разум Егора отчаянно метался, ища выхода из сложившегося положения. До противника не допрыгнуть, они в другом конце комнаты, укрыться от огня здесь тоже негде.

– Досвидос, бакланы, – глумливо «попрощался» бородатый, направляя на них странное устройство, лишь по форме напоминавшее пистолет. – Мы шахту вашим именем назовём, анекдоты ходячие.

Неужели это самый последний миг, после которого Егора ждет забвение и небытие? Время вокруг него замедлилось, растянулось, будто патока, льющаяся через край кувшина. Молодой человек ясно видел, как напрягаются мышцы убивца на указательном пальце, лежащем на спусковой скобе. Но одновременно с этим за его спиной мелькает лысая макушка, а шею обхватывает жилистая рука. Раздался тошнотворный хруст, тянувшийся чуть меньше, чем вечность, и бородатый начал медленно оседать, удивленно выпучив остекленевшие глаза.

Митя, не понимая в чем дело, принялся оборачиваться на звук, но Егор уже сорвался с места, разрывая мышцы об ставший упругим воздух. Негодяй успел развернуть свой корпус лишь наполовину, когда околоточный всей невеликой массой врезался в него, отводя руку с пистолетом в сторону.

В голове билась настойчивая мысль – ни в коем случае не убивать! Сбитый с ног Митя не успел ещё толком упасть, как Волков изо всех сил ударил его коленом в живот. Мир снова обрел прежнюю скорость, и Егор в обнимку с противником кубарем покатился по полу, остановившись только у стены.

– Неплохо, я бы сказал, – раздался над ним одобрительный голос Лазаря. – Взрывной ты малый, аки пробка из бутылки выскочил!

Сильные руки бывшего егеря помогли приподняться, и Егор обессилено привалился к стенке. Дыхание никак не восстанавливалось, мышцы болели, будто его прессом раздавило, а перед глазами стоял сплошной алый туман.

– С ним всё в порядке? – спросил обеспокоенный Тимофей.

Волков хотел сам сказать, что он пока ещё в сознании, но язык бесполезным отростком лежал во рту и шевелиться никак не желал. Митяй оказался в ещё более плачевном состоянии, лежа на полу бесчувственным кулем. Налицо болевой шок – видать, попал куда-то удачно.

– Отойдёт скоро твой приятель, – успокоил лесоруба лысый спаситель. – Ты мне помоги третьего с улицы притащить, чтоб не отсвечивал. В отличие от некоторых, эти постового догадались оставить.

– Ты что, ещё одного успел упокоить?!

– Тише будь! Вот послужил бы с моё, и научился часового за пищак брать не хуже турецкого ассасина.

– Не надо его сюда, – наконец, нашел в себе силы прохрипеть Егор. – Они знали, что мы шаримся в доме, хоть находились далеко отсюда. Мёртвых в сарай, а парня срочно в чувство привести, за околицей.

– Ишь ты, раскомандовался, – покачал головой Лазарь, однако же подчинился.

Времени было мало, а в голове царила каша почище новомодного винегрета. Слова негодяев никак не собирались в целостную картинку, а некоторых выражений Волков так и не понял.

Итак, скоро тут всё «взлетит к чертям», что это значит? Егор вновь взглянул на стол и обомлел от догадки.

– Бросайте всё и тащите Митю, бегом!

Тимофей было сунулся забрать с собой короб, но Волков его остановил:

– Это бомба, не трожь пока. Хорошо хоть, взорвётся она не сейчас, иначе бы они торопились куда сильнее. Лучше помоги встать.

Опираясь на друга, Егор покинул избу.

Итак, говор покойного напоминал хитровский, он явно из бывших арестантов, а вот Митя – совсем другое дело. Как он их назвал, питекантропы? То есть древние люди… Сам Митяй явно из интеллигентов, личность подлая, которая в отрочестве наверняка подвергалась гонением сверстников. Он упивался властью над беспомощными людьми, это было хорошо видно.

Волков уже в который раз подавил желание лезть за пазуху спросить совета. Пора жить своим умом. Великий сыщик никогда не опирался на авторитеты, и до всего додумывался сам, пользуясь своими энциклопедическими знаниями. А чем у него, у Егора, они хуже?

Что-то важное зудело на задворках сознания, но стоило на этом сосредоточиться, как мысль ускользала, будто рыбёшка из голой руки.

– Так, мы уже достаточно удалились от дома, – констатировал околоточный, осмотревшись. – Я тут присяду, мне надо подумать, будьте недалеко.

Они очутились в чужом, заброшенном дворе. Егор прислонился к стогу прелого сена, а Лазарь и Тимофей потащили бесчувственного к поилкам у сарая, в которых ещё осталась грязная дождевая вода.

Бородатый говорил про хазу, значит, заговорщики не одни. Судя по его словам, взрыв будет достаточно мощный, чтобы смести посёлок с лица земли, хотя, судя по габаритам бомбы, верилось в это с большим трудом.

Околоточный достал обездвиживающий пистолет, которым угрожал покойный. На игрушку он больше походил, даже дульного отверстия у него не имелось. Однако, если вспомнить беспамятного сторожа сгоревших складов…

На штакетину изгороди присела мелкая пичуга, ища чем бы поживиться. Егор мысленно попросил у неё прощения, прицелился и утопил курок. Птичка замертво упала наземь, будто удар её хватил. Работает чёртов пистолет, хоть и непонятно как. Откуда вообще такие технологии?!

И тут Егор вспомнил последние слова бородача. Шахта! Но нет тут никаких месторождений, по словам Митрича, сюда геологи даже ещё не заезжали, а будут только в следующем году. Откуда же они знают, где именно копать…

В голове будто вспышка случилась – перед глазами в один миг проплыли события последних дней, постепенно укладываясь в одну цельную картину, отдающую крепкой безуминкой. Многого, конечно, Егор ещё не понимал, поэтому следовало этого Митю хорошенько расспросить. Питекантропы, значит? Да только древние люди книжек не читали и воображение не развивали!

– Спасибо вам, господа Конан Дойл, Герберт Уэллс и прочие, освещающие мне путь во тьме, – тихо прошептал околоточный, поднимаясь с сырой земли.

У сарайчика Тимофей призывно замахал рукой. Проснулся, значит, сомлевший паренёк. Что ж, пришло время задавать вопросы, а там будет видно, кто хитрей – простой околоточный надзиратель Егор Волков или люди из будущего. Которые какого-то рожна позабыли в здешней глухомани.

Осенний вечер только вступал в свои права, а в лесу уже царил мягкий полумрак. Егор лежал на спине, позволив душистым травинкам щекотать лицо, и наслаждался этим минутным затишьем. Сегодня вечером всё так или иначе решится, и только от успешности его плана зависело, кто одержит победу.

В который раз околоточный прокручивал в уме собственный замысел, ища в нём изъяны, которые могут всё погубить. Лазарь между тем, как более опытный в боевых действиях человек, занимался распределением ролей.

– А почему именно мы? – с обидой в голосе спросил Прохор Еремеев. – Пусть лучше Стенька пойдёт, он сноровистей.

– Объясняю в последний раз, для слабоумных, – начал закипать бывший егерь. – Стенька мне нужен здесь, потому как он хотя бы в курсе, с какого конца ружье стреляет. Ваша задача проста до идиотизма – изображая из себя горе-охотничков, заплутавших в лесу, проходите мимо входа и направляетесь дальше, к оврагу, где будем ждать мы. Лучше вас двоих с этим никто не справится, главное, чтобы они поверили!

– Поверят, – хохотнул Тимофей. – Уж очень у нас братцы… натуральные!

– Улыбальник захлопни! – тут же навел дисциплину Лазарь. – Ты сам-то хоть помнишь, что делать?

– Разумеется! Если обездвиживающий пистолет Егора не сработает, глушим по темечку, чтоб не пискнули, оружие отбираем и вяжем.

– Ну, хоть кто-то… – Лазарь поправил трофейный длинноствольный пистолет и кивнул братьям. – Пошли с Богом!

Еремеевы, вскинув карабины, скрылись первыми, за ними последовали остальные. Митрич по такому делу дал четверых бойцов с оружием, ещё нескольких толковых охотников взяли среди посельчан.

– А ты уверен, что энтот убивец нам не соврал? – тихонько спросил егеря кто-то из группы.

– Его сейчас Митрич натурально за причинное место клещами держит и если что-то пойдет не так… Ну не враг же он себе?

Дальше отряду пришлось разделиться. Лазарь с двумя помощниками отправился к оврагу, а Егор с оставшимися людьми должен был ждать неподалёку от входа в логово. Самое главное – не попасть в зону действия чувствительных приборов обнаружения. Были они куда серьёзнее, чем простая бечёвка с колокольчиком. Митя на их счёт предупреждал особо, так что глупо не прислушаться к его словам.

Первая часть военного балета прошла, как по нотам. Вслед за непутёвыми братьями из-под земли выскользнули двое. Приказ у них был такой – не оставлять никого в живых, прошедших мимо замаскированного убежища, пусть даже они ничего и не обнаружили. На взгляд Егора – излишне жестокая перестраховка, но жалостью люди будущего, судя по всему, не страдали.

Спустя несколько минут к отряду вновь присоединился Лазарь, сообщив, что захват проведён удачно, и они разжились ещё двумя обездвиживающими пистолетами.

– Ключ нашёл? – сходу спросил Егор.

– Целых два, – похвастался егерь, протягивая находку. – Теперь не стыдно и в гости заглянуть.

Ключами оказались крохотные прямоугольники из неизвестного сплава – очень лёгкие и прочные. Егор взял себе один и скомандовал:

– Вперёд!

Люди вскинулись и побежали к лазу. Скрываться более не имело смысла, а промедление могло обернуться провалом. Егор первым подскочил к входу – им оказался заложенный ветвями металлический люк. Как учил Митя, он приложил ключ-прямоугольник к светлому пятну с правой стороны от створки, и та с шипением отворилась, отъехав в сторону. За порогом показалась каменная лестница, уводящая ступеньки вниз, прямиком в убежище.

Проход был узкий, поэтому выстроились по двое. Лазарь и Егор спускались первыми, держа оружие наготове. Застать врасплох противника не удалось, да на это никто и не рассчитывал. Только они вбежали в просторную залу, куда привела лестница, как загрохотали выстрелы и над их головами засвистели пули. Егор пригнулся и юркнул за какой-то громоздкий механизм, а вот бежавший за ним человек Митрича упал замертво.

В гулком подземном помещении выстрелы казались артиллерийской канонадой. Лазарь времени не терял, стреляя с обеих рук, и уже успел повалить парочку дюжих охранников. Откуда-то сбоку выскочил еще один, паля очередями из своего диковинного оружия. Чисто пулемёт, но по габаритам меньше иного ружья. Егор выстрелил в него из обездвиживающего пистолета, и тот рухнул, зажав в судороге спусковую скобу. Еще пару секунд оружие продолжало стрелять в стену, наконец, сухо щёлкнув, смолкло, и наступила звенящая тишина.

– Есть кто живой? – гулким эхом раскатился по зале голос Тимофея.

– Заткнулся бы ты, да помог лучше раненых вязать, – посоветовал ему с другого конца Лазарь. – Эй, околоточный, давай сюда, я умника взял!

Облегченно вздохнув, Егор покинул своё убежище и пошёл на голос. Скоротечная битва оставила немало разрушений, но в основном досталось стенам из бурого блочного камня, а главные механизмы похоже, что уцелели. Помещение, где прятались негодяи, было небольшое, сплошь заставленное незнакомой техникой. На противоположном конце располагалась комнатка вроде каптёрки, где Лазарь держал на прицеле побледневшего парня. Тут же располагалась и сама Машина – огромная металлическая ниша в стене, где без проблем разместилось бы несколько человек.

Совсем не такая, какой описывал её господин Уэллс, но принцип тот же. Сказать по правде, это только её часть, другая, куда большая, стоит сейчас на этом же самом месте, только на полтора века позже.

Конечно, можно было её попросту сломать, но экспансию из будущего это бы не остановило. Если хочешь избавиться от сорняка – вырви его с корнем. Этому Егор ещё на местных грядках научился. Да и Московский Уголовный Сыск придерживался тех же принципов.

Парнишка между тем хлопал удивлёнными глазами и испуганно косился на пистолет. Был он не такой испорченный с виду, как Митя, но как сказал однажды один мудрец: «Скажи мне, кто твои друзья, и я узнаю, кто ты есть сам». Этот молодой человек вполне мог стать блестящим учёным, а вместо этого связался с бандитскими отбросами.

– Ты повнимательнее с ним, – напутствовал околоточный Лазаря, убедившись, что тут всё в порядке. – Я тебе сейчас кого-нибудь в помощь пришлю.

В зале понемногу наводили порядок. Беспечность бандитов, полагающихся на свою передовую технику, их же и погубила, но штурм всё равно дался дорогой ценой – четверо убитых и трое тяжелораненых. Тимофей тоже получил легкое ранение по касательной, но назвал это царапиной и от перевязки отказался, приложив к дырке простую тряпицу. Из пятерых охранников подземелья в живых остался лишь один, которого обездвижил Егор.

И тут случилось непредвиденное – одна из стен над группой механизмов матово засветилась, и на ней возникло изображение человека.

– Лысый, ты что творишь, мля? Почему тревогу врубили?

Проклятье! О таком Митя не предупреждал. Видимо, бандиты успели послать какой-то сигнал в будущее и с ними… связались.

Околоточный, глубоко вздохнув, шагнул к странной стене, с удовлетворением отметив, что нагромождение всяческой техники мешает обзору неведомого собеседника. Главное теперь – не удивляться и выглядеть уверенно. Егор для простоты общения представил себе, что говорит с подозреваемым, который просто находится за прозрачным стеклом, и плевать, что их разделяют столетия.

Человек выглядел грозно – коротко стриженный, с мощным подбородком, жестокими складками у рта и пронзительным взглядом из-под густых бровей. Несомненно, перед Волковым сейчас предстал предводитель всей этой шайки.

– Ты кто такой? – с ноткой удивления спросил главарь.

– Околоточный надзиратель Волков Егор Фомич, – по форме представился молодой человек. – Ваши люди перебиты, либо взяты в плен. Я хочу обговорить условия их возвращения.

– Мля, фраер, ты мне условия ещё ставить будешь?! – зарычал в ответ человек. – Ты хоть представляешь, с КЕМ связался?!

– Я прекрасно осведомлен и про ваши цели, и про Машину. Вот только единственно чего не знаю, как вас зовут…

– А меня звать не надо, я к тебе сам приду! Что ты вообще можешь понимать про нас, деревня дремучая?

– Я хоть и не из вашего века, но общее представление о Машине имею, читал как-то, – поделился Волков. – А до остального дошёл дедуктивным методом, изволите изложить?

– Ха, ну давай, – усмехнулся главарь, покосившись куда-то в сторону. – Спой напоследок.

Тянет время, понял Егор. Не с чего предводителю в такой ситуации досужие рассуждения слушать, замышляет он что-то. Придется рискнуть и подыграть ему.

– Итак, я расскажу, как было дело, а вы меня, если что, поправите, – начал околоточный. – Начну с того, что в ваши руки попала передовая технология вашего времени, Машина, с помощью которой можно отправиться в прошлое. Уверен, это не серийное производство, а гениальное, но кустарное изобретение, со своими огрехами и ограничениями.

– Ну-ну, давай, лепи дальше, – «подбодрил» предводитель бандитов.

– Самое главное ограничение, я считаю – невозможность перенестись в пространстве, а сама конструкция, видимо, очень громоздкая и требует большого энергопотребления. Вам, чтобы извлечь из неё какую-то выгоду, нужно было установить её в определённом месте, при этом избегая огласки. Вы не придумали ничего лучше, как собрать Машину в заброшенной шахте и вернуться назад во времени, когда её еще не существовало. Но и тут возникает проблема – у изобретения порог погружения в прошлое не более пары сотен лет, да и не скачет она куда захочешь, а связывает две точки, подобно мосту, время на обоих концах идет параллельно, хоть и с огромной разницей, поэтому вы не можете позвонить в прошлое и предупредить своих людей.

– И ты хочешь сказать, что сам до этого додумался?!

– Практически до всего, – подтвердил Волков. – Ваши люди лишь подтвердили мои рассуждения. Итак, вы нашли место поглуше, чтобы ваши работы не привлекли внимания местного населения, но всё же, почему именно здесь? Неужели лучше варианта не нашлось?

– А ты думаешь, фраер, что вы – первые? – усмехнулся бандит. – Просто места пофартовей закончились, да и месторождение у вас… уж больно жирное.

– И что же вы добывали, золото? – специально задал наивный вопрос Егор.

– Чурка, ты даже такого металла не знаешь, а стоимость его вообразить не сможешь! – презрительно скривился главарь. – Золото-шмолото добывать себе дороже, в минус чуть ли не работали бы, а тут разом такой куш…

– Но возникла проблема с нашим посёлком, – продолжил Егор. – Жители были бы слишком близко к месту разработок и могли помешать. Тогда вы решили от них избавиться. Сначала запугивали, затем перешли к открытому террору, а потом…

– А потом вы мне надоели! – рявкнул человек со стены. – Как и ты, Шерлок Холмс уездный, мля! Сейчас твой грёбаный клоповник взлетит на воздух, а мои пацаны соскочат сюда и душу твою вынут из такого места, о котором ты до этого и не подозревал!

– Не взлетит, мы нашли бомбу, – возразил околоточный.

– И что, обезвредили её мотыгой или топором с кувалдой? Её даже Митёк отключить не может, вы, кстати, его взяли, да? То-то он на вызовы не отвечал… А он вам не сказал, что её, паскуду, даже двигать нельзя, чтобы раньше времени не рванула?

– Сказал, поэтому пришлось унести её вместе со столом.

Повисла секундная пауза. Главарь буравил Егора взбешенным взглядом, но тот никак не реагировал.

– Падлы, – прошипел, наконец, бандит. – По-хорошему сдохнуть не захотели, придется вас химией выжигать… Думаешь, завалил несколько моих и всё? Не-е-ет, у меня еще полно сюрпризов, от которых вы все кровавыми слезами умоетесь!

– Не выйдет, – уверил вышедший из-за спины околоточного Лазарь. – Мы бомбочку-то не выбросили. Нам чужого добра не надо, так что…

На той стороне пронзительно пискнул звоночек. Главарь обернулся в сторону, и то, что он там увидел, заставило его поменяться в лице.

– Какого х… – успел он произнести изумлённым голосом, прежде чем его изображение пропало, и стена снова приобрела прежний антрацитовый цвет.

– Дошёл гостинец, – удовлетворённо констатировал Лазарь, постучав зачем-то по матовой поверхности. – А ведь не хотел сначала умник запускать, понимал, что навеки здесь застрянет…

– У тебя прекрасный дар убеждения, – похвалил его околоточный. – Стенька закончил с динамитом?

– Ага, – кивнул бывший егерь. – Даже спрашивать не хочется, зачем его Митрич в загашнике припрятал, подсудное же дело…

– Где Тима?

– Охраняет наших пленных. Кстати, ума не приложу, куда их теперь девать.

– Не волнуйся, я их заберу с собой – сдам в губернии, как сбрендивших нигилистов. Дел они тут наворотили немало, так что сядут всерьёз, даже если признаются, кто такие. Без доказательств им вряд ли кто поверит, а всё добро останется похороненным здесь. Навсегда.

– Жаль, конечно, – вздохнул Лазарь. – Но ты прав. И вообще, если это наши потомки, то я в гробу видел такое светлое будущее.

– Уверен, не все там такие, – возразил Егор. – Ты иди, я догоню.

Егерь как всегда бесшумно исчез, и Егор остался наедине с собой. Помедлив, он достал заветную книжицу, нежно погладил её по переплёту и положил на стоящий рядом стол с какими-то приборами.

– Назвал меня Шерлоком Холмсом… надо же, – хмыкнул молодой человек и, не оборачиваясь, покинул подземное убежище.

Наверху уже царила ясная лунная ночь. У выхода переминался с ноги на ногу озабоченный Стенька, нервно теребя в руках огниво. Не хотелось Егору нарушать спокойствие ночного леса, но дело нужно довести до конца. Волков кивнул мужчине и пошёл прочь по едва заметному следу, петлявшему между темнеющих деревьев.

След привёл его на полянку, где оказывали помощь раненым. Тимофея всё же перевязали и он, воспользовавшись тем, что пленных теперь охраняют Еремеевы, подскочил к своему другу с вопросом:

– Ну, как всё прошло?

– Как и задумывали, – ответил Егор, только сейчас ощутив, как же он устал за эти дни.

Захотелось молодому человеку просто лечь в траву и забыться, что он незамедлительно и сделал. Но упрямый друг детства не отставал:

– Ты представляешь, мне тут один рассказал про наше будущее! Утверждает, что уже через три года, в мае, случится самая настоящая революция, и станет Россия простой республикой, с премьер-министром и остальными… Ну, чисто Франция какая!

– Больше их слушай, они тебе и не такого наплетут, – поморщился Егор. – Самодержавие наше крепко и нерушимо, не забивай голову всякой ерундой.

Дышалось как никогда легко, воздух пьянил свежестью и ароматом трав. Жаль, нельзя надышаться про запас. Как же он будет скучать по всему этому великолепию в извечно грязной Москве…

– Но… – начал было Тимофей.

– Никаких «но»!

Молодой сыщик всем телом ощутил, как содрогнулась прохладная земля, с наслаждением вздохнул полной грудью, и уверенно заявил:

– Всё будет хорошо.

ОТ АВТОРА: Это ещё один конкурсный рассказ на горячо мною любимую космическую тему. По результатам он вошёл в ТОП-10, и с тех пор был погребён на одном безызвестном ресурсе. Выкопать его оттуда стоило больших трудов. Этот текст я писал, стараясь стилистически походить на работы фантастов середины прошлого века. Те истории были пусть и несколько наивны, но романтики и атмосферы им не занимать. Надеюсь, у меня получилось передать дух того светлого времени.

– Будешь сэндвич? – с набитым ртом поинтересовался Хэнк.

– Нет, – отрицательно качнул головой Луис. – И прочую дрянь, которой ты портишь желудок, тоже не хочу. Единственное моё желание – вернуться в космопорт, взять что-нибудь потяжелее и раскурочить это корыто в хлам!

Они сидели в крохотной двухместной рубке, походившей сейчас на ремонтную мастерскую и общественную свалку одновременно. Половина панелей была снята, пол устилал слой упаковок из-под еды вперемешку с многочисленным содержимым разобранных устройств. Луис как раз пытался раскрутить на полу очередной блок, вынутый откуда-то из недр панели управления, и никаких позывов к еде не испытывал.

Его напарник, по совместительству являющийся механиком, напротив, уютно устроился в штурманском кресле и с удовольствием захрустел нехитрой закуской. Луис чертыхнулся и отшвырнул злополучную деталь.

– Мы можем здесь ковыряться хоть до скончания века, но я уверен, что система в порядке!

– Почему же мы тогда не на Леруа? – с интересом спросил Хэнк. – Хотя, может, ты и прав. Пока не протестируем центральный процессор напрямую, все наши попытки выяснить, что случилось, гадание на кофейной гуще. Кстати, кофе-то у нас закончился, и сэндвичей катастрофически мало осталось.

– Господи, – простонал Луис, закрыв лицо руками. – Нас через два дня размолотит астероидное облако, а ты думаешь только о еде! За что мне это всё…

– Не волнуйся, – миролюбиво улыбнулся Хэнк. – Обещаю, что к завтрашнему дню я доберусь до процессора, даже если мне придется работать без перерыва на обед!

– Я тебе лично орден вручу за проявленный героизм, – буркнул Луис.

– Знаешь, это ведь не так просто. Пока три технических уровня преодолел, думал, что с ума сойду. Авторемонт не работает, даже банальную плазменную горелку не включишь. Приходится по старинке, дедовскими методами. Благо набор универсальных инструментов всегда со мной. Вроде как талисман, а который раз уже пригодился…

Хэнк кивнул на раскладной чемоданчик, с которым заявился в рубку, и снова захрустел сэндвичем.

– Добраться до процессора – ещё полдела, – Луис зашарил глазами по загаженному полу в поисках выброшенного только что блока. – Нам ещё нужно будет во что бы то ни стало выяснить…

Его прервала молчавшая до сих пор система жизнеобеспечения, выдавшая затейливую трель. Мелодия, насколько мог вспомнить мужчина, оповещала о включении санитарной чистки. И действительно, через несколько секунд из крохотного служебного шлюза выполз малютка-уборщик, о существовании которого приятели успели уже порядком подзабыть. Робот обвел рубку фасеточными окулярами, схватил чемоданчик с инструментами и был таков.

Шлюз с издевательским чмоканьем закрылся, но оба астронавта еще несколько секунд ошеломлённо смотрели на него, не веря собственным глазам. Из отвисшей челюсти Хэнка медленно выпал кусок недожёванного бутерброда.

– Куда…? – только и смог выдавить он.

Ответить на этот вопрос Луису было нечего. Он медленно откинулся в кресле и обречённо прошептал:

– Господи, а как всё хорошо начиналось…

Две недели назад

Грузовой космопорт возбуждённо бурлил, изредка исторгая из себя выбившиеся из графика рудовозы. Местный суперкарго работал уже двадцать часов и держался исключительно на стимуляторах, что крайне негативно сказывалось на его настроении.

– Какого чёрта у вас тут творится? – недоуменно спросил Луис, едва разминувшись с прущим на него автопогрузчиком.

– Соседняя звезда, будь она трижды неладна, немного взорвалась, – язвительно процедил работник космопорта, не поднимая глаз от планшета. – Ничего, скоро уже всё восстановят, а пока забирай птичку и проваливай.

«Птичкой» оказалось широкое судно, с трудом разместившееся на стандартной посадочной зоне. Луис с одобрением отметил плавность изгибов корпуса и дополнительные турбины маневровых двигателей на коротких крыльях. Корабль обещал хорошую манёвренность, по которой мужчина уже успел заскучать. Всё-таки грузовозы – это вовсе не гоночные флаэры, на которых можно запросто сгонять на другой край звёздной системы, чтобы просто пообедать.

– А что за модель?

– Вот тут самое интересное, – зачастил суперкарго, косясь на часы. – Судно экспериментальное, но для вашего маршрута в самый раз. Летите на Леруа, и там заполняете стандартную форму, как корабль показал себя во время пути. Гонорар, соответственно, тройной.

Предложение было более чем заманчивое, но, с другой стороны, становиться добровольным испытателем незнакомой техники рискованно, особенно на таком сложном маршруте. Система Леруа находилась в довольно закрученном аппендиксе галактического рукава, и непролазных газовых туманностей и астероидных скоплений там хватало в избытке. С другой стороны – тройной оклад…

– И кто же так щедро платит?

– Так сами леруанцы, – пожал плечами суперкарго. – Видимо, надоело им перебиваться редкими поставками, вот и прислали нам целую пачку своих, прости господи, разработок. Большинство из них сейчас в утиле, но несколько оказались довольно интересными. Наши прогнали их всех на полигоне и выдали добро на эксплуатацию.

Луис, прекрасно зная место, через которое обычно проводятся все здешние тесты, покачал головой и углубился в характеристики экспериментального судна.

– Так вы берётесь? – поторопил его работник космопорта.

– Мне кажется, у корабля тоннаж больше заявленных восьми сотен, – пилот скептически поглядел на «разработку». – И вообще…

– Слушай, – раздражённо перебил его суперкарго. – Этот груз должен быть на Леруа уже вчера! Или вы сейчас садитесь в посудину и выходите на маршрут, или я отдаю заказ Бжежинскому и Касаеву, они как раз сейчас на ожидании маются. Судно прошло первичную обкатку, все системы там в полном порядке, и если тебе просто страшно…

– Беру, – Луис приложил ладонь к планшетке, подтверждая согласие дактилоскопической подписью. – Надеюсь, обратно меня порожняком не отправят…

Но суперкарго уже бежал к следующему грузовозу, на ходу вчитываясь в лётный план.

– Чистый дурдом, – проворчал незаметно пошедший Хэнк, уплетая здоровенный гамбургер. – И на этом корабле нам лететь? Красивый…

– Доедай скорей, у нас всего полчаса на предполётную подготовку.

– Торопливость ещё никого до добра не доводила! – наставительно покачал пальцем напарник, не двигаясь с места.

Луис чертыхнулся и полез внутрь проверять груз.

– Это не тот корабль, – вынес вердикт Хэнк, привычно плюхнувшись в кресло. – Часть характеристик не совпадает.

– Дьявол их всех побери, – прошипел Луис и переключился на автопилот. – Как можно было перепутать грузовоз?!

– Сам вспомни, что там творилось, – Хэнк невозмутимо вынул из нагрудного кармана батончик и принялся его разворачивать. – Ошиблись в бортовом номере, полагаю. Это не штатная модель – серийные номера отсутствуют, так что нам просто попался другой испытуемый.

– Или кандидат в утиль, – скривился пилот.

– Может быть, но вряд ли.

– Тройной гонорар… Если мы повернём, денег нам не видать.

– Вообще-то, за полчаса проверить все характеристики было невозможно, нам едва времени на груз хватило…

– Мы приняли корабль, – отрезал Луис. – Теперь вся ответственность за него лежит на нас.

– И что теперь делать?

– Лететь дальше, – пожал плечами пилот. – Из этой глухомани мы на связь не выйдем, пока не достигнем колонии, а там легче сдать груз, чем выяснять, кто именно облажался при погрузке. Думаю, руководство космопорта предложит замять дело и не предавать инцидент огласке.

– Это если мы долетим.

– Другого варианта нет, Хэнк, посмотри на нас! Оба давно уже разменяли четвёртый десяток, а что за душой? Работаем от маршрута к маршруту, рискуем своей шкурой за копейки, а у самих даже нет собственного корабля!

– Ну, его и не купишь даже за тройной гонорар…

– По крайней мере, можно будет взять необременительный кредит, а если правильно разыграть карты с космопортом, и в долги лезть не придётся. Отдадут нам какое-нибудь корыто вроде этого, а мы его сами подшаманим, чтоб летать не страшно.

– Резон есть, – кивнул Хэнк. – Лишь бы добраться без приключений.

– Мы с тобой на Космофлоте и не с такими посудинами справлялись. Неужели на этот раз спасуем?

Механик хмыкнул, выбросил упаковку на пол и ушёл тестить системы. Маленький робот-уборщик тут же выскочил из технического шлюза, подхватил её и юркнул обратно. На кораблях премиум-класса обёртка просто распылилась бы на атомы, но до таких технологий леруанцам было как до соседней галактики.

«Слава господу, хоть автопилот догадались воткнуть», – мысленно вздохнул Луис и снова взялся за штурвал.

Приключения начались ровно через неделю. Луис направлялся в каюту, чтобы отдохнуть перед тяжёлым отрезком пути, и застал Джея за странным занятием. Механик методично раскидывал по полу мелкий мусор и выглядел слегка озадаченным.

– Проблемы? – сразу насторожился пилот.

– Уборщик перестал работать.

– И всё?

– Система жизнеобеспечения вроде в порядке, надеюсь, это простая поломка. Сейчас вскрою технический отсек и посмотрю в чём там дело.

– Я думаю, лучше туда не лезть, – предложил Луис. – Ничего страшного не случилось, а леруанские учёные будут недовольны, что мы копались внутри их разработки. Запишем инцидент в отчёт, и пусть в следующий раз раскошелятся на нормальную систему утилизации.

– Ну хорошо. Надеюсь, это самое неприятное, что случится с нами на маршруте…

Ровно на следующий день по корабельному времени сломался пищеблок. Механик возился с ним несколько часов, но так и не смог разобраться, почему он перестал синтезировать еду.

– Я не собираюсь весь оставшийся путь питаться сухпайком! – заявил Хэнк, и Луис впервые за долгое время уловил в голосе напарника раздражение. – Если дело не в чёртовом железе, то это скорей всего сбой в программном обеспечении. Нужно что-то делать.

– Сейчас вызову сюда программиста, и он все поправит, – саркастически предложил пилот. – Мы на полпути, и поворачивать сейчас глупо.

– А если следующим навернётся климат-контроль?

– Наденем скафандры.

Механик фыркнул и, шурша неубранными обёртками, направился в служебный отсек за инструментами. Он копался в верхнем техническом уровне весь оставшийся день, но ничего кроме отключения душевой кабины не добился. Взбешенный Луис, который как раз хотел искупаться перед тем как лечь отдыхать, выволок Джея за шиворот и запретил приближаться к техотсеку ближе, чем на семь футов.

Через пару десятков часов корабль приблизился к самому сложному участку маршрута, из-за него к Леруа и не любили летать большинство экипажей. Этот сектор космоса изобиловал мигрирующими скоплениями астероидов, пробираться через которые напролом являлось чем-то сродни игре в русскую рулетку с полным барабаном боевых патронов.

Луис оценивал очередной вариант, предложенный бортовым компьютером, и всё больше мрачнел. Ни один из них категорически не подходил, будь даже у пилота новейший штурмовик вместо обычного грузовоза. Риск размазаться об какую-нибудь залётную каменюку каждый раз оказывался слишком велик.

– Только не говори, что забарахлил навигатор, – Хэнк против обыкновения ничего не жевал и был предельно сосредоточен.

– Хорошо, не буду, но нам придется лететь на ручном управлении.

– Ох, как всё плохо…

– Напомни мне, если долетим живыми, оторвать этому суперкарго голову.

– Боюсь, ты и без меня не забудешь, – поёжился механик.

Перед ними расстилалась обитель вечных космических скитальцев размером от банальной гальки до малых планетоидов, во много раз превышающих размеры немаленького грузовоза.

Луис ещё раз проверил противоастероидную защиту и осторожно повёл корабль вдоль скопления. К сожалению, облетать препятствие из-за его размера было бессмысленно, но и ломиться в самую гущу пилот не собирался. Час спустя сонар нащупал достаточно широкий просвет, через который можно было рискнуть пробраться.

– Поехали! – выдохнул Луис и повернул судно.

Глыбы, мимо которых летели приятели, были просто огромными, но и расстояние между ними оказалось велико. Свет далеких звёзд едва пробивался сюда и Джею, занявшему место штурмана, иногда казалось, что они вот-вот оставят собственный отпечаток на ближайшей обледенелой каменюке.

Напарники почти пролетели астероидное облако, когда удача снова отвернулась от них. Пара космических айсбергов, чернеющих впереди, беззвучно врезалась друг в друга, причем один от удара раскололся на части, перекрыв свободное пространство.

– Ниже уходи! – подсказал Хэнк, лихорадочно просчитывая манёвр.

Луис направил корабль в сторону, пытаясь уйти от осколков в стремительно сжимающийся проход. Движки заработали на полную мощность, приборы на центральной панели показывали несусветные цифры от перегрузки, но корабль на удивление чутко реагировал на малейшее движение штурвала.

Они всё-таки проскочили, хоть и с противным скрежетом рвущейся обшивки. Рубку основательно тряхнуло, но до разгерметизации, к счастью, не дошло.

– Просто царапина, – сообщил Хэнк, сверившись с показаниями приборов. – Но ещё чуть-чуть и мы бы потеряли левое крыло.

– Нет, просто разбились бы всмятку, – пилот с облегчением выдохнул. – Ну, доберусь я до умников, кто эти навигационные системы сварганил на коленке…

Астероиды стали попадаться всё реже, затем и вовсе пропали. Луис поставил корабль на автопилот и пошёл перекусить, а Хэнк остался проверять ущерб, нанесённый осколком.

После отключения пищеблока еда космических дальнобойщиков не блистала разнообразием, но голод им пока не грозил. Пилот соорудил небольшой бутерброд и как раз заваривал чай, когда в камбуз влетел побледневший напарник.

– Что? – Луис вскочил на ноги.

– Да, в общем-то, всё, – нервно пожал плечами механик. – Бортовой компьютер не отвечает.

– Как?! Ещё пять минут назад он нормально работал!

В рубку они ворвались одновременно. Луис сразу же засел за штурвал и попытался перевестись на ручное управление, но компьютер проигнорировал команду, как, впрочем, и все последующие. Через пару часов приятели сдались.

– Чёрт знает, что творится! – развёл руками Хэнк.

– Это не может быть последствием твоей «царапины»?

– Исключено, поломки в космосе проявляются сразу, а не через некоторое время. Да и компьютер не выключился, а просто… не отвечает.

Оба примолкли, задумавшись каждый о своём.

– Так, а что у нас с курсом? – наконец, произнёс механик.

– Сейчас посмотрю.

Бортовой навигатор тоже не реагировал на прикосновения, но был ещё один, попроще, предназначенный для штурмана. Приборчик всеобщую забастовку не поддерживал и услужливо подсказал, что через четыре с половиной дня корабль войдёт в новое астероидное облако. Не такое плотное, как предыдущее, но без возможности там маневрировать…

– Всё, прилетели, – констатировал Хэнк.

– Мы к тому времени должны достигнуть границы системы Леруа, – прикинул Луис. – Будем посылать сигналы бедствия и молиться, чтобы сбрендивший компьютер не размазал нас о первый же попавшийся камень.

– И параллельно будем искать поломку своими силами, – закончил механик.

Луис подумал и утвердительно кивнул:

– Хуже уже всё равно не будет.

После похищения основной части инструментов Хэнк с остервенелой методичностью заблокировал все технические шлюзы на корабле. Луис в это время обшарил судно в поисках всего, что помогло бы им вскрыть последний технический уровень и добраться до сердца грузовоза – центрального процессора.

Поиск, как ни странно, увенчался успехом. Напарники возблагодарили неряшливость сборщиков, оставивших после себя немало полезного, и лихорадочно приступили к работе.

– Ты даже не представляешь, какую дрянь иногда засовывают в корабль, – просвещал Хэнк, уплетая сэндвич и одновременно отсоединяя крепежи с последней панели. – Были случаи, когда наша рембригада находила устаревшие наноуглеродные чипы внутри боевого корабля, представляешь? Эти штуки банально перегревалась и вместо машины смерти в космосе летела груда бесполезного металлолома.

К механику вернулось благодушное настроение. Он заготовил кучу тестовых приборов и заверял, что справится с любой хреновиной, которую заботливо воткнули криворукие леруанцы.

– А у меня всё не выходит из головы этот чёртов уборщик, – поделился Луис с напарником. – Почему этот недомерок схватил именно твой чемоданчик?

– Ты слишком мнительный, это был простой сбой.

– И поэтому ты задраил все техшлюзы? – хмыкнул пилот.

– Именно, – кивнул механик. – Тут на лицо явное искажение опознания вещей… Ты не поверишь, но если там кремниевый процессор, который их «ученые» украли в каком-нибудь музее освоения космоса, то на него могла повлиять встряска от столкновения с тем осколком. Читал я про такие штуки и симптомы наших проблем сходятся с описанными, особенно смена понятий подконтрольных устройств.

– И как же чинили этот доисторический механизм?

– Разводным ключом.

– Ты сейчас пошутить решил, что ли?

– Да нет, понимаешь, тут дело в принципе «клин клином». По нему тихонько стучали, и всё приходило в норму. Про ключ я, конечно, загнул, но методика ремонта не менялась до тех пор, пока их не сняли с производства.

– И как предки не боялись летать на таком утиле…

– Наши потомки про этот корабль скажут тоже самое.

– Я и не дожидаясь следующих поколений заявляю, эта лохань – худшее, что приключалось в моей жизни!

Механик хмыкнул и с торжествующим: «Та-дам!» снял прикрывавшую центральный процессор панель. Но вместо ожидаемого блока любой конструкции мужчины увидели небольшую ёмкость, наполненную бледно-голубой фосфоресцирующей жидкостью, в которой дрейфовал…

Мозг. От ёмкости во все стороны отходили силовые кабели, не оставляя сомнений, кто именно управляет всеми системами корабля. С минуту потрясённые напарники таращились на открывшуюся им анатомическую картину, после чего Луис смог из себя кое-как выдавить:

– Я тут видел где-то разводной ключ… Починить сможешь?

– Не-а, – помотал головой ошарашенный Хэнк. – Это… Как же так…

– Закрывай панель, – угрюмо произнёс пилот и плюхнулся прямо на пол, привалившись спиной к кожуху какого-то устройства.

– Слушай, а разве такое не запрещено?

– Наверное, человек был добровольцем, – пожал плечами Луис. – Или преступником. На каждой планете свои законы, тебе ли не знать. Другой вопрос – что нам теперь делать с этим… экспериментом.

– Ну, починить его вряд ли удастся, – проворчал механик, возвращая панель на место. – Интересно, а чей он…

– В смысле? – удивился Луис. – Человеческий, конечно же, иначе как он управлялся бы с корабельными системами? Хотя я и не понимаю, как ему вообще это до недавних пор удавалось…

– Вообще-то, это вполне себе процессор. Биологический.

– Ох, за что нас господь так наказывает? – простонал Луис. – Будто специально…

Пилот замер на полуслове, пронзённый внезапной мыслью. Постепенный отказ приборов и систем, похищение инструментов и странное поведение бортового компьютера – всё сложилось в одну цельную картину.

– Знаешь, я думаю, это женский мозг.

– Откуда такая уверенность? – вяло поинтересовался Хэнк.

– Ничего не сломалось и не вышло из строя, просто она на нас обиделась.

– Это не смешная шутка, приятель.

– Да нет же, я серьёзно! – воодушевился Луис. – Всё сходится. Сначала начала выходить из строя всякая ерунда, потом чудил автопилот, но когда мы зацепили обшивку… Что, если она считает корпус своим телом?

– Хм, что-то в этом есть, – задумчиво протянул механик. – Но почему именно женщина?

– Знаешь, я сейчас вспомнил, что женский мозг по структуре сложнее мужского и может обрабатывать в разы больше информации.

– Что-то я в этом сомневаюсь, – скептически заметил Хэнк. – Ты слишком много читаешь всякой ерунды на рейсе.

– Открой панель и ещё разок взгляни на здешний центральный процессор, – предложил ему напарник. – Мне тоже не верится, но она действительно управляла кораблем, а это такой информационный поток, который ты себе даже представить не можешь.

– Отлично, и что нам с ней делать? Попросить прощения?

– А почему бы и нет? Раз человеческие чувства остались при ней, у нас есть шанс! Тут нужен особый подход…

– Поверю тебе, как большому специалисту – как-никак два развода за плечами… А как будем замаливать?

– А ты догадайся.

– Только не говори, что придётся приводить всё в порядок, – простонал Хэнк. – Нам недели не хватит!

Они закончили за час до вхождения в астероидное облако. Все панели были на месте, мусор убран в утилизатор, а напарники по совету Луиса побрились и надели чистые комбинезоны. Компьютер по-прежнему не отвечал на команды, но пилот чувствовал, что они на верном пути.

– Знаешь, мы познакомились не так, как следует, – начал он, усевшись в кресло и положив руки на панель управления. – Так что давай попробуем ещё раз, хорошо? Итак, меня зовут Луис, а этот увалень в штурманском – Хэнк. Твоего имени мы не знаем, но я прочёл на корпусе бортовой номер «7-LBB11» и решил, что ты будешь Либби.

– Элизабет, то есть, – вставил механик.

Мужчины замерли, ожидая реакции, но её так и не последовало.

– Понимаю, у тебя есть повод злиться на нас, – продолжил Луис. – Но войди и в наше положение – откуда мы могли знать, что ты… разумная. Теперь же, когда все недопонимания позади, позволь принести тебе наши искренние извинения.

– Мы больше так не будем! – честно пообещал Хэнк.

Секунду ничего не происходило, а затем на приборной панели появилась надпись: «режим ручного пилотирования – активировано». Напарники радостно выдохнули, но мгновение счастья прервал звук вызова дальней связи.

– Говорит грузовоз «Элизабет», – ответил Луис. – Приём!

– Это спасательный корабль двадцать-четырнадцать, – отозвался голос на том конце. – Мы засекли вас на радаре. Вы подавали сигнал бедствия?

– Да, но сейчас всё в порядке, неисправность удалось устранить своими силами.

– Поздравляю, – сухо выразил радость голос. – А вот у нас серьёзные проблемы, будем рады вашей помощи.

– Что случилось?

– Противометеоритная защита дала сбой, и в нас влетел одиночный булыжник. Повреждены маршевые двигатели, а на маневровых мы отсюда не выберемся в одиночку.

– Понял, давайте координаты, – Луис ввел их в навигатор и взялся за штурвал.

Бортовой компьютер тут же выдал курс, вновь отдававший лёгкой безуминкой. Пару дней назад пилот трижды бы подумал, прежде чем выполнить такой манёвр, но теперь…

– Положимся на женское чутьё, – предложил Хэнк.

Луис размашисто перекрестился и развернул грузовоз навстречу астероидам, в которых застрял корабль спасателей.

На этот раз это были глыбы льда, тускло сверкавшие в свете далекой звезды Леруа. Судно на их фоне выглядело тёмной песчинкой, по недоразумению попавшей в морозильную камеру. Маршрут давался легко вплоть до самого финала, когда от незадачливых спасателей корабль отделяла лишь россыпь небольших льдинок. Несмотря на кажущуюся простоту препятствия, облетать их оказалось не в пример сложнее, чем большие айсберги.

– Дадим Либби порулить, раз она считает, что здесь можно проскользнуть, – предложил Луис и переключился на автопилот.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – тихо пробурчал Хэнк.

«Элизабет» взмыла вверх, грациозно ускользнула от надвигающегося широкого астероида, затем ринулась вниз, разминулась с парочкой помельче и оказалась уже с той стороны россыпи. Спасатели стали видны невооружённым взглядом через фронтовой иллюминатор.

Бортовой компьютер самостоятельно вернул ручное управление Луису, и на приборной панели задорно замерцала надпись «магнитный захват активирован».

– Признай, девочка летает круче тебя, – улыбнулся Хэнк, вытирая выступивший пот со лба. – Хоть и слишком рискованно даже для моих нервов.

– Согласен, – Луис нежно провел рукой по приборной панели. – Похоже, я знаю, какой корабль нам нужен…

Два года спустя

В космопорте жизнь, как всегда, била ключом – с размаху и по неподготовленной голове. Суперкарго был как всегда не в духе, таща своего юного преемника за собой, как буксир космическую баржу, не умеющую передвигаться самостоятельно. Его будущая смена только-только окончила обучение и пока ничем, кроме набитой микрочипами головы, похвастать не могла. Новое поколение, что с него возьмёшь.

– Запомни, цвет посадочного места определяет первоочерёдность отправки, – твердил работник космопорта, в который раз вытягивая юнца из-под носа несущегося погрузчика. – Нет, ты смотришь по сторонам или нет?! Здесь тебе не аудитория, зазеваешься – и будут тебя отскрёбывать от чьего-нибудь груза, понятно?

Паренёк судорожно кивнул. Он явно был больше занят вопросом своего выживания, чем впитыванием полезной информации.

– Расслабься, – ободряюще сказал суперкарго, похлопав молодого по плечу. – Видел бы ты мою первую смену… Три раза чуть не раздавили, а потом по ошибке запломбировали в грузовозе и отправили на Альтаир… В общем, привыкнешь. Вопросы есть?

Парень завертел головой и уверенно указал на пришвартованную неподалёку «Элизабет», возле которой крутилась бригада техобслуживания.

– Что они делают?

Естественно, попадая на погрузочную площадку, все первым делом обращали внимание на этот корабль, выделявшийся на фоне других грузовозов как королева в дешёвом борделе. Яркая краска, ни вмятин, ни заплаток – просто игрушка в натуральную величину.

– Это судно Луиса и Хэнка, – суперкарго помахал рукой, и от толпящихся вокруг «Элизабет» людей отделилась плотная фигура, уверенно зашагавшая навстречу. – А занимаются они перекраской, это у них ритуал такой раз в пару месяцев. Ребята с корабля пылинки сдувают, но они – лучший экипаж в этом секторе Галактики и могут себе позволить любые чудачества…

– Давай живее, полудохлые! – послышалось со стороны бригады техников. – Корпус должен быть цвета индиго, а магнитные шасси и турбины – нежно-розового! Смотрите, ничего снова не перепутайте, дальтоники чёртовы…

Между тем крепыш подошёл к работникам космопорта. Внешний вид его так же, как и корабль, не вязался со стандартной внешностью космического дальнобойщика – чистый костюм, дорогой одеколон и ни намёка на щетину.

– Голосовой модуль доставили? – вместо приветствия спросил он.

– Хэнк, его нельзя так быстро привезти с другого конца Галактики, – принялся оправдываться суперкарго. – Тем более, вам его делали по специальному заказу…

– Надеюсь, они там учли все наши пожелания, – мужчина уставился на новенького. – А это кто?

– Смена моя. Буду теперь сидеть в чистом кабинете и радоваться трудовым подвигам своих подчинённых.

– О, поздравляю! – Хэнк протянул пареньку руку. – Меня зови по имени, надеюсь, сработаемся.

– Виктор, – представился юноша, отвечая на рукопожатие. – Скажите, а зачем вы корабль в такой необычный цвет перекрашиваете?

Суперкарго фыркнул, плотно сжав челюсти, чтоб не захохотать раньше времени.

– Ну, как бы тебе объяснить, приятель, – Хэнк дружески хлопнул новенького по плечу. – Просто он сейчас – в моде.

ОТ АВТОРА: Данный рассказ был написан мной специально для конкурса «Хроники Руин: Чистильщики Пустошей», организованного Дмитрием Манасыповым на основе сеттинга одноимённой серии его книг.

Если вкратце, то это постапокалипсис, происходящий в альтернативном мире, где не было Советского Союза, зато имелись потусторонние Прорывы, откуда периодически выскакивали инфернальные твари. В конце концов это привело к полномасштабной ядерной войне и вызвало стагнацию человечества на несколько десятилетий. Лишь спустя довольно продолжительное время выжившим людям удаётся создать новые государственные образования на руинах прошлых цивилизаций, пусть и довольно крохотные в сравнении с прошлым. Расплодившихся мутантов и потусторонних исчадий теснят с обжитых территорий, чтобы вновь вернуть контроль над миром. Особую роль в этой борьбе на территории бывшей Российской Империи играют Чистильщики – организация, специализирующаяся на зачистке всей этой нечисти.

Признаюсь честно, в этом рассказе я отрывался, как никогда. Полная творческая свобода, плюс именно там окончательно сформировался мой личный стиль, который оттачивался в течение нескольких лет. На данный момент этот текст является последним моим «малым метром», и вполне возможно так и останется впредь, сделав название рассказа по-настоящему пророческим.

Сделать что-то лучше в данном формате у меня вряд ли получится, а заканчивать всегда нужно на хорошей ноте. Приятного чтения.

Территория объединённых Северных Портов, Соловецкое море, около 150 морских миль от г. Архангельска.

17 сентября 2123 года, 12:59.

Тоска и безысходность.

Что ещё может чувствовать человек, оказавшись в роли обесточенного холодильника? Ты видишь, как медленно, буквально по капле отлаженный механизм покидает живительный холод, превращая тебя в обыкновенную железку, утратившую своё предназначение…

Довольно мерзкое ощущение. И хоть я совсем не холодильник, но в окружении относительно здоровых людей особенно остро чувствуешь свою неполноценность. То, что у них получается мимоходом, для меня сродни подвигу, и каждый новый день становится всё героичнее.

Но бывают моменты, когда даже самому забытому Богом холодильнику удаётся поработать. Напоследок, всего несколько минут, но почувствовать себя прежним. И насрать, что включили его по ошибке, и впереди только мрак и бездонная пропасть машины для утилизации. Он снова в деле. Он покажет, как надо морозить.

Вот такая странная аналогия пришла мне в голову, когда сеанс связи с начальством логично подошёл к концу.

Экипаж хмурился, кое-кто побледнел из особо нервных, а штурман так вообще предприняла попытку упасть в обморок. Один я посреди всего этого уныния во весь рот скалился перекошенной улыбкой, чувствуя, как тоска и безысходность постепенно отступают, вынимая ледяные иглы из моей измотанной души.

Они ещё вернутся, от них уже никуда не денешься… Но я покажу всем, как надо морозить.

– …удачи, – завершил речь светлейший князь. – И да поможет вам Бог.

– Ну, теперь уповать вроде как и не на кого больше, – пробормотал я как можно тише, но всё равно получил от Ладана тычок под рёбра.

– Так точно-с, – глухо отозвался Бивень.

Но князя на линии уже сменил наш непосредственный начальник – полковник Змей:

– Так, ребята, влипли вы сильно, но попусту рисковать вами я не собираюсь. Разведайте и доложите. Если что, удирайте оттуда на всех парах, это приказ. Мне герои не нужны. Азазель, это тебя в первую очередь касается. Только попробуй ещё что-нибудь вычудить!

– Вас понял, – кротко отозвался я.

– Да какой он герой, он му… – вклинился Бивень.

– Отставить, – перебил его Змей. – Кто прав, а кто виноват, решим, когда вернётесь на базу. Конец связи.

Станция стихла и в рубке наступила воистину гробовая тишина. Все смотрели на меня, кто с укором, а кто и с неприкрытой ненавистью. Страшно, ребята? То-то же…

Но излишне искушать людей не хотелось, все ведь при оружии вообще-то. Поэтому я спокойно, хоть и неуклюже, повернулся к выходу и бросил через плечо:

– Ну, кто куда – а я в камбуз!

14:17

Море едва дышало, приходя в себя после затяжной бури. Тёмные, тяжёлые волны расходились в стороны перед носом нашего корабля, вспениваясь грязными бурунами, а небо было настолько серым, что даже в разгар светового дня мы двигались, словно в сумерках. В общем, прекрасная осенняя погодка.

Я стоял, держась свободной рукой за ванты, и старался не выпасть за борт. Берег уже виднелся невооружённым взглядом, а значит, до нашей цели рукой подать. Стоило поторапливаться.

Ребристый металл обшивки под ногами завибрировал от тяжёлых шагов – ко мне деликатно приближались. За прошедшие месяцы я научился спокойно различать членов экипажа по одной лишь походке, поэтому оборачиваться не стал.

– Ты никогда не задумывался, может, мировой океан такой солёный, потому что ни на одном корыте, его бороздящем, не работают сортиры?

– Надеюсь, за всей этой неуместной весёлостью скрывается нормальный человеческий страх, – вздохнул позади меня Ладан. – Идут ты и Лапоть. Мне не разрешили.

– Естественно, – я с третьей попытки застегнул-таки ширинку и повернулся к напарнику. – Инициатива, знаешь ли, любит иметь инициаторов. Рулевой сбился с курса, а я доложил о пойманном сигнале начальству поверх старины Бивня. Эта хитрожопая задница в жизни бы не рискнула кому-нибудь помочь.

– А ты уверен, что там ещё нуждаются в помощи? Если с форпостом что-то случилось…

– То мы узнаем, что. В народе это называется взаимовыручкой.

Ладан покачал головой и протянул свой пистолет.

– Возьми, я знаю, что в твоём табельном нет патронов.

– Хвалю за наблюдательность, но мне даже из дробовика трудно куда-нибудь попасть.

– У него разрывные.

Пришлось принять подарок.

– Ты уж аккуратнее там, – Ладан кивнул в сторону берега. – Помни, что сказал Змей.

– Ага, – согласился я. – Герои никому не нужны.

Уже через час с небольшим наша лохань подошла к пустынному причалу. Других судов не наблюдалось, и если бы не подлатанный кое-где настил, можно было подумать, что здесь давненько не ступала нога человека. Мореходство только начало приходить в себя с появлением килевых разрядников (от которых любой кракен щупальца отбросит), и Северные Порты срочно кинулись восстанавливать вот такие перевалочные базы. Ведь торговля – наше всё.

В прошлом, до прихода всемирного песца, тут располагался крохотный промысловый городок, который жил исключительно рыбой. А так как в здешних водах после войны особо не порыбалишь, это место начало довольно быстро загибаться. Только форпост Северных Портов не дал прибавить к бесконечному списку брошенных «эн-пэ» ещё один. Хотя, теперь уже кто знает…

Бледный, как февральский снег, Лапоть напялил на себя громоздкий бронежилет и мелко стучал зубами.

Думаю, он уже несколько раз успел проклясть судьбу-злодейку, посадившую его за штурвал в ту злополучную вахту. И наверняка меня тоже – за то, что не проигнорировал чей-то призыв о помощи.

Вокруг по-прежнему было ни души. Первый нехороший звоночек – здесь обязана находиться охрана, но караульная будка оказалась пуста. Сходни со скрипом убрали обратно, а на палубе Бивень оставил пару часовых, предупредив, что ровно через час снимется отсюда с нами или без нас. Кто бы сомневался.

Пришлось спешить, хоть я и не создан для быстрой ходьбы. Лапоть выпросил укороченный карабин, и теперь прилежно целился в пустые проёмы брошенных домов, стараясь вертеть головой на все четыреста с лишним градусов. Лишь эта его боязливость не позволила мне сильно от него отстать. Таким макаром мы и добрались до негостеприимно закрытых ворот форта, преграждавших центральную улицу.

Местные вояки не стали выдумывать фортификационных изысков и просто опоясали группу единственных в городе многоэтажек высокой стеной, взорвав остальные строения по соседству. Теперь незамеченными сюда могли добраться только крысы.

– Стой!

Повелительный окрик со стены раздался как раз кстати – непослушные ноги начали понемногу заплетаться, а пикировать на грязный асфальт очень не хотелось.

Лапоть послушно встал, опустив оружие. Оно и понятно – в нашем положении лучше лишний раз не провоцировать хозяев крепости.

– Кто такие?

– Мы с корабля эн-восемнадцать-дробь-девять! – переведя дух, ответил я. – Пришли вот поинтересоваться, всё ли у вас в порядке.

– Ждите.

Через минуту в воротах открылась небольшая калитка, которую я сразу и не приметил, и оттуда высыпала пятерка серьёзно вооружённых бойцов, взяв нас в полукольцо. Следом вышел плечистый сержант, почёсывая неуставную щетину, и произнёс уже знакомым голосом:

– Сдали оружие и за мной.

Что ж, наивно было рассчитывать на хлеб-соль и прочие атрибуты радушия. Я с облегчением расстался с тяжёлой железкой, которую мне всучил Ладан. Стрелять из неё всё равно не смог бы, а просто таскать из вежливости – благодарю покорно. Лапоть тоже разоружился, хоть и не так охотно, и бодро потрусил вслед за сержантом. Пришлось вновь ковылять следом, проклиная свою неуклюжесть.

– Ранен? – поинтересовался сержант, задумчиво посмотрев на меня.

– Ага, уже лет десять, как.

– Кто?

– Я у неё фамилию не спрашивал. Шарахнула всех током и поплыла себе дальше. Выжил я один.

– Понятно, – кивнул сержант и замедлил шаг.

Внутри форпост гудел растревоженным ульем – все куда-то сновали, вооружённые до зубов, как перед осадой, хотя никакого противника под стенами я не заметил. И ещё страх. Нет, даже ужас в глазах большинства.

– Что у вас творится?

– Комендант расскажет.

На стоянке несколько техников яростно спорили, тыча грязными пальцами в выстроившиеся рядком машины. Среди стандартного военного хлама на колёсах я различил парочку весьма любопытных моделей, буквально увешанных оружием, но толком рассмотреть их не успел – сержант завёл нас в невысокое, но крепкое здание с зарешёченными окнами.

К счастью, ковылять по лестницам не пришлось – тучный комендант ждал нас уже на первом этаже. Пришлось заново повторять, кто мы и чего хотим.

– А что это конвоиры делают в наших водах? – прищурился толстяк, оглядывая нашу форму.

– Мы попали в шторм, – пояснил Лапоть. – Вышли непонятно где и пока позиционировались, поймали ваш сигнал о помощи.

– Мы не посылали никаких сигналов.

– Значит, у вас всё в порядке? – обрадовался парень. – Очень рад, разрешите откланяться!

– Нет, – вздохнул комендант. – К сожалению, нет. У вас на корабле, полагаю, есть средства связи?

– Ну да, мы связались с командованием, и нам приказали…

Толстяк жестом прервал Лаптя на полуслове и громко позвал:

– Сотник!

В комнату вошёл тощий лейтенант с острым лицом и маленькими колючими глазками. Форма висела на нём, как на деревенском пугале, но потёртый автомат он держал вполне уверенно. Оружие, кстати, было снято с предохранителя. Так-так…

– Ребята, серьезно, что у вас тут происходит?

Но мой вопрос вновь остался без ответа.

– Лейтенант, пойдёшь с ними на корабль, – комендант быстро набросал несколько строк на бумаге. – И передашь вот это в штаб. Если получится – демонтируйте станцию и тащите её сюда. Нам жизненно необходима связь, а эти пусть дальше себе плывут.

И нас тут же выпроводили обратно. Хмурый Сотник прихватил десяток бойцов и живо забрался в поданную машину. Возблагодарив всех святых, пришедших на ум, я вскарабкался на заднее сиденье. Лапоть пристроился рядом, а прочая солдатня набилась в кургузый грузовик сопровождения, нещадно чихавший мотором.

Обратная дорога, которую я отмаршировал с таким трудом, заняла минут пять – вот оно, преимущество техники, вашу мать! Мы лихо вырулили на пустынную площадку в тени уныло согнувшихся грузовых кранов, и только тогда я заметил, как напряжён водитель. Он вынул короткий пистолет-пулемёт из специальных пазов сбоку от сиденья и внимательно осмотрел площадку перед тем, как выйти.

Солдаты тоже были серьезно настроены, у двоих даже имелись ротные пулемёты. Понимая, что пояснений ждать всё равно бесполезно, я кое-как выбрался наружу, чуть не растянувшись плашмя.

– Можно побыстрее? – голос Сотника просто звенел от напряжения.

– Ага, только другое тело раздобуду, – буркнул я.

Но выражение лица Бивня, когда у него отберут станцию, стоило того, чтобы ещё немного пробежаться. Пришлось стиснуть зубы и хромать со всей максимальной скоростью. Лейтенант, ведомый только ему известной предосторожностью, не стал подъезжать вплотную, остановив машины под прикрытием ветхих лодочных боксов. Строения скрывали от нас причал, и обходить их пришлось по грязной разбитой дороге, с редкими вкраплениями асфальта.

То, что всё плохо, я понял с первого взгляда на корабль. Мало того, что на палубе отсутствовали часовые, так ещё сходни снова были выдвинуты на всю их недалёкую длину.

Очень сильно захотелось взять в руки что-нибудь потяжелее – желательно, с автоматической перезарядкой.

– Сотник, а у вас там случайно дробовик не завалялся?

17:48

От увиденного беднягу Лаптя вывернуло прямо на лестнице, и ещё раз уже на палубе. Большинство солдат последовали его примеру, а вот реакция Сотника настораживала – его куда больше расстроила вдребезги разбитая станция, чем вырезанный под корень экипаж.

Их именно зарезали – обыкновенным солдатским штык-ножом, судя по характеру ранений. Шестеро взрослых и вооружённых, мать их так, людей оказались выпотрошенными, как псевдо-курица на столе умелой домохозяйки.

Я стоял над телом Ладана и старался успокоиться и привести мысли в порядок. Получалось плохо – хотелось карать, вешать за ноги и сдирать живьем кожу. От переизбытка адреналина в крови даже моя многострадальная нервная система стала слушаться лучше.

Итак, что мы имеем? На корабле стоял кавардак, хотя серьёзно пострадала лишь станция связи. С трудом верилось, что всё это было возможно сотворить за те короткие сорок минут, что я тут отсутствовал. Хотя признаки спешки неведомого убийцы всё же нашлись: от нашего специфичного груза избавились куда проще, забросили в отсек связку гранат. От чего будущие каторжники, которых мы везли в Архангельск, превратились из нетто в брутто.

В неприглядный фарш, то есть, для тех, кому в новинку такелажный жаргонец.

Кровавые следы имелись только в одном экземпляре. Покончив с «пассажирами», которые вряд ли вели себя тихо во время резни наверху, неизвестный протопал обратно, на лестницу. Эх, доберусь я до тебя, мой кровожадный друг, и тогда пожалеешь ты, что не убился сам об стену…

И ведь правду говорят, что спешка уместна лишь при поносе во время артобстрела – кое-что он точно упустил. Я почти не удивился, когда за неприметной дверкой с постной надписью «химзащита» обнаружил вполне живого свидетеля, пристёгнутого наручниками к какой-то ржавой трубе. Бивень предпочитал не складировать все яйца в одну корзину, поэтому золотое яичко под названием Джи Эф Дюбуа (во имя-то бусурманское!) оказалось в отдельных апартаментах, избежав насильственного коканья.

Не знаю, что подумал долговязый заключённый, увидев заляпанного кровью мужика с перекошенным лицом, но страха в его светлых глазах не наблюдалось. Это хорошо.

– Слышал, что творилось наверху? – прямо спросил я.

– Уи, то есть… да. Все мертвы?

Говорил он получше многих моих знакомых, хоть и со странным, режущим ухо акцентом. Ну, это и не удивительно – на подбитом приграничниками корабле он был чем-то вроде толмача, так что проблем с взаимопониманием не предвиделось.

– Ага, – подтвердил я. – Одного тебя он не нашёл.

– Я слышал его. Убийцу. Смогу опознать голос, при… возможности.

Вот это уже кое-что. Яичко немедленно обросло платиновой скорлупой, усыпанной бриллиантами.

– Что он говорил?

– Бред какой-то, всё не связанно… Смеялся, в основном.

Весело, ему, значит, было. Ну ничего, хорошо смеётся тот, у кого все конечности на месте… Уж я-то постараюсь, чтоб кое-кто их не досчитался.

– Никуда не уходи, я за тобой пришлю.

Дверку я тихонечко прикрыл и задумался. Кто бы это мог быть, такой крутой? И на кой ляд лишать нас связи? Пока было ясно только одно – убегать неведомый противник не собирался, иначе нас встретил бы один лишь пустынный причал. В управлении нашим корытом разберётся любой ребёнок – штурвал-колесо, да десяток кнопок, ничего сложного. Получается, у него здесь ещё дела остались.

Это хорошо, значит, время у меня есть.

Я заковылял обратно в наш с Ладаном кубрик. Стараясь не смотреть в сторону его койки, открыл личным кодом свой шкафчик и принялся рыться в бумагах на верхней полке. И как ни старался я сосредоточиться, перед глазами по-прежнему стояли растерзанные тела тех, с кем я провёл последние полтора года. Эх, ребята, кто же всех вас…

Естественно, нужная бумажка оказалась самой последней в стопке, к ней же прилагался пластиковый жетон с моей угрюмой физиономией в углу. С другой полки я прихватил металлический цилиндр с ядовито-оранжевой маркировкой на боку, а вот табельный пистолет оставил висеть на крючке – в нём действительно не было патронов…

По пути в рубку я одним глазком заглянул в отсек покойного Бивня. Тут тоже царил беспорядок – всё, что не прикручено, валялось на залитом кровью полу, разбитое и растоптанное. Сейф же оказался нетронут, и призрачная версия об ограблении растаяла как утренний туман. Только вот металлическая дверца выглядела уж слишком чистой в сравнении с обильно заляпанными кровью стенами. Странно…

В рубке хмурый Сотник докладывал о случившемся по портативной рации. Я сунул ему под нос бумажку для ознакомления и принялся осторожно раскручивать один из стыков труб, идущих вдоль стены. Они у нас повсюду проложены, метра не пройдёшь, чтоб об них не споткнуться. А что вы хотите, это же бывший музейный экспонат, переделанный под современные нужды. Прихваченный цилиндр плотно вошёл в открывшееся жерло, и я с облегчением вернул трубе прежний вид. Она всё равно пока не использовалась, так пусть станет местом для хранения.

Лейтенант уже прочитал бумагу и теперь озадаченно вертел её в руках, то проверяя на свет, то всматриваясь в переливающийся штрих-код. Не верил, в общем, глазам своим, и совершенно зря – документ и удостоверение были подлинными. Я других не печатаю.

Наконец, он смирился и поднял на меня удивлённые глаза.

– Вы…

– Старший уполномоченный инспектор Первого Полицейского Департамента, – подтвердил я. – И имя мне – Азазель.

18:21

Человек уже несколько миллионов лет как расстался со своим хвостом, а вот привычка им вилять осталась.

Комендант, именем которого я так и не поинтересовался, услужливо крутился вокруг, пытаясь задобрить свалившегося на голову начальника.

Меня вкусно и сытно накормили, поражаясь, как один человек может столько съесть. Лапоть же на внешние раздражители реагировал вяло, поэтому я всучил ему бутылку сорокоградусной и отправил отдыхать. Всё, больше он мне не помощник, для предстоящего дела были нужны волки, а не ягнята.

К примеру – заключённый Дюбуа, который даже не изменился в лице, перешагивая через внутренности своих бывших конвоиров. Военные всегда разительно отличаются от надзирателей, не в первый раз в этом убеждаюсь.

Я остановил свой истекающий потом искусственный спутник, заходящий на очередной виток, и усадил напротив. Позволил налить и опорожнить пухлый гранёный стакан, но сам пить не стал. Не хватало ещё перед этим клоуном кататься в судорогах с пеной у рта.

– Когда начались нападения?

– Дней пять назад, – призадумался комендант. – Стали пропадать люди на дальних караулах, бесследно, мы их так и не нашли. Выжившие рассказывали про каких-то непонятных тварей…

– Мутанты? Мертвяки?

– Да хрен поймёшь, жуткие образины, но ни серебро, ни свинец их толком не берёт, пока на куски от выстрелов не развалятся.

– Но мой корабль не твари посетили, вообще-то. И что случилось с вашей станцией?

– Да тоже самое, – горестно вздохнул толстяк, опрокинув следующий стакан. – Вся смена под нож, аппаратура вдребезги. Это измена!

– И поэтому вам повезло, что здесь оказался я. Вы пробовали связаться с другими частями?

– Выслали две группы на машинах ещё три дня назад, но никто не вернулся! А ехать им было сутки в одну сторону, мы ж в захолустье торчим… Что нам делать теперь?!

– Будем думать. Вы решили верно, укрывшись в крепости, но если среди вас изменники, это особо не поможет.

– Ну, кое-кого мы уже закрыли, именно после их приезда всё и началось.

– Кто такие?

– Чистильщики, мать их, – сплюнул комендант. – Разведотряд. Приказано не трогать, сами знаете, по договору с Альянсом.

– Это их машины во дворе?

– Ага, всего четыре было, – голос толстяка опустился до доверительного шепота. – Если всё пойдёт очень плохо, на оставшихся можно прорваться…

– Отставить, – тоном, не терпящим возражений, прервал я его. – Крепость нужно держать до последнего.

– Вы принимаете командование? – встрепенулся он.

– Нет, я займусь расследованием. Мне нужен тот самый сержант, что встречал нас накануне, пусть подберёт пятерых толковых солдат.

– Сию минуту-с!

– Так, а где подозреваемые?

– Ну, так в кутузке же, – наморщил лоб комендант. – Там их трое всего, остальные как сквозь землю… Сразу после приезда, ага. Да, и еще одна – в лазарете, под охраной, естественно. Она раненых лечит – их у нас сейчас хватает.

– Тогда с неё и начну.

Оставив перепуганного толстяка в одиночку приканчивать бутылку, я вышел на свежий воздух и наткнулся на Дюбуа в сопровождении двух рослых вояк.

– Свободны, – отмахнулся я от них. – Он теперь со мной.

Ключ от наручников есть у каждого надзирателя, и освобождение не заняло много времени, даже с моими вечно дрожащими руками.

– Что вы хотите? – удивлённо спросил уже бывший заключённый.

– Ели поможешь мне найти того гада – отпущу, – честно пообещал я. – Дам тебе припасов, сколько унесёшь, и скатертью дорожка, возвращайся в свою родную бусурманию. Пусть и посуху, но в нашем безумном мире нет ничего невозможного.

– Хитро, – улыбнулся мужчина, разминая запястья. – Но шанс всё же есть. А там, куда меня везли – точно нет. По рукам.

До госпиталя мы дошли вместе, вызвав некоторый переполох среди охраны. Мне старательно отдали честь и распахнули массивные створки двери. Очень мило.

Под лазарет отвели двухэтажный остов то ли магазина, то ли банка, который заботливыми солдатскими руками довели до почти жилого состояния. Внутри оставили только несущие стены, и поэтому такого понятия как «палата» здесь не существовало. Мы прошли мимо длинного ряда кроватей, заполненных едва ли на треть, и поинтересовались у пробегавшей мимо санитарки, где можно найти опального врача-чистильщика. Та мотнула головой в неопределённом направлении и понеслась дальше, неся полную утку на вытянутых руках. Дюбуа поморщился.

– А ты как думал, выздоравливать легко, что ли? – я вдохнул полной грудью до боли знакомую смесь запахов лекарств, экскрементов и чего-то неуловимого под кодовым названием «больничка» и заковылял дальше.

Искомый объект обнаружился ближе к концу зала, возле кровати очередного подраненного солдатика. Я сразу понял, что это та, которую мы ищем, выделяло её что-то на фоне остальных, может, осанка или взгляд…

Ей было едва за тридцать – молодая женщина, каждое её движение дышало здоровьем и уверенностью в собственных силах. Внешность восточная, а это в наших северных краях большая редкость. Темные, тяжелые волосы собраны в тугую, «воровскую» косу, а карие миндалевидные глаза сосредоточенно смотрели на склянку с бесцветной жидкостью, откуда она набирала шприцом дозу для укола. Хороша, ничего не скажешь…

Женщина закончила процедуру и только после этого позволила себе отвлечься на нас.

– Старший инспектор Азазель, – представился я. – ППД.

– Надо же, – врач нахмурила красиво изогнутые брови. – По наши души в эту глушь забрались?

– Нет, я тут случайно. Правда.

Мой неловкий отрицательный кивок заставил её нахмуриться ещё больше.

– Что с вами?

– Давай сразу на ты, – предложил я. – А на брудершафт выпьем позже.

– Что с тобой?

– Отсидел собственное тело, – пожал я плечами. – Знаешь, как бывает, ты наверняка такое тоже ощущала. Это моё обычное состояние, привыкай.

– И всё же я тебя осмотрела бы.

– Это тоже позже, после брудершафта.

Женщина даже не сделала попытки улыбнуться, видимо, давно уже привыкла к неуклюжим знакам внимания.

– Меня зовут Миса-Хой, не склоняется. Можно просто Миса.

– Дюбуа, – отозвался молчавший до поры спутник.

– А он…

– Консультант, – перебил я её. – Слышала, что случилось с кораблём?

– Увы, да, – ровным голосом ответила врач. – Новости здесь расходятся очень быстро. Ты был там под прикрытием?

– Вроде того. А сейчас расскажи, что ваша группа здесь натворила?

Ответом было лишь молчание.

– Слушай, я не в первый раз сталкиваюсь с вашим братством и уверен, что комендант задержал не тех. Помоги мне понять, что здесь творится, и клянусь, это всё останется между нами.

Миса-Хой, поколебавшись немного, огляделась, но лишних ушей не нашлось, даже раненый боец сейчас спал глубоким сном.

– Мы наткнулись в архивах на местоположение одной… «консервы», предположительно – склада боеприпасов. Нас послали разведать, что там.

Дюбуа озадаченно почесал подбородок.

– Так, – прищурился я. – И руководство Северных Портов вы, конечно же, решили предупредить о находке постфактум.

Женщина кивнула.

– Ну и хорошо, – я с удовольствием отметил промелькнувшее в тёмных глазах удивление. – Лично у меня цели вашего братства вызывают только уважение. Наши правители слишком часто поддаются искушениям, чтобы без разбору отдавать в их руки опасное наследие предков.

– Приятно слышать, хотя и очень… неожиданно.

– Но ваши с вылазки не вернулись, – продолжил я. – И здесь начали гибнуть люди. Мы должны это остановить. Любой ценой.

– Да, но как?

– Завтра с рассветом отправляемся за ответом на этот вопрос. Тебе известны координаты?

– Ты с ума сошёл?! Здесь кроме меня остались только водители и один техник! Кто туда пойдёт?

– Комендант обещал выделить нам на усиление пару бойцов.

– Ты хоть понимаешь, что там сгинули подготовленные разведчики? Боюсь, даже всего гарнизона не хватит, чтобы их заменить.

– Не бойся, – улыбнулся я. – С тобой будет карающая длань ППД, и имя ей – Азазель. Все узрят, как надо морозить.

– И с каких это пор в департаменте работают психи? – сокрушённо покачала она головой.

– Ну, меня и похуже называли, – признался я. – В общем, до утра отбой. Остальных сейчас отпустят, пригляди, чтоб они не напороли глупостей. А завтра мы вместе выясним, что случилось с вашими коллегами.

– Хорошо, – Миса-Хой против воли закусила губу и отвернулась.

Спорю на всё золото мира, что у неё в группе был очень близкий человек, а значит, сейчас самое время побыть ей наедине с собой. Я прихватил задумчивого Дюбуа и поспешил покинуть госпиталь. Иностранец, терпеливо ожидавший конца разговора, неожиданно выдал:

– Может, они, как это… отравились?

– Кто? – поначалу не понял я.

– Эти люди, – пояснил он. – Пропавшие. Которых мы пойдём искать.

– Чем?!

– Ну как это… Консервой.

18 сентября 2123 года, 10:46

Утро так и не порадовало нас солнышком. Моросил мелкий холодный дождик, проникающий сквозь любую одежду, а серая пелена в небе и не думала рассасываться.

Две сгоревшие машины чистильщиков стояли рядышком на грязной дороге, но ни одного трупа внутри мы не обнаружили.

– Это не напалм, – уверенно заявил сержант Ржавый.

Я согласно кивнул, порадовавшись про себя, что не ошибся с выбором сопровождения. Ржавый, как оказалось, пять лет отслужил в Приграничье, а это солидный срок, я вам скажу. Бойцов он тоже подобрал одного к одному – тёртые мужики, лица уголовней некуда, с такими хоть в огонь, хоть в разведку.

Чистильщики пошли все вчетвером, для них привычно брать оружие в руки даже самому обычному технику или медику. И пусть опыта у таких бойцов меньше, но они были полны решимости не упасть в грязь лицом. Такая вот получилась сборная команда имени меня.

Заброшенный посёлок ничем не отличался от трёх предыдущих, что мы проехали по пути сюда. Идеальная маскировка – кто в трезвом уме и здравой памяти подумает, что здесь размещён военный объект?

Цинизм проектировщиков приятно порадовал – вход в подземные сооружения располагался в подвале местной церковно-приходской семинарии. Точнее выход, аварийный, как я понял. Не смущать же школяров снующими туда-сюда вояками всех рангов? Где-то на невообразимой глубине сюда проложена подземная ветка, как маленький капилляр в кровеносной системе нашей необъятной и, увы, бывшей Родины. Эх, умели тогда строить, не то, что нынче…

Группа чистильщиков, по пятам которой мы шли, провозилась с дверьми не меньше суток. Я с уважением осмотрел толщину створок и первым прошёл внутрь. Естественно, это оказался шлюз-перемычка с точно такими же воротами в конце.

– Солидно, – выдохнул кто-то из солдат.

За перемычкой начался коротенький коридор, ведущий к широкой кабине лифта. Обесточенного, само собой. Жизнь не любит лёгких путей, я давно уже это понял – аварийный спуск-подъём представлял собой винтовую лестницу, уходящую в непроглядную тьму шахты. Ну, я знал, что этим закончится, надеюсь, спускаться к центру Земли не придется.

– Всем предельная осторожность, – предупредил я. – Помните, герои никому не нужны. Особенно мёртвые.

– А это и есть «консерва»? – поинтересовался Дюбуа, посветив в тоннель мощным фонарём.

Разумеется, луч до дна не добил.

Спускались мы долго, где-то с час, осторожно проверяя каждую ступеньку, пока не достигли широкого холла, уставленного непонятной аппаратурой. Если бы я накануне не вколол себе лошадиную дозу стимулятора, слёг ещё на полпути, а так нормально – доковылял, прям как в старые добрые. Но отходняк впереди ждал жуткий и неотвратимый, подобно концу света. В этом и беда старых холодильников вроде меня – струя живительного фреона, который спокойно потреблял литрами в молодости, хоть и заставляет заработать вновь, но в конце концов тебя убивает. Потому что удел утиля – ржаветь на помойке, а не дарить людям холод.

А я самый упрямый утиль на этом, мать его, свете. И первую напавшую на нас тварь встретил не разваливающийся инвалид, а сосредоточенный профессионал. Выстрел дробовика разнёс клубок розовых щупалец, юрко прыгнувший с потолка, на мелкие клочки. Посолить, добавить пучок зелени по вкусу – и вот вам готовый салатик. Запивать желательно вином урожая сорок восьмого, приятного аппетита.

Вторую тварь метко подстрелил механик Лимон, и она тоже лопнула, как шарик с водой, разбрызгивая бесцветную, но вонючую слизь. Дубуа провёл фонарём по своду холла, и в светлом пятне мелькнуло ещё не меньше пяти шарообразных «кальмаров». К стрельбе присоединились остальные, а двое солдат Ржавого принялись разбрасывать осветительные шашки, рассеивая тьму. Вот умницы!

Твари нашлись и на полу – они прятались в щелях между массивными блоками аппаратуры. Навались все разом – без раненых бы не обошлось, каждое их щупальце венчал острый коготь, оставлявший царапины даже на гранитных плитах пола.

Но всё плохое в жизни кончается, закончились и «кальмары». Вот только последнего Дюбуа умудрился подстрелить прямо надо мной, щедро обдав слизью. Я смахнул ошмёток чужой плоти с лица и прислушался к внутренним ощущениям. Вроде ничего, кроме мерзкого запаха, конечно. Шикарный кожаный плащ, выданный расщедрившимся комендантом, не дымился кислотными парами и выглядел просто-напросто грязным. Следовательно, останки не токсичны, чего же они тогда так воняют?!

Дюбуа оглядел дело своих рук и смущенно пробормотал:

– О, пардон…

– Силь ву пле, твою маман!

Я кое-как смахнул слизь с плаща и заковылял дальше, подавая пример остальным. Со мной поравнялась Миса-Хой, успевшая перебинтовать единственного раненного – бойцу Ржавого распороли руку, к счастью, неглубоко.

– Ты продолжаешь меня удивлять, инспектор, – вполне серьёзно заявила она.

– А я ведь не продемонстрировал ещё и десятой доли своих достоинств.

– И всё же…

– Эти мешки с дерьмом не смогли бы остановить ваших ребят, – не дал я ей закончить мысль. – Они явно пришли позже. Похоже, это какие-то лаборатории, а не склад вооружений, как вы рассчитывали.

– Да, а от таких мест не бывает ничего кроме больших проблем.

– Тогда мы тем более не можем оставить это гадюшник в целости.

Холл окончился очередной дверью, на этот раз закрытой. Пока пыхтящие солдаты пытались отжать непослушные створки в стороны, Лимон склонился над вскрытой панелью управления и громко щёлкнул чем-то. Теперь дело пошло как по маслу – дверь явно кто-то поставил на запор.

В освободившийся проём заходили парами, разбирая сектора, пока не выстроились полукругом. Огромное помещение, где мы оказались, было залито бледно-оранжевым светом, исходящим из панелей на высоком потолке. Да ладно, чистильщикам удалось запустить генератор?

Повсюду стояли разнокалиберные стеклянные ёмкости, обросшие датчиками. В некоторых ещё плескалась изумрудная жидкость, в которой плавали… Ну, скажем, объекты. Язык не поворачивался как-то назвать эти бесформенные куски плоти, ежесекундно менявшие форму. Гадость.

На многочисленной аппаратуре остались россыпи пулевых отметин, а под ноги то и дело попадались стреляные гильзы. Но тел видно не было, пришлось потихоньку расширять зону поисков.

Я осторожно приблизился к ближайшей ёмкости литров на пятнадцать, и тут же привлёк внимание её обитателя, прилипшего к поверхности стекла. И как этот бестиарий остался жив все эти годы?

– А что это за… печать? – тихо поинтересовался Дюбуа, не отстававший от меня ни на шаг.

На другой стороне гигантской пробирки стилизованные крылья обнимали пылающий меч с крестообразной рукоятью.

– Твою же мать…

– Что? – обеспокоенно спросил Ржавый. – Знакомый рисунок?

– Не то слово, – скривился я. – Проект «Иерихон».

– И что же это за проект? – поинтересовалась Миса-Хой.

– Да как всегда – суперсолдаты, сверхвозможности… Блин, ну хоть бы раз попробовали сделать что-то полезное! Самовосстанавливающийся бутерброд, к примеру, или вечно плодоносящее дерево… Есть же вечнозелёные!

– Так откуда ты про него знаешь?

– Ну, довелось как-то побывать в одной их лаборатории, правда, разграбленной мародёрами. Нам, то есть, Первому Департаменту, пришлось за ними потом полгода гоняться. Видели бы вы, во что они превратились… Твари Прорыва рыдали в сторонке.

– Значит, велика вероятность встретить здесь солдат Полуночи, – пришёл к выводу чистильщик-водитель.

– Ага, а также Заката, Рассвета и Полдника, – проворчал я.

– Эй, тут труп! – подал голос один из солдат Ржавого.

Они разбились на двойки и прочёсывали проходы между нагромождением аппаратуры и компьютеров. Миса-Хой примчалась к нашедшим первой, но её ждало разочарование – останкам явно было уже много лет. Начисто обглоданный и потемневший от времени скелет ехидно скалился, уставившись в потолок пустыми глазницами, а в его руке…

Я, как давешний лейтенант Сотник, не поверил своим глазам. На костях покоилась «перчатка Архангела», самая настоящая! У меня сегодня день рождения, что ли?

Вытряхнув изнутри кости и прах, я примерил древнее оружие на руку и с удовольствием ощутил, как предплечье нежно, но крепко сжимают фиксаторы. Работает! Теперь с ней хоть кувыркайся – выронить невозможно.

К перчатке в комплекте прилагался тактический шлем, который у скелета отсутствовал, но мне-то он и не нужен. Я сам себе… шлем.

Мгновение, и перед глазами выскочил полупрозрачный интерфейс. Так-так, заряда около половины, очень неплохо, на века делали ведь машинку. Пока я приводил оружие в порядок, буквально выпав из реальности, прошло всего лишь две с лишним минуты, но когда я оббежал интуитивным прицелом окрестности, обстановка в лаборатории уже разительно поменялась.

Напротив группы стоял незнакомый бородатый мужик, увешанный подсумками, но с пустыми руками. Заляпанная форма на нём была точно такая же, как на спутниках Миса-Хой.

– Не стреляйте, пожалуйста, – жалобно канючил он. – Я же свой, мы тут еле держались, повсюду твари…

Бойцы медленно опускали оружие. Это что такое? Ладно, у чистильщиков мог быть приступ ностальгической жалости, но сержант-то куда смотрел?! Тот Ржавый, которого я знал, сложил бы в нехитрое уравнение пять дней отсутствия группы, сгоревшие машины, убийства людей на заставе и выдал ответ в виде короткой очереди чуть поверх бороды.

Но тут на голову будто легла теплая ладонь, вызвав приятное покалывание в затылке, и всё встало на свои места. Фу-у-у, телепатия, как низко, сударь!

Яркий луч из перчатки метнулся по груди мужика и рассёк его на две неравные половинки, вспыхнувшие ярко-зелёным пламенем. Хм, неожиданный эффект.

– К бою!

В проходах замелькали гибкие силуэты. Парочку удалось перехватить короткими импульсами, и зелёных факелов в лаборатории прибавилось.

«…жуткие образины, но ни серебро, ни свинец их толком не берёт…» – неожиданно припомнились слова коменданта. А зажигательными для разнообразия не пробовал бить, скупердяй?!

Команда понемногу пришла в себя, и помещение наполнилось грохотом выстрелов. Так-то лучше. Твари, не ожидавшие отпора, вновь рассредоточились по залу, охватывая нас в кольцо, но пока не рискуя приближаться.

– По колбам! – заорал я, подавая пример. – Там напалм!

И пусть я выразился не совсем верно, но все видели, к чему приводят мои выстрелы, и сделали соответствующие выводы. Емкости стали разлетаться вдребезги, и их содержимое начало заливать пол. Не дожидаясь, пока всё тут вспыхнет адским пламенем, я скомандовал отступление.

К холлу, через который мы проникли сюда, прорываться не было смысла – группа довольно-таки далеко забрела в недра лаборатории, и теперь между нами и выходом стремительно расширялась огненная стена. К счастью, по периметру зала располагалась ещё куча дверей, они обязательно куда-нибудь да приведут, лишь бы подальше отсюда.

Лимон было склонился над панелью управления, но я оттёр его в сторону – некогда копаться, когда за твоей спиной накаляется духовка. Электронный замок с радостью подчинился, стоило только на него возложить руку. Не пропал ещё навык-то! Могём!

За дверью оказался уходящий в темноту коридор с прозрачными стенами, за ними располагались боксы-вольеры, по счастью, пустые. Угораздило же в бестиарий сунуться…

Твари, подгоняемые пламенем, предприняли последнюю и решительную атаку. Пришлось задержаться, чтобы отстрелять особо ретивых. Как говорится, капитан корабля прыгает за борт последним, проверив на экипаже, не плавают ли там акулы.

Створки с шипением сомкнулись, и я снова вернул замку его заблокированный статус. Как же приятно работать с работающей электроникой, это уже порядком позабытое удовольствие…

Я замер, пронзённый этой простой мыслью. А какого хрена здесь всё работает?! Реактора не хватило бы на столько лет бесперебойной работы, значит, его кто-то перезапустил. Чистильщики? Вряд ли, они сюда за трофеями пришли и возиться с аппаратурой им не резон. И вообще, тот парень, которого я располовинил, оказался свежеиспечённым мутантом, как он вообще таким стал?

Итак: «Иерихон», убийства, поджоги, мутации – в сумме это…

Завершить мысль не дало прилетевшее из темноты щупальце, тяжелым бревном врезавшееся мне в грудь. Из обычного человека такой удар выбил бы дух, дерьмо и всё остальное, а у меня только голова закружилась. Но я старательно сполз по стеночке, всем видом изображая из себя сломанную куклу.

Остальные осоловело уставились в одну точку, все, кроме Миса-Хой. Второе щупальце обхватило женщину, шутя выбив оружие из её рук.

– Привет, дорога-а-ая… – протянул присвистывающий голос, и из темноты выступила мужская фигура.

– Барс?! – сдавленно выдохнула врач.

Судя по её голосу, раньше из спины чистильщика щупальца не росли. Значит, всё-таки мутаген. Посмотрим, во что он превратил парня.

– Рад, что узнала, ла-а-апочка, – мужчина улыбнулся, обнажив внушительные клыки. – Скучала?

– Барс, перестань, зачем… – прохрипела Миса-Хой, безуспешно пытаясь выбраться.

– А почему бы и нет? – чистильщик чуть ослабил хватку, позволяя пленнице дышать. – Думаешь, из-за бесконечной любви я не трону свою ми-и-иленькую Мису? Так не было её, любви-то. Я спал и с Белкой, и со Стрекозой, а ты даже не подозревала…

Клянусь, до сих пор не перестаю удивляться загадочности женской души – несмотря на маячившую впереди смерть, именно после этих слов в тёмных глазах блеснули слёзы. Тварь же упивалась триумфом, облизывая губы раздвоенным змеиным языком. Всё, пора прекращать этот балаган.

– И куда же эта Белка со Стрелкой подевались? – я с кряхтением поднялся.

Перчатка и дробовик остались на полу, ладони были пусты, и очередное щупальце нерешительно замерло передо мной. Бывший чистильщик озадаченно хмыкнул.

– А ты крепче, чем кажешься, мутант.

Миса-Хой, наконец, отвлеклась от своих переживаний и удивлённо посмотрела в мою сторону.

– Хватит из себя строить опереточного злодея, – предложил я. – Хочешь излить душу – делай это над трупом, так надёжнее.

– А ты шутник…

– А ты мудак, но это к делу не относится. Скажи, кто с тебя так изуродовал, и можешь катиться на все четыре стороны.

– Ду-у-умаешь, если защищён от внушения, то сможешь справиться со мной? – зашипел Барс.

– Я не собираюсь тут с тобой меряться, у кого удаль длиннее, мне просто нужны ответы на вопросы.

– И с чего ты взял, что мне интере-с-с-сен разговор с тобой?

– Почему тогда все ещё живы?

– Это поправимо.

Еще пара щупалец зависла надо мной, подрагивая от нетерпения.

– Хотя бы ответь – нафига тебе это?

– Меня попросили, – пожал плечами мутант. – За всё в этом мире приходится платить.

– И не говори.

Щупальца пронзили воздух в том месте, где я только что был. Бравада и предсказуемость – слабейшее место новичков. Чувство собственного превосходства так сладко и упоительно, что пьянит сильнее любого алкоголя. Вплоть до того момента, когда кто-то посильнее не намотает твои кишки на руку.

Требуха у Барса оказалась сизого цвета. Щупальце, удерживающее Мису, разжалось – болевой порог у парня оказался крайне низким. Я выдернул несколько каких-то органов, сжатых в кулаке, и мощным пинком отправил подвывающего мутанта обратно в темноту.

– Заходи, не бойся, уходи, не плачь.

Зажигалка, которую так и не успел подарить любившему подымить Ладану, полетела следом. Яркое зеленоватое пламя осветило коридорчик вплоть до поворота вдалеке не хуже мощного прожектора. Очнувшиеся от яростного вопля люди недоумённо озирались то на меня, стаскивающего ставший огнеопасным плащ, то на коленопреклонённую Мису, безуспешно пытавшуюся сдержать рыдания.

– Чё уставились? – рявкнул я. – Руки в ноги и вперёд!

Металл двери стал понемногу накаляться от огромной температуры, а вот мутант прогорел на удивление быстро, оставив после себя эдакую чернильную кляксу на полу. Вот такая прикладная химия, детки, учитесь.

Мы пошли вдоль прозрачных витрин, где, по-видимому, раньше держали испытуемых. Миса-Хой вроде как пришла в себя, но вежливый Дюбуа по-прежнему помогал ей идти, поддерживая за руку.

Бестиарий окончился стерильно белоснежными хирургическими кабинетами, которые одним своим видом вызывали у меня рвотные позывы. Никто никогда не задумывался, что белый – это цвет смерти? С другой стороны, когда тебя вскрывают в помещении, расписанном под хохлому, это наверняка ещё хуже.

Здесь нашёлся работающий терминал, его я выжал досуха за пару секунд, и множество мелких накопителей с записями исследований. Их общей кучей свалили в рюкзак одному из бойцов – на досуге разберу.

Интерактивная карта, скачанная из недр компьютера, подсказала, что выход совсем близко, нужно лишь подать энергию куда надо и разблокировать ворота наверху. Плёвое дело, когда ты ходячая электронная отмычка с возможностью ругаться матом.

В залах вивисекции на нас снова напали, на этот раз какие-то жуткие членистоногие с жалами, клешнями и хелицерами. Пошли первые потери – пока я разбирался с маршрутом отступления, водителя-чистильщика схватили за ноги и уволокли куда-то в систему вентиляции, а одному из солдат Ржавого прокусила ногу ядовитая тварь, вызвав мгновенную асфиксию.

Но ребята тоже были не детсадом, выведенным воспитательницей на прогулку, и выкашивали напиравших химер пачками.

– Внимание, протокол «Очистка» инициирован, – безжизненным женским голосом поведал интерком. – Просим персонал покинуть свои места согласно схемам эвакуации. Обратный отчёт через…

Дослушивать было некогда. Я отфутболил настырную помесь скорпиона с дикобразом, попытавшуюся оседлать мою ногу, словно похотливый спаниель, и прокричал:

– Все за мной!

Повторять не пришлось. Все уже устали от ужасов местных подземелий и быстро набились в просторную кабину грузового лифта, распахнувшуюся в конце короткого коридора, правда, ещё одному бойцу Ржавого по пути едва не оторвали руку. Голос продолжал отчитывать секунды до того, как лаборатория перестанет существовать в принципе, но мы уже возносились вверх.

Все что хотел, я узнал, а оставлять за собой представляющие угрозу места не в моём стиле. Сколько уже открыто таких ящиков Пандоры, заставив человечество умыться кровавыми слезами? И до сих пор многие из них никак не удаётся захлопнуть.

Команда заметно нервничала – обратный отчёт кого угодно доведёт до истерики. Один только раненный вёл себя спокойно, потеряв сознание от болевого шока. Надо бы их по приезду занять чем-нибудь, чтоб не доставали с вопросами, на которые у меня нет ответа.

И ещё нужно решить, что делать с моим бывшим коллегой, заварившим всю эту кашу.

19:27

Файлы разноцветными рыбками мелькали перед глазами, нехотя раскрывались и снова юрко ускользали, маня за собой в неизведанные глубины. На одолженном у коменданта лэптопе уже можно было жарить яичницу, хотя он просто выступал посредником между инфо-боксами и мной.

Человечеству очень, просто до потливых ручонок, нравились игры в Бога, но «иерихонцы» в своё время переплюнули всех. Конкретно эта лаборатория разрабатывала устойчивую форму мутагена, делавшего из людей, цитирую, «более совершенные организмы». Сразу вспомнился клыкастый чистильщик с пучком щупалец на спине – и это, по-вашему, совершенство?!

Целью опытов было сделать ткани мутантов менее восприимчивыми к огню, но судя по тому, что я видел, особого успеха они не добились.

В металлическую дверь деликатно постучали. Я устроился в допросной комнате в надежде, что хоть здесь меня не станут искать, но упрямству некоторых представителей прекрасной половины человечества можно только позавидовать.

Миса-Хой зашла в камеру и уселась напротив.

– Только не делай раздражённое лицо, – попросила она сходу. – Хотел бы уединения – выставил охрану у входа.

Убойный аргумент. Только вот ждал я не её.

– Слушай, у меня важные дела…

– Кто ты?

Простой вопрос, и одновременно такой бесконечно сложный…

– Я – человек.

– На сколько процентов?

– Как-то не считал, но не меньше четверти, это точно.

– Барс назвал тебя мутантом… – протянула женщина.

– Потому что он был придурок. И ещё очень нехороший человек в душе. Не думал, что тебе нравятся плохиши.

Но Миса-Хой не дала себя смутить.

– Что с ним произошло?

– Попал под действие мутагена, – я развернул к ней экран с хитровыкрученной нуклеотидной спиралью для наглядности.

– И это… настолько изменило его? Психику, я имею в виду.

– Не совсем, – покачал я головой. – Происходит перестройка организма, а не сознания. Просто из-за сумасшедшего скачка гормонов он оказался вроде как в состоянии аффекта. А под кайфом, как известно, всё дерьмо всплывает наружу.

– Значит, остальные…

– Мы видели всего двоих. Я уверен, что большинство чистильщиков не превратились в моральных уродов и от них просто избавились, как от неудобных.

– И кто же это сделал?!

– Метаморф.

– Мета… кто?

– Одна из самых удачных разработок «Иерихона». Солдат, полностью контролирующий свою физическую оболочку, биоробот, в общем. Может выглядеть как угодно, вплоть до твоей двоюродной бабушки или отца-командира. Некоторые из них обладали довольно сильными ментальными возможностями, делавшими их весьма… эффективными.

– И что с ними стало?

– Большинство бросили на затыкание Прорывов, хотя создавались все модели биороботов совсем для других целей. Я думал, их не осталось больше, а вот поди ж ты…

– И кто это может быть?

– Да кто угодно, говорю! Даже ты…

– Ну уж нет, – замотала головой женщина. – А есть способ его вычислить?

– Да, – кивнул я. – Если у тебя в голове суперкомпьютер.

Миса-Хой посмотрела, как я перелистываю файлы, не прикасаясь к периферии лэптопа, и довольно хмыкнула.

– И как уничтожить ублюдка?

Я сжал в кулак «перчатку Архангела», которую до сих пор не снял.

– Ты видела её в действии, а теперь прошу, уходи. Я отдал распоряжение коменданту пропустить вашу машину наружу, выбирайте любую, и вперёд. Здесь скоро будет очень жарко, а чистильщики и так потеряли достаточно бойцов.

– Мы не бежим от опасности, – твёрдо заявила Миса-Хой. – Иначе какие из нас защитники человечества?

Я невольно залюбовался решительностью привлекательной женщины, но в дверь снова постучали, не дав в полной мере насладиться зрелищем. Проходной двор какой-то.

– Открыто!

В допросную осторожно заглянул Дюбуа, но увидев меня с Мисой, расслабился и подсел к ней, благо стульев хватало.

– Ну вот, почти все в сборе, – заявил я. – Ждём Ржавого и начинаем охоту.

– На кого? – тут же спросил любопытный иностранец.

– На убийцу экипажа корабля, плюс кучу местных солдат и чистильщиков.

– О, а немало ли нас?

– Хватит. Если что, запросим поддержку у военных в лице нашего бравого сержанта.

– Сначала его нужно вычислить, – напомнила Миса-Хой.

– Кого? – опять запутался в нашем разговоре Дюбуа.

– Вот это, как раз-таки, легче всего, – отмахнулся я.

В металл третий раз гулко постучали.

– Открыто, вашу мать! Задрали!

Но дверь, против ожидания, не распахнулась, а наоборот, лязгнула закрывающимся запором.

– Спасибо!

Дюбуа и Миса-Хой недоумённо уставились на меня.

– Ржавый снаружи подождёт, – пояснил я.

До них доходило несколько томительно долгих мгновений.

– Ты?! – врач вскочила, опрокинув стул, и рванула пистолет из наплечной кобуры.

Иностранец лишь кротко улыбнулся, не делая попыток ей помешать. Женщина выбросила вперёд руку с оружием, да так и замерла напряжённой статуей.

– Вот теперь поговорим спокойно, – вздохнул мужчина. – Здравствуй, Азазель.

– И тебе, Уриель, – буркнул я в ответ, складывая лэптоп. – Твой позывной числился в списках испытуемых. Мог бы подтереть.

– Это было бы невежливо с моей стороны. Сто лет ведь не виделись. Почти.

– Я бы ещё столько же твою рожу не видел.

Лицо Дюбуа смялось и поплыло, будто мираж в раскалённом воздухе – ни одной чёткой черты, ни одного штриха. Истинное обличие метаморфа.

– Ты меня до обидного быстро вычислил. Понимаю, брат, что у тебя электроника вместо мозгов, но все же…

– Ты был слишком деловит, чтобы списывать всё на проделки надышавшихся мутагена чистильщиков. Ещё тогда, на корабле, я заметил подозрительно чистую дверцу сейфа капитана. Когда погиб старина Бивень, она была приоткрыта, и крови на неё попало мало. Тогда, конечно, и подумать не мог, что там работал кто-то из наших, но после посещения лаборатории «Иерихона»… Наша альма-матер, мать её. А в сейфе тебя интересовали личные дела заключённых, вот только нахрена весь этот дешёвый маскарад? Захватил бы корабль и уплыл восвояси.

– Так и хотел поначалу, – пожал плечами Уриель. – Терпеть не могу колёсный транспорт, всегда мечтал о круизе на яхте… Но потом я заметил тебя, ковыляющего, как пьяный паралитик.

– Время нас всех поимело. Никто не ушёл обиженным.

– Это не оправдание тому, что я узрел. Почему ты до сих пор служишь им?! – метаморф кивнул на замершую Миса-Хой. – После всего, что они сделали с нами, с тобой, в конце концов!

– Те, кто хоть каким-то боком были причастны к «Иерихону», давно уже накормили червей. Глупо обвинять в этом сразу всё человечество.

– О да, – скривился Уриель. – И ты решил стать спасителем этого проклятого рода? Тот самый Азазель, который с улыбкой шёл по щиколотку крови во дворце эмира? Тот самый, вырезавший целые семьи, выполняя волю кучки орденоносных свиней?! И какую благодарность ты заслужил – стал затычкой в лопнувшей канализации! Тобой и остальными заткнули прущее наружу дерьмо, чтобы не испачкать белоснежные мундиры!

– Что-то я тебя, брат, среди ходячих вантузов не видел, – припомнил я.

– Меня назначили здешней подопытной крысой! А что с тобой произошло?!

– Побывал внутри Прорыва, по ту сторону адской воронки. Ничего особенного в том Чистилище нет, между нами, но во время путешествия я осознал, что мы все – люди. Ты просто не видел настоящих нелюдей.

– Я – нелюдь! – заорал метаморф. – И я не успокоюсь, пока каждая человеческая тварь не сдохнет!

Рука Миса-Хой медленно начала сгибаться, разворачивая пистолет в мою сторону.

– У меня титановая лобная кость, – напомнил я и сжал в кулак «перчатку Архангела».

– Ах, ну да.

Неуловимо быстрым движением Уриель оказался позади женщины, уйдя с линии огня. Звонко хрустнули шейные позвонки, и безвольное тело осело на пол.

– Тварь, – констатировал я и выпалил весь оставшийся в перчатке заряд в грудь метаморфа.

Того отшвырнуло к стене, опалённой прошедшим насквозь выстрелом. Секунду я сидел, невидящим взором уставившись в одну точку, после чего стащил ставшую бесполезной перчатку, отшвырнув её в угол. Титановые скулы сводило от клокотавшей ярости, лишь огромным трудом мне удалось сдержаться.

– Поверить не могу, ты выстрелил в меня… – прохрипел Уриель, поднимаясь с пола.

Огромная дыра в его груди стремительно затягивалась, хотя из неё ещё вился дымок, и тянуло горелой плотью. Жив?!

– Какого х…

– Иногда бывает полезно побыть лакмусовой бумажкой, – просипел тот довольно, устраиваясь обратно на стул. – Перед самым концом яйцеголовым удалось-таки разработать более качественную модель мутагена. Такие дела.

На стол лёг серебристый цилиндр пневмошприца.

– Я не хочу драться, возможно, ты – единственный брат, который у меня остался.

– И он очень хочет тебя убить.

– Не получится, смирись! – довольно хохотнул он. – Я воистину бессмертен! И вообще, действие стимуляторов скоро закончится, и ты окончательно превратишься в старую развалюху. Но выход есть – прими мутаген. Метаморфом тебе, конечно, не стать, но хотя бы приведёшь в порядок умирающую биологическую оболочку. И вернемся к вопросу о неотвратимой гибели человечества в следующую нашу встречу, надеюсь, не в следующем веке.

– Далеко собрался? – усмехнулся я, кивнув на заблокированную дверь. – Бригада новоявленных каменщиков под предводительством сержанта Ржавого, наверное, уже принялась замуровывать подвал. Ты не мог выбраться из законсервированной лаборатории – не сможешь и отсюда. Даже у возможностей метаморфа есть предел.

– Да? – ничуть не обескуражился Уриель. – А у тебя он есть? Давай проверим! В здании заложено несколько устройств, распыляющих старую версию мутагена. Времени осталось совсем мало, успеешь найти все?

Я прикрыл глаза, сканируя окрестности. Метаморф не врал – в вентиляции обнаружилось три инородных объекта, излучающих слабый электромагнитный фон.

– Их семь, – поведал торжествующий Уриель, почёсывая грудь. – И они надёжно экранированы от таких, как ты. В «Иерихоне» чего только не разрабатывали, взять ту же перчатку. Понравился, кстати, мой подарочек?

Мне осталось только скрежетнуть зубами. Метаморф демонстративно посмотрел на часы.

– Мы дождёмся, пока большая часть гарнизона взбесится, или ты меня выпустишь по-хорошему? Вряд ли обожаемые тобой людишки за стеной окажутся ангелами во плоти и не попытаются сюда ворваться, одержимые дикой жаждой убийства…

– Много болтаешь, – я сплюнул и три раза постучал кулаком по двери. – Открывай, сова, медведь пришёл!

– Всё гениальное – просто, – оценил Уриель. – Надеюсь, мои новоявленные миньоны уже закончили погрузку. До встречи, братишка.

В недрах массивной двери лязгнул отпираемый засов. Биоробот не спеша поднялся, чётко, по-уставному, отсалютовал старшему по званию и взялся за ручку.

– А ты помнишь, почему меня назвали в честь ПАДШЕГО ангела? – поинтересовался я, придержав его за плечо.

– Хм, нет, – покачал головой метаморф. – Это важно?

– Я самый вредный из всей нашей линейки. Тронешь людей снаружи, и для меня не будет цели важнее, чем уничтожить тебя.

– Это даже интересно, – Уриель сбросил мою начинающую мелко дрожать руку и открыл дверь. – У тебя двадцать минут до начала апокалипсиса в отдельно взятой крепости, поторопись.

Солдаты во главе с Ржавым замерли каменными истуканами с бесполезным оружием в руках, потом резко вскинули стволы к подбородкам и нажали на спуск. Метаморф спокойно прошествовал мимо упавших тел и стал подниматься по лестнице, приняв мой облик. Всех одновременно он контролировать не мог, максимум – пару десятков человек. Хоть это не изменилось с прежних времён.

– Я тебя предупреждал! – крикнул я вдогонку и вернулся в допросную.

От бессилия хотелось выть. Я взял в руки шприц, повертел его в руках, борясь с желанием выпустить в себя спящего там джина и догнать, разорвать…

Все мы подвержены приступам агрессии и бывший солдат по имени Азазель не исключение. Просто кто-то может себя контролировать, а кто-то – нет. В каждом из нас дремлют такие демоны, что твари потустороннего Прорыва покажутся безобидными ягнятами. Но у них нет души, а значит, люди – сильнее. Поэтому я и смог вернуться ОТТУДА.

Сила духа – вот истинная мощь. Вся боль и ярость ушла в последний рывок, толчком расширивший границы моего восприятия до предела, охватив всю территорию форпоста. Вот они – ещё четыре сгустка ядовито-зелёной энергии, не врал вынырнувший из прошлого брат… И я начал давить их всех с хрустом, не оставляя шансов для детонации, выжигая к чертям всю электронику. Я самый крутой в мире холодильник, и рыдали от отчаянья те, кто меня недооценил!

Плыви, братишка, вместе со своей свежевыращенной командой уродов. Новую расу прихваченным мутагеном, увы, тебе не построить – припасённый в трубе тактический заряд терпеливо ждёт заданного повышения температуры. Ты стал крут, не спорю, но маленького ядерного взрыва даже тебе не пережить. Так что желаю выпасть радиоактивным дождичком где-нибудь на родине покойного Дюбуа, падла! И счастливого полёта в стратосферу.

А руки дрожали всё сильнее. Того и гляди, скоро даже шприц не смогу держать непослушными пальцами.

Я плюхнулся рядом с телом Миса-Хой и прижал зашипевший цилиндр к её сонной артерии. Сколько там умирает мозг? Надеюсь, успел…

– Запомни, девочка, – зашептал я ей в ухо в полной уверенности, что она услышит. – Мы являемся людьми вплоть до того момента, пока сами верим в это, и насрать, что стало с нашей физической оболочкой! Неважно, кто ты снаружи, сохрани свою человечность внутри и не давай никому себя изменить. Береги душу, поверь старине Азазелю, это большая редкость во Вселенной.

Бледная кожа на её щеках порозовела, даже мелкие морщинки вокруг глаз разгладились, а позвонки с хрустом встали на место.

Я погубил сегодня много жизней, а сколько спас? Может, всё сделанное было неправильно – время покажет. Высшие мутанты будут в ярости, как и Альянс, это точно. Да и охотников покопаться в стремительно воскрешающей женщине найдётся немало. Кто знает, может, и ещё кто из старичков заглянет на огонёк…

В любом случае, каша заварится знатная. Как и везде, где побывал бывший ангел возмездия под кодовым названием Азазель. Вечно он что-то не то творит…

Но я – человек, а людям свойственно совершать ошибки и сомневаться в собственных действиях.

Это и отличает нас от бездушных машин.