Автор выносит глубокую благодарность за помощь в подготовке книги М. Ф. Вологдиной, М. Н. Колпакову, М. К. Куприной-Иорданской, Б. Д. Новинштейну, Б. Е. Патону, А. С. Федорову, А. А. Чеканову, К. А. Яковлеву, сотрудникам кафедры сварочного производства Уральского политехнического института имени С. М. Кирова, Государственного архива Воронежской области, Ленинградского государственного исторического архива, Государственного исторического архива Ленинградской области, Центрального государственного архива Удмуртской АССР и Государственного архива Пермской области.

Николай Гаврилович Славянов вошел в историю русской науки и техники как изобретатель электрической дуговой сварки металлов. Основные положения электрической сварки, разработанные Славяновым в 1888–1890 годах прошлого столетия, не устарели и в наше время.

Электрическая сварка является важнейшим производственным процессом на машиностроительных заводах, в ремонтно-механических цехах, передвижных мастерских, на строительстве. Она во многих производствах почти полностью вытеснила клепку, по сравнению с которой резко сокращает потребность в рабочей силе, дает значительную экономию металла и в то же время обеспечивает высокие механические свойства сварного соединения.

Сооружение морских и речных судов большого тоннажа, вагонов, котлов высокого давления, мостовых кранов, цистерн, трубопроводов, изготовление сложной химической аппаратуры — вот далеко не полный перечень производств, в которых широко используется электросварка.

Большую службу электрическая сварка металлов сослужила в годы Великой Отечественной войны. Перевод многих предприятий из прифронтовой полосы на Урал, в Сибирь, в Среднюю Азию потребовал быстрого строительства новых производственных объектов. Металлические сварочные конструкции и дерево были основным материалом в беспримерном скоростном строительстве новых заводов и цехов.

В годы Великой Отечественной войны Герой Социалистического Труда академик Е. О. Патон на одном из уральских заводов автоматизировал электросварку, благодаря чему значительно ускорилось сооружение мощной боевой техники. В последние годы войны вступили в строй специальные сварочные трансформаторы академика В. П. Никитина. Академик К. К. Хренов изобрел подводную электросварку металлов.

И в наши дни, когда создается мощная техническая база коммунистического общества, электрической сварке металлов отводится почетное место.

Если взглянуть на нашу Родину с большой высоты, то вся она — от берегов Ледовитого океана до жаркой Кушки, от Балтики до далеких Курильских островов — представится грандиозной строительной площадкой. И везде, там, где прокладываются газопроводы и нефтепроводы, сооружаются величайшие в мире гидроэлектростанции, возводятся цельносварные мосты через судоходные реки, — повсюду, где живет и созидает советский человек, — вы увидите голубые огни электросварки.

Изобретение русского инженера Н. Г. Славянова служит людям.

Славяновы — старинный дворянский род, в котором военная профессия считалась наследственной. Николай Егорович Славянов, дед изобретателя, в пятнадцатилетием возрасте поступил на военную службу. В таком же возрасте начал служить и отец изобретателя — Гавриил Николаевич Славянов, родившийся в 1825 году.

Выйдя в 1851 году в чине штабс-капитана в отставку, Гавриил Николаевич поселился в селе Никольском Задонского уезда Воронежской губернии, где у него имелось небольшое имение. Спустя два года он женился на дочери курского помещика Софье Алексеевне Шаховской.

В 1854 году Гавриил Николаевич снова был призван на военную службу. В составе Волынского полка он участвовал в Крымской кампании, в знаменитой обороне Малахова кургана. В 1856 году по состоянию здоровья вышел в отставку и возвратился в село Никольское.

Первым ребенком в многодетной семье Гавриила Николаевича и Софьи Алексеевны (у них было восемь сыновей и три дочери) был сын Николай — будущий изобретатель. Он родился 23 апреля (5 мая) 1854 года и был записан в метрической книге Николаевской церкви села Ново Дубового Задонского уезда Воронежской губернии. После появились дочь Александра, сын Алексей, Гавриил, Анастасия, Тихон, Мария, Александр, Сергей и другие дети.

Любопытно отметить, что брат изобретателя Александр Гаврилович, окончивший физико-математический факультет Петербургского университета, был известным в России деятелем железнодорожного транспорта. Его трехтомный «Альбом чертежей рельсов и скреплений к ним, употребляемых на русских железных дорогах» долгое время был настольной книгой строителей железнодорожных путей. Братья Тихон и Сергей продолжили наследственную военную профессию. Тихон Гаврилович дослужился до чина подполковника, участвовал в первой мировой войне. В 1918 году был избран солдатами в полковой комитет 25-го пехотного Смоленского полка. Умер в начале 1919 года от тифа в Ростове-на-Дону. Сергей Гаврилович, тоже дослужившийся до подполковника, погиб от ран, полученных в июле 1916 года на поле боя.

Имущественное положение у Гавриила Николаевича, хотя он и принадлежал к привилегированному сословию, было плохим и с каждым годом все ухудшалось. Обедневшая дворянская семья еле сводила концы с концами.

Но Гавриил Николаевич и Софья Алексеевна много внимания уделяли воспитанию и образованию детей. В доме Славяновых имелась большая библиотека. Дети много читали. Одна из комнат на втором этаже служила концертным залом. Здесь Николай учился играть на рояле. В комнате часто звучали голоса скрипки, виолончели, флейты.

В 1868 году, в возрасте сорока трех лет, Гавриил Николаевич умер. Его семья осталась в бедственном положении. Дети Гавриила Николаевича, как свидетельствуют документы, уже не владели недвижимым имуществом. Имение в Никольском было продано.

Софья Алексеевна после смерти мужа сняла в родном селе в аренду дом с десятиной земли и жила на небольшую пенсию. Все хозяйственные работы — уход за садом и огородом, содержание пчельника и другие — выполняла она сама и дети.

Первоначальное образование будущий изобретатель получил дома, а восьми лет был отдан в Воронежский кадетский корпус. Родители решили готовить сына к военной службе.

Выпускники Воронежского Михайловского кадетского корпуса, открытого в 1845 году, продолжали свое военное образование в столичных кадетских корпусах. А с 1857 года ему было дано право выпускать воспитанников прямо в офицеры. Это было довольно известное учебное заведение с сильным преподавательским составом. Среди воспитанников корпуса мы находим имена С. И. Мосина — конструктора русской трехлинейной винтовки, заслуженного профессора Артиллерийской академии М. К. Тахтарева, литератора А. С. Суворина. Воспитанником Воронежского кадетского корпуса был Г. В. Плеханов.

Николай Славянов учился в кадетском корпусе хорошо, но, по-видимому, что-то его там не удовлетворяло. Учась уже на предпоследнем курсе, он подал прошение уволить его из корпуса. Просьба была удовлетворена, и бывший кадет поступил в выпускной класс Воронежской мужской гимназии.

В 1872 году Николай Славянов с золотой медалью окончил Воронежскую гимназию и по рекомендации педагогического совета (что случалось очень редко) 21 августа того же года подал прошение директору Петербургского горного института: «Желая поступить в число студентов вверенного Вам института, имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство допустить меня до испытания, при сем представляю: 1) свидетельство о звании и возрасте, 2) свидетельство о дворянстве, 3) свидетельство от Воронежской гимназии и 4) вид на право жительства в С.-Петербурге». Славянов успешно выдержал конкурсные испытания и был зачислен студентом института.

Петербургский горный институт, старейшее высшее учебное заведение России, был открыт в 1773 году. Первое время он назывался Горным училищем, после — Горным кадетским корпусом, Горным институтом. В 1848 году он получил наименование Института корпуса горных инженеров и стал закрытым учебным заведением. Долгое время ему был положен статут военной организации. Лишь в 1866 году институт получил права открытого учебного заведения с пятилетним сроком обучения.

В 1867 году в институте обучалось только 83 человека. Но уже в 1872 году здесь было 322 студента. Ежегодный прием новых студентов был установлен в пятьдесят человек. Вместо экзаменов ввели конкурсные испытания. Прием лиц польского и еврейского происхождения был строго ограничен.

Первый год пребывания Славянова в Горном институте совпал со столетним юбилеем этого учебного заведения. Знаменательная дата отмечалась 21 октября 1873 года. На юбилейное заседание прибыли представители более чем от семидесяти крупных русских и иностранных научных учреждений. От Петербургского университета выступил великий русский химик Д. И. Менделеев, который отметил: «Юбилейное торжество Горного института есть торжество науки, ибо она светит в подземных глубинах… Так пусть же ее могущественное светило освещает и впредь, на благо России, это учреждение светом своим полным и чистым».

К юбилею учебного заведения была учреждена медаль «В память столетия Горного института». Интересно, что в октябре 1923 года, когда отмечалось 150-летие Петроградского горного института, тоже была учреждена медаль, которая вручалась окончившим институт. На обратной стороне одной из медалей было выгравировано:

«Н. Г. Славянов оконч. в 1877 г.

Н. Н. Славянов оконч. в 1908 г.»

Президент Академии наук СССР академик А. П. Карпинский, воспитанник и профессор Горного института, вручил эту медаль Николаю Николаевичу Славянову — сыну изобретателя.

Студент Николай Славянов на всю жизнь запомнил торжества, посвященные столетию Горного института. Он гордился тем, что ему посчастливилось учиться в этом прославленном заведении.

В период, когда Славянов был студентом, в Горном институте преподавали такие выдающиеся ученые, как профессора физик К. Д. Краевич, геолог П. В. Еремеев, математик Г. А. Тиме, химики К. И. Лисенко и К. Д. Сушин. Курс геологии и геогнозии читал А. П. Карпинский, тогда адъюнкт, а впоследствии первый президент Академии наук СССР. Металлургию преподавал профессор Н. А. Кулибин, внук знаменитого русского изобретателя. Директором института был академик Н. И. Кокшаров — один из основоположников русской минералогии.

«С первых же дней занятий в институте, — как пишет Л. Д. Радунский, один из авторов книги о Славянове, — выдающиеся способности, неутомимое трудолюбие и настойчивость в работе выдвинули Н. Г. Славянова и обратили на себя внимание товарищей и профессуры. Студенческие его проекты всегда отличались тщательной и глубокой проработкой, оригинальностью решения поставленных задач и неоднократно заслуживали особые похвальные отзывы. Так, например, за разработанный проект паровой машины со сконструированным им особым парораспределительным механизмом с гидравлическим регулятором, прикрепленным к одной из спиц, махового колеса, Н. Г. Славянов был удостоен Советом Института почетного отзыва».

Все годы пребывания в институте студент Николай Славянов испытывал большие материальные затруднения. Мать, обремененная семьей, конечно, не могла помогать ему. Приходилось давать частные уроки по математике, черчению, музыке. Это отрывало от занятий, но иного выхода не было. Так жили и учились многие петербургские студенты.

В мае 1874 года студент Славянов обратился с просьбой о назначении ему стипендии. «Не находя достаточно средств к жизни, — писал он в своем заявлении директору института, — имею честь покорнейше просить принять меня в число стипендиатов Горного института; так как в нынешнем году мне нужно ехать на практические работы, то осмеливаюсь просить назначить мне вспомоществование на это время.

Свидетельство о несостоятельности моей хранится в Горном институте».

Совет института признал просьбу уважительной и назначил стипендию.

Просьба о назначении стипендии мотивировалась выездом на практические работы. И это вполне понятно. Студент Славянов, выезжая из Петербурга на практические работы, которые не оплачивались, лишался своего единственного заработка — платы за частные уроки.

Немалых средств требовали занятия музыкой. Еще в детстве Николай Славянов начал играть на рояле. Не бросил он этого занятия и в студенческие годы. Но своего инструмента не было. Пришлось брать пианино напрокат, платя за это вдвое дороже, чем за комнату, которую он снимал.

Любовь к музыке сохранилась на всю жизнь. С большим мастерством Славянов исполнял многие музыкальные произведения. Особенно любил он «Аппассионату» Бетховена, «Реквием» Моцарта и Шестую симфонию Чайковского.

Трудолюбивый, настойчивый в достижении своих целей, честный в поступках и простой в обращении, Николай Славянов пользовался в институте большим уважением у своих товарищей.

Середина семидесятых годов прошлого столетия ознаменовалась открытыми революционными выступлениями рабочего класса. Впервые в истории в этих выступлениях приняло участие революционно настроенное студенчество.

6 декабря 1876 года на площади Казанского собора в Петербурге состоялась политическая демонстрация. К собору пришли рабочие и студенты. С пламенной речью — призывом к революционной борьбе с русским самодержавием — выступил студент Горного института Георгий Плеханов. После его выступления демонстранты подняли на руки молодого рабочего Якова Потапова, который развернул красное знамя под возгласы демонстрантов: «Да здравствует социальная революция!»

Рядом с Плехановым находился и Николай Славянов. Он был одним из тех, кто поднимал рабочего Потапова. Славянов был вместе с теми демонстрантами, которые оказали сопротивление полиции и обратили ее в бегство.

Но, получив подкрепление, полиция арестовала 32 человека, среди них 11 женщин. Плеханов, преследуемый полицией, выехал в Киев (из Горного института он был исключен как не явившийся на занятия). Славянов скрылся в Гатчине.

Плеханов и Славянов в одно время учились в Воронежском Михайловском кадетском корпусе. Но Плеханов после окончания корпуса поступил в Константиновское юнкерское училище в Петербурге и только осенью 1874 года перешел в Горный институт. В 1876 году он был на третьем курсе, а Славянов на пятом, последнем курсе института. Воронежское землячество Горного института состояло из двух студентов: Славянова и Плеханова.

Случилось так, что в Гатчине студент Николай Славянов попал в дом полковника Василия Васильевича Ольдерогге, человека, начавшего служить с нижних чинов. В доме полковника требовался специалист по ремонту каминов, и Славянов, по-видимому, предложил свои услуги. Здесь он познакомился с дочерью полковника Варварой. Молодые люди нашли общий язык. Славянов рассказал о демонстрации в Петербурге. Варвара с сочувствием отнеслась к нему. Ремонт каминов «затянулся» до конца декабря.

После рождественских каникул Славянов с хорошей аттестацией полковника Ольдерогге появился в Горном институте. Эта аттестация была как нельзя кстати. Славянов получил возможность продолжать занятия. В это время им и был разработан проект паровой машины с особым парораспределительным механизмом. За этот проект Славянов получил почетный отзыв, и подозрение об участии в демонстрации было снято.

А между тем Николай Славянов и в первой половине 1877 года принимал участие в студенческих волнениях, и еще раз от преследования полиции скрывался в Гатчине.

Хорошие отношения с Варварой Ольдерогге — дочерью полковника — постепенно переходили в любовь.

В июне 1877 года Николай Славянов окончил Горный институт. Как одному из лучших выпускников ему было присвоено звание горного инженера первого разряда. Молодой инженер был направлен в распоряжение Главного начальника Уральских горных заводов. В начале ноября его назначили на Воткинский горный завод (теперь в Удмуртской АССР) практикантом механического и токарного цехов.

Перед отъездом на работу Николай Славянов (уже в который раз!) посетил гостеприимный дом полковника, теперь уже в отставке, Ольдерогге. Первой встретила его Варвара. В этот день они особенно хорошо поняли друг друга. Славянов сделал предложение — она не отказала.

Полковник был поражен смелостью «печника», но все закончилось благополучно. Скоро сыграли свадьбу, и Славяновы выехали на Воткинский завод.

Воткинский завод, основанный графом Шуваловым в 1759 году (с 1763 года завод стал казенным), ко времени поступления на него Славянова был крупнейшим в России железоделательным, сталелитейным, машиностроительным и механическим предприятием. Он был известен своими замечательными умельцами. Здесь в начале XIX века трудился крепостной крестьянин металлург С. И. Бадаев, который многое сделал для усовершенствования производства стали. Высококачественная «бадаевская сталь» шла на изготовление монетных штампов и хирургических инструментов. С. И. Бадаев впервые получил сплав стали с платиной. На Воткинском и Ижевском заводах работал талантливый механик Л. Ф. Собакин — дед П. П. Аносова. Он конструировал цилиндрические меха, плющильные и сверлильные станы, измерительные приборы. Воткинские умельцы крестьяне братья Федор и Иван Соснины были известны как первые организаторы производства железа из окалины. Особенно большое развитие предприятие получило в тридцатые — сороковые годы прошлого века, когда горным начальником завода работал И. П. Чайковский — отец великого русского композитора.

Главным назначением Воткинского завода было снабжение армии и флота железом и железными изделиями. Предприятие выпускало самую разнообразную продукцию, начиная от тонкой проволоки, часовых пружин, пробойных гвоздей до корабельных листов, трехсотпудовых якорей, паровозов. Оно ежегодно расходовало около миллиона пудов чугуна, доставляемого с Гороблагодатских и Златоустовских заводов.

Но развитию завода мешала сохранявшаяся здесь под разными предлогами система крепостнических отношений. Так, даже в начале восьмидесятых годов заготовка и подвоз топлива, выжигание угля, подвоз чугуна с пристани Галево, отправка готовой продукции на пристань и другие работы выполнялись крестьянскими земельными обществами по нарядам. Плату крестьяне получали часто не деньгами, а товарами из казенных заводских лавок.

Николай Гаврилович Славянов, приступивший к работе на заводе в ноябре 1877 года, недолго пробыл практикантом. Уже в мае будущего года он был назначен смотрителем механического и токарного цехов, а в октябре начал исполнять должность механика всего завода.

К этому времени у Николая Гавриловича и Варвары Васильевны произошло большое событие: 1 июня 1878 года родился сын Николай — в будущем известный советский гидрогеолог.

Работа отнимала много сил и времени, но Славянов трудился с большим увлечением. Под его наблюдением находилось все оборудование завода. Николай Гаврилович вникал во все мелочи ремонта и усовершенствования машин и механизмов. Он составил подробный план переустройства механической части завода, которое должно было поднять производство на более высокий уровень. Этот план был одобрен.

В июне-июле 1880 года Славянов во время отпуска лечился в городе Гапсале, а после этого знакомился с организацией производства на Путиловском, Колпинском и других заводах. Вернувшись в Воткинск 19 сентября 1880 года, Славянов занялся, переоборудованием механического цеха, начал разрабатывать проект устройства электрической станции. Однако в октябре 1881 года Славянова неожиданно направили на частные Омутнинские заводы братьев Пастуховых. Ему была предоставлена должность инженера для технических занятий с «зачислением по Главному Горному управлению без содержания от казны».

Омутнинские горные заводы (теперь в Кировской области), на которых Славянов работал два года, включали группу заводов: Омутнинский чугуноплавильный и железоделательный, Пуденский и Кирсинский железоделательные, Песковский чугуноплавильный и чугунолитейный. Заводы были разбросаны на очень большом расстоянии один от другого. Основанные сто — сто пятьдесят лет назад, они работали по старинке. Производительность доменных печей была очень низкой. Заводы держались на рабском труде голодного крестьянина севера Вятской губернии.

Чем объяснить, что квалифицированный горный инженер, энергично взявшийся за усовершенствование механических заведений Воткинского завода, был направлен на частные заводы? Дело в том, что перевода Славянова на Омутнинские заводы добились сами Пастуховы (видимо, не обошлось и без взятки лицам Горного ведомства в Петербурге). Их заводы, работавшие на старинном оборудовании, не могли увеличить выпуск металла, в котором так нуждалась развивающаяся капиталистическая промышленность России. Владельцам заводов Пастуховым требовался хороший специалист.

Но все попытки Славянова усовершенствовать производство на Омутнинских зародах натолкнулись на упорное сопротивление заводчиков. Они наотрез отказались вкладывать деньги в переоборудование предприятий.

На Воткинском заводе Славянов имел возможность получать средства на ремонт и даже на переустройство механических заведений, а здесь, на Омутнинских заводах, вся деятельность смотрителя механических заведений свелась к текущему ремонту устаревшего и изношенного оборудования.

Такая работа Славянова удовлетворить не могла, и он подал прошение на имя министра государственных имуществ перевести его в распоряжение главного начальника Уральских заводов. Просьба была уважена. Славянова назначили, «на службу в распоряжение главного начальника Уральских заводов для определения на должность управителя механических фабрик Пермских заводов с 29 ноября 1883 года».

На Урал, в Мотовилиху, Николай Гаврилович вместе с семьей переезжал зимой в сильные морозы и вьюгу. Екать пришлось в так называемом возке — крытой повозке на полозьях, с дверцами и окнами. В пути Николай Гаврилович простудился, и пришлось долго лечиться. В связи с этим к работе на Пермских пушечных заводах он приступил только 2 февраля 1884 года.

В 1736 году на речке Мотовилихе, впадающей в Каму, в четырех верстах от Егошихинского медеплавильного завода, давшего начало городу Перми, был заложен новый казенный медеплавильный завод. Он работал до 1862 года, а потом из-за истощения медистых песчаников он был закрыт. Царское правительство приняло решение построить здесь два новых завода: чугуннопушечный и сталепушечный.

Сталепушечный завод, который строился по проекту Н. В. Воронцова впоследствии директора Горного института, был заложен 26 августа 1863 года. Через год заложили чугуннопушечный завод. Первая пушка чугуннопушечного завода имела вес 2800 пудов, на 400 пудов больше знаменитой царь-пушки в Кремле. В 1875 году на Мотовилихинском заводе (как по традиции стали называть тот и другой заводы) был пущен величайший в мире пятидесятитонный паровой молот, построенный по проекту Н. В. Воронцова. Под молот был отлит чугунный цельный шабот — стул, весом 630 тонн. Отлили его в январе, а остыл он только в апреле. Чтобы металл получился более плотным, шабот отливался верхней частью внизу. Мотовилиха была связана с другими заводами Урала Горнозаводской железной дорогой, построенной в 1874–1878 годах от Перми до Екатеринбурга (теперь Свердловск) через Чусовую, Нижний Тагил. Здесь с 1876 года начал работать мартен.

К началу восьмидесятых годов Мотовилихинский казенный завод стал одним из крупнейших предприятий царской России. Здесь было занято свыше четырех тысяч человек. На заводе сложился высококвалифицированный коллектив рабочих. Многие из них приехали из Златоуста, с других уральских заводов, из Сормова. Это определило то обстоятельство, что Мотовилиха в начале XX столетия стала одним из центров революционного движения Прикамья и Урала. Кроме производства стальных пушек, завод принимал большое количество заказов на изготовление отдельных частей машин, строил пароходы, паровые машины, паровые котлы и многие другие машины и механизмы.

Первое время на Мотовилихинском заводе Николай Гаврилович Славянов работал управителем орудийных и механических цехов. Но уже в ноябре 1888 года его назначили помощником горного начальника (управляющего заводом), а в июле 1891 года — горным начальником. В этой должности он работал до конца жизни.

Широко образованный, энергичный инженер, Славянов с первых шагов своей деятельности на Мотовилихинском заводе был страстным поборником внедрения в производство всего нового, передового.

Среди многих других забот он стал задумываться и над вопросами применения электротехники на производстве. Электротехника — тогда дело новое — как самостоятельный предмет в высших учебных заведениях не изучалась, и Славянов был слабо знаком с ней. Он принимается за углубленное изучение электротехники. И прав член-корреспондент Академии наук СССР профессор М. А. Шателен, который пишет, что Славянов «приобрел свои знания по электротехнике самостоятельно, находясь уже вне высшей школы».

Вскоре после приезда на Мотовилихинский завод Славянов познакомился с богатой технической библиотекой завода. Эта библиотека возникла в 1871 году, когда начались работы по подготовке сооружения парового молота. Н. В. Воронцов предложил своему помощнику собирать всю известную в России и за рубежом литературу по паровым молотам. Помощник не был ограничен средствами, и уже через год в библиотеке было более тысячи томов на русском и иностранных языках. Библиотека восхитила Славянова богатством литературы по паровым молотам, но не удовлетворила его, так как профиль ее был очень узок. При активном содействии Славянова библиотека стала комплектоваться литературой по металлургии, электротехнике, литейному делу, механической обработке металлов, деревообработке, судостроению и другим специальностям. Библиотекой пользовались служащие и рабочие завода бесплатно.

Еще в то время, когда Славянов работал управителем орудийных и механических цехов, он, никак не связанный с прокатным производством, разработал проект большой сварочной печи для проката кровельного железа. 28 июня 1884 года было решено «приступить к постройке таковой печи, установив ее в старой молотовой фабрике».

Новым делом для Славянова было мартеновское производство, и он ходатайствует перед горным департаментом о приглашении на Мотовилихинский завод А. А. Износкова — известного строителя первых мартенов в России.

В 1884 году на заводе по инициативе Износкова и при самой энергичной поддержке Славянова начались опытные работы по изготовлению артиллерийских снарядов более высокой прочности. Дело в том, что с появлением военных судов, корпуса которых изготовлялись из броневых плит, существующие сферические снаряды не пробивали борт корабля. Изготовляемые в России закаленные снаряды при ударе о броню разлетались на куски и никакого разрушительного действия не оказывали.

Износков и Славянов изготовили партию сферических снарядов из литой некованной стали и провели стрельбы на Мотовилихинском полигоне. Результаты превзошли все ожидания: новый снаряд пробивал шестидюймовую броню. Военное ведомство, связанное договорами на поставку снарядов крупповского производства, потребовало контрольных стрельб снарядами Круппа и Износкова — Славянова. Но и контрольные стрельбы дали прекрасные результаты.

Военное ведомство высоко оценило труды Славянова и Износкова.

В мае — сентябре 1885 года Славянов находился в четырехмесячной заграничной командировке в Бельгии и Германии. Он побывал на Всемирной выставке в Антверпене и электротехнической в Кенигсберге, знакомился с производством на заводах общества Кокериль и Круппа. На бельгийских заводах, чтобы лучше узнать производство, ему пришлось некоторое время работать простым рабочим. Многое Славянову дало посещение электротехнической выставки. Он все больше убеждался в том, что электричеству, электротехнике принадлежит большое будущее.

Русские инженеры и техники, когда это было необходимо, не считали зазорным учиться у заграницы. Но они не копировали слепо заграничный опыт, а всегда искали новые пути в технике, производстве. Таким инженером-новатором был и Николай Гаврилович Славянов.

Вернувшись из-за границы в Мотовилиху, он еще активнее занялся электротехникой. Славянов жил ею и на работе и дома. Одна из комнат в его квартире была превращена в опытную электрическую мастерскую и лабораторию. Здесь он часами размышлял, разрабатывал проекты, своими руками изготовлял всевозможные электрические приборы, модели динамо-машин.

В начале 1886 года на Мотовилихинском заводе началось, строительство первой электростанции. Две динамо-машины, постоянного тока для нее — одна на 800 ампер при 60 вольтах и вторая на 1000 ампер при 100 вольтах — были сделаны мотовилихинскими рабочими по чертежам и расчетам Славянова. Тогда это были крупные динамо-машины. Работать они начали в 1887 году и в действие приводились паровыми машинами. На распределительных щитах электростанции Славянов впервые в истории техники применил шинную проводку. Им были изобретены особые регуляторы для дуговых ламп.

Электростанция имела назначение освещать завод в ночное время. Всего на территории предприятия и в цехах горело семьсот дуговых фонарей. Когда Славяновым была построена вторая электростанция, количество дуговых фонарей увеличилось до двух с половиной тысяч.

Первая электростанция, построенная Славяновым, явилась технической базой двух выдающихся изобретений Николая Гавриловича: «электрической отливки металлов» — дуговой электрической сварки и «электрического уплотнения металлических отливок».

Летом 1887 года изготовленные Славяновым динамо-машина, дуговые лампы, различные электроизмерительные приборы экспонировались на двухнедельной Урало-Сибирской научно-промышленной выставке в Екатеринбурге. Экспертная комиссия этой выставки наградила Славянова большой серебряной медалью «За достоинства предметов, представленных на выставке».

В чем сущность изобретений Славянова? Прежде чем ответить на этот вопрос, необходимо сделать экскурс в историю.

В основу электрической сварки металлов положено явление электрического разряда в виде электрической дуги, открытой русским академиком Василием Владимировичем Петровым.

В 1802 году Петров в своем физическом кабинете при Медико-хирургической академии проводил опыты с электричеством, пропуская его через угли. Когда ученый сблизил концы двух углей до соприкосновения, то угли раскалились добела, при их медленном раздвигании вспыхнул ослепительно-яркий свет. Так была открыта электрическая дуга. Это открытие имело огромное значение для развития науки и техники.

Результаты опытов Петров опубликовал в 1803 году в книге «Известие о Гальвани-Вольтовских опытах, которые производил Профессор физики Василий Петров, посредством огромной наипаче баттереи, состоявшей иногда из 4200 медных и цинковых кружков и находящейся при Санкт-Петербургской Медико-Хирургической Академии». Петров заметил, что угли, образующие электрическую дугу, давали температуру до трех тысяч градусов.

Заменив один уголь железной проволокой, ученый наблюдал, что между углем и проволокой появлялось большое яркое пламя, проволока почти мгновенно расплавлялась.

Петров не только открыл электрическую дугу, но и указал на возможность использования ее для освещения и для плавления металлов.

В 1811 году выдающийся английский химик и физик Гемфри Деви наблюдал аналогичное явление электрической дуги и назвал ее именем Александра Вольта — известного итальянского физика и физиолога. В 1812 году Деви дал описание вольтовой дуги. Но правильнее вольтову дугу называть дугой Петрова, потому что русскому академику Петрову принадлежит честь ее открытия.

Сварка металлов с глубокой древности применялась и до изобретения электрической сварки металлов — это сварка горновая, или кузнечная.

Но такая сварка имеет ряд существенных недостатков, главные из них: необходимость длительного нагрева металла в больших печах и применения мощного осадочного оборудования (для быстрой ковки металла молотами, прессования или прокатки). Горновая сварка крупных деталей — операция трудоемкая и малопроизводительная.

Горновая сварка требует высокой температуры, значительно превышающей точку плавления металла (не менее трех тысяч градусов). Промышленные источники тепла, позволяющие достичь такой температуры, появились только после открытия электрической дуги. Вот почему сварщики обратили внимание на тепло, выделяемое электрической дугой.

Первую попытку сваривания металла электрическим током предпринял американский инженер Э. Томсон в 1867 году. Он брал два куска металла, плотно сдвигал их и пропускал через них электрический ток большой силы, но малого напряжения. В месте стыка металлических кусков начиналось интенсивное выделение тепла, и кромки их плавились. В это время свариваемые куски металла сильно сжимались и проковывались молотом. По мере того как они сплавлялись, сопротивление тока уменьшалось, температура понижалась и металл быстро остывал. Сварка готовых деталей при этом способе была невозможна: они деформировались.

В 1868 году немецкий инженер Г. Церенер для сварки применил угольный электрод. На специальном станке деталь, предназначенная для сварки, закреплялась горизонтально на станине. Горизонтально, параллельно со свариваемыми деталями, на двух бабках укреплялись четыре, по два с каждой стороны, угольных электрода. Через электроды пропускался ток, и образовавшаяся электрическая дуга быстро нагревала концы свариваемых деталей до белого цвета. Ток выключался, свариваемые детали быстро сжимались и проковывались специальным приспособлением, как это было и у Томсона.

В 1871 году на речке Данилихе в Перми стал работать первый в России завод по производству фосфора. Владельцем предприятия был Евграф Кузьмич Тупицын, бывший крепостной крестьянин Владимирской губернии.

Завод Тупицына первое время вырабатывал только желтый фосфор, транспортировка которого была очень трудным и опасным делом. Фосфор заделывали в бочки с водой, но во время транспортировки бывали случаи, когда бочки давали течь и от трения сухой фосфор загорался и даже давал взрывы.

Тупицын, бывая за границей, узнал об электрической сварке металлов по способу Церенера и решил на своем заводе, имевшем небольшую электростанцию, применить для запайки банок с фосфором электрическую пайку.

На специальном керамическом столе Тупицын укладывал металлическую плиту и соединял ее с отрицательным полюсом динамо-машины. Положительный полюс динамо-машины соединялся с металлическим электродом, для которого Тупицын устроил специальную полуавтоматическую ручку — держатель. На плиту ставилась металлическая банка с фосфором, заполненная водой, имевшая небольшое отверстие. Для пайки брался специальный состав, включавший равные части олова и свинца. При соприкосновении металлического электрода с банкой сплав быстро таял и покрывал края банки не ровным, но прочным слоем. После завершения пайки ток выключался и банка ставилась на бумагу для определения течи. Если течи не обнаруживалось, банки укупоривали в деревянные ящики и отправляли потребителям.

Этот способ электрической пайки Тупицын не запатентовал. Он скоро умер, а его сыновья занялись производством красного фосфора для безопасных спичек, транспортировка которого не представляла затруднений. Изобретение Е. К. Тупицына было забыто.

Первым в мире электротехником, который вполне успешно применил электрическую дугу для сваривания и разъединения металлов, был Николай Николаевич Бенардос, один из крупнейших изобретателей прошлого века.

Родился он в 1842 году в деревне Бенардосовке Херсонской губернии в поместье своего отца. Первоначальное образование получил дома, учился на медицинском факультете Киевского университета, откуда вскоре перешел в Петровскую земледельческую и лесную академию в Москве. В 1867 году побывал на Всемирной выставке в Париже. Вернувшись с выставки, не окончив академии, уехал в город Лух Костромской губернии и занялся изобретательской деятельностью.

В 1876 году Бенардос снова ездил за границу, где встретился с П. Н. Яблочковым — выдающимся русским изобретателем в области электротехники. Находясь в 1882 году в Барселоне, сделал большую аккумуляторную батарею. Возвратившись в Россию, стал усиленно заниматься вопросами применения электрической дуги для соединения металлов. Некоторое время работал на заводе П. Н. Яблочкова в Петербурге, где сконструировал специальный подсвечник для свечи Яблочкова.

Работу по сварке металлов Бенардос начал с усовершенствования аккумуляторов. Существующие аккумуляторы Планте и Фора не могли быть использованы для электрического паяния (так Бенардос называл электрическую сварку), так как при сильном токе они выходили из строя. Бенардос сконструировал новый тип аккумулятора, который был принят повсюду, где применялась электрическая сварка.

В 1886 году Бенардос получил патент в России «на способ соединения и разъединения металлов непосредственным действием электрического тока». Свое изобретение Бенардос назвал «Электрогефест» (в греческой мифологии Гефест — бог-кузнец, бог огня).

Бенардос вставлял угольный электрод в специальную рукоятку и соединял его с отрицательным зажимом батареи аккумуляторов. Положительный полюс батареи соединялся с подвергавшимся сварке металлическим предметом. Кроме ручных «паяльников», Бенардос сконструировал автоматический паяльник и специальные станки.

Способ сварки металлов, изобретенный Н. Н. Бенардосом, получил самое широкое распространение. Особенно успешно его применяли в железнодорожных мастерских. «Электрогефест» вытеснил способы Томсона и Церенера. Н. Н. Бенардос получил привилегии в России, Франции, Германии, Италии, Соединенных Штатах Америки и других странах.

По способу Бенардоса производились разнообразные работы: заливка пустот и трещин, например раковин в чугунных и медных отливках, сплавление друг с другом двух частей одной детали или двух деталей, наплавление отломанных частей, исправление изношенных поверхностей, электропаяние резервуаров и всякого рода сосудов из тонкого листового металла и больше всего — сварка металлических листов.

Но способ сварки, изобретенный Н. Н. Бенардосом, имел недостатки. Для сварки Бенардос применял угольный электрод, источником тока была огромная аккумуляторная батарея. Изобретатель только частично использовал открытие электрической дуги Петрова. Правда, в 1889 году Бенардос применил для сварки металлический стержень, помещая его между четырьмя стоящими угольными электродами. Но из-за высокой температуры электрической дуги между углями металлический шов получался науглероженным, твердым и хрупким.

Более совершенный способ электрической сварки-пайки металлов металлическим электродом был изобретен Николаем Гавриловичем Славяновым.

Первые удачные опыты по электрической сварке металлов были получены на Мотовилихинском заводе в октябре 1888 года. Электрическое уплотнение металлических отливок стало успешно применяться в 1889 году. Но привилегии на оба свои изобретения Славянов получил лишь в 1891 году.

История разработки Славяновым способа электрического уплотнения металлических отливок такова.

Мотовилихинский завод расходовал большое количество стальных литых болванок весом от нескольких пудов до семисот пудов и более. При отливке таких болванок в них нередко появлялись усадочные раковины и пустоты, чаще всего в верхней трети слитка, где металл дольше оставался жидким. Иногда в болванках образовывались песочины или шлаковины. Они появлялись в том случае, если металл во время отливки имел недостаточно высокую температуру и становился настолько густым, что шлак и землистые включения не всплывали и оставались внутри.

Для предупреждения усадочных раковин применяли «литники», или «прибыли». Над формой, в которой отливались болванки, устанавливали дополнительные питатели цилиндрической, призматической или конической формы. Другой способ предупреждения раковин заключался в добавке к отливаемому металлу так называемых металлургических реагентов: марганца, кремния, алюминия и т. д. Но эти способы предупреждения раковин (хотя они иногда применяются и в наше время) не вполне достигали цели. При отливке небольших деталей литник по весу бывал в два-три раза больше самой отливаемой детали. Добавка металлургических реагентов хотя и значительно меньше, но все-таки давала усадочные раковины в верхней части слитка.

На помощь металлургам пришло электрическое уплотнение металлических отливок.

Славянов сделал вывод, что если верхнюю часть отливки — слитка поддерживать в расплавленном состоянии, то застывание металла непременно пойдет снизу вверх. Благодаря этому газы из жидкого металла будут свободно выходить и усадочные пустоты не возникнут. Поддерживать верхнюю часть слитка в расплавленном состоянии можно было сжиганием различных горючих материалов, но Славянов использовал для этого электрическую дугу.

Электродами при электрическом уплотнении служили поверхность слитка и угольный стержень. Чугунная толстостенная изложница (форма для отливки) наращивалась в верхней части тонкостенным металлическим цилиндром, выложенным внутри огнеупорным материалом.

С помощью угольного электрода Славянов в 1889 году уплотнил три болванки мартеновской стали — две весом по 320 пудов каждая и одну в 700 пудов. Подогрев велся до тех пор, пока, застывание стали не дошло до верха слитка. Действие тока продолжалось пять часов. Все три болванки оказались без усадочных раковин, только самый верхний слой получился пузыристым. Три аналогичные болванки застывали без уплотнения, и пузыристый слой в них составил тридцать процентов. Стоимость пуда уплотненной стали была более чем на рубль дешевле неуплотненной.

Новый способ борьбы с раковинами и пустотами в металлических отливках вошел в практику Мотовилихинского завода. Его стали применять другие предприятия.

Заявку на свое изобретение Славянов сделал 8 августа 1890 года. Она была утверждена 13 августа 1891 года, и изобретатель получил привилегию «на способ электрического уплотнения металлических отливок». 15 апреля 1895 года Славянов на заседании Русского технического общества в Петербурге подробно изложил сущность своего способа. В 1896 году на Всероссийской промышленно-художественной выставке в Нижнем Новгороде он демонстрировал разрезы крупных слитков из неуплотненной и уплотненной стали.

Электрическое уплотнение металлических отливок по способу Славянова в конце прошлого столетия широко применялось как в России, так и за рубежом.

«Горный журнал» в 1902 году, через пять лет после смерти изобретателя, писал, что «уплотнение по способу Н. Г. Славянова с теоретической стороны вполне рационально, уменьшает значительно объем усадочной воронки, а при известной форме слитков, благоприятных условиях отливки, плотном по своему химическому составу металле и достаточной силе тока может давать вполне плотные болванки, без усадочной воронки и следов осевого разрыва… Для единичных слитков в 200–300 пуд. уплотнение может принести большую пользу, но экономически едва ли выгодно, вследствие затраты большого количества электрической энергии и трудности ведения самой операции».

В наше время, когда найден способ получения высококачественной стальной болванки — непрерывная разливка стали, электрическое уплотнение металлических отливок не применяется. Но на рубеже XX века изобретение Н. Г. Славянова сыграло выдающуюся роль.

Электрическая сварка металлов, изобретенная Николаем Гавриловичем Славяновым, конечно значительно усовершенствованная и получившая дальнейшее развитие, и в наши дни верно служит техническому прогрессу, людям.

Первые работы по электрической сварке на Мотовилихинском заводе, как уже указывалось, начались в октябре 1888 года. «Впервые свое изобретение, — пишет Л. Д. Радунский, — Н. Г. Славянов практически применил… в ноябре 1888 года при сварке вала паровой машины, и фактически эту дату следует считать началом практического применения данного способа на производстве».

Славянов испытывал свой способ сварки на разных металлах и сплавах. Он брал такие детали, которые можно было проверить в работе после ремонта, например, ступенчатые шкивы от токарных станков, зубчатого колеса, маховики от сверлильных станков. Эти детали считались совершенно вышедшими из строя и предназначались для мартеновской печи.

С 1889 года электролитейная фабрика (так был назван цех электросварки), начала вести «Ведомость о работах, произведенных с помощью электрической отливки горного инженера Славянова в Пермских пушечных заводах». В ней записывались все поступающие для электросварки детали, прилагались их чертежи и фотографии, указывалась стоимость отремонтированных деталей, давались справки о проведенных работах, полученной прибыли. В «Ведомости» обязательно ставились подписи заказчиков и прилагались акты о качестве выполненных работ (эти акты составлялись в то время, когда отремонтированные детали были уже в работе). Электролитейная имела узкоколейную железную дорогу, и все большие детали доставлялись на специальных платформах.

К своему выдающемуся изобретению Славянов пришел не сам по себе. Во все периоды своей инженерной деятельности он настойчиво изучал и осваивал опыт, накопленный другими. Еще до своей поездки за границу Николай Гаврилович хорошо был знаком с русской и иностранной литературой по электротехнике. Славянов постоянно следил за новинками технической и особенно электротехнической литературы. Он был в курсе всех важнейших открытий, изобретений, усовершенствований. Все это помогало ему быть на уровне научных и технических достижений своего времени.

В библиотеке Мотовилихинского завода, о которой в свое время так заботился изобретатель, даже спустя тридцать пять лет после его смерти хранилось немало книг по электротехнике, металлургии, технологии обработки металлов, судостроению и другим специальностям со штампом «Пермские пушечные заводы», изданных в конце прошлого века, и, нет сомнения, многие из этих книг побывали в руках Николая Гавриловича. В библиотеке также хранились копии привилегий Н. Н. Бенардоса, описания способов сварки Э. Томсона, Г. Церенера и другие материалы.

Славянов не только был знаком с изобретениями Н. Н. Бенардоса, но и встречался с ним лично. Так, оба изобретателя активно участвовали в работе Четвертой электрической выставки Русского технического общества, которая проходила в 1892 году в Петербурге. На этой выставке изобретателям были присуждены золотые медали: Н. Н. Бенардосу — «За удачное применение вольтовой дуги к спаиванию металлов и наплавлению одного металла на другой», Н. Г. Славянову — «За удачное применение вольтовой дуги к производству металлических отливок и к последующей их обработке с целью изменения химического состава металла и улучшения его механических свойств».

Успешная деятельность Славянова во многом объясняется и тем, что он был хорошим организатором-практиком. Рабочие, мастера, инженеры глубоко уважали его за деловитость, принципиальность, умение подойти к людям. Даже будучи начальником завода, он, когда это было нужно, засучивал рукава и вместе с рабочими, мастерами занимался их нелегким физическим трудом.

Славянова никогда не покидало стремление творчески подходить к любому делу. Так было и в то время, когда он решал труднейшую задачу электрической сварки металлов.

Николай Гаврилович сразу же отказался от огромной аккумуляторной батареи Н. Н. Бенардоса и электрический ток для сварки стал брать от динамо-машины. Он отказался от угольного электрода. Один плюс динамо-машины он соединил с обрабатываемой деталью, а другой с металлическим стержнем, который вставлялся в специальный сварочный аппарат, так называемый плавильник. Электрическая дуга, которая при пропускании тока возникала между металлическим стержнем и обрабатываемой деталью, плавила металл стержня и детали. Когда действие электрической дуги прекращалось, металл застывал и получалось прочное соединение.

У славяновского электроплавильника постоянная длина дуги поддерживалась автоматически одним или двумя соленоидами (соленоид — проволочная спираль, намотанная на сердечник, вокруг которой при пропускании тока создается магнитное поле). Соленоид, втягивая железный сердечник, изменял длину дуги. При значительном обгорании, расплавлении электрода подача его производилась вручную — маховичком, У рабочего-сварщика одна рука была на маховичке, а вторая свободна (во время сварки по способу Бенардоса обе руки рабочего были заняты).

Плавильник подвешивался на специальном приспособлении. Можно было работать одним плавильником, но можно было вести сварку и двумя последовательно соединенными плавильниками. Если сваривали крупную деталь, то в жидкую металлическую ванну подбрасывали кусочки металла, который значительно ускорял работу. При этом уменьшался угар металла. Большие детали сваривали на улице, под открытым небом, и паяльник подвешивали на поставленных бревнах.

Во время сварки меди и цветных сплавов выделялось много дыма. Для удаления его, если сварка шла в помещении, над горнами устраивались вытяжные колпаки.

Всякая деталь перед сваркой нагревалась. Почти все железные и медные предметы (кроме очень больших) и чугунные детали простой формы нагревались на открытом горне, без дутья. Чугунные сложные детали, которые от неравномерного нагрева могли лопнуть, а также очень большие детали подогревались в специальной печи. Для формования и последующего нагрева детали, сломанной на две или несколько частей, имелся поворотный круг. Нередко он использовался и непосредственно при сварке — вместо плавильника поворачивалась деталь.

Для часто повторяющихся работ применялись специальные станки. Так, например, Славянов сконструировал специальный станок для изготовления паропроводных труб из красной меди. Из листовой меди загибалась труба, заформовывалась, клалась на ролики и нагревалась. Плавильник подвешивался неподвижно, а труба передвигалась вдоль своей оси при помощи рейки на станке.

Для защиты глаз во время сварки были использованы цветные стекла. Брались три стекла — два красных и одно зеленое, которое вставлялось между красными. Стекла закреплялись в раме, которая устанавливалась на самом плавильнике.

Новым способом электрической сварки Славянов отливал небольшие детали, сваривал в одно целое два или несколько металлических предметов, исправлял негодные или неудачные отливки, поковки, заливал раковины в чугунном и бронзовом литье и в готовых деталях, заливал волосовины, песочины в стальных изделиях, приливал к готовым частям небольшие недостающие части. Плавильник Славянова позволял иметь чугун желаемой твердости, начиная от белого твердого и кончая мягким серым.

Так, в 1889 году электролитейная фабрика отлила золотниковую коробку к большому цилиндру строящегося на заводе парохода «Боярин» (этот пароход под названием «Шквал» до конца пятидесятых годов плавал между Мотовилихой и Верхней Курьей). Образовавшаяся на фланце раковина была залита обыкновенным способом, то есть пропусканием жидкого ваграночного чугуна. Раковина залилась хорошо, но серый чугун перешел в жесткий белый, и в нем никак не удавалось просверлить отверстие для золотникового штока. Тогда с помощью электрической отливки произвели размягчение белого чугуна (превратили его в серый), и в мягком чугуне просверлили нужное отверстие.

В 1889 году на Мотовилихинском заводе по заказу частного лица, штабс-капитана П. Н. Ушакова был построен буксирный пароход «Редедя князь Косогский». При постройке его Славянов впервые в истории судостроения применил вместо традиционной клепки сварку отдельных деталей и даже листов. Этот буксирный пароход (под названием «Степан Разин») в составе Волжского нефтеналивного пароходства «Волготанкер» работал до 1955 года.

Летом 1891 года в Мотовилиху приезжала специальная комиссия, которая ознакомилась с электрической сваркой по способу Славянова. В своем заключении она написала: «Способ электрической отливки Славянова не имеет ничего общего с известным способом электрической пайки Бенардоса, которым работает компания «Электрогефест». Нам остается только пожелать возможно более широкого распространения этого способа электрической отливки, имеющего такое громадное хозяйственное значение как для больших механических заводов, так и для всего промышленного округа, в котором заведена такая отливка».

Высокую оценку изобретению Славянова в 1892 году, как уже было сказано, дала Четвертая электрическая выставка в Петербурге, наградившая изобретателя золотой медалью. На Мотовилихинский завод один за другим поступали акты и письма, подтверждающие хорошее качество сварочных работ, выполненных по способу Славянова.

Летом 1892 года на электролитейную фабрику с парохода «Пушкарь» привезли стальной вал весом 95 пудов, который переломился на две части. При личном участии Славянова вал сварили и снова поставили на пароход. Спустя полтора месяца комиссия осмотрела вал и сделала заключение, что «после исправления вал был поставлен на место, и пароход работал с ним в продолжение 6-ти недель, причем прошел более 2000 верст при обыкновенных условиях своей работы и вполне благополучно».

Управляющий Лысьвенским заводом писал: «Сим удостоверяю, что, имея необходимость исправлять железные и стальные машинные части значительных размеров (например, штоки паровых молотов до 6 дюймов в диаметре и др.), я девять раз с 1892 по 1895 г. обращался в Пермские заводы с заказами на исправление этих частей способом электрической отливки горного инженера Н. Г. Славянова. Исправления, требовавшие в шести случаях спайки сломанных частей, производились всегда удовлетворительно и быстро. Во всех упомянутых случаях я считаю способ инж. Славянова единственно применимым, так как исправления всеми другими способами обошлись бы дороже, чем изготовление частей вновь и потребовали бы гораздо больше времени».

Только за три года (1891–1894) на Мотовилихинском заводе по способу Славянова было отремонтировано более 1850 самых разнообразных по весу (от трех фунтов до восьмисот пудов) и по назначению деталей. На это было израсходовано 765 пудов металлических электродов.

К концу 1896 года на всех заводах России по способу Н. Г. Славянова было исправлено всевозможных деталей (орудийных лафетов, судовых механизмов, доменного и мартеновского оборудования, валов прокатных станов, якорей, цепей, зубчатых колес и т. д.) общим весом более 42 тысяч пудов, из них на Мотовилихинском заводе под руководством Славянова — 26 тысяч пудов. Эти данные свидетельствуют о том, что электрическая сварка на заводах, кроме Мотовилихинского, использовалась слабо.

Славянов большое внимание уделял вопросам пропаганды своего изобретения, внедрения его в производство. Популяризация электрической сварки началась задолго до получения изобретателем патента. Все это, конечно, не давало Славянову никакой экономической выгоды. Больше того, на все опытные работы он расходовал свои личные средства.

Изобретатель не один раз участвовал в различных промышленных выставках и этим содействовал внедрению электросварки на других заводах. Он обучил электросварке многих рабочих Мотовилихинского завода и других предприятий. Широкая пропаганда электросварки проводилась в печати. В 1891 году «Горный журнал» опубликовал большую статью Славянова «Электрическая отливка металлов». В том же году вышла книга «Электрическая отливка металлов по способу горного инженера Николая Славянова (Ведомость о работах, произведенных с помощью электрической отливки горного инженера Славянова в Пермских пушечных заводах)». Напечатанная в частной типографии в Петербурге за счет изобретателя, эта книга имела очень небольшой тираж: всего пятьсот экземпляров. Но она стала популярной. В течение двух лет ее перевели на три языка: немецкий, французский и английский. Немецкое издание имело тираж 1600 экземпляров, французское — 900, английское — 5700 экземпляров. В 1892 году русский журнал «Известия общества горных инженеров» напечатал статью Славянова «Об электрической отливке и электрическом уплотнении металлов», а «Горный журнал» еще раз поместил статью «Электрическая отливка металлов».

На Мотовилихинский завод стало поступать довольно много писем и запросов. Общество горных инженеров попросило изобретателя подготовить второе издание его книги. Но Славянов решил не заниматься переизданием, а написать новую книгу, что и было выполнено. Книга под названием «Электрическая отливка металлов. Руководство к установке и практическому применению ее» была издана в том же 1892 году в Петербурге. Она, по словам Л. Д. Радунского, «явилась первым в мире руководством по дуговой электросварке и подробной инструкцией электросварщику, написанной на строго научной основе». Любопытно, что берлинский журнал «Сварочный вестник» в 1929 году перепечатал эту книгу.

Славянов, как указывалось выше, был участником Урало-Сибирской научно-промышленной выставки, Четвертой электрической выставки в Петербурге, Всероссийской промышленно-художественной выставки в Нижнем Новгороде. Изобретение Славянова в 1892 году демонстрировалось на Московской электрической выставке, а в 1893 году — на Всемирной электротехнической выставке в Чикаго, где изобретателю «за дуговую электрическую сварку» была присуждена золотая медаль. На Всемирной выставке в Чикаго экспонировался так называемый Славяновский стакан: обработанный в виде двенадцатигранной призмы с круглыми основаниями сплавленный из разных металлов брусок, высверленный внутри. История этого экспоната такова.

Некоторые американские газеты и журналы, в целом положительно отзываясь об изобретении Славянова, в то же время указывали, что оно непригодно для сварки цветных металлов: шов якобы получится очень непрочный, а спаивать цветные металлы с черными вообще нельзя. Чтобы опровергнуть это, Славянов и наварил своим способом разные металлы один на другой. Были сварены: колокольная бронза, томпак (сплав меди и цинка), никель, сталь, чугун, медь, нейзильбер (группа медно-цинково-никелевых сплавов серебристого цвета), бронза. Получился металлический стакан весом 5 килограммов 330 граммов, высотою 210 миллиметров.

Таких стаканов было изготовлено два. Один в 1892 году экспонировался на Четвертой электрической выставке в Петербурге, а другой был послан в Чикаго. Стакан, который демонстрировался на электрической выставке в Петербурге хранится в электротехническом музее Ленинградского политехнического института, а второй — в Пермском краеведческом музее.

Как это ни парадоксально, но одними из первых пропагандистов великого изобретения Славянова явились… церковники. Им электрическая сварка металлов пригодилась для ремонта церковных колоколов. В связи с этим старожилы рассказывают такую любопытную историю.

На железнодорожных станциях Мотовилиха и Левшино в конце прошлого века долгое время находились два одинаковых сигнальных колокола, звук которых, мелодично-бархатистый, по словам железнодорожников, очень нравился пассажирам. И вот у левшинского колокола оторвалось било. Начали звонить обрезком рельса о край колокола и отбили от него кусок весом в три фунта (весь колокол весил полпуда). Звук, конечно, был не тот. Опечаленный начальник станции попросил Славянова отремонтировать колокол.

Изобретатель провел анализ сплава разбитого колокола, сделал из такого сплава электрод и заварил выбитый край. Взяв на время исправный колокол с Мотовилихинской станции, оба колокола повесили за перегородкой и в присутствии знатоков звона стали звонить поочередно то в один, то в другой. Разницы в звуке не оказалось.

Прослышал об этом староста Мотовилихинской церкви и обратился к Славянову с вопросом: нельзя ли способом сварки исправить большой церковный колокол. Изобретатель ответил, что величина колокола роли не играет, только понадобятся специальные приспособления и больше металла на электроды. Обрадованный староста привез в литейную двенадцатипудовый колокол, имевший чуть не аршинную трещину. Но оказалось, ремонтировать колокол нельзя — это была священная церковная утварь: колокола переливали, а ремонтировать их никогда никому не приходилось.

Прихожане, подкупленные дешевизной ремонта (они знали, что исправление станционного колокола стоило всего 38 копеек), отправились за разрешением к пермскому епископу Петру. Владыка не сказал ни да, ни нет, и ремонт колокола оттянулся почти на год. Только после просьб из других приходов, где тоже имелись неисправные колокола, а денег на покупку новых не было, епископ Петр, наконец, решился. Славянову сообщили: «Его преосвященство находит возможным разрешить на подведомственных ему (Славянову. — А. Ш.) заводах произвести ряд опытов над исправлением церковных колоколов».

Одними из первых явились с колоколом крестьяне из села Уинского. У них в 1890 году во время трезвона на пасху отвалился от почти пятидесятипудового колокола кусок весом в три пуда девять фунтов. Три года собирали прихожане деньги на новый колокол, но собрали всего двести рублей, а нужно было пятьсот рублей, не считая доставки.

Славянов лично сам ремонтировал уинский колокол. На его ремонт и доставку туда и обратно крестьяне израсходовали всего 58 рублей 50 копеек. Колокол подвесили на колокольню, и батюшка освятил его после ремонта. Оставшиеся деньги прихожане пропили, не отходя от церковной ограды, и так начали «клепать» в отремонтированный колокол, что он снова лопнул: трещина прошла поперек сварки. Хмель у мужиков прошел очень скоро, и они, сняв колокол с колокольни, снова повезли его к «колокольному мастеру».

Рано утром восемь мужиков с четырьмя пудовыми кадками меду остановились в Мотовилихе у дома Славянова, чуть не шепотом заговорили:

— Не прогонит, чай?

— Всякое может случиться.

— Идем, идем, чего там — прогонит…

Затащив кадки в прихожую, попросили прислугу доложить горному начальнику о себе. Когда Николай Гаврилович вышел, один из мужиков, брякнувшись на колени, начал:

— Ваше превосходительство…

— Встать! Встать! — вдруг крикнул Славянов. — Пока не научитесь обращаться ко мне, не буду с вами разговаривать.

Мужики робко переглянулись. Один несмело проговорил:

— Поди, надо: ваше высокое превосходительство…

— Да что вы, голубчики! Вот недолга, — улыбнулся Славянов.

— Николай Гаврилович, — выступил вперед волостной писарь Мельников, — научите, как обращаться: мы — мужики темные…

— Так вот и надо: Николай Гаврилович… А вас как звать? — обратился Славянов к мужику, который падал на колени.

— Меня-то? Я Епишка Палашкин.

— А отца как у вас зовут?

— Отец Софронкой был, а прозвище — не осудите — неприличное было.

— Вас, значит, зовут Епифан Софронович. Вот так и надо обращаться нам один к другому… А это что за кадки?

— Медку от нашего прихода вашему… вам, Николай Гаврилович.

— Зачем вы пришли ко мне?

— Колокол, Николай Гаврилович, опять лопнул, — почти хором ответили мужики.

Выслушав рассказ о злоключениях колокола, Славянов оделся и вместе с мужиками отправился на завод. Колокол был отремонтирован за четыре часа. После сам Николай Гаврилович, рабочие-сварщики и мужики из Уинского пили чай с медом в квартире Славянова.

Как мужики ни отнекивались, а Славянов уплатил им за мед по рыночной цене. Необыкновенно довольные, со связками баранок в мешках — гостинец детишкам от жены Славянова Варвары Васильевны — отправлялись мужики в Уинск, за сто пятьдесят верст. На этот раз ремонт колокола обошелся им в 34 рубля 70 копеек.

Спустя некоторое время Славянов запросил Уинское волостное правление написать ему о том, как служит колокол, и получил такой ответ:

«Господину Горному инженеру Николаю Гавриловичу Славянову. На отношение от 14 апреля с. г. за № 109, волостное правление имеет честь уведомить Вас, милостивый государь, что вторично исправленный ныне великим постом на пушечном заводе, в Мотовилихе, по способу электрической отливки колокол Уинской церкви в 48 пудов, в течение всей пасхальной недели подвергался трезвону, причем замечено, что он выносит порядочные удары своего языка и звук его сохранился вполне, за что правление со своей стороны, выносит Вам, как изобретателю электрической сварки, благодарность.

Волостной заседатель Курьянов.

Волостной писарь Мельников».

С первых дней своей практической деятельности на Мотовилихинском заводе Славянов столкнулся с необходимостью повышения квалификации рабочих. Здесь работали знающие свое дело мастера, но изобретателю надо было изготовлять машины и приборы, о которых рабочие не имели никакого представления. Все это требовало много внимания уделять подготовке кадров.

Первое время, когда электротехника только-только входила в производство, многие специалисты Мотовилихинского завода, в том числе и рабочие, изучали электротехнику на других предприятиях, даже за границей. Интересно, что на Четвертую электрическую выставку в Петербург Славянов ездил о двумя мотовилихинскими рабочими Петром Аспидовым и Лукой Борчаниновым (отцом известного революционера А. Л. Борчанинова). Там они оборудовали временную мастерскую и практически показывали процесс исправления разных металлических деталей электросваркой.

Славянов, по словам его современников, никогда не отгораживался от рабочих. В меру своих возможностей (не нужно забывать, что кругом в стране царил дикий произвол) он вникал в их заботы и нужды, был тактичен в обращении, справедлив. В нем было что-то от народника.

Однажды один из инженеров — Назарьян, выходец из какого-то кавказского княжеского рода, ударил по лицу главного мастера литейной фабрики «сельского обывателя Дедюхинской волости» Гребенщикова за то, что тот обратился к нему со словами: «ваше благородие», а не «ваше сиятельство». Славянов, узнав об этом, вызвал Назарьяна в контору к восьми часам вечера и при открытых окнах (дело было в начале июня) так накричал на него, что привлек внимание рабочих, идущих со смены. Назарьян признал свою вину и по предложению Славянова на другой день извинился перед Гребенщиковым.

В другой раз мальчик Путилов принес инженеру Дрейфу записку от Славянова и, так как имел указание вручить лично, без разрешения зашел в кабинет. Дрейф схватил мальчика и вытолкнул в коридор. Парнишка упал и сильно разбил себе нос. Рабочие, чувствуя поддержку Славянова, потребовали, чтобы Дрейф извинился перед пострадавшим. С большим пренебрежением он это сделал. А вскоре Славянов объявил инженеру, что по его просьбе начальник Уральского горного управления освобождает Дрейфа от работы на заводе.

Александр Николаевич Славянов — сын изобретателя — на вечере воспоминаний 30 ноября 1948 года рассказал о таком случае: «Мне сшили новый костюм — форму гимназиста. Утром отец рано ушел на завод, и я не успел показаться отцу в новом костюме. Прямо из гимназии я не домой пошел, а в цех, где, как-мне сказали, находился отец. Я гордо шел по цеху, высоко задрав нос, ничего не видя перед собой, и наткнулся на одного рабочего. Рабочий остановился и, взяв меня за нос, сказал:

— Ба, Саша Славянов!.. А нос-то надо держать на таком уровне, тогда все впереди будет видно.

Рабочие засмеялись. Я обтер нос и еще больше размазал грязь, оставленную рукой рабочего… По цеху шел мой отец. Я заплакал.

— Почему ты плачешь? — спросил отец.

— Вот рабочий грязной рукой за нос меня…

— Рабочий? Значит, один из тех, чьи грубые руки работают? — Все встали около нас и ждали нагоняя виновнику, а отец вдруг заговорил стихами:

Николай Гаврилович Славянов был начальником крупного завода, имел довольно высокий чин статского советника и по своему служебному положению был вхож к самым высокопоставленным чиновникам. Но Николая Гаврилович не прельщали аристократические связи, так называемый высший свет. Он всегда и всюду оставался простым русским человеком, стремящимся все свои знания, ум и сердце отдать идее, любимому делу.

Очень простым, душевным человеком Николай Гаврилович был и дома, в семье, которая мало чем отличалась от обычной интеллигентной семьи того времени.

Славяновы жили скромно. Значительная часть высокого оклада, который получал Николай Гаврилович, уходила на опытные работы, связанные с электрической сваркой и другими изобретениями. Остальное шло на книги, всевозможные пожертвования и, конечно, на содержание семьи, которая, кроме самого Славянова, состояла из пяти человек. Другие, занимая такой пост, как у Николая Гавриловича или даже меньший, без особого труда ухитрялись к окладу присовокупить еще два-три. Но Славянову было чуждо стремление к наживе, любой нечестный путь обогащения.

Николай Гаврилович через всю свою жизнь пронес большую любовь к Варваре Васильевне. Отношения между ними всегда были ровными, спокойными. В семье Славяновых очень редко бывали недоразумения, конфликты, а если и бывали, то разрешались без нервозности, крика. Семье был присущ дух взаимного уважения и любви.

У Варвары Васильевны и Николая Гавриловича было три сына — Николай, Александр, Василий — и дочь Людмила. Две дочери — Софья и Вера — умерли в раннем возрасте.

Воспитанию детей в семье Славяновых придавалось первостепенное значение. Родители относились к ним с большой любовью, но строго.

Для детей был обязателен физический труд. Комната мальчиков и мастерская самого Николая Гавриловича в его квартире убирались сыновьями. Только перед рождеством и пасхой уборку квартиры проводили посторонние люди.

В комнате мальчиков висел распорядок дня, в котором, начиная с подъема (в шесть часов утра) до одиннадцати часов вечера, все было подробно расписано. Каждый день отводилось время на чтение художественной литературы, на занятия музыкой, работу в мастерской.

Сыновья учились в Пермской мужской гимназии и каждый день, независимо от времени года и погоды, пешком ходили из Мотовилихи в Пермь.

Однажды Николай и Александр шли из гимназии домой и по пути их нагнал кучер отца, который возвращался из Перми на пролетке, запряженной парой прекрасных лошадей. Сыновья Славянова остановили лошадей и, сев в пролетку горного начальника, с важным видом подъехали к своему дому.

Николай Гаврилович очень спокойно, но строго отчитал кучера за то, что он возит на казенных лошадях посторонних лиц без его разрешения, а детям еще раз приказал передвигаться в гимназию и из гимназии только на своих двоих.

Сыновья на всю жизнь запомнили слова, которые отец сказал им тогда:

— Не забывайте о вашем долге перед семьей и обществом. Каждую неделю в семье Славяновых устраивались музыкальные вечера. Чаще всего первым за пианино садился Николай Гаврилович. Он исполнял многие произведения, но с особенным чувством играл «Лунную сонату» Бетховена. После Николая Гавриловича свои любимые музыкальные произведения исполняли Варвара Васильевна, сыновья Николай и Александр и дочь Людмила. Случалось, на этих вечерах бывали рабочие с электролитейной фабрики.

В доме имелась хорошо подобранная библиотека. Она размещалась в комнате, которая служила и для занятий сыновей. В библиотеке на видном месте висел портрет Н. Г. Чернышевского. На маленьком столике под портретом всегда находился номер журнала «Современник» с напечатанным в нем романом Н. Г. Чернышевского «Что делать?». Между страницами журнала лежала закладка, на которой красивой славянской вязью было написано: «…ты знаешь будущее. Оно светло и прекрасно. Говори же всем: вот что в будущем, будущее светло и прекрасно. Любите его, стремитесь к нему, работайте для него, переносите из него в настоящее, сколько можете перенести: настолько будет светла и добра, богата радостью и наслаждением ваша жизнь, насколько вы умеете переносить в нее из будущего. Стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее все, что можете перенести».

Николай Гаврилович Чернышевский был любимым писателем Славянова. Кабинет изобретателя — он же и мастерская — украшала небольшая копия с известной картины «Гражданская казнь Н. Г. Чернышевского». На картине слова «Государственный преступник» были взяты в кавычки. В шутку, но с явной гордостью Славянов говорил сыновьям о том, что его зовут так же, как Чернышевского.

В рабочем столе Николая Гавриловича хранилась книга Г. В. Плеханова «Социализм и политическая борьба». Когда сыновья (особенным любопытством отличался Александр) спрашивали у отца об этой книге, он отвечал:

— Георгий Валентинович Плеханов — мой товарищ по гимназии и горному институту.

После смерти отца Александр увез эту книгу в Петербург, где во время обыска у него на квартире она была изъята как доказательство политической неблагонадежности владельца.

Очень своеобразно отмечался день рождения Николая Гавриловича. Рано утром 23 апреля — в день рождения — Славянов обходил все заводские цехи, обходил один, без сопровождения инженеров и других должностных лиц. Лишь один или два раза во время таких обходов завода он разрешил инженеру Шафловичу сопровождать себя. Николай Гаврилович принимал поздравления, обменивался рукопожатиями. Однажды в день рождения Славянова, как вспоминают рабочие, трудившиеся вместе с ним, они, ожидая прихода изобретателя, раздобыли чистых тряпок и паклю и, когда он появился в цехе, начали старательно вытирать руки. Николай Гаврилович заметил эту процедуру и заявил, что с теми, кто боится запачкать его, он здороваться за руку не будет.

А спустя две недели, девятого мая — в день Николы летнего, справлялись торжества. В дом к Славянову приходило много гостей: служащие завода, рабочие, губернские чиновники.

Производственная и научная деятельность Николая Гавриловича положила начало новой наследственной профессии в роду Славяновых. Если раньше Славяновы были в большинстве военными, то дети Николая Гавриловича стали заниматься научной деятельностью в самых различных областях науки и техники.

Старший сын изобретателя Николай после окончания гимназии поступил в 1897 году в Петербургский горный институт, который окончил только в 1908 году. Такой длительный срок обучения объясняется тем, что Николай Николаевич за участие в студенческих забастовках не раз исключался из института. Во время вынужденных перерывов в учении он работал: был слесарем на Мотовилихинском заводе, рабочим на Златоустовском и Сормовском заводах, техником-буровиком на Сибирской железной дороге, гидрологом на Кавказе. После окончания института занялся научной работой: проводил геологические исследования на Кавказских Минеральных водах и в Донецком бассейне. Позднее как гидрогеолог работал в Анапе, Мацесте, Грузии, на Дальне Востоке и в других местах. Исследования Н. Н. Славянова имели большое народнохозяйственное значение. В 1946 году он был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР. Советское правительство наградило выдающегося гидрогеолога орденом Трудового Красного Знамени и орденом Ленина. Интересно, что Славяновский источник в Железноводске, откуда берется широко известная минеральная вода «Славяновская», назван так в честь ученого. Умер Николай Николаевич Славянов в октябре 1958 года.

Научной работой занимаются и внуки изобретателя, сыновья Н. Н. Славянова: Юрий Николаевич — кандидат химических наук, заведующий кафедрой, доцент; Владимир Николаевич — кандидат геолого-минералогических наук, старший научный сотрудник Академии наук СССР; Николай Николаевич — кандидат геолого-минералогических наук, геофизик.

Александр Николаевич Славянов, второй сын изобретателя, родившийся в 1880 году, окончил Пермскую гимназию с золотой медалью и поступил на физико-математический факультет Петербургского университета. За год до окончания университета он за участие в студенческих беспорядках был арестован и после трехмесячного тюремного заключения выслан в Юрьев, где и закончил химическое отделение Юрьевского университета. В 1908 году Александр Николаевич начал работать в Петербургском лесном институте. Еще до этого, в 1907 году, им была опубликована работа по синтезу гексаметилтриметиленгликоля и его превращениям, имеющая большую научную ценность. В 1914 году Александр Николаевич переехал в Москву и до 1936 года работал доцентом кафедры неорганической и аналитической химии Тимирязевской академии, а позднее преподавал во Всесоюзной академии легкой промышленности, Институте цветных металлов и золота. Александр Николаевич имел ученую степень кандидата химических наук. Умер в декабре 1958 года.

Третий сын Николая Гавриловича — Василий окончил политехнический институт за границей. Вернувшись в Россию, стал учиться в Петербургском политехническом институте, но незадолго до экзаменов заболел и умер в возрасте двадцати пяти лет. В таком же возрасте умерла и дочь изобретателя Людмила.

Все дети Николая Гавриловича ставили перед собой большие жизненные цели, мужественно переносили они все невзгоды и лишения, встречавшиеся на их пути. И в этом немалая заслуга Николая Гавриловича, который сумел пробудить в своих детях стремление к большому, своим примером повседневно учил их быть трудолюбивыми, честными, человечными.

Николай Гаврилович Славянов был известен как активный общественный деятель. Воспитанный в традициях уважения к человеку, изобретатель никогда не замыкался в кругу своих прямых служебных обязанностей и научно-технических проблем. Он, конечно, в меру своих сил и возможностей, всегда стремился повлиять на жизнь общества, изменить его к лучшему.

Славянов хорошо знал жизнь простого народа и с большим сочувствием относился к его страданиям. Ему далеко не безразлично было то, что народ в большинстве своем влачит жалкое существование, не имеет самых элементарных условий для своего духовного развития.

Занятый нелегкими обязанностями горного начальника, осуществлением на практике своих изобретений и, наконец, семьей, изобретатель находил время на то, чтобы постоянно интересоваться жизнью Мотовилихи и Перми, всей Пермской губернии, вникать в их заботы и нужды.

Вот несколько интересных моментов из его многообразной общественной деятельности.

В 1895 году Славянов обратился с ходатайством в Оренбургский учебный округ, в который входила и Пермская губерния, об открытии в Перми горнозаводского училища. Бурно развивавшемуся городу Перми очень нужно было такое училище. Но учебный округ на ходатайство изобретателя ответил отказом. Тогда Славянов стал добиваться того, чтобы в Пермь перевели горнозаводское отделение из Красноуфимска. Настойчивые хлопоты увенчались успехом: в 1896 году горнозаводское отделение в Перми было открыто (при Пермском реальном училище). На базе этого отделения в первые годы Советской власти возник практический институт (ныне машиностроительный техникум). Горнозаводское отделение дало стране много высококвалифицированных специалистов.

По инициативе Славянова в Пермском реальном училище была создана уникальная минералогическая коллекция.

В Мотовилихе, большом призаводском поселке, имевшем свое волостное правление, была всего одна земская школа, но зато здесь работали четыре церкви и восемнадцать винных лавок-кабаков. Среди мотовилихинских рабочих широко процветало пьянство. По количеству выпитой водки на душу населения Мотовилиха стояла на первом месте в Пермской губернии.

Чтобы как-то противостоять пьянству, Славянов предложил рабочим организовать «Общество трезвости». Предложение нашло поддержку, и вскоре общество было создано. Руководить им стал горный инженер П. П. Савин.

В сравнительно короткий срок обществу удалось добиться значительных успехов. Вот что говорят документы акцизного управления. Доход винной монополки в Мотовилихе в 1896 году по сравнению с предыдущим годом (когда, видимо, стало работать «Общество трезвости») сократился в два раза.

Многое Славянов сделал для открытия в Мотовилихе двухклассного женского училища. По тем временам, когда в Пермской губернии на одну грамотную женщину приходилось тринадцать неграмотных, это было большим достижением.

В 1896 году в России проводилась первая всеобщая перепись населения, и Славянов принял в ней самое активное участие. Он, как свидетельствуют документы, работал «заведывающим Третьим переписным участком Пермской губ. Пермского уезда».

К концу прошлого столетия Пермское земство развернуло довольно большую работу по строительству школ, больниц, грунтовых дорог. Земству нужны были деньги, и тогда оно решило часть средств получать с Мотовилихинского завода, который по существовавшему положению (как предприятие, работающее на оборону) не платил земских налогов с оборота. Славянов пошел навстречу Земским деятелям. Он, обещая земцам всяческую поддержку, посоветовал им действовать в судебном порядке, что они и предприняли. Сам же выдал справку о том, что завод выполняет много и невоенных заказов, как частных лиц, так и других предприятий. Суд признал возможным взыскивать с Мотовилихинского завода налог с невоенной продукции. Пермское губернское земство стало, жить «богаче».

Николай Гаврилович, не жалея сил и здоровья, всего себя отдавал любимому делу, людям. Еще зимой 1895–1896 годов он, работая на открытом воздухе в электрическом цехе, сильно простудился и заболел ревматизмом. Это привело к тяжелой болезни сердца. Славянов лечился в Крыму, за границей, на минеральных водах «Ключи» Кунгурского уезда Пермской губернии, но приостановить развитие болезни не удалось.

Дело осложнялось тем, что Славянов, даже тяжело больной, всегда ходил на завод. Он не мог жить без своей любимой работы.

Жизнь Николая Гавриловича Славянова оборвалась внезапно. 27 сентября он подписал свой последний приказ по заводу, 3 октября присутствовал при заварке вала паровой машины, а 5 (17) октября 1897 года в десять часов утра его не стало.

В расцвете творческих сил, в возрасте всего сорока трех лет ушел из жизни выдающийся русский ученый-изобретатель.

Похороны состоялись 7 октября. Проводить Николая Гавриловича Славянова в последний путь пришли все рабочие завода, их семьи. Много народу приехало из Перми. Свыше десяти тысяч человек участвовало в похоронах. Гроб с телом покойного от дома до ограды Мотовилихинской церкви несли на руках.

Первым над могилой выступил инспектор Пермского реального училища С. Н. Стемпневский. Он сказал:

— Через несколько мгновений холодная могила скроет от наших взоров останки дорогого Николая Гавриловича, но дела его останутся надолго в памяти нашей и грядущих поколений. Со смертью его осиротела не только его семья; вся наша общая мать Россия лишилась одного из лучших своих сыновей — изобретателя Славянова. Итак, дорогой Николай Гаврилович, не стало тебя и осиротело детище твое — электрическая отливка, стоившая тебе тяжелой болезни, столь преждевременно сведшей тебя в могилу. Осиротела и русская техника, лишившаяся своего деятельного слуги и активного руководителя. Кто близко знал тебя, неутомимого труженика, так заботливо и с любовью относившегося до последней минуты жизни к исполнению своих обязанностей… Кто видел твои, ровные и теплые отношения к сослуживцам, кто понимал чувство твоей искренней любви к подчиненным, к которым ты был всегда справедлив и отзывчив, которых направлял на путь истинный; кто, наконец, испытывал удовольствия слушать твои приятные, остроумные и всегда преисполненные интереса беседы, тот вместе с нами уронит не одну слезу над твоей могилой…

Потом с теплыми словами выступил директор реального училища М. М. Дмитриевский:

— Со всегдашней своей добротой, с живой отзывчивостью на всякое доброе общеполезное дело и с постоянной готовностью притти на помощь всему слабому и нуждающемуся, Николай Гаврилович и в своих отношениях к нашей, только что возникшей здесь горной школе, школе родной ему по специальности, не только поспешил обнаружить чувства самого сердечного и потому особенно дорогого для нас благожелательства, но и успел уже оказать ей весьма существенную помощь и поддержку при встретившихся невзгодах и затруднениях. …Не сомневаюсь, что и учащиеся в этой школе навсегда сохранят благодарные воспоминания о таком сердечном и участливом отношении Николая Гавриловича к их учебе и нуждам…

Большую речь произнес горный инженер П. П. Савин. Он говорил не только о внимательном и заботливом отношении Славянова к материальным нуждам рабочих, но и о том, как он заботился о нравственном воспитании рабочих.

Священник местной церкви Павел Конюхов говорил о деятельности Славянова в области народного образования. Затем выступил С. А. Строльман — помощник Славянова, а после горный начальник.

Ни от губернатора, ни от Уральского горного управления, ни от артиллерийского ведомства — никто на похоронах не присутствовал. Похороны Славянова оказались частным делом рабочих, населения Мотовилихи и Перми. Не власти предержащие, а простые рабочие на огромной чугунной плите, что прикрыла могилу изобретателя, при помощи наплавки сделали такую надпись: «Дорогому нашему начальнику и другу рабочих Николаю Гавриловичу Славянову, изобретателю электросварки, от благодарного русского народа».

Газета «Пермские губернские ведомости» 8 октября написала, что похороны Н. Г. Славянова проходили «при громадном стечении мастеровых завода. Всеобщая скорбь о безвременной утрате одними — доброго товарища и сослуживца и другими — гуманнейшего начальника была глубоко искренна. …Что же касается губернатора и высших чинов Уральского горного управления, то они восприняли весть о смерти великого изобретателя холодно и безучастно и на похоронах его не присутствовали».

Семья Николая Гавриловича, состоящая из жены, трех сыновей и дочери, осталась без всяких средств к существованию.

Те же «Пермские губернские ведомости» писали 18 октября: «Трудно поверить, что человек, имевший к своим услугам для производства опытов громадные заводы, многие тысячи рабочих, массу опытных мастеров и инженеров, открывший способ, дающий одной казне сбережения в сотни тысяч, получавший очень крупное содержание по службе, — что этот человек умер, оставив свою семью буквально без копейки. И, однако, это правда, ибо, урезывая себя во всем, он все средства тратил на научные исследования и опыты».

Научная и техническая общественность России тяжело восприняла весть о кончине Н. Г. Славянова. Ему были посвящены некрологи и статьи во многих журналах и газетах.

«Горный журнал» в октябрьской книжке за 1897 год сообщил своим читателям: «5 октября 1897 г. не стало одного из самых выдающихся и самых талантливых русских горных инженеров — Горного начальника Пермских пушечных заводов, статского советника Н. Г. Славянова… Безвременная кончина Николая Гавриловича глубоко опечалила обширный круг его знакомых, как сослуживцев, так и лиц, имевших с ним деловые сношения по разнообразным вопросам заводской техники.

Все сознавали, что с кончиной его теряется один из самых видных представителей заводского дела — инженер в широком смысле этого слова, человек передовой, принадлежавший к числу таких деятелей, которым инженерное искусство обязано своим необыкновенным успехом…»

Видный электротехник М. А. Шателен, в годы Советской власти член-корреспондент Академии наук СССР, в журнале «Электричество» писал: «5 октября 1897 г. на Мотовилихе (близ Перми) скончался от паралича сердца Горный начальник Пермских пушечных заводов, горный инженер Н. Г. Славянов.

Имя покойного тесно связано с успехами применения электрической дуги к металлургии. Николай Гаврилович не только изобрел и разработал особый способ электрического паяния, нашел способ электрическим путем уплотнить металлические отливки и придумал специальные регуляторы для металлургических работ с электрической дугой, но сам долго работая со своими способами, показал, что они могут дать и чего от них ожидать…»

В некрологе «Электротехнического вестника» говорилось: «Русская электротехника лишилась одного из видных ее деятелей, а Электротехническое Общество одного из своих членов, Н. Г. Славянова… Внезапная смерть Н. Г. Славянова всего только на 43 году жизни унесла одного из видных представителей заводского дела и одного из талантливейших русских инженеров, трудами которого еще во многом могла бы обогатиться русская техника».

Большие некрологи, посвященные Н. Г. Славянову, поместили «Технический сборник и вестник промышленности», «Горнозаводской листок», журнал «Наука и жизнь» и другие периодические издания.

Русское электротехническое общество в Петербурге на своем заседании 20 октября 1897 года заслушало сообщение о жизни и деятельности Н. Г. Славянова. Петербургский электротехнический институт провел специальную беседу о жизни и деятельности Н. Г. Славянова. Выступая на этой беседе, М. А. Шателен подчеркнул то, что «способ Славянова настолько оригинален и разработан до мельчайших подробностей, что для успешного применения этого способа у себя заграничные электротехники считали необходимым поучиться у русского изобретателя».

Через несколько лет после смерти Н. Г. Славянова его семья уехала из Мотовилихи. Старшие сыновья изобретателя Николай и Александр к этому времени были уже вполне самостоятельными людьми, но сыну Василию и дочери Людмиле еще требовалась поддержка. Все заботы о них легли на плечи Варвары Васильевны. Скончалась Варвара Васильевна Славянова в 1923 году, в Гатчине.