С моим новым «другом» из СГБ мы спускались в отсек ресторана. Приятная музыка была отличным дополнением опрятного и технологичного лифта. Ускорение, с которым мы опускались вниз, почти совсем не чувствовалось, компенсаторы делали своё дело. Саймон явно нервничал, после нашего разговора он был немного дёрганный. Как только он озвучил мне своё предложение, разговор был прекращён, и я не проявил никакого желания его продолжать. Такая дерзость с моей стороны повергла его в шок. Как это, я не хочу помогать их службе? Даже всему миру! Он ведь может быть в опасности.

Мне было глубоко плевать, как на Саймона из СГБ, так и на захолустную планету, которая может быть уничтожена прототипом Пси-оружия, если оно существует. По мне так, это брехня, чтобы припереть меня к стенке и завербовать к себе в бравый отряд болванчиков, бегающих по галактике и убирающих «неугодных» режиму. Ничьей пешкой становиться я не собирался, до момента, пока мне это не стало выгодно, конечно. Но выйти из Службы Галактической Безопасности так же непросто, как управлять тем же дредноутом в одиночку. Я слышал об аугметиках, нашпигованных так, как не оборудован ни один корабль империи. Они способны в одиночку поднимать фрегаты и линкоры. Но дредноуты — вряд ли.

Знакомый мял костяшки пальцев и то и дело хватался за ворот своей кожаной куртки. Сколько я ни пытался, прощупать его Пси я не мог. Он и правда был словно в скорлупе, которая не поддавалась мне. Опасная штучка у него в черепе. Если снабдить такой всех поголовно, моя череда успехов в азартных играх может очень быстро закончится. А мне этого ой как не хочется.

— Ты хорошо подумал, Джеки? — Саймон, наконец, решил продолжить разговор.

— На все сто процентов. В жизни никогда не был так уверен, как сейчас. Ты действительно думал, что перспектива стать собачкой у вас на поводке, а после закончить где-то глубоко в исследовательских лабораториях, меня прельщает?

— С чего ты так решил?

— Скажи мне: после ранения в голову они выдали тебе пособие и отправили в бессрочный отпуск по инвалидности, или же вживили чип, послав на передовую, как расходный товар?

— Это было моим решением.

— Правда? — я хищно усмехнулся, — А, может, парочка Псиоников поработала над твоей мотивацией вернуться к работе?

— Хочешь утянуть меня в своё болото анархичных мыслей, Джеки? Не повезло тебе, твои воздействия на меня не работают, а к твоим словам я отношусь прохладно. СГБ спасла мне жизнь, буквально восстановила половину мозга из каши, я обязан им.

— Но вживили экспериментальный чип в голову. А если он испускает опасные волны? Что если он поджарит твой мозг, чуть я надавлю? Чем мощнее воздействие, тем больше он нагревается, не так ли? Чувствуешь височной костью, как я напрягаюсь?

— У тебя очень примитивные понятия о мозговых чипах. Кто станет располагать чип, который нагревается, рядом со столь уязвимым мозгом? Он сделан на другой архитектуре.

— Никто не идеален, Саймон.

Разговор был окончен звуковым сигналом лифта, обозначающим прибытие. Электронные ритмы звука и яркое световое представление ударили по органам чувств. Бар-ресторан был выполнен в ретро стиле. Громкая электронная музыка, повсюду куча голопроэкторов и дыма. Множество обычных туристов и игроков отдыхали за барной стойкой, которая располагалась особняком в середине всего этажа. Абсолютно симметричный круг, и два бармена по обе его стороны наливали и выслушивали пьяных клиентов. Многоярусный танцпол с мерцающим покрытием позволял полностью отдаться танцу, если ты накачен «Пыльцой». Голопроэкторы надрывались в светошоу, показывая причудливые геометрические фигуры. Множество чудно одетых женщин и мужчин отдавались развлечениям в полной мере. Ярко разукрашенная синтетика на телах женщин соприкасалась с велюровыми костюмами мужчин в жарких движениях, больше похожих на признаки кататонии. Кто-то специально побрил часть головы и выставил напоказ косметические шунты аугметики. Другие же ходили с заведомо устаревшими имплантами, только чтобы на них обратили внимание на этой ретро вечеринке. У кого-то не было на руке кибер-кожи, у кого-то часть лица была из морфпластика или металла.

«Вечеринки на седьмом уровне станции на орбите Курзатиц просто отвал башки!» — говорил один из крупье на какой-то из станций в Восточном секторе. И он был, отчасти, прав. Некоторые, и правда, теряли здесь голову. Буквально. Никогда не знаешь, кем окажется та милая девушка, угостившая тебя выпивкой. Она вполне может быть вором имплантов, и тогда в номер ты уже не вернёшься.

Может, кому-то и не нравилось такое место, но только не мне. Я любил странные тусовки и пышные торжества. Обычно я бывал на таких после крупных выигрышей. В честь такого события закатывали вечеринки в самых разных стилях, то ли для привлечения клиентов обратно в казино, для отбития проигрыша, а, может, и правда, хотели показать всем того, кто их обвёл вокруг пальца.

Эмоции людей витали в воздухе повсюду. Псионики обычного класса находятся на таких вечеринках, чтобы, так сказать, заправиться психической энергией. Люди здесь разбрасывают её, как ребёнок конфеты, не задумываясь о завтрашнем утре. А голова будет болеть, и настроение упадёт. Как только я появился на этаже, тройка Псиоников за разными столиками дёрнулись. Они были из разных слоёв и группировок, но все они почувствовали хищника на охоте. Эти мне не ровня, как и все, кого я встречал. Одно, максимум два воздействия, и парни могли собирать осколки памяти о сегодняшнем дне до старости. А, может, и забыть, кто они такие вовсе, если разозлить меня. Девушка в прозрачном пластиковом платье заёрзала на стуле, озираясь по сторонам. Головка с розовым каре сканировала местность на предмет опасности.

Мы с моим сопровождающим присели за стойкой. Молодой парень взглянул на нас и сразу улыбнулся. Я не провёл и четырёх дней на станции, а меня уже знала половина персонала баров казино и отельных корпусов. Двадцать тысяч кредитов — не маленькая сумма за четыре дня. Но для меня это было только начало. Выкачать как можно больше, а, если будут проблемы с хозяевами казино, стереть память и исчезнуть.

Играл я честно, отчасти. Хорошему игроку не всегда нужно жульничать, если только ты не хочешь выиграть большие суммы со слабой рукой и уйти в целости после, с кредитами. Запудрить мозги игрокам, внушив, что у них рука слабее, чем у тебя, легко, даже если пару секунд назад они смотрели на два туза. А вот обдурить весь зал, который следит за игрой, труднее. Нужно захватить Пси-воздействием всех, от обывателей до тех, кто сидит за камерами. Да, записи останутся, только обычно копии в реальном времени не делаются — это же казино. Тут обманывают в двух случаях из трёх даже сами крупье.

Запись идёт, и после хранится в одном месте, или же, максимум, в двух. Это сама комната охраны и офис владельца игрального заведения. Будь даже десять казино на одном уровне, их системы безопасности будут замкнутого цикла. Маленькие государства, находящиеся внутри супер комплекса для развлечений и потребления. Тем проще было мне: приказать охраннику впустить меня и стереть при мне записи за прошедшие двенадцать часов — легче лёгкого. Никто из них даже не помнит, что пустил меня и потерял в эту минуту месячный оклад за нарушение банальных правил безопасности. Если ещё вообще кто-то узнаёт об этом инциденте. В половине случаев камеры даже ничего не пишут. Охранник просто «забывает» отжать кнопку паузы записи.

В некоторые же моменты приходится выполнять грязную работу — стирать память, ломать образы и заменять факты. Чем меньше воздействия, тем больше будут копать Пси-анализаторы при разборе памяти сотрудников. Я мог настолько хирургически тонко настроить толпу вокруг себя, что они, не замечая воздействия, будут сами разыгрывать пьесу, построенную мной у них в сознании. А на утро у них даже голова не будет болеть, если только они не пили, или не нюхали «Пыльцу».

Держать толпу из сотни зевак у стола в Блэк-джек, когда игра идёт на высокие ставки, достаточно просто, главное, умело распределять нагрузку. Пару раз, перебрав с выпивкой, я пустил себе кровь из носа. Просто игра шла так хорошо: «пёрло», так сказать, даже без Пси-воздействия вначале. Так, что я отвлёкся, напился, может, перебрал с наркотиком, который подсыпают в напитки для эффекта большего кайфа. И, как только начал держать толпу для манёвра, разбежался так, что сосуды не выдержали, сознание на секунду померкло. Только я устоял и взял себя в руки, шмыгнув носом, я продолжил. Никого это не удивило, даже тех, у кого заболела голова или помутилось сознание из-за грубого вмешательства: переволновалась дамочка от напряжённой игры, не видишь? Принесите кто-нибудь воды. Ну, что смотрите? Никогда не видели того, кто перенюхал? Крупье, иду в ва-банк! Выпивки за мой счёт всем прекрасным людям, которые за меня переживали и желали этого выигрыша! Повезло тогда, выкрутился, как мог. Потерял всё, выиграл, зато остался при своих и в здравии. На той торговой станции я больше не появлялся.

— Как обычно, Джеки? — парень ещё шире улыбнулся.

— Сегодня я хочу остаться на ногах, Себастьян, к концу третьего трека, — я вернул улыбку и набрал на сенсорной стойке заказ.

— Будет сделано, — на его сетчатке уже высветился заказ, и он приступил к смешиванию коктейлей.

Я повернулся к Саймону. Тот осматривал танцпол, явно не понимая здешнюю моду и порядки. На стойке появились два бокала с переливающийся жидкостью ядовитых цветов.

— Я на задании, — с опаской взглянув на содержимое, проговорил Саймон.

— Не переживай, без добавок. Запомни одно правило — чем более непрезентабельное пойло ты берёшь, тем больше «Пыльцы» в нём. Проверено.

— Я всё же хочу обсудить отказ. Ты не понял, возможно, всей ситуации, — собеседник отпил из высокого стакана.

— Я всё прекрасно понял. Это, скорее, ты не переварил отказ. Не все хотят играть в солдатиков. Солдаты обычно умирают на войне в первых рядах. Расскажи мне, почему я? Других особо «умных» нет?

— Я уже говорил. Ты единственный, кто сможет противостоять тому Пси-воздействию на дредноуте. Там было пять групп, у каждой был Псионик высокого ранга. Таких обычно не отправляют на разведку, они больше для дознания, или же городской работы, против живой силы врага. Но тут из них никто не вернулся. Как показал монитор жизнеобеспечения, обычные солдаты погибли ещё на середине второй палубы.

— Причина?

— Кровоизлияние в мозг. Связь мы потеряли тут же, как они вышли из шлюпки и вошли вовнутрь. Так что точные причины смерти установить не удалось. Работали только мониторы и маячки, аудио и видео связь резались намертво. Может, системы защиты дредноута ещё работают, или то, что внутри глушит определённые волны. Это были подготовленные бойцы. Средний по силе Псионик мог часами ломать им голову, послужной список говорит о том же. Элита, одним словом.

— Но подготовка им не помогла. Насколько далеко зашли Псионики?

— Середина второй палубы. Как мы выяснили, Пси-фон рос всё сильнее к центру корабля.

— Сколько палуб на дредноуте такого типа?

— Честно, сотни: от технических до жилых, и даже климатических зон для поддержания атмосферы на корабле.

— Значит, целый город с оборонительной мощью целого флота, — я почесал затылок. Мне всё больше не нравилась ситуация.

— Скорее, целая крепость. Дредноут типа «Броненосец» облеплен атомарной броней. А щиты рассеивают любое воздействие извне.

— Вы пытались его подорвать?

— Пытались, как только поняли, что потеряли пятую группу. Тщетно. Либо нам нужен собственный дредноут типа «Аббадон», что не представляется возможным, либо же осуществить план, который мы задумали. Мы проникнем внутрь и выведем из строя данное оружие. В крайнем случае, мы можем отключить щиты и разнести его с орудий наших кораблей.

— Почему же вы не можете пригнать «Аббадон»? Хорошая идея — шарахнуть один раз по нему из самого крупного орудия, и поминай, как звали.

— Я говорил об этом, мы в точности не знаем, что там находится. Корабль может быть захвачен другой расой и, уничтожив дредноут, мы начнём войну. Тем более, если выстрелить из «Гасителя Судеб» — главного орудия нашего дредноута, мы можем поменять орбиту планеты, или же вообще стереть её с галактических карт. Лишних десятков миллионов жертв хотелось бы избежать.

— Отбуксировать от планеты и после разнести? — я вытащил сигарету и закурил.

Девушка с розовым каре медленно, от столика к столику, подбиралась к нам. Она чуть опешила, когда я заметил её в Пси-диапазоне, после чего снова в том же темпе продолжила красться сквозь толпу.

— Повторяю для особо умных. Системы дредноута работают. Это тип «Броненосец», у него вихревой щит и атомарная броня. Как думаешь, есть у него защита от буксира? — Саймон смотрел на меня как на идиота.

— Сотни палуб. Зашкаливающий Пси-фон, и, вероятно, активные защитные системы корабля. Ещё можно узнать причины, почему я не соглашусь на этот бред?

— Фон растёт. Мы начали выжидать после потери первой группы. Когда высадилась вторая, фон возрос, и парням стало худо. Мозги у них плавились конкретно, если подумать: галлюцинации, видения, дезориентация, чувство тревоги и страха. С каждым метром всё сильнее и сильнее давит. После пропажи второго отряда — ещё один скачок. Нам пришлось разорвать дистанцию. И так повторилось три раза. После потери пятой группы, он начал расти постоянно. Ещё некоторое время назад к нему можно было подлететь впритык. Сейчас приходится наблюдать на расстоянии. Если так продолжиться, под Пси-воздействие попадут люди на поверхности планеты. А это жертвы.

— То есть, несколько групп из подготовленных спецов пропали на древнем, богом забытом дредноуте с активной защитой и непонятно чем внутри него, что сводит с ума ваших лучших Псиоников. А СГБ хочет отправить инвалида и игрока на самоубийственное задание, я тебя правильно понял? — выпалил я, осушив стакан.

— Я ветеран, а ты не просто игрок, Джеки. Мы терпели много твоих выходок потому, что ты был частью засекреченного проекта «Эпсилон». Как ты считаешь, если ты будешь больше не нужен СГБ, что они сделают с тобой? — голос агента теперь отдавал сталью, а выражение лица переменилось. Он не так прост, как хочет показаться.

— Ты угрожаешь мне, Саймон? — я процедил это сквозь зубы. Парочка Псиоников на танцполе ойкнула от напряжения, которое разлилось по округе. Центром этого напряжения был я.

— Ты уверен, что ты способен на что-то большее без своих способностей? — тихо проговорил оппонент.

Девушка с розовыми волосами настигла меня в этот самый момент. Она кинулась мне на спину и закричала, настолько громко, насколько смогла:

— Это ты, милый! Где ты пропадал? Я тебя так давно искала! Пойдём, мне стало скучно в этом месте. Я хочу поиграть с тобой, — последнее она промурлыкала на ухо, продублировав мысленно.

— Вы знакомы? — удивился Саймон.

— Как бы это не выглядело, нет, мы не знакомы. Девочка, ты ошиблась, мне не нужна подруга на час. Я не твой клиент.

— Это проститутка? — догадался агент.

— Это ты кого проституткой назвал?! — девушка побагровела и бросилась на Саймона.

«Стоять» — пронеслось у неё в голове. Отведённые руки для пощёчины замерли, а глаза остекленели. «Сидеть» — раздалось чуть тише. Та повернулась и села рядом за стойку.

— Голова болит, — простонала девушка. С её носа вот-вот капнет капля крови.

— На, утрись, — я протянул ей салфетку, — Голова болит, потому, что кричала громко, нельзя же так пугать всех. Ты обозналась, понимаешь? «Обозналась».

— Я обозналась, простите, — платком она уже вытерла нос от капель крови.

— Зачем же так грубо, Джеки? — его явно не порадовало представление.

— Прости, не было времени нянчится с её мотивацией. Немного грубовато, но действенно.

— Проблем с мозгом не будет?

— Не больше, чем от пары лишних стопок спиртного, — заверил я, осматривая девушку.

Розовое каре обрамляло симпатичное личико. Небольшая россыпь веснушек украшала тонкие черты лица. Стройная, но без перебора, как сейчас модно, фигура. И яркие зелёные глаза, чуть поблекшие от пережитого воздействия, но всё ещё прекрасные. Она точно не была проституткой — слишком дорогой, незаметный макияж, красивая и, даже на вид, мягкая кожа и морф маникюр с педикюром, видным из-под босоножек, говорил о том, что не для сотни кредитов в час эта роза цвела. Но что она здесь забыла? Дочь председателя казино? Может, подруга владелицы данного заведения? По внешним признакам без аугметики и шунтов. Хоть и слабый, но Псионик.

Красивая девушка. Будь у меня чуть больше времени, мы бы хорошо развлеклись: пара стопок тут, может, дорожка-другая там. Сотня кредитов в кости, пара сотен в рулетку. Потом жаркие поцелуи в спец лифте, на этаж VIP персон. И вот уже она у меня в номере, пластиковое платье спадает, открывая всю картину её красоты. Оно и так было прозрачным, открывая прекрасный вид на комбинезон, больше похожий на купальник. Но без платья куда интереснее, не так ли? А, может, плюнуть на эти угрозы? Извинится, предложить выпить, и дальше по намеченному плану? Я уже собрался предложить составить компанию девушке, как позади неё вырос мужчина. Молодой, в повседневном костюме из термоткани. Через плечо был перекинут пиджак, улыбка располагала к себе. Запоминающиеся лицо, и черты его вроде как знакомые. Но прежде я его никогда не видел. Дежавю?

— Простите, бога ради, мою знакомую! Она чуть перебрала, и вот, я отвернулся, а она уже висит на вас, — он лгал, она покинула столик, за которым они сидели ещё в момент нашего появления.

— Ничего, всё хорошо. Она немного повздорила с моим другом, но мы решили проблему. Она просто обозналась.

— Я спутала его со знакомым, — шмыгнула носом девушка, исподлобья глядя на нас.

Мужчина присел рядом с Саймоном. Набрав что-то на панели в стойке, он повернулся к нам.

— Вы не против, если я угощу вас? Сгладить этот момент, так сказать, — он указал на нашу компанию, и бармен выдал всем по стопке, — За знакомство!

Мы выпили, даже девушка не стала капризничать. Бармен повторил, появилась тарелка с закусками.

— Ещё раз простите за этот инцидент. Бывает же такое, спутать своего друга с самим Джеки Смайлом. Везение в невезении, — изрёк он, опустошив ещё один шот.

— Мы знакомы?

— В какой-то мере. Вы не можете меня помнить, потому что лично мы не встречались. Я видел, как вы играете, да и слава бежит далеко впереди вас.

— Могу я узнать ваше имя? — я стряхнул пламя с зажигалки, прикурив сигарету.

— Мистер Гоще, можно просто Гоще. Я прилетел недавно на Курзатиц. По делам бизнеса.

— Вы наркоторговец? — насторожился Саймон.

— Нет, что вы! Недвижимость. Я покупаю и продаю здания по всему сектору. Не всегда получается быть на сделках, но там, где я нужен, я всегда присутствую. Сами понимаете, разъездная работа — то тут, то там. Скачешь, как белка в колесе, а для чего?

— Прибыли? — вставила девушка.

— Ну, и это тоже, — рассмеялся Гоще, — Я больше о том, чего мы от жизни хотим. Всё куда-то бежим, а останавливаться не желаем. А ведь мир так прекрасен, когда ты просто остановишься, оглянешься. Давно вы сидели с книгой, или просто так смотрели на планету сквозь иллюминатор? Даже эти люди, — он указал на дико танцующих людей на многоярусном танцполе, — ведут себя так, будто сегодня последний день для всех. Для некоторых он, и правда, последний, но это не суть важно. Главное, это почувствовать жизнь, свободу созерцания данного мира.

— К чему ты клонишь, Гоще? — я закусил куском неизвестного фрукта.

— Ничего особенного. Все мы люди, все хотят свободы. Как и вы, Джеки.

— Я припудрить носик, — сказала девушка и встала из-за стойки. Но тут же она грохнулась на колени. Саймон подскочил к ней и помог встать.

— Боже, Синти! Ты в порядке? — Гоще привстал, но, увидев жест от моего сопроводителя, плюхнулся обратно.

— Немного голова закружилась, а так всё нормально, — Синти облокотилась на Саймона.

— Дружище, не проводишь девушку до уборной? Она может упасть и пораниться. Я думаю, никто не будет против, если вы её сопроводите до туда и дадите умыться, — я понял, к чему вёл Гоще.

— Ты, главное, в кабинку не заходи. А то всё-таки ударит, — я показал ему, что всё хорошо, и можно её проводить. Он только фыркнул в ответ и, придерживая девушку, удалился в сторону уборной.

Мы переглянулись с Гоще. Он явно понял, что я догадался о том, что всё это было подстроено. Только разговор первым начал я.

— Что же ты хочешь, Гоще?

— Одну малость. Показать тебе, как ты неправ, отказываясь, от предложения нашего друга из СГБ.

— Ты его сообщник? Работаете в паре? А то я думаю, почему всё так гладко пошло у вас.

— Нет, с ним лично я не знаком. Но сыграет он одну из главных ролей в вашем дуэте. Да и вообще, здесь я больше гость. Одну деталь ты должен уяснить: откажешься — спокойной жизни тебе не видать.

— Пусть хоть сотню болванов присылает, каждый из них забудет, зачем пришёл.

— А если каждый из них будет с особенностью вашего друга?

— Говоришь, не из СГБ? — ухмыльнулся я.

— Нет. Я просто понимаю всю суть ситуации, — он придвинул планшетку ко мне. На ней были какие-то выборки из документов технологического устройства.

— «Щит»? Звучит как нечто, чего не стоит опасаться, — текст я всё же пробежал глазами. Моё лицо всё больше приобретало угрюмый вид.

— Я так понимаю, ты уже изменил своё решение? Насчёт «не стоит опасаться». Если коротко: Саймон — только заготовка, несовершенная и, скорее, больше прототип. Он подвержен воздействию, но минимальному. В устройстве есть недочёты, но, как только они проведут анализ и чистку, твоя спокойная жизнь закончится. Если ты убьёшь одного, или сломаешь его ментальную защиту, они пошлют нового, более совершенного и смертоносного. Они будут улучшать технологию, пока не поймают тебя и не запрут глубоко и надёжно. После чего вскроют и изучат. Создав гнёт человеческой расы. Совершенных Псиоников. Таких же сильных, как ты, и таких же непробиваемых, как твой друг. Один такой боец будет способен подавлять восстания или бунты, ставить по струнке самых анархичных или неподверженных влиянию Пси-установок.

— И что ты предлагаешь? Пойти вместе с ним на самоубийство на этот корабль-призрак?

— Ты можешь согласиться с ним, но для своей выгоды. Устранив небольшую неприятность на дредноуте, ты отсрочишь выпуск данных устройств. Тем самым отодвинешь тотальный контроль всей галактики на чуть более поздний срок. В крайнем случае, — он немного пододвинулся, — ты всегда можешь сделать так, чтобы прототип никогда не нашли. Это тоже усложнит им задачу. Но, если убрать главную проблему из уравнения — угрозу, что другие расы могут владеть прототипом Пси-оружия, это отодвинет разработку в более долгий ящик.

— Они всё так же будут вести её, если я останусь жив. А если умру, то зачем вообще всё это?

— Да, ты прав. Но тогда они не сфокусируют все силы на данной разработке. Будет куда больше времени покинуть «опасную область», — Гоще закурил сигарету. Что-то увидев за моей спиной, он помахал. Это были Саймон и Синти. Девушка была куда живее и даже оживлённо вела разговор с её помощником. Лицо безопасника было растерянным.

— Ну, решайся, Джеки, — Гоще затушил только закуренную сигарету и принял из рук в руки свою подругу.

— Как прошло? — я обратился к Саймону.

— Всё отлично. Ей нужно было просто освежиться. А у вас как? — его бровь чуть приподнялась.

— Продуктивно, — только и сказал я, передавая паланшетку обратно Гоще. Тот, улыбнувшись, кивнул.

— Может, пойдешь с нами, Джеки? Тут через два уровня есть суперское казино, — Синти начала кокетничать.

— Как-нибудь в другой раз, крошка. Сейчас я немного занят. Как вернусь, так сразу тебе наберу. Хорошо?

— Конечно! — она бойко ответила, но глаза её помрачнели. Сегодня она рассчитывала на чуть большее.

— Если что, встретимся тут. Мы всегда тут зависаем. Не бойся, Синти, я оставил контакт Джеки, — Гоще встал со своего места и, начиная уходить, бросил: — Увидимся.

— Стой, — окликнул я его, — Кто ты такой?

— Я? Гость, как и сказал. Тут совсем недавно. И снова улетать — дела, и снова дела, — он подмигнул и был уволочён за руку своей подругой в сторону танцпола.

— Ну так, о чём вы говорили? — Саймон присел рядом со мной и вернулся к выпивке.

— Я согласен.

— Что? — поперхнулся напарник, отставляя стопку.

— Я готов вступить в ваш «Эпсилон». Где ставить подпись о том, что после смерти моё тело вскроют и изучат?

— Не смешно. Ты серьезно согласен? Я думал, это будет куда сложнее.

— Не стоит меня недооценивать. Я способен на куда более глупые вещи.

— Ничего подписывать не нужно. Нас ждёт катер в доках. Менее чем за сутки, будем у точки сбора. Там находится база СГБ, и там же нас введут в курс дела. По большей части тебя.

— Отлично. Раньше начнём, раньше закончим.

Я встал и осмотрел танцпол. Гоще и Синти танцевали на нём, не замечая никого. Как и прежде я напрягся и попытался просчитать действия Гоще. Пси-предсказание послало меня куда подальше. Невиданная каша из образов и сотен повторяющихся действий не дала понять, что я вижу. Словно заело старую пластинку, и то и дело откидывало композицию на пару секунд назад, превращая музыку в набор странных и ужасно раздражающих звуков. Иногда картинки будто наслаивались друг на друга, показывая совершенно сюрреалистичные картины. Чем больше я напрягался, тем больший бред я видел. Повтор одной и той же ситуации в разных вариациях с чудовищными помехами. Всё работало неправильно, вариации были вырваны из контекста. Синти была в разных платьях, а лица менялись у всех, кто участвовал в данном отрезке Пси-предсказания. Разная одежда, причёски, люди. Это не просчитывание, что-то не так.

Гоще обратил на меня внимание и медленно, плавно, слово в замедленном кино, улыбнулся мне. Боль прострелила голову, я мотнул ею из стороны в сторону. Синти сидела одна за столиком, оглядывая многоярусный танцпол. Гоще с ней уже не было.

Я очнулся в крайне неудобном положении, шея затекла, а ноги попросту не слушались. Вырубился там же, где ещё несколько часов назад изучал документы, принесённые Саймоном — в каюте, на борту, как он это назвал, «катера». Только это была целая яхта, усовершенствованная для быстрых и точных разведочных операций. Композитные материалы и морф пластик были повсюду на корабле.

Уютная каюта с собственным мини арсеналом и спец анализатором. Обычный голопроэктор был направлен на противоположную стену от кровати. Над самой кроватью располагался стандартный молекулярный сканер, место которому больше подходило для мед отсека корабля поддержки среднего класса, но только не для каюты яхты.

— «O», бортовое время! — сказал я в пустоту.

— Бортовое время: 12:23. Остаток пути: 5 часов 44 минуты, с учётом не выхода из гиперпространства по пути на точку прибытия. Что-то ещё, мистер Джеки? — голос ИИ донёсся из множества мест в каюте, создавая объёмное звучание.

— Сообщи о моём пробуждении и скором прибытии на мостик капитану. Дальше ты свободен, «O».

— Сообщение доставлено. Вас ожидают. Приятного вам бодрствования, Сэр, — ИИ отрегулировал свет в каюте и замолчал.

Размяв немного затёкшую шею в надежде на то, что боль пройдёт, я поплёлся в ванную комнату. ИИ следил за каждым движением на корабле и корректировал системы яхты под команду. Двери автоматически отрылись, и включился свет. Честно говоря, анализатор и сканер не так-то сильно и требовались, когда их урезанные функции мог выполнять ИИ корабля: замерять пульс, температуру, дыхание и стрессовое состояние члена экипажа. Всё выводилось на наручный коммуникатор, или же, к примеру, на зеркало в ванной комнате. Сейчас моё состояние показывалось на зеркале подле прозрачной раковины. Ничего особенного: чуть повышенный пульс и стрессовое состояние. Для Псионика моего уровня, более чем норма. Из зеркала на меня смотрел довольно уставший на вид молодой мужчина. И без того довольно видные скулы заострились ещё больше, синяки под чуть более узкими, чем обычно, глазами стали ярко выраженными. Ну, хоть из прямого небольшого носа не сочилась кровь от перенапряжения, уже радует. Небольшой шрам, пересекающий правую бровь, так и не давал волосам полностью её покрыть. Иногда мне казалось, что отец, чьи гены я ношу, был наполовину азиатом, но признаков этого, кроме чуть более узкого разреза глаз, я не унаследовал. Либо прогадал насчёт частей крови разных народов, либо мне так просто повезло.

Лицо моё ничем не отличалось от лица обычного земного европейца. Сейчас такой тип лица называют просто «Земным». Более узкий подбородок тоже выбивался из стандартного шаблона. Из-за манипуляции Пси я уже давно забыл, какого настоящего цвета мои глаза. Они могли менять его раз в полгода, в зависимости от степени нагрузки мозга Пси. Сейчас на меня смотрел сероглазый аристократ, через год я могу быть зеленоглазым, или, чёрт его знает, ещё каким. Да и будет ли у меня время после этого задания? Хочется верить, только вот я не тупой. Шанс выжить, непонятно с каким планом и информацией о том, с чем мы имеем дело, почти нулевой.

Как сказал Саймон, фон на дредноуте такой, что экскурсии на нём можно использовать в карательных целях. Пара сотен Псиоников среднего класса способны излучать такой фон пару минут от силы, а он держится там на постоянной основе. А это только первые десять палуб, дальше Пси нагрузка только растёт, не оставляя шансов простым смертным.

Отчего мои Пси-способности такого астрономического уровня, я не знал. Когда я попал в сиротский приют, на захудалой планетке в дали от торговых путей, началась моя история. Всё, что знаю об отце, он просто выкинул трёхлетнего парня у детского приюта. Предварительно стерев о себе все образы. Кроме одного — в его крови текла азиатская кровь, буквально вырисовывая это на лице. Растерянный трёхлетний мальчик, ничего не помнивший о своих прожитых годах, оказался совсем один. Вот у него была семья, и тут её не стало, его бросили на попечение нянек приюта. Не знаю, когда точно проявились способности, но тогда, однажды, когда мой приказ, отпустить игрушку и опуститься на четвереньки в углу, выполнила главная задира в нашем блоке, осознание пришло в детскую голову. Тогда это сочли совпадением, повезло. Однако годы шли, а силы брошенного мальчика росли. Ближе к шестнадцати я буквально приказывал всем разыгрывать спектакль при проверках СГБ на Пси-одарённых детей. Тогда же свершился мой побег. Очередная проверка, и заподозривший неладное рядовой. Не знаю, что он почувствовал в тот миг, вспышку боли или полное смятение, только вот личность он потерял. Я перестарался, не зная границ своих сил. Это сразу заметили Псионики в группе, и я сбежал.

В тот момент жизни я и познакомился с азартными играми. Зарабатывать на улицах, находясь без средств к существованию, как-то нужно было. Аналоги кредитов на отсталых планетах хоть как-то помогали пропитаться. Потом были грабежи, разбой, вступление в банды и другие преступные организации. Молодой был, глупый. Зачем было подчиняться тем, кого ты мог в ментальном плане скрутить в бараний рог? Мне банально надоело ходить под кем-то. Началась борьба за власть, десятки беспризорников разных мастей и возрастов начали преступные войны в городе, котором мы осели. Мы подрывали машины и поджигали здания, давали понять другим группировкам, что, если они не уйдут с нашей территории, то вскоре мы их уничтожим. Я почти не марал руки, только убирал неугодных более гуманным образом. Некоторые считали это спорным моментом, те, кто проходили через мою Пси-чистку, оставались мычащими овощами, в связи с моей неопытностью. Я не стирал определённые моменты жизни соперников и неугодных, а уничтожал весь карточный домик внутри головы бедняг. Парни, прошедшие через этот жуткий ритуал, из их жизни могли помнить, что такое ложка, но как ей пользоваться уже не имели ни малейшего понятия. Это была карательная акция, в тот момент она больше походила на акт устрашения. Я захватил город, став выше всех стоящих там. Беспризорник, ставший королём преступного «мирка».

Но время шло, и нужно было двигаться дальше. Меня не прельщало убивать или грабить обычных рабочих заводов по переработке морф-пластика. Хотелось построить чуть более законную репутацию. Я стёр всем память о своём существовании, поставив на место нового короля преступного мира своего хорошего друга, после чего пропал. Было очень странно видеть, как люди сначала удивлялись моему присутствию, а после все эмоции и связи с моей персоной в их головах растворялись. Лица разглаживались, и они смотрели на меня холодно, как любой смотрит на незнакомого тебе человека на улице.

Мой биологический возраст достиг нужной планки для игры на столах галактических казино. Я, наконец, мог правильно использовать накопленный опыт и Пси-способности по назначению. Практика, и ещё раз практика, сделали из меня лучшего игрока в галактике, все знали имя «Джеки Смайл». Многие казино боялись попросту меня принимать в своих игральных залах, не безосновательно, конечно.

Почему я просто не заходил в казино или банк и не «приказывал» людям отдать всё, что у них есть? Это не интересно! Мне дан безграничный потенциал в Псионике, я сильнее любого самого опытного Псионика из СГБ. Мой мозг вышел за самые смелые ожидания учёных по изучению Пси-способностей, никто не мог посоревноваться со мной в игре разумов. Была, правда, одна проблема. Чужие, в силу своего строения мозга и сознания, не так подвержены влиянию Псионики. Среди других рас не было обнаружено ни одного Пси-одарённого за всё время, после первого «контакта». Как сказал один философ нашего времени — «Понятие «Псионика» — это дар человеческой расы, но однажды он станет его проклятьем. Ни одна раса в галактике не сможет принять вид, который обладает, только ей данной, особенностью. Будет либо война, порабощение, или же, человек совершит главную ошибку вида. Самоселективный контроль. Уничтожение других, более слабых видов или партнёров, для достижения размножения только сильных особей. Представляете масштаб катастрофы? Раса, состоящая из одних жертв инцеста с Псионическим проклятьем».

В чём-то он был прав, у меня никогда не было желания создать себе подобного, завести ребёнка, попросту говоря. Но никто не говорил, что данная особенность передаётся генетически. Это могла быть особая мутация, один к пяти миллиардам, или чуть более того. Никто, даже СГБ, не слышали о Псионике, хотя бы примерно приближенного к моему уровню. Не говоря уж о равной или превосходящей силе. Тем более, услышанное от Гоще, заставило меня задуматься, стоит ли сохраниться моему телу, если я умру? Лучше уж сразу повредить свой мозг настолько, чтобы невозможно было его изучить. Или прыгнуть в реактор дредноута для лучшего эффекта.

Абсолютно доминирующая раса на галактической арене — непозволительная роскошь в данном отрезке времени развития галактики. Истребить всю инородную жизнь, ради чего? Жажды власти и могущества? Чем править, если останутся одни руины? Создать человечество из слоёв и ячеек, когда над толпой стоит Доминирующая ячейка общества? Вроде ничего не изменится, и сейчас нет справедливости и равенства. Только вот тебе не запрещают думать и принимать решения у себя в голове. А как только ГСБ создаст своего первого монстра, объединив мои особенности и устройство «Щит», о вольнодумстве можно забыть. Навсегда. Каждая мысль будет прочитана, а действие распланировано. Целое новое поколение марионеток, над которыми будут стоять подконтрольные кукловоды.

Мой глупый план был прост. Разобраться с проблемой на дредноуте, или же, сделать так, чтобы Саймона не нашли. Точнее, его голову с устройством «Щит», а дальше можно изворачиваться как угодно. Это замедлит исследования в данной области и даст чуть больше времени для манёвра. Никто не говорил, что у них нет другого чипа или болвана с ним в голове, но плохой план лучше полного его отсутствия. Если случится худшее, придётся избавиться сразу от двух тел. Как это сделать, будучи уже мёртвым, я не знал, но примерно понимал, как избежать хотя бы своей смерти. Часы судного дня человеческой расы уже запущены. Как бы мы не пытались этого отрицать, человек всегда был самым жадным и властолюбивым видом в галактике. Его амбиции ушли далеко за грань понимания его самого. Получается, я стал вестником конца? Заставил разработать устройство против самого сильного Псионика, лишь только для одной цели — захватить и изучить. В последствии создать мне подобных. Тотальными чистками и манипуляциями с генами сотворить идеальное человечество, поставив над ними кукловодов из пробирки с моими способностями и чипами «Щит» в головах. Занавес.

Я игрок, а не солдат. В СГБ мне были бы открыты все дороги наверх, самый верх. Может, обман крылся у меня в голове, но хотя бы пытаться играть честно я старался. Это куда интереснее, чем просить парня отдать мне все кредиты, девушку раздеться и приняться за дело, или заставить забыть калечащие воспоминания. Иметь безграничную силу слишком скучно. Только обладая ей, вы поймете, какого это. Ну, поиграете вы раз, ну два в бога, а что потом? Где та грань, когда человеку становится скучно без преград на его жизненном пути? Вот почему я играю, а не просто беру, что захочу, и когда захочу. Я конченый псих, и знаю это. Только обладая большой силой, ты понимаешь ценность её использования. Многие Псионики не понимают этого, сгорают буквально за первые десять, двадцать лет своей жизни. Не выдерживают большую нагрузку на мозг и сознание. Кровоизлияние в мозг — самый распространённый конец таких людей, или же, они выживут и пополнят «дома скорби» на нескольких мрачных планетах. Навсегда потерявшие себя в пучинах собственного искалеченного разума. Психические заболевания — бич Псиоников и тех, кто с ними долго контактирует на постоянной основе.

Вколов себе «01» состав из автоматического шприца, я вернулся в каюту.

— Долго, Джеки, — раздался голос Саймона в каюте. Следит он, что ли, за мой? Я помахал рукой в то место, где примерно может быть камера. Из скрытых динамиков снова раздался голос: — Давай живее, сам же сказал: «Сообщи о скором прибытии», а оно не такое уж и скорое.

— У человека может быть личное время в ванной комнате? "O", отключи связь в каюте, — махнув рукой, я вышел из помещения.

— Ты, вероятно, забыл, что это моя посудина. Решил вот так просто от меня избавиться? — голос Саймона был повсюду. Он точно не Псионик? — Это разведывательная яхта особого назначения. Тут повсюду микрофоны, камеры и динамики. Выйти на связь с мостиком можно почти откуда угодно, очень удобно, если враг захватил пару палуб, а ты заперт, например, в столовой или каюте.

— Ага, тотальный контроль и слежка, СГБ в своём репертуаре.

— Ну, или я могу пустить низкочастотный шум, или же, импульс по всему кораблю. Дискомфорт и рассеивание внимания будет обеспечено, — он будто не услышал меня.

— Ты хоть когда-нибудь затыкаешься? — раздражённо ответил я, продолжая путь до мостика.

— Только не на своем корабле, Джеки, только не на нём! — отовсюду начала играть старая песня какой-то знаменитой рок-группы из далёкого прошлого. Как только он откопал такое старьё.

Маленький сервисный дройд влетел в мою ногу. Остановившись, он просканировал мою ступню и запищал, обнаружив органику там, где она не должна быть. Десять секунд понадобилось дройду понять, что это член экипажа, и объехать данное препятствие. Он такой крошечный…

Мысль вспыхнула в голове сама по себе, всё больше разгоняя моё сердце. Мы идиоты, а точнее, все агенты СГБ. На корабле такого класса, как древний дредноут, должны быть сотни, нет, тысячи технических дройдов. От техно-пауков, размером с ладонь, для обслуживания всей проводки на корабле, до массивных грузовых роботов, для переноски тяжёлых грузов. С включением систем безопасности, все они переходят в боевой режим, буквально становясь дополнительной боевой единицей на корабле. Если этот дредноут был переделан под грузовой, у меня плохие новости для Саймона. Десятки тяжёлых и смертельно опасных роботов, способные перемещать многотонные грузы, что они сделают с двумя людьми в боевом режиме? От нас и мокрого места не останется без парочки плазменных пушек или ракетного комплекса «Демон» третьего класса. Тут нужен буквально взвод тяжёлой пехоты, а не Псионик и один агент СГБ. Длинный изогнутый коридор из композитных материалов закончился. Пришло время поговорить с Саймоном.

Дверь отсека открылась и пустила меня на мостик. Крепкий мужчина в пилотской форме стоял спиной. Короткая стрижка русых волос выделялась маленькой проплешиной на затылке, где они не росли. Видимо, выходное отверстие от ранения в голову, о котором он говорил. Он повернул голову и улыбнулся. Жёсткая на вид кожа сглаживалась мягкими чертами лица и мясистым носом. Карие глаза мгновенно выцепляли всю доступную информацию из окружения. Белый шрам от входного отверстия красовался выше левой брови, довольно близко к переносице. Метким был тот, кто стрелял, чуть правее бы, и точно в лоб. Аккуратный рот был раскрыт в улыбке, обнажая белые ровные зубы, подбородок был гладко выбрит.

Саймон явно наслаждался тем, что делал. Вокалист кричал с приборной панели строчки своей песни, а пальцы капитана отстукивали ритм.

— Подожди секунду, сейчас будет лучший момент! — он старался перекричать музыку. После этих слов началось затяжное гитарное соло. Я закурил сигарету, дожидаясь окончания представления. Саймон начал изображать, как лично он играет этот момент, и все ему аплодируют. Он поклонился несуществующему залу из далёкого прошлого и неодобрительно взглянул на меня.

— Может, не будешь курить на мостике?

— Не важно, — я затушил сигарету и, посмотрев прямо в глаза Саймону, продолжил: — У нас проблемы.

— Проблемы? Какие?

— Сервисные дройды на «Праймосе». Мы забыли про Дройдов, Саймон.

Секунду назад весёлое лицо агента СГБ превратилось в жёсткую маску. Он осознал всю серьёзность ситуации.

— До выхода из гиперпространства 3 минуты, Сэр, — проинформировал ИИ.

— Спасибо, «O», — пилотское кресло, на котором сидел Саймон, автоматически повернулось в мою сторону, я сидел на месте второго пилота.

— Вся эта история очень сильно попахивает. Но хочу прояснить, откуда ты всё же знаешь, что сервисные дройды могли сохранить работоспособность после стольких лет? — он откинулся и завёл руки за голову.

— Если их делали не из бумаги, то очень даже знаю. Спецификации данных роботов есть в свободном доступе. В спящем режиме эти дройды могут просуществовать дольше тех, кто их собрал. Хоть догадка и очень сомнительна, что хотя бы половина сервисных роботов сделана из морф-металлов и композитов на основе него же, в сущности, это ничего не меняет. Даже одного-двух тяжёлых грузоперевозчиков хватит для обеспечения конца нашей операции при встрече с ними. Не беря в расчёт, конечно же, охранные системы: турели, штурмовых ботов и обычные защитные экраны. Мы уже обговаривали это, тебе не хватило? — я раздражённо отвернулся, и мой взгляд теперь был устремлён на простирающееся гиперпространство в лобовой проэкции.

— Я понимаю. Но не хочется сворачивать всю операцию из-за невозможности просчёта боевых столкновений. Хочу точно убедиться, откуда такая мысль посетила твою голову. Будь ты хоть трижды самым сильным Псиоником, ты не можешь предсказывать будущее, — чтобы не отвечать, я просто кивнул. Такого таланта у меня не было. Саймон укоризненно ткнул в меня пальцем и продолжил: — Почему, по твоей задумке, дройды могут стать такой сильной помехой?

— Дружок, у нас не отряд тяжёлой пехоты, или же формирование «Огонь и Пепел», даже если мы возьмём парочку установок, спасёт это нас слабо. Я не знаю твоих возможностей, а моя Псионика не поможет, потому, что это сраные роботы! Железки, да кусок программного кода, у которой будет одна задача — убить нас. Лёгкая вибрация пронеслась по всей яхте, и мы вышли из гиперпространства. Космическая станция находилась на орбите одной из лун газового гиганта. Внушительного размера «Заправочная» станция, подлетай и заправляйся. Если, конечно, есть преобразователь водорода гелия в топливо.

Многоуровневая стальная крепость зависла над безжизненным спутником, заливая тёмные просторы космоса светом из тысячи иллюминаторов. Это больше походило на пиратское формирование, чем на аванпост СГБ. Специфичное расположение самой базы вдалеке от обитаемых планет говорило о том, что они не хотят пристального внимания. Саймон всё ещё кидал на меня неодобрительные взгляды, но больше был увлечён пилотированием.

— 3-8-3, прошу код допуска для посадки в «Океанию», — из приборной панели донёсся женский голос. Явно не ИИ, а живой оператор.

— Код 7-19-0 «Эпсилон». Двое на борту: Агент Саймон Клок и Псионик Джеки Смайл.

— Сам Джеки! — на мгновение девушка пискнула, но тут же взяла себя в руки, — Посадка разрешена. Добро пожаловать домой, Саймон.

— Спасибо, Кэра, — улыбнулся тот и отключил связь. Ухмыльнувшись, он продолжил: — Ты довольно популярен у нас на станции. В женском коллективе так точно.

— Завидуешь, завидуй молча. «Океания», серьёзно? А где там — «Бастион» или «Логово Тьмы»?

— Ты за кого нас вообще держишь? Мы, по-твоему, корпорация зла?

— Ну, по мне, СГБ и то, что ты назвал, синонимы. Это моё сугубо лично мнение, — я вымученно улыбнулся.

— Главное, на самой станции такого не говори, а то неправильно поймут.

— Честное слово агента СГБ! — рука взметнулась отдать честь. Саймон взглянул на меня как на идиота.

Экран посадочной секции открылся и пустил нас. Под ручным управлением капитана мы, наконец, прибыли в пункт назначения и сели. Целая процессия встречала нас у выхода с корабля. Множество женщин и мужчин в одежде одинакового стиля стояли по обе стороны от трапа. Либо они рады моему присутствию, либо, наоборот, не совсем мне доверяют и хотят чуть больше форы прежде, чем они все забудут, зачем они здесь. Атаковать я никого не хотел, но и стоять, глупо хлопая глазками, пока меня будут крутить, тоже не собирался, было ощущение подвешенного состояния.

Мужчины стояли в офицерский формах бело-голубого цвета с чёрными окантовками, женщины же были в тех же цветах, но вместо штанов у них были строгие юбки, на головах были береты со значком СГБ — щит с изображением галактики Млечный путь.

— Приветствую, Саймон. Мы очень рады, что ты вернулся не с пустыми руками. Мистер Джеки! Мы рады и вам, все эти люди пришли сюда, чтобы лично встретить вас, — девушка, вышедшая к нам, мило улыбалась.

— Лично встретить? То есть, десять Псиоников СГБ, это для вас обычная встреча, или же вы хотите обезопасить себя и станцию от меня? — на секунду лицо Псионика девушки дёрнулось, но тут же она вернула фальшивую улыбку.

— Джеки. Не стоит наговаривать на моих хороших друзей. Да, она была не до конца откровенной — станция была укомплектована после распоряжения о формировании «Эпсилон». Две трети персонала — Псионики СГБ, — лицо дамочки скривилось, и она зло глянула на Саймона.

— Спасибо за раскрытие секретной информации самому опасному человеку в галактике. Может, ещё дашь ему коды доступа от станции и расскажешь точное расположение и количество агентов? — напряжение повисло между двумя агентами. Может назреть скандал, нужно было решать проблему.

— Небольшая поправочка. Мне не нужно знать точное количество вас на станции, считывая психическую эманацию, я могу сам вас посчитать. Коды, так же, отдадите вы сами, если я попрошу, — девушка обратила пристальный взор на меня.

«Руки за спину и на землю, лицом вниз» — прозвучало в голове. Буквально секунда борьбы, и я уже полностью контролировал агента. Не знаю, что у неё было в голове — пытаться подчинить меня такой слабой волей, но храбрости ей не занимать. Сама того не зная, она же была у меня в силке. Ей казалось, она схватила меня, подчинила и может крутить, как хочет. Я решил немного показать ей её место. Приказ был до смешного простым, но крайне унизительным.

«Снимай с себя всю одежду и становись на колени» — тихо прозвучало у девушки-агента в сознании. Та, не понимая, что это приказ извне, а не её желание, начала выполнять данное действие.

— Мони, чем ты занята? — глаза Саймона полезли на лоб от вида того, как его подруга начала медленно снимать одну часть одежды за другой.

— Ничего особенного, я хочу показать нашему гостю, где моё место, — ответила Мони, уже снимая юбку.

— Может, вы остановите этот цирк! — мужчины из толпы особо не торопились ничего делать, даже после слов Саймона. Но спустя минуту трое мужчин вышли из толпы и ментально остановили девушку. Она почти закончила, уже собираясь снимать нижнее бельё и становиться на колени, но застыла, когда её руки начали снимать комплект чёрно-красного белья. Секунда непонимания, а после ужас от осознания и стыда.

— Господа и дамы. Если ещё хоть кто-то захочет проверить, действительно ли я так силён, как пишут в отчётах, не советую. Следующий, кто попробует, зайдёт в шлюз без скафандра и отключит поле, осознав себя только за пределами станции в открытом космосе, — все мужчины из встречающего отряда сразу подобрались и убрали улыбки. Девушка с планшеткой в руках и заплетённой длинной косой, стоящая дальше всех, широко улыбнулась.

— Ты… ты пожалеешь! — Мони с перекошенным от гнева лицом собирала разбросанные вещи, — Вы все пожалеете! — угрожающе прошипела она. Собрав остатки одежды, она сделала как можно более гордый вид и пошлёпала босыми ногами прочь. Только я заметил, как она утирает нос рубашкой, которую несла в руках. Видимо, не рассчитала сил при приказе, а мои установки доделали начатое. Небольшое перенапряжение, ничего страшного — отлежится и всё. Я мог бы прямо сейчас стереть ей память, и, дойдя до своей комнаты, она бы и не вспомнила этого позора, а данная ситуация, судя по её статусу и психотипу, она расценивала как дичайший позор. Но я и так показал всем клыки, ещё больше лезть в петлю не хотелось. Рука легла мне на плечо, сильно сжав его.

— Не следует так больше делать, — холодно произнёс Саймон.

— Она «приказала» мне лечь и не рыпаться. Это была ответная шутка, обоюдная проверка на прочность, если хочешь. Вероятно, она не поверила рапорту СГБ и решила сама проверить, на что я способен, к сожалению это привело к данной ситуации. Так как ты не Псионик, ты не способен проверить, было ли применено воздействие на меня, но они тебе скажут, — я обвёл рукой множество Псиоников, находящихся рядом.

— Ты знаешь Мони, она решила доказать, что наш гость не так уж и хорош, как о нем пишут. Она же хотела к тебе в пару, ты знаешь, — молодой агент-мужчина озвучил мои догадки. Рука Саймона ослабила хватку на моём плече, через мгновение он её вовсе убрал.

— Прости. Сам понимаешь, как это выглядит. Да и я тоже показал себя не с лучшей стороны, не стоило её ставить в наряд на встречу. Сам же с ней не первый месяц работаю, знал, чем может закончиться. Ещё раз прости, я поговорю с ней, — он сжал кулак и отвёл взгляд.

— Она дорога тебе? — спросил я, уже зная ответ.

— У нас, были некоторые отношения, не свойственные агентам СГБ. Не стоит об этом говорить, а то она вскроет мне череп, и на задание ты пойдёшь один, — смущённо улыбнувшись, Саймон почесал затылок.

— Господа. Пройдёмте со мной, нас уже ждут, — та самая девушка с косой подошла к нам и указала на выход из ангара.

— Кера, значит, капитан уже прибыл? — мы направились к двери, оставляя позади растерянных Пси агентов.

— Да, он уже ожидает нас в зале собраний. Он думал, что вы прибудете на пять часов раньше. Были проблемы?

— Мы слишком много выпили и не смогли вылететь, как полагалось, — Саймон нарвался на серьёзный взгляд девушки и осёкся.

— Это была моя идея. Если бы я не захотел тогда выпить, вы бы меня здесь вообще не увидели, — я отвлёк Кэру на себя. Отведённый взгляд — всё, чем агент удостоил меня, вместо ответа.

Мы вышли в помещения станции. В ней сохранялся тот же стиль — голубой и белый. Всё по-армейски просто и лаконично, никаких вам ковров или стильных гобеленов. На крайний случай, больших голодосок с агитационными фразами, типа «А ты сегодня завербовал своего друга в СГБ?» — и офицер, строго смотрящий тебе в глаза. Вот этого не было, минимализм и практичность. Может, я правда предвзят? Петляя по коридорам и пару раз поднявшись на лифте, мы оказались у зала собраний. Попытавшись войти с Саймоном, я был остановлен нашей сопровождающей.

— Прости, пока вызывают только меня, на отчёт. Подожди тут, с Кэрой, — мой напарник вошёл в зал. Как только он скрылся за дверью, мои уши поразил восторженный женский визг.

— Как вы её! Я ваша большая фанатка, всегда хотела лично с вами познакомиться, — у девушки маниакально загорелись глаза, от такого напора я слегка опешил.

— И мне приятно познакомиться. Меня предупреждали о популярности на данной станции, но чтобы настолько, — улыбка получилась растерянной.

— Вы о них? Только я одна ваша большая поклонница, остальные так, слышали там, слышали тут, о вас. Не обращайте на них внимания. Хотела бы вас попросить, — она медленно подплыла ко мне, — могли бы расписаться для меня?

— Эм, конечно. Виртуальная подпись?

— Нет, конечно же, только живая. Как насчёт отойти в более укромное место для данной процедуры, — её томный тон меня не особо порадовал. Ещё чуть-чуть, и она захочет воплотить свои грязные фантазии прямо здесь и сейчас.

Створки автоматической двери разъехались, и Саймон пригласил меня внутрь, точнее, буквально, втащил. Успел-таки спасти от покушения на мою бренную плоть, настоящий напарник. Я, лично, конечно, не против «расписаться» для этой дамочки, где она попросит, но сейчас у меня более важные дела. Может, чуть позже. Пройдя немного, мы зашли в большое помещение с голо-картой и множеством посадочных мест вокруг неё. На небольшом возвышении стоял престарелый вояка. Годы службы не прошли бесследно, хоть тело его поизносилось, а волосы покрыло сединой, он сто процентов даст фору и Саймону, и мне, если драться «честно». На лице и запястьях были следы многочисленных сражений не на жизнь, а на смерть. По всему виду, он был серьёзной шишкой в этой организации, либо очень уважаемым ветераном первых столкновений с ксеносами. Военный следил за своим телом, даже офицерская форма не могла скрыть гибкость и рельеф данного тела. Белые, как лунь, волосы прятала фуражка.

— Капитан Войтер. Я привёл его, как вы просили, — отчитался мой напарник перед вышестоящим руководством.

— Вольно, солдат, не будем же мы вечно обращаться к друг другу как на плацу. Мистер Джеки, вероятно, не слишком хорошо знаком со всеми этими… — он закусил губу, на секунду прервавшись, — понятиями субординации и дисциплины внутри воинского формирования.

— Ни капли, — подтвердил я.

— Ну что же. Кратко, а главное, лаконично, мы с полевым агентом введём вас в курс дела, вы не против? — вопрос был риторический, но я всё же кивнул. — Хорошо. Тогда приступим. Саймон, включи Голо-карту.

Та тут же вспыхнула, как только агент дотронулся до стола, которым и являлась карта. Огромное голографическое изображение «Праймоса» заполнило пространство над столом. Если верить рассказам, дредноуты старых образцов были просто гигантские — целые города на просторах бескрайнего космоса. Сейчас нет нужды строить такие крупные дредноуты, технологии развиваются скачками и, как электроника, так и оружие, становятся меньше и мощнее. В прошлом такую крепость могли строить силами целой планеты, иногда даже системы. Ни один год уходил на создание и оснащение таких вот монстров. Те звёздные системы, в которые прилетал дредноут, могли быть обречены или спасены, всё зависело от ситуации. Никто не хотел бы, проснувшись, увидеть развёртывание планетарного орудия в небе. Ибо это последнее, что ты увидел бы, живя на планете, куда отправили на зачистку дредноут с оружием данного типа.

Я никогда не видел, как стирают целые планеты, сотни миллионов жизней одним, крайне редко двумя залпами из орудия. Скорее всего, это так же ужасающе, как и красиво. Словно последний восход, но невыносимо яркий и смертоносный. Раньше, в древности, очень активно использовали ядерное оружие, загрязняя планеты и делая недоступными из-за радиации целые регионы. Тоже была неприятная штучка, но дредноут с «Планетаркой» переплюнет сотни ядерных бомб. Такие пушки были разных типов: климатические, энергетические, проникающего действия, даже биологического, хоть последние и запрещены. Климатические, понятное дело, влияют на климат. Вернуть ледниковый период на планету? Легче лёгкого. Может, сделать невыносимо жарко и душно? Тоже не проблема. Терраформирующие жидкости в неправильных пропорциях сделают всё за вас в кратчайшие сроки. Это один из самых гуманных типов, проникающего — не такой. Определённое воздействие на ядро планеты создаёт резонанс по всей её поверхности, буквально заставляя её распадаться на куски. Энергетический — тут всё просто. Набрал как можно больше мощности главного орудия и шандарахнул по планете. В зависимости от мощности пушки можно было оставить пыль вместо планеты, но и зарядка данного оружия заставляла ужаснуться. Если звезда в системе не такая яркая и мощная, как того требует запрашиваемый заряд, у местного солнца можно было проторчать около недели до полной зарядки и готовности оружия судного дня. Были потуги создать компактный замкнутый дредноут энергетического типа, буквально, запихнуть маленькую звезду внутрь корабля. Да не вышло, и отлично. Если б в обычных космических боях стреляла бы такая дура, то потери с обеих сторон можно было зачислять в галактическую книгу рекордов. Ну и, конечно, самое не гуманное планетарное оружие — биологическое. Кассетные боеприпасы начиняют супервирусами и распыляют на поверхности планеты. Тот, попадая в атмосферу, убивает всё, до чего доберётся. Любая органика будет уничтожена или заражена и обезображена до неузнаваемости. Количество типов таких вирусов просто не счесть. Те, кто совсем отбились от рук, получали эти «подарки», после чего экипаж на борту ещё долго будет слушать крики ужаса и боли с планеты. На дредноуты с таким типом оружия берут самых отмороженных и конченых людей, тех, кому нравится смотреть, как человека заживо поедает вирус. Но в галактике есть справедливость, их посчитали не гуманными и запретили спустя каких-то двадцать лет использования. Я, ни в коем случае, не святой, но это… Орудие настоящих садистов и диктаторов. Одной такой ракетой можно было держать в страхе целую планету или систему, если она межпланетного типа.

Так же все дредноуты разделяются на оборонительные и наступательные. Наш кораблик как раз из оборонительного сегмента, куча брони и непробиваемые щиты. «Праймос» мог бы покрыть своим заслоном маленький флот, для чего обычно корабли такого типа и берут. По огневой мощи он уступает дредноутам с «Планетарками», но защитные свойства у него куда интереснее: зенитные и абордажные турели крупного калибра, многослойные активные щиты, вихревые заслоны, покрывающие небольшой союзный флот, атомарная броня. Внутри такого зверя находятся одни из самых мощных генераторов, способные питать огромные космические станции годами, а небольшие — десятилетиями. Но дредноут типа «Броненосец» жрёт столько энергии, что заряжать его нужно после пары тройки боевых столкновений. Содержать на вооружении дредноуты любого типа дико дорогое удовольствие, на которое способен не каждый флот в галактике. Хотя, были слухи, что кто-то находил старые корабли, как этот, и переделывали их под себя. Где-то до сих пор прячется флот самого известного пирата в галактике, имеющего один из таких вот «воскрешённых» дредноутов.

— Это будет не просто, — я переключил внимание на объяснение спецификации корабля, которое я и так знал.

— Конечно, не просто, молодой человек, для этого вы и были вызваны сюда. Мы не хотим, чтобы маленькая проблема выросла в огромную, — проговорил старый капитан.

— Не нужно распинаться в технических данных и типах кораблей, я это и так усвоил, когда считал выигрыши у себя в номере, слушая на фоне техническую литературу и вычитки старых вояк. Мне важно то, откуда мы стартуем и куда держим путь.

— Джеки, будь чуть более вежливым, — Саймон кинул недобрый взгляд на меня.

— Не стоит, агент, — отмахнулся Войтер, усмехаясь, — Наш добрый друг не понимает, к чему все эти формальности. Он не является агентов СГБ и, тем более, военным. Я полностью понимаю его, он больше позиционирует себя, как наёмник. Наёмники служат тому, кто предложит больше, не так ли, Джеки? — он обвёл нас проницательным взглядом.

— Да, так. Только я игрок, а не наёмник. Мне предложили сыграть в смертельно опасную игру. А, как известно, чем сложнее игра, тем она интереснее, для опытного игрока, конечно.

— И каков банк в данной игре? — Войтер прищурился.

— Моя спокойная жизнь, — без лукавства ответил я.

— Третий посадочный отсек. Туда вы направитесь в первую очередь для посадки на дредноут. А направляетесь вы сюда, — капитан ткнул в переднюю часть корабля. Чуть дальше его центра, но всё же достаточно глубоко. По прикидкам такое расстояние можно пройти буквально за десять минут, без учёта смертельного уровня Пси-фона и, если бы дредноут был абсолютно новый. Это древняя модель, кто знает, сколько придётся бродить по его коридорам.

— Карты? Спецификации? — поинтересовался я.

— Они есть, в относительной точности, — встрял в разговор мой напарник.

— Относительной? — я потёр переносицу, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— Это перестроенный дредноут грузового типа, забыл? Какие-то умельцы сделали из него, буквально, крепость для одного лишь груза, по нашим предположениям это оружие.

— Да, да, прототип Пси-оружия. Сотню раз об этом слышал, можно чуть больше конкретики? У нас есть карты, но, как я понял, они от дредноута «Броненосец», а не от его модифицированного варианта?

— Ты прав, — глухо подтвердил Саймон.

— То есть, мы, грубо говоря, в дерьме, — я достал сигарету и глянул на капитана. Тот безразлично кивнул. Прикурив, я продолжил: — Мы не знаем даже примерно, что может испускать фон такой силы. Точных карт нет, и не будет. Мы будем отрезаны от любой связи после посадки. А чем глубже мы будем продвигаться внутрь корабля, тем всё меньше шансов выжить. И, конечно же, не будем забывать о дройдах в боевом режиме.

— Капитан, я как раз хотел вам об этом сообщить, — Саймон повернулся к старику, тот сразу его прервал.

— Мы уже узнали об этом совсем недавно. Я примерно понимаю, о чём ты — сервисные дройды, особенно на дредноуте, переделанном под грузовой. Это будет дополнительная угроза, которую мы сразу не учли, тут прошу нас извинить. Никто не может предугадать всё. В нашем арсенале вы найдете средства для устранения данной неприятности с вашего пути.

Я трижды глубоко затянулся и закрыл глаза. Это самое тупое решение, которое было принято мной в моей жизни. Я, буквально, веду себя на смерть. Никто не способен пройти вглубь древнего дредноута в боевом режиме. Пси-фон уничтожит нас ещё на подходе к цели, а дройды добьют тела, в которых не останется и тени осознанности. Никогда не сталкиваясь с Пси-энергией данного уровня, как можно быть уверенным в железке в твоей голове? Если они говорят правду, фон там должен быть такой, что голова Саймона просто взорвётся, да и моя, впрочем, тоже. Это тебе не в «кто сильнее» со средними Псиониками играть, Джеки, это высшая лига.

В душе всегда теплилась надежда, что найдётся человек или существо более одарённое, чем я, гораздо сильнее меня и опытнее, но чтобы это был корабль. Никогда не мог себе такого представить: меня на прочность проверит груда космического мусора с непонятной штукой внутри. Осталось только гнать дурные мысли из головы о несбыточности мечты вернуться с «Праймоса» домой, в комфортные залы казино. Главной задачей будет не выполнить поручение ГСБ, а, банально, выжить, попутно узнав причину такого ужаса агентуры.

— Дайте мне карты, я изучу их после того, как разделаемся с остальными делами, — затушив сигарету, я подошёл к Войтеру. Тот просто пожал плечами и выдал носитель информации для планшетки.

— Более точный инструктаж будет завтра в девять утра по времени станции. У вас сегодня достаточно времени на подгонку снаряжения и его проверку. После инструктажа вас сразу забросят на дредноут, так что приготовьтесь заранее, господа. И, парень, веди себя хорошо, — капитан положил руку мне на плечо и подмигнул. Не знаю, что он имел в виду, но старик явно себе на уме.

— Хорошо, мы пойдём, капитан. Я ещё зайду к вам насчёт парочки вопросов. Джеки, давай двигайся, нам сегодня ещё нужно полностью подогнать снаряжение, это тебе не на пять минут, — отдав честь, Саймон повёл меня наружу.

Хотелось задать парочку вопросов, но взгляд напарника меня удручал. Весь из себя серьёзный и недовольный, с таким ни то, что говорить, даже особо находиться рядом не хочется. Дальше мы петляли по станции, то поднимаясь, то опускаясь на лифтах. Все эти длинные коридоры начали меня бесить. Ни одной тебе компашки солдатиков, которые режутся в карты, ни дамочек только из душевой, в одном полотенце. Казалось, станция вымерла, или всегда была такой тихой и скучной. Никогда не понимал военных, и никогда не пойму, как можно стоять по 6–7 часов, охраняя дверь, и даже развлечься нельзя, просто ужас!

Всё же парочку девушек мы встретили. Те куда-то сильно спешили и не обратили на нас никакого внимания. Без Саймона я давно бы тут потерялся и умер от голодной смерти, столько коридоров, дверей и помещений я давно не видел. Ладно, видел, только не таких одинаковых — зашёл за угол, а там абсолютно идентичные двери, только пометки на одну цифру различаются. Спустя буквально вечность, мы дошли до двустворчатой двери из более тёмного сплава.

— Пожалуйста, только на этот раз, давай без шуточек и своего свободолюбия. Оружейник мой хороший друг, хотя бы в его глазах останься не говнюком, — я только молча кивнул.

Дверь открылась, и мы вошли. Огромное помещение, залитое ярким светом, поделённое на несколько секторов: стрельбище, склад и словно огромный прилавок обычного магазина. Более тёмный сплав, как на двери, был тут повсюду, вероятно один из тугоплавких, для защиты. Саймон подвёл нас ближе к стойке, оказавшись возле неё, он ударил два раза ладонью по её металлу. Из-за стойки вырос здоровый чернокожий мужчина, с полностью бритой головой и татуировкой на ней. Левый глаз был аугментирован, а на правом запястье не хватало пары пальцев. Кожаный жилет на голый торс показывал всю силу друга Саймона, его стоило уважать. Большие мясистые губы расплылись в улыбке, как только он заметил моего напарника.

— Йо! Я думал, ты на задании, — растягивая слова, произнёс оружейник.

— Был. Вот вернулся с ним, — Саймон указал на меня. — Нам нужны игрушки для задания. Приказ сверху, все, кроме четвёртого.

— Даже седьмой? — хмыкнул оружейник.

— Да, он тоже. Все. Кроме четвёртого. Давай, Драск, шевелись.

— Вот сейчас достану как раз из того самого, что-нибудь и пальну в тебя, — хохотнул громила, но всё же пошёл на склады.

— От станции мало что останется, для маленькой мести будет жирно, — они и правда были хорошими друзьями по виду.

Прошло несколько минут, и оружейник вернулся с грузовой тележкой и ящиками на ней. Подняв один из ящиков, даже на вид невероятно тяжёлых, он поставил его на стойку и выложил снаряжение из него. На первый взгляд снаряга была дорогой, на второй же, она оказалась почти недоступной для всех, кто не служил в агентуре СГБ.

— Композитный «Бутерброд» или «Атомарка»? — закончив раскладывать оружие и части снаряжения, спросил Дракс.

— Чего? — не понял я.

— Защиту, какого типа, ты хочешь? Слоёный композит или атомарную броню? — Саймон молчал. Видимо, хотел насладиться зрелищем.

— Эм…

— Короче, Йо! Атомарная броня — невероятно плотные куски стали, которые прикроют твою плоть от чего угодно. Пофиг, что это будет, хоть снаряд из ускорителя, тебя за бронёй размажет, но сам доспех останется относительно цел. Но, сука, тяжёлый настолько, что без искусственной мускулатуры ты в нём не особенно побегаешь, да и, как ты понял, движение в нём будет ограничено. Считай, настоящая боевая броня, только это кастомный вариант. В настоящей силовой броне вам там нечего делать, заглохните ещё по пути, — тут громила откровенно заржал.

— Каждый ребёнок знает, что такое «Атомарка». До того, как была война «Первого контакта», создание брони и деталей обшивки Атомарным прессом было не самым дешёвым, но, всё же, не недостижимым. Но вы предлагаете носить это на себе, эта хрень весит, наверное, больше меня, — я взглянул на пару частей брони. Переливающаяся чернота выдавала атомарный сплав, который под чудовищным давлением сдавливали, дабы придать неоспоримую плотность, по сравнению с другими металлами. Сейчас данная технология изготовления была слишком дорогой для большого спроса, большая часть заводов и планет, на которых это делали, были стёрты в пыль. Никто их так и не восстановил.

— Ну а композит ты точно знаешь, куча слоёв друг на друга — вот тебе и броня. Хорошая, держит удар из лучевого, и даже плазмы, только не такая надёжная, как атомарная. Да и, сам знаешь, крошится, падла, — это оружейник верно подметил. Слоёный композит был во всём лучше обычной составной брони из сплавов, и по гибкости, и по прочности. Но, стоит меткому стрелку стрелять в одно и то же место, как, слой за слоем, композит будет прогорать, а после крошиться, создавая уязвимые точки в защите.

— А это что? — ткнул я пальцем в нагрудную часть брони, выделяющуюся среди других.

— Это? — он поднял нагрудник, — Это больше шутка. Напился я, однажды, и решил сотворить богомерзкий эксперимент. К композитной броне нашлёпки из атомарки приделать. Ну, вот и вышло «Это». Честно, не знаю, как так вышло, видимо сивухи упился, простите дурака, — Дракс начал прятать кусок брони.

— Нет, оставь. Хоть не отлетит при первом попадании? — я взял в руки чудо инженерной мысли.

— Я, конечно, пьян был, но дело своё знаю. Эта хрень выглядит страшно, но по задумке должна держать удар. Даже ножом потом её ковырял, вообще по барабану было на мои потуги. Вроде даже из огнестрела пальнул раз, или это было лучевое? Вообще не помню ни черта.

— Значит, есть вероятность, — почесал затылок Саймон, — Ты не смотри на первое впечатление, я знаю этого парня так давно, это не первый его эксперимент. И, больше тебе скажу, каждый из них был довольно удачный. В своё время.

— Выбор был очевиден с самого начала. Нам нужна скорость и мобильность, а значит, атомарная броня не подойдёт, выбор за слоёным композитом. Есть что-то против сервисных дройдов? — рассудил я, откладывая комплект брони на стойку.

— Дройдов? У тебя зуб на них? — оружейник не понял.

— Вижу, информация ещё не дошла до тебя. Так вот слушай. На «Праймосе» куча сервисных и грузовых роботов, которые перешли в боевой режим работы после активации систем безопасности дредноута. Нам нужно сбалансированное оружие: достаточно мощное для нанесения вреда грузовому дройду, но, в тоже время, которым можно пользоваться без искусственной мускулатуры и долго носить с собой. Плазма идеально подошла бы, может, усиленные варианты лучевого. Либо же прототипы, если у вас они есть, — последнюю фразу я вставил как бы к слову.

Здоровяк хмыкнул и выложил на стол пару винтовок. Гладкие эргономичные рукоятки переходили в витые трубчатые стволы хладогентного охлаждения. В центре винтовки стояла колба нагрева и выброса плазмы, снизу была энергообойма для питания оружия. По виду это были обычные винтовки стандартного военного образца, ничего сложного в их использовании не было, но ничего особенного от них ожидать не стоило. Нажал кнопку и пальнул разогретой плазмой в противника, ну и, конечно, молись, чтобы она не рванула у тебя в руках при плотном огне из-за перегрева. Распадаться на атомы на данном задании я не планировал, как и Саймон.

— Ты так придирчиво не смотри, это военные образцы для спец корпуса СГБ, то есть нас. Большую часть недочётов и ошибок в эксплуатации убрали. Новые компоненты и увеличенная мощность. Проблема небольшая из этого конечно всё-таки вытекает, отдача, сука, бьёт, но вы же не маленькие девочки, справитесь. Ну вот им горсть ЭМИ гранат на закуску, — Дракс высыпал яйцевидные гранаты на стойку, — Если повезёт, отключите парочку ещё до начала боя. Если же нет, хоть напугаете! — его гогот пронёсся по всему помещению, девушка у полигона неодобрительно обернулась.

— Покажи ему «Ластик», — подсказал Саймон своему другу. Тот, недолго думая, достал ящик и положил его на стол.

Он нажал пару кнопок, створки на крышке оружейного ящика открылись. В нём лежал широкий и длинный пистолет, мне так показалось. Он был подключен к какой-то плате внутри, переливаясь световыми маркерами состояния и кипой данных. Протянув руку к оружию, я услышал угрожающий писк устройства, ответ на мой немой вопрос напросился сам собой.

— Неавторизованный пользователь. Оружие биометрическое, этот контейнер — его зарядная станция и заодно его сейф. Как только человека привяжут к оружию, он сможет достать его и пользоваться, вне помещений базы конечно, — объяснил мой напарник.

— Эта хреновина — дезинтегратор. Это по-научному, по-простому — это «Ластик». Направляешь на недоброжелателя, нажимаешь на спусковой механизм, и врага уже не существует, — Дракс развёл руками в воздухе, — Его, буквально, расщепляет на атомы. Ну, точнее, там другой эффект, что-то про нарушение межатомных связей, после чего субъект просто распадается на те же атомы. Как убрать клей между деталями. Ну, так вот, этот клей у нас и есть межатомные связи. Если их нарушить, ты испаришься. Распадёшься на более мелкие фрагменты, а точнее, на атомы, и фиг тебя потом восстановишь. Это экспериментальная пушка, так что я плохо знаю эти все аспекты работы, но большую часть их тебе на пальцах рассказал.

— Так как есть вероятность атомного распада, им не пользуются на станции. Никто не хочет расщепить не только цель, но и всё вокруг, поэтому обычно этот образец и держат тут запертым. Опасная технология, как её контролировать полностью, никто из наших учёных пока не знает, но есть догадки на фоне технологий чужих. Как мой друг тебе и рассказал, оружие при попадании в цель нарушает межатомные связи и заставляет цель, буквально, распадаться на атомы, дезинтегрироваться, по-простому. Но процесс довольно неконтролируемый, и может выйти за все рамки атомного распада. Как ты сам говорил, оружие последнего шанса, — после пояснений Саймона мне стало более понятным назначение данного оружия. Убить, не оставив следов. Один выстрел, и ни тела, ни других следов не останется, только перемешанный коктейль из атомов вокруг. Идеальное оружие для киллеров и агентов СГБ.

— Не вижу смысла не брать его. Если есть шанс одним выстрелом решить проблему, то почему нет?

— Ну, есть всё же проблемка — этот кейс-подзарядка для «Ластика». Без него у тебя будет максимум пять-шесть выстрелов до полной разрядки. Да и не стоит забывать, чем больше цель, которая попала под луч, тем больше энергии расходуется. Два, максимум, три тяжёлых дройда, либо примерно пять маленьких или средних. Это пока всё, на что способна данная штука без кейса, — спустил меня с небес на землю оружейник.

— Другими словами, она абсолютно не автономна.

— Ага.

— Подключай. Думаю, моя биометрия у вас уже есть, с этим проблем не будет. Лучше шесть гарантированных дезинтеграций противника, чем ноль.

— Говно вопрос, — одобрил Дракс.

— Друг, нам нужна продвинутая военная аптечка. Да-да, я знаю, в скафандре нашего типа есть мед помощник, но я прошу о комплексе. Если кому-то оторвёт руку, скафандры не справятся, — Саймон передал нашему общему знакомому карту памяти, тот сразу вставил её и пробежал глазами текст. Потом что-то проворчал и выложил ещё пару вещей на стойку. Мой напарник осмотрел устройства и кивнул.

Топот каблуков по металлической поверхности пола и странный звон в ушах привёл меня в сознание. Только я не мог понять, где я нахожусь, что происходит вокруг, ибо чувство дезориентации накрыло меня. Самостоятельно пошевелить головой или другой частью тела не было возможности, будто я был заперт в своём теле. Стоп! А в своём ли? Картинка сфокусировалась и взору предстали коридоры станции, по которым передвигался некто, в ком было заперто моё сознание. Быстро сменяющиеся помещения, вот мы в лифте. Взгляд опускается, и я замечаю элементы одежды. Тот, в чьём теле находится осколок моего сознания, была девушка, об этом говорила форменная юбка и сапожки, в наманикюреных пальчиках была зажата цифровая планшетка. Я смотрел на мир её глазами, ничего неспособный поделать, она всё делала за меня: моргала, дышала и двигала другими частями тела. Это было максимально странное чувство — вот ты заснул у себя в постели, а теперь ты лишь придаток в сознании девушки, неспособный даже повернуть голову, чтобы разглядеть получше своего «соседа» в чьей голове ты поселился.

— D 3–2. - из-за звона в ушах и чудовищного искажения произнесённого я еле разобрал, что это было. Видимо, этаж или сектор, в который мы прибыли. Если девушка не услышала ничего странного, значит, только мне слышатся эти искажения звука.

Двери открылись и «мы» двинулись прямо вглубь помещения из лифта. Двое мужчин тут же поприветствовали меня, пригласив за стол. Цветовосприятие было настолько искажено, что темно, или светло, в комнате, невозможно было определить. Лица мужчин были словно задёрнуты туманной плёнкой, то и дело открывая незначительные их части: нос, уголок губы, глаз, постоянно менявший цвет, или же кончик уха. Я не знал, что происходит, но мне максимально не нравилось. Нужно искать выход из этого кошмара и поскорее. Но как выйти из клетки, если клетка это весь мир? Для меня миром сейчас было тело этой девушки, сбежать из тела не так-то просто, особенно, если ты в нём не хозяин.

— Ну и как прошло…, - голос распадался на множество слоёв, не давая правильно понять, кому он принадлежал, будто очень своеобразное эхо вперемешку с помехами старых радиостанций.

— Он смог понять…, - и снова помехи, звон в ушах и очень громкие, но нечёткие слова. Сфокусируйся. Если я хоть как-то смогу разобрать, о чём говорят, то и пойму смысл всего этого безумия.

Звон усилился, с этим так же стали ощущаться эмоции, только не мои. Стойкое желание выслужиться, заслужить похвалу, чувство гордости и… страха? Нет, больше тревоги. Неразборчивый бубнёж из сломанной радиостанции превратился в более менее различимый диалог.

— Расскажите же мне, как всё прошло. Только прошу, без подробностей, мне нужны только сухие факты, — сказал стоящий справа относительно «нашего» тела мужчина. Он был выше третьего, находящегося в комнате, и, судя по даже искажённому голосу, старше. Нужно больше контроля. Мне стоит взять контроль хотя бы над некоторыми чувствами девушки, а лучше аккуратно вклиниться, наложиться поверх её пяти чувств.

Рот начал двигаться, были произнесены слова, не мной — ей, она отчитывалась. Чувство гордости нахлынуло на меня, увлекая глубже, на задворки её подсознания. Чем сильнее эмоции девушки и её решимость, тем меньше контроля над ситуацией у меня, нужно прорываться, иначе меня откинет настолько глубоко, что я растворюсь в её подсознании, не оставив и следа. Как мимолётная негативная мысль, которую следует затолкнуть поглубже в себя и забыть. Этот… шум… как же звенит в ушах….

— Немного женской магии, и он сам возжелал со мной слиться, отдать разум на моё попечение. Как вы и просили, без подробностей. Мне удалось узнать некоторые детали, они вас приятно удивят. Даже такой сильный одарённый, как наш подопечный, не может спрятать то, что так хорошо укреплял. Великую Китайскую стену не спрячешь в чистом поле. Не перебивай, была в древности такая стена на Земле, — злость, непонимание, досада. Всё больше внедряясь в сознание девушки, я начал подключать чувства одно за другим. Вот искажения голоса практически исчезли, вот зрительные галлюцинации почти пропали, оставив только небольшую рябь. Ещё секунда, и я начал ощущать планшетку в руках девушки, будто сам её держал. Появилось чувство равновесия и ощущения тела, а не присутствия в нём, как чужеродного элемента. Дыхание, учащённый пульс и давление, небольшая головная боль — эти ощущения нахлынули на меня, уменьшая контроль.

— Кэра, ты в порядке? Выглядишь не очень, — дымка над лицом чуть рассеялась, и можно было разглядеть смутно знакомые черты лица.

— В норме я, хватит тратить время капитана попусту. О чём я? — тонкие пальчики на секунду дотронулись до лба. — Простите, капитан, немножко закружилась голова, вероятно, недостаток сна. У Джеки стоит огромный ментальный блок в сознании, не заметить его было сложно. Только вот он от него не чувствует дискомфорта. Такой сильный блок я видела впервые, есть вероятность, что именно из-за него он не может раскрыть полный потенциал. Если отчёты со слежки были верны, он тратит достаточно сил на эту ментальную стену, но сам же её не замечает. Безусловный рефлекс? Блокировка травмирующих событий? Или над ним поработали в плане подмены или устранения некоторых воспоминаний? Но о блоке такой силы никто не писал в отчётах, только подобравшись достаточно близко, я была в силах увидеть это. Стеной это сложно назвать, нечто разделяет его память на «до» и «после», за барьером может находиться совершенно другая личность, или же, куски памяти, полностью меняющие мировосприятие субъекта.

Имена. Она говорит знакомые мне имена, только я не помню, кому они принадлежат. О ком она говорит? Это явно мужчина, его имя было произнесено, но зачем? Он важен? Нужно больше контроля над ситуацией. Закончить кошмар и вернуться в реальный мир, не хочу слышать больше этот звон. По телу прошла мелкая дрожь, в глазах зарябило, шум только усилился. К горлу подступил ком, девушка протянула руку, остановив мужчину слева, который подорвался с места, чтобы помочь.

— Я отойду, капитан, продолжайте без меня, — "мы" направились к дальней двери.

За ней оказалась ванная комната. Кэра подошла к раковине и начала умываться, её контроль усилился. Подняв взгляд к зеркалу, она дала мне разглядеть лицо. Измученное и белое, как мел. Глаза красные и перенапряжённые, уголок рта дёргался. Ещё рывок, рука дёргается, и на пол летят умывальные принадлежности. Растерянность, страх, паника. Девушка ослабила бдительность, дав мне больше свободы, теперь я буду кукловодом. Руки дрожали, пытаясь выкрутить кран с водой, левая рука уже полностью принадлежала мне. Её страх только усиливался, всё больше перерастая в панику.

— Что происходит, твою мать?! — взвинчено произнесла моя тюремщица.

«Кто ты?» — произнёс я интересующий меня вопрос.

— Кто? Ты что, совсем охренел? Это ты кто, мать твою?! — Кэра до боли вцепилась в раковину, смотря в зеркало.

«Почему я заперт?»

— Вон! Пошёл вон из моей головы! — шум воды из полностью открытых кранов ещё справлялся с тем, чтобы заглушать крик.

«Что это за место?» — левая рука под моим контролем тянула руку к планшетке на туалетном столике.

— Иди к чёрту! — девушка правой рукой, все ещё ей принадлежавшей, сбросила устройство со столика, разбив его об пол.

«Подчиняйся мне!» — её рука застыла в воздухе, отдав мне контроль. Я отключил холодную воду, оставив только горячую. Стекло мгновенно запотело, дав мне возможность написать фразу — «Кто я?».

Дичайший испуг парализовал мысли девушки, это банальное действие напугало её больше, чем весь мысленный диалог со мной. Она старалась отойти от зеркала, но руки, что уже ей не подчинялись, крепко держались за раковину, не давая сделать это. Шум усилился, даже собственные мысли было тяжело расслышать из-за него, не то, что внешние звуки. Моя соперница тоже услышала этот звон, начала мотать головой из стороны в сторону, но это не помогло его унять.

Медленно, но верно девушка сдавала позиции и отстранялась на задворки собственного сознания, оставаясь на обочине происходящего. Голова стала мне подвластна и ноги перестали жить своей жизнью. Кровь заструилась из носа, на периферии начал проявляться силуэт. Небольшим усилием я повторил процедуру рисования на стекле, на этот раз используя кровь.

«Кто я?»

— Я не знаю! Отстань от меня! Прочь из моей головы! — оглушительный крик пробился через звон. Это было настолько неожиданно, что я потерял контроль, и мы повалились на пол. В комнату влетел более молодой мужчина из тех, кто говорил с девушкой до этого.

— Кэра, что с тобой? — мужчина приподнял её на руках. Тело било крупная дрожь, а липкий холодный пот покрывал всю кожу. — Ответь, Кэра! Очнись, ну же! — теперь уже моя рука медленно поднялась и указала на стекло. Знакомый девушки обернулся и обратил внимание на надпись.

Теперь это моё тело. Кэра могла только молча ужасаться в глубине когда-то принадлежавшего ей сознания. Посмотрев в зеркало, «мы» увидели силуэт мужчины, мне он показался смутно знакомым, даже родным. Тот в отражении смотрел на нас, будто пытаясь понять, что он такое и почему здесь находится. Он медленно отошёл от раковины и присел рядом с телом девушки, осматривая, будто оценивая. Всё, на что хватило сил у Кэры, это выдавить из себя тихую, почти незаметную фразу, ртом, который ещё слушался её. Из глаз её хлынули слёзы.

— Помогите мне….

1

— Эй, очнись, давай, — я разлепил один глаз, затем второй. Отключился? Медленно начинаю вспоминать события прошедших суток. — Ты собрался прям до стыковки продрыхнуть? — лицо Саймона было угрюмым и злым.

— Да не спал я. Так, ушёл в себя на пару минут, чё такой злой? Новости плохие? — автоматическое кресло быстро вернуло меня на исходную позицию второго пилота. Сделав вид активного принятия в деятельности, я бросил взгляд на напарника.

— Есть такое. Не важно, это дела внутренней кухни СГБ. Тебя они не касаются, — тон был более чем серьёзный, где то даже угрожающий.

— Я так понял, мы уже вошли в зону, да?

— Как видишь, по настроению, да, мы как три минуты пересекли барьер Пси-чистоты. Чувствуешь? — загадочно вопросил безопасник.

— Это психологическое давление ни с чем не спутаешь, — я потёр переносицу и помассировал виски. Очень слабо, на грани различимого, но всё же ощущается. — Разве мы не должны были позже пройти точку барьера?

— Должны были. За трое суток с лишним границы сдвинулись. Поэтому как можно скорее нужно решить данную проблему, иначе угрозе подвергнуться сотни миллионов жизней на планете, на орбите которой находится дредноут.

— Меньше трёпа, больше действий. Ты и один справишься, пойду, снаряжение ещё раз проверю, — встав, я чуть не задел головой потолок челнока. Какой же ты маленький, зараза, зато быстрый, и мы смогли добраться куда раньше, чем, если бы, на других кораблях.

В грузовом отсеке лежали все наши запасы на данную операцию. Очень надеюсь, что они хоть минимально, но пригодятся, не хочется сразу после прибытия быть растёртыми в пыль дройдами, или остаться без мозгов от Пси-фона. Скафандр был уже одет на нас, как и броня под ним. Оружие проверялось в данный момент моим чутким взором. Как и пару часов назад, хоть на войну. Шестигранный контейнер с надписью «Титан» на гранях, стоял чуть отдалённо от всего остального. Что это за чувство такое? Не Пси-фон, а тревога? Отключился, буквально, на минуту, но, может кошмар приснился. Руки сами нацепили на меня шлем от скафандра, пара щелчков, и герметичность достигнута. Виртуальный дисплей тут же запестрил кучей маркеров и данных о проверке готовности оборудования.

— Добрый день, Сэр. «O» будет сопровождать вас на этом задании, надеюсь, вы не против, — донёсся искусственный голос ИИ в шлеме.

— Рад тебя слышать, «O». Ну, присмотри за нами на этом богом забытом корабле.

— Конечно, Сэр, не переживайте, я сделаю всё, на что способно моё программное обеспечение, — пара строчек логов, и ИИ замолчал, больше не показывая своего присутствия.

Вернувшись, я уселся за кресло второго пилота. Лицевое стекло скафандра Саймона стало прозрачным, показав его недовольное выражение лица. Он вопросительно взглянул на меня, увидел одобрительно поднятый большой палец и отвернулся, затемнив лицевое стекло.

Громадный корабль, буквально, становился ещё больше по мере нашего приближения к нему, заслоняя весь обзор. Он, словно останки гигантского чудища из морских глубин, притягивал к себе взгляд, заставляя уважать древнюю силу и знания прошлых лет, и тех, кто умудрился построить сие творение. Не только вид, но и энергетика, давили на тебя, когда ты бросал взгляд на его палубы и взлётные ангары. Может, чудовище мертво, но его тело хранит не меньше опасности, чем само оно при жизни. С планеты это выглядело ещё более ужасающе — то, что загородило солнце и, вероятно, принесёт безумие тебе и твоей семье.

Был один писатель на Земле, он описывал что-то, столь же страшное и древнее, только оно покоилось в глубине океана, прямо под боком у людей. Они создавали культы и молились на нечто, там обитающее. Появилось ли нечто подобное на этой планетке? Или прошло ещё слишком мало времени, чтобы щупальца безумия проникли в разум человека, посеяв в нём смуту и раздор. Остаётся только гадать и скрестить пальцы в надежде на обратное. Липкое чувство тревоги, что обволакивает тебя, старается закрасться как можно глубже, поглощая каждую крупицу уверенности в светлом будущем. Будто даже краски чуть поблекли. «Великое ничто, вызывающее великое отчаянье» или как там было, не помню.

— Будь внимательнее, мы заходим на посадку, — отрезвил меня напарник, заводя челнок в чёрный зев древнего дредноута.

Включенные прожекторы выхватывали куски посадочных мест в ангаре. Магнитные захваты пристроили нас на палубе, здесь искусственной гравитации не было, как и экрана. Поэтому и было выбрано именно это место, экран просто не пустил бы нас внутрь. Система свой-чужой работала и по сей день, а эта посадочная палуба была, по всей видимости, повреждена или отключена за ненадобностью.

— Прибыли, — выдохнул Саймон. Плотно сцепившиеся пальцы не хотели разжимать штурвал корабля.

— Это точно. Идём. Раньше начнём, раньше закончим, — я дотронулся до его плеча. Он хотел было скинуть мою руку, но остановился.

— Сможем ли мы выжить тут? — глухо донеслось из внешнего динамика скафандра моего напарника.

— Хватит ныть! Помрём, будет время, сейчас его нет, — рука сжалась сильнее, приводя Саймона в чувство. Тот, наконец, вышел из ступора и отправился в сторону трапа. Неужели, только он прибыл на «Праймос», его так подкосило?

Захватив всё снаряжение, мы открыли трап. Тот послушно опустился, открывая удручающий вид заброшенности и разрухи.

«Идёт активация магнитной обуви. Ожидайте. Активация прошла успешно. Приятного пользования» — выскочил лог, любезно предоставленный «O». Как только нога коснулась поверхности дредноута, я ощутил магнитный захват. С этого момента мы официально на древнем корабле класса «Броненосец». По спине пробежали мурашки от пришедшей мысли, проверив периферию шлема, я шумно выдохнул.

— Связи конец. С флотом поддержки нет контакта. Мы одни, — оповестил я напарника по внутренней связи.

— Как и в прошлые разы, только группа высадилась на дредноут, и тут же пропадала связь. Теперь единственные данные о нас, это биометрия. Врубай запись.

Пришло уведомление о мультизаписи, жму подтверждение, запись пошла. Если вернёмся, будет им остросюжетное кино, нет — так хоть доскональный видео некролог. Если тела найдут.

Указав рукой направление, Саймон поправил контейнер на спине и, перехватив винтовку поудобнее, двинулся первым. Шаг за шагом мы двигались к проходу с посадочной палубы, примагничиваясь к нутру древнего корабля. Вокруг нас витали обломки и запчасти старых шаттлов и истребителей, некогда обсуживающихся здесь. Огромное и зловещее помещение ангара нагнетало неприятные чувства, виды обесточенного и заброшенного корабля только усиливали неприязнь. Внутри что-то щемило каждый раз, когда ты смотрел на очередные обломки некогда продвинутого беспилотника, или же спасательного челнока, ощущение древности отчётливо прорисовывалось на покрывшихся ржавчиной и коррозией частях помещения. Если на всём дредноуте будет так, то завалов и других блокировок проторенных дорожек не избежать, а это время, которого у нас и так нет.

Психологическое напряжение нарастало с каждой минутой, через час будет ещё сложнее, а как пройдём вглубь, счёт пойдет на секунды для обычного человека, мы же способны выдержать такой фон, в теории, конечно. Мимо нас пролетела табличка «Выход», направляясь в сторону нашего челнока. Ха-ха, я понял тебя, «Праймос», и внемлил твоему предупреждению. Иронично, что даже сам корабль намекает нам на то, как выйти живыми из данной ситуации — развернуться и, как можно быстрее, покинуть это проклятое место. Только вот в нас теплятся слабоумие и отвага, поэтому мы не отступим. Не так быстро, по крайней мере.

— Тупой вопрос. Но как мы выберемся с дредноута, если оставляем челнок тут? Да и прилетать на челноке, это билет в один конец, не находишь? — задав интересующий меня вопрос, я решил немного разбавить напряжённую обстановку.

— Ты, видимо, прослушал. Как только мы разберёмся с проблемой, нас тут же заберёт союзный флот, — медленно продолжая продвигаться вперёд, ответил напарник.

— Табличку видел?

— Да, очень иронично. Правда это, или же байки, но один из парней на станции слышал некоторые вещи. Девушка из второго отряда, который сюда приземлился для разведки, верила в эзотерику. И она, как только увидела корабль, сразу сказала, что он живой, или о том, что он стал одержим древним злом. Сказки всё это, но сейчас немного убеждаюсь в обратном, а вдруг она права? И мы пришли не за оружием, и Он сейчас за нами наблюдает, — он обвёл стволом плазменной винтовки ангар.

— А вот и встречающий, — дуло винтовки указало на груду металлолома, некогда бывшей сервисным дройдом. Медленно я подцепил кончиком винтовки обломки робота и плавно отбросил его вглубь посадочной палубы. Тому хватило инерции, чтобы продолжить полёт и врезаться в часть фюзеляжа какого-то корабля, разлетевшись на десятки запчастей.

— Метко, — отреагировал Саймон на представление, — Осталось надеяться, что стреляешь ты так же. Ладно, хватит валять дурака, этот, может, и выведен из строя, но другие могут сделать то же самое с тобой. Почти дошли.

Наш дуэт двинулся к выходу с палубы. Пара десятков метров, и мы у цели. Маленькая техническая дверь, явно ведущая вглубь дредноута. Напарник ещё немного замешкался, сверяясь с картами, и толкнул дверь. Ноль эффекта. Он повторил — тот же результат, заклинило. Отмагнитив одну ногу, «взломщик» вломил как следует по двери, она снова лишь выбросила парочку облачков ржавчины, но не сдвинулась с места.

— Место не перепутал? — спросил я, глядя на его потуги.

— Я, по-твоему, дилетант? Тут группа прошла, не могу только понять, как дверь успела так заржаветь?

— Вы видели их биометрию и точное место на дредноуте?

— Нет, мы видели биометрию и палубу, на которой они были, больше данных просто не проходило. А, я понял, к чему ты клонишь: с чего я решил, что они прошли именно тут? — Саймон обернулся, сделав прозрачным стекло шлема.

— Если это технический коридор, он может выводить в целую сеть таких же коридоров. А они могут как вести в одно место, так и иметь разные пункты назначения. И, заметь, мы не нашли их челнока на посадочной платформе.

— Разрядился аккумулятор, и магнитные шасси отключились. Летает сейчас где-то в груде обломков. Мы не сможем понять точное место вхождения группы в технические тоннели. Только, ты прав, ведут они обычно в три, максимум, четыре, места, для большей структурированности. Есть шанс найти группы. Вот только как эту хрень открыть?

Я махнул рукой, велев отойти от заклинившей двери. Напарник отскочил и тут же примагнитился в паре метров от входа. Направив дуло винтовки на дверь, я нажал на спуск. Хорошо, я был в магнитной обуви, иначе меня отнесло бы отдачей обратно к челноку, я попросту не был готов к такому. Вспышка, быстро вылетевший разогретый сгусток, и небольшой взрыв в вакууме. Место недавнего замка прилично проплавило, оставив дыру размером с ладонь. Напарник, не долго думая, в два прыжка оказался у двери и успешно вышиб её вовнутрь. Обернувшись, он показал большой палец и направился вглубь технических коридоров. Мне оставалось последовать за ним.

Темно — всё описание тоннелей. Даже фонарики из шлемов мало помогали выявить различия в одинаковых коридорах и нишах. Неприятное чувство в груди только усилилось, к нему добавилась ощущаемая клаустрофобия. Пару раз я видел силуэты в тени и собирался пальнуть по ним, уже в процессе останавливаясь и отдавая себе отчёт о бредовости данной процедуры. Тут никого нет, Джеки, это лишь плод твоего больного и подавленного Пси-фоном мозга. Но рука то и дело пыталась выхватить лучевой пистолет из кобуры, видя в игре тени и света скрытых врагов или чудовищ. Саймон не меньше меня дёргался и озирался, пару раз мы тыкали друг в друга стволами плазменных винтовок, вызывая только больший дискомфорт у обоих.

Не могу точно посчитать, сколько мы пробыли в тоннелях, может, пару минут, может вечность. Когда, наконец, мы нашли технический выход, радости моей не было границ. Дисплей электронного замка приветливо горел зелёным, питание есть — первая радостная новость за сегодня. Надеюсь, не последняя. Коснувшись кнопки, Саймон отпер дверь и пустил нас в предбанник. Пройдя чуть дальше, мы наткнулись на переключатель и активировали его. Секундная заминка, и позади нас выросла стена, а электроника начала выравнивать давление в помещении, попутно подключая нас к искусственной гравитации «Праймоса». Голосовое оповещение, и можно было проходить дальше, вглубь корабля. Предусмотрительно. Если произойдет то, что произошло — разгерметизация ангара, его можно отрезать от сети, не переживая за другие помещения на той же палубе. Автономность — двигатель прогресса. Правда, планировка всё равно странная, сейчас делают иначе, хотя этому кораблю достаточно лет, ему простительно.

А не так всё и плохо! Неплохо сохранился, чертяка. Нет такой разрухи, как на ангарной палубе. Не новейшая станция ГСБ, но довольно прилично, хорошее освещение, нигде нет следов ржавчины или окисления. Мы сразу вышли в достаточно большой проход, откуда можно было пройти выше, на следующие палубы, или же двигаться дальше по этой. Я сразу заметил парочку лестничных пролётов и два эскалатора, двигающихся в разные стороны. Мы двинулись к эскалатору, ведущему на верхние палубы. Саймон сразу начал проверять замеры воздуха и гравитации, пару раз кивнул, но шлем не снял. Верное решение, никто не знает о грузе дредноута, это могло быть и биологическое оружие. Снимешь шлем, и на тот свет через пару часов или суток. Моя рука постучала его по плечу, другой я указывал наверх. Напарник запрокинул голову и увидел свободное пространство в пару этажей в высоту, залитое ярким светом. По внутренней связи было слышно только многозначительное хмыканье. Толи одобряет такой размах, то ли осуждает, не поймешь его.

Наши ноги почти одновременно ступили на вторую палубу дредноута. Окинув взглядом всё, что было вокруг, я заметил кое-что важное. Оставив напарника разглядывать местность и сверятся с картами, предчувствие направило меня чуть далее за поворот от эскалаторов, где я заметил нечто странное. И да, это было оно. Присев, я начал изучать то, что хотел найти Саймон, правда, не так и не сейчас.

— Слушай! Иди сюда. Нашли мы вторую группу, даже пылью не покрылись, — агент СГБ быстро подскочил на мой зов, осматривая вместе со мной тела потерянной группы. — Эзотерикой, говоришь, увлекалась? — растерянно произнес я, смотря на надпись, сделанную кровью. Глаз у девушки не было, она выдавила их сама. Как она умудрилась написать абсолютно ровным печатным почерком то, что мы увидели, так и останется загадкой. В предостережении было написано: «Уходите отсюда и никогда не возвращайтесь». Окровавленные пальцы агентки были у её плотно сомкнутых губ, как будто она старалась показать кому-то: «будь тише, а то нас услышат", какое действие было до, а какое после, невозможно понять. Но взгляд Саймона говорил о многом. Нам нужно как можно быстрее разобраться со всем этим и валить с этого проклятого корабля.

Лицо Саймона было искаженно гримасой, выражающей целую гамму чувств. На секунду мне даже показалось, что его негативные эмоции перебили Пси-фон, но через мгновение давление на виски возобновилось. Аккуратно, насколько позволяли дрожащие руки, он сложил ладони агентки СГБ на груди и закрыл ей веки. Напарник, все ещё держа за руку девушку, опустил голову и закрыл глаза, как можно глубже вдохнул и выдохнул.

— Кто вёл вторую группу? — тихо спросил я через систему связи.

— Она, — только и ответил Саймон.

— Странно это всё, не находишь? Ты сказал, обычные солдаты умерли на середине второй палубы, но я не сильно чувствую чудовищный фон прямо тут. От чего Псионик такого уровня мог, буквально, сойти с ума? — я осмотрел ещё несколько тел, лежащих чуть дальше. Ни пулевых, ни каких-либо других ранений не было заметно, значит, они умерли от фона. Скафандр девушки отличался от обмундирования тех, кто её сопровождал — чёрные, не выделяющиеся, против её ярко-пурпурного цвета. Их было трое, судя по тому, если все тела находятся здесь, но лучше узнать точнее.

— Сколько было человек в каждой группе?

— Четверо. Два солдата, один техник-медик и Псионик, — всё ещё опустив голову, чётко ответил напарник.

— Так. А где наш четвёртый пассажир? — взгляд окинул близлежащие места вероятного нахождения специалиста из отряда. Его нигде не было.

— Довольно необычно. Даже Лаура осталась здесь, а она одарённой, подающей большие надежды, — он осёкся и крепче сжал руку девушки, — была подающей надежды.

— Либо он отошёл за угол в момент… — я встал с корточек и прошёлся, осматривая место гибели группы, — «нападения»? Не знаю, как точно это назвать, но есть вероятность найти его чуть дальше.

Саймон закончил ритуал прощания с умершей и подошёл ко мне. Жестом я указал на коридор, откуда шёл несколько иной свет, будто источник света загородили, или там не хватало пары светильников. Мы вытащили из кобуры лучемёты, медленно подходя к двери, напарник толкнул дверь, и оружие в его руке дёрнулось от увиденного. Я заглянул за угол, и моему взору предстала неприятная картина. Полевой медик-техник сидел, прислонившись к стене коридора, всё вокруг было в следах от выстрелов и подпалинах. Шлем был откинут в сторону двери, откуда мы всё это и наблюдали, вокруг тела лежал разбросанный медицинский комплекс с пневматическими шприцами, большинство ампул были пустыми. Голова мужчины была наклонена к нам макушкой, в которой зияла сквозная дыра от пулевого ранения. Средство суицида находилось в левой окоченевшей руке, а о том, что это было самоубийство, говорило буквально всё. Обтекаемый крупнокалиберный пистолет был покрыт следами давно засохшей крови. Не знаю, от каких видений он отстреливался, но досталось всему, особенно освещению в коридоре. Стена позади трупа была забрызгана бывшим содержимым черепа специалиста.

— Всё чудесатее и чудесатее, — растягивая каждое слово, произнёс я.

Саймон за два шага оказался у трупа, начал перебирать ампулы и разглядывать биомонитор на запястье агента из второй группы. Взмахом руки он подозвал меня. Как только я присел рядом с ним, он поднёс к моему носу ампулу. «Тидроцилин» — биологически активное средство для угнетения ЦНС человека. Обычно используют для некоторого рода подавления способностей одарённых, или же против их воздействия на том, кто хочет ему противостоять. После стольких лошадиных доз он не смог бы даже пальцем пошевелить, только вот смог и даже мозги себе вынес. Не важно, какая последовательность, даже после одной ампулы ты теряешь связь с реальностью, а тут их сколько… пять? Шесть? Не могу представить уровень адреналина в его крови, что такие сильные наркотики не оказали эффекта. Даже не знаю, кому пришлось хуже, Лауре или же нашему «найдёнышу». Обе смерти жуткие и неприятные. Но не покидает голову один вопрос.

— Ты сказал, причиной смерти групп было кровоизлияние в мозг. А это тогда что? — я указал на дыру в голове парня.

— Так показали биометрические мониторы большей части бойцов, после приходили противоречивые данные. Уровень стресса у многих зашкаливал, и они стали недееспособны ещё до смерти.

— Либо данные подменили, либо мониторы врали. Второй вариант более логичный. Если мы отрезаны от связи, как думаешь, может система жизненных показателей сбоить?

— Никто не копался в данных досконально. Они же не могли просто прилететь сюда и проверить лично причину смерти каждого, это не станция казино и не курортная планета. Лаура была права, это место одержимо, проклято, — открыв клапан скафандра, он снял с шеи парня цепочку с жетоном. — Спи спокойно, брат.

Саймон уложил медика-техника на пол и закрыл ему глаза. Мне осталось только вернуться по нашим следам к остаткам второй группы. Мы повторили процедуру снятия жетонов и прощания с оставшимися. Пару раз напарник мотнул головой и часто начинал моргать, видимо, начал ощущать воздействие Пси-фона в полной мере. Мы оба прекрасно понимали, времени у нас не так много. Те пайки, что рассчитаны на двое суток, ни пригодятся пустоголовым трупам, которыми мы станем, если не поторопимся, оптимисты — эти снабженцы СГБ. Никаких тряпок у нас не было, поэтому трупы остались не накрытыми, но сложенным в ровный ряд, техника мы оставили там, где и нашли его. Как бы грубо не звучало, не стали тратить время и оставили его на месте последнего сражения со своими внутренними демонами.

Я и бравый напарник двинулись дальше по второй палубе. Точных карт не было, поэтому можно было только гадать, куда нас выведет. У нас был примерный маршрут движения в эпицентр Пси-фона на дредноуте, осталось только добраться и выжить. Осматривать каждое помещение не было ни времени, ни желания, мы бросали быстрые взгляды и тут же продолжали движение. Не знаю, кто и когда его переоборудовал, но выглядел он не как древняя развалина, хотя бы те места, которые мы проходили. Насколько ужасно было ангарное помещение, настолько было странным то, что представало нашему взору. Дредноут будто законсервировали, оставив до лучших времён, а не забросили на многие десятилетия, он словно застыл во времени.

— Как ты? — я решил узнать состояние напарника, поэтому поинтересовался.

— Нормально, — коротко бросил Саймон. Значит, не нормально. С расспросами я отстал, на время так точно.

Мы прошли чуть глубже, ИИ заметил движение. На периферии шлема показались обозначения предполагаемого объекта — сервисный дройд. Я взял за плечо ведущего, он остановился и обернулся. Мои пальцы указали на шлем, секундная заминка на усваивание информации, взгляд агента СГБ становиться серьезней некуда. В дальней части помещения послышался грохот, по неровной траектории к нам выкатилась стеклянная бутылка, остановившись в паре сантиметров от ноги Саймона. Остаётся только молиться что это «Паук», а не какой-нибудь затерявшийся среди палуб «Тягач». Выйдя из-за угла с оружием наготове, нам открылась странная картина. Сервисный дройд размером с мячик крутился около неподвижного тела, то и дело, дёргая своими манипуляторами его скафандр. Повезло, это «Паук» — маленький шустрый паукообразный робот, обычно находящийся в сервисных тоннелях в нутре корабля, занимаясь мелким ремонтом кабелей и средств связи. Множество манипуляторов с разными инструментами помогали ему в этом нелегком деле. Таких дройдов могло быть очень много на этом корабле, ибо он гигантский, и его нужно обслуживать. Запустить сотню-другую, неустанно работающих «Пауков» эффективнее, чем гонять с палубы на палубу инженеров или механиков.

Наша группа приблизилась достаточно близко для того, чтобы сервисный робот нас заметил, он пискнул и прыжком развернулся к нам. Оптические сенсоры быстро нащупали гостей в военных скафандрах, и светодиоды загорелись голубым свечением. Малыш протянул щуп на манипуляторе к нам и зажужжал от переизбытка программных просчитываний и команд, вероятно, стоило ему ответить, дройд не был враждебно настроен.

— Привет, мальчик! — я опустился на колени в паре метров от «Паука», подзывая его рукой. Тот прижался к полу, издавая странные звуки, светодиоды переливались разными цветами. Задумался.

— Не стоит этого делать, — достаточно тихо произнес Саймон, хотя и слышал его только я, по внутренней связи.

— Иди сюда, не бойся. Мы просто хотим узнать, что здесь произошло, ты же поможешь нам? Ты полезный дройд? — после последней фразы «Паук» задрожал и запищал, медленно перебирая лапками в нашу сторону. Так, контакт с простым ИИ в его начинке налажен. Роботы данного типа как собаки, в их программе есть простейшие поведенческие алгоритмы. Для чего? Чтобы экипажу было не так скучно, обычно им даже давали имена и ласкали, как домашних питомцев.

Аккуратно, как дикое животное, первый раз увидевшее человека, робот подобрался к моей выставленной руке. Вторая рука была на рукоятке лучемёта, на всякий случай. Опасливо паукообразный робот дотронулся манипулятором до перчатки скафандра, потом ещё одним, затем третьим. Вот он уже быстро-быстро перебирал лапками, ощупывая каждый сантиметр предплечья в неописуемой радости.

— Тебе было одиноко? — я высвободил руку от манипуляторов и дотронулся до лицевой части «Паука». Тот утвердительно зажужжал. — Где твои друзья? Или ты один тут? — дройд замер, видимо, обдумывая вопрос. Но после минуты молчания выдал два протяжных писка и короткий низкий гул.

— Нам нужно уходить, — напомнил о себе безопасник, держа на прицеле нашего гостя.

— Если мы его возьмём с собой, будет вероятность узнать больше информации. Не будь ты таким параноиком, что он нам сделает? Стащит пару батарей от винтовки, если зазеваешься? Расслабься ты, нам встретился дружелюбно настроенный робот, радуйся этому. Не всё так погано на этой проклятой посудине.

По лицу Саймона текла капля пота, а губы были плотно сжаты, в глазах читалась небольшая растерянность.

— Ты слышал это? — он резко повернул в сторону слышного только ему звука, отвлекая меня.

Там, конечно же, ничего не было, скорее всего, слуховая галлюцинация. Тут же писк дройда изменил тональность, и краем глаза я заметил изменения цветового спектра светодиодов. Рука ощутила цепкие объятия дройда и небольшой нагрев в области ладони. Я повернул голову, удивлению моему не было передела, эта тварь вскрывала мне скаффадр на руке лазерной горелкой, индикаторы были ярко-красного цвета. Напарник среагировал быстрее меня и мощным пинком отшвырнул «Паука» вглубь помещения, выставив перед собой винтовку. Противник приземлился на все восемь лап, прижался к полу и истошно заверещал на низких частотах. На мгновение шум оглушил, дальше сработала техника, отрубив восприятие данных частот. Выхватив лучемёт, я уже собрался открыть огонь, но предчувствие остановило. На лицевой части шлема показались сигнатуры схожие с дройдом, который стоял перед нами. Из всех частей помещения к нам двигались разной степени дееспособности противники того же типа, что и наш гость. У кого-то не хватало пары лап, другие же представали перед нами с дырами в корпусе, или же отсутствием некоторых его частей. Настоящее начало хоррора — десятки механических пауков медленно, но верно настигали своих жертв, забредших не на тот корабль. Рука сама нащупала маленькую яйцевидную гранату.

— Без резких движений, — шепнул я по внутренней связи. Саймон всё понял и не двигался.

Дройды, тем временем, собрались в небольшую армию, я насчитал больше дюжины мелких засранцев. Все они столпились рядом с телом в скафандре, то, скорее всего, из пропавших групп, других тут и не могло быть. Все паукообразные низко присели и начали издавать низкий гул, готовясь к атаке. Палец вдавил кнопку на гранате, активировав её. Я сразу же швырнул ЭМИ в толпу дройдов и кинулся прочь, Саймон последовал за мной, плотно отстреливаясь из лучевого пистолета. Тот «Паук», которого мы встретили первым, сорвался с места необычайно быстро, большая часть его армии последовала за ним. Как только граната отскочила пару раз от места, где секунду назад была большая часть наших врагов, она тут же выдала заряд. Три или четыре дройда отключились сразу, ещё несколько лишь зацепило, и они могли продолжать преследование. Напарник бил короткими и чёткими лучами, вот только попасть в таких вёртких и быстрых противников не так просто. План родился из лихорадочных мыслей, что роились в голове, пока мы убегали от смертельно опасного роя сервисных дройдов.

— Налево! В ту комнату, которую недавно видели! — закричал я, поливая из пистолета самого быстрого робота, успевшего подобраться достаточно близко.

Сразу, почему-то, вспомнились мои лихие ограбления в молодости, когда главная цель была не украсть как можно больше, а выбраться хоть с каким-то наваром живым. Там тоже было светошоу, погоня, различался разве что шум. Сирена и сигнализация, против противного низкого гула. Наконец, показалась нужная нам дверь, со всего размаху я ударил по кнопке открытия и затащил Саймона внутрь помещения. Дальше всё было, как в замедленном кино: я сорвал с пояса ещё одну гранату и бросил её прямо у входа в комнату, одновременно с этим чуть ли не вколачивая кнопку закрытия двери с другой стороны. Закрывалась дверь невероятно медленно, как мне показалось тогда, но всё же закрылась. Отпрыгнув от неё, я развернулся в полёте и вжал спуск на лучемёте, целясь в механизм управления дверью. Разряд, треск и шипение прожжённого механизма.

Ну, мы в безопасности. Плохие новости — мы заперты. Саймон влетел в комнату лицом вперёд, поэтому лежал на животе, пытаясь опомниться, я же валялся под грудой обломков стола на спине, удачно приземлился, ничего не скажешь. Один — ноль, в пользу любителей антиквариата, стол оказался не из металлов, а из дерева, что несказанно порадовало меня при встрече с ним в полёте.

— Я же сказал тебе, уходить нужно было! — заорал Саймон, кое-как поднимаясь с пола.

— Главное, что выжили. Ты будто ни разу не бывал в заварушках, стандартное развитие событий. Вот всё окей, бац — ты в дерьме по уши, — отряхиваясь от щепок я встал.

— Нужно было сразу уничтожить этого дройда! Зачем было нянчиться с ним? Заруби себе на носу, — грозно надвигаясь, проговорил напарник, указывая на меня пальцем, — тут тебе не Люксовое казино, и не трущобы грязного ничтожного города на отшибе. Это корабль-призрак и неизвестным оружием на борту, а ты ведешь себя, как на дитя малое!

— Заметь, я ввязался в это не по своей воле. Как ты сказал, дитя малое могло бы быть далеко отсюда, попивая тропический напиток и играя в карты на раздевание с дамочками, о которых ты только мечтать способен, — отпарировал я собеседника.

— Ага, конечно, перед этим поправив в их головах отношение к тебе. Чего ты стоишь без своих способностей, а, Джеки? Сколько раз ты выиграл или снял девушек без Псионического воздействия?

— Советую быть поосторожнее с выражением мыслей. Некоторые из них могут не понравится собеседнику, — находящийся в руке лучемёт дёрнулся.

— И что ты сделаешь? Пристрелишь меня? А будут у тебя шансы в одиночку на этом дредноуте? Подумай, прежде чем сделать глупость, мы не враги, хоть и не друзья. Я агент СГБ и довольно хорошо умею обращаться с оружием, даже если начнётся взаимная пальба, кто выйдет живым? — ствол плазменной винтовки невзначай повернулся на пару сантиметров в мою сторону.

— Тогда какого хрена ты набросился на меня с обвинениями, если ты не хочешь жертв в этом конфликте. Будь дройд в боевом режиме, он сразу на нас напал бы, никто не сказал нам о мимикрии программного ПО у данных моделей. Его в принципе не должно быть, только стандартные потерны поведения, это не норма — то, что мы видели. Никто из нас не ожидал нападения, тем более целой своры «Пауков».

— Где было твоё хвалёное Пси-просчитывание? — напарник чуть расслабился, но оружие не отвёл.

— Ты, видимо, никогда не изучал Псиоников, так, чтобы не поверхностно, не так ли? Тут огромный фон, по сравнению с любым местом в галактике, только на поддержание себя в здравом уме тратиться столько психической энергии, количество которой тебе и не снилось. И я чувствую, как он растёт каждую минуту, поджимая под себя всё больше пространства у нас в головах, вытесняя любые другие мысли и ощущения, кроме как чувства смерти и необычайной тревоги. Поясняю для особо тупых — пользоваться Псионикой в данный момент — полнейший бред, иначе я прилягу рядом с твоей подружкой, которую мы не так давно видели, — лицо его дёрнулось, но он сдержался. — Забудь о моих способностях, использовать их здесь смерти подобно. Лопнувший сосуд в голове или медленный распад личности — это самое безобидное, что может нас ожидать на «Праймосе». Доступно объяснил, агент?

— Доступно. Раз ты, по сути, бесполезен, не мешайся хотя бы. Доступно объяснил, игрок? — столько холода в глазах я давно не видел. Но кивнул, хоть и я, буквально, спас нас минуту назад от растерзания «Пауками». — Запомни, Джеки, мы не друзья и, больше тебе скажу, доверия к тебе нет. Нет, не говорю тебе ходить и оглядываться, пока я за спиной, но, будь добор, приноси пользу в нашем дуэте. Иначе нет смысла тащить такой балласт за собой, — Саймон снял со спины контейнер и сел на него.

— Аналогично, партнёр, — сделав акцент на последнем слове, я прислонился к стене, обдумывая разговор и всё увиденное прежде.

С минуту мы молчали, больше прислушиваясь к скрежету механических лап за дверью, и переваривая произошедшее. «O» бескомпромиссно выдавал электрические сигнатуры по близости, их было восемь, и их количество только увеличивалось. Будто они стягивались сюда со всего корабля, дело пахло дрянью.

— Извини, — тихо произнёс Саймон.

— Чего? — не понял я из-за погружения в размышления.

— Этот звон… Он выводит меня из себя, вот и срываюсь. Как ты выносишь это, не могу представить, — он обхватил голову руками.

— У меня нет звона. Скорее всего, это особенность твоей игрушки в черепе, она даёт такой эффект, уберегая тебя от Пси-фона. У меня по-другому, пару раз я видел то, чего нет, силуэты в технических коридорах, образы и звуки явно не из этого мира.

— Тогда, — напарник сглотнул, — я услышал голос. Её голос.

— Её голос? — заинтересовался я.

— Лауры. Она звала меня, предостерегала меня, просила уйти из этого места. Я отвлёкся буквально на мгновение, и вот, что вышло, — нога его задёргалась в нервном тике, руками он обхватил тело. — Просто не могу понять, как так вышло, неужели её душа стала заложником этого дредноута?

— Это всё Пси-излучение. Галлюцинации и видения, собранные из знакомых нам образов и обрывков памяти, способные обмануть каждого, даже меня. Но это иллюзия, вызванная огромным психологическим стрессом и Псионическим воздействием. Может, я разочарую тебя, но жизни после смерти нет. То время, что дано нам сейчас, конечно, искра разума, дающаяся каждому с рождения, лишь плод многих миллионов лет эволюции, как и Пси-одарённость. Страх смерти — лишь неспособность нашего эго осознать конечность собственного бытия, поэтому мы и боремся до последнего, даже когда всё, по сути, кончено. Она мертва, Саймон, и ничего не попишешь. Всё, что мы можем сделать, это, банально, не сдохнуть на этой посудине, выполнив нашу задачу.

— Спасти мир? — нервно хохотнул напарник.

— Нет. Мне спасти свою грёбанную спокойную жизнь, а тебе попросту выслужиться перед начальством, показав, что даже вернувшись с того света с половиной мозга, ты способен на невероятные вещи. Ты ведь за этим вызвался на это безумное задание? — он промолчал, опустив взгляд в пол. — Честно, плевать я хотел на спасение мира. И на жизни тех людей на планете, на орбите которой мы сейчас, тоже плевать, не мне тебе говорить, в галактике миллионами умирают существа. Каждый грёбанный день. Меньше на себя берёшь, легче спиться. Вот мой девиз по жизни.

— Это девиз эгоистичного ублюдка, думающего только о своей шкуре.

— Кем я и являюсь, напарничек, и не отрицаю этого. Честность — главное в жизни каждого человека, а, если ты хочешь врать себе, ври. Только прошу, не втягивай меня в эту вашу борьбу с неравенством и несправедливостью в галактике. Ты хоть знаешь, кто больше всех и сеет эту несправедливость? СГБ, вот кто.

— Знал бы, о чём говорил, меньше приходилось бы слушать пустой трёп. Мы несём порядок и стабильность в галактику.

— Путём подмены фактов, запугивания и устранения неугодных?

— Лживые слухи.

— Не будь тупым моралистом, не всё из них ложь. Зачистка планеты Кассалии — не слухи, — голова Саймона дёрнулась, и на меня уставились два горящих ненавистью глаза.

— Не тебе судить то, что ты не способен понять. Я лично там был, и скажу тебе одну вещь. Иначе сделать было нельзя. Лучше убить сотню, чем потом оплакивать десятки тысяч.

— Там были несколько иные цифры.

— А не пошел бы ты…, - Саймон начал вставать, сжимая кулаки. Договорить он не успел. Мы оба обернулись на звук шипения.

Звук резки металла лазерным резаком. Дверь в нескольких местах начала прожигаться, разбрасывая снопы искр.

— Приплыли, — только и произнес я. «O» услужливо выделил количество сигнатур за дверью, их было больше двадцати, и количество пополнялось с каждым сканированием области. Одна из них выделялась более ярким маркером, чем остальные, и, без всякого сомнения, можно было догадаться, кто это. Тот, кого мы встретили самым первым, их «Предводитель».

Огромный, необъятный обелиск из абсолютно чёрного материала, поглощающего свет. Рядом с ним ты чувствуешь себя ничтожным, пылью, которую вот-вот поглотит чёрная дыра, и ты перейдёшь на новую грань бытия. На ощупь он невероятно холодный, настолько, что пальцы начинает покалывать ещё до непосредственного контакта. Неважно, как, неважно, почему, оно просто существует, как и ты, только ради насыщения великого ничто. Запрокинув голову, можно увидеть низкое, покрытое тучами небо фиолетового оттенка и бесконечную высоту обелиска. Четыре идеальные грани, узор по всей поверхности божественного предмета. Ты стоишь рядом, вдыхая силу, исходящую из обелиска, ожидая ответа на свои вопросы, которые ты пришёл сюда задать. Но нужны ли они тебе? Или ты хочешь сохранить рассудок и уйти отсюда, не поняв истину бытия, бренность своего существования, узреть смерть и разочароваться в ней. Оно пришло в движение, твоё сердце замирает, и ты больше не чувствуешь его биения, оно тебе больше не нужно, после тех истин, которые тебе откроются, и тело тебе не потребуется. Только сильнейшая агония чистого разума. Без оков плоти и чувств. Множество частей с невообразимым для обычного смертного звуком расходятся, открывая нутро вселенной. Нужно лишь прикоснуться, и быть поглощённым навсегда, забыв о собственном сознании, умереть, чтобы переродиться в нечто новое и неописуемое. Твоё тело движется само, ощущая каждой клеточкой благодать того, что старше самого мироздания. Входя внутрь обелиска, ты вдыхаешь клубы фиолетового тумана и осознаёшь, как был не прав всё это время. Ибо ты и есть всё и ничего одновременно. Ты есть великое ничто.

Грязная плохо освещённая подворотня. Около семи-восьми разнокалиберных юношей и подростков плохо вооружены, чем попало, и чертовски злы. Я стоял посередине всего этого безумия, пытаясь понять, выберусь ли на этот раз живым. Самый старший и высокий из парней стоял ближе всех ко мне, в руках у него была большая металлическая бита с приваренными болтами к ней. Он размахивал ей из стороны в сторону, показывая намерение применить своё оружие при первой моей попытке атаки или бегства.

— Мы же говорили, что поймаем тебя. Ты думал, самый неприкасаемый? Пришло время показать, кто на самом деле управляет этим городом, — главарь шайки замахнулся битой, но так и замер в недоумении, не в силах пошевелиться.

— Вы, помойные крысы, видимо, так и не поняли свою ступень эволюции, по сравнению со мной. Вы в самом низу пищевой цепочки, уходите, пока я добрый, я спешу, — на лбу здоровяка вздулась вена, глаза налились кровью, а сам он изо всех сил пытался, наконец, опустить биту на мою голову.

Не сговариваясь, остальная шпана бросилась в атаку. Двое из них сразу упали без сознания, помешав ещё одному налётчику, который споткнулся о них. Слева подобрались ещё трое, уже удерживая в боевой готовности заточки и арматуры для нанесения удара. Они так же замерли и, по приказу, встали в подобие круга, и начали лупасить друг друга по ногам и рукам. Неожиданно те, что потеряли сознание, встали, отряхнулись и подобрали импровизированное оружие. Вопрос, как им это удалось? Я, считай, выключил парней, и пролежать они так должны были до конца короткой стычки.

Я мазнул Псионикой по группе, на мой взгляд попался тихий парнишка, стоящий чуть отдалённо. Только он не ринулся в бой и не думал нападать сейчас, ибо у него была другая задача. Эти уроды зашли против меня с козырной карты — нашли где-то Пси-одарённого мальчишку и завербовали его в самую жестокую банду в городе. Его ментальные оплеухи подняли бравых парней и отобрали контроль над теми, кто бил своих же. Контролировать такую толпу было и так сложно, а ещё приходилось следить за одарённым противником. Лёгкие, поначалу почти незаметные нападки с его стороны в ментальном плане начали оказывать своё влияние, я начинал выгорать. Головная боль и резь в глазах давали понять о нагрузке на мозг, если не справлюсь с ними быстро, мне конец.

Огромный, по моим меркам, кулак влетел мне в челюсть, откидывая к мусорному баку у противоположной стены. Боль слегка привела в чувства, вкус крови во рту придал организму сил бороться за жизнь. Отпрыгнув от стены, уворачиваясь от удара биты, я выхватил складной нож из кармана и полоснул им по открытому боку соперника.

Главарь схватился за пораненный участок тела и процедил сквозь зубы: — Убью суку.

Вступать в открытый бой с превосходящим по силе и размеру оружия противником было глупо, действовать нужно аккуратно, избегая столкновения в лоб. Удар, уворот, отскок, вот моя тактика, если бы не толпа на одного. Намерения парня были уловлены мной сразу, как только он оказался за спиной, тело двинулось само, нож попал по пальцам, обезоружив нападающего, только он не то, что не остановился, ещё и умудрился пораненной рукой врезать мне по рёбрам. Их Псионик постарался, сука! Заблокировал болевые ощущения своему дружку, тем самым оставив меня в неловком положении. Интуиция не подвела, и стальная бита пролетела у меня над головой, лишь слегка содрав кожу с макушки. Резкий разворот на сто восемьдесят градусов, и нож угодил по выставленной ноге.

Пока предводитель банды кричал от боли и хватался за распоротую ногу, его пешки успели окружить меня. Каждый из них получил по мозгам, кто-то прислонился к стенам, другие же упали на асфальт, тряся головами, пытаясь прийти в себя. В носу потекло, горячее, густое. Небольшая капля стекла по носогубной складке прямо в рот. Тут же появился мерзкий металлический привкус, сосуды не выдержали, пора кончать с ними или потеряю сознание. Вспышка, в ослабленное сознание ворвался ментальный приказ — «Сдавайся». Ноги подкосились, в голове запорхали бабочки, в ушах зашумело. Не успев как следует опомниться, я ощущаю мощный удар, который откидывает меня к стене на мокрый, испачканный кровью асфальт. Через секунду начали прилетать удары по почкам и рёбрам, били ногами, со знанием дела.

Мерзкий, гавкающий голос приказал шпане: — Поднять этот кусок погани!

Меня схватили за обе руки и подняли с земли. Старший схватил меня окровавленными руками за подбородок и потянул на себя.

— Ты за всё заплатишь. Аккуратно, этим ножичком, я тебе брюхо вскрою у всех твоих приспешников на виду, сделаю прыгалки из того, что достану и буду скакать, как маленький ребёнок, до завтрашнего утра. А сейчас мы немного поиграем, — непритязательная ухмылка расплылась на его обезьяноподобной морде.

Подобрав нож, главарь группировки приложил его к моей брови и дёрнул лезвие. Вспышка боли заставила скорчиться и отвернуть лицо от психованного палача. Удар, ещё один, он выколачивал из меня дух, попросту разминая кулаки и травмируя моё тело.

— Что там с этим мясом? — крикнул старший своим шестёркам.

— Да, кажись, того, этого. Но вроде дышит, весь кровью заляпался, ничего себе, из носа натекло! Босс, если этот выживет, будет чудом, побледнел весь. Бедняга, сам же прекрасно понимал, что он расходный материал, — закончив рассказ, парень с дружками заржали.

— Хреново, думал, больше протянет. Но ничего, свою работу он выполнил, сам, сука, Джеки у нас в руках! Прости, что личико подправил, наверное, шрам останется, — сделав подобие виноватого лица, произнёс мой конкурент. После чего оглушительно заржал на весь район. — Ладно, пакуем его, скоро праздник придёт в этот город, и ты, Джеки, будешь главным украшением на нём. Точнее, твой труп.

— Эй, уроды! — я повернул голову в сторону выхода из подворотни, смотря на парня левым глазом, правый заплыл кровью. Тот достал из-за пояса пистолет и направил на главного. — Чей труп и будет украшать этот город, так это твой, Бишоп, — парень взвёл курок. — Отпусти-ка ты Джеки по-хорошему, и ты останешься жив. Как тебе такое предложение?

— Ты много на себя взял, Себастьян. Джеки обязан поплатиться за всё, что совершил. Десятки парней из обеих банд — меня, и моего брата, остались кончеными имбицилами после встречи с этим парнем. Лучше уж просто убить, чем оставлять гадящим под себя овощем, — Бишоп убрал руку с моего лица и повернулся к парню с оружием. Он поднял руки, показывая, что не собирается применять никаких агрессивных действий.

— Ты в порядке, Джеки? — обратился Себастьян ко мне.

Я кивнул и произнес: — Нормально, жить буду.

— Давай, отпускай его, — приказал мой друг, направляя ствол на старшего.

— Ну, нельзя же так. Мы честно получили шанс расправиться с ним. Разве не так? — Бишоп начал медленно подходить к моему освободителю.

— Нет никакой честности — выйти толпой на одного. Ты всегда грязно играл, и не собираешься останавливаться. Ещё раз говорю, отпусти его.

— Толпой? Этот паренёк раскидал бы нас за две секунды, если бы не наш новый помощник. Ты знаешь о его способностях, он мутант. Не бывает таких одарённых в шестнадцать лет, и ты это прекрасно осознаёшь. Мы забираем его, Себастьян, не становись у нас на пути, иначе ты сильно пожалеешь. Нету у меня к тебе претензий, ты лишь выполнял приказы этого куска дерьма, координируя группы по отлову наших парней и превращению их в мычащих идиотов. Он перешёл черту, и главы многих группировок подтверждают это. Да, наше ремесло не самое гуманное в мире, но делать такое — непозволительно никому, — Бишоп прошёл ещё с метр медленным шагом, но его остановила пуля, войдя в нескольких сантиметрах от его левой ноги. От грохота выстрела парни, что держали меня, тут же кинулись вглубь подворотни, забыв обо всех приказах.

— Немедленно отойди и дай мне его забрать, — холодно процедил мой некровный брат. Главарь противоположной группировки поднял руки и освободил проход.

— Ты совершаешь большую ошибку, — выделив слово «ошибку», процедил Бишоп.

— Ничего, как-нибудь разберусь, — Себастьян взвалил меня на плечо и поволок из подворотни. Я на грани потери сознания успел услышать тихое и злобное — «Пусть идут, это ещё не конец». После чего всё вокруг померкло.

Меня тормошили за плечо, настойчиво и часто. Вставать не хотелось, от слова, совсем, но разлепить глаза пришлось. Тихо, где-то на фоне, послышались повторяющиеся фразы. Я вслушался.

— Вставай, Джеки, твою мать! Ты совсем охренел, что ли, давай, вставай! — вата из ушей тут же исчезла, и осознание происходящего вернулось в мгновение.

— Что, что происходит? — произнес я, разлепляя пересохшие губы.

— Бишоп. Эта тварь выкрала Лизу. Она у него, — от таких вестей тело само вскочило с кровати. Тут же я поплатился за это, голова будто попыталась расколоться на две части, не вышло, но ощущения фееричные. Тело болело, а разум ещё отказывался работать не в сберегающем режиме.

— Как так получилось? — руки мои обхватили голову в надежде на то, что это поможет облегчить боль. Не помогло.

— Она пошла на рынок, купить продуктов, и не вернулась. После чего Бишоп объявил нам войну, буквально, отловив почти каждого из нашей банды. Союзы были разорваны, нам тупо отказали в помощи. Мы в полной жопе, всё к этому шло. Нельзя просто так держать на привязи самые отвязные банды города. Твоя гордыня нас и погубила, всё один, всё один, — тихо причитал мой заместитель.

— Как это, разорвали союз? Да я каждого там в порошок сотру, — гнев закипал внутри меня, придавая сил, чтобы не думать о боли и встать.

— Подумай головой. Тебя поймали на улице восемь человек, а ты хочешь стереть с лица города сотни? Ты не можешь подчинить весь город, ум ещё не дорос. Нужно простить помощи совета, хотя он остался нейтральным в этой ситуации.

— К чёрту совет! Я лично пойду к Бишопу и заставлю его молить о смерти. Твоя сестра вернётся домой в целости и сохранности, не переживай, — после этого я сразу засуетился, продумывая план.

— Ты идиот. Это ловушка, даже такому тупому, как ты, можно было догадаться. Там будут не палки и ножи, а оружие, тебя расстреляют ещё на подходе к главе шайки. Ты, как обычно, думаешь, что самый сильный и умный. Запомни, в мире есть люди гораздо умнее тебя.

— Тебе нужно было пристрелить его ещё тогда.

— И настроить всех против нас? Гениальная идея — убивать главу другой группировки, без какой-либо причины, он дал нам уйти. Если бы он напал, можно было бы оправдаться, самооборона и всё такое. Либо так, либо совет нас бы уничтожил.

— Он официально объявил нам войну, теперь мы имеем полное право убить его. Ты как хочешь, а я иду в особняк Бишопа. За его головой и твоей сестрой.

— Ты покойник, Джеки. Ты грёбаный самоубийца, решил и меня ещё с собой утащить? Не могу я тебе позволить умереть просто так.

— Значит, сестра для тебя — ничего нестоящая причина? — лицо Себастьяна скривилось, и он облокотился на столешницу, — Положи пистолет на стол и уходи. Иди, моли совет или другие группировки, но я сам всё сделаю. Ты будешь ни причём, скажешь им, Джеки лично пошёл решать проблему. Раз я доставляю столько проблем, ты примешь это бремя. Скажи совету, теперь ты главарь нашей банды и союза. Если, конечно, эти ссыкуны оправдают своё поведение на суде. И запомни, я никогда не бросаю тех, кто влип из-за меня в неприятности. Пришло время покончить с этим цирком раз и навсегда. Умрёт Бишоп, союз группировок тут же сменит своё мнение насчёт открытых конфликтов и невмешательства в них. Не переживай, брат, я справлюсь.

Он вытащил из-за пояса пистолет и положил его на столик. Лицо его излучало непередаваемую гамму отчаянья и гнева. Он сам хочет покончить с этим, только вот не хватает духа. Себастьян всегда был политиком, а не воином, поэтому и стал моим заместителем.

— Вернись живым, и с головой этого ублюдка, — жёстко произнёс брат. Я потрепал его за плечо, в подтверждении своих слов, что справлюсь, и что услышал его. Надев куртку и забрав пистолет, я вышел за дверь. На улице были все признаки надвигающейся бури, как раз то, что нужно.

Мои глаза медленно выцепляли мельчайшие детали и вероятные пути отступления. С неба лил сплошной поток, молнии на секунду озаряли пространство вокруг, делая видимым большой заброшенный дом на окраине города. Накинутый капюшон промок, как и вся одежда, спустя пару минут, как начался ливень, руки скользили на рукоятке пистолета, когда я пытался поудобнее его перехватить. Пси-чувства помогли обнаружить дюжину человек внутри и четверых снаружи. Одна обойма на двадцать патронов и моя Псионика — всё, чем я располагал. Ещё были стимуляторы мозговой активности в потайном кармане, но они были на крайний случай. Не хотелось словить перенапряжение, или, ещё хуже, повредить сосуды в головном мозге, оставшись навсегда инвалидом. Моей задачей было покончить с группировкой Бишопа, не оставить ни одной живой души, поставить жирную точку в этой войне и исчезнуть. Пока Себастьян унижается перед советом ради помощи, которая прибудет слишком поздно, не успев спасти его сестру. Ведь они плевать хотели на нас и наши проблемы, им важен баланс и соблюдение кодекса, который установился не так давно, как и сам совет. Он стал главным контролирующим органом власти в маленьком преступном мирке, который мы создали. Когда мы убивали друг друга десятками за власть и территории, в голову пришла мысль — «А зачем мы всё это делаем?». Нас могло просто не остаться такими темпами, поэтому я решил собрать всех. Некоторых принудительно, других же даже не пришлось уговаривать, сами видели, куда ведёт это противостояние. Собравшись за круглым столом, я поставил всех перед фактом — либо мы прекращаем войну и создаём союз, либо никто из глав не выйдет из здания. Двое из противоборствующих группировок не поверили, прилюдно лишившись рассудка. Бишоп и его брат оказались более смышлёными и просто высказали о своём нежелании вступать в союз, но за перспективу относительно мирного существования проголосовали «за». Так и родился союз группировок беспризорного теневого общества. Обычные карманники и закалённые убийцы банд следовали законам, составленным всеми участниками собрания, так был создан совет. Никому неподчиняющиеся судьи, способные решить конфликт, исходя из предписанных правил и справедливости. Несколько месяцев всё проходило хорошо, пока не произошло это. Заговор в рядах союза и безразличие совета к войнам между группировками. Пока мы не убивали друг друга сотнями или не подрывали здания в городе, никто не собирался останавливать тех, кто выясняет отношения относительно малокровно. Таким образом, мы и дошли до данной ситуации. Почти что беззакония.

Бесшумно, прикрываясь раскатами грома, я пробрался на территорию дома. Паренёк, стоявший у окна, в которое я наметил пробраться «неожиданно» заснул на посту. Нож вошёл в горло, обрывая жизнь парня. Обыскав тело, нашлось несколько обойм к дрянному пистолету в кобуре, которая тут же перекочевала мне на пояс. Словно призрак, я просочился на первый этаж дома через примеченное окно. Озираясь по сторонам в плотном сумраке помещения, заметил дверь, выводящую в холл, куда и двинулся, сканируя пространство на предмет психической энергии, которую оставляет каждый человек, думая о чём-то и просто существуя. Двое парней, что стояли у входа, о чём-то разговаривали, пока один из них не получил приказ: — «Зайди в комнату, ты, кажется, слышал шум. Проверь». Тот послушно сообщил напарнику о намерении проверить комнату и вошёл внутрь. Сканируя всё вокруг, стараясь понять, что заставило его услышать несуществующий шум, в его голове снова прозвучал мой голос: — «Тебе показалось. Тут нет никого, кроме крыс, о которых ты сообщишь своему другу».

— Да нет тут ни хрена! Обычные крысы, сука, что б вас, — прекрасно отыграв, замолк беспризорник, и сразу упал, как подкошенный, в момент, как прозвучал раскат грома на улице. После чего тоже лишился жизни, брызгая кровью на дощатый пол.

К третьей жертве я вышел вот так просто, приставив к затылку пистолет и закрыв рот рукой. Затащив его в комнату, оглушил рукояткой пистолета, закончив дело ножом. По всей вероятности, Бишоп должен быть наверху, с ещё несколькими его приспешниками, оставалось только найти его. Прикончу, и дело с концом, остальные сами придут на суд совета после того, как увидят, что я с ним сделаю. Проскочив вверх по лестнице, успел укрыться за дверью, пока в этот самый момент выходила группа ребят. Пропустив их мимо, я принялся обследовать комнаты, предварительно убедившись в отсутствии там людей. Одного всё же нашёл, спал на кресле с журналом сомнительного содержания и со спущенными штанами, в крайней комнате коридора, что был мною исследован. Вогнав лезвие в затылок, придал ему наиболее неподозрительную позу, задрав голову и накинув на лицо сверху журнал. Как спал, так и спит, просто немного поменял положение и решил поближе рассмотреть женщин без одежды, утомился парень, работал. Не тем, чем надо, правда, только его бы всё равно это не спасло. В полумраке, надеюсь, никто не заметит испачканную в крови спинку кресла.

Голова болела, надвигалась легкая слабость и медлительность мыслей, нужно быстрее заканчивать с этим. Постоянное сканирование местности не очень хорошо сказывалось на мозге, не говоря уже том, что я полностью не восстановился. Двое-трое суток, и как огурчик. Сейчас же не было времени на отдых, было только время вершить правосудие. Достав и проглотив лёгкий стимулятор в таблетке, я двинулся дальше на поиски. Правый коридор с несколькими комнатами тоже оказался не пуст, кто-то из шестёрок Бишопа развлекался, играя в Пять пальцев. Сидел и со знанием дела тыкал ножиком между пальцев, услышав же приказ в голове, вскрыл им горло, упав лицом на стол.

Здесь больше никого не было, только в самой дальней комнате и самой большой в этом доме, не считая холла. Там чувствовалось множество людей, от чего такое скопление, не понятно, стоило проверить. Выхватив второй пистолет из кобуры, я отворил дверь, пройдя внутрь, тут же чуть не получив пулю между глаз, она легла в открытую ранее мною дверь чуть левее лица. Тело сработало само, кувырок с линии огня и прислониться к шкафу неподалёку.

— Ба! Какая неожиданность, Джеки, мы ждали тебя немного позже. Дай нам закончить с девкой, и мы с радостью поиграем и с тобой тоже, — послышался хриплый голос из глубины комнаты.

— Зачем ждать, если ты можешь прямо сейчас сдохнуть! Давай, выходи, или ты окончательно превратился в труса, как и твой братец! — заорал я выцеливая из-за шкафа фигуры.

— Ты поплатишься за эти слова. Парни! Принесите мне его истекающее кровью тело, — после этого пули забарабанили по моему укрытию, давая понять — мне здесь не рады.

Левый стрелок, встретившись со мной взглядами, сразу же прекратил стрелять и направил дуло в висок, нажав на спуск. Второй был умнее, и начал палить из чего-то более скорострельного, не давая мне сосредоточится. Струйка крови побежала по носу, падая на близко расположенные к лицу пистолеты. Резко положив на колени оружие, я достал из кармана пневмошприц и вогнал иглу в шею — сначала тьма вокруг сгустилась, но почти сразу мерзкий звон в ушах и тремор в теле прекратился, а сознание стало чётким и ясным. Дверь, из которой я недавно появился, с грохотом открылась, и в комнату ввалились парни из банды Бишопа. Не успев срисовать меня взглядами, трое из них поймали пулю, остальные упали, хватаясь за голову руками. Выскочив из укрытия, как чёрт из табакерки, я принялся стрелять по правой стороне комнаты, подавляя огнём парочку бойцов из группировки Бишопа, те же в свою очередь отстреливались, и весьма удачно. Пришлось укрыться за столом, но одного точно успел зацепить.

Всех дееспособных я видел в Пси-спектре, и их было двое. Хоть бы Лиза была просто без сознания, а не лежала сейчас мёртвая позади этого урода.

— Выходи, сукин сын! Иначе я пристрелю её! — заверещал главарь. Я послушно вышел из укрытия.

— И что ты собираешься делать? Ты всё равно умрёшь, даже если успеешь выстрелить. Вот только если она пострадает, это будет очень мучительно, — Бишоп держал Лизу за шею, поддерживая её, стоять сама она была не в состоянии. Грязное нижнее бельё и порванная майка — вся одежда, которой она обладала в данный момент. Глаза её остекленели, а взгляд был пустой и безразличный.

— Если я хоть немного ощущу что-то похожее на копание в моей голове, мы вместе скажем «пока» содержимому этой прекрасной головки, — тот сильнее ткнул дуло большого пистолета в висок девушки. Та еле слышно застонала.

— Что вы с ней сделали? — закипая, произнес я, даже не думая лезть в голову к этому психу.

— Хе-хе, парень, ты даже не представляешь…. Эй, иди сюда, ты, трус несчастный! — из-под тела товарища вылез молодой парень и сразу подбежал к главному. Не успев дойти до него пару шагов, получил пулю в голову. — Не хочу, чтобы он меня сзади пристрелил по твоему приказу. А теперь давай так, Джеки, я ухожу с ней сейчас. Если ты хоть рыпнешься, сам знаешь последствия. Ты же не хочешь отдать Себастьяну труп его милой сестрёнки? — Бишоп медленно провёл стволом оружия от живота до груди Лизы, сразу же после вернув его к голове. Мне оставалось только молчать и следить, как он уходит.

— Джеки! — я сразу узнал этот голос. Бишоп лишь на мгновение потерял бдительность, успев отвести пистолет в сторону шума, как сразу же упал, отпустив девушку. Подбежав к главарю, я добавил ему с кулака и отобрал пистолет. Себастьян вбежал в комнату, осматривая место побоища, заметив сестру, он бросился к ней.

— Что с тобой, Лиза? Ты в порядке? — накинув куртку начал расспросы он. Она не отвечала, только тихо стонала и смотрела в пустоту стеклянными глазами.

— Вы опоздали, — закашлялся пришедший в себя Бишоп, сплевывая кровь. — Мы пустили её по кругу всей бандой! Каждый приложился к ней, столько свободного времени у нас с ней было. Сначала она кричала и сопротивлялась, потом ей стало даже нравиться. Каждого нового парня она встречала с улыбкой, моля взглядом поиграть с ней! — он скалился и сплёвывал красные сгустки.

Вспышка гнева. Такого сильного, раньше я не ощущал ничего подобного. Буквально ворвавшись в разум психа, я начал рвать и метать, как можно более грубо и неумело, словно огромный доисторический мамонт в лавке фарфора и хрусталя, разбивал всё, до чего доходили руки. Рвал простые и сложные логические цепочки, условные и безусловные рефлексы и стирал как можно более болезненно память и умения. Хотелось оставить после себя не просто чистый лист, а прямо развалины острых осколков сознания, при обращении к которым он испытывал бы невероятную боль и страдания. Мне показалось, прошли часы, и даже дни в сладком моменте упоения ужасом и страданиями расколотого на тысячи и тысячи осколков сознания Бишопа, на самом деле не прошло и минуты. Всё, что осталось от великого и ужасного главаря группировки, это источающее слезы и нечленораздельные звуки существо, ничтожество, омерзительное подобие человека. Меня привёл в себя грохот выстрела, не одного. Себастьян раз за разом выпускал пули в уже обезображенное тело потерявшего себя за минуту до этого преступного правителя. Даже после того, как патроны кончились, он всё нажимал на спусковой крючок в надежде на ещё пару выстрелов, тот лишь сухо щёлкал. Звон в ушах от пальбы и наполнившийся сгоревшим порохом воздух, всё, что осталось от вспышки ярости Себастьяна. Рука его дрогнула, оружие выпало, и он зарыдал над Лизой. Не знаю, сколько прошло времени, ещё долго его тело сотрясалось от всхлипываний и протяжных стонов, словно раненого зверя.

— Не стоило его убивать… Слишком лёгкая участь для него, — почти шёпотом произнёс я.

— Уходи. Уходи, Джеки, чтобы я больше никогда не слышал о тебе, ни в этом городе, ни на этой планете. Если я встречу тебя ещё хоть один раз в своей жизни, убью, — голос брата был надрывистым и высоким.

— Я хотел помочь…

— Это всё из-за тебя, всё из-за тебя! Твоя гордыня виновата в этом. Запомни это, ты повинен в этом, и я никогда не прощу тебя!

— Брат…

— Ты мне не брат. Вали отсюда.

Я ошарашенно поднялся на ноги. Словно пьяный, вышел из комнаты, спустился до входной двери, всё возле неё было усеяно трупами.

— Никогда, слышишь! Никогда не возвращайся! — донесся пронзительный крик сверху.

Я вышел из здания, меня встретила вспышка молнии и усилившийся ветер с дождём. Не было ни малейшего понятия, куда идти, и, главное, зачем? Меня больше никто не ждёт, и никогда не будет ждать в том городе, хоть он и являлся моим родным. Еле переставляя ноги по улице, я начал ощущать пустоту внутри себя, всеобъемлющую и поглощающую. Лишь одна фраза до сих пор отдавалась в голове — «Никогда больше не возвращайся». От собственного брата.

Яркий свет, стеклянная морская гладь. Я стоял босыми ногами на ней, ощущая лёгкую приятную прохладу. Дул ветер, который трепал мои волосы и щекотал лицо, осыпая множеством мелких капель. Безоблачное небо фиолетового оттенка, ни единого облачка. Солнце стояло в зените, на удивление чёрное, окантованное белоснежным обручем, словно было затмение, только света хватало. Всматриваясь в горизонт, можно было заметить, у него нет конца, это место ощущалось бесконечным и одновременно таким уютным и безопасным. Твоя личная вселенная, только для тебя и всех твоих желаний, которые исполнятся, стоит пожелать. Я бесцельно бродил, не знаю, сколько времени, по этому месту — вечность? Или ничтожное мгновение?

За спиной послышался шелест, я повернулся, прямо на моих глазах выросла огромная стена из пурпурного стекла, уходящая далеко вверх. Рядом с ней появился молодой парень, на вид не больше шестнадцати-восемнадцати лет, он облокачивался на стену и вытирал лицо от капель воды, вся его одежда была мокрой и местами пропитанной кровью. Подойдя к парню, я улыбнулся, обеспокоенно взглянув на него, вдруг ему нужна помощь.

— Здравствуй, Джеки, — произнёс мальчишка, стряхнув капли с кончиков пальцев и медленно повернув голову в мою сторону.

— Мы знакомы? — ответил я вопросом на приветствие.

— Конечно. Как ты мог забыть, что мы одно целое? Ты ничего не понимаешь и не должен. Иначе ты сойдёшь с ума прежде, чем осознаешь, что мы сотворили, — собеседник прислонился спиной к стене и достал сигареты, предложив их мне, после отказа с моей стороны он закурил.

— О чём ты? Не уверен в нашем родстве, у меня точно не было никогда ни сестёр, ни братьев…, - в висок стрельнула боль, рука упёрлась в гладкую поверхность стеклянной стены. Послышался высокий звон, который полностью заполнил всё пространство, по водяной глади пошла рябь, расходящаяся волнами.

— Слышишь? — парень затянулся и указал кончиком сигареты вверх. — Стена даёт слабину, мы начинаем вспоминать. Стоит нам чуть ускориться, если хотим закончить то, что обещали своему брату. Ещё раз повторю, сейчас ты не поймёшь, даже я не всё понимаю, хоть и сознаю больше тебя. Чувствую ветер перемен, — окурок упал в воду и тут же утонул.

— Реально не понимаю твоих изречений. Кто ты, что это за стена, и вообще, где я, мать твою?

— Как же так, — начал причитать парень, закуривая новую сигарету, выпуская дым из носа. — Я — это ты, Джеки, забыл? Тогда, десять лет назад, мы совершили ошибку, которая тянется через всю нашу жизнь огромным шлейфом дерьма и крови. Боль и психологические страдания, вот, чего мы боимся, вспомнить, осознать. Эта стена, — он постучал свободной рукой по пурпурному стеклу, — барьер. За ним находится прошлое. Кусок памяти, который полностью изменит нас, раз и навсегда. Но тебе так хорошо живётся, не так ли?

— Хочешь сказать, я сам блокирую большой кусок из своей жизни, лишь бы не испытывать боль и страдания? Чего же мы такого натворили? — отстранившись, я присел на корточки и начал водить пальцем по воде под ногами.

— Ты сам знаешь, только блокируешь это. Тебе нельзя вспомнить всё разом, психологическое напряжение уничтожит твою личность, мне бы не хотелось раствориться, я ведь только появился.

— И что, мы будем сидеть, пока эта стена не разрушится? Долго же нам сидеть….

— Не так долго, как ты думаешь, процесс уже пошёл. Слышишь треск? А он есть, ты поверь мне, ведь наш разум одно целое.

— То есть, я псих? Разговариваю сам с собой у себя в голове, даже особо не удивляюсь происходящему.

— Когда ты придёшь в себя, большую часть ты забудешь. Предположим, это сон, а во сне все мы немного двинутые. Особенно ты, Джеки, ты был очень плохим мальчиком, — улыбнулся пацан, затушив окурок о стеклянную стену.

Безоблачное небо затянуло, буквально, на глазах тяжёлыми ярко-фиолетовыми тучами, хлынул обжигающе горячий дождь. Из туч сочилась кровь, обжигая кожу и заполняя каждое доступное место, окрашивая воду бирюзового цвета в мутно-бурые оттенки давно засохшей крови. Невероятно высокая стена завибрировала, начала светиться изнутри, заставляя съёжиться и отскочить от неё.

— О, началось раньше, чем я думал. Не переживай, это только начало, будет гораздо хуже. А теперь, Джеки, погрузись в себя, как можно глубже.

Кровь с неба полностью покрыла парня, с ног до головы, оставив только ярко горящие глаза в сумрачном свете и дикую широкую улыбку. Вода под ногами тут же поглотила меня, я медленно начал погружаться в горячий и тягучий коктейль из крови и чёрт его знает ещё чего. Раскаты грома слышались всё глуше и глуше, пока тело увязало всё глубже, опускаясь в бездну.

Воздуха! Дайте воздуха! Хоть немного подышать. Кажется, у меня остановилось сердце, или оно не билось с самого начала? Хочу выбраться отсюда, не могу больше, слишком много голосов. Так тихо и так громко одновременно. Так горячо, кожа будто горит. Подняв голову, я увидел своё младшее отражение, вся его правая часть лица была обгоревшей, буквально, до костей. Это не мешало ему улыбаться, как и прежде, будто произошло самое лучшее событие в его жизни. Сохранившаяся часть рта пришла в движение, и он по слогам произнёс слова, которые я, скорее, воспроизвёл по памяти, чем услышал — "Просыпайся, Джеки". Мой рот открылся и пустил вязкую горько-солоноватую жидкость в лёгкие, заставляющую кашлять, разрывая грудь, лишь бы добраться до горящих лёгких. Темнота, спасение от боли и отчаяния, лишь на непродолжительное время.

3

Я вздохнул как в последний раз, воздух ворвался в лёгкие с невероятным свистом. Кашель тут же вырвался из моего рта, тело перевернулось на бок и затряслось. В груди болело, голова раскалывалась, из носа тянулись два засохших следа. Глаза отказывались фокусироваться на чём-то светящемся в паре сантиметров от меня. Ко мне подскочил Саймон и пару раз ударил по спине, следя за моим состоянием.

— Вот же сукин сын! Живой! Ну ты и ублюдок, Джеки, решил меня кинуть на этом проклятом корабле? Обойдёшься! — зло застрекотал напарник.

— Сколько… сколько я был в отключке? — из рта вырвались больше хрипы, чем членораздельные слова.

— Отключке!? Ты чуть не откинулся, у тебя сердце остановилось, а мозговая активность настолько подскочила! Я подумал, перегоришь, а нет, повезло. Правильно говорят, чем больше ты тварь, тем дольше живёшь. Не спрашивай, как это произошло, у тебя была клиническая смерть. Больше двух минут я пытался запустить твоё сердце, чуть дольше бы, и последствия были бы необратимы, — он помог мне сесть, пододвигая военный аптечный комплекс ближе к нам. — Ну рассказывай, видел ангелов там, белый свет?

— Разочарую тебя, я, скорее, не умирал, а вспоминал. То, что, скорее всего, не следовало вспоминать, — состояние ещё было паршивым, но, хотя бы, сидеть без чужой помощи уже мог, Саймону не приходилось следить за мной каждые пять секунд.

— Вспоминать? — напряжение появилось на лице моего реаниматолога.

— Неважно, вспомнил несколько не особо интересных моментов из жизни, — смутные образы стены и бури пронзили мой разум, заставив содрогнуться. Из руки тянулись обтянутые армированной сеткой две узкие трубки, входящие прямо в систему жизнеобеспечения скафандра. Тянулись они к военному медицинскому комплекту, тот тихо жужжал и попискивал.

— Ну неважно, так неважно, не буду докапываться. Прости, конечно, понимаю, ты, буквально, восстал из мёртвых пару минут назад, но нам бы пора валить отсюда. Не хочу я находиться рядом с этим деревом, вот что оно с тобой сделало, меня так вообще размажет и не заметит. Не знаю, насколько было сильно психологическое воздействие, по виду — писец. Ты на секунду в скафандре дотронулся до корня, закатил глаза и упал. На мониторе пропал, "O" засигналил об остановке сердца и необходимости немедленной реанимации, что я и сделал. Повезло тебе, агентов СГБ учат оказывать не только первую помощь.

— Прям мастера на все руки. И к стенке приставить, и с того света вернуть, — буркнул я, вставая на ноги, вынимая трубки после отключения аптечки. Саймон подколки не оценил и отвернулся, упаковывая комплект обратно в чехол.

Дерево тихо пульсировало, словно пребывая в дрёме, воздух вокруг вибрировал, миллионы крошечных кристаллических спор блестели и переливались в мягком свете, исходящем от дерева. Не могу сказать, что, но что-то точно поменялось, незаметно изменилась очень важная деталь восприятия, о которой мы даже не имеем представления. Хотелось лишь больше всмотреться, вслушаться, прочувствовать всё вокруг. Непонятное чувство начало растекаться внутри, медленно пропитывая гнетущим душевным и психическим состоянием. Чувствует ли мой напарник то же самое, или это только мои ощущения? После того, как я вспомнил кусок из жизни, который старался забыть десять лет. Моя интуиция говорила мне, это ещё не конец, это лишь часть того гнетущего состояния, которое ждёт в будущем.

— Ты прав, пора бы нам, — закончив размышления, я направился в нишу в помещении, вероятный выход из этой части грузового трюма.

— Частенько ты так "вспоминаешь"? — подав мне в руки плазменную винтовку, спросил Саймон.

— Никогда такого не было, — честно признался я.

— Весело, — он шумно вздохнул и повернулся в направлении выхода.

Пройдя, буквально, пару метров, мы включили освещение для хоть какой-то видимости. Грибы закончились, мха не хватало для освещения достаточно большого коридора, приходилось освещать путь самостоятельно. Никаких сигнатур не было, напарник успел даже расслабиться, насколько это было возможно при таком Пси фоне. В голове всё ещё шумело, грудь в области сердца сжимало, вместе с резью в глазах всё это доставляло не меньше дискомфорта, чем психическое напряжение. Пройдя мимо заросшей мхом таблички, наша группа остановилась, моя рука содрала преграду между мной и надписью, выставив написанное на всеобщее обозрение. "Жилой комплекс: для служебных лиц и пилотов экзокостюмов". Хм, достаточно удобно, рядом с работой и, вероятно, есть лифты на верхние палубы, ближе к центру дредноута. Туда мы и держим путь. Саймон нажал на кнопку на панели управления. Нет ответа. Теперь моя рука нажала на ту же кнопку, тот же результат.

— Нет питания? — тыкая по клавише, вопросил я.

— Возможно, только вот это дерево, буквально, впритык к нам. Хочешь сказать, такая громадина не может запитать пару дверей?

— А если она, наоборот, питается энергией? Тут должен быть щиток распределения, даю три к одному, что деревце присосалось к нему.

— С твоей логикой не поспоришь. Ставки сделаны, ставок больше нет. Так говорится у вас? — улыбнулся напарник, осматривая проходы.

— Слабый электромагнитный сигнал находится в стапятидесяти метрах от вас, — сообщил "O", высветив карту, которая дополнялась в реальном времени. Несколько виртуальных пунктиров обозначились на полу, указывая путь к предположительному щитку напряжения.

На этот раз я решил повести нашу маленькую команду. Саймон был удивлён, он попытался сослаться на моё самочувствие, мне оставалось только отмахнуться и начать путь по проложенному маршруту. То и дело световые конусы наших фонарей выхватывали заросшие автоматические двери, над которыми горели блёклым светом аварийные светильники, намекая на нехватку энергии для функционирования данного блока и всего комплекса. Зайдя в пару тупиков, мы всё же умудрились выйти к чему-то похожему на технический коридор, по всем ориентирам ведущий к нашей цели. Пройдя половину пути, я остановился, идущий за мной след в след Саймон врезался мне в спину. Он вопросительно постучал мне по плечу.

Рука поднялась в воздух и сжалась в кулак, напарник сразу вскинул винтовку у меня над плечом. В конце коридора у, по всей видимости, щитка, загораживая его, стоял громадный сервисный дройд, полностью покрывшийся люминесцирующими грибами и мхом. Он стоял к нам спиной и, кажется, даже не функционировал, но, всё же, лучше перепроверить, подходить ближе или снова трогать непонятно что не хотелось совершенно. Один удар механической клешнёй, и тебя могло располовинить или сплющить в блин, никто же не хочет вот так вот проститься с жизнью, особенно я, не столь давно вернувшись с того света. Оставив винтовку висеть на ремне, двумя руками я достал оружие. Лучемёт направился на дройда, "Ластик" оказался в другой руке на всякий случай. Луч прочертил небольшое расстояние, попав в грузового робота, тот никак не отреагировал. Прошелестели ещё три выстрела, попадания пришлись в парочку грибов, которые взорвались от такого воздействия россыпью ошмётков.

— Он того что-ли? — неуверенно произнёс Саймон.

— Ну не может быть двух совпадений подряд, этот точно не умеет притворяться грудой бесполезного железа, — двухсполовинометровая фигура робота выросла перед нами за минуту неспешного шага.

— Ты смотри! Присосался, только не дерево, а эта железка. Видишь этот шнур, стилизованный под корень? Пытался зарядиться, не получилось, — Саймон потянул руку к шнуру, связывающему дройда и щиток. Я смотрел на светящиеся грибы, росшие прямо из этой громадины, внезапно у меня в голове вспыхнуло.

— Ложись!

Скрежет железа и громкий шум. Меня откинуло в сторону на спину, напарник увернулся от размашистого удара, мгновенно отстегнув контейнер и кинув его в мою сторону. Без лишних слов я поймал контейнер, положил его на пол и пнул подальше туда, откуда мы пришли. Осталось только разобраться с этим грузовым дройдом, что будет непросто. Громадная клешня пролетела в паре сантиметров над головой безопасника, тот успел только пальнуть в него из винтовки, уворачиваясь. Кусок каркаса из композитных материалов брызнул, противник взревел и закрылся рукой, похожей на клешню, размахивая второй во все стороны. Череда уворотов была прервана, и тело моего компаньона отлетело ближе к моей персоне, не долго думая, я, наконец, нажал на спуск дезинтегратора. Звук нагнетаемого воздуха, небольшой свист, радужный импульс вырвался из дула и вгрызся в робота. Вспышка, и ударная волна откинула нас дальше по коридору, оставляя в полной дезориентации.

— Ни хрена себе, исчезнет! — проорал я, почти ничего не слыша из-за контузии. Усилием воли перевернувшись на живот, я рукой постучал по ноге Саймона. Тот, похоже, был в полном отрубе, ибо находился ближе к взрыву. — Вставай, твою мать!

— Заткнись ты…, - простонал сгбшник.

— Повторяю, нихрена себе, испарится! Вы, сука, пьяные этот прототип делали? Почему так рвануло? — звон и тошнота всё ещё не отпускали.

— Я же говорил, есть вероятность атомного распада. И нам очень повезло, что под распад попал маленький объём материи. Ты в гриб попал, или маленькую деталь, которая была не так хорошо спаяна на этом дройде. Если бы он весь сдетонировал, от этого комплекса ничего бы не осталось. Мать твою, ну и рвануло, у меня, кажется, кровь из ушей идёт, или это мозг вытекает?

— Откуда у тебя ему взяться? — поднявшись на четвереньки, я умудрился подползти к его безмозглой голове. Тот лежал лицом вниз, не пытаясь встать. — Ты вставать-то собираешься? Может, тебе кофе принести или пледом укрыть? — положив его на бок, я ошалел. — У меня есть две новости, хорошая и плохая. С какой начать?

— С плохой, — напрягся Саймон.

— Как бы помягче выразиться, конец твоему шлему, — он тут же кинулся проверять лицевое стекло, обнаружив в нём большую сетку трещин, из которой уже начали сыпаться крупицы прочного стекла. — Ума не приложу, как ты умудрился его расхреначить. Стекло, вроде, на такие нагрузки рассчитано, хоть прыгай лицом вниз с десяти метров, тебя размажет, ему ничего не будет. Ну ты и везунчик, — хохотнул я.

— А хорошая новость? — ему не хватило пары сантиметров, чтобы достать до моего лица кулаком.

— Если ты до сих пор жив, значит, дышать можно. Относительно, глянем на тебя ещё через пару часов, а там поглядим, снимать мне шлем или не стоит.

— Шутник чёртов. Ну, случается, — с его головы слетел теперь бесполезный шлем. Из ушей действительно не так давно шла кровь. Не критично, раз он меня прекрасно слышит. — Вот из-за твоей шутки с "Ластиком" щиток скончался. Придётся искать другой. "O", выведи на оптические линзы новый маршрут до запасного узла питания, — у обоих высветился новый маршрут. Чуть больше двухсот метров, правее нашей дислокации. Я подал руку напарнику, тот ухватился за неё и резко поднялся, при этом чуть не упав.

— Хороший скафандр, накачивает, даже не замечаешь. Без него нам было бы совсем худо, сколько же всего у нас намешано там.

— Да, повезло нам, ничего не скажешь. Прошу тебя, не старайся при первой опасности использовать дезинтегратор, костей не соберём после очередного выстрела.

— Нас вместе с ними расщепит, не переживай, намёк понял, когда чуть не разнёс нас на атомы. В крайнем случае, буду жать на гашетку, — заверил я.

После недавнего шоу мы двигались немного медленнее, чем до этого. Контейнер оказался цел и невредим, что очень обрадовало теперь уже ведущего нашу группу Саймона. Через пару поворотов наш дуэт, наконец, наткнулся на новый узел напряжения данного блока. Оставалось только пустить питание на узел и откроется множество дверей, правда, куда они выведут, никто из нас не знал. На этот раз щиток был без видимых дефектов, слегка заросший, но почти не тронутый следами ржавчины. Я выдвинул защитную защёлку, крышка открылась, предоставив вид на внутреннее оснащение энергетического узла. Всё было довольно просто: два рубильника, отвечающих за включение и выключение, и несколько других кнопок, как было написано, предназначенных для переключения аварийного режима подач питания, что я и сделал, переключив кнопки и дёрнув рычаг. Свет озарил помещение, звуки открывающихся дверей заполнили блок, заработала вентиляция, до этого существовавшая в аварийном режиме.

— Да будет свет! — произнёс я, закрывая крышку щитка. В дальней части коридора послышался громкий шум, мышцы сразу напряглись, оружие прыгнуло в руки.

— Кажется, не только мы рады появлению света, — застыв на месте, произнёс напарник.

Жуткий скрежет по металлическому полу дал понять о скором прибытии гостей, и они явно не хотели с нами просто познакомиться. На периферии высветились две сигнатуры, они были гораздо крупнее "Пауков", даже идиот понял бы, кто хочет нас видеть — грузовые дройды. Я знал, по крайней мере, две модели таких роботов — "Краб" — комбинированный тип дройда, способный так же выполнять технические работы за счёт многофункциональной клешни. И "Мул" — тяжёлый грузовой робот, созданный исключительно для переноски больших грузов. Встречаться с обоими не хотелось капитально, наши плазменные винтовки могут нанести им урон, но недостаточно серьёзный, чтобы уничтожить с пары-тройки выстрелов, что крайне необходимо. Такой противник может легко убить человека в военном скафандре с одного удара, поэтому их стоит опасаться.

Две ЭМИ гранаты тут же полетели в сторону издаваемого шума, в попытках хотя бы замедлить роботов. Из-за большой опасности прототипа, которым я пользуюсь, дезинтегрировать наших "приятелей" не представлялось возможным, сейчас так точно. Если станет совсем жарко, можно будет рискнуть, очень аккуратно, не без последствий.

За пару секунд мы пересекли развилку, увидев двух загораживающих друг другу проход, дройдов. Ещё одна граната полетела прямо им под ноги, но её детонация не особо вызвала у них дискомфорт. Более дорогие и нужные дройды оснащались более продвинутыми защитами от ЭМИ, поэтому для них это так, маленькая неприятность, когда для нас это была большая проблема. "Краб" выдвинул клешню, чуть не задев нас обоих, прочертив борозду в стене за нами. Потом повторил ещё раз, и ещё раз. По нему сыпались выстрелы из плазменных винтовок, которые робот блокировал второй, обычной рукой, с переменным успехом закрывая оптику и сенсоры. Второй дройд, не долго думая, начал наседать сзади на первого и вытеснять его ближе к нам. Двухсполовинометровая туша надвигалась с приличной скоростью, заставляя нас отпрыгнуть в разные стороны, дабы не остаться мокрым пятном на стенке. Скрежет впечатавшегося робота ударил по ушам, брызги осколков металла и снопы искр заставили зажмуриться, хотя лишь на предельно короткое время, чтобы не упустить второго дройда из виду. "Мул", ещё больше и выше, разобравшись с конкурентом, уставился на нас двумя противопоставленными оптическими объективами. Механическая лапа ухватила меня за ногу и поволокла в сторону грозного противника, бездействовать я не стал и начал палить из винтовки как можно чаще, не смотря на отдачу. "Мулу" не понравились мои действия, в ответ на них он хорошенько приложил меня спиной об пол, позвоночник взвыл от такого напряжения. Нога пульсировала болью, намекая всем, чем возможно, что такими темпами её скоро оторвут к чертям. Ещё удар, на этот раз, об потолок головой, шлем жалобно хрустнул и разошёлся паутиной трещин.

Сознание померкло, вернувшись только, когда я приземлился на пол. В нечётком изображении разбитого лицевого стекла я едва различил Саймона, который карабкался на дройда. Что тот хотел сделать, я не знал, но знакомый треск и выстрелы из плазменной винтовки услышал сразу. Хватка на ноге ослабла, дав возможность освободиться и отползти. Наступила тишина.

— Ты там живой? — донеслось откуда-то со стороны недавней бойни.

— Почти, — признался я, кряхтя от боли в ноге. Шлем полетел на металлический пол, давая, наконец, разглядеть, что произошло.

"Мул", из центра которого исходил жар и дым от расплавленных элементов электроники и композитов. Он был неисправен и больше точно уже не встанет, как и "Краб", которого тот уничтожил при своём появлении. Огромная механическая рука-манипулятор до сих пор тянулась в мою сторону, как бы изъявляя желание её обладателя достать даже с того света.

— Нормально ты его приложил. Как удалось? — опираясь на стену, мне удалось встать. Боль в ноге была не такой сильной при переложении на неё силы, перелома нет, и ладно.

— Решил не ходить вокруг да около и наведаться в богатый внутренний мир нашего "приятеля". Граната его оглушила, а плазма успокоила навсегда. Нога цела? Идти сможешь? — обеспокоенно произнёс Саймон, подходя и ощупывая мою ногу.

— Электромагнитке конец на левой ноге. Да и побаливает, когда наступаю. Я думаю, лучше снять скафандр, он будет только мешать. Прыгать на одной ноге точно не буду, не проси.

— Давай так, ты подожди тут, а я осмотрю помещения. Может, найду то, что нам нужно, — после этого напарник быстрым шагом направился дальше по развилке. Проводив его взглядом, я понял, что стоять без пользы, даже с повреждённой ногой, мне не хочется и принялся ковылять чуть левее по коридору.

Две двери были наглухо заперты, ещё три открывались лишь на пару сантиметров, не давая даже разглядеть, что внутри. В самом конце оказалась всё-таки исправная дверь, умудрившаяся даже открыться, как только я докаснулся до кнопки. Приличное жилое помещение с маленькой гостиной, баром и двухъярусной кроватью. Плюхнувшись в ближайшее кресло, я выдохнул, потирая ногу. Я прикрыл глаза, подумалось, почему-то, вздремнуть, пока Саймон ищет то, что уже найдено.

— Ты не расслабляйся, это только начало, — чуть правее меня донёсся знакомый голос. Разлепив глаза, я повернул голову, заметив парня, сидящего на кресле с закинутыми ногами на его спинку.

— Отлично, теперь я ещё и шизофреник! — помассировав виски, бросил я.

— Джеки, ты всегда им был, — парнишка засмеялся. — Ты забыл, как нам было весело десять лет назад? На той захудалой планете, где мы держали в кулаке целый город.

— Так ты моя совесть? — я зажмурил глаза в надежде на исчезновение галлюцинации, но обломился, он не исчез. Даже ближе придвинулся.

— Ты обо мне?! — хохот, вероятно, было слышно по всему дредноуту. Отсмеявшись, он продолжил: — Нет, конечно. Я — это ты, твоя часть, которую ты выкинул, выжег из своей памяти в надежде забыть, кто ты на самом деле. Решил тебе напомнить, чтобы процесс прошёл полегче.

— Процесс?

— Да, тот, который запустился, как только мы прибыли на этот корабль. Ты очень скоро узнаешь, о чём я, в полной мере, не переживай.

— Вероятно, ты глюк после удара головой об потолок, или же из-за Пси фона, — достав из кармана пачку сигарет, я распечатал её и закурил.

— Обидно вообще-то. Называть часть себя глюком и просто последствием травмы. Ушёл бы от тебя, такого злого, только я злее, — парень сверкнул глазами, присев на корточки совсем рядом со мной. — Не скрыться тебе от прошлого, Джеки, никак нет.

Я ткнул сигаретой в голову парня, как и ожидалось, она прошла сквозь него. Но он был настолько реальным и осязаемым, не похожим на простую галлюцинацию. Дверь открылась, отвлекая меня от фантома, в неё вошёл Саймон, улыбаясь.

— Нашёл-таки место, даже без ноги.

— Нога у меня на месте, — ответил я ему, хлопая по ноге.

— Слышал, ты с кем-то говорил. Узнавал информацию у "O"?

— Нет, сам с собой говорил, — ответил я без капли иронии.

— Смешная шутка! — нехотя посмеялся напарник.

— Да, шутка…, - успокоил его я. Мальчишка всматривался в меня своими бездонными фиолетовыми глазами, премерзко улыбаясь.

Завывание мёртвого ветра, звук хрустального треска разносятся над водной гладью. Хочется спрятаться от этого звука, только он настигает повсюду, от него не спрятаться, не скрыться, не постичь ничтожно узким разумом. Вода окрасилась в мутно-бурый оттенок крови и других трупных жидкостей, бурля и испаряясь зловонными миазмами гнили и отчаянья. Ты пытаешься закрыть рот рукой, но она тут же покрывается волдырями от едких испарений, буквально прожигая путь к твоим лёгким. Глаза слезятся и мгновенно заполняются слезами, чтобы спасти тебя от кислотного тумана разложившихся надежд и стремлений, только это не помогает. Ты падаешь на колени перед невообразимо огромной стеной из чистого хрусталя фиолетового оттенка, пытаешься прикоснуться к ней, пройти за неё, дабы спастись из этого ада. Но стена неприступна, по крайней мере, сейчас и ты это понимаешь. Твои вопли слышны даже по ту сторону барьера твоего искалеченного разума, там, где, по всей видимости, может быть куда лучше, чем здесь, в едких и ранящих остатках твоей личности. Руки покрываются ожогами, больно даже просто держать руку на ветру, не то, что пытаться пробиться сквозь стеклянную стену отторжения самого себя. Ты закрываешь глаза и сдаёшься, медленно погружаясь в отвратительную жидкость, раньше бывшую чистейшей водой. Каждый метр погружения выдавливает из лёгких всё больше воздуха, через пару ударов сердца уже невозможно держать воздух в горящей груди. Наконец он вырывается, твой крик захлёбывается, ибо, открыв рот, ты дал жидкости наполнить себя до отказа. В конце ты видишь лишь множество трупов, таких же, как и ты «счастливчиков», не способных принять собственную суть и утонувших в отчаянье и боли, все они это ты. А ты как думал? Этот самый «счастливчик» это ты, и всегда им будешь. Джеки.

4

Звук поставленного на стол контейнера привёл меня в чувство. Мальчишки уже не было рядом, только это не радовало, а больше настораживало. Саймон помахал рукой перед лицом, разгоняя едкий сигаретный дым, которым не так давно наполнилось помещение от сигарет, скуренных мной. Последняя из них тлела в руке, выжигая и без того ничтожное количество свежего воздуха в комнате. Мутным взглядом я мазнул по напарнику, пытаясь осознать цель нашего визита сюда, тот, заметив мой взгляд, резко направился ко мне.

— Эй! Ты в норме? — глухо донёсся до меня голос Саймона. Сил хватило только на кивок.

Сотни тихих, едва различимых голосов что-то шептали, кричали, словно дикие звери, невозможно было различить и слова из этой каши. Комната кружила хоровод вокруг меня, закручивая сигаретный дым в локальное торнадо, оставляя моё тело в самом центре бури, там, где безопаснее всего. Как же хочется спать…. Ты иди дальше, я догоню, Саймон, мне нужно только закрыть глаза, и это кончится.

Резкий удар выбивает из меня весь дух, тело валится на пол, дыхание перехватывает, слёзы выступают из глаз. Точно в солнечное сплетение — коротко, резко, сильно, отрезвляюще. Так бьют только профи, проводящие не один час в спаррингах с такими же мастерами, как он, и ни один из них не способен в полной мере победить противника. Мутное состояние отступило, голоса стихли, спать расхотелось мгновенно. В голове была только одна мысль — «Найду суку и удавлю за такое!» Адреналин сделал своё дело, приводя меня в боевую готовность — бей или беги. Буду бить.

— Ты совсем, что ли, охренел! — поднявшись с пола, я уставился на Саймона налитыми кровью глазами.

— Надо же. Пришёл в себя, наконец. Думал, тебе крышка, бубнил всё бред какой-то. Ты не серчай на меня, учили так. Видишь, напарник не в себе, бей, чтобы очнулся, — поднял руки нападавший.

— Ты мне лучше скажи, какой урод придумал это? Лично расскажу ему парочкой таких ударов, что это плохая идея. Потом ещё ногами добавлю по лежачему, — я пнул столик, находящийся рядом, контейнер, находившийся на нём, повалился на бок. Напарник молнией подскочил к оборудованию и схватил его. Уставившись на меня, он нарвался на ствол «Ластика», направленный ему в лицо.

— Ты успокойся, не нужно делать поспешных выводов. Не хотел я нападать на тебя, а тем более убить. Привести в чувство и всё, показалось, ты крышей поехал в какой-то момент, вот решил провести экстремальную форму отрезвления.

— Именно. Поехала моя головушка в тот самый момент, когда я согласился на всё это. Расскажи мне на милость, — не сводя прицела оружия, я приблизился, — что находится в контейнере?

— То, без чего мы, вероятно, не сможем выполнить задачу, — сухо ответил Саймон, прижимая к груди устройство.

— А точнее, дружок? Хочется знать всё, и побыстрее, надоело быть собачкой. Сказали, принеси — ты бежишь, роняя слюни, верный и готовый на всё, только вот я не такой. Устал не знать некоторых подробностей, давно руки чесались вмазать тебе и отобрать эту штуку. Но ты же хороший мальчик? Если вежливо попрошу, ты откроешь ящик Пандоры, не так ли? — руки мои оружием указывали на контейнер.

— Тебе не нужно знать того, чего ты не можешь понять, Джеки. Приказ, есть приказ, будь ты меньшим ублюдком, думающим только о себе, возможно, и понял бы меня, понял, что такое долг.

— Открой глаза! Тебя используют, как пешку, расходный материал, твоя жизнь в их глазах ничего не стоит. Что ты получишь после своей, конечно же, героической кончины? Медальку посмертно? Нет, погоди, лучше — тебя упомянет лично адмирал в своей речи на твоих похоронах, где десятки твоих сослуживцев пустят салют из табельного оружия в воздух, после чего забудут. Навсегда. Ты очередной патрон в ленте очень скорострельного оружия, вскоре очередь дойдет и то тебя, если уже не дошла. Ты — вещь для СГБ, перестань слепо верить и поставь чёртов контейнер на пол, и открой его! — рука теребила спусковой механизм дезинтегратора.

— Хорошо. Я сделаю так, как ты хочешь, только не пальни случайно, в этот раз может не повезти, — напарник сел на корточки и поставил контейнер перед собой, я впритык приблизился к нему. Он положил руку на крышку, что заставило меня наклониться ближе.

Хлёсткий удар свободной рукой, другая выхватила оружие из моей руки. Подсечка окончательно повалила меня на пыльный пол, в лицо уставился дезинтегратор. Развёл меня, как лоха! Всё ради выполнения приказа, да, сукин сын?

— Не вставай, — тихо проговорил напарник.

— Нет, я встану, и ты ляжешь, даже если мне придётся испариться во вспышке атомарного распада, — я поднялся на четвереньки, руки сжались в кулаки, приготавливаясь броситься в бой.

— Ты ведь не остановишься? — вздохнул Саймон, опуская оружие, чем вызвал у меня недоумение, — Если ты увидишь содержимое, обещай не делать поспешных выводов и резких движений, хорошо?

— Да ты охренел! Сначала бьёшь, потом любишь? Ты определись что ли! Ведёшь себя, как незнамо кто.

— Просто начинаю понимать, куда всё катится. В задницу. Если честно, был приказ скрывать содержимое от тебя как можно дольше, но как только ситуация выйдет из-под контроля, утолить твоё любопытство. Доволен? — после этих слов он открыл контейнер.

Внутри оказался обычный овальный предмет, больше походящий на яйцо, отливающий металликой. Узор платиновых и золотых шунтов опоясывал весь предмет, в центре которого была выемка прозрачного стекла. В ней витали радужные всполохи, то и дело отскакивая от стенок колбы, в которой они находились, несколько дисплеев снизу, по всей видимости, показывали общее состояние объекта.

— И что это? — окончательно встав, я почесал ноющий затылок.

— Ты точно хочешь знать? — уточнил напарник, косясь на меня.

— Как сам считаешь? Мы чуть не распались на атомы нашим чудным тандемом, так что иду Олл-ин.

Он вздыхает, но всё же начинает пояснение: — Это полноразмерный дезинтегрирующий реактор. Если коротко и по сути, бомба невиданного ранее масштаба. «Ластик» — это, по большей части, второстепенные разработки. Вот эта штука, — Саймон бережно погладил яйцевидную бомбу, — первостепенная. Изобретение данного вида оружия велись давно, но только пару лет назад мы совершили прорыв, научившись, наконец, удерживать, а главное, активировать по надобности ряд компонентов для достижения эффекта уничтожения связей между атомами. Твоё оружие работает по той же технологии, только чуть менее масштабно, я бы сказал, ювелирно. Тут же глобальный эффект, все, что попадет в радиус поражения, поддастся распаду. Пуф — и нет ничего вокруг, — он сделал жест руками, будто лопнул в руках невидимый шарик.

— Так мы с этой хренью убегали от «Пауков», — я сразу поседел на пару волос от этой мысли. Если бы она рванула….

— Не переживай. Пока не нажмешь кнопку, и не произойдёт активация компонентов, ничего не случится, в теории. Проверять это мы, конечно, не будем, но сохранить это оружие — очень важная задача, даже сейчас. Если мы не сможем остановить источник Пси фона, мы просто взорвём это место изнутри. Доберёмся до реакторов, поставим бомбу как можно ближе, и бум.

— А как же атомарный распад? — в душе всё похолодело.

— К сожалению, из-за массы вещества, подверженного эффекту дезинтеграции, произойдёт невиданный до селе атомарный распад, который уничтожит не только дредноут, но и всё вокруг него. Планета погибнет сразу после чудовищного взрыва. Ты пойми, жертвы неизбежны в любом случае. Лучше мгновенно и без боли, чем медленно лишаться рассудка, а после посылать тысячи отрядов по зачистке планет или вообще потерять данный сектор.

— Неизбежны, говоришь…, - я сглотнул. В голове не укладывались вещи, которые у Саймона были там с самого начала, пустить в расход миллионы жизней. — Ты, как мой брат, веришь в то, что говорят сверху, в порядок и справедливость. Только вот её нет! Ты собираешься пожертвовать сотнями миллионов жизней ради чего? Выполнения приказа? К чёрту такие приказы, и тебя туда же с вашим СГБ!

— Ты побереги дыхание, говорю же, это был самый последний план из десятка возможных. Лучше покончить со всем одним ударом, чем подвергнуть опасности всю галактику. Задумайся, сотня миллионов против миллиардов жизней по всей галактике, малое зло для спасения всей жизни.

— Мы даже не знаем, что ищем. Может это пшик, фикция. Или сами СГБ потеряли когда то прототип Пси оружия и теперь хотят подтереть за собой следы, не думал о таком? Наша позиция и так очень шаткая на галактической арене, как отреагируют на такие выкрутасы те же ксеносы? Снова война? Была уже Война Первого контакта, хватило нам, до сих пор костей не собрали, вторая будет последней, поверь мне. На нас уже смотрят, как на самый агрессивный и опасный вид в галактике, а мы только и рады доказывать это, вот так вот стирая целые планеты по щелчку пальца. Свои планеты, Саймон! Мы убиваем кучу народа, чтобы не только достичь цели, но и запугать чужих. Как там говорилось — «бей своих, чтобы чужие боялись», такой у человечества вектор развития? — выплёвывая резкие слова, строящиеся в не менее опасные фразы, я рвал и метал. Злость застила всё вокруг, алая пелена легла поверх сюрреалистичным фильтром, окрашивая всё в яростные тона.

— Странно слышать такое от человека, который плевать хотел на мир в принципе. Если бы не странное стечение обстоятельств, ты бы вообще не согласился помочь нам, и всё могло кончиться иначе….

— Кончиться? Ты рехнулся, ничего ещё не кончено. Это только начало, дружок, мы по уши в дерьме: фон только растёт, мы ранены и устали, у меня, как минимум, нет никакого желания продолжать, как максимум — я просто вернусь к нашему кораблику и свалю отсюда. Забьюсь в такую дыру в галактике, что даже самые отвязные агенты СГБ побрезгуют выковыривать «ценного» кадра, — резко перебил я оппонента в споре.

— Ты не можешь понять главного, приказ — есть приказ. Ни мне, ни, тем более, тебе, судить приказы тех, кто несет ответственность за миллиарды жизней в галактике. Критикуешь, предлагай, Джеки. Если не взрывать дредноут, что с ним делать? Отбуксировать и завершить начатое в глубине необитаемого космоса? Не я ли говорил тебе, это невозможно — вихревые щиты, атомарная броня и сильнейшая защитная система в данном обитаемом секторе. Мы до сих пор ломаем голову, почему дредноут не стирал корабли даже на подлёте к нему, не говоря уже о приземлении на его палубы. Ну же, предлагай варианты, весь во внимании, — Саймон уселся на стол с вызывающим выражением лица.

Тут мне нечего было сказать, он уел меня. Если очень долго подумать, можно было найти менее кровавый способ завершить всё на высокой ноте, только вот жертвы все равно будут. Если не сотни миллионов, то десятки, и кто возьмет ответственность за это? Я, мой напарник, или же СГБ? Сколько атомов останется от нас, когда мы приведём в действие бомбу? Нет ни единого шанса после активации устройства выбраться с посудины живым, ибо, как было сказано, это последний козырь. Не сможем сами разобраться, распылим к чёртовой матери и оружие и всех свидетелей. Идеальный план, нечего сказать. Я начал хохотать и хлопать невидимым разработчикам этого плана, Саймон не оценил и уже принял боевую стойку, дабы отвесить мне новую оплеуху, моя рука остановила его на полпути.

— Ничего не могу сказать, вы меня обыграли. Пока что я не вижу другого плана, но обязательно найду его. Даже у такого морального урода должна быть мораль, не так ли? Моя мораль такова — если я хоть как-то могу остановить миллионы смертей, сделаю всё, что в моих силах, чтобы предотвратить это. Это как закрыть глаза, когда, буквально, в метре от тебя насилуют девушку, или пытаются украсть ребёнка. Закрыть глаза и пройти мимо ты можешь, но простишь ли ты потом себя за это — другой вопрос.

— Благородный бандит! Что-то новенькое. Сколько ты убил человек? За всё то время пока грабил казино на сотнях планет и станций, — боевой товарищ всплеснул руками.

— Троих.

Где-то в глубине комнаты послышался мерзкий смешок моей испорченной совести. Мальчишка не показывал себя, но прекрасно слышал весь разговор и соизволил отреагировать только сейчас. Я не соврал, троих я убил лично, не мог иначе. Вот только, сколько погибло от эффекта бабочки? Вот умирает муж в семье, где жена и дочка инвалиды, неспособные себя прокормить, купить нужные лекарства. Они не выживут без поддержки того, чья жизнь была мной оборвана, плевать, что он был уродом и наркоторговцем, груз с плеч это не складывает. И такая вереница может тянуться очень далеко и глубоко, насколько позволяет тебе фантазия и отсутствие меры.

Из воспоминаний о прошлом, мне пришло осознание собственной ущербности в моральном плане. Стараешься забыть и забить это как можно глубже, а после вспоминаешь, каким уродом ты был, честно говоря, и остаёшься по сей день. Кровь с рук невозможно отмыть, хоть однажды запачкавшись в ней. Сколько крови и трупов хранится ещё у меня в застенках похороненной мной памяти, остаётся только догадываться, надеясь на ошибку в расчётах. Это странно звучит, но мой напарник максимально похож на моего брата, если бы его вырастили в лучших традициях военной школы — меньше слов, больше дела. Такой же характер, те же манеры поведения и та же добрая душа, запятнанная сверху донизу неэтичными поступками. К нему нет доверия, как и к его вышестоящему начальству в лице СГБ, но этот сукин сын нравился мне. Уже нельзя сказать о моей вменяемости в свете последних событий, поэтому, почему бы не попытаться, хотя бы попытаться, довериться ему, а не его начальству.

— У меня лишь один вопрос. Ты сказал, это был приказ, рассказать мне про оружие, если накалиться ситуация, только ты солгал, так ведь? — лицо напарника дёрнулось и сразу же разгладилось.

— С чего вдруг такие предположения?

— СГБ никогда бы не доверила такому анархисту, как я, владеть данной информацией. Создание самого грозного на данный момент оружия, огромных масштабов. Скорее тебе дали бы приказ устранить меня, если моя персона попытается помешать плану о взрыве дредноута и планеты вдобавок. Мы им нужны не больше, чем инструмент для доставки предмета в точку A из точки Б, тем более, кто сказал, что мы выживем после этого? Вся миссия — это билет в один конец, реактор дезинтеграции — билет на экспресс.

— Ты умнее, чем кажешься, — Саймон почесал подбородок и протянул руку, — закурить не найдётся? — он достал из предоставленной ему пачки сигарету и закурил. Частый и надрывный кашель заполнил комнату наряду с ароматным, тяжёлым табачным дымом. — Курил ведь по малолетке, так и не понял прелести всего этого. Но сейчас — самое оно для успокоения нервов, ты ведь поэтому куришь? Нервы успокоить или заглушить более сильные чувства, чем просто тревога. Можно откровенный вопрос? — мой одобрительный кивок заставил его ещё раз глубоко затянуться, — Что за препараты ты себе колешь? Ты бывший наркоман или это синдром Пси отмены?

— Ни то, ни другое. Наркоманом я никогда не был, хоть и не против "пыльцы" во время напряжённой игры, или после неё в компании с парочкой-другой дамочек в моём номере. Этот препарат называется Состав номер 1. У меня фантомные боли психогенного характера, так мне сказал один из моих близких знакомых, как раз и дав состав лекарства для медицинской станции. Обследование не проходил, но уколы помогают, решил отложить, если совсем невмоготу будет, как видишь, справляюсь.

— Психогенная, говоришь? Это значит, повреждений нет, но мозг говорит об обратном, занятно. Сколько тебе сейчас, как и мне, чуть больше тридцати?

— Тридцать три, если быть точным. Не обольщайся, мой возраст много обо мне не скажет, да и Псионики стареют быстрее обычных людей, в ментальном плане так точно.

— И сколько у тебя эти боли?

— Сколько себя помню. Если честно, чуть больше двенадцати лет, — Саймон освободил немного места на столике для меня. Как только я примостился, сигарета тут же оказалась у меня в губах, а зажигалка в руке. Минуту мы просто молча курили, тупо смотрели на дверь и размышляли каждый о своём. Мгновение тишины и покоя, не считая постоянного шёпота на грани слышимости и мерцающих теней, пляшущих в отблесках освещения. Наконец я повернул голову к напарнику и сказал важную для меня вещь: — Ты мне, как бы, жизнь спас, дважды. Спасибо тебе.

— Трижды, если считать этот раз. Не за что, мы всё-таки команда, — белоснежная улыбка озарила моё бледное лицо. Уголки губ сами поползли вверх, останавливать я их не стал. Полезно иногда улыбнуться как полный идиот. — Ты тоже прими мою благодарность, не за всё, но за многое, — как-то размыто поблагодарил Саймон, я лишь отмахнулся.

— Мы оба далеко не святые, ты тоже делал то, чем невозможно гордиться, а почти всегда стоит презирать. Главное, мы высказали то, о чём думали, — собеседник тут же отвёл взгляд в сторону, губы его сжались в тонкую нитку, а фильтр недокуренной сигареты елозил туда-сюда в уголке рта.

Встав со стола, я подошёл к контейнеру и запечатал его. Пришло время валить отсюда. Не знаю, можно ли назвать это привалом, или эмоциональной разгрузкой, но больше походило на собрание анонимных моральных уродов. Зато это дало мне больше мотивации поверить Саймону, только вот лучшими друзьями мы вряд ли станем, зато больше не будет зуботычин и направления стволов друг в друга. Пока можно выдохнуть, но только пока.

— Что ты собрался с ним делать? — неожиданно спросил напарник, увидев, как мои руки уже вцепились в реактор дезинтеграции.

— Теперь моя очередь понести его. Ты же не против? — мы встретились напряжёнными взглядами, секунда-другая и он сдался. Рука его дала отмашку, попутно выкинув окурок.

— Забирай свой «Ластик», только не направляй на меня больше эту штуку. Хочешь убить, так стреляй из плазмы, в голову, со спины.

— Да, да, обязательно. Ты даже не поймешь, как лишишься головы. Хватит гнать, агентура, если бы я хотел, ты бы давно был мёртв, — меня немного покачнуло, когда контейнер сцепился со скафандром. В глазах зарябило, накатила тошнота.

— Ты в норме?

— Фон даёт о себе знать, терпимо. А ты как?

— Звон в ушах всё громче, достал уже. Даже музыка не помогает. Он будто внутри головы, не даёт сосредоточиться. Образы всякие вижу, людей, — тут я напрягся, но всё же спросил.

— Людей? Мальчика не видел?

— Нет, только размытые тени, они шепчут и умоляют о помощи, некоторые о смерти. Я знаю этих людей, они из прошлой жизни, — голос его дрожал, а глаза бегали.

Если я правильно понял, у каждого свои личные демоны на побегушках у уезжающей крыши. Если у агента СГБ это замученные и убитые на бесчисленных заданиях и зачистках планет, то у меня….

— Пойдём. Нечего нам стоять без дела, раньше выйдем, быстрее сойдём с ума, — кривая улыбка сама появилась на моём лице.

Как там говорилось, максимальная скорость отряда зависит от максимальной скорости самого медленного в нём. Ну так вот, мы плелись как черепахи с сильнейшей паранойей: медленно, постоянно оглядываясь, то и дело желая нажать на спуск в очередную тень в тёмном коридоре. Я же прихрамывал на повреждённую ногу, только усугубляя весь процесс продвижения по мёртвому комплексу. «O» монотонно подсказывал направление, бубня в гарнитуру связи и визуально указывая путь. Через достаточно, как мне показалось, долгий промежуток времени, мы выбрались из жилой зоны, ступая на ещё более неблагоприятную территорию. Гарь и пепел, вот что встретило нас, как только дверь отсека открылась. Мелкие серые хлопья тут же присыпали наши головы, а в горле запершило, глаза заслезились. На периферии виртуального интерфейса показалась одинокая сигнатура. Из дальнего проёма показались два манипулятора, а после и «морда» «Паука». Увидев нас, он прижался к земле и тут же уполз обратно в темноту, судя по сигналу, это был наш недавний знакомый. Саймон выстрелил пару раз из лучемёта в сторону проёма, послышался недовольный гул преследователя, после чего дройд исчез с радаров, но обещал вернуться.

Сам уровень представлял из себя громадное помещение, больше похожее на торговый центр, где-нибудь на планетарной станции, или же в крупном мегаполисе. Увидеть подобное на дредноуте было неожиданно, по большей части, даже некомфортно. Признаков возгорания на данной палубе не было, тогда откуда столько пепла и гари? Возможно, несло с других палуб, где уже долгое время горела проводка или что похуже, заполняя всё вокруг едким дымом и остатками сгоревшего оборудования и материалов. Не трупы же они сжигают в промышленных масштабах? Меня передёрнуло от такой мысли, на этом корабле всё может быть. Звуки нашего с Саймоном кашля отдавались громовым набатом в огромных и пустых помещениях, давая точную наводку нашему «сопровождению», где мы. Дойдя до центра палубы, мы переступили невидимую границу дозволенного, мгновенно поплатившись за это.

Вспышка, шум, заглушающий даже собственный крик боли и ужаса, сотни голосов перекрывающих друг друга в обвиняющих меня оскорблениях. Как же больно! Будто всё, что я испытывал до этого, были лишь семена боли, а сейчас пошли всходы, прорастая внутри черепной коробки, обвивая мозг шипастыми отростками, впиваясь в каждый нерв и пульсируя в такт биения сердца. Кожа горела, глаза давали понять о неспособности видеть незримое, а именно БОЛЬ! Тело свело судорогой, каждая мышца отдавала пульсацией прямо в мозг, внутри всё сжалось в ожидании, когда же это закончится. И вот это прекратилось, так же внезапно, как и началось. Секунду назад ты лежал в агонии, а сейчас всё прошло. Сухой и шершавый язык прошёлся по потрескавшимся губам, улавливая солёные капли едва выступившей крови. В глаза начал пробиваться свет, нос учуял запах горелой изоляции и электроники, и чего-то ещё… Чуть поодаль послышалось шуршание, протяжный стон.

— Сай… Саймон, — едва различимый хрип наждаком прошёлся по пересохшей глотке. Ответа не было. — Саймон. Очнись, — повторное обращение принесло больше пользы, стоны усилились, а шуршание стало более явным.

Невообразимым усилием я перевернулся на бок, наконец, начав смотреть не в потолок, а на спину напарника. Медленно, как после очень глубокого и долгого сна, моё тело начало приходить в себя, рука докоснулась до спины партнёра, ноль реакции. Я толкнул сильнее, ещё раз и ещё раз. Приложив усилие, Саймон наконец повернулся ко мне лицом. Слабая улыбка расплылась на его лице, белок левого глаза полностью был залит кровью из лопнувших сосудов от перенапряжения. Рот его раскрылся, хватая воняющий горелым пластиком воздух, и сомкнулся вновь, как рыба, он повторил ещё пару раз такую процедуру и, наконец, снова улыбнулся.

— Мы умерли? — еле слышно донеслось до меня.

— Нет? — неуверенно ответив на вопрос, я задумался. А может, и правда конец? Это уже ад. Как только ступили наши ноги на проклятый дредноут, души наши отправились в ад, прямиком сюда. Это преисподняя, конец человеческого существования, всего сущего, нас, в конце концов.

— Мне показалось, я умер и только что вернулся, как клиническая смерть. Многое видел, но ничего не помню. Помню только боль…, - слеза прокатилась по его щеке, смывая часть налипшего пепла.

— Куда мы идём, друг?

— Не знаю. Не помню, — он запнулся и закашлялся.

— Так вспомни….

В голове было пусто, на душе гадко. Словно ты напился и вёл себя как скотина последние десять лет своей жизни. Снова перевернувшись на спину, я начал всматриваться в медленно падающие хлопья серого пепла. Остатки былого, пыль миров, дань бесконечности бытия. Скоро и мы вот так сгорим в вечной сингулярности вселенной и опадём прахом, удобряя всё новые и новые миры, там, где взойдут новые семена жизни и счастья. Там, где будет жизнь… не будет нас….

— Чего разлёгся? — мальчишка стоял надо мной и смотрел прямо в глаза.

— А куда идти? Повсюду смерть и тлен, некуда нам идти, мы пришли.

— Ты дурак, Джеки. Твой путь ещё не окончен, и не будет, пока я этого не захочу, — парнишка присел на корточки и приложил руки к моему лицу. — Вставай. Твоя борьба ещё не окончена. После этого не говори, что я не помогал тебе.

Треск хрусталя в голове величайшей симфонией заворожил меня. Глаза раскрылись, дыхание выровнялось, а тело начало слушаться. Звуки капель и чистого звона придавали сил и стремлений. Я вспомнил! Вот зачем я здесь, вот почему согласился на всё это, почему обманывал себя. Хрустальный треск начал перерастать в головную боль и осознание ушло. Мальчишка покачал головой, как бы намекая на мою неготовность понимания таких первородных материй. Он оставил то, что необходимо, стимул жить и бороться.

Я принял сидячее положение, руки мои затрясли Саймона, приговаривая:

— Вставай, боец! Наша миссия ещё не окончена.

Я сидел за столом для игры в кости, лениво перебирая игральные кубики в руках, проводя пальцами по граням. Крупье вежливо улыбался, люди вокруг шумно переговаривались и смеялись — обычный день в обычном казино. Приятная музыка, не отвлекающая народ от траты денег за игральными столами, разливалась по всему залу, наполняя головы игроков серым шумом, а кошельки владельцев казино наличностью. На секунду отвлёкся, и крупье включил магнит за столом, и твои кости с тонким напылением металла на гранях упали не так, как тебе нужно в самый неподходящий момент. Но я всегда улавливал такие посылы, чувствовал каждую гнусную мысль о жульничестве, если требовалось, прибегал к нему сам, что бывало крайне редко.

Джеки Смайл — хороший игрок, один из лучших в обитаемых секторах галактики, и все это знали. За неполные четыре года я стал иконой игрового стиля. Буквально каждый владелец казино начинал взмокать, как только слышал, что я приеду навестить его игорный бизнес, и правильно делали. После моего появления банк казино пустел на порядок, и всё благодаря моей профессиональной игре. Неважно, что это было: кости, карты, рулетка. Там, где против меня играли люди, они проигрывали, не без помощи моей Псионики, конечно. Вот ты взял два туза в покере, через секунду у тебя в руке уже разномастные пятерка и семёрка, а на флопе, как назло, одни тузы.

Играя с человеческим разумом, можно сотворить гораздо больше, чем выиграть пару сотен кредитов, но просто грабить было скучно, я — игрок, не вор, и не грабитель. Всегда нравилось чувство азарта, тот самый момент полёта костей, когда они ещё не упали и не показали, проиграл ты или выиграл, сладостная секунда неведения. Каждый раз, как открытие подарка на день рождения, разрываешь упаковку в предвкушении того, чего ты так хотел очень давно, и вот оно твоё.

— Пара троек! — крикнул крупье. Большая часть людей вокруг огорчённо вздохнула, я улыбался. — Месье Джеки выигрывает ставку, — тот лопаткой пододвигает мои денежки, которые тут же идут обратно на стол на немыслимую комбинацию — шесть на одном кубике и один — на втором.

Некоторые правила переиначивают в каждом казино того или иного сектора. Разные правила одних и тех же игр, никого особо это не волновало, как и меня, в принципе. Об изменениях тебя сразу оповещают при входе — стенды с информацией, и сами крупье подскажут тебе, что было изменено, или же убрано, из правил игры. В данных костях всё было проще некуда — ставишь деньги на комбинацию и бросаешь. Выпала твоя комбинация — ты выиграл, выбил другой игрок — он забирает твою ставку, не выбил никто — казино забирает всё. Можно забрать и ставку противника, если ты дважды кидаешь на победу. Умножив свои деньги, ты можешь сказать, что хочешь забрать ставку игрока, или игроков, если все стороны пришли к согласию, идёт игра. Два из трёх — и банк твой, выкинул меньше — отдаёшь сумму ставки, которую захотел выиграть. Просто, но очень азартно, когда ставкой является сумма всех игроков за столом, а их может быть дюжина и больше.

Десятки тысяч кредитов за один бросок, кому-то и такие деньги, это много, я же обычно ворошил миллионами. Хотя обобрать обычных работяг или крупных игроков я не брезговал, моей целью было само казино. Ни у кого нет столько денег, сколько у владельца казино. Сотни миллионов кредитов, VIP привилегии, или целые пожизненные скидки на их услуги, а скидки там от семидесяти процентов и выше. Один раз нагрев казино, можно всю жизнь жить в номере Люкс за счёт его владельца, питаться лучшими блюдами с доставкой прямо в номер, красивейшие женщины и целые спа этажи, только выиграй один раз, и казино откупиться. Содержать одного-двух таких дешевле, чем выплачивать миллионы кредитов и распрощаться с ними навсегда. Тут же есть шанс, что удачливый сукин сын проиграется и уже сам будет должен казино непомерные суммы. Такие обычно сразу исчезают в застенках. Идут на органы, или же отрабатывают в секс услугах, неважно, мужчина ты, или женщина, заказы бывают разные….

— Шесть, один! Ставка сыграна. Господа, хочет кто предложить пари мистеру Джеки? — пара более агрессивно настроенных мужчин сразу сдулись, замялись, потеряли запал. Начали прятать глаза, приговаривать, что они и так много проиграли и уходят отсюда. Но, неожиданно, в толпе появилась рука, послышался громкий голос.

— Я готов к пари, — сквозь толпу протиснулся молодой мужчина. Повседневный костюм из дорогой термоткани, зачёсанные назад чёрные волосы, и хитрый прищур, осматривающий меня с ног до головы. — Рад, что представилась такая возможность, — широко улыбнулся мужчина, подойдя вплотную ко мне. Он протянул руку и представился: — Гоще, просто Гоще. О, не представляйтесь, я знаю, кто вы, сам Джеки Смайл, в таком месте.

— Мы раньше встречались? — смутно припоминая черты лица, поинтересовался я.

— Возможно, — тот прищурился и рассмеялся. — Я занимаюсь недвижимостью, то тут, то там, в постоянных разъездах. Может, вы видели меня в тех же казино, в которых мы так часто бываем, лично я вижу вас довольно частенько.

— Какое совпадение, вы попадаетесь мне на глаза впервые.

— Совпадений не бывает, всё просчитано ещё до нашего рождения, — улыбаясь, пояснил Гоще.

— Так вы фаталист?

— О, нет! Ни в коем случае. Как можно быть фаталистом, когда ты прекрасно видишь, как меняется мир вокруг, постоянно и неудержимо. Во вселенной всё изменчиво, кроме некоторых вещей, таких как эта встреча, например, — официант принёс Гоще напиток, тот сразу его отпил и хитро посмотрел на меня.

— Интересное суждение. Значит, хотите сказать, реальностей великое множество? Каждая имеет свою проторенную дорожку, но есть и обходные пути? — кости у меня в руках начали движение.

— Не исключаю такую вероятность, но главное, самое важное, — собеседник придвинулся как можно ближе и произнёс над самым ухом: — вы сами решаете, куда вам свернуть, хоть даже и не видите другой дороги. Никто, абсолютно никто во вселенной не может вам помешать пойти туда, куда вы хотите, сделать то, что вы задумали. Запомните, есть только ваш выбор и последствия, ни бог, ни дьявол, не может помешать вам выбрать правильный путь.

— Значит, вы дьявол? — криво улыбнулся я в ответ на такую тираду.

— Я! — хохот распугал женщин, которые то и дело вились рядом со мной, кокетничая всем своим видом. Он настолько вошёл в раж, что даже расплескал содержимое бокала на край стола для игры в кости. Отсмеявшись, Гоще поправил съехавший галстук и проговорил: — Вы умеете шутить, чуть не помер со смеху! Нет, конечно! Какой я вам дьявол или бог, стало бы всесильное существо пить дрянной виски и играть в кости? Заняться ему, что ли, нечем больше, чем пить, курить и безобразничать. Но я не менее полезен вам, хоть и не могу предложить таланты божественно уровня. Может, хотите квартиру или целый дом на планете обитаемых секторов? Сделаю персональную скидку! Позволите? — Гоще выставил руку ладонью наружу, я вложил в неё кости.

— Как насчёт: одна — четыре, вторая — шесть? — ухмыльнулся я.

— Десять тысяч, если ты повторишь мой бросок. Как тебе такое пари?

— Повторишь? — не понял я.

— Если я выкину вашу комбинацию, ваши броски решат, заберёте ли вы всё, включая сверху десять тысяч, или же всё заберу я. Два из трёх, играем? — он швырнул кости не глядя. Те аккуратно отскочили от борта и покатились в центр стола. Четыре и шесть. Вот же сукин сын!

— Ваш бросок, Джеки, — крупье передал кости мне.

Кисть расслаблена, но пальцы как направляющая для выбрасывания игральных кубиков. Кулак разжимается, и они отправились в полёт. Секунда ожидания — четыре и шесть. Толпа взревела, выкрикивая поддерживающие фразы, я был куда более узнаваем, чем Гоще. Его скорее считали выскочкой, который пошёл против бога этого казино.

— Отличный бросок. Слухи не врут, вы, и правда, отличный игрок. Давайте поступим так: я сделаю предсказание, если оно сбудется, я забираю всё, нет — ты получаешь сверху сотню тысяч кредитов! — улыбка Гоще стала ещё шире.

— А где подвох? — не маленькая сумма даже для работника в сфере недвижимости.

— Предсказание будет о том, что ты проиграешь. Я лично дам тебе, — он оттопырил пятерню, — пять попыток. Если за них ты не выкинешь нужную комбинацию, ты проиграл.

— Не много попыток, Гоще? — тугая пружина внутри расслабилась, пять попыток? Ищи дурака, ты доплатишь мне ещё за четыре неиспользованных. — А если я выкину комбинацию первым же броском?

— Тогда неиспользованные попытки конвертируются в сотни тысяч. И того, четыре сотни сверху! — стакан в моей руке дрогнул. Угадал? Совпадение? Чёрт его знает, только вот не стоит надеяться, что Гоще просто так отдаст мне полмиллиона кредитов.

— Твоё предсказание, Гоще?

— Ты не выкинешь змеиные глаза, сколько бы ни пытался, — уверил меня держатель пари.

— Худшая комбинация за полмиллиона? Ты псих, Гоще, как тебя галактика терпит! — он только отмахнулся, закурив сигарету из красной пачки, которую положил на край стола. Вопросительный взгляд, тот кивнул, позволив угоститься сигаретой.

— Держи, — Гоще вложил в руку кости. — Помни, пять попыток. После чего весь банк мой! — засмеявшись, он хлопнул ладонью по столу.

Пять попыток? Дурак. Самые лёгкие полмиллиона в моей жизни. Кисть расслаблена, кубики мысленно вертятся у меня перед глазами, на каждой из граней единица. Бросок, и кости отправились в полёт, сверкнув на прощание своими блестящими гранями. Удар об борт, томительное ожидание и… Шесть и четыре. Гоще лишь хмыкнул, отпивая из стакана янтарную жидкость. С пару ударов сердца я не мог понять, что произошло, ещё раз осмотрев кубики, я не поверил своим глазам, та же комбинация, что и партию назад, но никак не змеиные глаза. Не две единицы, которые мне нужны.

— Минус сто тысяч, Джеки. Продолжаем? — Гоще снова вложил мне в руку кости.

На этот раз я даже взвесил их в руках, дабы убедиться, что их не подменил сам же недавний знакомый. На вид и вес те же игральные кубики, от одного до шести на гранях, состоящие из прозрачного композитного материала. Напыление на точках тоже не изменилось, такое мои глаза подмечают сразу, было, проходили. Подбросив кубики пару раз в руке, я оценил расстояние и примерный маршрут полёта, проверил кисть и плавность всех движений. Наконец, я бросил во второй раз. Две шестёрки.

Брови взлетели вверх, а руки сжались в кулаки до белизны в костяшках. Как тебе это удаётся, Гоще?! Стоп. Тоже Псионик? Если посмотреть записи видеонаблюдения, можно увидеть мошенничество, только вот и моя игра трёх часов ранее вскроется. Пару раз все же пришлось показать людям, что выпало нужное число, а не другое. Нет, это невозможно, он не может быть одарённым сильнее меня, нет никого в галактике, кто смог бы меня одурачить. Тут другой трюк, но какой? Он в сговоре с крупье, с казино? Подменили во время разговора кости и включили магниты? Я на мгновение залез в голову к крупье, тот же только сбился с ритма дыхания, но продолжил вести себя как обычно. Нет ничего необычного. Эта паскуда хотел нагреть нас с Гоще в самом начале, но, видимо, поступил приказ сверху не мешать. Значит, остаётся только сам Гоще.

Осторожно, невероятно аккуратно, мои ментальные щупальца обвили голову вероятного мошенника и начали проникать внутрь. Я увидел сотни рубленных образов разной степени глючности происходящего: вот он на планете, где дождь идёт вверх, вот летит корабль задом наперёд, мужчина вместо того, чтобы перестать дышать после выстрела в голову, наоборот, раскрывает лёгкие, словно это его первый вздох за всю жизнь. Поток мыслей и их скорость зашкаливала, яркость образов поражала, будто всё это происходило с ним совсем недавно, или достаточно давно, но оставило неизгладимое впечатление. Многомерность его сознания ужасала. Попадая внутрь, ты не видишь границ и хоть каких-то путей, всё разрознено и разбито на сотни частей, которые прикрепляются к тому, чем оно, по сути, не является. Посреди всего этого хаоса стоял сам Гоще, хватая образы и мысли из потока, движущегося со скоростью света, с детской непринуждённостью. Заметив меня, он лишь улыбнулся и бросил нечто напомнившее ожившую картинку размером с визитку. Мои руки поймали маленькую картинку и дрогнули. На ней была изображена стена из фиолетового стекла. Там, где она находилась, была настоящая буря, гром и молнии, проливной дождь. Если прислушаться, можно было услышать тихий хрустальный треск, который приводил в ужас и вызывал желание спрятаться.

— Ну же, бросай! — голос вышиб меня из чужого омута сознания. Рука дёрнулась, и кубики полетели на стол. Один и два — иронично, сука.

— Не везёт тебе сегодня, дружище. Ничего, у тебя осталось ещё две попытки, — держатель пари веселился, как мог.

Взяв кости, я решительно настроился на победу. Пришло время использовать мои особые таланты. Образ игрального кубика всплыл в памяти, каждая из граней потекла и приобрела одну точку. Теперь каждый, даже знакомый весельчак, увидит собственными глазами, как выпадут две единицы, лично ручаюсь за это, других цифр они просто не могут там увидеть. Рука наотмашь швырнула кубики, в последний момент в голове резко стрельнуло и потемнело в глазах, игральные кости вылетели из руки под неправильным углом и сильно приложились об борт, гася инерцию. Последняя прокрутка и выпала комбинация: один и два….

— Как! Как ты это делаешь? — тихо произнес я.

— Что именно? — не понял меня Гоще.

— Как ты умудряешься делать так, чтобы я проигрывал? Это невозможно, никто не мог обыграть меня, сотни заведений всегда выигрывала только моя персона.

— Ты не понял главного, Джеки, никто ничего не делает. Только ты сам вбил себе в голову, что ты проигрываешь, мне стоило лишь сказать о невозможности твоей победы, и ты тут же поверил.

— Нет, начал верить я только после третьего раза, сейчас в точности убедился, тебя невозможно обыграть.

— Уверен? — собеседник придвинулся ближе, указав на кости. — Только ты считаешь, что проиграл, хотя у тебя ещё есть одна попытка.

— Что-то мне подсказывает, и тут ничего не получится.

— А ты попробуй, ты же не веришь в судьбу, правильно? Следовательно, все мои предсказания и твои неудачные броски — лишь совпадения, подумай над этим. Ты так рьяно пытаешься выкинуть самую худущую комбинацию в игре, лишь бы доказать тому, кого ты встретил впервые, свою непобедимость, не бред ли? Ты так стараешься выкинуть эту комбинацию, думая, что она принесёт тебе победу, но взгляни на это под другим углом, нужна ли тебе такая победа?

— Победа есть победа, неважно, как и зачем. Победителей не судят, сам же знаешь.

— Нужна ли тебе, в принципе, победа или ты готов довольствоваться тем, что я не отберу у тебя всё до последнего кредита? Уйди с этой дороги, ты волен решать, куда тебе идти, помнишь?

— Четыре из пяти, Гоще. Хочешь, не хочешь, поверишь в судьбу. Как мне играть против того, кто знает, что я проиграю, заведомо указав на ложность всех действий.

— Просто сверни, Джеки, ни у кого нет права мешать тебе менять игру так, как ты хочешь. Ни боги, ни ты сам, осознай это и бросай.

Взяв кубики в последний раз, я старался понять, о чём он говорил. Что значит изменить игру и свернуть с тропы? Это всё равно, что избежать смерти, хотя все люди рано или поздно умрут, нет ни одного бессмертного человека во всей вселенной. Игральные кости оказались на удивление тяжёлыми, словно внутри налились бесцветным свинцом. Изменить игру, повернуть всё в свою пользу, когда проигрыш неизбежен. Какого это быть тем, кто тормозит самого себя в развитии, говорить, что ты можешь, а что нет. Всё против меня, как это поменять… Рука расслабилась, а пальцы разжались, кубики полетели в последний полёт… И почему я играю в кости? Я же хотел пойти в Блек Джек….

Неожиданно картинка потекла, свет померк, звуки пропали. Лишь игральные кости застыли в пустом чёрном пространстве, после чего мир начал проявляться. Стол, за которым мы играли, принял другую форму и за ним был уже другой крупье. Люди вокруг сменили одежду, и стало больше женщин, нежели мужчин. Музыка на фоне изменилась, а костюм на Гоще принял более яркий окрас. Игральные кубики, зависшие в воздухе, поплыли и расплющились, приобретая форму двух карт. Словно в замедленной съёмке они упали на стол для Блек Джека, обозначая мою победу — Дама и Туз. Толпа взревела в экстазе, крупье схватился за голову. Мы втроём сидели за игральным столом — я, Гоще и молодой парень лет шестнадцати. У соперников было по двадцать, крупье же перебрал прилично.

— А говорил, что проигрыш неизбежен, — улыбнулся держатель уже не состоявшегося пари.

— Твою мать! Почти же выиграл, нужно было всё испортить, — надулся парень и стукнул кулаком по столу.

— Как это вышло? — глухо спросил я.

— Не имею ни малейшего понятия. Ты, видимо, так сильно потерял интерес к нашей игре, что просто поменял её в процессе, — улыбнулся Гоще. — Оглянись, они чествуют тебя.

Я обернулся, мои глаза зацепились за множество моих двойников. Большая часть из них была просто по-другому одета, но некоторые выбивались из общей атмосферы. У одних не хватало конечностей, они облокачивались на других в толпе, другие же держались за свежие ранения. Ещё парочка каталась по полу в центре толпы, держась за голову и рыдая, как маленькие дети, некоторые вокруг стояли и указывали на них пальцем. Раненые двойники были облачены в скафандры разной степени побитости, на одних из них висело оружие, другие довольствовались куском заострённого железа. Повернув голову обратно к месту, где стоял крупье, я нарвался на своего двойника, стоявшего с парой игральных костей в руках. Некогда бывшая белой рубашка, покрылась кровью и копотью от лазерных выстрелов. Десятки отметин, вероятно, проходящих насквозь. Всё это испугало меня не на шутку.

— Что тут, мать вашу, происходит!

— Успокойся, они все мертвы. Или будут мертвы, зависит от того, как ты рассматриваешь концепцию времени. Все мы, по сути, уже мертвы, влачим своё одинокое существование в ожидании, когда наше сердце остановиться. Это всё — показатель того, как можно всё изменить силой мысли, лишь одной. Я сам выбираю путь. Они выбрали неверную дорогу и поплатились за это, или поплатятся позже, без отлагательств и исключений. Остался только ты, твоя дорожка верная, Джеки, иди по ней. Поглядим, куда она выведет тебя, — допив из стакана в руке его содержимое, Гоще встал из-за стола и направился вглубь зала, полного моих двойников. Их были сотни, если не тысячи. Все они расступались пред ним, давая пройти, даже не пытаясь остановить или замедлить.

— До встречи, Джеки! Посмотрим, куда приведёт тебя эта дорожка, — после этих слов он скрылся в толпе.

— Позёр! — фыркнул пацан, бросая карты на стол. — Нет бы без всего этого пафоса. Не люблю я его. Слишком он учтивый, и много говорит загадками, если вообще умеет говорить начистоту.

— Вы знакомы?

— Ну… Отчасти. Не так долго, но всё же. Однажды виделись, но это неважно. Давай закругляться, а то мне это наскучило, — парнишка спрыгнул с высокого стула и направился к выходу из зала. — А, да, чуть не забыл. Ты это там, не подохни на дредноуте, жить охота капец как! — крикнул он и махнул рукой на прощание.

— Да что тут происходит, мать вашу? — заорал я, раскидывая карты со стола. Двойник-крупье грустно посмотрел на меня и наклонился за упавшими картами. На глаза попалась та самая карточка из омутов памяти Гоще, маленькая анимированная визитка. Буря, водная гладь и стена из фиолетового хрусталя. Почти незаметный на фоне огромной стены, парень, облокотившись на нее, курил и водил по воде носком ботика в ожидании чего-то, чего точно я не знал.

Что это было? Тяжёлые капли забарабанили по металлическому полу, головная боль прострелила голову ото лба до затылка, в глазах заплясали белые пятна, перекрывая обзор почти полностью. Уши словно заложило ватой по самые барабанные перепонки, едва уловимый звон разливался свирелью по черепной коробке, стараясь выбраться из своей ловушки. Кожа на правой стороне тела начала гореть, хотя времени с последнего приёма дозы препарата прошло совсем немного. Это состояние я мог описать только как Пси контузия, как жестко и с чувством кто-то прошёлся тяжёлой поступью по моим мозгам. Только кто способен на такое воздействие тут, на мёртвом, древностью, вероятно, около столетия, дредноуте? А что если… Хотя нет, это чушь. Не мог же я сам ударить себе по сознанию, во имя чего? Я никогда такого не ощущал раньше. Такой силы и мощи в Пси диапазоне нет, и не могло быть, особенно здесь. Остаётся один вариант — моё альтер эго сражается против меня самого, руша невидимую мною грань в собственном сознании, всё больше нагнетая и так взвинченную до предела психику. Но как сражаться против самого себя и выиграть? Если тот, другой ты, понимает больше тебя, способен бить исподтишка, когда ты этого совсем не ждёшь.

— Выходи! Где ты?! — крикнул я настолько сильно, насколько мог. Сквозь заложенные уши крик мой показался шёпотом. Ответа не последовало, никто или ничто не удостоило меня им. Он появляется, когда ему это выгодно или удобно.

Тут кто-то схватился за мою руку, сжав её достаточно сильно, чтобы привлечь моё внимание. Опустив взгляд, я нарвался на слабую улыбку напарника. Тот шевелил губами, пытаясь что-то сказать, но расслышать что, было невозможно. Приблизившись к его голове вплотную, я умудрился всё-таки услышать слова.

— Ты чего разорался? — очень тихо донеслось до меня.

После этого Саймон прикрыл глаза и повернулся ко мне спиной. А ну, сука, не спать! Рука метнулась к аварийной аптечке на поясе скафандра, достав из неё пневмошприц с лекарством. Тидроцилин должен ослабить пагубное влияние Пси излучения. Не знаю, под какой импульс мы попали, но подкосил он нас прилично, словно что-то сконцентрировало излучение в луч и направило прямо на нас. Если такой фон в эпицентре этой зоны отчуждения, то, как действовать в таком случае, у меня не было ни единой мысли. «Овощной» напарник вяло начал противиться моей помощи, но после точной инъекции в шею открыл глаза, схватившись за голову. Половины дозы будет достаточно, нечего накачивать его наркотиками сверх меры, будет не в боевой готовности. Я же, конечно же, не решился последовать его примеру и отведать данного чуда фармацевтики, меня эта штучка только отправит в нокаут и тут же превратит в мычащего придурка, ослабив мои Псионические способности, тем самым дав фону выжечь мне каждый нейрон. Слабенько, только этого будет достаточно, в нашей ситуации точно. Состав номер один занял место в отсеке для ампул, игла вошла в шею, выпустив препарат в кровоток. Забитые уши снова начали слышать, не полностью, да и на том спасибо. Светопредставление перед глазами развеялось, шум в голове принял едва заметный вид, разум чуть прояснился.

— Хреново выглядишь, — заключил Саймон, осмотрев меня из позиции лёжа.

— Ты тоже не красавец. Рожа вся в пепле, у меня, кстати, тоже, — рука стёрла с лица толстый слой пепла. Напарник тут же скривился, указав пальцем куда-то на мою правую сторону лица.

— Какого хрена? — только и выдавил он. — Ты где успел так лицо «подправить»?

— Ты о чём? — не понял я, начиная ощупывать указанное место. Через плотные перчатки скафандра ничего не прощупывалось, и не было ясно.

— Психогенные боли, говоришь? Джеки, у тебя пол лица обгорело, как ты мог не заметить? — удивлённо произнёс сгбшник.

— Ты издеваешься? Нет там у меня ничего, — прожав пару кнопок крепления перчатки и освободившись от неё, я дотронулся, наконец, до заветного места.

Пальцы встретили поражённую кожу. Один сплошной рубец простирался от самой шеи и уходил выше. Поражённый участок заканчивался почти у конца лба, тем самым давая спокойно расти волосам на голове. Вся правая сторона лица была обожжённая: рот, часть носа и глаз, каким-то чудом уцелевший. Судя по первому осмотру, даже не «не красавчик», а скорее цирковой урод, сбежавший из кунсткамеры, для забавы каждого встречного поперечного. Как никто не замечал такого уродства, ответа не было. Да что говорить, если обладатель этого лица сам ничего не замечал, даже когда сбривал волосы с подбородка каждое утро перед выходом в свет, только вот они росли лишь на одной стороне…

Как я мог быть так слеп всё это время! Мысли уже начали отравлять мой разум, но вторая рука решительно освободилась от перчатки скафандра, показывая миру изрубцованную, разных оттенков красного, кисть и предплечье правой руки. Неприятное покалывание и лёгкое жжение указывало на очень сильный давний ожог, доходящий когда-то до костей. Пепел, аккуратно падающий на руку, тут же таял на горячей изуродованной коже, смешиваясь с каплями жидкости, начиная течь тёмными разводами туши.

— Что-то мне подсказывает, вся правая часть твоего тела такая. Не знаю, где ты и когда так обгорел, но вообще удивлён, что ты после этого до сих пор жив. Видел я такие ожоги лишь однажды — под плазменный ускоритель попал человек, и то очень далеко от эпицентра был, живой остался, но рука до предплечья отказалась работать после этого. Рука, Джеки! И то не вся, а тут, нахрен, половина всего тела. Даже если не учитывать процент этого ожога, его степень говорит о том, что передо мной либо живой труп, либо призрак. Ты солнце трогал, признавайся? — речь напарника была дёрганная и изобиловала ругательствами между фразами, ещё немного и мне показалось, он прошепчет молитву или перекрестится. Была очень давно такая религия, что-то с крестом там было, не помню уже… Да какая, нахер, разница, какому из давно забытых богов он будет молиться, главное, я чёртов инвалид! Урод, нечто бесформенное и ужасное, моим видом пугать непослушных детей или угрожать врагам, грозясь превратить их в то же самое. Саймон после паузы вставил ещё два кредита важного мнения: — Если задуматься, ты, охренеть, какой мастер обмана! Умудриться промыть себе мозги настолько сильно, забыв не только о том, как ты получил ожоги, но и об их самих. Это каждый день нужно бессознательно поддерживать иллюзию образа и чувств: всё хорошо, ничего плохого со мной не произошло. И все эти инъекции. Ты думал о психогенности своих болей, но они оказались как раз самыми настоящими! Ты мой кумир, Джеки. Если кто спросит про самого лучшего лжеца в галактике, я укажу на тебя.

Точный удар прилетел прямиком в лицо напарничку, вернув его в горизонтальное положение из которого тот попытался, буквально пару секунд назад, встать. Ещё удар, другой, послышался лёгкий хруст, который привёл меня в чувства. Саймон сплюнул кровь и приложил руку к чуть съехавшему на бок носу. Отточенное резкое движение, и он встал на место с тем же тошнотворным хрустом. Ещё раз сплюнув, жертва насилия улыбнулся кровавой улыбкой во весь рот, начиная хохотать с всё больше нарастающей частотой и громкостью. Наконец, выдохнувшись окончательно, он резко принял сидячее положение, начиная осматриваться. Найдя недалеко лежавший контейнер, он облегчённо выдохнул.

— Прости, — скомкано произнёс я, вытирая от смеси крови и жирных разводов пепла руку.

— Хорошо, хоть удар не поставлен, иначе окончательно раскрошился бы мой многострадальный нос. Чего так смотришь? Думаешь, ты первый, кто умудрился его сломать? Ничего подобного! Мне много чего ломали и простреливали, нос — это самое меньшее. Половину моего мозга собирали буквально из каши, сращивая нейроны по одному в длинные цепочки логически законченных областей мозга, даже подумать страшно, сколько они потратили на это. Не ты один такой весь из себя жертва, тебе, хотя бы, не простреливали голову.

— Ты хотя бы не похож на жертву несчастного случая, который непонятно как выжил, — я подал ему не повреждённую ожогом руку, помогая встать.

— Ничего, привыкнешь, как я привык иногда забывать некоторые вещи и проходить раз в пару месяцев терапии на спец аппаратах для поддержания мозговой структуры. Вернёмся с этого задания, лично оплачу новую кожу по высшему разряду, — чёртов оптимист, попробуй ещё выберись с этой развалюхи.

Забрав слетевший во время болезненной агонии контейнер с дезинтегрирующим реактором, мы принялись осматривать местность на предмет угроз и нужных нам проходов с палубы. Судя по радару, рядом всё так же жался наш старый знакомый, дройд «Паук», только на этот раз без своей свиты. Его мотивы оставались загадкой, но не думаю, что он хочет спросить о погоде или принести нам полезные вещи, а, может, дорогу показать. Дройд хочет нашей смерти, поэтому стоит присматривать за ним повнимательней, а то ещё прыгнет на нас и взорвется, разметав остатки некогда бывшего тела по палубе. Такая себе перспектива. Пелена гари и пепла будто уплотнилась, горелые остатки падали с завидной частотой, превращая и так неприятную атмосферу на палубе в ещё более гнетущую.

— Нас так присыпет, в век не найдёшь. Пора уходить с этой палубы, не нравится мне всё это…, - Саймон резко замолчал, обернулся и без предупреждения пальнул в сторону нахождения предполагаемого противника. Ответного выстрела не последовало. — Чёртов «Паук», когда же он отстанет от нас?

— Никогда, — уверил я напарника и указал на проход в дальней части помещения. Тот послушно убрал оружие и направился следом.

Тоска. Пепел и невообразимая тоска нагнетали обстановку весь наш путь по палубе. Всё вокруг покрылось приличным слоем сгоревших остатков, будто мы отключились не на пару минут, а выпали из жизни на несколько суток. Видимость была препаршивой, разглядеть что-то дальше трёх метров было практически невозможно, это только добавляло напряжения на наши и так неспокойные мозги. В пепельных завихрениях виделись силуэты давно умерших людей. Почему именно умерших, я не знал, так мне подсказывало сердце. Сгорбленные, переломанные в нескольких местах конечности говорили о повреждениях, несовместимых с жизнью, другие силуэты были довольно целы на вид, отличавшись лишь мёртвым пустым взглядом. Выстрел из лучемёта заставлял их исчезнуть лишь на пару минут, после чего они возвращались на место, завывая от боли и тоски сильнее прежнего. Приходилось обходить такие вот мёртвые души, ибо мы не знали, как отразится на нас прохождение сквозь них. Да, головой я прекрасно представлял, что это всего лишь галлюцинации, вызванные огромным Пси фоном, да проверять не хотелось, что будет, если лично потревожить мёртвых. Можно было и остаться на этой палубе, навсегда. Быть вечно прикованным к древнему проклятому дредноуту, который будет столь же вечно слоняться по просторам космоса, зазывая на свой борт очередных падких на сокровища и очень глупых авантюристов, лишь бы пополнить экипаж душ для отправки прямиком в ад, откуда, собственно, и прибыл этот корабль. Тратить заряды на бесплотных призраков не разумно — говорил я себе, выпуская очередной заряд в преградившего нам дорогу бедолагу. Но так ведь как-то полегче, думать, что ты можешь противостоять потустороннему своими игрушками из будущего. Хочешь, не хочешь, поверишь в загробную жизнь, когда перед тобой плачут и умоляют десятки когда-то бывших живых людей.

После очередного выстрела в преграждающего нам путь духа, попросту выключился свет. Мигом на всей палубе. Совсем освещение с этим не пропало, частицы, падающие вместе с пеплом, начали источать мягкий мертвенно-голубой свет, больше напрягая, чем освещая дорогу. Два узких и ярких луча фонариков прорезали опустившийся в сумрак уровень, вырывая из темноты лишь части окружения.

— Смотри, Джеки, — прошептал Саймон, указывая за спину.

Обернувшись, я увидел нечто невообразимое. Некогда покрытые дымкой, едва различимые, словно паршивые голограммы, призраки, стали светиться тем же мертвенным голубым светом, только гораздо активнее, пульсируя и тем самым указывая на своё присутствие. Контуры их стали отчётливее, проявились детали одежды и кривящихся от боли и печали лиц. Мужчины, женщины, дети. Присмотревшись к ним получше, своё альтер эго среди них я не заметил, хотя подростков и молодых парней было достаточно. Вокруг духов возникали световые завихрения светящихся частиц и чего-то ещё, нам не подвластного, необъяснимого. Пилотские, инженерные и военные комбинезоны были различимы на эманациях мёртвых душ, скорее всего, они были экипажем дредноута когда-то очень давно. Настолько давно, что забыли, кем они являлись раньше. Тряпки, некогда надетые на них, больше ничего не значили. Сейчас действительно важными для них могли оказаться мы, те, кто мог разорвать их бесконечный цикл появления на этом корабле.

Чуть вдалеке, у небольшого скопления душ, угадывалась смутно знакомая девушка в скафандре, и не только я обратил на неё внимание. Она тоже осматривала нас затуманенным взором, пытаясь понять, кто мы, те люди, которых она помнила, или же всего лишь прохожие, недостойные внимания.

— Лаура….

Саймон медленно, спотыкаясь, направился к девушке. В душе сразу поселилось мерзкое чувство тревоги совершенно нового уровня, доселе мне неизвестного. Будто Пси-присчитывание работало в фоновом режиме, и я знал, чем это закончится — ничем хорошим. Рука протянулась к плечу напарника, намеривая его остановить. На мою руку легла чужая рука, подростковая. Повернув голову, я увидел лишь плохо различимое лицо в мертвенно-бледном свете, улыбаясь, парень приложил палец к губам. Выражение его лица как бы говорило: «Рано, ещё рано, Джеки. Подождём, посмотрим, что произойдёт». Желание вырваться пресекалось довольно сильным захватом моей руки и неспособностью пошевелиться. Обречённо наблюдая, как Саймон направлялся к призраку его знакомой, погибшей здесь, я попытался крикнуть и остановить неизбежное, но мой рот тут же был зажат рукой моей личной галлюцинации. Какой же бред! Быть заложником своей второй личности. Его ведь даже не существовало в физическом воплощении, но это не мешало ему помыкать мной как марионеткой. Вот как чувствуют себя сошедшие с ума Псионики в домах скорби по всей галактике, запертыми со своими страхами или же воображаемыми друзьями без шанса на спасение, замену непонравившегося экземпляра. Твой мозг повреждён, и нет выхода из вечной агонии безумия и страдания, лишь один путь способен освободить тебя от мук, и путь этот смерть.

Наконец, добравшись до призрака Лауры, Саймон упал на колени и начал рыдать, приговаривая несвязный бред. Девушка лишь склонилась над ним и нежно, по-матерински взяла его лицо себе в руки, всматриваясь в его глаза. Град слёз прекратился, улыбка расплылась по его лицу, руки вознеслись кверху, словно в молитве. Губы Лауры шевелились, но лишь Саймон мог услышать, что она говорит, мне расслышать слова на таком расстоянии не представлялось возможности. Услышанное расслабило его, улыбка на его лице стала ещё больше, руки девушки поглаживали его по волосам и голове. За какие-то доли секунды выражение лица Лауры изменилось на жесткое и злобное, резким движением палец с приличным маникюром с ярким синим свечением вошли в голову напарника, тот истошно завопил. Руками он пытался прекратить надругательство, но они лишь проходили сквозь призрака его старой подруги. Не обдумывая ни секунды, я выхватил «Ластик», направившись на выручку. Парень больше не держал меня, лишь два фиолетовых глаза провожали меня в бой. Я подбежал как можно ближе, рука направила оружие на духа, и палец нажал на спуск. Радужная вспышка немного осветила пространство вокруг, попадая в эфемерное существо. Ни взрыва, ни даже крика как в дешёвых ужастиках из прошлого, она просто исчезла в радужном всполохе дезинтеграции. Саймон повалился на пол, тут же придя в себя через пару-тройку секунд после испарения его подруги. Подойдя к нему вплотную, я помог напарнику встать на ноги, попутно оглядев его голову. Никаких царапин или даже следов повреждений, везучий сукин сын, мне бы точно вскрыли голову от затылка до лба, крест-накрест.

— Ты как, в норме? — я начал расспросы с малого.

— Да вроде да, почему спрашиваешь? — в его глазах было видно лишь недоумение.

— Тебя, вроде как, призрак бывшей подруги чуть не порвал, я её упокоил при помощи этого, — лицо его скривилось, но увидев дезинтегратор, он стал более серьёзным.

— Ничего не понимаю. Вот мы шли, я обернулся, указав тебе на призраков, а потом, бац, и валяюсь на полу. Ничего не помню про подруг. О ком ты говоришь?

— О Лауре. Та девушка, что погибла здесь. Её тело мы нашли одним из первых как ступили на борт дредноута.

— Бред какой-то, — напарник помотал головой из стороны в сторону, приходя в чувство. — В башке будто гвоздь нагретый! Неприятно-то как. — Рука моя ощупала его лоб, он и правда вспотел, а лоб был более горячим, чем следовало.

— Возможно, чип в твоей голове даёт такую реакцию, слишком большой Пси фон в последнее время, вот он и напрягается, как может. Побочные эффекты, как шум в ушах. Я не создатель данного устройства, но есть некоторые теории. Давай-ка уберёмся отсюда подальше, не хочу ещё раз прерывать ваше интимное общение с давно умершей боевой подругой.

— Легко тебе говорить, не у тебя провал в памяти размером с пять минут собственной жизни. Никогда не думал, что фон может воздействовать таким образом, буквально стирать память выборочно.

— Поверь, у меня с памятью может быть всё гораздо хуже.

— «O», электромагнитные сигнатуры в пределах работы сканера, — отдал приказ ИИ Саймон.

— Одна сигнатура, чуть больше двухсот метров восточнее вас, по всей видимости, второй этаж помещения, — отрапортовал ИИ.

— А ты думал, он тебе призраков отсканирует? — ухмылка появилась на моём лице.

— Ну, хотя бы что-то. Теперь я уверен в их бесплотности окончательно, трогать их всё равно не буду. Ты прав, уходим отсюда как можно быстрее, эта палуба действует мне на нервы.

Убравшись подальше от опасного места, мы начали держать путь, куда направлялись раньше. Пробираясь сквозь пепел и гарь палубы, не говоря о призраках, которые провожали нас многозначительными взглядами, наполненными болью и страданиями. Осматривая лица, полные отчаянья, самому можно погрузиться в это опасное состояние с головой, не найдя путь на поверхность, оставшись на дне, пока не захлебнёшься в ужасе собственной беспомощности. Мальчишка остался на месте повторной гибели Лауры, многозначительно хмыкая, водя руками по слою пепла там, где она раньше стояла, улыбаясь собственным мыслям.

Почти скрывшись в проёме, я обернулся, оглядевшись в последний раз. На втором этаже почти впритык к перилам выглядывали восемь горящих красным паучьих глаз, пристально всматривающихся в нашу сторону. Призрачных узников проклятой палубы он не замечал, будто их вовсе не было.

И снова вода. Как только я спрыгнул с уступа, ноги по щиколотку угодили в мутную жидкость. Неровное дыхание тут же отдалось паром, стало неприятно прохладно. Будто эта самая атмосфера была украдена из прошлого отрезка нашего пути. В нём должен был быть не заполненный мёртвыми душами ад смрада сгоревших материалов и пепла, там должно было быть холодно, пробирать до костей от ужаса, который несёт потустороннее, но вышла ошибка. Может, это всё и есть ад? И мы лишь проходим круг за кругом, в надежде пройти все девять? Кажется, мы никогда ещё не были так близко, ведь девятый круг заморожен.

Отрытые участки тела покрылись мурашками, места давних ожогов неприятно закололо. Саймон, крутящий головой из стороны в сторону, спрыгнул следом в техногенное болото, по-другому и назвать это место язык не поворачивается.

— Кажется, хладогент потёк, либо глючит система охлаждения. Гляди, стены инеем покрылись, а вода даже не замёрзла, — он сунул руку в перчатке в болото, простояв так пару секунд, он, наконец, сообразил о своей оплошности. — Иди сюда, проверь водичку. Да не отворачивайся ты, видишь, пар от неё идёт, есть вероятность, что она тёплая, из той же системы охлаждения, что и хладогент, который всё тут замораживает, — я посмотрел на напарника как на идиота. Нашёл дурака! Сам суй руку в непонятное варево, может, мне руку расплавит, или чего похуже.

— Я похож на подопытную крысу? — максимально мягко произнёс я. Прозвучало гораздо грубее, чем предполагалось.

— Нет, скорее на трусишку, — после этих слов он снял перчатку скафандра и сунул пару пальцев в воду. — Тёплая отработанная вода, явно из системы охлаждения.

— На кораблях такого возраста вероятнее всего стоит ядерный реактор, если я, конечно, правильно помню некоторые спецификации, которые некогда видел одним глазком, — Саймон тут же отдёрнул руку от мутной жижи.

— Хочешь сказать, есть радиация?

— Ну, эта возможность не равна нулю. Если «O» молчит, значит, порядок, да?

— Вроде как, — не особо уверенно ответил напарник, вставая с корточек.

— В любом случае Пси фон убьёт нас быстрее, чем радиация, особенно если будем вот так прохлаждаться. Нога побаливает от всех этих кульбитов, давай выбираться из этого отработанного болота.

Безопасник только хмыкнул и направился дальше по коридору, покрытому тонким слоем обледенения по стенам и потолку. По продвижению вглубь всё более холодало, слой льда становился плотнее и больше, пар валил плотными клубами после каждого выдоха. Выйдя на небольшой перекрёсток, разделяющий коридор на три пути, мы решили остановиться и обдумать дальнейший план движения. Саймон начал о чём-то переговариваться с «O», выведывая примерный маршрут следования, я же закурил, прислонившись к стенке плечом. Небольшая выемка в потолке привлекла моё внимание, абсолютно правильный круг с несколькими выпуклыми датчиками, похожими на рожки. Что это может быть? Левее, через равный промежуток была такая же выемка с такими же датчиками. Может, это были стационарные датчики? Дезактивация? Если тут повсюду разлит хладогент, значит, по близости один из реакторов, а перед выходом в другие отсеки нужна деактивация от вредного излучения или микроскопической радиоактивной пыли. Такие дезактиваторы для этого и созданы, чтобы не разносить опасные материалы по всему дредноуту.

— Так. Имеется пара задумок, куда нам двигаться, но придётся обойти несколько мест, чтобы точно удостовериться в приблизительных расчётах. Готов? — я только кивнул, бросив окурок в сторону двери, где находились странные датчики.

Как только окурок коснулся пола, сканирующие лучи в две секунды просветили странный предмет и передали информацию о нём дальше по цепочке. Послышался жуткий скрежет, из выемок под потолком дёргано выехали две автоматические турели со спаренными стволами пулемётов. Оглушающий грохот огнестрельных выстрелов ударил по барабанным перепонкам, заставляя в ужасе искать укрытие от смертоносных орудий войны. Закончив превращать в пыль окурок сигареты и всё в метре от него, турели продолжили сканировать окружение на предмет угрозы безопасности периметра. Мы, ошарашенные таким развитием событий, нырнули по разные стороны, скрываясь за стенами. Ещё минуту спаренные пулемёты рыскали в поисках нарушителей, после чего скрылись обратно в нишах в потолке. Саймон как-то слишком энергично начал подавать мне знаки, в ответ я лишь указывал на проём, из которого минуту назад гремели выстрелы. Напарник лишь приложил ладонь ко лбу и принялся сам приводить свой план в действие. Взяв перчатку от скафандра, он прицелился, рассчитывая дальность броска, и, наконец, кинул его в середину перекрёстка. Ничего не произошло, турели не выехали и не начали уничтожать злостную перчатку, нарушившую только им известную границу. Вторая перчатка полетела, приземлившись чуть дальше первой. Снова ноль реакции. Саймон, как ни в чём не бывало, встал и пошёл подбирать брошенные предметы. Нет, его растерзанный огромным калибром труп не упал рядом со мной, хотя я думал, будет именно так, он лишь поднял части скафандра и махнул рукой. Пришлось выйти, хоть и очень не хотелось.

— Как ты умудряешься, даже не трогая ничего, активировать непонятно что? Вечно с тобой в дерьмо влипаешь, — обвинитель со всего размаху швырнул перчатку в сторону турелей, те сразу же появились из потолка и распылили её, как только она упала на пол. Хорошо, мы успели зажать уши перед этим, грохот проехался по ним не так сильно. — Понятно, значит, вот она — граница.

— Надеюсь нам не туда? — опасливо вырвалось у меня.

— Представляешь, нет! Хоть тут нам повезло. Но, если честно, этой самой сигаретой ты спас нам обоим жизнь. Курить — здоровью вредить, но сейчас твой перекур сохранил нам это самое здоровье, и не мало.

— Они бы нас в миг в фарш превратили! Теперь сигареты изо рта не выпущу, — слукавил, конечно. Легче просто больше не нарываться на данные турели, они более чем заметны.

— Теперь следи за потолком и за полом, они и там могут быть. Иначе будем неприятно удивлены, когда из-под ноги выскочит пара стволов и изрешетит наши тела за пару очередей. Тут тебя даже броня не спасёт, ноги-руки по отрывает, и кровью истечёшь, перед этим моля о смерти. Эти хотя бы разрывными не заряжены, вот внешние против абордажные — да, другое дело совсем. Такие даже обшивку кораблей берут с завидной регулярностью, убивая всех кто там есть осколками и взрывами. Попадёт такая пуля даже рядом, усеет градом шрапнели, устанешь потом на пропускном контроле отговариваться, мол, да вы гляньте на рентгене, нет у меня оружия с собой. Если, конечно, выживешь после такого залпа, там скорострельность о-го-го! Рот открыть не успел, уже кровавая взвесь вместо человека, — Наконец закончив, Саймон указал направление движения, и мы двинули от опасной двери, неясно, что за собой скрывающей.

Вроде и не лабиринт, только вот заплутать легче лёгкого. Несколько раз наша группа натыкалась на тупики в виде полностью заледеневших дверей, никак не реагирующих на нажатие кнопки открытия. Даже встретили не исправную турель, появившеюся когда-то давно лишь на половину, так и застывшую в куске льда. Отметин от пуль видно не было, а значит, пострелять ей не удалось. Я надеюсь, каждая последующая турель так же вышла из строя. Вода кончилась ещё давно, вместо неё пол покрывала скользкая неприятная корка, ноги то и дело скользили, не давая нормально сцепиться с поверхностью. С моей повреждённой конечностью от этого становилось ещё неприятнее.

— Так, стоп! Перекур, устал я. Дай отдохнуть, нога еле ходит уже, — остановил я Саймона посреди промёрзшего коридора.

— Сам устал, столько всего произошло за это время. Хочешь? — он протянул мне батончик из нашего аварийного запаса еды.

Есть не хотелось, но рука сама взяла его, тут же сорвав упаковку. Безвкусный питательный брикет раскрошился во рту, смешиваясь со слюной и проходя дальше по пищеводу. Маленькая личная фляга была откупорена и стремительно теряла содержимое. Желудок дёрнулся от такого подарка, но после затих, немедленно принимаясь за работу. Словно целая вечность прошла, хотя мы не так давно на этом дредноуте. Время тут течёт иначе. Час — за день, сутки — за год. Чувство времени очень субъективно, из-за Пси фона реально ощущаешь, как время замедляет свой ход, каждая минута ожидания тянется катастрофически долго, неохотно. Зато отпустив внимание даже на немного, ты чувствуешь, словно сутки потерял.

Психика человека — очень странный предмет, сколько его не изучай, всегда находятся новые нерешённые загадки, парадоксы сознания. Стресс точит изнутри, медленно убивая каждую клеточку тела, ослабляя как высшие функции головного мозга, так и низшие телесные. Стресс пропитывает тебя изнутри, и вот ты уже не можешь встать с утра без крика от недавнего кошмара, или же в толпе людей неожиданно ловишь паническую атаку, собрав на себя кучу удивлённых и презрительных взглядов.

В нашем мире ты не имеешь права показывать слабость на людях, им мерзко видеть даже малейшие приступы паники чужих, ибо они каким-то образом ассоциируют их с собой, а их слабость — твоя слабость. Я не раз впадал в панику в игральных залах, когда ставки были слишком высоки, но это всегда была внутренняя паника. Ты можешь до мокрых штанов бояться смерти или проигрыша в азартной игре с большими ставками, что для меня одно и то же, но ты никогда не должен показывать свою слабость людям. Иначе тебя сожрут с потрохами. Поэтому комфорт психического состояния крайне важен не только на древнем дредноуте, но и в обычной жизни. Правда, если у вас проблемы, всё же стоит обратиться к специалисту. Ведь никогда не поздно вернуть поехавшую крышу обратно на её законное место.

Обёртка от батончика полетела на пол, вызвав неодобрительный взгляд Саймона. Извини, чувак, нету тут урны или дройдов уборщиков, да и не хочется забивать мусором свои карманы. Он же сам, скомкав мусор, положил его обратно в аварийный комплект к остальным ещё не съеденным батончикам.

— Сколько нам примерно ещё осталось? — наконец поинтересовался я после трапезы.

— А чёрт его знает! — взвинчено ответил напарник. — Вероятно, не так много. После того всплеска Пси активности, фон возрос, и, я тебе больше скажу, продолжает расти. Голова уже пухнет от всего этого, — он демонстративно взялся за виски, начав их массировать.

— Ну, значит мы почти у цели, осталось не так уж и много времени, прежде чем мы железно отправимся на тот свет, — неудачная шутка вырвалась сама.

— Я до сих пор не могу понять, что мы ищем. Нет никакого намёка, никаких следов других рас, или ещё чего подобного. У тебя есть догадки, что нас ждёт там, в конце? — На последнем слове он запнулся, продолжая массаж многострадальной головы.

— Честно? — Саймон кивнул, — Смерть. Вот самый ожидаемый конец. Если даже сейчас фон такой, что мысли путаются и мозги кипят, представь себе ещё пару палуб повыше. Те, которые ближе к эпицентру. Мы уже видели такое, о чём шепчут в домах скорби на множествах отведённых для них планетах. Полностью помешанные Псионики видели меньше, поверь, я видел некоторых, выглядели они куда лучше, чем мы сейчас. У нас один путь, вперёд. Поздно собирать вещички и, поджав хвост, бежать. Если играем, то на все деньги, — я сжал кулаки.

— Ты боишься смерти, Джеки? — неожиданный вопрос сбил меня с героического настроя.

— А кто её не боится? Есть вещи похуже смерти.

— Какие? Остаться тут как призрак, вечно испытывающий боль и отчаянье? — сгбшник закусил губу до крови.

— Нет, встретиться со своим прошлым лицом к лицу, — водрузив на себя контейнер, я направился дальше, тем самым закончив разговор. Я успел заметить, как его лицо дёрнулось, почти сразу приняв обычный вид. Взял себя в руки в отличие от меня.

Дальше мы двигались молча, по пути только указывая жестами на вещи, которые считали достойными нашего внимания. Не знаю точно, какое количество времени мы так слонялись, пытаясь найти путь во всех этих извилистых коридорах, промёрзших насквозь. Скитания вывели нас к полуразрушенному тоннелю, который выглядел гораздо больше остальных, связывая переход с одной палубы на другую. Часть конструкций обвалилась, обнажив тёмное нутро нижней палубы. Оставалось одно, чтобы пройти дальше — прыгать.

— Давай так, — я положил контейнер и обратился к Саймону, — Прыжок на ту сторону совершу я. Да, знаю, давать, считай, инвалиду делать такие кульбиты не к месту. Но, если что-то произойдёт, только ты знаешь, как управляться с этой штукой, и уже никто не остановит тебя от приведения приказа в действие, — Он только кивнул с серьёзным видом. Останавливать не стал — это хорошо. Всё равно бы не вышло.

Винтовку тоже пришлось оставить. Единственное, что право ношения медицинского комплекса перешло ко мне. Вдруг не пригодиться, но лучше уж будет.

Метра полтора, может, два, не могу точно определить на глаз, поэтому всё примерно. Взяв приличный разбег, я, наконец, прыгнул, в полёте думая, хоть бы пронесло на этот раз. Приземление, чуть пригибаюсь для гашения избыточной энергии. Стискиваю зубы, пережидаю вспышку боли в ноге. Ну, металлические опоры не рухнули, уже хорошо. Бегло осмотрев пространство позади меня, я встал и подал сигнал Саймону, махая руками. Знакомый скрежет заставил сердце пропустить удар. В панике я пытался обдумывать, что делать. Было поздно, автоматика сработала как надо, приводя турель в боевую готовность. Грохот выстрелов ударил по ушам, оглушая на короткий промежуток времени, перекошенное лицо напарника замерло в мгновении, растянутом в вечность, ускорившемся в сотни раз в сознании. Вот так люди ощущают себя перед смертью, застывшими в шаге от гибели, смакуя ужас и боль, которые она принесёт. И даже мгновенная смерть не покажется таковой, когда время настолько замедляет свой ход. Ты прочувствуешь весь спектр эмоций. По руке, оставшейся в призывном махании, хлестнул шквал боли, заставляя время скачками возвращаться к нормальной скорости восприятия. Рефлекторно пригибаясь и заваливаясь вперёд, мне хотелось одного, выжить! Я уже не думал о том, что ждёт меня внизу этого провала, всяко лучше, чем быть изрубленным автоматической турелью. Уже падая вниз, я успел уловить звуки грохота обваливающихся перекрытий и голос напарника, кричащего моё имя. Ну, вот и всё, удачи тебе, Саймон. После этого сознание померкло, оставляя только тьму со всех сторон.

Сука! Лучше бы я не приходил в себя… Отдалённый свет и боль ворвались бурным потоком в приходящее рваными фрагментами сознание. Дыхание сбивалось, не давая насытить кровь так необходимым организму кислородом для возврата с того света, как мне показалось. Что-то тяжёлое давило на грудь, не давало пошевелить ногами. Верхняя часть туловища была свободна. Левая рука на сигналы к действию не отзывалась, передавая пульсации боли, сковывающие тело и мозговую деятельность.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А! — прокричал я в пустоту, ибо зрение всё ещё плыло, не давая увидеть чёткой картинки происходящего вокруг. Давай, Джеки, крики помогают, не надолго, но ты забываешь о боли и страданиях. — К чёрту весь этот корабль! И СГБ к чёрту! Ненавижу вас всех! — я закашлялся, мгновение назад пришедшие силы тут же испарились, ненависть переросла в отчаянье. Под головой намокло, нос почувствовал запах свежей крови, моей крови.

— Чего разорался? — зрение сфокусировалось на подростковом лице. Парень улыбался, но глаза его были серьёзные. — Вставай, если не хочешь истечь кровью. У тебя не больше пары минут, а потом всё, кончилась наша история.

— Вау, спасибо за очевидную информацию! — правая рука пыталась поймать плод собственного воображения, безуспешно.

— Вставай же, я не хочу умирать вместе с тобой. Слишком молод и красив для такой незавидной участи, — парнишка похлопал меня по щекам, пытаясь привести в чувство. Это сейчас как мёртвому припарка.

Палец его указал мне на пояс. Потребовалось небольшое время, чтобы взгляд сфокусировался, и я увидел медицинский комплекс. Если верить моему сбоившему зрению, ноги мои были под завалом какого-то мусора, на груди лежал кусок металла — по расчётам мог быть частью конструкции верхней палубы. Я, не без усилий, скинул его с себя, рабочая рука принялась отстёгивать аптечку от пояса. Не с первого раза, но всё же это удалось. Глаза постепенно начали лучше различать вещи вокруг, помогая ориентироваться в действиях. Со щелчком отлетела крышка мед комплекса, под пальцами запрыгали средства оказания первой помощи. Нащупав искомое, я достал это и открутил крышку, начав обильно поливать кровоостанавливающим раствором повреждённую руку. Когда баллончик подал звуковой сигнал, сообщающий об использовании всего содержимого, я снова полез в аптечку, доставая и используя медикаменты. Вот обезболивающее было впрыснуто в кровь, делая движения менее рваными и более собранными. Вот инъекция достаточно дорогих и действенных Мини врачей — крохотных наномашин, начинающих восстановление сосудов и тканей сразу же после введения в повреждённый организм. Один минус у них был, недолгий срок жизни из-за маленького объёма ресурсов, доступных им. Обширные ранения, как у меня, они не вылечат, но заделать прорехи в сосудах и остановить внутренне кровотечение ресурса хватит. Туда же пошли стимуляторы регенерации клеток и пара ампул строительных материалов для клеток и наномашин. Небольшой, но действенный запас стволовых клеток, которые примут на себя любую роль, от соединительной ткани до новых сосудов, приведи их только в нужное место и дай задачу. С чем справятся Мини доктора.

Руку я всё ещё не чувствовал и не мог ей пошевелить, что наводило на не очень хорошие размышления. Кость сломана, это даже не обсуждается, но было и что-то другое. Связки, мышцы, сосуды, нервы? Где-то были перебиты нервные узлы, что не давало почувствовать весь спектр ощущений. Даже боль по большей части была приглушённой, будто она сама шла по повреждённым нервным стволам. Мозг не мог осознать степень угрозы жизни, из-за чего на психическом уровне усиливал боль, додумывал её. Последний, но не по значимости, пневмошприц лёг в руку. Вот они, нервно-сенсорные наномашины. Могут на короткий промежуток времени хоть зрение слепому вернуть, хоть поставить на ноги солдата с перебитым позвоночником, встраиваясь на место повреждённых нервных волокон, заменяя их функцию. Да, топорно, да, не будешь полностью управлять данной частью тела, и мелкая моторика ни к чёрту, но будет работать. Ходить или двигать перебитой рукой ты сможешь, на время действия наномашин, конечно. Как и у Мини докторов, у них маленький запас ресурсов. Время действия зависит от обширности ранения и перенаправления функций, что-то около шести-восьми часов в среднем. Такими уколами ставили на ноги бойцов для повторной самоубийственной атаки на врага. Толпы калек и живых трупов испугают даже самого закалённого бойца вражеской стороны. Очень дорого, зато очень эффективно.

Инъекция прошла успешно, буквально через десяток-другой секунд приводя в относительный порядок конечность. Чувство было, словно отлежал её ночью, с полным спектром ощущений. От нечувствительности, до ощущения битого стекла под кожей. Зато пальцы двигались. Медленно — не играть мне после этого на скрипке — но смогу делать простейшие вещи, для которых нужны обе руки. Плотный слой из кровоостанавливающего баллончика покрыл руку, полностью остановив внешнее кровотечение и препятствуя попаданию грязи и других неприятных вещей в раны. Подвижность из-за этого, опять же, пострадала, но это лучше, чем истечь кровью. Лучше рукой, конечно, не двигать, дать поработать нанитам с сосудами, костями и мышцами, да выбираться нужно отсюда. Уже попытался одной рукой вытащить себя из-под завала, не помогло, так что теперь только двумя и очень аккуратно. Ну, взялись!

Неприятные ощущения и боль остановили меня на третьей минуте бесполезных стараний, моё альтер эго с улыбкой наблюдало за этим, то подбадривая, то называя слабаком. Кинутый в него кусок металла он проигнорировал, пропав и появившись в пяти сантиметрах от зоны поражения, смеясь над моими усилиями попасть в собственную шизофрению.

— Тебе, может, помочь? — начал парень. После моего фырканья он замолк.

— Чем ты можешь помочь? Споёшь, пока я делаю всю работу? — завал не поддавался, как бы я не старался.

— Нет, могу подсказать, где нужно применить силу для большей эффективности, — наконец, он стал более серьёзен в лице. Ткнув пальцем в один из участков завала, мальчишка испарился.

Ещё немного потратив силы впустую, я всё же решил воспользоваться советом паренька. На удивление дело пошло гораздо легче, чем прежде. Всё больше приподнимая часть завала, сковывающего мои нижние конечности, я словно змея, выползал из-под груды мусора. Использовав небольшой кусок железного пола с верхнего яруса для поддерживания конструкции — немного смекалки и гораздо меньшие затраты сил, чем до этого — я смог выбраться. Тут же я умудрился случайно задеть мной же подставленный кусок металла, обрушив всё прямиком на мед комплекс и похоронив его под грудой мусора. Не везёт мне в последнее время, стоило ожидать чего-то подобного.

Прислонившись к стене, я выдохнул. Сейчас всё не так плохо, как было до этого. Не считая незнания мной местности, ранения и растущего Пси фона, который может прикончить в любой момент новой вспышкой, такой, как была на пепельной палубе. В каком отсеке сейчас находилось моё многострадальное тело, не разберёшь. Осмотрев руку, я убедился в теории, которую сам же создал — турель оказалась мелкокалиберной. Руку прошило знатно, но не порвало в клочья, как это могло быть с теми турелями, которые мы встретили ранее. Да и слава всем богам, не разрывными стреляла, тогда бы точно остались рожки да ножки. Странный выбор цели, правда, был у автоматики, нужно было сразу на повал, по всему туловищу, а лучше в голову. Только благодаря данному стечению обстоятельств я выжил, чему очень рад.

— Ну как, вышло? — подросток появился из ниоткуда, хорошенько меня напугав.

— Чего спрашиваешь — и так сам видишь, выбрался!

— Да не будь ты таким агрессивным. Злой ты, а я тебе помогаю, шкуру твою спасаю.

— Ты спасаешь только свою шкуру, моя так, по пути, считай, была, почему не захватить. Раз ты часть меня, то, по большей части, я прав. Или хочешь сказать — это не так?

— Никто не хочет проигрывать из-за глупых напарников. У нас одно тело, а это значит — мы абсолютно точно напарники! — парень присел на корточки передо мной. Хоть вокруг и не было воды, с его одежды и волос стекали крупные капли.

— Ты говорил о чём-то важном. О процессе, который запустился. О моём прошлом. Помоги мне вспомнить, не хочу умирать, так и не поняв, кто я есть на самом деле.

— Ещё не вре….

— Плевать я хотел! Ты меня слышал, хочу, наконец, вспомнить, откуда у меня эти ожоги. Вспомнить то, почему так сильно боюсь прошлого, наконец принять себя, принять тебя как часть собственной личности, — хрустальный треск начал пробиваться сквозь звон в ушах.

— Это может плохо закончиться, ты ещё не готов к этому. Прошлое может быть травмирующим.

— Неважно, я готов. Ты сам это видишь, мне нечего терять. Проживу пару минут или пару часов, всё равно потом смерть. Только ты можешь помочь, наконец, принять всё это, разрушить этот барьер внутри меня, который сам же и возвёл.

— Ты точно уверен, Джеки? Пути назад не будет, это дорога в один конец. Вспомнив всё, ты перестанешь быть тем, кем являешься сейчас, буквально твоя личность измениться. Некоторые люди считают это самоубийством — стирать старую личность, заменяя её новой. Где та грань, когда одно воспоминание ничего не значит, а другое же меняет тебя, делая совершенно другим человеком?

— Не знаю. Уверен лишь в одном: без прошлого нет будущего. Я просто не дойду тот остаток пути без той части меня, которая таится внутри, очень глубоко запертой от основной личности. Чувствую это каждой клеточкой.

— Хорошо, — влажные от воды руки парня прикоснулись к моим вискам, треск усилился. — Может что-то и выйдет, но не рассчитывай на лёгкий опыт, — он закрыл глаза. Я последовал его примеру.

— Знаешь, мне снился сон, наяву. Не помню деталей, но там были ты и я, ещё помню Гоще. Мы общались, будто первый раз видимся, он плёл что-то про «изменить игру» и всё в этом роде. Помню множество моих двойников не в лучшем состоянии, ничего не понял в итоге, но вдруг это важно. Странный сон да….

— Сон, говоришь? — хмыкнул парнишка и надавил на виски что есть силы.

Ослепляющая вспышка боли, звук бьющегося стекла и крики. Невероятное количество картинок пронеслось перед глазами, унося с собой крики мужчины, треск стекла и моё сознание.

Первое, что я ощутил — это вибрации. Всё вокруг входило в медленный и разрушающий резонанс. Перед отрытыми глазами предстала стена немыслимой высоты из фиолетового хрусталя, покрытая трещинами и сколами. Сквозь эти трещины просачивался пульсирующий свет и дым. Настоящий дым, который бывает от пожаров. Подхватываемый ветром, он устремлялся вверх и исчезал так же загадочно, как и появлялся. Водная гладь, волновалась, сопровождая расходящимися кругами мою поступь. Теперь ничто и никто не сотрёт мои воспоминания и личность, мой разум был полон и не заблокирован собственными страхами. Помнить, кто ты, всё-таки гораздо приятнее. Даже если меня ждёт кошмар, через который мне придётся пройти, я должен это сделать. Нельзя вечно быть обманутым самим собой, жить, не зная прошлого, быть лишённым части собственной личности.

— Нравится?

Позади меня появился тот самый мальчишка, мой личный проводник в глубины моего прошлого, липкого и тёмного, стремящегося полностью окунуть разум в непроглядную пучину страха и сожаления о содеянном. Я лишь пожал плечами.

— Не расслабляйся раньше времени, хорошо? Это всего лишь иллюзия, твоё сознание повреждено и продолжает разрушение. Твоих сил недостаточно для сопротивления той страшной силе, которую ты так стремишься остановить.

— О чём ты? Сила? Мне казалось, мы ищем оружие или, на крайний случай, Псионическую аномалию, — я водил рукой из стороны в сторону, гладя испещрённую поверхность стены кончиками пальцев.

— Есть лишь вероятность, Джеки. Череда вероятностей, которая приведёт тебя к тому или иному исходу, а что будет ждать тебя в конце… ты решишь сам. Сила, оружие или лишь ошибка вселенского масштаба, которую ты называешь аномалией, — парень стряхнул капли воды с пальцев, достал пачку сигарет и закурил.

— Ты не только моё прошлое, но и будущее? — он лишь улыбнулся, фиолетовые глаза сверкнули азартным огоньком. — Ты ведь как-то связан с этим Пси воздействием на этом корабле, не так ли?

— И да, и нет. Если считать связью то, что я появился благодаря Пси фону, который воздействовал на тебя долгое время, то да. Связан ли я со всем происходящим? По большей части, нет. Ты сам знаешь ответы на вопросы, которые задаёшь, к чему этот фарс?

— Ведь вспомнить прошлое — это не единственное, зачем я здесь, — мои руки очертили бесконечное пространство вокруг. — Есть и другие мотивы?

— Ты слаб Джеки. Каждую секунды ты борешься сам с собой, навевая морок, обманывая себя, подменяя желаемое за действительное. Твои ожоги появились не просто так, скрывал ты их для собственного комфорта. Забыть, никогда не вспоминать всё связанное с ними, с той болью, которую ты пережил. Ты тратишь драгоценные психические силы на обман, когда ты можешь сделать гораздо большее, остановить всё это. Не пройдя самый сложный отрезок тупи, невозможно закончить его до конца. — задрав голову к небу, моя малолетняя копия недобро улыбнулась. Собиралась буря, темные, густые тучи заволокли некогда кристально чистое небо. В воздухи запахло чем-то резким, ноздри защипало глаза заслезились.

— Значит, для выживания мне нужно высвободить весь потенциал? — мальчишка засмеялся.

— Куда уж круче? Ты морочил голову круглые сутки не только всем вокруг, не говоря о твоём невосприимчивом друге, но и самому сильному Псионику в истории! Самому Джеки Смайлу! Видели бы они твою улыбку сейчас, твоя кличка стала бы нарицательной, — он мерзко хихикнул. — Построил стену у себя в голове, разделив личность на части, лишь бы не помнить прошлого. Отрезал часть своих способностей и сил, только бы поддерживать иллюзию. Но морок слабел, и ты придумал вводить стимуляторы вперемешку с наркотиками, успокаивая психику, давая разуму немного отдыха. Ты чёртов гений! Никогда не видел никого, кто бы так бегал от прошлого, такого слабака! — смазанный силуэт парня пронёсся у меня перед глазами, маленькая, но очень сильная рука схватила моё горло, сжимая его, словно манипулятор грузового дройда. — Ты не достоин существовать, ты мне противен! Ты всего лишь тень того Джеки, который когда-то существовал, мерзкое ничтожество. Почему бы мне не занять твоё место? Никто не заметит подмены, даже скажут спасибо, что такой выродок пропал в забвении собственного подсознания.

— Отпусти его.

Попытки вздохнуть не увенчивались успехом. Позади нас появился мужчина. Вся правая часть его тела была покрыта очагами возгорания, медленно запекая плоть. Как ни странно, хватка парнишки чуть ослабла, он повернул голову к мужчине, презрительно фыркая.

— А ну брысь, откуда выполз! Он мой. И это всё будет моим. Если ты не хочешь быть так же поглощён, как и он, исчезни! — тон голоса моего младшего двойника приобрёл демонический окрас, глаза источали ярко-фиолетовый туман. Сила хватки только усилилась, вот-вот переломит мою глотку как спичку.

— Ты не имеешь тут власти. Уходи, ты всего-навсего эманация боли и гнева, ты даже не осколок личности, — мужчина приблизился, и я отчётливо разглядел себя, моложе лет на десять с обезображенным ещё тлеющими ожогами лицом.

— ТЫ НЕ ПОНЯЛ! — парень отшвырнул меня на добрых четыре метра вдоль стены, полностью развернувшись к сопернику. — Кто ты такой, чтобы приказывать МНЕ?! Ты — грязь под ногтями, мне стоит лишь приложить каплю усилий, и ты исчезнешь, как и все упоминания о тебе.

— Ты боишься. Начал терять контроль над ситуацией, поэтому ты решил избавиться от него, тем самым полностью подчинив всё вокруг. Ты — невероятная концентрация боли и гнева, даже не осколок, не имеющий права тут находиться, — мужчина и мальчишка сошлись почти вплотную. Не смотря на преобразившегося младшего в почти полностью демоническую форму, тлеющий не боялся его.

— Я уничтожу сначала тебя, а после, — клубящийся фиолетовый дым полностью покрыл тело парня, изменяя форму и саму суть, он начинал превращаться в существо, состоящее из физического воплощения гнева и боли. — ЕГО!

Вспышка, на пределе различимой человеком скорости демон появился позади мужчины, в преобразованной руке появился исходящий дымом и тьмой клинок. Тлеющий взорвался, будто вулкан, расплёскивая жидкий, словно обладающий собственным сознанием, огонь вокруг себя. Крик, граничащий с ультразвуком, разорвал окружение, припечатав меня обратно на лопатки рядом с хрустальной стеной, заставляя наблюдать за боем из положения лёжа.

Картинка вокруг сбойнула, посыпалась, словно в заглючившей программе. Вот, мгновение под водой проступали тела. Сбой — всё вернулось на круги своя. Две смазанные фигуры кружились где-то в десяти метрах над водной гладью, оставляя после себя огненные и клубящиеся дымом росчерки, яркие вспышки, ослепляющие на непродолжительное время и звуки ударов, бьющие акустической волной по барабанным перепонкам. Они бились об стену, улетали в густые штормовые облака, их битва там походила на гром и молнии. Окружение снова сбойнуло, на этот раз я ощутил удушающий смрад, невыносимую симфонию запахов разложения и щиплющей ноздри кислоты. Кристально чистая водная гладь превратилась в омерзительный бульон жидкостей и трупов, плавающих в нём на разной глубине. Что же здесь происходило всё это время? В моей голове…. Чистый звон перебил мои мысли, стена позади меня пошла более крупными трещинами, вея жаром с той стороны. В попытке встать меня схватила полуразложившееся рука, тут же попытавшись утащить меня на дно. Оглядев того, кто пытался это сделать, я онемел. Это был мой двойник с белыми, совершенно мёртвыми глазами. Сотни рук вырвались из водной пучины, на перегонки пытаясь дотянуться до меня, я начал пятиться к стене. Идеи кончились, когда спина уперлась в преграду, а сотни двойников-трупов буквально поднялись со дна, желая закусить моей плотью и вернуться к вечному сну. Когда они уже были в трёх метрах от меня, тучи разверзлись, и из них появилась ослепительно сияющая комета, с чудовищной скоростью падающая вниз. Ухнула взрывная волна, накрывая всё вокруг мощным потоком зловонной жидкости в два метра высотой. В месте вхождения кометы вода мгновенно вскипела, ошпаривая мертвецов, неудачно подставившихся под встречные брызги. Фигура тлеющего выросла из воды, все трупы обернулись на нового врага, встретив своими лицами плотный поток пламени, сжигающий их за считанные секунды.

— Не медли, иди и выполни то, что должен. Я смогу задержать его, ненадолго… тебе должно хватить. Он получил силы, о которых никто из нас и не мечтал, Псионическое воздействие помутило его рассудок, дало толчок, который так долго ждал. Младший всегда таким был, жадным до власти и несдержанным. Мальчишка, что сказать. Только ты держал его в узде, но твоя власть над ним утратилась, и теперь он будет уничтожать всех и вся, до чего дотянется. Вспомни всё, Джеки, и вернись, возьми контроль над своей жизнью, своим рассудком, — лицо мужчины было столь печальным, что о судьбе, приведшей к такому состоянию, не хотелось узнавать. Я лишь вскочил и кивнул в ответ.

— КУДА СОБРАЛИСЬ!? Никто не уйдёт, пока Я этого не прикажу! — словно вся штормовая туча, с неба спускался демон, улыбка на его изменённом лице была гораздо шире человеческой и куда более устрашающей. — Сначала ты, тлеющий, потом тот червяк! — он закатился нечеловеческим смехом, заставляющим ноги подгибаться, а сознание сбоить в попытке помешать вернуть контроль над телом.

— Уходи! Найди брата, вспомни всё. Этот — моя забота, — огненной ареол вспыхнул вокруг мужчины, закрывая его от стремительной атаки демона.

Вы слышали когда-нибудь в своей жизни как расходится гора? Я услышал это в первый раз в своей жизни, прямо сейчас. Громадная, способная поместить в себе небоскрёб, трещина раскрылась передо мной, пуская в самые глубины чертог собственного разума. Пахнуло обжигающим воздухом, на той стороне что-то вспыхнуло, озаряя по истине невероятное пространство впереди из фиолетового хрусталя. Не знаю, сколько километров в глубину тянется стена, да и не суть важно, нужно действовать! Нет времени медлить, оно утекает сквозь пальцы, давая всё меньше шансов на победу в этой битве.

Я бежал, как только мог: сбивая дыхание, падая на колени и снова вставая, выбиваясь из сил. Сколько я уже бегу так — минуту? Сутки? Десятилетия? Как глупо, уже зашёл, но не смог дойти до нужной точки в пространстве. Сил не осталось, ноги отказывались слушаться, я руками двигал тело вперёд, изрезая руки в кровавые ошмётки об острые, словно бритва, края хрустального ущелья. Жар был настолько нестерпим, что кожа на открытых участках начинала покрываться волдырями, губы трескались, глаза высыхали. Я чувствовал себя, словно самый глупый самоубийца в мире, полезший в жерло активного вулкана, хотя мог и дома повеситься. Вот в конце ущелья что-то призывно засияло, прибавляя мотивации закончить, наконец, путь. Послышались стоны, плач навзрыд и крики заживо сгораемого человека. Позади произошёл взрыв чудовищной силы, невообразимая ударная волна подхватила моё измождённое тело и, буквально, выплюнуло, как из рогатки, на ту сторону. Последнее, что удалось запомнить — боль, запах горелой плоти и тоску, которую мог испытывать только тлеющий.

11

Прохладный вечерний пейзаж встретил меня на выходе с трапа в космопорту. Здесь, ещё достаточно далеко от крупных городов, можно было увидеть звёзды и подышать не самым чистым, но всё же воздухом. Не непонятной смесью того, что выкидывают сотни заводов в крупных промышленных городах, которых на этой планете большинство, если не все поголовно. Пять долгих лет нога моя не ступала на эту планету, покинув её тогда, я заверил себя, что никогда сюда не вернусь, и вот — снова в родных пенатах. От судьбы не уйдёшь, так ведь?

Здание космического порта привлекало своё внимание зазывающими огнями в вечернем сумраке, даря надежду усталым путникам на отдых и чашку чего покрепче после долгого перелёта. Мне никогда особо не нравились космические перелёты, особенно на чём-то больше прогулочной яхты. Множество людей, забитые как рыба в бочке, в огромном, но всё же субъективно тесном, корабле межзвёздных перелётов. Со своими финансами можно было полететь и на приличном лайнере, возможно даже VIP класса, только вот не ходили сюда такие. Только низшие из низших, кто ещё захочет прилететь на планету-завод для туризма? Полные психи, моя персона тут не поэтому.

Полностью насладившись чувством ностальгии, я направился в здание космопорта, в надежде на парочку-другую стопок выпивки. Автоматические двери привычно распахнулись, приветливо пуская меня внутрь, обдувая встречным потоком тёплого воздуха. Муравейник — первая мысль, посетившая голову. Множество людей слонялись туда-сюда, выполняя те или иные функции: обслуживание посетителей, уборка, досмотр при входе и охрана самого здания. Обыватели же либо ждали шаттла, либо отдыхали после посадки. Не самая недоразвитая планета в секторе, но самая грязная. Заводы превратили некогда приличное место в задыхающийся от смога и ядовитых отходов затухающий мир, тот, который лет через двадцать-тридцать погрязнет в невероятной смертности от загрязнения атмосферы и всего жизненного пространства, даже сейчас здесь не живут дольше шестидесяти лет. Если, конечно, не посчастливилось удрать с этого загнивающего мира туда, где, возможно, будет лучше, если ты сам будешь способствовать этому.

На космопорте экономить не стали, ведь первое впечатление самое важное. Как только ты покинешь окраину и двинешься в города, тебя встретят грязно-жёлтые, нависшие практически над головой, тучи. Мы убиваем всё во благо собственного процветания несмотря на то, что сотни тысяч людей умирают ежегодно от творящегося тут беспредела. Даже если судить по прыгнувшей медицине продвинутых секторов галактики, тут тебе дадут таблетку обезболивающего, чтобы завтра ты умер прямо на работе, после чего новый работяга займёт твоё место. Жена начнёт подрабатывать проституткой, а сын пойдёт в городские банды беспризорников, лишь бы прокормить позабытого себя. У матери попросту нет на тебя денег. Очередная доза пыльцы внутривенно требует слишком много финансов и внимания. Не знаю, что лучше, наркоторговля планетарных масштабов, либо же то, что происходит здесь.

Упустили свой шанс они уже давно, атмосфера была достаточно отравлена для полного непринятия развития культуры, производящей наркотическую пыльцу, а так парочка-другая плантаций необычно огромных посевов могла бы вернуть мир и процветание на эту богом забытую планету. Тот же Курзатиц поживает отлично, даже будучи поганым миром с отвратительной влажностью и фауной. Один из самых прибыльных миров в плане производства, обработки и продажи «пыльцы», на ближайшие пару обитаемых секторов галактики.

Я присел за барную стойку недалеко от центрального холла, привлекая внимание бармена.

— Чего изволите? — приветливо улыбнулся тот, откладывая тряпку в сторону.

— Чего-нибудь не самого отвратительного из вашего ассортимента.

— Есть хороший местный бренди.

— О, нет, ничего местного! Любые деньги — только не это, — мы обменялись улыбками.

— Может, открыть вам бутылочку Лаурского ликёра? — пузатая бутылка появилась на стойке.

— Давай, как раз то, что нужно после долго перелёта, — первая стопка пошла на ура.

— Не желаете эксклюзивного товара? — глаза бармена забегали, голос понизился до шёпота. Я, опрокидывая вторую стопку, вопросительно поднял бровь. — Лучшая «пыльца» на всей планете, чище не найдёте, уверяю вас. Контрабандный товар.

— Нет спасибо, нет времени, да и не увлекаюсь особо, — от таких предложений стоит отказываться сразу. Не проблемы с законом страшили меня, а качество и цена за унцию наркотика. Могут заломить так сильно — тебе дешевле будет слетать на Курзатиц и лично вырастить себе пару рассад наркотических цветов.

— Ваше право, — хмыкнул парень и продолжил протирать стаканы.

— Лучше скажи, где в ближайшем городе есть приличная гостиница. Приличная, не притон или чего похуже, — лицо бармена нахмурилось, он призадумался. Намёк понятен, кредитка с номиналом в сто единиц появилась на столе и тут же исчезла в его руке.

— «Голова Горгоны» — лучшее, что я знаю, цены у них правда….

— Спасибо за совет, — ещё одна кредитка легла на стол. — За выпивку и чаевые. Ты бросай это дело, связываться с «пыльцой», себе дороже.

— Каждый зарабатывает как может, — парень лишь пожал плечами.

— Ты не понял меня — «Бросай заниматься наркотиками», — глаза его на секунду поблекли, выражение лица застыло в немом вопросе.

— Ладно, сам хотел давно завязать, — осознанность вернулась во взгляд так же быстро, как и пропала, он ничего и не понял.

— Ещё раз спасибо за наводку! — попрощался с перевоспитанным барменом я и двинулся на стоянку такси.

Как только я вышел, руки сами потянулись к пачке, вытянув из неё сигарету. В казино не курить за столом было дурным тоном, вот как-то так и пристрастился. Профессиональная привычка. Пара десятков людей, вышедших со мной с корабля, искали проезда в город, договариваясь по ценам с водителями — система старая, как мир. В крупных мегаполисах развитых секторов уже давно автоматические такси наземного или летающего типа, здесь же время замерло. Чего я ожидал за пять лет отсутствия? Резкого скачка развития? Нет, моё исчезновение ничего не поменяло и ничто уже не способно поменять вялотекущую здесь жизнь. Я докурил, и бычок был отщёлкнут в ближайшую урну, взгляд устремился на поиски водителя, способного в целости и сохранности доставить меня до отеля. Пройдя чуть глубже на парковку, я нашёл мужчину средних лет, скучающего за перекуром у своего служебного такси. Заметив меня, он немного оживился.

— Что, парнишка, в город? — с ходу догадался таксист. Кивок. — Точное место знаешь? Или же наугад тебя высадить? — хриплый смех разнёсся по округе.

— Отель «Голова Горгоны». Знаете, где это?

— Ха! Конечно знаю, это самый дорогой отель в городе. Тебе точно туда, — начал было он, но, наткнувшись на кожаный плащ ручной работы перчатки, туфли из того же комплекта и рубашку с брюками из термоткани, замолчал.

— Точно, не переживайте, — уверил его я, и так видя реакцию на мою довольно дорогую одежду в здешних краях. Водитель пожал плечами и пригласил сесть в авто.

Вдали мерцали огни города, окутанного жёлтой смрадной дымкой заводов и фабрик. По мере приближения к городу зелень на полях чахла, а лесная растительность редела, как после лесного пожара. Город, в котором я вырос, подрос и сам, правда, вероятнее всего, остался таким же прогнившим изнутри, как и пять лет назад. Ничего не меняется так просто, да? Глаза водителя уставились на меня через зеркало заднего вида.

Встретившись взглядам со мной, он спросил:

— А чего ты тут забыл? Понимаю, не моё, конечно, дело, но как такой человек при деньгах очутился на этой богом забытой планете?

— Приехал навестить родню, — сухо ответив, я открыл окно и закурил сигарету.

— Родню, здесь? Повезло тебе не жить на этой планете, не хотелось бы видеть, как такие же молодые парни умирают в перестрелках с полицией на улицах этого паршивого городишки. Больше тебе скажу, мой сын тоже хочет отсюда свалить, да так старается, что аж учёбу чуть не забросил, всё денег хочет заработать. Говорю ему — ты сначала учиться закончи, работу найди, семью заведи. Потом уже будешь думать о своих этих путешествиях по просторам галактики. Эх, молодёжь! Что же вам дома не сидится-то?

— Нравится ваша работа? Хотите всю жизнь работать водителем за гроши, не имея за душой ничего? Даже машина от компании, дом в кредит, вся жизнь в кредит. А смысл, умрёте к шестидесяти, как и все, кто проживает в густонаселённых городах. Мальчишка хоть как-то старается сломать систему. Я умудрился её сломать, и вам уже не нравится одно моё присутствие в вашем авто. Ой, погодите, это не ваше авто, у вас нет ничего вашего, — мужчина скрипнул зубами, но промолчал, осознав с кем имеет дело. Не хочет он тратить время на анархично настроенных молодых ребят, думающих только о сегодняшнем дне, а не о будущем. Мысли его были видны как на ладони, особо даже не пришлось копаться в его голове, чтобы понять его уклад. Прожить тихую незаметную жизнь, в конце умерев от одного из десятка самых популярных заболеваний в крупных городах этой планеты. Может, и проживёт лет на пять подольше, ибо не постоянно находится в городе, а по большей части за его пределами.

Остаток пути мы проехали в абсурдном напряжённом молчании, не желая продолжать разговор друг с другом.

Проезжая по магистрали, опустив взгляд, можно было увидеть окраину города — та ещё помойка, в которой мы и провели с братом большую часть времени, пока волей случая не перебрались в более приличное место проживания. Словить пулю там, или найти на улице очередного передознувшегося «пыльцой», — раз плюнуть. Но доставит ли это удовольствие — спорный вопрос. Все стараются влезть в долги, лишь бы выбраться из трущоб живыми, перебраться чуть ближе к центру города хотя бы на пару уровней. Там и дым пожиже, и шанс быть ограбленным или умереть прямо на улице, выходя за покупками, существенно меньше, правда, не равен нулю, как в продвинутых мирах, где в монструозных городах-мегаполисах дежурят не люди, а охранные роботы, способные превратить даже бронированный Флай-автомобиль в кучу металлолома. Датчики сканирования, камеры наблюдения, автоматические турели с не летальными боеприпасами и, конечно же, Псионики — всё на улицах самых развитых городов богатейших планет обитаемых секторов. Тут же — смех, да и только.

— Оплата проходов на уровни выше Четвёртого не покрывается компанией, оплачивается за счёт клиента, — сухо уведомил водитель, когда мы подъезжали к пропускному пункту. Я лишь протянул кредитку тысячного номинала мужичку, тот принял её и хмыкнул.

Полицейский на пропускном пункте неспешно подошёл к автомобилю, постучал костяшками пальцев по стеклу и улыбнулся. Таксист показал удостоверение, ткнув пальцем в мою персону. Полицейский заглянул в салон, осматривая меня, я лишь нажал кнопку открытия окна, демонстративно закурив, не проявляя никакого интереса к процедуре досмотра. Когда тебя просвечивают, буквально, насквозь в продвинутых мирах, обычное психологическое давление стороны самого заурядного полицейского не доставляет дискомфорта. Нахмурившись, офицер узнал пункт назначения, время пребывания, и на какой уровень мы рассчитываем. Когда услышал название отеля, он поднял бровь, тысячная кредитка продемонстрировала кредитоспособность клиента, тот достал машинку для считывания и провёл кредиткой по ней. Устройство зажужжало, выдавая из специального отделения небольшую карточку, которая перешла в руки водителю.

— Удачной поездки на Второй уровень, — любезно произнёс блюститель порядка, отойдя от машины, которая уже тронулась с места, проезжая в ворота.

Окраины города встретили нас скудной иллюминацией и небольшим, но всё же заметным, желтоватым туманом, окутывающим всё вплоть до Третьего уровня. Заводы хоть и находились по большей части за городом, на небольшом отдалении, это не спасало сам город от их выбросов. Как и куча фабрик, находившихся в черте города, не добавляли чистоты воздуху. Там же находились склады готовой продукции, сырья, бункеры отходов. Высотные здания возвышались в центре, всем своим величием показывая низшим слоям, что нужно стараться на работе, и может, когда-нибудь, вы сможете там жить, работать, не убивая себя каждый день в шахтах или на вредном производстве, после чего живя на больничное пособие, выжить на которое не то, чтобы возможно.

Вот мы проехали первый КПП, второй. Воздух стал уже не такой смрадный, чуть больше напоминая то, чем можно дышать. Город рос вширь, не ввысь, ведь количество тех, кто может позволить себе жильё в первых двух уровнях, ничтожен — несколько процентов от всего населения. Это и было заметно, когда смотришь на небоскрёбы. Маленькие, куцые подобия того, что есть в развитых мирах, всего лишь подросшие многоэтажки. Невозможно брезгливо не морщить лицо, когда ты до этого был в более благоприятных условиях для жизни. Тут даже нет собственного купола для очистки атмосферы, не говоря уже о банальных погодных генераторах — все хотят яркой и безоблачной погоды, когда заплатят годовой оклад работяги за аренду умного дома. Слишком задумавшись, я не заметил нашего прибытия в пункт назначения, в чувства привёл меня водитель.

— Конечная, парень. Отель «Голова Горгоны», — скривился тот, когда произнёс название. Рука нашарила в кармане кредитку, отдавая оплату за проезд. — Много. Подожди, я тебе сдачу дам.

— Не нужно, оставьте себе. На чай и билет из этой дыры, — выбравшись из автомобиля, я осмотрел высокое здание отеля.

— В этой дыре я живу всю свою жизнь, парень, не тебе судить.

— Я отсюда родом, папаша, — я пристально посмотрел ему в глаза, — это не тебе судить меня и кого-либо другого, ничего не делая, дабы улететь с этой планеты. Возьми, отдай сыну. Хоть кто-то даст надежду новому поколению на счастливую жизнь, — в руке блеснула чёрная кредитка, мужчина, не сводя с меня глаз, взял её.

Лишь помахав рукой на прощание, я направился в сторону «Головы Горгоны», мельком бросая взгляд на водителя, который, наконец, рассмотрел сокровище в его руках — пятидесяти тысячную кредитку чёрного цвета. Может, у парня и есть шанс, если мужичка не прирежут за такую сумму на улице или в баре, когда он напьётся и будет бахвалиться огромным кушем. Очень хочется верить в благоразумие незнакомого человека. Способен ли бедняк, нашедший клад, не умереть в ближайшее время от передозировки, или в новеньком авто премиум класса пьяным в ближайшем кювете. Остаётся только надеется, что деньги потрачены не впустую и дойдут до адресата.

Вдохнув полной грудью свежий ночной воздух, я двинулся к дверям, у которых стоял мужчина в строгом костюме, уже открывая мне дверь. Внутреннее убранство отеля было ничуть не хуже внешнего: натуральный камень, обтянутая кожей мебель, яркое приятное освещение, в конце концов, симпатичные дамы на стойке регистрации.

— Добро пожаловать в отель «Голова Горгоны». Желаете номер? — миловидная девушка приветливо одарила меня ослепительной улыбкой.

— Да, хочу остановиться у вас в отеле. Если сервис так же прекрасен, как и вы, я уже счастливчик! — кокетливо начиная разговор, я вытянул галактическое удостоверение гражданина. Девушка раскраснелась, сбилась с ритма нажатия кнопок на клавиатуре, после чего быстро взяла себя в руки, приняв удостоверение у меня из рук. Настоящий профессионал.

— Какой номер желаете? Стандарт будет стоить от четырёх тысяч кредитов за ночь, в зависимости от комплектации самого номера и услуг, которые вы выберете.

— У вас есть что-то поинтереснее? — улыбнулся я.

Нажав пару клавиш, девушка ответила: — Есть серебряный, золотой и императорский. Разница первых двух несущественная, в отличии от последнего варианта — двадцать пять тысяч кредитов за ночь в нём, — она подняла красивые глазки на меня в надежде на отказ от такого грабежа, вместо этого нас стойке появилась кредитка.

— Ну, раз императорский, значит стоит своих денег. Я не задержусь надолго, лишь на сутки, после чего тут же отбуду с этой планеты. Лучше провести эти сутки в комфорте, чем ютиться в маленьком номере, не так ли? — красавица только кивнула, снимая деньги с кредитки и начиная заполнять бланк заселения. Пара минут, и ключ был получен, стоило только расписаться в бланке.

— Императорский — это целый этаж, по сути, пентхаус. В лифте есть специальная кнопка, для её активации нужно приложить ключ-карту от номера, и вы сможете попасть в него. Приятного вам времяпровождения в нашем отеле.

— Могу я узнать ваше имя? — предпринял я ещё одну попытку познакомиться поближе, попробовав старый, как мир, приём.

— Ой! — девушка испуганно ощупала блузку, но найдя бейджик успокоилась. — Мне показалось, табличка с именем пропала, обычно все гости сразу же на неё обращают внимание.

— Хотелось бы узнать имя лично. Каюсь, старомоден, считаю, узнать имя от его носителя как-то правильнее, чем бездушные таблички.

— А я говорила, лучше дайте нам право самим представляться гостям! Так сразу можно наладить доверительные отношения с клиентом. Вы первый, кто думает так же, как и я, — простой фокус с прочтением мыслей сработал. Ничего внушать и не нужно было, стоит надавить на больную или же интересующую тему, как человек сам открывается. — Зовут меня Айри. А вас Джеки, правильно?

— Да, приятно познакомиться. Можно сразу на ты, мы почти одного возраста. Хотелось бы узнать вас поближе вне рабочей обстановки, так сказать, — улыбка полностью выдавала мои намеренья, Айри не то, что была против более близкого общения.

— У меня ночная смена….

— Тогда увидимся завтра. Встаю рано, так что не потеряемся.

Оставив задумчивую девушку, я направился к лифту. Да, запудрил мозги несбыточными обещаниями отхватить себе такого красивого и богатого парня, скорее всего, наследника какой-нибудь корпорации или чего покрупнее. Не думаю, что её интересует секс на один раз, хотя даже я имею свойство ошибаться. Карточка прошлась по считывателю в лифте, давая команду отправить клиента на самый верх, в пентхаус. Приятная музыка донеслась до ушей, заставляя немного расслабиться, сбросить напряжение от слишком быстрого ритма жизни хотя бы на эти пару минут, пока ты едешь до своего номера. Стоило ли мне вообще прилетать обратно? Ворошить прошлое никому не нравится, тем более Себастьяну, который и так пережил множество невзгод, а теперь и это…. Ничего не стоит прямо сейчас исчезнуть с этой планеты, появиться на другом конце галактики, снова обыгрывая казино, купаясь в роскоши по меркам этого мусорного мирка. Нет! Возьми себя в руки, хватит бегать! Я должен был ещё давно сделать это, посмотреть в глаза своему названному брату и наконец решить эту недосказанность. Прошло пять долгих лет, любые обиды должны пройти за такой срок, каждый человек обдумает всё, что наговорил, после чего признает резкость своих решений, принятых тогда. Каждый, но только не Себастьян. Слишком мы друг друга хорошо знали, чтобы думать о нём иначе. Если верить, так до конца, даже в откровенную глупость.

— Пентхаус, — произнёс смоделированный женский голос, оповещая о прибытии.

Выкинув ненужные размышления, я прошёл до двери, приложив ключ-карту к замку. Достаточно просторный номер встретил адаптивной системой умного дома, включая свет, только моя нога встала на его территорию. Затемнённые панорамные окна сразу же стали прозрачными, открывая недурной вид на первый и второй уровень города, в отличии от других, не вызывающего стойкие позывы к рвоте. Никакого вычурного дизайна в стиле реконструкций императорских дворцов земного происхождения. Ни лепнины, ни золота, ни старомодной непрактичной мебели, только строгий стиль. Минимум техники напоказ, максимум натуральных материалов. «Голова Горгоны» всегда славились дорогими породами камня, что везде выставляли на первые планы. Гостиная, гардеробная, спальня, огромная ванная комната с джакузи и остальное по мелочи. За двадцать пять тысяч вполне сносно, правда, не могу себе представить кого-то на этой планете, кто стал бы платить такие деньги за одну ночь в отеле, даже таком, как этот.

Кинув плащ на кресло, я жестом активировал голопроектор, дабы узнать последние новости. Закурив, сигарету обратил внимание на активную систему вентиляции, мгновенно унёсшую мой дым в отверстия под потолком, тем самым постоянно обновляя воздух в номере. По телевещанию ничего интересного не происходило, но, оставив его включенным для фона, я налил себе выпить, взяв бутылку с отдельного места под бар в углу большой гостиной. Цедя наскоро приготовленный коктейль из подручных средств, я обдумывал план действий. Как найти того, кто мог переехать куда угодно? Нет, я точно знаю, он в этом городе, только не точный уровень и адрес. Придётся связаться с номером семь, а так не хотелось с самого начала это делать. Видимо, придётся. Вынув коммуникатор из плаща, я набрал по памяти код для получения одноразового номера, прямого звонка по защищённой линии. Произошла автоматическая активация, пошел звонок.

— Да! Кто это? — произнёс пропущенный через фильтр голос.

— Это Джеки, не забыл меня? — неуверенно начал я разговор.

— Джеки! Ты куда это пропал? Ты мне три мульта торчишь, а часики-то тикают. Не советую меня кидать, помнишь, чем это окончилось в прошлый раз — тебя до сих пор разыскивают на той планете в восьмом секторе.

— Да знаю я, знаю! Не учи учёного, седьмой, по делу позвонил. Нужна информация об одном человеке: где живёт, работает, может, даже серийный номер его коммуникатора, — наглеть, так наглеть. На линии послышалось сопение и возмущённое хеканье.

— Ну ты даёшь, Джеки! Торчит мне денег, ещё и требует что-то. От меня требует, вы посмотрите на него! Совсем края попутал? Давай так, я прямо сейчас заведу на тебя дело в местном полицейском участке и вызову наряд по твоим координатам, как дадут один звонок из-за решётки, тогда и поговорим о МОИХ деньгах. Понятно изъясняюсь? — седьмой в своём репертуаре, понять было не трудно, не поостеречься — глупо.

— Давай вдарим по тормозам. Нет у меня сейчас такой суммы, — ложь, только недавно обчистил один захолустный игорный дом, денег хватало. — Сделай одолжение, мне просто нужно найти парня, мы с ним близкие друзья. Будь ты человеком хоть раз, а не бездушной машиной для поглощения и перепродажи информации!

Искажённое фильтрами сопение в трубке, минутная задержка, и он ответил: — Это первый и последний раз. Запомни, моя информация стоит денег и не маленьких. По старой дружбе могу дать только одно: бар «Пыльный Реактор», дальше вы сами с усами, мистер Джеки. Не вернёшь мне деньги, сам знаешь что будет. В следующий раз я хочу услышать от тебя, как ты спрашиваешь у меня номер банковского счёта для перевода средств, до этого момента даже не думай звонить. До скорой встречи, — он повесил трубку, оставив меня одного на линии.

Улыбка сама наползла на моё лицо. Может, для кого-то этой информации покажется мало, только вот седьмой знал своё дело, зачастую даже такой мелочи хватало для нахождения желаемого объекта. Познакомился я с ним не так давно, уже успев наворотить дел до работы в паре. Седьмой был работником информационной биржи, или попросту теневой торговец информацией. Никто не знал его пол, место обитания или возраст, он был буквально невидимкой в этом веке продвинутых технологий и отсутствия приватности. Сам же седьмой доказывал это каждый раз, находя всё более точную и личную информацию, о нём же найти что-то стоящее было невозможно. Некоторые сомневались даже, человек ли он, я к ним не относился. Можно скрыть свою личность, голос можно пропустить через сотню фильтров, манеру же и слова паразиты исключить из речи очень сложно, по ним и вероятно легко вычислить тебя. Одна недавняя халтура, провёрнутая в одном из обжитых секторов галактики, могла принести солидный куш, не срослось. Я остался должен три миллиона за информацию и помощь, он же остался разочарован, ибо желал добраться до базы данных группировки, которую мы хотели обчистить. Мне опасться седьмого не было нужды, слишком ценный кадр для такого как он — у всех на виду, да в придачу Псионик, силу которого раньше не встречал никто из его знакомых в теневой нише галактических структур. Деньги были, только отдавать их сейчас моему доброму знакомому и остаться ни с чем не хотелось.

Пройдя в спальню, даже не раздеваясь, я плюхнулся на кровать, размышляя о предстоящем нелёгком разговоре с братом. Хотелось бы вернуться в прошлое и многое изменить, только куда там…. Нет в мире такой силы или технологии, способной на это. Разразилась бы война галактического масштаба за власть такого уровня — менять реальность через призму изменения ошибок в прошлом. Повернувшись на бок, я задал лишь один вопрос — «Как извиниться перед человеком, у которого умерла сестра, и ты приложил к этому руку?»

21

Проснулся я поздно, солнце уже было высоко над головой, заливая ярким светом всё вокруг. Айри, конечно же, встретить не удалось, может это было и к лучшему, меньше отвлекаться буду. Такси, пойманное мной на проезжей части, направлялось в бар «Пыльный Реактор», находящийся почти на окраине Третьего уровня, доплюнуть буквально можно до Четвёртого. Условия жизни соответствовали — смрад и бедность. Медленно, но, верно, при возвращении на нижние уровни надвигается меланхолия и отчаяние от мыслей как здесь ещё живут люди. Нужно помнить о Пятом уровне тоже. Сборная солянка из заводов, фабрик и живых мертвецов, не знающих о своей участи, работая так усердно, как могут, лишь бы прокормить свою семью.

Меня высадили точно у дверей заведения. Старое, пыльное здание с неоновой вывеской — «Пыльный Реактор». Довершал картину присыпанный пылью ядерный реактор, изображённый под названием заведения. Внутри её, надеюсь, нет? При входе внутрь в нос шибанул стойкий запах прокисшего пива и перегара. Первое впечатление самое важное… Множество рабочих с разных заводов и фабрик собрались тут, дабы утолить жажду и, возможно, наполнить желудок кулинарными изысками, только на вид вызывающими несварение. Приглушённый свет добавлял комфорта тем, кто привык к тёмным тоннелям шахт. Моё внимание привлёк древний музыкальный автомат, стоящий в самом дальнем углу бара, приковывая взгляд и вызывая желание опробовать его фонотеку в независимости от стоимости. Табличка над автоматом принесла разочарование — «Приниматься только старые монеты, приобрести которые можно у хозяина заведения». Чья-то рука легла на моё плечо, некультурно отрывая от размышлений, в которых я погряз.

— Парнишка, это бар только для работников! Что тут забыл такой пижон как ты? — грубый, надрывистый голос гаркнул претензии.

— Господа, я пришёл узнать о моём давнем друге. Некоторая информация привела меня сюда, поэтому прости, придётся немного «подвинуть» ваши устои и правила в данном заведении. Надолго здесь не задержусь, поверьте, — рабочий сжал руку сильнее, сдавливая плечо и уже помяв плащ, который стоил дороже его трёх месячных жалований.

— А если мы против, чтобы такой как ты нарушал наши устои? Ты не расслышал, придурок? Вали отсюда, пока цел! — развернувшись к собеседнику, лицом я нарвался на сильный перегар и красные от перенапряжения и злости глаза. Бородатый детина, на голову выше меня, уже раскачивал ситуацию в сторону конфликта, мне же хотелось его избежать.

— Всё же я настаиваю на праве присутствовать здесь.

Свободная рука мужика была уже поднята над головой, дабы нанести удар. Да замерла в паре сантиметров от моего лица, достаточно сильно озадачив его. Резкий, короткий удар в живот остудил пыл нападающего, повалив его на грязный пол. Двое дружков подорвались с мест, но, не успев ничего сделать, сели, как только услышали — «Сидеть, оба. Мы просто мирно поговорили с вашим другом, он признал ошибки и разрешил мне тут находиться».

— Ты же не против, что я буду здесь находиться? — глаза мужика поплыли и он сдавленно кивнул. — Вот и славно! Сразу бы так, а то в драку лезть, — улыбнулся я, проходя вглубь помещения к барной стойке, где местный владелец меня уже заприметил.

Присев на высокий деревянный стул, я нарвался на недобрый взгляд бармена. Лишь внушительной суммы кредитка немного убавила его недовольство, разжигая интерес к предстоящей беседе. Достав сигареты и закурив, я приступил к расспросам.

— Уважаемый, не подскажете мне, где я могу найти одного человека. По всей видимости, он был здесь довольно часто, и мне хотелось бы его увидеть.

— Да? Скажи хоть одну причину, почему мои парни не могут вышвырнуть тебя прямо сейчас?

— Я заплачу? — неправильный ответ. Лицо владельца скривилось ещё больше, как от половины лимона, съеденного за раз. — Он мой родственник, у него случилась беда, и хочется его поддержать. Такой ответ вас устроит? — на этот раз реакция была иной, более снисходительной.

— Все же не могу разглашать конфиденциальную информацию о моих посетителях. Ибо после каждой знатной попойки приходят жёны этих увальней. И, если рассказать всё, чем они тут занимаются, останусь без живых клиентов, эти бестии их просто с говном сожрут.

— Не понял? Причем тут информация о парне, которого я ищу?

— Ну как же! Расскажу одному, потом второму, и так пойдёт по цепочке. Один раз рот открыл — больше не закроется. Ты бы знал, парень, чего мне только не предлагали эти жёны, — мечтательно закатил глаза хозяин заведения. — И домашнюю еду каждый день, и ремонт одежды с её пошивом под заказ. Кто-то даже предлагал греть постель, пока буду ей докладывать, когда приходит её муж сюда и сколько пинт пива выпивает! Заманчивые предложения, отказался от них всех, — грусть появилась на его лице, особенно при упоминании ветреной жены одного бедолаги. Не того ли громилы жена, который встретил меня минутой ранее в баре? Может, поэтому он такой грустный и злой….

— Слушайте, не нужно мне знать всю подноготную этого места. Не местный я, информация о тех, кто с кем спит, и сколько денег тратит на подпольных карточных турнирах, тоже, — бармен напрягся. — Всего-то узнать о парне, который, может, уже и не ходит в это место, но ходил раньше. Хотя бы что-то о нём узнать нужно — место работы там, или адрес.

— Может, скажу, может нет. Зависит от того, кто будет ваш друг, — эта игра меня достала, я решил сразу идти напрямую.

— Сколько стоит ваш рабочий день в качестве владельца этого места? Удвойте эту цифру и скажите мне, это будет моя плата за информацию о Себастьяне.

Уже начиная доставать кредитки, я услышал удивленный возглас собеседника: Себастьян? Чего же ты раньше не сказал, кто тебе нужен! Убери свои деньги, не могу я их взять. Он так много помогал мне с моим баром и другими делами, что взять денег за помощь его друзьям — бесчестно! Так чего ты там хотел?

— Адрес или другую более точную информацию о его точном местоположении сейчас. Очень важно с ним встретиться. Понимаю, я был не самым лучшим другом для него и вообще не был рядом, когда был так нужен, зато сейчас обязан ему помочь, — бармен выдернул из-под чистого стакана салфетку и размашистым почерком написал адрес, после чего вручил мне.

— Вот, его дом находится на этой улице. Такая трагедия, бедный Себастьян. Смерть его сестры его подкосила, а ведь он так хотел наконец накопить достаточно денег для лечения её недуга и переезда отсюда. Не срослось как-то….

— Ещё раз спасибо. Обязательно передам от вас привет, — встав, я тут же направился к выходу. Услышав окрик хозяина заведения, я обернулся.

— Ты говорил, вроде, вы родня. Кто ты ему? Все его родственники умерли, как он сам говорил, не осталось никого у парня. Брат его тоже того, умер в один день с инцидентом, в котором бедная Лиза лишилась рассудка. Так кто ты ему?

— Очень далёкий кузен, — комок встал в горле, не давая нормально произнести слова. — Ещё раз спасибо.

Вот и ответ на твои незаданные вопросы, Джеки, как к тебе относится твой брат. Ты для него умер, попросту перестав существовать.

Неприятное место на отшибе. Даже если представить, что это почти у Третьего уровня, красоты не добавляет. Хотелось сразу же уйти, перестать дышать грязными испарениями и до боли в глазах «наслаждаться» разрухой и упадком этих уровней города. Дом Себастьяна находился поодаль от проезжей части, в глубине района деревянных двухэтажных домиков. Ничем неприметный дом, легко спутать с другими, если бы не табличка с именем. Остановившись на крыльце, я плотно задумался. Стоит ли игра свеч? Не хочется тут же получить пулю или быть прошитым насквозь из лучемёта, а в свете недавней информации такое имеет место быть.

— Соберись, тряпка! — кожа, из которой были сделаны перчатки, затрещала под напором стиснувшихся кулаков. Крупная дрожь била всё тело, интуиция кричала, что нужно бежать отсюда как можно быстрее, не останавливаясь, не думая.

Справившись с лёгкой панической атакой, я постучал в дверь. Затем ещё раз, и ещё, ответа или даже какого-либо шума внутри дома не последовало. Нахмурившись, я рукой толкнул дверь, та послушно отворилась, пропуская внутрь незваного гостя. В таком месте нужно ставить автоматическую защитную систему с турелью, а не оставлять нараспашку входную дверь, брат либо просто забыл, либо… Ему уже не до этого. Очень тяжело сломить человека, у которого есть ради чего жить, у него же такого стимула больше не было. Хотя можно найти сотни причин не пускать себе пулю в лоб, ты никогда не был на месте того, кто потерял всё и всех. Люди стараются вытянуть друзей или родственников из петли, сами того не понимая, затягивая удавку всё крепче, чаще и чаще напоминая о том, кого потерял человек и о бесцельности его существования. Есть случаи обратные, только они больше исключение, нежели факт. Убить гораздо легче чем спасти.

Вытянув лучемёт из кобуры, я осмотрелся. Может всё-таки просто ограбление? Пара ребят забралась к Себастьяну и решила поживиться, на этих уровнях — не редкость. Пройдя внутрь дома, я начал осматривать каждую комнату, не находя ничего, кроме пыльных столов и полок. На кухне обнаружились упаковки из-под еды быстрого приготовления. Еда на одного человека, скорее всего, Себастьяна, кормить сестру этим он бы не решился, тем более у неё было специальное питание и уход.

Седьмой не так часто, но работал на меня, присылая новые кипы данных о Себастьяне и Лизе. Как мне показалось, зря. Хотелось либо приехать и помочь им, или же забыть вовсе, не видеть всю тяжесть груза на плечах брата. Не могу точно объяснить, что меня останавливало, только вот вмешиваться в их жизнь я не мог.

Я закрыл глаза, мой мозг послал Псионический сигнал, который выявлял любое разумное существо в непосредственной близости от объекта, использующего этот сигнал. Контуры совершенно незнакомого дома начали вырисовываться в сознании блеклыми очертаниями, словно небрежный набросок карандашом архитектора, который явно куда-то спешил. Трёхмерная модель отображалась в мозге, указывая на те комнаты, в которых я был, и те, в которых ещё только предстоит побывать. Обрисовывался второй этаж с тусклой крупицей света — сознанием Себастьяна. Он сидел посреди комнаты за карикатурно нарисованным моим сознанием столом и напивался. Это было видно по машинальным манипуляциям со стаканом и бутылкой, данные действия не вызывали никаких всплесков мозговой активности. Казалось, за столом на втором этаже сидел труп, только вот я помню этот слепок сознания, этот силуэт, если его можно было так назвать. Пси сканирование рисует причудливые картинки, смазывая всё, кроме теневых набросков и свечения мозговой активности. Без цвета, без практически каких-либо деталей ты бродишь разумом по этому карикатурному миру. Кто-то может назвать это эхолокацией, я же называю это «Гранью». Ступив за неё, ты видишь мир в истинном виде, без фальши цветов и форм, который преобразуют твои чувства в сигналы для мозга. В этом состоянии нет посредника, только сияние чистого разума, который, как факел, освещает путь во тьме.

Аккуратно поднявшись вверх по лестнице, я обнаружил приоткрытую дверь в комнату, за которой находился Себастьян. Не успел я толком прикоснуться к ней, как мимо просвистела пуля, выбив щепки за моим правым плечом.

— Не стреляй! Это Джеки, я пришёл поговорить! — только и успел крикнуть ему я, прислонившись к стене.

— Знаю, поэтому и стрелял, — послышался пьяный голос из глубины комнаты.

— Зачем так грубо, можно же всё обговорить.

— Нечего обсуждать. Не в настроении я обсуждать или вспоминать старые времена, Лиза умерла, — послышался звук наливания жидкости в стакан и тихий всхлип.

— Вхожу, Себастьян! Не пальни случайно в меня, — пнув ногой дверь, я зашёл внутрь комнаты с поднятыми руками, всем видом демонстрируя безобидность своих намерений.

Встретил меня мужчина, полностью утративший какую-либо волю к жизни. Красные потухшие глаза, мятая и грязная одежда, запачканная кровью в нескольких местах. Взлохмаченные волосы, недельная запойная щетина на лице и амбре, способное убивать мух в полёте, либо же выводить из строя сразу нескольких людей, которые рискнут подойти достаточно близко к нему. Пистолет лежал на столе, хозяин оружия был слишком занят наполнением стакана для очередного употребления выпивки внутрь. Руки его так тряслись, что добрая часть выплёскивалась ещё до того, как стакан добирался до рта. Рядом с большой бутылкой дрянного пойла лежал маленький неприметный пакетик, наполовину пустой. Ближе к краю стола, разделённая на две дорожки, лежала «Пыльца», перетягивая взгляд на себя.

— И зачем ты тут объявился? — глотая очередную порцию яда, произнёс Себастьян. — Казино в галактике закончились? Или же ты решил спуститься с небес и посмотреть, как живут обычные люди на белом свете, а Джеки?

— Ты пьян и неадекватен, давай поговорим, когда ты придёшь в норму, — неровная улыбка появилась на его лице.

— Я в полном порядке! Никогда ещё не чувствовал себя более трезвым и адекватным! Или ты хочешь поспорить с этим? — губы его дёрнулись, и рука легла на пистолет.

— Мы всё сможем обговорить, только дай мне тебе помочь. Себастьян, посмотри на себя, в кого ты превратился? Заливаешь горе дешёвым пойлом, и, ты серьёзно — «Пыльца»? Кто мне всегда говорил о вреде наркотиков, особенно про то, что стоит избегать его? Я не узнаю тебя, неужели человек, который был гораздо лучше меня во всём, смог вот так вот сломаться. Сдаться после смерти сестры. Ты тот, кто научил меня судить по справедливости, правда, не помогло мне это тогда….

— По справедливости? А нет сраной справедливости в этом поганом мире! Если бы не ты, моя сестра была бы жива и здорова. Ещё тогда, пять лет назад, она хотела улететь отсюда и найти лучшую жизнь для нас троих, — рука Себастьяна сжалась сильнее на рукоятке пистолета. — но не смогла осуществить свою мечту….

— Послушай меня. Я помогу со всем, чтобы не потребовалось тебе или ей. Можно увезти её тело с этой поганой планеты и похоронить в лучшем месте, хоть поставить ей мемориал на орбите. Давай вместе обсудим новую жизнь, вдвоём.

— Ты не имеешь права даже упоминать её. Ты бросил нас, даже не взяв ответственность за всё случившиеся.

— Имею, Себастьян, я любил её не меньше твоего, — голос мой дрогнул, — может, даже больше. Не мог ей признаться тогда, не смогу и сейчас у неё на могиле. Потому что трус, и всегда им был. Сейчас же хочу исправить грехи прошлого, грехи нас обоих, идём со мной, и мы всё решим, обещаю.

— Мне не стоило… не стоило открывать свой рот, — слёзы забарабанили по столу, голос Себастьяна стал надрывистым и глухим. — Если бы не моё долбанное чувство справедливости, всё было бы иначе. Зачем было заступаться за того урода, из-за него нас вышибли с работы. Сказали, нам не нужны конфликты с профсоюзом, слишком много шумихи! Ну и подумаешь, его брата раздавило на производстве, с кем не бывает, не страховой случай, — он ударил кулаком по столу, бутылка звякнула, соприкоснувшись с полом, дорожки наркотика взлетели в воздух невесомой взвесью.

— Ты лишился работы и не смог оплачивать лечение Лизы?

— Я подвёл её, — всхлипы стали чаще и громче. — Незачем ей было знать о нашей проблеме с деньгами, она бы не нервничала так сильно из-за этого. Всё спрашивала, когда примет таблетки — «А когда Джеки приедет к нам, так хочу его увидеть». Нужно было соврать, сказать, что ты приедешь очень скоро, тогда бы она не переживала так сильно…. Лиза покончила с собой. Хоть и дорогостоящая терапия помогала ей недолго, она страдала. Демоны прошлого поглотили её разум, догнали убегающую от себя девушку. Последние слова, которые я услышал были — «Всё хорошо, не переживай, Себастьян, ты справишься». Кто же знал, что это прощание перед тем, как выпить весь пузырёк мощного успокоительного.

— Ты ничего не мог сделать, Лиза сама выбрала этот путь. Не нам её судить, прошлое может быть невыносимым, — горячие капли потекли по моему лицу, попадая на губы, оставляя горькое послевкусие после услышанного. Стоило приехать сразу, неважно, что скажет Себастьян, главное увидеться с Лизой. Отвезти её в лучшую клинику, к лучшим Псионикам развитых секторов галактики. Ей бы восстановили личность, удалили болезненное прошлое, вылечили бы от незаживающей раны сознания. Даже психологические травмы такого уровня подвластны медицине развитых миров. Но слишком поздно….

Палец Себастьяна нырнул в пакетик, собирая на себе его содержимое, после чего тот отправил его в рот. Зрачки его расширились, сосуды в белках глаз полопались от чрезмерного напряжения. Неотвратимо брат надвигался на меня. Первый удар застал меня врасплох, сразу же повалив на пол, последующие были ожидаемы, но закрываться я не стал. Боль от сломанного носа, выбитых зубов и множества синяков и ссадин — ничто, по сравнению с душевной. Не помню, сколько это продолжалось, просто через какое-то время удары стали слабее, потом прекратились вовсе. Послышался вой потерявшего всё парня, разглядеть что-либо я не мог, кровь из рассечённого лба залила оба глаза. Парочка зубов покинула свои уютные гнёзда десен, чуть не застряв посреди глотки острыми маленькими лезвиями, которые невероятно сложно проглотить. Повезло, сплюнуть успел. Наконец Себастьян прекратил рыдать, взглянул на пистолет на столе и недобро улыбнулся.

— Не стоит этого делать, — глотая некоторые буквы, прохрипел я. Стоит ли остановить его прямо сейчас, пока он не сотворил непоправимое? — Мне не хочется применять силу к тебе, брат. Правда, если придётся, я сделаю это, обещаю.

— Заткнись! Всё из-за тебя, сукин сын, только ты виноват в этом и твои мерзкие силы! Я не сдал тебя тогда агентам СГБ, хотя мог получить всё, буквально всё. Они приходили не раз и спрашивали, давая самые смелые заверения, что Лизе помогут лучшие Псионики, но я молчал, стиснув зубы, а ты даже не появился за столькие годы, — он уже на четвереньках дополз до стола, обшаривая его поверхность на предмет оружия.

— Ты хочешь сказать, смог бы меня простить? Сколько раз я мечтал снова увидеть тебя и Лизу, забыть все прошлые невзгоды, вот только это невозможно! Не мог, просто не мог….

Найдя трясущейся рукой пистолет, Себастьян схватил его, резко направив ствол на меня. Мне показалось, вот он — конец. За это мгновение пронеслось многое, если не вся моя короткая жизнь. Так и не нажав на спуск, он, вскрикнув, схватился за голову, завыл как раненый зверь. Протерев глаза от заливающей их крови, я смог рассмотреть происходящее более точно. Брат лежал на полу, обхватив голову руками, оружие было при нём. Вынув свой лучемёт, попутно вставая, я направился к нему в надежде закончить всё бескровно. Можно прострелить ему руку или ногу, тогда он будет не в состоянии орудовать пистолетом и сопротивляться. Подойдя достаточно близко, рука с лучемётом прицелилась в конечность неадекватного брата, неожиданно Себастьян не стал ждать выстрела, а прыгнул на меня, сцепляя по рукам. Зажатый спусковой крючок заставил оружие изрыгать концентрированные лучи, разлетающиеся по комнате, прожигая всё на своём пути, оставляя чёрные следы или воспламеняя доступные горючие материалы. Кружа в смертельном танце со сцепленными руками, ни Себастьян, ни я, не способны были остановить это безумие, пока всё вокруг начинало заниматься пламенем. Наконец лучемёт использовал весь заряд, узкое дуло раскалилось до бела на кончике заострённого жала, индикатор боепитания мигал, обозначая пустоту аккумулятора. Брат на секунду подвис, разглядывая бесполезный лучемёт у меня в руке, чем я и воспользовался, ударив им по его руке с пистолетом, тем самым обезоружив. Удар ногой в грудь отправил его к стене, не давая поднять пистолет, который тут же оказался у меня.

— Остановись! — крикнул я, направляя оружие на брата, у того в руке блеснуло что-то острое и металлическое.

Всё произошло как в замедленной съемке: его нечеловеческий прыжок ко мне с ножом в руке, боль от входящего в плоть клинка, оглушающий выстрел старого как мир огнестрельного оружия, его удивлённый взгляд. На пол приземлился я затылком, мгновенно отключаясь в слепящей вспышке боли.

Запах дыма, первое что ворвалось в вернувшиеся сознание. Тугая вспышка боли обожгла затылок, перетекая в острою в брюшной полости. Сквозь звон в ушах послышался до содрогания отчётливый звук треска занимающихся волос на голове, резко подскочив я тут же пожалел об этом, скорчившись от боли в позе эмбриона, сфокусировав всё своё утекающее сознание на рукоятке ножа, торчавшей из живота. У меня нет времени ждать, пока его аккуратно достанут из меня медики, клинок мешает мне двигаться, а мне нужно найти Себастьяна и выбраться отсюда…. Рука сама потянулась к рукоятке, обхватив её закопчёнными пальцами, я закусил ворот плаща и дёрнул. Приходить в себя не хотелось, острая боль сменилась неприятной пульсацией, заставляющей вернуться из блаженной темноты в реальный мир, где одна боль и кровь. Сколько же крови! Нужно её остановить, иначе не проживу и пару минут…. На глаза попались осколки недавней бутылки. Взяв один, я распорол им подкладку плаща, сразу же приложив её к ране. На первое время сойдёт, но без помощи я всё равно загнусь, проникающие ранения брюшной полости не так просты, как могут показаться.

— Себастьян! — глаза наконец прозрели, и я ужаснулся происходящему. Всё вокруг было объято пламенем, некоторые перекрытия уже обрушились, обнажая адское пекло первого этажа. — Себастьян, где ты?!

Чуть левее стола в груде деревянных обломков закряхтели, зашевелились, сдвигая самые мелкие из них. С трудом через дым и очаги пламени я добрался до завала, заметив окровавленную руку брата. Десяток секунд понадобилось чтобы откопать верхнюю часть туловища Себастьяна, после чего пытаясь привести его в чувство. После пары шлепков по лицу он всё же открыл глаза и поднял взгляд на меня, грустно улыбаясь.

— Почему я так и думал, что этим закончиться….

— Заткнись и побереги силы, нужно выбираться, — схватив за руку, я ещё раз попробовал вытащить его из-под завала. Не выходит!

— Не стоит, лучше спасай себя. Не хочу жить с осознанием того, что чуть тебя не убил, — слабый голос брата заставлял меня сильнее работать свободной рукой, только застрял он накрепко.

— Ты закроешь свой рот, и тогда мы выберемся отсюда! Подожди немного, ещё чуть-чуть….

Послышался протяжный треск под ногами, ума хватило только на то, чтобы схватить за руку Себастьяна до того, как пол под ним провалился на первый этаж. Меня сразу повело за братом, пришлось отпускать импровизированный бинт и хватать стол освободившейся рукой. Я сразу ощутил нестерпимый жар, кожа на руке начала запекаться, идти волдырями. Лицо Себастьяна излучало небывалую для него грусть и отрешённость в данной ситуации, хоть и его тело начинало пылать. Снизу был настоящий ад, меня тянуло всё ниже и ниже, будто в этой самой точке прямо сейчас сила притяжения увеличилась многократно, пытаясь убить нас.

— Отпусти….

— Заткнись! — прорычал я, стараясь тянуть брата на себя, насколько хватало сил. Вся правая сторона тела начала нещадно обугливаться, впаивая в плоть ткань надетой одежды. Глаза Себастьяна наполнились слезами, рот раскрылся в крике, действие «Пыльцы» проходило, и он начинал ощущать весь спектр болевых ощущений.

— Уходи! Не смей подыхать вместе со мной! Слышишь меня, Джеки, вали отсюда! — брат надрывался в крике, отпуская свою руку. После чего очень тихо, одними лишь губами он произнёс: — Я иду к тебе, Лиза, жди.

Последние секунды я пытался держать его раскрытую руку, но он вырвался, падая в огненную бездну, которая приветливо заглотнула угощение в виде человеческого тела. Послышался нечеловеческий крик сгораемого заживо человека, спустя пару секунд он прекратился. Моё обожжённое лицо перекосило в гримасе ярости и душевной боли, правая рука, марая кровью всё, до чего дотрагивалась, обхватила плечи, правый глаз отказывался открываться. Мощная Псионическая волна привела меня в чувство, заставляя задуматься о своей жизни и искать выход из этого огненного ада как можно быстрее. Окно, всё это время находившееся в этой комнате, призывно заблестело, указывая путь на свободу. Быстро встав, я разбежался, плечом вышибая стекло, которое веером осколков брызнуло на улицу, усеивая ими всё вокруг. Рухнув на землю, словно тряпичная кукла, даже не попытался сделать кувырок, встретив лицом асфальт, пятная его кровью и оставляя ошмётки обгорелой кожи. Отползая подальше от горящего здания, мельком я заметил в окне фигуру мальчишки, который, улыбаясь, смотрел на меня, пламя же обступало его, словно признавая его превосходство. До того, как сознание моё померкло, я успел прочитать по губам, что он произнёс — «До скорой встречи, Джеки».

Гнев, он полыхал сильнее огня, который не так давно сжёг мою кожу, прошёл буквально до костей. Нет в мире большей боли, чем боль от потери дорого тебе человека, или же сгореть заживо, остаётся только выбрать, что тебе ближе. Языки пламени медленно лизали моё зависшее в воздухе тело, оголяя мышцы и нервное волокно, в точности перенимая моё психологическое состояние — Оголённого нерва. Всё вокруг было не чем иным, как плодом моего воображения, лишь глубинами собственного разума, его чертогами. Очень липкими и опасными, там, где можно потерять себя. Вокруг меня полыхал огненный ад — это всё, чем представлялось то самое место позади огромной хрустальной стены. Море живого пламени, обжигающего каждую клеточку твоего психологического конструкта, уничтожая тебя изнутри и снаружи. Мне нужно сгореть, восстав, словно феникс, из собственной боли, наконец, приняв себя истинного, без фальши и ограничений.

Пламя, словно ожидая моего подтверждения, воспылало с новой силой, охватив тело, закрывая путь к отступлению раз и навсегда. Как объяснить, какого это — сжечь самого себя в гневе и боли, усиленной многократно в чертогах собственного разума? Это можно только прочувствовать…. Невозможно думать, кричать, иначе ты пустишь обжигающий огонь внутрь себя. Рассыпаться в пепел, осознавая конец прежнего бытия, ожидая начало нового. В такой момент хочется только одного, умереть навсегда. Сознание постепенно мутнело от переизбытка болевых ощущений, после чего померкло. Сознание, которое больше мне не принадлежало. Джеки умер, да здравствует Джеки….

Я уверенно ступал по стремительно разрушающемуся хрустальному ущелью, стена падала, признавая хозяина данного сознания. Наконец нога ступила с хрустального крошева на водную гладь, оставляя после себя расходящиеся круги на воде. Сотни мертвецов в миг обратили внимание на нового противника, бросая терзать друг друга. Множество мёртвых, сияющих бледным фиолетовым светом глаз, уставились на меня в предвкушении лёгкой добычи. Головы первого десятка лопнули, как спелые арбузы, расплёскивая слабо напоминающую мозг субстанцию вокруг. Воздух поднялся вихрем вокруг моего тела, окружив меня непроницаемым щитом, разрезая каждого тупого зомби тугими направленными потоками. Ноги оторвались от поверхности воды, тело воспарило над мёртвыми двойниками, заставляя их задирать головы, которых они тут же лишались.

— СМОТРИТЕ, КТО ВЕРНУЛСЯ! — демонический гогот пронёсся по всему доступному пространству, указывая на появление мелкого ублюдка.

Вслед за голосом, больше похожим не раскаты грома, появилась невообразимо громадная фигура, полностью состоящая из мрака, размером даже на прикидку не уступающая самой стене. Дай ему волю, он мог заполонить всё вокруг, поглотив мой разум, начав отравлять своим присутствием реальный мир. Тлеющего не было видно, по сути, он не был нужен, я мог справиться самостоятельно. Лёгким движением руки морок рассеялся, оставив лишь парящего парня вместо невероятного чудовища, которое устрашило бы любого, кто на него взглянет. Глаза парнишки нужно было видеть в тот момент, когда вся его сила вмиг пропала, оставив того на милость противнику, чья сила за гранью твоего понимания. Громадный кусок фиолетового хрусталя сшиб эту букашку на огромной скорости, смяв маленькое тельце под своим весом, встретившись с водной гладью. Он больше не ощущал себя богом или истинной силой, способной поглотить меня, а дальше и весь реальный мир, своей болью, неисчерпаемым гневом. Вот сейчас, осознавая свою смертность перед реальным хозяином сего пространства, он боится. Истекая кровью из собою же созданной оболочки, смертной оболочки.

— Как? — прохрипел мальчишка, пуская кровавые пузыри, устремив свой взгляд на истинного бога этого места.

— Я всего лишь вспомнил, дружок, — я опустился рядом с придавленным телом, мы обменялись взглядами, свой он опустил, смотря как медленно вытекает вся его кровь, окрашивая воду в алый цвет.

— Ты не Джеки, не тот, кем был раньше, некто новый, незнакомый, — взгляд затуманивался, фразы становились всё более короткими, сменяясь хрипами, попытками вздохнуть смятыми легкими. — Не убивай! Подумай, я тебе нужен, — страх говорил за него, сливая фразы в сплошной поток нечленораздельной чепухи.

— И не собирался. Сделаю нечто, — на моём лице появилась мерзкая ухмылка, не означающая для Джеки младшего ничего хорошего, — более практичное.

Глаза парня наполнились ужасом, руки попытались зацепиться за непроницаемую водную гладь, для него становящуюся прочнее бетона. Срывая ногти и моля о пощаде, он всеми силами пытался отговорить меня от сего действия, самого унизительного для него лично, быть поглощённым мной. Рука вошла в череп с лёгким сопротивлением, начиная превращать плоть в струящийся дымок, который тут же впитывался в кожу. Некогда пропавшие шестерёнки разума становились на свои места, с каждой секундой давая больше контроля над собственным разумом. Хрустальный занавес рушился, унося с собой недосказанность и неопределённость прошлого. Когда от тела не осталась и следа, я резко осознал одну мысль, которая очень долго терзала мой затуманенный разум. К чему столько боли и страданий вытерпело моё тело, разум, душа. Гнев и боль, вставшая на своё место, выстроила баланс, которого не было так долго.

— Зря ты это сделал. Однажды ты не сможешь его сдерживать, и он вырвется на свободу, будет диктовать свои правила, как было раньше. Стоило его уничтожить раз и навсегда, стереть в пыль, которую нужно развеять над самыми глубокими омутами памяти, — Тлеющий появился из неоткуда, просто вырос за спиной, вглядываясь в глыбу хрусталя, ставшую могилой парнишке.

— Как я мог уничтожить часть самого себя? Гнев, боль, страх и непостижимый ужас лишь ещё одна грань человеческого разума. Кем мы будем без него? — сигарета появилась у меня прямо во рту уже в тлеющем состоянии. Затянувшись пару раз, я обернулся к Тлеющему, ожидая ответа, он лишь покачал головой.

— Мне пора? — неуверенно спросил осколок моей личности.

— Пора, — поднявшись, я протянул руку, он её пожал.

— Спасибо. Может, всё это было не зря….

Подул неожиданно свежий бриз, унося с собой остатки Тлеющего в виде пепла, настолько далеко, насколько позволяли мои просторы сознания. Остатки трупов так же закружили сгоревшими частицами вокруг, обозначая конец битвы, но не войны. Каждый раз задавая вопрос или же сомневаясь, мы боремся с самим собой, с тем внутренним зверем, который всегда прав в независимости от ситуации и контекста. Этот зверь зовётся Эго, мне удалось на некоторое время приобрести равновесие с ним, лишь на время….

— Уже уходишь? — сквозь грохот падающих хрустальных глыб я услышал вопрос от того, кого не ожидал тут встретить.

— Ухожу, но обещаю вернуться, — улыбка рассекла моё лицо, кулаки сжались, а голова повернулась к Себастьяну.

— Не задерживайся слишком долго, мы ждём тебя, — в отблесках фиолетовых осколков появилась хрупкая фигурка в лёгком летнем платьице. Лиза улыбнулась настолько широко, насколько смогла, перетягивая всё внимание на себя: на свои тонкие девичьи плечи, струящиеся волосы цвета чистого золота, самые глубокие и завораживающие голубые глаза, которые я когда-либо видел.

— Мне осталось совсем немного, я обязательно вернусь к вам, — слеза, запечатлевшая в себе вселенскую тоску, скатилась по щеке, сорвавшись вниз, и тут же растворилась в воде.

— Не подведи мою сестру и на этот раз. Как только закончишь с делами «там», приходи, она будет ждать тебя, — выражение лица брата было как никогда серьёзным. Лиза, прятавшаяся за его спиной, то и дело выглядывала, смущённо краснея, и снова скрываясь за братом. Стена продолжала всё больше разрушаться, усеивая всё вокруг глыбами размером с автомобиль, а некоторые были гораздо больше целых шаттлов. Лично я чувствовал, им ничего не грозит, их не завалит, больше не погребёт прошлое, не затмит боль от пережитых мной чувств.

Пришло время покончить со всем этим. Махнув на прощание Лизе с Себастьяном, я медленно вдохнул полной грудью и закрыл глаза. Грохот, хрустальный треск, звонкий голос девушки, которую я люблю, сменился мерзким звоном в ушах. Гул силовых кабелей, вибрации, проникающие сквозь череп прямиком до мозга, запах запёкшейся крови и общей затхлости дразнил обонятельные рецепторы. Еле различимые болевые сигналы от повреждённой руки проникали сквозь наркотический барьер обезболивающего.

— Доброе утро, «Праймос»! — заорал я во весь голос, растягивая слова.

После открытия глаз картинка долго и упорно не хотела фокусироваться, показывая раздвоенное изображение смазанных, нечётких образов. Сконцентрировавшись, я смог убрать это, осталась только небольшая рябь, как на исказившейся записи. Тело, словно после самого длительного марафонского забега, просто отказывалось включаться, отдаваясь болью во всех конечностях, которые и без этого были словно залиты свинцом под завязку. Если судить по относительной ясности сознания, стимуляторы ещё действовали, тело же отказывалось повиноваться мозговым импульсам, пропуская мимо попытки пошевелить хотя бы пальцем не простреленной руки.

Неужели конец? Пройти через такое, чтобы вот так вот закончить? Быть не может! Не было ещё такого дерьма, из которого Джеки Смайл не выбрался бы, были ситуации и похуже. Стоп. А была ли ситуация хуже? Не видно никаких вариантов оптимистичного развития событий для меня, вероятно, даже для всего человечества, если всё же это оружие чужих. Ещё один вопрос — а не наплевать ли мне на всё человечество? Почти каждый человек, не скованный честью или словом веры в богов, думает только о себе в ситуациях, напрямую угрожающих его жизни, даже не обсуждается. Хотя очень многие запутавшиеся люди могут поспорить со мной, очень рьяно, агрессивно и яростно защищая свои хрупкие иллюзии человеческой сплочённости, мира во всем мире. Эмпатия существует только для себя и самого близкого окружения. Что такое сострадание и миллионы лет эволюционного инстинкта самосохранения? Может, я просто трус?

С каждой такой мыслью силы покидали тело куда стремительнее, чем до этого. Вот уже стало труднее дышать, звон в ушах стал почти невыносим, сердечный ритм начал давать сбои. Сдохнуть так близко к цели….

«ВСТАВАЙ»

В затухающее, словно угли догоревшего костра, сознание ворвалась вспышка, нечто перекрывающее все мысли и эмоции, что были до этого. Холодные, липкие объятия смерти сменились на яркое пульсирующее состояние эйфории. Ещё немного, и вот она, нирвана. Тело налилось силой, даже простреленная некогда рука вновь зашевелилась как прежде. Я вскочил будто ничего из произошедшего раньше не было: ни клинической смерти, ни громадного Пси фона, ни самого утомительного и сложного пути в моей жизни. Казалось, мозг сейчас сгорит от тех оборотов, которые на него свалились, не в состоянии справиться с этими чувствами, которые захлестнули его. На металлический пол полетели уцелевшие после тяжёлого путешествия части скафандра, они мне больше ни к чему. Серое вещество кипело, жаждая действия, работы на предельной мощности, сжигая каждый нейрон, каждую связь между ними, дабы выпустить, наконец, непостижимую концентрацию энергии. Словно силовой кабель, пропускающий через себя напряжение в десятки раз превышающие его допустимый предел. Резкие, рваные движения как у пыльцевого торчка, или же злостного любителя кофеина, сопровождали меня, даже на таких сверхскоростях я осознавал краткость момента жизни. Как только закончиться странная волна энергии, я покойник.

— «O», ты тут? — быстро проговорил я в воздух, ответа не последовало. Интерфейс не работал, виртуальная карта дополненной реальности отсутствовала, хотя другая электроника вроде работает.

Подскочив к мед устройству, я вытянул пару сенсоров, соединяющихся с ним проводами, и приложил их к запястью. Несколько нажатий на сенсорную панель, и сканирование состояния организма пошло, высвечивая показания на экране. Каждый раз, когда мед комплекс пытался показать результат, высвечивалась ошибка, перезапуская сканирование, и так по кругу, раз за разом.

— Работай, хренотень! — двумя пальцами я постучал по сенсорной панели, окончательно обидев сложное устройство. Он мигнул напоследок и отключился. — Мать! Зараза ты бесполезная! — пнув со всей дури комплекс, я двинулся на поиски плазменной винтовки.

Каждая клеточка тела была напряжена до предела, ещё немного и сосудик в голове лопнет, опустив пелену тьмы навсегда. Спустя несколько минут поисков взгляд наткнулся на винтовку, вернее то, что от неё осталось. Разбита вдребезги при падении, невезение высшего сорта. Последнее оружие, что осталось — это «Ластик», призывно мигающий индикаторами заряда, переместившийся в набедренное крепление на правой ноге. Думать больше было некогда, движение — жизнь, промедление — смерть. Стремительно нырнув в проход, я выбросил из головы ненужные мысли, которые уже вязкой массой начали стопорить шестерёнки осознанности, которые трудились на пределе возможностей.

Мертвенный синий свет, который источал туман, устилающий длинный коридор с множеством дверей, не предвещал ничего хорошего. Хотя весь этот дредноут был одной большой проблемой, на решение которой бросили двух людей. Два человека против неведомого зла, во имя чего? Спасения человечества или всей галактики со всем многообразием жизни в ней? Какой идиот из верхушки СГБ решил, что это будет отличным планом? Отряд, сука, «Эпсилон»! Смех, да и только. Самый комичный дуэт последнего столетия, а я проводил кучу времени за просмотром галактического вещания, знаю, о чём говорю. Туман неохотно расступался пред ногами, как бы считаясь с моим присутствием здесь, но давая понять — «Тебе здесь не рады». Пространство позади темнело, заливаясь чернотой, отрезая путь обратно и указывая на несостоятельность всего пути до этого момента. Дверь по правую руку бесшумно открылась, открывая взору пугающую картину. Непостижимый для человеческого разума узор из давно высохших костей и обрывков ткани, усеивающий весь пол тесной каюты. Опомнился я только когда под ногой захрустели останки, заставив опустить взгляд, полностью охватить взглядом радиально выложенный узор. Чересчур идеальный, косточка к косточке, вызывающий желание пнуть парочку из них, лишь бы нарушить жуткую симметрию. Я присел на корточки, в ладонь легла белоснежная маленькая кость, некогда бывшая нижней челюстью.

— Нравится? — сердце пропустило удар, холодный пот мгновенно проступил на лице. Медленно поднятый взгляд наткнулся на тусклый силуэт, сотканный из голубого тумана. Девочка лет десяти придирчиво осматривала своего собеседника.

— Ты… ты о чём? — сбивчиво ответил вопросом на вопрос я.

— Это не твоё, положи на место. Ты нарушаешь порядок, установленные законы.

— А чьё это? — ответ был очевиден, но ужаса после услышанного это не остановило.

— Моё, конечно.

Я снова посреди коридора, в том же положении, что был в комнате, в руке белела челюстная кость. Дверь, которая служила мне проходом в жуткую комнату, была заварена наглухо. Кисть дрогнула, выронив предмет находящийся в пальцах, тут же сжимаясь в кулак. Если хотя бы попытаться осознать произошедшее, можно попрощаться с вменяемостью навсегда, поэтому такой мысли в голове не возникло, даже после того как открылась следующая дверь. Так же бесшумно, зазывая в маленький филиал новой психологической пытки, только для тебя Джеки…. Не успев опомниться, я уже был в комнате, словно кто-то промотал никому неинтересный момент из фильма при помощи пульта, ещё больше дезориентируя меня, пугая. Множество чёрных пластиковых мешков для тел наполняли комнату, на всех была налеплена одна и та же пометка с надписями. На каждом мешке была выведена аббревиатура — «СГБ». Я в два шага оказался у ближайшего пакета, дрожащими пальцами начал расстёгивать молнию, желая узреть содержимое. Передо мной предстало белое, словно мел, женское тело, без видимых ранений или дефектов. Всмотревшись в лицо, внутри похолодело. Это была Кера. От её кожи исходил холод такой силы, что руку, находящуюся в непосредственной близости, начинало неприятно покалывать.

— Нельзя вот так вот бросать девушку, — Кера открыла белёсые глаза без зрачков, рот расплылся в игривой улыбке. — Почему ты бросил меня? Мне так холодно без твоего тепла, подари мне его ещё немного, совсем чуть-чуть….

— О чём ты? — голос дрогнул, мысли лихорадочно заметались в голове, не давая успокоиться, принять правильный вектор поведения.

— Ты бросил меня! — её рука ухватила меня за запястье, мгновенно обжигая его холодом, делая нечувствительным. — Ты бросил нас! Мы так по тебе скучаем, Джеки, — слёзы полились из невидящих глаз, оставляя следы изморози на щеках. Она с силой потянула руку к своему животу, прикладывая мою ладонь к нему, примораживая её намертво к фарфоровой на ощупь коже. — Тише, тише, иначе не почувствуешь. Сконцентрируйся, хотя бы раз в жизни будь предельно серьёзен, — тихо шептала она, поглаживая руку.

Вдруг я ощутил заметную пульсацию, будто бьётся ещё одно сердце, там, где быть его не должно. Сильный толчок заставил меня дёрнуться, отстраниться назад, в результате недоумённо осматривая место, где должна была быть моя кисть. Боли не было, только ещё не пришедшее осознание об утрате конечности. Громогласный смех заполнил помещение, вгоняя в транс, заставляя закрыть глаза, забывшись в вечности.

Открыв глаза, я нашёл себя всё там же, в коридоре, наполненном бледно сияющим туманом. Тело было целым и невредимым, насколько это было возможно, учитывая пройденный путь. Лишь стойкое ощущение пульсации не покидало левую кисть, не давая сослаться на нереальность сего события. Абсолютная нереальность происходящего граничила с чистотой разума, которой никогда не было, вероятно, и не будет больше. Был страх, да чего там, настоящий ужас от увиденных картин. Не было лишь одного, паники. Не хотелось убегать, забиться в истерике в ближайший угол, тихо бормоча себе под нос старые молитвы, в надежде на то, что хотя бы один из старых богов услышит тебя и подарит быструю смерть вместо бесконечного ужаса безумия. Что меня держит на грани? Моя стальная воля, а может, невероятные Псионические способности, являющиеся контраргументом на манипуляции с разумом? Возможные ответы таились в конце пути этого жуткого лабиринта психопатии и глубокого подсознательного контекста. Мысли в голове с каждой минутой становились всё более тяжёлыми, будто неповоротливыми валунами, которыми очень тяжело манипулировать. Следующая дверь бесшумно отъехала в сторону, приглашая пройти новый виток невероятных приключений, прямиком из мыслей и образов, свихнувшихся Псиоников, доживающих свой век в домах скорби по всей галактике.

Снова скачок, я стою посреди VIP комнаты отдыха, которые обычно находятся в публичных домах для особых клиентов. По всюду бархат и шёлк алых оттенков, которыми была застелена огромная кровать в центре помещения. Чуть поодаль по кругу стояли диванчики, обитые тем же материалом, создавая тем самым сцену и зрительский зал. Откуда-то сверху на кровать упал широкий конус света, в котором появилась совсем юная девушка, жестами приглашая присоединиться к ней. Совершенно незаметно для меня зрительские места заняли люди, по большей части мужчины и совсем юноши, ожидая представления практически в полной тишине, лишь изредка перешёптываясь между собой. Лица всех присутствующих причудливо искажались, не давая рассмотреть их черты, узнать в них хоть кого-то знакомого.

— Господа, ну и милые дамы, конечно! Позвольте представить вам нашего гостя, который, к слову, припозднился немного, но мы сошлём это на дела не отлагаемой важности. Прошу любить и жаловать — Джеки Смайл! — люди, сидящие вокруг, сдержанно похлопали, сразу же поймав тишину после взмаха руки представляющего меня человека. — Мы так рады, так рады, что вы почтили нас своим присутствием. Понимаю, у вас была тяжёлая дорога, не совсем приятная, местами даже смертельно опасная! Но всё же мы ожидаем от вас представления, которое нам было обещано. Ох, как же это было давно, — печально проговорил мужчина, вышедший из тени. Искажённая туманная маска заменяла его лицо, как и у всех присутствующих. Рукой он указал на кровать, на которой в нетерпении ждала девушка, теребя край довольно откровенного на вид костюма.

Я медленно подошёл к кровати, присев на неё, абсолютно не понимая, чего от меня хотят увидеть собравшиеся здесь. Нежные, мягкие руки начали массировать мне плечи, аккуратно укладывая меня на спину. Девушка забралась на меня сверху, заслоняя собой слепящий из неизвестного источника свет, она уверенно водила руками по телу, находя самые чувствительные точки. С каждым снятым ей лично элементом одежды загадочные искажения на лице становились менее заметны, давая куда больше информации о людях в комнате, чем прежде.

— Лиза, хватит играть с нашим гостем. Все собрались тут не за чересчур долгой прелюдией, вероятно, сам господин Джеки жаждет, наконец, отведать запретного плода, такого сладкого, но в то же время дурно пахнущего, — ведущий сего представления подошёл буквально вплотную, давая рассмотреть своё лицо. Бишоп, мерзко ухмыляясь, опускал голову всё ниже, пока не оказался со мной нос к носу. — Сорви этот райский фрукт и превратись из мальчишки в мужчину!

Девушка ойкнула, услышав громкий гогочущий смех, эхом разнёсшийся по комнате. Наконец обратив внимание на нее, я понял, почему он назвал её этим именем. Лиза смотрела на меня полными слёз глазами, умоляя закончить неприятное представление. Я было дёрнулся с места, как на запястьях сомкнулись браслеты наручников, с силой вдавливаясь в кожу.

— Нет, нет, и ещё раз нет! Всё не так, ты должен припасть к её губам, промолвив — «Любовь моя, я так долго ждал этой минуты. Давай же сольёмся в сладостном экстазе, забыв обо всём на свете, только ты и я, здесь и сейчас. Ведь с того самого момента, как я встретил тебя, в моей голове поселилась лишь одна мысль — овладеть тобой!». Вот, что ты обязан был сказать, Джеки, а не пытаться спасти того, кто уже мёртв по твоей вине, — укоризненно продекларировал Бишоп, поправляя шляпу, которая являлась частью старомодного костюма.

— Джеки, пусть это закончится, — прошептала Лиза, прижимая руки к обнажённой груди.

— Молчать, безвольная сука! Дай мальчику насладиться тем, что он заслуживает, ведь он хотел сделать это с тобой, не мы. С самой первой встречи мысль вертелась в твоей испорченной голове — изнасиловать её. Доставить удовольствие себе, не задумываясь о последствиях. Да тебе вообще было плевать, что с ней станется после того, как ты закончишь.

— Заткнись, мразь! — крикнул я, тут же получив удар в лицо, заставляющий на мгновение потеряться в пространстве.

— Кто это мразь? Ты, видимо, чересчур много о себе возомнил. Ещё раз напоминаю тебе, кто ответственен за смерть этой милой девчушки, — Все люди, находившиеся в помещении, протянули указательный палец в мою сторону, в тот же момент обретая черты лица тех, кого я когда-то убил. — Либо ты делаешь по-моему, либо же история приобретёт более трагичный финал. Выбирай, лжец, — Бишоп презрительно фыркнул, подходя к Лизе за спину, после чего резко схватил её за волосы, задрав голову. В его свободной руке блеснуло что-то острое, аккуратно прислонившись к шее девушки.

— Я убью тебя! Остановись, ублюдок…. - точное движение вскрыло глотку от края до края, давая крови выплеснуться наружу.

— Ты сам сделал свой выбор, как и тогда, — враг из прошлого отпустил волосы Лизы, подталкивая хрипящую девушку ко мне.

Её глаза поблекли, она повалилась, орошая кровью моё лицо. Руки пытались освободиться от наручников, только сильнее заставляя их вгрызаться в кожу, вызывая сильную боль. Я почувствовал горячее дыхание у самого уха и услышал слова, её последние слова.

— Это из-за тебя всё произошло, ты виноват в моей смерти, только ты….

Очередной виток, осточертевший коридор с множеством дверей и голубым туманом. С каждым разом становящимся всё более густым, непроницаемым, всё ярче освещая пространство вокруг. Две прошлые двери были так же подвергнуты завариванию, как и самая первая. В некоторых местах прорастали грибы, часть поверхностей была заполнена мхом, мерцая при взаимодействии с туманом. Да и само помещение изрядно постарело, поизносилось, словно я прыгнул вперёд во времени, наблюдая явные изменения окружения. Мои руки сами обхватили колени в надежде почувствовать себя хоть чуточку в безопасности, привести себя в относительный психологический порядок.

— Это всё нереально…. Нет, не может быть такого, этого просто не может быть, — окровавленные руки вцепились в волосы, крик мой, вероятно, был слышен на всём проклятом дредноуте. Я медленно лёг на пол, поджав под себя ноги как можно ближе.

Сотни голосов неустанно кричали в голове: женские, детские, мужские. Пытались осудить, успокоить, в каком-то роде подбодрить. Стоило прислушаться к одному, как его сразу же перебивали трое, ловишь пару слов троицы, присоединятся шестеро, и так до бесконечности, превращая всё в несуразную кашу нежного шёпота и яростной ругани. Только одна мысль металась в звенящем черепе, перебивая весь шум постоянно прибавляющихся голосов — «Я хочу, чтобы это закончилось!». Лихорадочные движения в надежде нащупать «Ластик» в набедренной кобуре, крик радости, когда оружие, наконец, в руках. Неприятный на вкус металлический ствол показался мне амброзией, тем, что я никогда в жизни ничего вкуснее не пробовал — вкус избавления. Палец нащупал спусковой механизм экспериментального оружия, нежно поглаживая, желая растянуть сладостный момент перед вечным забвением. Ещё немного, совсем капельку, вот оно! Чувство, когда ты сам владеешь своей жизнью, решаешь, жить тебе, или умереть — вот настоящая эйфория. Никто не способен доказать мне обратное, пока сам не окажется в данной ситуации.

Где-то на грани уплывающего в омуты безумия сознания послышался голос, точнее два голоса. Женский и мужской, они не кричали на меня, не осуждали, лишь шептали что-то сквозь почти непроницаемую завесу психической нестабильности. Мне удалось ухватиться за них, подтягивая всё ближе и ближе, различая целые слоги вместо отдельных букв. Заслушавшись странным дуэтом, я даже на миг забыл о том, что хотел сделать мгновение назад, настолько родными и спокойными были эти голоса.

«Ос-та-но-ви-сь»

Мозги рывком встали на место, запоздало сработал рвотный рефлекс из-за ствола «Ластика», засунутого мне в рот. Оружие мигом полетело в дальний конец коридора, давая, наконец, вдохнуть полной грудью. Я закашлялся, приступы тошноты переросли в спазмы, вызвавшие рвоту. Голова была готова расколоться надвое, из глаз градом лились слёзы. Всё тело било судорогой, знобило в невероятной лихорадке, не слушались ни руки, ни ноги. Не могу точно сказать, сколько я пробыл в таком состоянии: пару минут? Часов? Вечность? Последнее было самое убедительное, когда глаза мои разлепились, а дыхание выровнялось. От тумана осталась лёгкая дымка, окружающая место моего «отдыха», под ладонями ощущалась густая подушка люминесцирующего мха. Приложив немало усилий, мне удалось привести себя в вертикальное положение, вызвав ещё один приступ тошноты, который был подавлен. Почти, считай на волоске от бесславной кончины, распавшись на атомы на дырявой рухляди, которую когда-то величаво называли «Праймос», даже не представляю, насколько крошечного шага мне не хватило, чтобы нажать на спуск…. Меня всего передёрнуло от этой мысли.

Отдохнуть в полной мере не дали, за спиной послышался низкочастотный гул вперемешку с писком. Рука рефлекторно дёрнулась к набедренной кобуре, нащупывая лишь пустое место. До меня не слишком быстро начали доходить события недавнего времени, взгляд устремился в дальний угол помещения, выцепив тускло подсвечиваемую рукоятку дезинтегратора. Что-то прыгнуло из темноты, вцепившись в мою шею множеством манипуляторов, так сильно напоминающих лапки паука. Под вспыхнувшим манипулятором разошлась кожа, не способная ничего противопоставить лазерному резаку, способному прожигать листы тонкой стали. Под раздачу попала тыльная сторона ладони, закрывающая уязвимую часть тела от пучка сконцентрированной энергии, принимая большую часть разрушающего воздействия. Свободная рука схватила «Паука» за металлические лапки, обвивающие шею, пытаясь ослабить чудовищную хватку дройда. Луч, сбитый ударом наотмашь, скользнул по атомарной броне, уходя вниз, поджигая мох. С пояса сорвался узкий многофункциональный нож, тут же вошедший в сочленения между лапками «Паука». Ему это не понравилось настолько сильно, что он, ослабив хватку, спрыгнул, испуская ультразвуковой писк.

— Давай, сукин сын! — крикнул я, водя клинком с атомарной заточкой из стороны в сторону. — Только ты и я. Без подлых трюков, что скажешь? — хищная ухмылка расплылась на моём лице.

Оптика дройда блеснула красным светом, отвечая на вопрос лучше любых слов. Но я и не собирался следовать своим же правилам, метая нож в «Паука» уже в прыжке спиной в сторону выброшенного оружия. Тот чиркнул по оптическим сенсорам дройда, заставив того замешкаться и отступить лишь на секунду, которой мне хватило для нацеливания ствола «Ластика» в его сторону.

— Увидимся на том свете, тварь! — мой крик неожиданно громогласно прокатился по коридору. Палец уже вдавил спуск, запуская процесс формирования пучка дезинтегрирующей энергии.

Со стороны дройда внезапно вырвалась ослепительная вспышка света, сбивая прицеливание, уводя выстрел чуть выше положенного. Взрыв ударной волной вышвырнул меня из коридора, словно я ничего не весил, прикладывая меня об ближайшую стену соседнего помещения, отправляя в нокаут.

Пробуждение было не из приятных, спина отозвалась болью первая, после подключилось всё тело. Вот же мразь! Пустил световую вспышку, сбив выстрел, тем самым спас нас обоих…. Удачливая гнида, ничего не скажешь. А главное, умная, мне кажется, даже умнее меня в какой-то степени. Облокотившись на стену, я огляделся, осматривая место, куда меня забросило. Недавний коридор выводил в помещение с несколькими развилками и большой лестницей, уходящей на следующую палубу — «Капитанский мостик для запасного командующего состава». Интуиция подсказывала, что мне нужно именно туда, да и не только интуиция. Каждое из пяти органов чувств кричало об этом, особенно Псионика. Небывалое прежде ощущение эпицентра чего-то зловещего окутало разум, заставляя съежиться всем нутром, уважая невиданное устройство, способное на такое. В глазах двоилось, шум в ушах стал невыносим, мозг вопил от натуги, пытаясь то и дело увести меня в спасительные объятия тьмы, только я сопротивлялся.

Если спросят, никогда не смогу рассказать, как мне удалось встать в тот момент, откуда взялись силы, которых до этого не осталось. Пару минут назад я готов был распылить себя на атомы в приступе безумия, думая о спасении, спасительном забвении, а сейчас вдруг решил продолжить путь в один конец. Он с самого начала был таким, ещё с момента встречи меня и Саймона в том номере на космической станции рядом с поганым Курзатиц, одним из главных поставщиков «Пыльцы» — чумы 22-го века.

Словно древняя развалюха на протезах из прошлого века, я двинулся по лестнице в неизвестность, шаг за шагом приближаясь к источнику самого сильного Пси фона в галактике, когда-либо найденного человечеством. Мы-то открыли в себе талант к Псионике каких-то 50–60 лет назад, и это далеко не эволюционные установки, данные природой — “»Не трогать до 22-го века». Учёные наперегонки опровергали одну теорию за другой, так и не найдя зерно истины о зарождении наших способностей. Да и владели этим даром от силы десять-пятнадцать процентов от всего человечества. Тот, кто создал оружие такой Псионической силы, знает куда больше любого человеческого ученого о природе Пси энергии, мне осталось только дойти и одним глазком глянуть на это чудо инженерной мысли. Стоп, а если я смогу овладеть данной силой? Присвоить её себе, наконец, изменить мир, в котором мы живём. Откуда эти мысли? Когда я начал задумываться о судьбе человеческого рода, мне всегда было плевать на них, лишь бы сам жил припеваючи.

Думать слишком сложно, мысли путаются, замирая на месте, преграждая путь следующей. Шаг, шаг правой, шаг левой превратился в шаг правой, запнулся и упал на колени. До двери ведущей на мостик я буквально приполз по ступенькам, подслеповато нащупывая кнопку открытия. Дверь послушно открылась, позволяя ввалиться внутрь помещения, пятная пол алыми каплями текущей крови из носа. Единственная рабочая в данный момент рука подтягивала всё тело, сантиметр за сантиметром разрывая дистанцию между мной и конечной целью.

— Финишная прямая, красавчик, осталось-то, рукой подать, — хрипло проговорил я, сплёвывая сгусток крови в сторону.

Рывок, колени отдаются болью, издавая жалобный хруст суставов, рука нащупала спинку стула, использую её как опору для поднятия всего тела. Потребовалось пара-тройка попыток, но я смог подняться на ноги, возмутив вестибулярный аппарат, чуть не сведший все старания в ноль. Вложив в повреждённую, более нечувствительную руку «Ластик», я взглядом оценил помещение, цыкнув себе под нос, закончил осмотр. На зрение можно больше не полагаться, картинка плыла, рябила цветными пятнами, перекрывая полностью обзор, не давая разглядеть деталей палубы. Падая, сшибая всё на своём пути, из последних сил я продвигался, как крот, на ощупь и Псионический радар. Где больнее шпарит, туда и держать путь. Каждый шаг давался титаническим трудом, отдаваясь острой болью в голове, будто два шурупа ввинчивали в каждый висок на максимальной скорости, водя из стороны в сторону. Глазные яблоки горели, пульсируя болью в такт каждому движению, бросая транслируемую картинку из крайности в крайность. То высветляя определённые участки пространства впереди, то затемняя весь обзор по краям, пугая надвигающейся тьмой. Цели выжить уже не стояло, это было невозможно при таком Пси фоне, даже я проживу не больше пяти минут, а если эта штука пустит импульс, как было на палубе с призраками, пиши завещание, дружок.

Сощурившись как можно сильнее, я умудрился разглядеть непроницаемый чёрный объект, не вписывающийся в интерьер палубы от слова совсем и являющимся здесь лишним. Два шага, настолько хватило остатка сил, после чего ноги подломились, обвалив тело на пол капитанского мостика, где моё лицо встретилось с неприветливой поверхностью. Вспышка боли немного отрезвила разум, придавая каплю сил на подъём на четвереньки, давая продвинуться ещё десяток сантиметров, пока голова не упёрлась во что-то твёрдое. В месте прикосновения головы к неопознанному предмету начало растекаться странное чувство, проясняющее голову, возвращая зрение. Рука зашарила в поисках опоры, наткнулась, как мне показалось, на самое горячее, что я когда-либо трогал в своей жизни, вынуждая отдернуть ее, ища другую точку опоры. Найдя её спустя некоторое время, я попытался встать, сразу же рухнув на колени буквально в десяти сантиметрах от странного предмета, который я видел до этого.

Большой, поглощающий весь доступный свет в округе обелиск с высеченной в нём нишей под трон, чересчур крупный даже для двухметрового представителя человеческой расы. Вокруг себя он создавал оптическую иллюзию, препятствуя более точному изучению деталей. И ради этого я тут? Огромного булыжника, искажающего свет в видимом спектре? Несколько неловких шаркающих движений ближе к обелиску, новая попытка всмотреться в место под трон. Обычно я не верил в сказки по типу — «Если долго смотришь в бездну, бездна начинает смотреть на тебя». Но здесь сомнения постигли мою голову после странного движения в непроницаемой тьме. Приблизившись ещё ближе, буквально сунув голову в настоящую бездну, я почувствовал нечастые, но очень глубокие вибрации, словно двигался монструозный маховик, запуская одной вселенной известный механизм. Подняв взгляд, я начал более пристально всматриваться во тьму, увидев, как открываются два тёмно-фиолетовых глаза.

Вспышка, боль, уносящая за грань человеческого понимания, миллионы голосов на разных языках и диалектах. Осознание всего вселенского таинства лишь на миг, после чего сознание тонет во всепоглощающей тьме.

На орбите маленького ничем не примечательного мирка вспыхнула сверхновая. Чудовищных размеров антрацитовый шар энергии, испускающий энергетические протуберанцы фиолетового цвета, проходящий сквозь ничтожные для их величия планеты, системы, целые секторы галактики. И чем дальше они уходили от эпицентра Псионической сингулярности, тем меньше происходило эволюционных скачков одарённых, отдаляя их от истины. Миллионы людей в развитых секторах галактики видели первый и последний на их веку фиолетовый закат, или восход, в зависимости от места и времени. Обычные человеческие существа, ещё полвека назад открывшие дар Псионики, и не догадывались какая сила свалилась на их плечи сейчас. Многие так и не узнают, навсегда погрязнув в пучинах безумия. Чтобы пронестись одаряющей и карающей дланью, Псионической сингулярности хватило и нескольких минут, ибо эта сила куда быстрее скорости света, и не законам физики этого мира ограничивать её. Планета, на орбите которой произошло редчайшее событие в галактике, навсегда запомнит этот день, дряхлые старики с полностью выжженными глазами будут рассказывать внукам об этом, приукрашивая, но никак не преуменьшая грандиозность события.

«Праймос» — загадочный проклятый дредноут исчез. Пропал в ярчайшей вспышке Псионической энергии, но навсегда ли? Не нам судить, время само расставит всё на свои места. Некогда появившийся на просторах космоса как угроза, он стал решением угроз, которым только суждено появиться, готовя человечество заранее, вероятно, к самым ужасающим проблемам в их краткой по меркам вселенной жизни.