Серия «ВСЕЛЕННАЯ MARVEL»

ЛИН МАНУЭЛЬ МИРАНДА

«Ничего похожего на рождественскую елку в Рокфеллер-центре, – подумала Наташа Романофф, – елку для террористов, сумасшедших, криминальных отбросов». Образы праздничных леденцов в полоску не кружились в холодной огненно-рыжей голове Черной Вдовы. Агент ЩИТа взглянула на зеленый шпиль, засыпанный снегом, переливающийся огнями и стразами Сваровски, – центральный образ ежегодной манхэттенской вечеринки. И в ее сознании прозвучали два слова.

«Счастливого Рождества? Точнее – групповая цель».

Наташа знала, что знаменитую ель Рокфеллер-центра можно использовать разными опасными способами. Как символ? Да. Подходящий объект для широкого освещения в СМИ? Да. Место теракта с большим числом жертв? Да. Да. Да. Она вздохнула и коснулась наушника:

– База, прием. Ни следа их Альфы.

– Принято, но пока рано сворачиваться, Черная, – голос Коулсона трещал в ее ухе, пока она двигалась сквозь толпу. – И найди Красную. Мы потеряли ее сигнал.

– Принято, база. Отбой, – она продолжала идти.

Море поднятых рук (в каждой – мобильник с включенной камерой) со всех сторон приветствовало стофутовую норвежскую ель, как если бы эта громадина приземлилась на чужую планету, жители которой были язычниками, и заняла бы главное место в пантеоне.

«Да, на «Планету Сардин» – в один заснеженный квартал сегодня набилось больше миллиона», – подумала Наташа. – И для чего? Увидеть чертово дерево».

Это был мрачный субботний вечер в декабре, неудачное время для толп и прогулок, а значит, эти елочные фанаты оказались до смерти продвинутыми. Наташа лишь надеялась, что «до смерти» – это не буквально.

«Туристы плюс террористы? Это всегда приносит плоды».

Возможности возникновения катастрофы поражали. Взгляд вверх – защита снижена: ни один из зачарованных адептов ели не смотрел по сторонам, хотя по Пятой авеню в конце квартала спускался большой парад. Когда рождественская толпа стала волноваться и карабкаться по скользким металлическим заграждениям на каждом углу площади Рокфеллер-центра (пересечение Сорок девятой и Пятой), полиция Нью-Йорка сдалась. Теперь полицейские просто проклинали холодный день, ожидая конца смены с другой стороны заграждений, а их дыхание поднималось вверх клубящимися белыми облачками.

«Просто патрульные с пончиками, не команда экстра-класса. Еще один плюс выбора данной мишени, – подумала она. – Человеческая пробка и уставшие копы на страже».

Наташа вновь коснулась наушника:

– Красная, что происходит? Ава! Ты заблудилась?

Ответом был только белый шум.

«Это очень плохо…»

– Эй, хороших выходных! – сказала изможденная мать в веселенькой красной шали, ставя покрытую полиэтиленом коляску на обочину рядом с Наташей. – Классный комбинезон…

Наташа кивнула, глядя, как ребенок в алом исчезает в заснеженной толпе.

«Не отвлекайся, Романофф. Делай свое дело, и, возможно, на этот раз никто не пострадает». Продвигаясь по Пятой авеню, она подняла свой рюкзак повыше.

«Да, верно».

Шансы на то, что операция закончится без инцидентов, были ничтожно малы, и в этом случае красным на снегу будет уже не шаль. Наташа знала, что «комбинезон» был современным РХБЗ (радиационная, химическая, биологическая защита) костюмом, только напоминающим зимнюю одежду. На самом деле он был снабжен угольным фильтром и полосками индикаторной бумаги М-9, так что она могла измерить все, что бросят в нее из любой зоны. Очки на шее тоже были не для катания с гор, а для выживания: изнутри к ним крепилась каппа, вроде складного респиратора. Если оставить в стороне биологическую защиту, весь наряд снижал риск, что кто-нибудь из суперфанатов Черной Вдовы узнает ее знаменитую рыжую шевелюру.

«Увы, это цена твоего статуса супергероя среди супергероев…»

Но именно содержимое рюкзака отделяло Наташу от остальных. Специально разработанный в ЩИТе, он был полон взрывчатки М-183, а С-4 (всего шестнадцать зарядов) в ней хватило бы, чтобы стереть с лица земли целый квартал, если придется.

В отличие от остальных, Наташа Романофф пришла сюда не ради праздничной елки. Она должна была избавиться от группы террористов, планировавших использовать Рокфеллер-центр как эпицентр беспорядков. Ее главной целью был их лидер, грозивший провести самую большую и хитро спланированную химическую атаку в истории нации.

Если это случится, северо-восточный мегаполис и коридор Бостон – Вашингтон, где проживает более пяти миллионов человек, будет отравлен химикатом, распыленным в воздухе. Невидимые, не обладающие запахом частицы захватят нейроны в мозгах людей и разрушат их, если Наташа не успеет уничтожить некий, пока еще не известный, распыляющий прибор, прежде чем лидер террористов нажмет сегодня на кнопку где-то на улице в центре парада.

«Главное – без паники».

Уже не в первый раз она несла ранец со взрывчаткой по улицам города. За ее спиной были Приштина и Грозный, Сана и Джибути, даже Богота. Она проводила зачистки в среде сербских революционеров и чешских партизан, пиратов Йемена, Вооруженных сил Сомали и колумбийских наемников, но тогда все они знали, что это война. Это не делало операции менее изматывающими, скорее – менее неожиданными: дома изрешечены пулями, дороги разрушены самодельными бомбами, враги знают каждый закоулок. Эти города стали театрами военных действий задолго до ее прибытия. Все мирные жители, которые смогли уехать, давно покинули их.

По крайней мере, так Наташа убеждала себя.

Тут же был самый центр Манхэттена. Атака, запланированная в праздник на американской земле при свете дня, когда движение на улицах достигло своего пика. Невероятная удача для группы психопатов, стремящихся привлечь внимание мировой общественности, – это всегда срабатывало. Каждый теракт приближал их к желаемому результату, порождая заголовки со словами вроде «ЧУДОВИЩНЫЙ!», «СМЕРТЕЛЬНЫЙ!», «КРОВАВЕЙШИЙ!», которые могли стать главным поводом, чтобы поставить страну на колени.

«Если только кто-нибудь это не остановит. – Она посмотрела на часы. – Давай, Ава. Где ты?»

У них не было времени на игру в прятки. Парад продлится еще два часа, а значит, Рокфеллер-центр будет наводнен гражданскими. Время было выбрано неслучайно. «Атака на Перл-Харбор произошла в 07.53 утра, первую из башен-близнецов протаранили в 08.45». Если у них получится, этот день будет хуже одиннадцатого сентября.

Стоя в толпе, Наташа знала, что может открыть кока-колу и окатить минимум пятьдесят человек, даже не встряхнув бутылку как следует. Вздумай она использовать хотя бы один С-4 здесь и сейчас, последствия невозможно было бы вообразить. Но если не использовать заряд, число людей, пострадавших от химической атаки, будет гораздо больше. Нелегкое решение. Никогда не бывает легким.

«Двадцать восемь лет мира. – Она прочла это в одном из заданий Авы. В Академии ЩИТа цитировали журналиста по имени Крис Хеджес. – Время покоя, который знала наша планета с момента появления первых летописей. Как один человек может изменить ситуацию?»

Даже если это Черная Вдова.

«Но ты не одна. Теперь вас двое, – укоряла она себя. Не знаю, почему ты всегда забываешь об этом. Черная и Красная, помнишь? Тебе необязательно оставаться в одиночестве, Наташа…»

– Наташа! – раздался голос Авы у нее за спиной. – Я нашла Альфу. Он прямо за углом. Но есть одно «но»…

Наташа услышала это в голосе Авы раньше, чем увидела. Каменная твердость, адреналин, бьющий в каждом слоге.

«Предательство».

Ее рука сразу же скользнула к десантному поясу.

«Нет на месте…»

Голос Авы стал громче и резче:

– Если хоть один волосок упадет с головы Альфы, я выстрелю, – сказала она. – Ясно?

– Ясно, – ответила Наташа, поднимая руки. Медленно повернувшись к тому, что осталось от ее семьи, она посмотрела в дуло собственного «глока».

«Эй, огромный парень из камня. Знаешь, ты немного напоминаешь мне одного моего большого зеленого приятеля…»

Стоя у подножия огромной каменной статуи Христа, возвышающейся над Рио-де-Жанейро, Наташа надкусила плод дикой гуавы. Девушка рассматривала монумент и поедала спелый розоватый фрукт, не обращая внимания на сок, капающий с подбородка. Гладкие сероватые руки из мыльного камня были раскинуты в стороны, будто гигантский сорокаметровый мессия, чья фигура выделялась на вершине горы, действительно думал, что может заключить в свои объятья весь город.

«Ах, ребята, идите ко мне…»

– Скажи, зачем мы опять забрались сюда? – Ава Орлова, новобранец Академии ЩИТа, чьей наставницей в настоящее время являлась Наташа, бросила взгляд на гуаву в руке спутницы. – Ха. Надо же. По тебе не скажешь, что ты любишь фрукты.

– Я люблю фрукты. Почему бы не любить? – Наташа сглотнула. – Что ты хочешь этим сказать?

– Давай-ка подумаем. – Ава начала двигаться сквозь толпу туристов, собравшихся на смотровой площадке высоко над городом. – Толстая кожа, но кое-где в серединке можно найти сладость и мягкость, – произнесла она с невозмутимым выражением лица. – Слегка потрепана и даже с гнильцой…

– Забавно. – Наташа нахмурилась. – А что, по-твоему, я ем? Камни?

Ава зашагала вдоль перил, оглядываясь на Наташу через плечо.

– Не знаю. Может, патроны? И запиваешь их горючим.

Стараясь не улыбаться, Наташа снова повернулась к городу. С тех пор как девушки покинули Нью-Йорк, их отношения смягчились и перешли в приятельские. Наташу это нервировало.

«Не пытайся узнать меня настолько хорошо, чтобы судить обо мне, малышка. Для каждого, кто пытался, это заканчивалось смертью».

Черная Вдова обвела взглядом раскинувшийся внизу бледный город и бескрайний голубой океан, швырнула кожуру гуавы в небо. Кожура описала в воздухе дугу и упала, покатившись вниз по склону горы. Не отрывая взгляда от города, Наташа вытерла ладонью липкие губы. Каждый раз, когда она приезжала в Рио-де-Жанейро, она поднималась на эту возвышенность; за годы это превратилось в традицию. Несмотря на то что работа забрасывала ее в Рио далеко не впервые, девушка никак не могла привыкнуть к этому городу, особенно к его виду со смотровой площадки статуи Христа на горе Корковаду. Эта, пусть и глупая, привычка всегда имела для Наташи большое значение, и ей очень хотелось показать это Аве.

«Как этот мир может быть таким дерьмовым и в то же время выглядеть так волшебно?»

Здесь действительно было необыкновенно красиво: береговая линия очень напоминала странную, нарисованную от руки карту, вроде тех, что располагались на первых страницах старых книг в жанре фэнтези. Все перед глазами Наташи было слишком четким, слишком неправдоподобным, слишком ярким, чтобы быть настоящим.

Обычно в реальности мир далеко не так прекрасен.

Однако здесь все было настоящим. Прямо перед глазами вырастала отвесная стена горы Сахарная Голова с вертикальным утесом и канатной дорогой. Пляжи Ипанема (прямо как в песне) и Копакабана (в другой песне) широкой песчаной полосой тянулись от горы к югу. Затем, оставив далеко позади пляжные гранд-отели, линия, соединяющая океан и сушу, обрывается, неожиданно сменяясь горсткой крохотных остроконечных холмов, возвышающихся над набегавшими на отмель волнами.

Если бы Наташа присмотрелась внимательнее, она разглядела бы среди гостиниц «Копакабану Пэлас», где в пятидесятых годах Говард Старк влюбился в вид на море (хотя, скорее, в купавшихся в нем женщин) и приобрел пентхаус на шестом этаже, который уже несколько недель служил для Наташи и Авы оперативной базой.

Наташа сообщила Коулсону, что заберет Аву из Академии ЩИТа для того, чтобы совместить проведение операции с отпуском. Однако истинная причина была ясна: они прибыли в Южную Америку лишь с одной целью.

«Отомстить за Алексея».

Иван Сомодоров был мертв, однако его террористическая сеть все еще существовала. Вдовы прибыли в Рио по следу оперативных данных (Ава начала называть их «фактической историей» во время учебы в Академии), чтобы с их помощью привлечь убийц Алексея к суду и уничтожить сеть Ивана вместе со всем его «Красным отделом» – школой шпионов с дурной репутацией, которая разрушила жизни Наташи и Авы. Смерть младшего брата Наташи, бывшего первой любовью Авы, причинила страдания им обеим.

«И в том, и в другом случае…»

Теперь, когда девушки сталкивались с задержками, расследование то и дело заходило в тупик, а на вопросы не было ответов, Наташа решила взять тайм-аут на несколько часов. Она привезла сюда Аву на своем «харлее», не обращая внимания на нестерпимый послеполуденный зной и не в силах объяснить, зачем она это делает.

Какое-то неясное предчувствие…

Наташа знала лишь, что уже ощущала то же самое прежде, – в первый раз, когда карабкалась по черепичной крыше во время обычной разведывательной операции на окраине Гаваны.

В другой раз она испытала то же чувство, когда летела на вертолете «апач» над ослепительно зеленым рисовым полем Мьянмы так низко, что помешала семье слонов принимать водные процедуры в реке Мали.

Это же ощущение вернулось к девушке, когда она пластом лежала на крыше во время разведывательной миссии в Алеппо, наблюдая за тем, как солнце поднимается над полуразрушенным минаретом Великой мечети, и слушая, как по сирийскому городу эхом раздается утренний призыв к молитве.

Позднее она вновь ощутила то же самое, когда в морозной Москве спускалась по тросу Живописного моста и ей в ноздри неожиданно ударил теплый аромат корицы и кофе из располагавшейся неподалеку пекарни «Ватрушка». В то время она вывозила скомпрометированный источник информации из холодной, враждебной страны – своей Родины.

Вспоминая все это во время операции в «зоне отрицания», Наташа была вынуждена признать, что осознала нечто, что отрицать невозможно. Остатки мечты или, может быть, надежду.

«Если мир все еще может казаться таким прекрасным (даже сейчас, после всего, что произошло), тогда кто знает?»

Может быть, еще не все потеряно для этого холодного орбитального шара из никеля, железа и кремния, этого изношенного, скованного притяжением камня, который каким-то чудесным образом пережил все, что когда-либо было ей дорого.

«Может, когда-нибудь здесь будет не только смерть, потери, предательство и боль. Не только одиночество и разлука…»

Наташа смотрела на мир перед собой, словно пытаясь разглядеть в нем подтверждение своим мыслям. Год, прошедший с тех пор, как умер Алексей, был для Наташи и Авы тяжелым по многим причинам. Семьи Наташи больше не было, ее друзья разъехались кто куда. Если Ава действительно собиралась и дальше называть себя Красной Вдовой и использовать новообретенную силу для всеобщего блага или даже простого выполнения указаний Марии Хилл или Коулсона, ей нужно было обрести надежду.

Может быть, это случится именно сегодня.

Наташа сделала глубокий вдох, сосредоточив взгляд на расстилающемся над ней ярком небе.

«Успокойся, Романофф. Что с тобой не так? Ты действительно превращаешься в какую-то чокнутую…»

Наташа отвела взгляд. Откуда-то из толпы доносилось радио, игравшее неофициальный гимн Рио – печальную и протяжную песню Жоао Жилберту в стиле босанова. Она звучала везде: в такси, в холле любой гостиницы города; ее мотив не выветривался из головы неделями: «Высокая и загорелая, красивая юная девушка из Ипанемы гуляет…»

– Извините… – толпа туристов пришла в движение и вытеснила темноглазую, темноволосую девушку в старомодном облегающем платье зеленого цвета к перилам так, что та оказалась в опасной близости к отвесному склону горы и задела локтем плечо Наташи. Потеряв равновесие, девушка отклонилась в сторону и почти перевалилась через перила, но Вдова успела схватить ее за руку. Наташа почувствовала, как девушка сомкнула пальцы вокруг ее запястья в попытке вернуть себе равновесие.

– Осторожнее, – сказала Наташа. – Вид из окна скорой не такой красивый.

Незнакомка вряд ли была намного старше Авы.

– Простите! Простите… – девушка перешла на ломаный английский с сильным акцентом. – Простите, да, простить. Со мной приключиться несчастный случай, – проговорила она, пятясь назад. – Я отвлекаться ангелами.

– Что? – Наташа уставилась на девушку. – Ангелами?

– Я иметь в виду небо. Английский не быть моим языком. – Глаза девушки были расширены, в них читалась неподдельная паника. – Прощаю тебя.

Незнакомка повернулась и тут же скрылась в толпе туристов.

Наташа наблюдала за тем, как она уходит, машинально запечатлевая в памяти черты ее лица. Для этого ей хватило трех секунд.

Выраженные скулы, широко расставленные глаза, крупные черты лица, четкий горизонтальный профиль, акцент.

Девушка говорила по-португальски, однако больше была похожа на русскую. По крайней мере, если не брать в расчет ее темные глаза и волосы, она явно происходила из Восточной Европы.

«Определенно прослеживаются уральские корни и частично кавказские. – Но в ней было еще кое-что странное для девушки в ее… сколько же, восемнадцать-девятнадцать, двадцать с небольшим? – Возможно, речь. Может ли португальский быть ее вторым языком? – Нахмурившись, Наташа ощупала свое плечо. – Может, она пыталась получить какие-то сведения? Ощущается ли какой-нибудь передатчик? Жучок, микрофон, метка? Это был агент иностранной разведки или же просто неуклюжая девица?»

Не обнаружив на плече ничего подозрительного, Наташа опустила руку и встряхнула головой. Наверное, эта операция в Южной Америке окончательно добила ее. Коулсон говорил ей, что после возвращения из Стамбула больше года назад она стала параноиком.

«Разве можно считать паранойей тот факт, что множество людей жаждет убить тебя? Я готова поклясться, что та девушка столкнулась со мной намеренно. Не говоря уже о том, что встретить русских туристов в Бразилии – большая редкость…»

– Наташа! Смотри! – Ава отчаянно махала ей рукой с другого конца смотровой площадки. Одна из свободно гуляющих по городу обезьян взобралась на стену рядом с Авой и теперь портила ей селфи, вопя и разевая пасть. – Обезьяна!

– Поздравляю. – Наташа покачала головой. – Прямо как ты.

Сегодня Ава была в странно приподнятом настроении; после операции в Стамбуле Наташа впервые видела, чтобы эта девочка столько улыбалась.

– «Селфи с обезьяной? Неужели я тоже такой была? – Это было слишком давно, чтобы помнить наверняка. – Надеюсь, теперь она хотя бы не будет проситься к капибарам».

Наташа снова огляделась вокруг, но девушка в зеленом платье исчезла.

«Странно. – Наташа стала всматриваться в толпу пристальнее, как вдруг почувствовала вибрацию на запястье. Девушка проверила «укус Черной Вдовы», выглядывавший из-под рукава армейской куртки, которую Наташа, несмотря на жару, надела поверх влагопоглощающего комбинезона из светового волокна. Ведь жара все же лучше, чем москиты. – И уж гораздо лучше, чем малярия, чикунгунья, вирусы денге или зика. – В месте, расположенном настолько южнее Панамы, даже у Черной Вдовы не оставалось иного выбора, кроме как отказаться от своего кожаного костюма. – Семь часов вечера? Черт…»

Она чуть не пропустила проверку связи. Снова.

Наташа опустила солнцезащитные очки на глаза и продолжила постукивать по маленькому экрану «укуса», настраивая систему мгновенной связи ЩИТа (так называемую «Сеймтайм» – засекреченную военную систему связи в реальном времени, при создании которой использовались технологии совместного использования, изначально заимствованные у ЦРУ). У правительства США было несколько версий конфиденциального Интернета, но среди них не было ни одной, которая была бы более защищенной, чем «Сеймтайм», хотя Тони Старк и называл ее хромающей связью («Хромотайм»). Он не доверял всему, что правительство (или кто-либо еще) делало без его участия.

Наташа обвела взглядом окружившую ее толпу и, чтобы отстраниться от нее, прислонилась к перилам и сделала вид, что проверяет телефон. Девушка направила крошечную камеру «укуса Черной Вдовы» на свой правый глаз, и тысячи микроскопических лазеров пробежали по сетчатке. Прозвучал низкий сигнал, Наташа нажала большим пальцем левой руки на датчик, расположенный на внутренней стороне запястья, а правой надела предоставленный ЩИТом наушник.

– Тони Старк – самый лучший друг из всех, что у меня когда-либо были, – монотонно произнес зазвучавший во внутреннем ухе синтетический голос, в точности повторяющий ее тембр. Это был ее Синт – цифровой двойник, которого она сама называла «поддельной Наташей», чьей задачей было обеспечение безопасности ее передатчика. Мария Хилл разрешила Тони применить строжайшие протоколы безопасности, принадлежавшие корпорации «Старк Индастрис» ко всем видам защищенной связи ЩИТа; в противном случае Тони вовсе отказывался ими пользоваться. В итоге он имел доступ ко всему, и теперь Наташе постоянно приходили сообщения, зачитываемые ее голосом, такие же идиотские, как и это, последнее.

Реальная Наташа вздохнула и нажала на кнопку наушника.

– Тони Старк – выдающийся обладатель мании величия, у которого не было бы девушки, если бы та не укусила его за…

– Простите, Наташа, ответ неверный, – самодовольным тоном перебил ее Синт. Прозвучал зуммер, заставив реальную Наташу вздрогнуть от неожиданности. Ей показалось, будто в барабанную перепонку вогнали маленький гвоздик. Ответ неверный.

– Ладно, так и быть. Тони Старк – самый лучший друг из всех, что у меня когда-либо были, – угрюмо повторила Наташа, четко выговаривая все требуемые синтетическим аналогом ее голоса согласные и гласные звуки. Девушка поняла, что это сработало, когда в ухе раздались аплодисменты.

– Очень смешно, – она закатила глаза. – Я собираюсь дать ему под самый лучший зад, если он не прекратит вмешиваться в мой протокол безопасности.

– Совпадение на сто процентов, – продолжил голос. – Линия защищена. Ежедневная проверка хромающей связи закончена, Наташа.

– Работает как часы, и каждый день начинается с этой дурацкой шутки Тони. – Наташа коснулась поверхности очков, и у нее перед глазами развернулась голограмма интерфейса ЩИТа, заполнив почти все поле зрения. «Что у тебя для меня нового?» Она дважды постучала по экрану «укуса Черной Вдовы» и продолжила перемещаться по интерфейсу. Перед глазами возник список пронумерованных сообщений, парящий над горизонтом.

– Поиск завершен. Сто сорок одно непрочитанное сообщение, Наташа.

– Скука смертная, – окинув пристальным взглядом открывшийся список, Наташа прокрутила записи. – А хочу ли я прочитать хоть одно?

– Семь особо секретных. Тридцать восемь секретных. Девяносто пять совершенно секретных, – громко ответил Синт. – Четырнадцать в почтовом ящике текущих операций с пометкой «С любовью, Фил». Семь в ящике с пометкой «Без любви, Тони».

– Перешли сообщения Фила на «укус». И еще, мы можем как-нибудь ускорить этот процесс? Иначе он затянется до поздней ночи.

– Хилл Мария?

– Сохранить, секретное.

– Бэннер Брюс?

– Сохранить, личное.

– Америка Капитан?

– Сохранить, нежелательное.

– Марвел Капитан?

– Сохранить, общая папка.

Дэнверс проводила сверхсекретную операцию «Ночь покера только для девочек», и в половине из тех сообщений, которые она присылала на почту Наташи, говорилось о том, у кого в этом месяце сбор (у Марии) или какой именно вредной еды больше всего захотелось Женщине-Халку. (Что-то со вкусом соли и уксуса? Или это был батончик «квейк»? Наташа успела запутаться.) Это была небольшая, специально отобранная группа, но только Наташа по ночам бывала в городе, а Кэрол можно было уговорить спуститься с командного пункта станции «Отряд Альфа», где она охраняла первую линию обороны Земли с орбиты…

Хорошо, смотрите.

Не стоит ожидать, что вы будете мириться со всей той хренью, которую влечет за собой статус самых могущественных женщин-супергероев, не имея при этом безопасного места для обмена наблюдениями. У некоторых счастливых участниц группы, которую они зачастую называли «Ночь, вперед», таким местом был старый стол для переговоров и игры в покер в подвале нью-йоркского Трискелиона. Удобно располагаясь в том же комплексе, что и Академия ЩИТа (что устраивало в первую очередь Наташу, которой приходилось быть для Авы практически второй матерью), и на дне транспортного средства Кэрол, на котором та перемещалась от станции «Отряд Альфа» до Трискелиона и которое все в шутку называли ее личным вонкаватором [лифт из фильма «Чарли и шоколадная фабрика», который мог двигаться по всей фабрике сверху вниз и справа налево], группа «Ночь, вперед» была тщательно скрыта от посторонних глаз.

Наташа улыбнулась. Ава была еще слишком юной и неопытной, чтобы стать частью «Ночи, вперед», как бы сильно она ни хотела туда попасть с тех пор, как впервые услышала о них.

«Вот почему первое правило "Ночи, вперед" – «Нет никакой "Ночи, вперед"». Дэнверс не должна была вообще рассказывать о ней Аве, эта слабохарактерная…»

Наташа выдержала паузу.

– Это все?

Синт зажужжал, производя поиск по серверу.

– Еще одно сообщение, Наташа. НЕСУБ?

– Повтори, – Наташа прикрыла второе ухо, чтобы расслышать.

– Все верно, Наташа. Передача данных произведена пользователем НЕСУБ, – повторил Синт. – НЕСУБ сейчас в сети.

– Подожди… НЕСУБ? То есть неизвестный субъект в нашей системе? Этого не может быть.

Всем агентам ЩИТа были присвоены индивидуальные цифровые профили, каждый из которых тщательно отслеживался. На защищенной линии не могло быть никаких неизвестных, абсолютно никаких.

«В этом-то все и дело, правда? Что могло проникнуть сюда, минуя "Сеймтайм" и "Старк-тайм"?»

– Выведи это сообщение на экран, – сказала Наташа, затем неожиданно повернулась к толпе и начала искать в ней глазами Аву.

Она была занята тем, что делала панорамные снимки города, кружась с телефоном у края смотровой площадки.

– Сообщение от ЩИТа. «Сеймтайм» открывается, – подтвердил Синт.

На горизонте в центре экрана появилось второе текстовое поле, и Наташа открыла его.

Ава шокированно наблюдала за тем, как Наташа сорвала с нее очки и одним движением вытолкнула ее на лестницу.

– Да что с тобой? – спросила она, когда телефон вылетел у нее из рук.

– Беги. Сейчас же! – крикнула Наташа.

Ава выглядела удивленной, но стоило ей только взглянуть Наташе в лицо, как она тут же побежала за ней. Аве было хорошо известно, что означает это выражение лица, чтобы не задавать вопросов и не подвергать себя риску. Агенты помчались вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступени сразу. Дешевые сандалии Авы хлопали по каменной поверхности. Они остановились лишь тогда, когда добежали до парковки рядом с билетной кассой и туалетами, на которой их дожидался «харлей».

Когда оставалось всего несколько шагов, Наташа остановилась и придержала Аву, вытянув руку:

– Постой.

Она достала из кармана пульт управления и нажала кнопку. Ава задержала дыхание, сама не зная, зачем.

«Ждешь, что мотоцикл взлетит на воздух? Ты, наверное, шутишь».

Несмотря на опасения, все было как обычно: щелкнула кнопка стартера, сработало зажигание и загудел двигатель. Вдовы вздохнули с облегчением.

Наташа запрыгнула на мотоцикл.

– Забирайся.

«Она снова садится за руль».

Ава уселась на сиденье позади Наташи.

– Ты хочешь рассказать мне…

– Нет. – Наташа отпустила сцепление и выехала с парковки. Не ожидая такого резкого ускорения, Ава едва усидела на месте.

«Что же произошло?»

Наташа выехала на извилистую горную дорогу, чуть не столкнувшись с грохочущим грузовиком, перевозящим джекфруты. Каждый раз, когда грузовик подпрыгивал, фрукты выкатывались на дорогу. Дикая мартышка завизжала с крышки мусорного бака, когда машина и мотоцикл пронеслись мимо нее, и подпрыгнула прямо над «харлеем», надеясь заполучить один из упавших на дорогу плодов. Ава знала лишь то, что у Наташи определенно была причина нестись с такой бешеной скоростью, учитывая то, как эта девушка держалась за жизнь и уклонялась от летящих в нее зеленых джекфрутов, каждый из которых был размером с арбуз.

«Что-то привлекло ее внимание. У нее есть цель. И очень важная».

Ава спрятала голову за спиной подруги, когда мотоцикл проскочил вперед, и Наташа срезала извилистый путь по прямой.

«"Красный отдел"? Вот из-за чего все это?»

Впереди тянулась петляющая дорога, и Ава думала о таинственной группе, которая финансировала приход к власти Ивана и продолжала финансировать его исследования, его технику, всю его армию. Другими словами, об организации, которую они с Наташей поклялись уничтожить…

«Имеет ли это какое-то отношение к Ивану Сомодорову? Или к Алексею?»

Желудок Авы сжался, и ее замутило. Девушки мчались навстречу длинной горной тени, пыля позади себя гравием. Ава чувствовала, как ветер кусает ей лицо. Она подняла голову выше Наташиного плеча, чтобы видеть простирающуюся впереди дорогу.

И лишь тогда Ава заметила, что «укус Черной Вдовы» заискрил и начал дымиться. Она с криком указала на него пальцем:

– Смотри, твой «укус»! Он горит!

– Что? – Наташа посмотрела вниз. «Укус» начал раскаляться, обжигая кожу под собой в том месте, где она соприкасалась с ручкой газа. Наташа выругалась, скинула левую руку с руля и вытянула ее в сторону подальше от тела, продолжая сыпать проклятьями. Однако она не остановила «харлей», а поехала еще быстрее, управляя им одной лишь правой рукой.

– Наташа! – закричала Ава. – Ты должна снять с себя эту штуку…

– Его заклинило. – Наташа наклонилась и отвела руку назад. – Попробуй ты…

Мотоцикл накренился, когда Ава потянулась к заевшему креплению «укуса» Наташи и принялась ощупывать его. Горячая поверхность обожгла подушечки пальцев, и Ава поморщилась.

«Как ей удается не кричать? Насколько высокий болевой порог у Романофф?»

Когда Ава вновь попыталась отстегнуть «укус», задние колеса «харлея» наехали на гравий, и мотоцикл занесло. На мгновение Аве показалось, что Наташа потеряла управление и в следующую секунду мотоцикл упадет на дорогу.

Она закрыла глаза. Пожалуйста… Пожалуйста…

– Ава! – крикнула Наташа.

Энергия, которая текла в Аве (после взрыва ОПУСа в Стамбуле она текла в ней постоянно), пульсировала и билась в ее груди, а затем хлынула к рукам и ногам, раскручиваясь подобно спирали, охватывая своими щупальцами шею, запястья и лодыжки. Хотя свет обычно проходил через ее лезвия, более-менее подходившие на роль основных проводников, сейчас Ава позволила ему выйти через пальцы.

Когда она снова открыла глаза, ее зрачки светились уже знакомым мерцающим синим цветом. Даже ее губы и кончики пальцев горели холодным синим огнем.

Наташа посмотрела через плечо.

– Ава, что ты…

Ава снова потянулась к «укусу» Наташи, на этот раз едва касаясь его. Со всех сторон «укуса» повалил черный дым…

Прибор взорвался, отлетев от запястья Наташи и поднявшись высоко в воздух над головами девушек…

Ава с криком попыталась уклониться.

– Осторожно!

Наташа поморщилась и отдернула запястье. Через несколько секунд «укус» вспыхнул, оставив после себя облако сажи и пламени.

«Нет, только не это, – подумала она. – Она перестаралась. Быстро выключи его, пока не стало еще хуже…»

– Дерьмо… – выругалась Наташа, и Ава увидела, что теперь горит и левая ручка газа. Пламя распространялось дальше, и Наташе снова пришлось управлять «харлеем» одной только правой рукой. – Ох, ну же! – раздраженно крикнула она, обращаясь к мотоциклу.

«На этот раз ты подожгла весь мотоцикл? Отлично. С твоей везучестью ты должна быть счастлива, что он не взорвался…»

– Остановись! – закричала Ава сквозь порывы ветра.

«Если этот мотоцикл действительно взорвется, я не хочу, чтобы меня запомнили как человека, который убил Мстителя».

Наташа покачала головой.

– Не могу. Они здесь, и нам нужно хоть на некоторое расстояние оторваться от тех, кто хочет нас убить, – Наташа говорила, не переставая управлять мотоциклом.

«Убить, – подумала Ава. – Кому это нужно?»

Опасно накренившись, горящий «харлей» на полной скорости въехал в клуб дыма. Наташа наклонилась в левую сторону, чтобы перенести вес тела, и ветер подхватил ее волосы. Ава повторила движение Наташи, пока мотоцикл не вернулся в вертикальное положение.

«Харлей» качнулся, оставив за собой облако дыма и гравия, но смог удержаться на дороге. Глаза Авы слезились от ветра, и это мешало ей видеть. Девушка чувствовала, что ее тело напряжено так сильно, словно его сжали в тиски.

«Преследует ли нас кто-нибудь?»

Ава обернулась. На асфальте позади них образовался кратер, над которым черной змеей вились дым и пепел. Она огляделась вокруг и увидела, что огонь распространился по всей передней части мотоцикла.

«Не могла я одна все это сделать. Кто-то заминировал ее "укус", а я лишь привела в действие взрывчатку».

Горло и легкие Авы жгло, глаза щипало. Воздух вокруг пах гарью (может быть, это горели ее волосы), и она слышала (и чувствовала), как Наташа закашлялась от дыма.

– Ты в порядке?

– В порядке? Нет! – крикнула Наташа в ответ.

«Отлично. Конечно. Как это по-русски».

Ава попыталась снова.

– Что это было?

«Я догадываюсь, что это было прямое нападение, хотя вряд ли ты это признаешь. Явно не сейчас, когда мы сидим на горящем "харлее" в считаных метрах от места нападения…»

Наташа снова увеличила скорость.

– Мой «укус». Кто-то смог добраться до него.

– Я не шучу! – прокричала в ответ Ава. – Что именно это было?

– Магний.

– Что?! – крикнула Ава. – То есть как?

Наташа не отвечала, пока они не миновали еще один поворот. Затем она наклонилась к Аве.

– Тут следы магнезиального концентрата. Ты просто исполнила роль зажигалки. Мы можем поговорить об этом позже?

«Значит, они заминировали твой "укус"?.. Великой Наташи Романофф? – Ава покачала головой. – Они знали, что я смогу взорвать его? Кем бы они ни были, они знают обо мне?»

Наташа снова резко повернула, на этот раз срезав главную дорогу и оказавшись на длинной трассе, напоминающей частный подъездной путь. Теперь пламя с левой ручки руля распространилось на большую часть мотоцикла. Тяжелые черные сапоги не так уж хорошо защищали Наташу от огня; Ава была почти босая, поэтому она подтянула согнутые в коленях ноги как можно выше, опираясь ступнями о крышки колеса.

«Мы так долго не продержимся…»

Зачавкав, мотоцикл пронесся мимо дома в стиле ранчо, затем преодолел заросший кустарником склон. Из-под колес летели галька, трава, вырванная с корнем, и пыль. С каждым оборотом колеса пламя распространялось все дальше от руля к корпусу мотоцикла. Ава наклонилась вперед и прокричала Наташе в ухо:

– Это была та девушка, да? Возле памятника? Та, что в зеленом платье? Которая пыталась передать информацию?

– Что? – вздрогнув, Наташа обернулась. На миг Ава почувствовала гордость за себя, после чего тут же ощутила себя униженной.

«Она думает, что я не заметила. Считает, что я ни на что не способна».

– Передать информацию, – повторила Ава.

– Да. – Наташа вновь сконцентрировала внимание на каменистом склоне. – Думаю, да.

«Классический ход "Красного отдела" прямиком из руководства Ивана».

Но Ава также знала, что Наташа разбиралась в этом руководстве лучше, чем кто-либо другой, а потому понимала, что должно произойти дальше. Ава снова наклонилась вперед.

– Ты оставила жучок на ее спине? Скажи, что ты оставила его, так ведь? – прокричала Ава.

Наташа чуть склонила голову набок и улыбнулась:

– Ты еще спрашиваешь?

«Конечно, ты оставила жучок», – подумала Ава.

Зная Наташу, можно было предположить, что она прикрепила той девушке обычный чип на клейкой основе, прежде чем она успела уйти. Вдовы надеялись, что за сутки (или же за тот промежуток времени, который потребуется ЩИТу, чтобы найти нужную частоту) они смогут точно определить ее местоположение. Радиочастотные идентификаторы были классической палочкой-выручалочкой при контроле передачи данных, и такой идентификатор всегда был у Наташи под рукой; он был размером с рисовое зернышко, встроенный внутрь маленького серебряного анкхского кольца, которое Наташа носила на левой руке. Кольцо было надето на безымянный палец, на котором обычно носят обручальные кольца.

«К счастью для нас обеих, она замужем заработной».

Ава снова вспомнила о предполагаемом покушении, по крайней мере, о том немногом, что успела увидеть. Локоть темноволосой девушки, толкающий плечо Наташи. Ава предположила, что тот толчок был отвлекающим маневром или, как учила Аву Наташа, ходом для неудачников. Ты должна была не сводить глаз с другой руки, которой незнакомка прикрепила к нижней части «укуса Черной Вдовы» ярлык с магнием. Это был момент, который имеет значение.

«Всегда засчитывается второй ход, ведь так ты говорила, Наташа? Второй выстрел, второй фланг, вторая атака. Видишь, я слушала…»

Девушки пронеслись через стену жакаранд [Жакаранда (лат. Jacarânda) – род растений семейства бигнониевые] и снова выехали на дорогу, огибавшую высокие холмы Корковаду. «Харлей» подпрыгнул в воздух, отчего Ава всем телом навалилась на спину Наташи.

«Осторожнее, сестра! Ты можешь просто-напросто убить нас, прежде чем это сделает кто-то из "Красного отдела"…»

– Уж кто бы говорил, дорогуша! – прокричала в ответ Наташа.

Прямое попадание. Лицо Авы вспыхнуло от смущения.

Мотоцикл приземлился, Наташа молча прибавила скорость, и девушки окунулись в нарастающий хаос вечернего движения Рио. Шины дымились, все было объято огнем. Ава снова обернулась, чтобы проверить дорогу позади них, затем крикнула Наташе:

– Там никого нет. Мы оторвались. Ты должна остановить мотоцикл, он сейчас взорвется, ненормальная!

«Ненормальная». Ава подозревала, что сапоги Наташи горят, фактически плавятся. У них не оставалось

«Но мы не одни на дороге», – подумала Ава.

Теперь Вдовы неслись, объезжая движущиеся впереди автомобили. Никто не мог остановить Наташу Романофф, когда у нее был такой настрой.

«Кем бы ты ни была, девушка в зеленом, надеюсь, ты понимаешь, что натворила, – подумала Ава. Вдалеке послышалась сирена. – Потому что это означает войну…»

Наташа выкрутила единственную рабочую ручку газа и проехала по крыше ничего не подозревающего «фиата».

Ава закричала, и «харлей» поднялся в воздух.

Ава зажмурилась, когда мотоцикл пробил сетчатый забор и приземлился на дно древнего бассейна Piscina do Casaräo.

Соприкоснувшись с водой, металл зашипел и задымился. Девушки начали тонуть, едва касаясь бетонного дна в волне цунами, которое вызвал упавший в воду мотоцикл.

Ава открыла глаза в мутной воде и увидела, как пистолет Наташи медленно опускается на дно.

«…и война – именно то, чего она хочет».

УРОВЕНЬ ДОПУСКА «X»

РАССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ И ЛИЧНОСТЕЙ (ООЛ)

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛИПП Коулсон

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ РАССЛЕДОВАНИЯ ООЛ

– Нет, Тони, я не считаю, что ты мой компьютерщик. – Наташа сердилась, оборачивая электрический ожог на своем запястье скатанной в рулон марлей, добытой в одной из многочисленных стальных аптечек Говарда Старка. – Я сама себе компьютерщик.

– Прекрасно, ведь, как уже говорил, я сейчас кое-чем занят. – Лицо Тони смотрело на стоявшую спиной Наташу с монитора размером со стену; ей было трудно определить, где находится Тони, за его спиной было огромное бетонное полотно, возможно, стена подвала. Голос Тони отзывался эхом, словно в пещере. – Если точнее, занят шестью миллионами вольт энергии электронов. Возможно, это мой лучший шанс получить Нобелевскую премию по физике, ну, или что-то наподобие. О ЦЕРН слышала? Большой адронный коллайдер? Но ничего страшного. Думаю, это может подождать, ведь нужно восстановить твою почту.

«ЦЕРН? Что Тони делает в Швейцарии?»

Поскольку квантовая линия связи между Наташей и Авой была одним из самых продолжительных открытых исследований Тони в квантовой физике, Наташа отнеслась к этому с подозрением. Но такое выражение лица Старка было ей знакомо. Он не шутил.

В тот момент она была слишком нетерпелива, чтобы беспокоиться об этом. Наташа посмотрела на Тони.

– Ты закончил?

Тони пожал плечами.

– Думаю, да.

– Твой сервер уже завершил отслеживание пути передачи данных?

Тони проверил панель на своем цифровом планшете.

– Почти, – сказал он. – Не волнуйся.

Наташа разочарованно покачала головой.

– Я не могу просто так тут сидеть. Что-то опять происходит. Я чувствую это, хоть и не могу пока понять, как все события связаны между собой.

В прошлом году было трудно найти скрытые связи между украинской судоходной компанией и московским теневым военно-промышленным комплексом, не говоря уже о подпольной турецкой лаборатории и легендарной шпионской школе Ивана Сомодорова. Мысль о том, чтобы попытаться понять, как это все связано с произошедшим сегодня, казалась невероятной.

«Как это связано? Кого ты пытаешься обмануть, Наташа? Все, что происходит в твоей жизни, связано с одним местом и одним временем. "Красный отдел"».

В тот самый миг, когда Наташа убила Ивана Сомодорова, она поняла, что «Красный отдел» придет за ней. Она знала, что русская девушка у статуи Христа сама могла быть из «Красного отдела». Кроме того, у Наташи была лишь малая часть достоверной информации, которая позволила бы ей продолжить расследование, и это была та же самая зацепка, которая шесть месяцев назад привела их с Авой в Бразилию. Несколько слов, взятых из письма, переведенного с неизвестного украинского диалекта:

Московская станция переслала это письмо в ЩИТ, а Мария Хилл – Наташе. Источник послания не был подтвержден и надежен, и агентам ЩИТа еще не удалось определить, не было ли послание фикцией. Все это, а также взлом «укуса» и таинственная девушка в конечном счете абсолютно ничего не давали. Однако… первый толчок, одна случайная ниточка или едва заметная трещина могут в итоге привести к падению целой стены.

Кое-что о стенах Наташа Романофф знала наверняка: они имеют свойство падать, особенно когда поблизости «Мстители».

«Возможно, это именно то, чего мы так долго ждали…»

– Думаешь, это они? – спросила Ава. Ей не требовалось произносить их наименование. Никого другого больше не могло быть.

– Это нам предстоит выяснить. – Наташа взглянула на Аву. – Что мы имеем? Лицо, если вообще сможем его узнать, цифровые записи, если сумеем их отследить?

– Что насчет камер наблюдения в Рио? Разве их нет на смотровой площадке статуи Христа? Могли остаться кое-какие записи, – сказал Тони.

– Этим уже занимается Мария Хилл. Она говорила, что ей понадобятся сутки. – «Хотя я не уверена, что эти сутки в моем распоряжении». – Давайте сосредоточимся на девушке.

В этой девушке в зеленом было что-то, что беспокоило Наташу, – какое-то навязчивое чувство, неуловимое ощущение дежавю. Хотя она и не могла определить, что именно ее беспокоило и почему… Что это все-таки было за чувство?

– Думаешь, она – последняя модель «Красного отдела»? Или связная? – предположила Ава. – И да, я знаю, кто такие связные, – добавила она, стараясь не выдать голосом то, как она гордится использованием в речи выученной в Академии лексики.

– Правильно, – ответила Наташа. – А это значит, что она может никем не быть и ничего не знать, кроме того, что нужно исполнять приказы и держать рот на замке. Так принято в СВР.

СВР. Служба внешней разведки Российской Федерации. Стоило Наташе произнести эту аббревиатуру, как по ее телу пробежала дрожь; даже спустя годы она все еще ощущала прилив холодного неконтролируемого страха, когда слышала три эти буквы.

Так же, как и прежнее ГРУ, нынешнее КГБ ничем не отличалось от СВР. Характеры выковывались из железа; они должны были стоять за слова, которые могли никогда не быть произнесены, за боль, которую они должны были всегда переносить.

«Вот как это работает, – подумала Наташа. – Алфавит страха».

Ава выглядела встревоженной.

– Ты действительно думаешь, что девушка в зеленом из СВР?

– Неужели СВР настолько глупы, чтобы так напасть на тебя? – Тони смотрел на Наташу скептически.

– А кто, по-твоему, научил меня этим приемам? Кое-кто из управления X отдела науки и техники и из управления С отдела нелегальной разведки, – ответила Наташа.

– Перестань, – сказала Ава, покачав головой.

Но Наташа не могла перестать, слова сами рвались наружу:

– Иван Сомодоров был заместителем директора в обоих отделах в разное время. Его отец работал в КГБ, а его мать была советницей Сталина по политическим вопросам – шпионкой до мозга костей. Однажды Иван сказал, что даже его брат был из спецназа. Какой еще человек смог бы стоять во главе «Красного отдела»?

– Не знаю, но это заставляет меня думать о чем-то похуже. Кто стоит во главе теперь? – в голосе Авы звучала печаль.

– Это, – ответил Тони, – один из тех вопросов, ответы на которые ты на самом деле знать не хотела бы.

– Может быть, именно этому и посвящено наше маленькое собрание – объявлению нового режима. – Наташа посмотрела на экран. – Чтобы ответить на твой вопрос, такие люди сделали бы что угодно и с кем угодно.

– Но это не кто угодно, – внезапно сказала Ава. – Это ты, и ты сама это знаешь. Значит, они предположили бы, что ты разгадаешь их следующий шаг, не так ли?

Тони кивнул.

– Совершенно верно.

– Если бы они это сделали, их первым шагом стала бы цель или твой ответный ход? Те нападения были предприняты для того, чтобы отпугнуть тебя, или для того, чтобы тебя привлечь? – Ава нахмурилась.

«Она учится. Это хорошо».

– Они обучали меня быть шпионом, и, если подумать, они хотели предоставить мне то, за чем я бы шпионила, – сказала Наташа.

– Итак, причиной был твой ответный ход, – Ава кивнула. – Вовлечь тебя в это дело, дав толчок твоему расследованию. Потому что значение всегда имеет…

– …второй ход. Именно, – кивнула Наташа. Ава улыбнулась.

– Значит, та девушка у статуи была специально обучена, – сказал Тони. – Кем-то, кто знал тебя, или же кем-то, кто изучил твою анкету. Кем-то, кто знал, что ты будешь возле статуи, что на тебе будет твой «укус» и что Спарки… заискрится.

Ни Наташа, ни Ава ничего не ответили. Это была здравая мысль.

– Ладно, – сказал Тони. – Девушка в зеленом была обучена. У нее была информация. У нее также был доступ, верно? Сеть снабжения. Имею в виду, что магний не продается на каждом углу.

– Нет, не продается. Но скоро нам будет известно больше. Я прикрепила к ней жучок. Скоро мы ее вычислим, – сказала Наташа.

Тони покачал головой.

– Эти жучки настолько старые, что нам придется работать с помощью радиоволн, даже не спутника. Нам повезет, если мы найдем ее таким способом. Поиск может занять несколько дней.

– Данные есть данные, – сказала Наташа. – И то, что жучки «старые», означает только, что они стары настолько, что через них нельзя будет отследить меня.

– Кстати, о данных… – Тони поднял свой планшет. – Серверы Старка только что подтвердили отслеживание пакета данных. – Он посмотрел на Аву. – Это такое сообщение «Сеймтайм», которое Эн-Ро…

– Я знаю, что такое пакет данных, – сердито ответила Ава. – Не пытайся умничать.

– Ладно, ладно. Я не знаю учебной программы школы шпионов, – сказал Тони. – Грубиянка.

– Значит, ты подтвердил отслеживание? И? – нетерпеливо спросила Наташа.

– Потом моя сеть отследила источник пакета данных через первую серию трансляций, потому что он снова и снова проходит почти через каждый континент, – продолжал Тони, прокручивая нескончаемый код. – Траектория, похоже, тянется бесконечно.

Наташа кивнула.

– Значит, они хороши.

– Очень хороши. Чистый код, отличная работа, – сказал Тони. – То, что это – преступление, само по себе уже является преступлением. Я бы нанял их сию же секунду. Ну, может, в течение пяти секунд, если рассуждать реалистично. Секунда на самом деле не совсем…

– Тарахтишь впустую, как паровоз, – сказала Ава, – покидающий станцию.

Тони перешел к сути.

– Правильно. В конце концов, данные выводятся к ряду аккаунтов-призраков, принадлежащих другим аккаунтам-призракам, в чем нет ничего удивительного.

– Призраков? – Ава посмотрела на Тони странным взглядом.

– Удивительным является то, что это петля, – продолжил Тони. – Она запрограммирована так, чтобы переписывать данные снова и снова, поэтому обнаружить источник невозможно. Это замкнутый цикл больших данных.

– Значит, мы влипли, – сказала Ава.

Наташа молча вернулась в свое кресло.

– Скорее, нас словно сварили всмятку. – Тони изогнул бровь. – Если не считать того, что есть я. Поэтому я прошу: верьте мне. Думаю, я могу расшифровать данные и попробовать вывести их из петли. Секунду…

Наташа подняла взгляд.

– Продолжай.

– Я дал своей сети команду сравнить потоки данных. Не те, которые мы получаем от хакерских сайтов-призраков, а те, которые эти сайты получают из остальной части Интернета. – Тони постучал по экрану. – Я не могу обойти аккаунты-призраки, но, похоже, один конкретный спам-сайт может это сделать.

– Что? – спросила Ава.

Тони изучил информацию на экране.

– Наш хакер, должно быть, один раз нажимал на ссылку этого сайта. В любом случае это единственный IP-адрес, присылающий хоть что-то, схожее с поддельными хостами. – Он покачал головой.

– И? Что же это? – спросила Наташа.

Тони поднял на Наташу насмешливый взгляд.

– Мяуканье Москвы. И, к сожалению, это не шутка.

Во взгляде Авы сквозило недоверие.

– О чем ты?

– Одно всплывающее окно. Этого достаточно. Наш хакер открыл одно всплывающее окно. Может быть, потому что он рассеянный, а может, потому что он забавный, как котик. – Тони нажал несколько клавиш. – Сейчас я даю своей сети команду сравнить тот сайт со всем, что ей попадалось на пути к данным.

– И? – Наташа подняла на него взгляд.

– И… похоже на то, что один… два… нет, только один IP-адрес не учтен.

– Который? – Ава подошла к экрану на стене.

Тони посмотрел на экран планшета.

– Похоже, основная грязная работа связана с IP-адресом, принадлежащим аккаунту ЧасЗеро, который оказался… угадайте…

– Я не собираюсь угадывать, – сказала Наташа.

– Что ж, очень плохо. Если бы ты ответила: «Эксперт по слабым местам нулевого дня и другим крутым трюкам с наблюдением», ты бы выиграла, – сказал Тони. – Вместо этого все, что ты получаешь, – это его шикарный веб-профиль. – Тони поднес планшет к монитору, и весь экран заняла фотография, какие обычно красуются на обложках таблоидов, на которой был изображен русский парень с запавшими глазами, бледной кожей и крашеным ирокезом еще более светлого оттенка. – Я хочу спросить, кому из вас кажется хорошей идея делать тату на шее?

– Ничего себе, – сказала Ава. – И это наш хакер?

– Макс Милосович? – прочитала на экране Наташа. – Мне знакомо это имя. Тусовщик из Москвы?

– Москв-мяу, – поправил Наташу Тони. – Меня обвиняют в том, что я слишком долго шучу.

– Вот-вот, – сказала Ава.

– Нет. Это не может быть он. – Наташа была убеждена в этом. – Все, на что способен Макс, – это танцевать на столах и встречаться с живыми куклами Барби.

– Ты говоришь об этом так, словно это что-то плохое, – сухо проговорил Тони.

Наташа посмотрела на подпись под фотографией.

– Эксперт по нулевому дню? Думаю, он сам ноль без палочки.

– Нулевому дню? А это что значит? – спросила Ава.

– Частная техническая служба безопасности, – ответила Наташа. – Макс возглавляет компанию, обеспечивающую цифровую безопасность. Эту компанию финансирует его отец, Владимир Милосович, он же – двуличный олигарх нового российского бомонда. Говорят, сам Путин завидует его запасам нефти.

– Ну, папа Владимир дает! – присвистнул Тони.

– Клан Милосович из Москвы, так ведь? А это значит, что не исключена его связь с «Красным отделом», – Ава посмотрела на Наташу.

– Насколько известно, Владимир Милосович сделал свое состояние на акциях технологических компаний, после того как перестал работать в управлении X. Ты знаешь принцип: продай свои секреты правительству, затем развернись и продай правительству его собственные секреты, – сказала Наташа.

– Подожди, – Тони посмотрел на Наташу. – Разве ты не говорила, что Иван Сомодоров был в управлении X кем-то вроде заместителя?

На мгновение воцарилась тишина. Затем Наташа покачала головой.

– Это слишком легко, разве нет? Богатый русский хакер преследует нас, потому что Иван знает его отца?

– Думаешь, они знакомы друг с другом? – Ава выглядела пораженной.

– Легко? И что в этом легкого? Моя способность обобщать информацию? Да, мне кажется, ты путаешь понятия «легко» и «гениально до сумасшествия», – сказал Тони. – Как это часто бывает.

– Я никогда и не отрицала, что ты сумасшедший, – Наташа посмотрела на Тони.

– Что ж, я голосую за то, что это наш парень, – продолжил Тони. – ЩИТ получил команду проверить это. Подтвердите эти данные. Прослушивайте все разговоры. Или чем там еще занимаются парни на десятом этаже? – Тони пожал плечами. – Мне кажется, разговоры обязательно что-то вскроют.

– Не напоминай мне о разговорах. Все, что у нас сейчас есть, – одни лишь разговоры, – расстроенно произнесла Наташа. – Нам нужно следовать реальным зацепкам. Я хочу знать все о хакере, девушке в зеленом и какая между ними есть связь.

– Обобщи это, – сказала Ава, глядя на Тони.

– Мы все выясним, – сказал Тони. – Нам всегда это удается.

«Нам придется это выяснить, – подумала Наташа. Знакомая боль вновь заполнила пустоту в ее груди. – Алексей мертв, и они должны заплатить за это. Все…»

Наташе хотелось расплаты за своего брата, торжества справедливости. Более того, ей хотелось расплаты за Алексея, Аву и за саму себя.

«Месть за наши разбитые сердца. И справедливость, – вот чего ей хотелось сейчас. – Но разве бывало когда-нибудь, – спросила она себя, – чтобы ты получала хоть что-то из того, чего тебе хотелось?»

УРОВЕНЬ ДОПУСКА «X»

РАССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ И ЛИЧНОСТЕЙ (ООЛ)

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛИПП Коулсон

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ РАССЛЕДОВАНИЯ ООЛ

«Это место – максимально роскошная, максимально защищенная тюрьма», – подумала Ава, возвращаясь на улицу. Девушка прошла мимо звуконепроницаемых плексигласовых стен гостиной и направилась к жаркой, влажной полуденной тени от террасы на пляже Копакабана. Тони и Наташа все еще были в Сети, пытаясь найти способ отследить хакера. Пока они спорили о том, чьи характеристики лучше – компьютерного червя Doomjuice или вируса Nimda, Ава решила оставить их одних.

Она развернула полотенце с монограммой Э.Э.С. – Энтони Эдварду Старку, хотя Наташа любила делать вид, что, читая ее, случайно сделала ошибку, и получилось Э.С.С. [от англ. ass – задница, тупица и т.д.], словно эта шутка никогда не устареет. Затем Ава прилегла на холщовый шезлонг, с которого открывался вид на раскинувшийся внизу пляж, достала книгу комиксов и музыкальный плеер (плей-лист составила ее лучшая и единственная подруга Оксана) и попыталась заставить свой мозг замолчать.

Аве не приходилось жаловаться на их пристанище. Если не брать в расчет жесткие, как камень, диваны и оборудование Говарда Старка по последнему слову техники, пентхаус будто принадлежал безумцу. Помимо оснащения каждой комнаты плазменными экранами чудовищных размеров Тони оставил нетронутым все необходимое для побега в Бразилию, хранившееся на шестом этаже и принадлежавшее его отцу. Спальня, состоявшая из двух комнат, была оборудована бассейном на крыше, сауной, дворецким и (что было удобнее всего) вертолетной площадкой, на которой на тот момент был припаркован прекрасно вооруженный вертолет ЩИТа – «Сикорский». Кроме того, что Говард был поклонником поражающих воображение пляжей Рио, у него явно имелся вкус к самому лучшему.

«И это весьма отличается от подвала Форт-Грина», – подумала Ава.

Нельзя было сказать, что ее очень радовало пребывание здесь, хотя она и не могла сказать, почему, если не принимать во внимание ее обычное настроение с тех пор, как погиб Алексей.

«Остановись. Не сейчас. Не ходи туда».

Надев наушники, Ава стала рассматривать неприлично яркий цветочный узор своего топа и пляжных шорт.

«Посмотри на себя. Что ты за жуткий агент?»

Пребывание за пределами Нью-Йорка давалось Аве труднее, чем Наташе. Наташа знала, что в Рио их ждет адское пекло и влажность; помимо снаряжения, предоставленного ЩИТом, Наташа настояла на том, чтобы они ничего не брали с собой и купили все необходимое в дешевых магазинах и киосках Базар Центро до Саара. Даже обувь, хотя она редко меняла свои мотоциклетные сапоги. Натащу это устраивало, ей-то всегда удавалось выглядеть круто. Ава же в неоновом топе, настолько облегающих пляжных шортах Velcro, что они заставляли чувствовать себя неловко, и хлипких кожаных сандалиях, которые, казалось, через минуту развалятся, реши она прокатиться на них, выглядела совсем не круто.

– Это работа в полевых условиях. Нам нужно слиться с толпой, смирись с этим, – сказала Наташа, когда Ава принялась протестовать. – Не все ли равно, как выглядит твоя одежда, если на ней достаточно карманов для снаряжения, и рубашка свободная, чтобы спрятать лезвия?

Но дело было не только в шортах. Ава отложила в сторону книгу комиксов и подняла глаза на бразильское небо нежно-голубого цвета, исполосованное белыми облаками. После всего, что произошло сегодня, она больше не могла притворяться. Правда была очевидна.

«Мы обе хотим одного и того же, но я не смогу помочь ей найти то, что нужно. Я лишь тяну ее вниз или случайно поджигаю».

Реальность заключалась в том, что на Наташу напали, и напали сегодня. Она попала под прицел какой-то иностранной разведки, а что в это время отвлекало Аву? Попытки сфотографировать закат? Или обезьяна? А когда они рванули оттуда, каким образом она смогла посодействовать Черной Вдове? Подожгла ее «харлей»? Помогла ей расстегнуть шпионскую примочку? Ава едва успела заметить девушку в зеленом. Она даже не знала, что аккаунт Наташи был взломан, пока все не закончилось.

«Что бы об этом сказали агент Коулсон или Мария Хилл? Где была твоя академическая подготовка сегодня, когда она была тебе так нужна? Ты что, полностью отключила мозг агента ЩИТа?»

Ава спрашивала себя, заметила бы она целенаправленное отравление полонием-210, вроде того, из-за которого в Лондоне погиб русский шпион Литвиненко? Зонт, выстреливающий диоксином, как тот, от которого пострадал Ющенко на Украине? Одноразовый поцелуй смерти – помаду-пистолет или отравленную ручку, о которой Ава читала на семинаре по контрразведке холодной войны курса КГБ? А как насчет точного воздушного удара с беспилотника по статуе Христа? Услышала бы она его? Успела бы она вообще заметить его приближение?

«Не знаю, почему Наташа еще не отправила меня обратно в Академию. Может быть, она планирует это сделать».

На секунду Ава задумалась о возможности воспользоваться своей квантовой ссылкой, чтобы увидеть, что именно Наташа думала о ней…

– Ты же знаешь, что это сложнее, чем кажется, – произнес чей-то голос.

Ава посмотрела на стоящий рядом пустой шезлонг. Алексей Романов, или, скорее, призрак, воспоминание, душа Алексея Романова (Ава уже не понимала, как его называть), сидел на краю шезлонга, прикрывая ладонью глаза от солнца. Он, как всегда, был потрясающе красив и сейчас выглядел загорелым, здоровым и довольным собой или, по крайней мере, довольным тем, что смог появиться здесь. Он все еще любил розыгрыши.

– Правда? – Ава закатила глаза, но, когда Алексей усмехнулся в ответ, она почувствовала глубоко внутри знакомую грусть. Она привыкла к его визитам, хотя и думала, что сходит с ума, когда он появился впервые: в ночь после похорон он свернулся калачиком рядом с ней и шептал ей на ухо слова утешения, пока не показались первые лучи солнца: «Я здесь. Я все еще здесь. Ты не одна, Мышка. Ты никогда не будешь одна. Я здесь…»

Теперь она находила покой в том, что незаметно для других сошла с ума. Чаще всего он приходил к ней по ночам, в те моменты, когда она почти засыпала. Также у него была привычка появляться в моменты ее сильного стресса или расстройства по какому-то поводу. Испуганная. Лишенная сна.

«Или утопившая горящий мотоцикл в бассейне», – подумала Ава.

Видимо.

– Это я во всем виновата. Признай это, – сказала она, хотя в глубине души знала, что говорит с пустым шезлонгом. И все же это было лучше, чем пустота в сердце, которая оставалась с ней до этих посещений Алексея.

– Прошел всего год, – сказал он. – Ты, должно быть, помнишь: я оставил сестру в Стамбуле не просто с разбитым сердцем.

«Не просто с разбитым, да. С разбитым вдребезги…»

– Именно, – ответила Ава. – Ты оставил ее со мной, и теперь она застряла здесь с «младшей сестрой», которая никогда не была ей нужна. Я свожу ее с ума, потому что я плохо обученная, неопытная идиотка и едва понимаю, что творю. Мне с трудом удается контролировать собственные силы. Так что да, это я во всем виновата.

– Она не застряла здесь с тобой. И ты не неопытная идиотка. Ты Красная Вдова, помнишь? Она лишь присматривает за тобой, как я и просил.

Ава подняла на Алексея сияющие глаза.

«Я не хочу говорить об этом. Только не с тобой».

Ей хотелось броситься к нему, спрятаться в его крепких объятиях и поцеловать загорелое лицо… но она уже пробовала, и это лишь заставило ее почувствовать себя еще более одинокой.

«Когда я приближаюсь к твоему теплу, ощущаю лишь пустоту…»

Поэтому Ава старалась не отрывать взгляда от неба.

– Ты когда-нибудь вернешься ко мне, моя любовь?

«Моя любовь». Самые сладкие слова всегда произносились ими на русском языке, словно им необходимо было говорить шифром, даже теперь.

В ту же секунду Алексей оказался очень близко и сел с ней рядом. Его лицо было прямо напротив ее лица, и она могла чувствовать его запах, в котором были смешаны, сладость и горькие нотки пота.

– Скажи мне, Мышка. Неужели я когда-нибудь бросал тебя? – Алексей улыбнулся.

Ава удивилась тому, насколько ясным был его взгляд. Ярче, чем самое безоблачное небо. Когда она наконец повернулась к нему, то сразу захотела отвернуться, и Ава поймала себя на том, что рассеянно перебирает краешек своего полотенца.

– Первая любовь. Ты был моей первой любовью. Моим впервые разбитым сердцем.

– Да, первая любовь, – согласился Алексей. – Ты все еще моя любовь.

– Может быть, этого достаточно. Влюбиться хотя бы раз. – Теперь Ава внимательно изучала его лицо. Казалось, что оно смягчилось, пока она говорила. – Я больше никогда никого не полюблю.

Он печально улыбнулся.

–    Это неправда. У тебя есть Наташа и Академия. По крайней мере трое из твоих одноклассников спрашивают о тебе каждый день. И, конечно, Сана и Данте. – Данте был самым близким другом Алексея, а Сана – самой близкой подругой Авы. – Они любят тебя больше всего на свете, к тому же знают нас обоих. – Алексей потянулся, чтобы коснуться лица Авы.

«Знали», – поправила она про себя.

Хватило одного этого слова, чтобы та злость, которую девушка так старалась держать под контролем, жарким пламенем вырвалась наружу.

– Ава.

Теперь она посмотрела ему в глаза.

– Клянусь, Алексей. Я уничтожу каждого, кто имел хоть какое-то отношение к тому, что я потеряла тебя. «Красный отдел», армию, всю страну, если понадобится.

– Не нужно. – В голосе Алексея прозвучала тоска.

Ава нахмурилась.

– Почему?

– Ивана больше нет. Все кончено, – мягко произнес Алексей. – Меня тоже больше нет.

– Если все кончено, то почему ты здесь, мой призрак?

Алексей отстранился.

– Ава Анатольевна, веди себя хорошо.

Ава поднесла ладони к глазам, закрывая их от яркого солнечного света.

– Знаешь, для твоей сестры и для меня еще ничего не кончено. Месть и ненависть, Алексей, – таков характер нашей вдовьей связи. Я принимаю это, почему ты – нет?

От этих тяжелых мыслей у Авы разболелась голова.

Алексей покачал головой.

– Нет. Это не так. Ты ведь знаешь, что с моей сестрой тебя связывает не только общее горе, Мышка. Нет, Мышка. И связаны вы не только мной.

Ава перевернулась на другой бок. Ей не хотелось думать о квантовом переплетении, но мысли о нем не выходили у нее из головы. Вдовы попали в ловушку совсем не сказочного мира Ивана Сомодорова; они были в западне с того самого дня, когда между их разумами была впервые установлена связь. Благодаря тому, что Тони любил называть «безумной наукой матери Авы», квантового физика доктора Орловой, не говоря уже о жутких махинациях самого Ивана, сознание и подсознание Авы и Наташи были все еще соединены таким образом, что обе девушки не до конца понимали, как это работает.

«Квантовые пути».

Иногда они могли ощущать чувства друг друга или видеть одни и те же сны. Иногда это были общие воспоминания. Однажды Вдовы попытались разъединить свои разумы, но с тех пор, как они приехали в Южную Америку, их связь стала только крепче, в чем ни одна из них еще не призналась другой открыто. Была ли это близость или что-то другое, но Ава знала, например, то, что Наташе все еще снились кошмары о смерти брата: в них она видела, как вокруг его бледного лица растекается алая лужа крови. Вновь и вновь...

– Но тебе тоже это снится, Ава Анатольевна, – прервал ее мысли Алексей.

– Конечно, – сказала Ава, глядя на него. – Наверное, всегда будет сниться. Ты ушел. Иван Сомодоров со своей армией убийц забрал тебя у меня. Моя жизнь тоже закончилась в тот день.

– Я бы не хотел, – с грустью произнес Алексей. – Не хотел, чтобы это с тобой происходило.

– Я не могу ничего изменить. У меня нет выбора. Я не умею управлять своими кошмарами, как и не могу прекратить кошмары твоей сестры. По крайней мере, воспоминания возвращаются только днем. – Ава даже самой себе не хотела озвучивать цену (травму, изнеможение, неослабевающую печаль), которой требовал парад мрачных картин. Она могла представить, что Наташе было не легче. Ава знала это, достаточно было посмотреть, что происходит в сознании ее наставницы.

«Цена Вдовы».

Чаще всего им снилась смерть Алексея. Иногда – смерть Ивана. Наташа порой видела во сне, как бомбят дом семьи Романовых. Иногда им снились лица девушек, погибших в «Красном отделе» от жестоких избиений, гипотермии, голода или роли подопытных кроликов для лабораторий военного научно-промышленного комплекса Ивана.

«Почему столько мрака? Почему снятся одни кошмары? Почему мы не можем отпустить их?»

Ава подняла взгляд на синюю гладь безоблачного неба.

– Потому что ты думаешь, что они делают тебя сильной, но это не так. Они только заставляют тебя страдать. Ты уже достаточно настрадалась, – неохотно произнес Алексей. – Тебе не нужно вспоминать. Жаль, что ты не забыла.

– Как я могла забыть? Как я смогла бы даже захотеть этого? – Ава старалась не смотреть на Алексея, буравя взглядом пальцы своих ног. Она была готова делать что угодно, лишь бы не смотреть в его глаза.

«Где в ЩИТе учат тому, как забывать глаза мертвых?»

Попрактиковавшись вне стен Академии, Ава поняла, что в ЩИТе все еще много проблем, как и прежде. Общий разум был неудобным и иногда смущающим, а для классифицированной, строго засекреченной жизни шпиона, особенно связанного с «Инициативой Мстителей» и всемирной безопасностью, еще и потенциально смертельным.

– Ни в чем нет твоей вины, – сказал Алексей, снова оказавшись с другой стороны шезлонга, поражая Аву перемещениями. – Тебе не нужно так сильно переживать из-за этого.

– Откуда тебе знать, что мне нужно? – спросила Ава. Она беспокоилась. На самом деле чем дольше они находились в полевых условиях, чем ближе они становились к призрачной возможности вернуться домой, тем сильнее это ее тревожило.

– Как же мне не знать? Я знаю о тебе все, Ава Анатольевна, – он улыбнулся.

Ава задумалась. Какая проблема в том, чтобы вернуться в Нью-Йорк? Аве не хотелось подводить Алексея тем, что «Красный отдел» продолжит действовать, она знала, что и Наташа чувствует то же самое. Но Аве также не хотелось возвращаться в Академию, если это означало вернуться к жизни, в которой ей пришлось бы в тысячу раз убедительнее притворяться, что она не сломлена. Кроме того, ей не хотелось думать о том, что Тони Старк, взявший на себя ответственность контролировать их смещающееся квантовое переплетение, мог бы сейчас рассказать о квантовой связи.

«Ничего хорошего».

Ава посмотрела сквозь прозрачную дверь: на мониторе отображалось лицо Тони, а Наташа стояла рядом, сложив руки на груди.

«Наверное, бьются головой о стену...»

– Да, Тони, наверное, подключит вас обеих к монитору, как только вы приземлитесь у Трискелиона на Ист-Ривер, – согласился Алексей.

База Трискелион, большая часть которой располагалась глубоко под Ист-Ривер в Нью-Йорке, вмещала в себя также и Академию ЩИТа, где в прошлом году некоторое время проходило обучение Авы.

– Не дай ему сжечь тут все. Ты ведь знаешь, он может.

– Как будто кто-нибудь смог бы его остановить, – ответила Ава. Тони действительно сжег свою лабораторию, когда они были там последний раз.

Алексей вновь усмехнулся.

– В любом случае он может пытаться сделать все, что захочет, это не поможет. Ничто не поможет. – Аве показалось, что она готова сдаться. – Даже если он не даст этому прекратиться.

– Не говори так.

– Возможно, твоя сестра и я всегда будем связаны, я навсегда останусь ходячей катастрофой. – «Потому что я неопытная. Я могу лишь устраивать пожары и вспыхиваю, как поврежденная линия электропередачи».

Это было правдой.

– Перестань, – сказал Алексей. – Ты делаешь все, что в твоих силах. Разве ты могла придумать что-то лучше? Ты – ас в своем деле. Ты учишься в полевых условиях. Ты на миссии.

– Но это не Академия, Алексей, и я не понимаю, что здесь делаю.

На самом деле к Академии тоже нужно было привыкнуть. Грудь Авы все еще пульсировала свободным электрическим зарядом, как это случалось с ней со времен Стамбула. Светившийся синим ток, проходящий через все тело девушки, приносил с собой вполне объяснимый заряд и новые силы, которые она лишь начинала изучать. Когда Ава это контролировала (если ее не атаковали или она не была на взводе), она казалась обычной девушкой, если особенно не присматриваться.

По крайней мере, она надеялась на это.

Только когда в ее глазах появлялись электрические вспышки или слабые волны потрескивающего аквамаринового света, переливающегося на коже, или когда все вокруг внезапно загоралось, можно было понять, кем она является. Или кем не является...

– Нормальная, – произнесла Ава вслух. – Я никогда не буду нормальной. Даже для Вдовы.

– По сравнению с кем? И кому какая разница? – Алексей пожал плечами. – Я не знаю нормальных людей. Ни одного.

– Но ты мертв. В твоем случае это звучит логично.

– В моем случае я говорящий призрак. Так ведь получается, следуя твоей логике? – Алексей улыбнулся.

Ава вздохнула.

– Ну а что в моем случае? Я просто малость того.

Ответа не последовало. Девушка перевернулась на другой бок.

«Даже мое подсознание знает, что это правда».

Когда Ава оглянулась, Алексей уже растворился в солнечных лучах.

УРОВЕНЬ ДОПУСКА «X»

РАССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ

И ЛИЧНОСТЕЙ (ООЛ)

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛИПП Коулсон

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ РАССЛЕДОВАНИЯ ООЛ

Наташа должна была отдать должное Максу Ирокезу: несмотря на то что он. являлся человеком, которого они хотели взломать, найти его было совсем не просто. Судя по результату поиска изображений, из Сети он исчез двенадцать месяцев назад.

Никаких его фотографий не сохранилось, даже тех, где он зависает в клубах с моделями, позирует у колеса гоночной машины ценой в полмиллиона долларов или на борту своего личного реактивного самолета размахивает подносами, на которых выложены подобранные по цвету суши. С прошлого года его нигде не было: ни в поисковой базе данных цифровой печати, ни онлайн.

Папочка Владимир также не оставил следов. По данным «Кредит Суисс», управляющих его капиталом (Наташа звонила им после того, как Ава увидела их имена в прямой трансляции Moscow’s Fun Percent), мистер и миссис Милосович уже несколько месяцев жили в обширном корпоративном оздоровительном центре – в риаде [частный дом в форме четырехугольника с внутренним двором] в шикарной «Ла Мамуния» в Маракеше. Тот факт, что между Марокко и США имелся действующий договор о невыдаче граждан, тоже не был случайным совпадением.

Наташа поежилась.

Что заставляет олигарха бежать в пустыню? Или дает его слабохарактерному сыну силы исчезнуть? Она понятия не имела.

После пятнадцатичасового поиска в цифровой базе данных Вдовы решили перегруппироваться. Теперь они сидели за кухонным столом друг напротив друга и ели заказанные в номер «уитиз» [пшеничные хлопья, известные под слоганом «завтрак для чемпионов»] из тонких, как яичная скорлупа, китайских чашек, подливая молоко с пенкой из серебряных кувшинчиков.

– «Уитиз»? Разве ты фанат «уитиз»? – спросила Ава.

Наташа свирепо глянула на нее.

– Это завтрак чемпионов. В чем проблема?

– Что-то наверняка произошло, – сказала Ава. – Что-то важное.

Голос Тони раздался из переговорного устройства на столе рядом с ней:

– И наш русский богатенький сынок Инстаграмски исчез.

– Может быть, Макс связался с русской мафией? – спросила Ава.

– Может. У братвы хорошая память, – сказала Наташа.

– Или у СВР, ГРУ? Несколько вопросов в подвале Ясенево? – Ава задрожала. Пользовавшийся дурной славой бывший штаб КГБ был местом, которое никто не хотел бы посетить.

– Там проводили допросы моей матери. Из-за этого я была вынуждена бежать и скрываться.

– Да, – подумала Наташа. «Ты все еще бежишь, я знаю, мне знакомо это чувство. И этот подвал».

– Эта проблема – она, знаете ли, большая, – размышлял вслух Тони. – Настолько, что он не сумел с ней справиться и решил стереть себя.

– Как бы там ни было, к несчастью для нас, она заставила его стать осторожнее, – сказала Наташа. – У него хватило мозгов, чтобы не использовать «Амекс» [общепринятое сокращение «Американ Экспресс»] или вынуть сим-карту из телефона. У нас нет зацепок, чтобы найти его GPS или любую другую цифровую подпись. – Она помешала хлопья в чашке.

Ава посмотрела на нее.

– Как же мы планируем его отыскать?

– Меня не спрашивайте, – ответил Тони. – У вас в чашках «завтрак чемпионов», а я в последний раз завтракал скотчем тридцатилетней выдержки.

– Фу-у-у, – протянула Ава. – Ты отвратителен.

– Извини, но речь шла о «Сингл молт Хайленд», ради которого я оставил бы и Елену Троянскую.

– Если бы Елена не оставила тебя первой, – поддразнила Наташа.

– В свою защиту заявляю, что фокус с троянским конем со мной бы не прошел, – парировал Тони.

Возразить было нечего, и беседа затихла.

– Вот оно. Конечно, – Наташа уронила ложку на стол. – Я придумала. Мы не будем искать Макса Милосовича. Он сам нас найдет.

– Как? – спросила Ава.

– Девушка в зеленом будет нашей троянской лошадкой, – Наташа наклонилась к переговорному устройству.

Едва она сделала это, на идеально круглую столешницу каррарского мрамора упал солнечный луч из кухонного окна, и она в первый раз подумала, что все идет как надо.

«А так, вообще, бывает?»

– Я думала, мы не можем ее отыскать, – Ава посмотрела на Наташу.

– Попробуем и непременно найдем. Нам не нужно знать ее местонахождение – только сервер, с которого мы отправим сообщение нашему хакеру. Мы спрячемся за ее цифровой подписью, – сказала Наташа. – Так?

– Хм, – задумался Тони.

– Хм? – спросила Ава.

Голова Наташи работала все быстрей.

– Я понимаю, есть риск, но ведь со спартанцами это сработало, верно?

– Постой-ка. У спартанцев, по-твоему, были цифровые подписи? И девушка в зеленом передаст послание? – Ава выглядела изумленной. – Зачем ей соглашаться?

– Если все пойдет как надо, а я на это надеюсь, она ничего не узнает.

Наташа забарабанила по столу кончиками пальцев. Адреналин зашкаливал.

– Мы не будем ее просить, мы станем ею: такой, какую знает наш друг-хакер.

– Конечно. Все очевидно, когда ты говоришь об этом, – Тони оценил план. Он мог бы присоединиться к ее операционно-вычислительному отделу, но предпочитал зависать рядом с большим адронным коллайдером. Она улыбнулась.

– Что очевидно? – спросила Ава.

– Очевидно, что, если мы отследим жучок, который Наташа оставила на девушке в зеленом, он будет передавать сигнал независимо от ее местонахождения. Это наш хитрый ход, ключ ко всему, что она использует, чтобы зашифровать беседу с хакером, пока они общаются, – сказал Тони. – Здорово.

Наташа продолжала обдумывать эту идею даже в процессе разговора о ней, а значит, стол все еще звенел под пальцами.

– Есть шанс, что она ничего не заметит, если мы создадим и оборвем соединение достаточно быстро. Мы подключимся к ее каналу, отправим с него сообщение Максу и отследим его местонахождение, когда он откликнется.

– Если они на связи, Макс получит его. Ты просто злой гений, – одобрительно сказал Тони.

– Не сработает – значит, не сработает, – ответила Наташа. – Все равно нужно попробовать. Если девушка в зеленом не человек Макса Милосовича...

– Марионетка? Чья-то тень? – перебила Ава.

«Знакомые фразы».

– Конечно, – улыбнулась Наташа. – Даже в этом случае есть шанс, что она передаст информацию нанимателю.

– Особенно если это «Красный отдел», – сказала Ава. – Мы не можем сбрасывать их со счетов. Возможно, она должна была нас отвлечь или уже нашла жучок и заглушила сигнал. В конце концов она может заманить нас в ловушку.

– В любом случае дело того стоит, – решил Тони. – Выхода у нас нет. Бразильцы не горят желанием делиться записями с камер наблюдения, а мои прекрасные взаимоотношения с местной полицией...

Ава посмотрела на Наташу.

– Он прав. Другого пути нет.

Наташа толкнула кресло и встала.

– Тогда решено: мы взломаем хакера.

Несколько часов спустя встроенный в стену монитор испещрили строки нечитаемого кода. Все они вели к пустому текстовому полю.

Достаточно прижаться к паре стен, чтобы познакомиться с болезненным ремеслом слежки, как думала Ава. Прислонись к достаточному их количеству, и очень быстро поймешь несколько вещей. Зазубренные кирпичи могут резать как нож, мягкая штукатурка может свалиться тебе на голову. Дерево впивается в кожу. Лепнина царапает сквозь одежду. Белые шлакобетонные блоки часто встречаются в Южной Америке, но именно в этом переулке с побелкой никто не утруждался.

– Да, потому что этого места никто не видит, – сказал Алексей. Он появился, едва они приземлились и, похоже, не спешил уходить. – Именно поэтому моя сестра выбрала его, да?

Ава сдула с глаз прядь. Она не знала, что еще делать, когда Черная Вдова была так близко. В этот момент Наташа подняла руку и сжала ладонь в кулак: держись. Она полностью включилась в работу, едва они приземлились на грязной посадочной полосе за городом.

– Держусь. Я держусь, – пробормотала Ава у нее за спиной.

Они подождали, пока мимо с треском проедет мотоцикл, и продолжили идти вперед, вжавшись в заднюю стену здания, которое оказалось замусоренной парковкой за отелем – местом их текущей миссии.

Наташа время от времени выставляла вперед ногу в полевом ботинке, не сводя глаз со здания перед ней.

ОТЕЛЬ «КОМФОРТ УЗИ РЕСИФИ». Яркие неоновые буквы криво бежали вниз по бетонному торцу здания.

– Оцени название, –рассмеялся Алексей.

– Серьезно? – прошептала Ава. – Я понимаю, что Комфорт – это черный юмор, но Узи?

– Помолчи, – ответила Наташа, глядя ей через плечо.

Ава прошептала в ответ:

– Наш парень в бегах и останавливается на помойке, названной в честь пулемета?

Наташа пожала плечами:

– Не он же ее называл.

Ава подняла бровь:

– Да? Что дальше, «Марриотт Калашников»?

– Нет. Дай угадаю, – Алексей ухмыльнулся, ткнув ее под ребра. – «Мотель М-16»?

Она старалась не смотреть на него.

– Дальше у нас есть работа, – ответила Наташа, все еще вглядываясь в освещенные окна здания. Бездомная кошка лениво следила за ними со стены парковки, слишком вялая от жары, чтобы двигаться. Ава не винила ее. Было уже за полночь, а жара по-прежнему стояла невыносимая. В это время года день в Бразилии начинался только с заходом солнца.

– Разве они виноваты? Мне так жарко, что хочется умереть, а ведь я уже мертв, – вздохнул Алексей.

Ава вновь проигнорировала его.

Движение значительно усилилось с тех пор, как они заняли переулок. Она слышала шум машин, спускающихся по оживленной улице, отделяющей бетонную коробку отеля от популярного участка пляжа – ярко освещенных песков Боа Виагем. Крики плыли над дорогой, сопровождаемые аплодисментами. «Футбольный матч на песке», – предположила Ава. Много бразильских пляжей с наступлением ночи превращаются в футбольные поля.

– Ох, Алексей, тебе бы это понравилось.

– Мне нравилось. И сейчас тоже нравится, – Алексей улыбнулся ей.

Ава поняла, что витает в облаках, и на смену осознанию тут же пришло отвращение к себе. Она укусила щеку изнутри и устремила взгляд на первый попавшийся балкон. «Сфокусируйся, – подумала она. – Они были здесь для быстрой разведки, сбора данных и молниеносного похищения. Ничего необычного».

«Если не считать Алексея».

– Не будь дурочкой, – нахмурился Алексей. – Ты не обязана делать это ради меня. Ты мне вообще ничего не должна. Я бы предпочел, чтобы ты была в безопасности.

«Тебе нужно уйти. Я не могу взяться за дело, если ты у меня в голове».

Она ущипнула нежную кожу между большим и указательным пальцами и держала, пока не почувствовала боль.

«Я должна сконцентрироваться. Прямо сейчас».

Алексей исчез.

Она сфокусировалась на операции. Следила, как внимательно Наташа готовилась к ней, и, как всегда, у Черной Вдовы были не только зоркие глаза и смертоносные пушки. Люди редко задумывались, что в работе ЩИТа существует много нюансов, о которых не принято говорить. Неизбежное зло – первичное исследование, расчеты и карты Гугл. Вычисление линии обзора и зоны обстрела. Алгоритмы вероятности и отчеты по делам. Поставки и тактическое планирование. Полировка стен в ожидании приказов в тропическую жару...

Веселье. Славные времена.

Ава расслабила затекшие ноги, вытянулась в полный рост. Ей было душно, тонкая материя ее полевого костюма, более легкого, чем обычная амуниция, намокла от пота. Ава решила, что они выглядят так, будто собрались на сафари, а не на городской пляж, но на странности в одежде Наташе было плевать. Сейчас агент смотрела на освещенное окно, прорезанное в бетоне двумя этажами выше.

«Приготовиться и стрелять на одиннадцать, – подумала Ава. – Наташа такая уже давно – с самого Рио. Если мы снова вернемся ни с чем, она психанет».

Наташа посмотрела поверх плеча Авы и понизила голос:

– Ладно. Не спускай с глаз с трофея, а я возьмусь за нашего нового друга.

Ава кивнула, глядя мимо нее на балкон.

Наташа сняла маленькую черную коробочку с десантного пояса и нажала на кнопку, будто это был пульт от телевизора, и посмотрела на здание перед ними... Едва она это сделала, как подсвеченные буквы названия отеля погасли, как и его окна, осыпающиеся бетонные балконы и даже фонари вокруг.

«Погасло все, кроме луны», – подумала Ава, увидев это.

Она была удивлена. Удаленный аварийный выключатель ЩИТа оправдывал свое название: он выключил практически весь мир вокруг них.

«Для этой помойки оно и к лучшему».

– Ставлю на то, что ночь в этом отеле стоит тридцать баксов, ты согласна? – Ава оглядела темные балконы отеля. – Мы входим?

– Тридцать? Серьезно? – Наташа подняла бровь. – Замечу, что переулок выглядит на двадцать. Двадцать пять – самое большее.

На пляже кто-то, наверное, забил еще один гол, и ее слова смешались с аплодисментами, которые принес ветер.

– Тридцать за вид на пляж, – прошептала Ава. – Вид на переулок – двадцать пять.

Наташа провела рукой по горлу. Хватит болтать. Ава кивнула. Она поняла: Сейчас. Наташа вытянула два пальца, показала вперед и вверх. Входим. Пора вломиться внутрь.

Ава вздохнула.

Наташа сдернула захватный крюк с талии, размотав нейлоновую веревку, подбросила ее в воздух и зацепилась за перила балкона на втором этаже. Крюк упал так тихо, что это мог быть шелест пальмы, случайно задевшей крышу.

Ава была под впечатлением. Она только что выучила этот бросок в Академии, сразу после лазанья по веревке при спуске по стене. У нее все еще оставались мозоли.

Наташа натянула веревку, привязала ее к дренажной трубе, выступающей из асфальта и гравия у них под ногами. Мишень была в пределах досягаемости, прямо над ними. Вдова вновь указала на темный балкон двумя пальцами, и Ава кивнула.

«Заходим», – подумала она. Перед ней Наташа взобралась по осыпающейся стороне здания, в тени, прежде чем Ава смогла как следует ухватиться за веревку.

Это было совсем не так просто, как казалось. Ава усилила хватку, поджала ноги и начала медленно подтягиваться: один изматывающий метр за другим.

«Этому меня еще не учили».

Ее руки горели, когда она миновала первый этаж. Ко второму ей стало казаться, что их выкручивает из суставов.

Когда она наконец достигла каменной площадки, где стояла Наташа, Черная Вдова наклонилась и одной рукой затащила ее на балкон. Ава бесшумно перекатилась по черепице, втягивая воздух.

«По крайней мере, с этой частью покончено».

Наташа прижала палец к губам, и Ава кивнула. Романофф подняла «глок», а Ава вскочила на ноги, нащупывая рукоятки своих клинков. Боевая готовность.

Наташа была такой быстрой, что даже обученному агенту пришлось бы напрячься, чтобы увидеть, как она жмет на курок.

Два быстрых хлопка.

ПУФ. ПУФ.

Стекло перед ними разлетелось как сполохи фейерверка.

Их мишень оказалась сверхэкипированной и непростой, особенно для штатского. Половина комнаты была завалена оборудованием для скрытой связи, не говоря уже о том, что в ней оказалось больше устройств слежения, чем мог использовать один человек. На некоторых приборах красовался американский флаг, на других – кандзи [китайские иероглифы, используемые в современной японской письменности]. На нескольких помятых металлических ящиках виднелись поблекшие серп и молот.

«Все, что вращается на черном рынке, – предположила Ава. – Россия, Китай и Соединенные Штаты. Мы снабжаем весь мир супероружием».

Она выучила это в криминалистическом Axis & Access 101.

Затем Ава поняла, что Наташа направила свой «глок» через комнату и приготовилась вытащить клинки.

– Что за... – Макс Милосович, или эксперт по нулевому дню, или Москв-мяу, прижался к плитке в ванной, самой дальней от балкона комнате. Потом он наконец осмелился посмотреть вверх и нырнул за раковину. Больше прятаться было негде.

В другой стороне комнаты, все еще скрытая тенями, Наташа подняла свободной рукой черную металлическую коробочку.

«“Скат”. Военный класс. Милый симулятор. Ты очень надоедлив для богатенького мальчика, да?»

– Если бы я был богатеньким, думаешь, я остановился бы в этой дыре? Что бы ты обо мне ни воображала, ты ошибаешься, – он тараторил по-английски, прикрывая руками голову. С редкой бородкой и остатками ирокеза на крашеных черных волосах, в мятой черной футболке и черных джинсах, он больше не походил на плейбоя со страниц русского издания Hello!.

– Хватит, – Наташа бросила «скат» на пол. – Московский акцент и часы Hublot за пять миллионов долларов. Я отсюда вижу. Смотрю на тебя, и мне кажется, будто я врезалась в «феррари» в ВИП-зоне «Гаража».

Хакер начал приходить в себя почти сразу.

– В «Гараже» больше никто не тусуется, – он пожал плечами. – Часы могут оказаться подделкой.

– Но они не подделка, – сказала Наташа, поднимая маленький пузырек шампуня с черной крышкой со столика у кровати. – Это Russian Amber Imperial, и он стоил тебе по меньшей мере сотню американских долларов. А скорее всего, больше. Шикарно для такого клоповника.

– Я мог найти часы. Мог украсть, – ответил хакер.

– Мог, но не украл. Я видела их на тебе прошлым летом в «Крыше мира», откуда ты сбежал, не оплатив счета, – сказала Наташа, качая головой. – Ты был с Вином Дизелем, насколько я помню.

– Ты ходила в московский ночной клуб прошлым летом? – спросила Ава. Наташа зыркнула на нее. Код: «Заткнись».

– Тебя пустили в бар «Крыша мира»? – спросил хакер.

Наташа обвела их взглядом.

– Да, да, а теперь мне хочется тебя пристрелить, так что... – Она подняла «глок» и разнесла зеркало в ванной. Хакер вновь укрыл голову ладонями, защищаясь от разлетающихся осколков, и выругался.

– Постой. Может, вернемся к разговору о часах? Ты правда сказала пять миллионов? – Ава смотрела недоверчиво. – Долларов?

– Про рубли я не говорила, – ответила Наташа.

– За часы?

– Их делают из бриллиантов, даже часовой механизм. Это как специальный флаг для придурков, чтобы махать другим придуркам. Как «Ламборджини», – пояснила Наташа.

– Но на них даже не ездят, – ошарашенно сказала Ава.

– Американцы, – хакер закатил глаза, – есть такое явление – искусство.

– Да? Так вот кто ты, Макс? Человек искусства? – Наташа вышла из тени и шагнула к хакеру. Ава напряглась. Она знала, что будет дальше.

– Чего ты от меня хочешь? Что тебе от меня нужно?

Ответом был быстрый хук справа.

УРОВЕНЬ ДОПУСКА «X»

РАССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ И ЛИЧНОСТЕЙ (ООЛ)

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛИПП Коулсон

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ:

МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ

РАССЛЕДОВАНИЯ ООЛ

– Как ты меня нашла? – Хакер говорил, массируя челюсть, растянувшись среди осколков гипса и битого стекла. Наташа заметила, что теперь он говорит только по-русски: знак того, что он бросил притворяться кем-то другим, а не Максом Милосовичем.

– Нашла тебя? ХА! – сказала она, выпрямляясь. Лунный блик упал на ее лицо. Этого было достаточно, чтобы хакер наконец увидел ее.

– Ты? – он хотел убежать: даже перекатился на живот, пытаясь уползти в ванную.

Наташа была уверена: Макс ее узнал. Об этом говорило выражение лица и проклятия.

– Вот дерьмо. Что за фигня? Романова!

Она пожала плечами.

Ава преградила ему путь в ванную. Одно движение электрического клинка, и он снова упал на пол, съежившись и прижав ладони к голове. Ава пыталась не выглядеть слишком гордой, но Наташа видела: она гордится.

– Ладно, хулиган. Давай поговорим, – сказала Вдова.

После этого Макс перестал тянуть время. Он кивнул в сторону спальни.

– Мои деньги там, в диванной подушке, обернуты липкой лентой: евро и доллары. Вы увидите. Скажите, сколько вам платят, и я утрою сумму. Я богатый человек.

Наташа склонилась над ним, рыжие локоны упали с боевого костюма:

– Поверь, неудачник, ты не сможешь меня купить.

«Покажи ему, что не шутишь».

Она отвела ногу назад и впечатала ботинок Максу под ребра.

– Ой! Боже мой! Ты с ума сошла? – хакер выглядел шокированным, даже разгневанным.

– Да. А теперь снимай одежду, – Наташа повела стволом «глока».

– Иди к черту! – он потряс головой.

– Позволь рассказать тебе о сумасшедших, Макс, – сказала Наташа, снимая глушитель с десантного пояса. Она привинтила его на ствол, устроив из этого настоящее шоу. – Мы не любим скрытых микрофонов, карманных передатчиков, проводков и когда нам говорят, что мы сумасшедшие. Лучше снимай футболку.

Макс отшатнулся.

– Это ошибка. Большая ошибка, говорю вам, – он посмотрел на стоящую за плечом у Наташи Аву.

– О, она совершала просто огромные, – сказала Ава. – Поверь мне.

Хакер, внезапно сдавшись, схватился за футболку.

– Кто вас послал? «Триада»? СВР? ГРУ? – он сдернул ее через голову. – Что бы вам ни пообещали – это неважно. Они солгали. Вас убьют.

Его бледная голая грудь блестела от пота. Наблюдая за ним, Наташа заметила татуировку у сердца – маленький трезубец, выполненный так, чтобы казаться трехмерным. Не знаменитая татуировка «Тюленей» [основное тактическое подразделение специальных операций ВМС США, предназначенное для ведения разведки, проведения диверсионных мероприятий и поисково-спасательных операций], но похожая. Вдова запомнила ее. Хотела бы она, чтобы подобная примета имелась у девушки в зеленом – зацепка, которую могла бы использовать база данных ЩИТа.

– Штаны, – бросила Наташа. – Быстрее.

– Я быстро! – Макс и правда стащил с себя мятые носки, оставшись в джинсах. – Если ты думаешь, что можешь доверять кому-то севернее Москвы, ты психо...

Вместо ответа Наташа подняла «глок» и прострелила дверь душа за его спиной. Макс скорчился на полу, закрывая голову от осколков стекла:

– Хватит, прекрати!

Ава пригнулась, зажимая уши.

– Психопатка? Сумасшедшая? Я? – Наташа посмотрела на Макса. – Ты идиот, решивший, что ему под силу взломать ЩИТ. – Она покачала пистолетом перед его лицом. – Кроме того, говорят, что ты тот самый идиот, что считал карты в казино «Триады» в Макао.

Макс упал на спину, как перевернутый жук, и теперь корчился, выползая из черных джинсов. Наташа согнула руку, чтобы не видеть его бледных тонких ног и леопардовых плавок. Ава отвернулась.

– Макао? Это сплетни. Дело было не в картах, – усмехнулся Макс.

Ава нахмурилась:

– Ты был там в отпуске?

– Сперва работал, а потом остался. Хотел посмотреть на мастера – Джонни Чана. Видели, как он играет в покер? Десятикратный чемпион мира, – он присвистнул.

Наташа ухмыльнулась:

– Что общего у России и чемпионов?

– Больше всего на свете Москва любит две вещи, – ответил Макс. – А чемпионы мира – это как человеческая икра.

Наташа вновь пихнула его ботинком.

– Зачем ты связался с «Триадой»? Непохоже, чтобы тебе нужны были деньги.

«Пусть говорит».

– Моя дорогая, – сказал Макс, словно на его груди не было ботинка, а у лица – пистолета. – Есть более веские причины для работы, чем деньги.

– Например? – спросила Ава. – Страх?

– Чего я, по-твоему, боюсь? – усмехнулся он. – Получить пулю в затылок и быть закопанным неизвестно где? И кем? Сталиным? Джейсоном Борном? Ты смотришь слишком много фильмов.

– Она любит кино, которое снимают про нее. Со стрельбой, – сказала Ава.

Наташа пожала плечами.

– Почему ты взялся за эту работу? Скажи нам, русский.

Хакер поднял взгляд к украшенному подтеками потолку ванной.

– Представьте: у меня был клиент, которому кое-что было нужно. Что-то, что требовало моих знаний и навыков.

– Ты должен был это украсть? И не мог отказаться? – спросила Наташа.

Он посмотрел на нее.

– Скажем так, могли быть... последствия.

– Ах, – ответила она. – Это.

– Представим, что у «Триады» был сервер с информацией о местонахождении нужной вещи, и подключение к нему требовало определенной... близости.

Поездка в Макао на игру Джонни Чана – это удачный предлог, не так ли?

– Так ты взломал сервер «Триады», считая карты в их казино? – присвистнула Наташа. – Дерзко, Ирокез. Ты впечатлил бы меня, но, к сожалению, ты здесь. Что пошло не так?

– Твои руки, – внезапно сказала Ава. – Покажи их.

Когда Макс выпрямил пальцы, Наташа увидела, что их суставы распухли и побледнели.

– Рукопожатие «Триады»? Они сломали все сразу? – она почти пожалела парня.

– Пытались, – он уронил руки. – Но к тому времени я уже получил то, что хотел.

– А подсчет карт? – Ава посмотрела на него.

– Прикрытие для «Триады». Лучше уж так, чем сознаться, что взломал их сервер, – он махнул рукой.

Наташа изучала его.

– И что теперь? Собираешься провести остаток жизни в однозвездочном номере в Ресифи с намалеванной на спине мишенью?

– Я подумываю насчет Орландо, – сказал Макс, улыбнувшись.

– Да? Пустые мечты. По крайней мере, пока ты не скажешь мне, зачем взломал мой аккаунт в «Сейм-тайм», – сказала Наташа.

– Я этого не делал, – Макс поднял руки. – Я лишь посланник.

– С такими разговорами до Тампы не доедешь, – сказала Наташа. Она направила пистолет на унитаз, пытливо взглянув на хакера. – Попробуй еще раз.

– Я не лгу!

БУМ!

Наташа выстрелила, и фаянс превратился в пудру.

– Ты что, блин?! – Макс закрыл лицо руками, в его неряшливой бородке застряла фаянсовая шрапнель. – Я ничего не знаю! Говорю тебе, у меня был клиент, и это его идея!

– Тот, что отправил тебя в Макао взломать сервер? – Наташа выглядела заинтересованной.

– Да ты настоящая сука! Это не комплимент. Он вышел на меня через отца, вот все, что я знаю.

– Кто-то, кого ты так боялся, что предпочел взломать «Триаду», чтобы не злить его? Звучит неплохо, – сказала Наташа.

– Именно, – ответил он. – Я не просил о работе и не хотел ею заниматься, но и отказаться тоже не мог.

– Что именно ты должен был сделать? – спросила Ава.

Он отвел глаза:

– Стереть данные о личности. С засекреченного военного сервера. Предполагалось, что взломать его невозможно.

– Ты говоришь обо мне? – спросила Наташа. – Я твоя работа? Ты НЕСУБ?

– Да, – кивнул он. – Хотя я не называл тебя сукой. Просто передал сообщения.

– Нехорошо, – сказала она, придвинув дуло к его лбу.

Макс отдернул голову.

– Слушай, у меня есть миллионы на счете в Сан- Пауло, мне их перечислили. Вот так. Раз, и готово. Забирайте все. Только не убивайте посланника, пожалуйста.

– Не стреляйте в посланника, – поправила его Ава.

– О, вы можете ранить его. Он русский, переживет. Просто не убивайте, – мрачно сказал Макс, глядя на дуло Наташиного «глока».

– Я хочу получить все, что у тебя есть: каждую запись, номера счетов, любые сведения о твоем клиенте или об отце, – сказала Наташа. – Всю информацию.

– Послушай, ты не понимаешь. Ты кажешься хорошей. .. – начал Макс.

«Слишком долго».

Наташа отступила на шаг и выстрелила три раза без остановки. Два раза по обе стороны от его головы, один раз поверх нее. От удара линолеум на полу пошел волнами.

– Хорошая? Правда? – спросила Ава Макса. Его трясло. Парень начал лепетать:

– Послушай моего совета и все забудь. Возвращайся в Орландо. В свой «Старбакс». Будь американцем. Тебе это не нужно. Поверь мне, это выход.

Он дрожал как осиновый лист.

– Дело не в деньгах. Я не могу купить их и не могу их остановить.

– Остановить кого? – воззрилась на него Ава. – Остановить что?

– Это. То, что скоро произойдет! О чем вы думаете? Уезжайте сейчас же или закончите так же, как я. А может, и хуже, – сказал он. – Закончите в могиле. Обе. Все.

– Ты, похоже, абсолютно в этом уверен, – ответила Наташа.

Хакер отвел глаза.

– Как насчет того, чтобы поговорить о чем-нибудь другом? Хоть о чем-нибудь? Москва? Военные тайны? СВР, ГРУ или ЦРУ? Выбирайте! Две по цене одной!

– Это что, распродажа? – спросила Ава.

– Мы пас, – сказала Наташа.

Он пожал плечами:

– Могилу выроют вам.

– Кстати, о могилах, – теперь Ава говорила по-русски. – Ты знаешь, как зовут оперативника, что нас взорвал? Может, это девчонка? А как насчет фамилии Сомодоров? Звучит знакомо?

Наташа знала, что у каждого допрашиваемого есть точка, после которой он ломается, и Макс Милосович ее достиг. Он вскочил на ноги. С расширенными глазами, он метнулся к двери, бешено дергая за ручку.

БАХ!

Хакер пошатнулся, едва она выстрелила. Наташа услышала, как хрустнула и сломалась кость прямо под его правой коленной чашечкой.

Он закричал и в следующую секунду бросился с балкона.

– Макс! – закричала Ава. Но было слишком поздно.

Очевидно, в мире существовали силы пострашнее их двоих.

«Нужно выяснить: кто или что?»

Ава смотрела на Наташу в панике:

– Он просто... но он же...

Наташа вздохнула.

– Идем! – Но даже она была обеспокоена. Понимала, что словам Макса Милосовича нельзя верить.

«Что он сказал? Я не могу купить их и не могу их остановить? Что это значит? Кого он хотел купить? Что мы должны остановить? И что заставляет человека утратить всякую надежду? Или кто?»

Они нашли Макса без сознания, но еще живого, застрявшего в изгороди между отелем и переулком, и перенесли в его «БМВ» – гоночную машину ценой в двести тысяч долларов, укрытую дизайнерским чехлом.

«Слишком дорого, чтобы не светиться».

Он бы вписался в жизнь Орландо, если бы до него доехал. Несмотря на ситуацию, Наташа почувствовала, что желает ему удачи.

Ключи оказались под ковриком.

Ава выглянула из окна, когда Наташа направила «Сикорский» вниз, в облака, навстречу ступенчатым крышам и рядам промышленных зданий. Казалось, они летели целую вечность, и чем дольше они оставались в воздухе, тем ниже солнце опускалось за горизонт.

– Здесь! – крикнула Наташа из кресла пилота, указывая вниз на нагромождение крыш внизу. Звук вертолетных лопастей был таким громким, что приходилось кричать, чтобы тебя услышали, несмотря на соседние сиденья. Серо-зеленые стандартные авиационные переговорные устройства DC помогали мало. – Крыша старой больницы, видишь?

– Той, с выбитыми стеклами?

– Точно, – она кружила над зданием, снижаясь.

Ава оперлась на стенку вертолета, ее желудок перевернулся. Наташа оказалась права. Когда высота стала меньше и влажный воздух очистился от облаков, Ава различила белый «X», нарисованный на сером четырехугольнике -– крыше ветхого здания. Посадочная площадка. «Вроде того».

– Что если она провалится под нашим весом? – крикнула Ава.

– Не в первый раз, – ухмыльнулась Наташа.

Ава посмотрела вниз:

– Меня беспокоит, как бы он не оказался последним.

«А вот и мы...»

«Услышишь гром и вспомнишь обо мне, подумаешь: “Она грозы желала”».

Строчка из русского стихотворения. Кто его написал? – Наташа не могла вспомнить – не здесь, вдали от Москвы.

«Анна Ахматова, когда бомбы падали на Сталинград?»

Она полагала, что не ошиблась, но единственное, что Вдова знала наверняка, – голубое небо отвратительно, особенно это. Она смотрела на него из грязи, скрывшись в роще тиковых деревьев, расползающихся из сердца джунглей, цепляясь корнями за мох и голые камни, что рассыпались у нее под ногами. Над головой – незнакомая мозаика ядовито-зеленого тропического леса и странный голубой небосвод.

Каждый, кто вырос в Москве, знает, что небо должно быть серым. «Это цвет небес и цвет правды, – сказала себе Наташа, – и цвет моего сердца». Сейчас, лежа в грязи под безоблачной амазонской синевой и крепко сжимая ствол, она осознала эту старую серую истину как никогда.

«Голубой – цвет надежды, а надежда – это ложь во спасение. Нельзя спасти мир. Нельзя спасти даже одного человека, единственного, кого хочешь защитить. Алексей мертв».

Канул в вечность.

Наташа проверила винтовку. Скривилась и туже затянула поясной обхват «велкро» под бронежилетом.

«Ты теряешь контроль. Чем ближе к “Красному отделу”, тем труднее. Встряхнись. – Она перевернулась на живот. – Довольно!»

Наташа ползла по грязи под кронами тиковых и каучуковых деревьев, бразильского ореха, красного дерева, бананов и асаи (если верить распознавателю окружающей среды Старка) все утро. Вдовы поделили карту на сектора и разделились, прочесывая их, но пока ничего и никого не нашли.

Это была вторая миссия Авы. Амазония – местность с тяжелейшими условиями. Пули будут настоящими, а враги – не студентами ЩИТа, попавшими в другую команду.

«Ты услышишь об этом от Коулсона».

Наташа пыталась не думать о том, как мало потребовалось, чтобы начать операцию. Одна подпись на одном грузовом документе. Один склад «Верапорта» в сердце Амазонии и один бросок, возвращающий ее к «Люкспорту» и сомодоровским операциям на Украине и в Турции.

«К Юрию Сомодорову. К “Красному отделу”. К Алексею».

Наташа знала одно: все, что причастно к смерти Алексея, обречено. Оружие. Операции. Деньги. Инфраструктура. Люди. Все.

«Я уничтожу все, что ты оставил позади, все, что тебе дорого, я убью тебя, старый призрак. Так же как ты убил моего брата».

Наташа подняла лицо к солнцу и смотрела, пока не зажмурилась от боли в глазах. Она пыталась перестать думать. Только не об Иване. Вместо этого она прислушалась.

Тихо, даже слишком.

Даже для тропического леса у черта на рогах.

Она вновь открыла глаза, оперлась на локти и, подняв оптическую трубу с двухлинзовым объективом, принялась изучать горизонт.

«Бесполезно. Некуда смотреть, не за чем следить. Единственный источник шума – дерево с гнездами попугаев. – Наташа вздохнула. – Неужели ты удивлена? Этот дурак – Макс? Он мог сказать что угодно, лишь бы сбежать от «Триады», с какой стати ему говорить правду паре Вдов?..»

Но имя Юрия Сомодорова было в его файлах. А девушка в зеленом испортила «укус». И Макс взломал ее аккаунт и отправил сообщение от кого-то слишком страшного, чтобы упоминать его имя. Сообщение и привело ее сюда, не так ли?

Ее размышления прервал далекий хруст, она отреагировала немедленно, каждая клеточка тела напряглась, едва она схватилась за винтовку и застыла, внимательно прислушиваясь.

БУМ!

«Что за?..»

Тишина.

Это мог быть обвал. А может, незаконная добыча полезных ископаемых. Или... Она стиснула винтовку и бросила взгляд на лежащую рядом переноску. Если там действительно что-то было, ей нужно больше боеприпасов, чем у нее есть. Она обдумывала варианты и ждала      

Ни звука вокруг.

«У тебя начинается паранойя. – Она вновь глянула в трубу. Ничего не обнаружила, но, сделав вдох, почувствовала слабый запах пороха. – Может, это туземцы добывают огонь? Что за племя живет здесь? Дессана? Наверное, они. – Наташа убрала трубу и перекатилась на живот, прикоснувшись к наушнику ЩИТа. – Или это твое воображение».

Из-за помех голос Наташи превратился в шепот:

– Черная – Красной. Ты слышишь? Ничего не видно вниз по течению? Дружелюбного или не очень? Кто-нибудь показался? – Она подождала. Наташа отправила Аву вперед, чтобы расчистить тропинку к побережью, надеясь увидеть, что творится вверх и вниз по Амазонке.

«Может быть, не стоило отпускать ее одну? Почему она не отвечает?»

Заросших лесом районов можно было достичь только по воде, если, конечно, под рукой не было вертолета, а вертолеты шумели.

«Если Иван Сомодоров послал Юрия создать филиал “Красного отдела” в такой глуши, как Амазония... Они не хотели, чтобы их нашли, и не будут слишком любезны с гостями».

Наташа попыталась снова:

– Черная – Красной, прием? – на этот раз ответ тонул в волне белого шума, почти такого же громкого, как и голос Авы.

–    Красная – Черной, ответ отрицательный. У меня тут пара обезьян ест бананы, и все. И это после часа прорубания дороги по жаре. Что происходит, шишка?

Ава была в порядке.

Наташа выдохнула. «Слава богу».

– Будь на связи, Красная, – сказала она, разрывая сверхпрочный пакет, вынув квадрат прозрачного термопластика – самосовершенствующуюся, жаростойкую, подстраивающуюся под условия окружающей среды военную карту из плексигласа – детище «Старк Индастриз». («Хочу назвать ее “ВоенПлекс”, – сказал Тони. – Так или “Цифровой полимеризованный метил-метакрилат”. Что думаешь? Круто?»)

«ВоенПлекс» был одним из тысячи образцов, которые Пеппер Поттс хранила для Тони. Прошлый год был для Старка богат на события: он создал интеллектуальный центр «Единомышленники», куда входили многообещающие студенты со всего мира. Он открыл отдел, занимающийся оперативными средствами и всем, что способно защитить военнослужащих или уменьшить риски в бою. Некоторые из его изобретений были глупыми, а многие и вовсе имели привычку взрываться на стадии прототипа, но «ВоенПлекс» пригодился уже несколько раз, и Наташа начала полагаться на него.

Она взглянула на карту, прежде чем вновь коснуться наушника. После полудня в джунглях было так влажно, что Наташа почти не видела голограмму на плексигласовой поверхности. Туманный воздух клубился над изображением, смешиваясь с ее дыханием. Карта мерцала: жара, похоже, повредила экран.

Она зашептала, встряхнув «ВоенПлекс»:

– Черная – Красной, ты уверена? Потому что секунду назад я слышала взрыв. Может, стреляли из ПЗРК? Из базуки или «стингера»? – Это могло быть что угодно. Что-то больше дробовика и меньше танка…

Голос Авы жужжал в ее ухе:

– Никаких фейерверков, Черная. Говорю тебе, я ничего не видела. Здесь трудно услышать хоть что-нибудь из-за обезьяньих криков. Ты знала, что обезьяны могут так орать?

Наташа нахмурилась, ткнув в пустое пространство карты, чтобы приблизить. Карта дрогнула и обновилась. Перед ней развернулась сеть переливчатых голубых линий.

Здесь.

– Ответ утвердительный, Красная. Я бывала в зоопарке в Бронксе. «ВоенПлекс» вновь онлайн. У меня тут разновидность тепловой сигнатуры. На участке... Д9. – Наташа подождала, и другая волна белого шума ударила в ее наушник с голосом Авы.

– Принято. Подтверждаю, Д9 светится, капитан. У нас появилась компания, – сказала Ава.

Наташа не сводила глаз с пульсирующей красной точки на карте, прямо за следующим хребтом, на другом берегу Амазонки.

– Принято, Красная. Вижу большое скопление людей, не могу сказать, сколько именно.

По крайней мере, что-то там происходит, неважно, связано это с Сомодоровыми или нет. В любом случае они слишком далеко зашли, чтобы не проверить.

– Прием, Черная. Встречаемся на границе Д9 для разведки? – голос Авы звучал оживленно.

– Принято, Красная. Но не выдвигайся пока. Жди моей команды. Я недалеко от тебя. Конец связи, – сказала Наташа, сдернув наушник с головы, прежде чем Ава смогла ответить.

Едва она подняла переноску, Наташе показалось, что она слышит шелест листвы, когда попугаи ара, сидевшие на дереве, наконец улетели.

Но что-то внутри нее, похоже, думало по-другому. В игру вступила мышечная память, и Вдова метнулась к ближайшему каучуковому дереву, еще не зная, зачем.

ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА.

ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА.

Грязь, в которой она только что лежала, взорвалась под пулями.

Галька и мох взмыли в воздух.

«Автоматы Драгунова. Значит, русские. Значит, я слышала ПЗРК. Значит, они тоже увидели нас».

Наташа откатилась в сторону, нырнув в укрытие, когда противотанковая граната взорвалась рядом с деревом, оставив на месте, где она только что была, дымящуюся воронку. А где была одна РПГ, там всегда находились и другие.

– Ава! – закричала Наташа, но ничего не услышала.

«Дерьмо.

Грозы желала, Наташка?

Получай».

УРОВЕНЬ ДОПУСКА «X»

РАССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ И ЛИЧНОСТЕЙ (ООЛ)

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛИПП Коулсон

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ:

МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ

РАССЛЕДОВАНИЯ ООЛ

Ава видела, как купол серого дыма поднялся в голубом небе над кронами деревьев. Они были такими высокими, что она могла бы не сразу заметить дым, если бы не внезапный едкий запах горящей резины и белый шум в наушнике.

«Вот дерьмо».

Она сорвала его с уха, но сначала услышала, как Наташа зовет ее.

«Ручная противотанковая граната РПГ-7. В трех сотнях метров, максимум – в пяти». Ава не зря получила высочайший балл за исследование о сражении в Могадишу в 1993 г. Она стучала по наушнику снова и снова.

– Черная! Прием, Черная! – Она сильнее нажала на кнопку, но ответа не было. Она попыталась вновь.

– Наташа!

Ничего. Ава собралась и постаралась коснуться Вдовы, используя квантовую связь, но ее разум был в таком же смятении, как и сердце, и она не могла уйти от себя.

Голубые искры сорвались с кончиков пальцев и упали в грязь вокруг нее. Если она не сделает хоть что-нибудь, то, наверное, взорвется.

«Соберись. Думай, Ава».

В наушнике теперь не было даже белого шума. Сигнал исчез, хотя это казалось бессмысленным. Спутник ЩИТа не отказал, разве что...

«Мертвая зона. Вышка сотовой связи разрушена. Ни ретранслятора. Ни усилителя. Ни транспондера.

Здесь что-то есть. Что-то крупное. И еще кто-то, предпринявший все усилия, чтобы убедиться: мы это не найдем».

Она почувствовала прилив адреналина. Ее сердце колотилось, пот струился по лицу и затекал в уши. Она пыталась не думать о плохом...

«Нет! Не начинай! С ней все в порядке. Наверное, спешит сюда. Это же чертова Наташа Романофф, Черная Вдова. Нужно больше чем одна граната, чтобы остановить ее... Так?»

Тишина... и Ава услышала «ТРА-ТА-ТА» новой очереди. Листья над ней слабо качнулись в направлении шума, в воздухе все еще вился легкий черный дымок.

«Не стой столбом, дура. Шевелись».

Ава чувствовала, что ноги в армейских ботинках несут ее вверх по берегу. Ее мозг действовал еще быстрей.

«Думай! – Она спряталась за ближайшей скалой и попыталась оценить ситуацию. – Встретиться с ней у вертолета. Таков был план, если мы потеряем друг друга. Взлетаем в два. Вот чего она от тебя хотела».

Ава подпрыгнула, услышав повторяющееся эхо «Драгунова».

«Ты знаешь Наташу. Она убьет тебя, если ты нарушишь протокол...»

А затем – гулкий взрыв еще одной РПГ-7.

«Но что если они убьют ее первой?»

Ава присела в тени скалы: свет струился с эмблемы с двойными песочными часами на груди, а рука сама двинулась к закрепленным на бедрах клинкам. Сегодня камуфляжный полевой костюм сменила старая кевларовая фехтовальная куртка Алексея, та самая, из которой она сделала свой первый доспех, но два клинка – один короткий и один длинный, оба втягивающиеся и электрические – всегда были у нее по бокам. Только с ними Ава чувствовала себя в безопасности, уверенная, что голубой огонь, горящий у нее внутри, легко потечет по их стали.

Кроме того, это были клинки Алексея. Нося их, Ава ощущала, что какая-то его часть все еще рядом, и именно этого ей и хотелось. Даже теперь.

«Что мне делать, Алексей? Оставить ее одну под огнем? Скажи, она ведь твоя сестра».

Ответ пришел мгновенно. Ава встала, развела руки и вытащила клинки. Чистый голубой свет разлился вокруг нее.

Внезапно он оказался рядом, прячась за ней в тени скалы.

– Вперед, – прошептал он. – Но будь осторожна. Я убью тебя, если поймаешь пулю.

Она кивнула:

– Иду.

Ава глубоко вздохнула и бросилась в сплетение ветвей тропического леса, что тянулся почти до самого берега. Сделала именно то, чего так не хотела Наташа.

«Прости, сестра, сможешь избавиться от меня попозже».

Ава спотыкалась, прорубаясь через подлесок. Не останавливалась, нанося удары в движении, даже если ее врагами пока были только растения.

«Это не значит, что я не готова для битвы».

Она бежала на звук минометов, стараясь быть смелой. Внезапно вся эта операция показалась ей отвратительной идеей, хотя Ава и представить не могла, что знаменитая своим бесстрашием Черная Вдова, похоже, чувствует то же самое. Иногда она думала, что они связаны как инь и ян. Просто категорически не согласны по любому поводу.

Кроме Алексея. Насчет него у Вдов была полная гармония. Все, кто приложил руку к его гибели, заплатят.

Каждый из них.

Ава пригнулась, услышав стаккато очереди, на этот раз громче, чем прежде.

ТРА-ТА-ТА-ТА.

ТРА-ТА-ТА-ТА.

Она побежала дальше, пока не достигла поляны, где видела Наташу в последний раз. Внезапный «БУМ» дальнобойной снайперской винтовки заставил ее спрятаться за купой каучуковых деревьев. Ава поняла, что задержала дыхание, и выдохнула только с новым выстрелом. Значит, снайперу еще нужно было найти мишень.

БУМ.

Вот оно. Наташа была жива, и Ава ликовала.

«Давай, пристрели всех, кого хочешь. По ней не попадешь. Разве что она сама тебе позволит».

Другая пуля прожужжала у Авы над головой, и она поняла, что Наташа – не единственная мишень: нужно уходить с линии огня. Она побежала, перепрыгнув через корни громадного тикового дерева, и легко перекатилась через упавший на него ствол.

Ава заставила себя сделать расчеты, как поступила бы Наташа.

«Что мне известно? Их много, с мощным вооружением. Связь уничтожена. Это они. По крайней мере, я так думаю. Один стреляет из ПЗРК. Один с Драгуновым”. Один снайпер. Один связист. – Ава перепрыгнула через дымящийся в грязи кратер. Окружающая его яркая зелень еще горела. – Дыши. Давай. Наташа должна быть где-то здесь. Попробуй снова. Ты знаешь, что делать. По крайней мере, попробуй».

Она заглянула в себя поглубже, успокаиваясь. Закрыла глаза и замедлила дыхание: один глоток зараз, пока не ощутила, что освободилась от оков собственного разума. Ава все еще чувствовала Наташу Романофф на границе сознания, это и была связь. Ава не сопротивлялась. Напротив, метнулась к ней, зная, что это самый быстрый способ убедиться, что Вдова в порядке.

«Что ты видишь, Ава Анатольевна!»

Прореху голубого неба в зеленой листве и рукав. Рукав стрелка. Он спрятался в ветвях. Она поймала отблеск на удлиненном стволе снайперской винтовки Драгунова. Русские сухопутные войска любили оружие Драгунова. Наташа ей об этом уже рассказывала.

«Сделай этих двух “Драгуновых”, – подумала она, едва засекла второй ствол и прижатую к нему руку в камуфляже, потом еще один. – Снайперы на два, четыре и одиннадцать спрятались на деревьях, как мартышки. Московские парни. Я почти вижу отсюда красные звезды. Эмблему с серпом и молотом, как на приборах Макса. Они, наверное, носят жетоны «РОДИНА». – Она содрогнулась, подумав о Ресифи. – Так, “Верапорт”? Юрий Сомодоров? Вас нанял “Красный отдел”?»

Ава сконцентрировалась, пытаясь присмотреться получше, но это было непросто: Наташа куда больше была занята перезарядкой собственной винтовки. Затем она огляделась, и Ава поймала отблеск воронки, которую только что миновала.

«Здесь. Она прямо здесь. – Теперь Ава могла вычислить скрытую позицию Наташи. – Отсюда на три и восемь и ниже она смотрит на деревья с земли».

Ава убрала клинки. Они не помогут ей пересечь поляну, и нет нужды светиться, чтобы русские практиковались в стрельбе. Она присмотрелась к низким зарослям папоротника вайя, пересекавшего дорогу.

«Держись, Черная. Я иду. Я за тобой, сестра».

– Давай, – шепнул ей Алексей. – Сейчас.

Она вдохнула и бросилась вперед, еще раз перебегая поляну.

ТРА-ТА-ТА-ТА.

Землю за ней изрешетили пули. Застигнутая врасплох, Ава закричала. Вспыхнувший вокруг тела венок голубого пламени сжигал деревья и кусты, пугая ее саму.

«Контролируй это».

Перекатившись вперед, она проползла следующий участок, а потом добежала до папоротников и взлетела в воздух.

«Дерьмо».

Испачканная рука сомкнулась на ее военном ботинке, с шумом бросив ее вперед и вниз, в грязь.

Ава запнулась и откатилась в сторону, оказавшись в маленькой темной расселине. Стерев грязь с лица, она поняла, что лежит внутри огромного трухлявого тикового ствола, скрытого в папоротниках. Не самый лучший бойцовский финт в ее жизни. Слишком много шума, чтобы, спасти Черную.

Ава помогла себе локтями, чтобы глубже залезть в дупло. Наташа уже ползла вверх по стволу, оставляя ей столько места, сколько могла.

– Ты что, глупая? – в голосе Наташи был гнев. Точнее, бешенство. Если она даже не пыталась говорить тихо, Ава знала: крика не избежать. – Ты нарушила прямой приказ.

– Но... я услышала взрыв... и пришла... пришла спасти тебя, – когда Ава шептала эти слова, она поняла, как по-детски они звучат. Она еще ощущала во рту вкус грязи.

«Можно ли показать себя большей дурой?»

Руки Авы затряслись, и на секунду ей показалось, что ее вырвет прямо здесь, в дупле, а это была худшая вещь, которую человек (любой человек) мог сделать перед Наташей Романофф – Мстителем, агентом ЩИТа, всеобщим героем, женщиной из стали и камня.

«Не Авой Анатольевной Орловой, всеобщим клоуном, подружкой призрака, сироткой ЩИТа».

Иногда, признаться честно, Ава хотела, чтобы Иван Сомодоров связал ее разум с кем-то более приземленным или человечным: с Тони Старком или Филом Коулсоном, или со скалой. С тем, кто пугался бы, рассказывал глупые шутки, или (ну да) с тем, кого может стошнить в неподходящий момент. Не со знаменитой Наташей Романофф, которая, похоже, с рождения сама меняла свои пеленки.

– Спасти меня, – Наташа попробовала не рассмеяться, перезаряжая винтовку. – Забавно. Разве ты носишь железный костюм или поигрываешь божественным молотом, или, может, ты большая и зеленая, с кулаками размером с «Приус»? Иначе тебе меня никак не спасти, малышка.

– Не называй меня так, – Ава сглотнула, пытаясь, чтобы голос звучал нормально, а не как сдавленный шепот, пока она дюйм за дюймом ползла по стволу и наконец очутилась рядом с Наташей.

Москиты жадно жужжали у ее рта, и Ава наклонилась, чтобы вымазать лицо в грязи, скопившейся внутри дерева.

«Предоставь Наташе найти самое влажное и жаркое место в самой влажной и жаркой стране».

– Я предупреждала о москитах, – сказала Наташа.

– А меня тошнит от того, как часто тебя пытаются убить, – огрызнулась Ава. Она подняла глаза и увидела, что Наташа просунула ствол винтовки в гнилое дупло. А потом почувствовала, как зудят щеки под ее утренней маской.

– О, – Ава шлепнула себя по лицу, раздавив жука размером с арахис грязными пальцами.

– Тихо, – прошипела Наташа.

«Класс». Ава глубоко вздохнула.

Наташа не сводила глаз с винтовки.

–    Снайпер на два часа, – прошептала она и замерла, прицелившись в качающуюся в вышине листву.

БАХ!

Она перезарядила винтовку. Стреляная гильза пролетела мимо лица Авы.

«БАХ! БАХ! БАХ!» – ответили им русские снайперы.

– Что нам нужно, так это отвлекающий маневр, – Наташа выдохнула слова, рванув к себе переноску, чтобы покопаться внутри. Она вытащила взрывчатку ЩИТа «ПропХ» – запатентованный Старком, специально разработанный для секретных операций взрывной заряд – выбор агентов, путешествующих налегке, тех, у кого нет места для обычных устройств. Он лег в ладонь Наташи, маленький и гладкий, как яйцо, при этом тяжелый, как камень. Тони обещал, что фейерверк будет знатный и даст ей немного времени в ближнем бою, если она вообще когда-нибудь в нем нуждалась.

– Это то, о чем я думаю? – тихо спросила Ава, подняв бровь.

– Один маленький «ПропХ» для подрыва ботов от Тони? Да. У него выдался богатый на патенты год. Эта штучка сделает свое дело. – Наташа протянула взрывчатку Аве, шепча инструкции. – Бросай этого гада так Далеко, как сможешь. Целься в тот низкий хребет.

Ава кивнула и взяла овальный заряд, который выглядел не опасней косточки авокадо. Она бережно убрала его в нагрудный карман куртки:

– Я никогда еще не видела взрывчатку так близко.

– Да? Даже во время учений в Академии? Даже муляж? – Наташа вытащила второй заряд.

Ава покачала головой:

– Мне еще не приходилось... – она не стала уточнять.

Наташа пожала плечами для вида. На самом деле Вдова совсем не удивилась.

– Я знаю, потому что видела отчеты. Каждый твой инструктор, от Коулсона до самого низа, держал тебя как можно дальше от симуляции боевых действий. Они, наверное, тебя даже к видеоиграм не подпускают. Не хотят связываться с особенной девочкой, не хотят лезть в твою перепрошитую голову. Я знаю, потому что сама дала им такой приказ.

Наташа задумалась, правильный ли сделала выбор. Ей не хотелось рисковать. Она провела наедине с собой много времени после смерти брата, но так и не уяснила, что будет лучше для девочки.

«Смотри, куда ее это завело. Она никогда не выдергивала чеку из гранаты с силами, которые не может осознать. Она опасна и не только для врагов. Такой новобранец – сам себе лучшая мишень. Почти как если бы ее лицо было под перекрестным огнем».

Наташа постаралась не думать, как знакомо все это звучало. Как в тех же самых словах можно было описать первые годы Черной Вдовы.

Что говорила тогда Елена? «Твой единственный враг – ты сама»?

Да, так. Не считая самой Елены, конечно.

Елена тоже прошла через «Красный отдел», стала Черной Вдовой и некоторое время изображала Наташу.

Верный враг и старый заклятый друг за морем и вечностью.

Она взглянула на Аву.

«Но когда ты слушала Елену Белову? И почему вспомнила ее именно сейчас, во время боя?»

– Знаешь что? – сказала Наташа, выкинув мысль из головы. – Подумав еще раз, я понимаю, что не хочу, чтобы тебе оторвало руку. Как насчет того, чтобы ты просто добралась до вертолета, как и было задумано? Я справлюсь с ними.

– Но я могу помочь, – сказала Ава упрямо. – Ты знала, что значит тепловая сигнатура, не так ли? Ты хотела отвести от меня огонь. Специально стала мишенью. Прервала связь, чтобы избавиться от меня.

Ее голос наполнился гневом.

– Что если так? Думаешь, ты готова противостоять всему миру с парой старомодных электрических сабель? – сказала Наташа, закатив глаза. – Тут не Академия, Ава. Мы в сердце тропического леса.

– И что? Что тебя так пугает?

– Если тут что-то произойдет, мы сами по себе. Понимаешь, что это значит? Коулсон не кружит неподалеку, чтобы вытащить нас. Никакого сверхбезопасного Трискелиона, чтобы спрятаться. Никакого подкрепления. Ничего.

– Подкрепления? А если подкрепление – это я? – нахмурилась Ава.

– А если наши друзья здесь, значит, это неспроста, и мы подобрались к ним вплотную, – сказала Наташа.

Ава кивнула:

– Это лишь в очередной раз доказывает, что файлы Макса не лгут. «Верапорт» – это прикрытие, созданное Юрием Сомодоровым для «Красного отдела». Все это ведет к Ивану.

– Может быть, но нельзя полагаться на предположения.

– Тем больше причин добавить огня, – сказала Ава.

– Даже если это «Красный отдел», мы не знаем, сколько еще друзей у этих ребят. Лучше не привлекать лишнего внимания. Контрнаблюдение 101. Его, как я думаю, ты тоже еще не изучала.

– Эй, ты сама взяла меня в эту поездку. Ты предложила мне «продленку» ЩИТа.

Наташа подняла бровь:

– Ну а теперь я предлагаю тебе вернуться домой.

Ава посмотрела на нее.

Наташа колебалась. Наконец она кивнула, вытащив свой любимый «глок»:

– Ладно. Ты стреляешь в одного, я – в другого. Я тебя прикрою.

– Мы обе бежим туда, – согласилась Ава. Она поглядела на край поляны. – Договорились.

Наташа протянула руку и схватила Аву за рукав.

– Я за тобой, малышка, – сказала она. – Ты ведь это знаешь?

Прозвучало грубо, но она не могла сказать иначе.

«Если что-то случится с тобой снова... Если я потеряю Алексея и тебя...»

Ава на миг поймала ее взгляд:

– Я знаю.

Она глубоко вздохнула и высунула голову из дупла, как белка.

Изучила поляну.

И замерла.

Изменившись в лице, Ава оглянулась на Наташу и указала головой вперед:

– Пора.

– Как скажешь, – Наташа подняла «глок».

– Не нам. Им. Смотри, – Ава попятилась, и Наташа высунула голову в жаркий воздух джунглей, вскинув трубу.

И опустила ее. Даже без прибора она различала темные головы, скользящие в листве пальм вдоль по хребту. Русские выдвинулись.

– Может, они думают, что уже положили нас, – медленно сказала Наташа.

– Проблема решена, – ухмыльнулась Ава.

– Нет, – Наташа нахмурилась. – Появилась новая. Они хотят убедиться, что мы мертвы. Выяснить, кто пришел за ними. Полагаю, у нас три минуты.

– Так чего же мы ждем? – в нетерпении спросила Ава. – Давай выбираться отсюда. А потом проследим за ними до той дыры, из которой они выползли.

– Снимай куртку, – внезапно сказала Наташа. Свою она уже почти скинула.

– Что? – смутилась Ава.

– Просто снимай.

Ава выскользнула из куртки, бросив ее в грязь. Наташа засунула свою куртку в дупло, затем настала очередь камуфляжа Авы.

– Подожди, я забыла «ПропХ». Он все еще у меня в кармане.

– Пусть лежит, – сказала Наташа. Она вытащила «ка-бар» [популярный вид боевого ножа] из ножен на десантном поясе. Лезвие блеснуло, когда Вдова указала им на Аву. – Теперь давай сюда свой ботинок.

– Мой что? – Ава нахмурилась, но стала развязывать шнурки. – Зачем?

– Предполагается, что мы мертвы, а мертвецы обычно теряют кровь, – сказала Наташа и провела лезвием по ладони. Когда показались красные капли, она наклонилась, взяла ботинок Авы, проведя рукой по внутренней стороне.

Ветви трещали и ломались совсем неподалеку от них. Ава испуганно взглянула вверх:

– Ты это слышала? Они прорубают дорогу. Приближаются.

– По моим подсчетам, у нас тридцать секунд, – за_ явила Наташа, отмеряя десять шагов от ствола. – Куча времени.

– Супер, – сказала Ава.

Наташа разворошила ногой ком грязи и наклонилась зарыть в нем ботинок Авы. Потом она поглядела на листву вверху, указав:

– Не стой столбом. Срежь мне три верхушки. Нам нужно спрятать наши останки.

– То есть мой ботинок?

– Ты предпочитаешь оставить им ногу?

Не успела Наташа закончить предложение, как Ава вытащила клинки. Тяжелые ветви, шелуха и несколько бананов упали на погребенный в грязи ботинок:

– Так?

– Ш-ш-ш... – Наташа посмотрела наверх.

Теперь они слышали голоса. Переговариваются друг с другом в гуще джунглей:

– Триста километров.

– Где-то здесь...

«Русская речь. Грубые голоса. Крутые парни».

Наташа вздохнула.

– Сейчас самое время бежать, – сказала она, вынимая оставшийся «ПропХ» из жилета. Подняла его, давя пальцами на корпус, пока на нем один за другим не зажглись маленькие огоньки. Посмотрела через плечо на Аву:

– Оружие наизготовку. И прижми локти. Ты же не хочешь шрапнели в артериях, когда эта штука взорвется?

Ава колебалась:

– А как же ты?

– Я могу о себе позаботиться. Давай, – прошипела Наташа. Она уже различала темные силуэты, движущиеся по краю поляны.

Ава тащилась по извилистой лесной тропинке. Она выглядела ужасно: в одном ботинке, грязной футболке и без куртки. Москиты ели ее заживо, но она уже не обращала на это никакого внимания. «ПропХ» 101: полевой опыт. 5+. Она хотела бы видеть, как какой-нибудь одноклассник возьмется за это, только не она.

«Или нет?»

Она без приключений добралась от места взрыва до утеса и зажмурилась, ощущая, как ниточка между ней и Наташей, эта квантовая связь ведет туда, где их разумы соприкасаются.

«Покажись. Где ты, сестра?»

Сознание было полно помех, Ава еще не успокоилась. Она лишь мельком увидела Наташу, ползущую по-пластунски в грязи, но этого было довольно.

«Вот. Слава богу. Ты жива».

Ава сконцентрировалась снова и на этот раз почувствовала грязь, хлюпающую между Наташиных пальцев, стекающую за ворот майки, когда Вдова ползла вперед.

«Она выдвинулась».

Она увидела Наташу в последний раз, когда неровная почва под ней пошла вниз, заставляя кубарем скатиться с заросшего джунглями склона.

Ава почувствовала, что Наташа расслабилась, позволив себе упасть, ударяясь о переплетенные корни и камни, и когда она вновь открыла глаза...

Наташа была у тропы, которую Ава прорубила утром, двигаясь к берегу.

«Сестра».

Ава была рядом с ней, прежде чем та открыла глаза, прежде чем издала хоть какой-то звук. Теперь они были за пределами слышимости озверевших русских, гул артиллерии уже не так бил в уши, и адреналин начал падать. Внезапно осталась только паника. Наташа была ранена, и Аве нужно было действовать, готова она или нет, знает или нет, как именно...

«Основы первой помощи. У нас это было. Полевая медицина. Помню этот блок».

– Давай, – Ава нагнулась над Наташей и потащила ее к краю тропы, где они обе могли отдохнуть в тени бананового дерева.

– Ух, а ты прилично весишь для Мстителя. Я думала, вы должны поддерживать форму или что-то в этом духе.

– Брюс тяжелей, – сказала Наташа все еще с закрытыми глазами.

– И Тони в своем костюме, – добавила Ава. – Не хотела бы я сейчас тащить эту колоду.

– Он и его Железный человек нам бы здесь не помешали, – Наташа закашлялась, открыв глаза. Ее губы были разбиты и кровоточили.

– Так ты готова это признать?

– Все в норме, – проворчала Наташа, но Аве стало ясно: ей трудно говорить. – Я не знаю, чем Тони начинил эту штуку, но я недооценила заряд. Такое случается. Я скоро буду в порядке.

– Лучше бы тебе быть, – язвительно сказала Ава.

– Правда, – Наташа откинулась на камень и стряхнула грязь с запачканной черной майки. Лучше не стало. – Я цвету и пахну. – Она осторожно ощупала лоб. А когда опустила руку, на пальцах была кровь.

– Что еще?.. Тебе серьезно досталось, –- сказала Ава, садясь рядом с ней.

– Эй, я не говорю, что все прошло прекрасно, но дело сделано, – Наташа вытерла окровавленную ладонь о штаны. – Честно говоря, я назову это мастер-классом по обнаружению противника.

– Думаешь? – Ава многозначительно посмотрела на нее. – Если здесь ты показала класс, напомни мне потом носить с собой мешок для твоего трупа.

Наташа рассмеялась, закрыв глаза:

– Чувствую себя погано.

– И выглядишь так же, – согласилась Ава и принюхалась. – А пахнешь барбекю.

– Это моя кожа. Может быть, волосы. Я здорово прокоптилась, – ответила Наташа.

– Прекрасно. Думаю, меня сейчас вырвет.

– Бывали передряги и похуже, – сказала Наташа. – И чувствовала я себя тоже гораздо хуже.

– Я бы хотела, чтобы ты перестала быть таким уж супергероем, – ответила Ава, снимая футболку через голову. Бросив ее на землю, она вытащила один из своих клинков и разрезала ткань пополам.

– Привычка, – Наташа откинулась на камень.

– Я начинаю понимать, – Ава замотала голову Наташи самодельным бинтом, пряча глубокую рану на виске Вдовы. – Давай просто вернемся к вертолету, – сказала она, поднимаясь и протягивая Наташе руку. – Ты сможешь?

– Да. Правда, я в порядке. – Наташа взяла Аву за руку и встала. Чтобы это доказать, она сделала несколько нетвердых шагов. – Видишь? Ты как сама?

– Я? Я в норме, – ответила Ава, завязывая остатки футболки на талии. Ее майка была мокрой от грязи и пота. – Просто хотела, чтобы мы выследили их. Они, скорее всего, привели бы нас к лагерю. – Она опустилась на камень рядом с Наташей.

Вдова лукаво посмотрела на нее:

– Да? Давай проверим.

Она вытащила «ВоенПлекс» и дважды нажала на экран. Сеть ярко-голубых линий вновь появилась на полупрозрачном квадрате. Наташа провела по поверхности и приблизила группу зеленых точек. Она собрала пальцы в горсть, и изображение снова сжалось, стали видны река и окружающие ее холмы.

– Ты отслеживаешь их? Русских? Как? – Ава присела на корточки в грязь рядом с Наташей, чтобы лучше все рассмотреть.

– Маленький («ПропХ»-бонус) – «танго трекер». Так его зовет Тони, – Наташа покачала головой. – Гениальная вещь. Вообще-то, это старый трюк русской разведки, ему уже лет пятьдесят. Шпионская пыль. На его основе Старк создал аэрозоль, который помечает всех, появляющихся на месте взрыва после детонации.

– Невероятно, – Ава уставилась на карту в изумлении.

– Да. Только Тони этого не говори. Я устала от разговоров про его «Единомышленников». У него и своих мозгов хватает.

– Как скажешь, – ответила Ава.

– И еще один бонус, – Наташа дважды ткнула в одну из зеленых фигурок. Всплыло окно с нечитаемой вязью цифр внутри. – Вот. Бинго.

– Что еще за числа?

– Это я. Моя ДНК, если точнее. Теперь мы знаем, что маленькие зеленые человечки забрали твой ботинок.

Наташа наблюдала за парадом светящихся форм:

– Если повезет, они решат, что мы подорвались, пытаясь взорвать их. Такое, увы, бывает часто.

– Я знаю.

– Из курса, посвященного боеприпасам?

Ава покачала головой:

– Из ночи кино. «Повелитель бури».

Наташа попыталась не рассмеяться:

– Может, мне следовало тщательней изучить твою характеристику, прежде чем брать тебя в бой.

Взгляд Авы застыл на зеленых точках.

– Как долго она действует? Шпионская пыль?

– К счастью, достаточно, чтобы мы успели вернуться в Рио, засечь сигнал и перейти к наблюдению с воздуха дроном и спутником. Все это можно сделать из Нью- Йорка.

– Здорово, – Ава положила ладонь на Наташино плечо. – Давай вернемся к вертолету. Как думаешь, ты сможешь лететь в таком состоянии?

– Да, – Наташа взяла Аву за руку и встала. – Не волнуйся. Мы направим на них Пять Глаз.

– Пять Глаз? – Ава наклонилась, взяла переноску Наташи и забросила к себе на плечо.

– Этого ты еще не изучала? Пять Глаз. США, Великобритания, Канада, Австралия, Новая Зеландия. Мы увидим, вычислим и дома разберемся с этими нелегалами с помощью ССВУ. – Наташа оперлась на Аву, и они двинулись к вертолету.

Ава нахмурилась:

– ССВУ? Типа спецназ?

– Ты что, шутишь? – Наташа попыталась выглядеть шокированной. – ССВУ: силы, слабости, возможности, угрозы. Оценка Угрозы 101. Вы должны были пройти это в первый день. Прямо после сочинения «Кому я вломил этим летом».

– О, – сказала Ава. Пока они шли, она смотрела на зажатый в руке «ВоенПлекс». – Яне знаю. Для меня это темный лес.

– Почему? – спросила Наташа. Голос звучал устало.

Ава покачала головой:

– Уже неважно.

– Но почему?

– Потому что. Ты ранена. Нужно идти.

Наташа закатила глаза:

– О, пожалуйста. Я ела хот-доги, которые жгли сильнее, чем эта рана.

– Должно быть, это были злющие хот-доги.

– Хот-датские-доги, – Наташа усмехнулась.

– А, ясно. Нужно тебя подорвать, тогда ты начнешь шутить, – Ава улыбнулась, продолжая идти. – Пошли. Мы оставим все Пяти Глазам или Пяти Парням. Просто скажи одну вещь.

– Ладно, – Наташа остановилась. – Что?

– Мне интересно, – Ава поколебалась. Потом протянула ей «ВоенПлекс». – Что ты думаешь о пурпурном дожде?

– Об альбоме Принца?

Ава указала:

– На карте. Что это значит?

– Радиация. Но почему? – Наташа посмотрела на плексиглас и медленно ответила самой себе: – Потому что наши светящиеся зеленые друзья направляются в огромную пурпурную зону поражения.

– Стало светиться ярче. Что это значит?

– Дерьмо, – Наташа изучала карту. – Это значит, что нам нужно поворачивать.

Когда она оторвалась от «ВоенПлекса», ее глаза были серьезны:

– Пять минут. Мы найдем их лагерь. Проникнем внутрь, увидим, что там, и уберемся оттуда.

– Уверена? -– спросила Ава.

– Вполне, – Наташа забрала у Авы свою переноску. – Мы не можем уйти, не сейчас. Там слишком высокая радиация. Мне нужно подобраться поближе, чтобы увидеть, как далеко это зашло.

– Ладно. Пять минут, – сказала Ава, и они двинулись к зеленым точкам и пульсирующему зеленому пятну.

«Какая радиация считается слишком высокой?»

Неважно.

Они собирались найти лагерь и, возможно, некоторые ответы.

Ава говорила себе, что должна испытывать облегчение. Готовность к действию, наконец.

Но все, что она чувствовала, – это страх.

УРОВЕНЬ ДОПУСКА «X»

РАССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ И ЛИЧНОСТЕЙ (ООЛ)

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛИПП Коулсон

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ:

МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ

РАССЛЕДОВАНИЯ ООЛ

Пятьдесят пять минут спустя две Вдовы укрылись в густых тропических зарослях, в сотне метров от места скопления зеленых точек, глядя на здание, напоминавшее военный склад времен Второй мировой: два этажа ржавого железа, окруженного джунглями.

«“Верапорт”. Должно быть, это он. По крайней мере, местная версия».

Ее голова болела, а плечо, похоже, было вывихнуто, но, несмотря на боль, Наташа осталась под впечатлением. Даже с трубой ей пришлось смотреть дважды, прежде чем она заметила мешки с песком, сложенные у дверей и углов, где были установлены пулеметы. Наемники-часовые засели в ущелье выше. Насыпь свежей земли окружала строение и, вероятно, была заминирована. Густые виноградные лозы покрывали каждый дюйм рифленой жестяной крыши. Если бы Наташа и Ава не видели своими глазами, как русские снайперы проскользнули в закамуфлированный погрузочный док, они бы его не заметили.

Любители так не действуют, поняла Наташа.

В этом и состояла проблема.

«Ты не можешь взять девочку туда. Ее вообще не должно здесь быть. Она понятия не имеет, во что ввязалась, а ты прекрасно знаешь.

Неважно, что там внутри (а ты в курсе, что внутри), но это ошибка.

Коулсон тебя убьет».

Наташа выбросила эти мысли из головы. Продолжать не было смысла. Она не могла уйти теперь, даже несмотря на то что хромала.

– Это взлетная полоса? Там что-то светится на соседней поляне, – указала Ава, и Наташа посмотрела в трубу.

– Похоже на старый ангар НАТО, скорее всего, для спасательного судна. Здесь должны быть вход и выход, конечно, воздушные, а значит, птичек нужно прятать, – Наташа протянула Аве трубу.

– Не могу поверить, как здорово их спрятали, – сказала Ава, глядя в двухлинзовый окуляр. – Никогда не догадаешься, что они там.

Но с цифровым следом места было иначе. Когда Наташа вынула «ВоенПлекс», пульсирующий пурпурный круг с зелеными точками внутри вряд ли мог бы светиться сильнее.

Чем ближе они подходили к складу, тем ярче становилась фиолетовая аура.

«Теперь все здание сияет как Нью-Йорк на Рождество, как Рокфеллер-центр, – подумала Наташа. – Только это нехороший свет».

– Он где-то здесь, – сказала Ава, глядя на плексигласовый экран поверх плеча Вдовы. – Источник нашего пурпурного дождя.

– Фон нейтронного и гамма-излучения меняется. Здесь слишком сильная радиация, чтобы ничего не найти.

Ничего хорошего.

– Что это значит? – Ава помрачнела. – Гамма- что? Что там внутри?

– Мы не поймем, пока не приблизимся, – ответила Наташа. – Можно распознать плутоний и уран издалека, но кто знает, насколько хороша защита этого здания и как оно экранировано? Чтобы получить полную картину, нужно подойти поближе».

«Ты вообще не должна была этого говорить. Ты знаешь, что это значит, и это безумие».

– Насколько близко? – спросила Ава.

– На десять метров. Прямо к самому бункеру, а еще лучше – зайти внутрь.

– Просто впритык, – Ава вновь посмотрела на здание.

Наташа убрала с экрана одну карту, и на ее месте тут же возникла другая.

– Забудь на секунду о радиации. Дай мне проверить тепловую карту.

«Это поможет взвесить шансы. Прежде чем ты перейдешь к боевым действиям с ребенком».

– Правильно. Как много неприятелей вокруг? – спросила Ава, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Неприятели. Странно было слышать это слово из уст подростка.

– Десять, может, пятнадцать. Все собрались в одном месте, здесь, – Наташа нажала на экран. – Как по- твоему, это казармы?

Ава задумалась:

– Может, столовая?

– А, да. Время обеда. Действительно. В таком случае будем надеяться, что они очень медленно едят и мне хватит времени осмотреться, – сказала Наташа.

– Нам, – поправила Ава.

Наташа посмотрела на нее:

– Думаешь, ты готова?

«Потому что я знаю, что нет».

– Неважно. Это может быть Юрий Сомодоров, помнишь? – Ава уже шла через поляну.

Наташа схватила ее здоровой рукой:

– Мы идем на разведку, только и всего. Ищем факты. Просто туристическая прогулка по Амазонии. Ясно?

Ава отдернула руку:

– Ясно. Карты и камеры. Вошли и вышли, ты уже объясняла.

– Просто разведка, да? – Наташа посмотрела на девочку, которая держалась за рукоятки клинков.

– Да, – согласилась Ава.

– Отлично, – Наташа пригнулась и побежала к краю поляны, Ава последовала за ней.

«Если уж мы решились на это, нужно спешить, – подумала Наташа. – Нужный момент – на вес золота».

Она изучила стоящее в отдалении здание.

– Слишком голое место, чтобы измерить радиацию снаружи. Нужно подняться повыше и зайти внутрь. Больше всего пурпура на уровне второго этажа. Соседние комнаты. Ненавижу лестницы, но у нас нет выбора.

– Ненавидишь? Почему?

«Ох, детка, сколького ты еще не знаешь...»

Наташа посмотрела на нее.

– По ним катятся гранаты, – ответила она. – Если ты еще не выучила этот урок – готовься.

По правде говоря, Наташа узнала о гранатах вовсе не из курса ЩИТа. Она все еще видела перед собой желтые листы старого британского мануала, написанного МИ5 для борьбы с фашистами и позже украденного Иваном Сомодоровым для борьбы с англичанами.

«Избегайте улиц, когда можно пройти дворами, садами и переулками. Никогда не пользуйтесь лестницами – сверху могут кинуть гранату. Всегда стреляйте дважды: первый раз, чтобы убить, второй, чтобы успокоить нервы. Ловя такси на улице, называйте фальшивый адрес. Лучший способ перебраться через колючую проволоку – положить на нее чей-то труп».

– Ясно, – Ава тревожно оглядела лестницу.

– Держись поближе, – сказала Наташа, отгоняя призраков. – Поняла?

– Вперед, – ответила Ава сердито. – Я справлюсь, бабуля. Ты хуже Коулсона.

– Три. Два. Один, – Наташа сорвалась с места, опустив голову и пригнувшись. Группировка. Легкий шаг.

Она не обращала внимания на боль, сфокусировавшись на том, что могла увидеть и услышать. Тени и ботинки.

Она слушала, чтобы убедиться, что Ава рядом. Так и было.

Они оставались в тенях ограждения так долго, как могли, метнувшись к складу через поляну в последний момент.

Наташа чувствовала, что Ава смотрит на нее, пока они бегут. К чести девочки, она не замедлилась и не споткнулась. Приблизившись к зданию, они услышали низкий гул голосов за стеной, но смогли различить только отдельные слова.

– Глупые.

– «Глок», – так, они слышали «глок» Наташи.

– Американцы, – наверное, говорят о ботинке.

Теперь по расшатанной лестнице. Наташа перескакивала через две ступеньки, задержалась на площадке второго этажа и приложила ухо к ржавой двери из алюминия. Чисто.

Ава следовала за ней, оставаясь в ее тени. Одна нога в ботинке, другая – в носке. Шаги даже звучали по- разному: тяжелый, легкий, тяжелый, легкий, тяжелый, легкий.

– Отодвинься, – прошептала Наташа, отступая к краю площадки. Ей нужно было разбежаться, чтобы открыть эту штуку.

– Что ты делаешь? – прошипела Ава в ответ.

– Вышибаю дверь.

Два вытащила из ножен короткий энергетический клинок, больше похожий на кинжал или охотничий нож, и разрубила замок на три четверти короткой голубой вспышкой. Она выключила клинок и вернула его на десантный пояс, прежде чем Наташа успела что-то сказать.

«Этому в Академии не учат».

Наташа посмотрела на Аву. Та пожала плечами. Дверь со скрипом отворилась, и Вдовы вошли внутрь.

За дверью находилась большая промышленная кладовая с аккуратными рядами упаковочных ящиков до самого потолка. Похоже, их сделали на заводе, хотя трудно было сказать наверняка из-за ржавых швов.

«Военное производство времен Второй мировой, как я и думала».

Голые лампочки свисали с потолка на черных резиновых проводах, но затененные участки нельзя было разглядеть. По стенам тянулись металлические рейки, как если бы полки убрали, чтобы оставить больше места для неведомого товара.

Наташа подметила это за две секунды, лишь вошла в комнату. То, что она увидела в третью, обеспокоило ее. Пустое складное кресло у двери. На пластиковом сиденье жестяная банка содовой, разрезанная пополам, – самодельная пепельница. Дым все еще поднимался в воздух.

– Смотри, – Ава схватила Наташу за руку, показывая.

– Знаю, – сказала Наташа, понизив голос. – Я вижу. Ковбой Мальборо надолго не задержится, нужно спешить.

– Не уверена, что стала бы курить в радиоактивной комнате.

– Жизнь заставит.

С расширенными глазами Ава осматривала кладовую.

– Что бы ни лежало в этих ящиках, думаю, это должно объяснить транспортные накладные, -– прошептала она.

– Да. «Верапорт». Вот их маркировка. Рождественское утро для всех плохих мальчиков и девочек, – говоря, Наташа вытащила нож и быстро и тихо проткнула герметичный край ближайшего ящика и начала снимать крышку. – Давай посмотрим на уголек.

– Уголек? – Ава взглянула на нее.

Наташа нажала сильнее.

– Полюбопытствуем. Мы ведь уже подвели черту под списком плохишей. – Она надавила еще раз и сорвала крышку.

Наташа заглянула внутрь. Присвистнула.

– Черт возьми!

– Что там? – Ава придвинулась, чтобы лучше видеть. – Оружие?

Наташа покачала головой:

– Прости их, Отец, ибо они согрешили.

Внутри лежали копии статуи Христа. Миниатюрные

статуэтки, повторяющие известнейший религиозный образ – белокаменного Мессию, что возвышался на одном из знаменитых холмов Рио, – были сложены аккуратными рядами. Наташа взяла одну:

– Сувениры.

– И это все? – спросила Ава шепотом.

– Внезапно наши русские друзья оказались на редкость набожны, – тихо ответила Наташа, крутя статуэтку в руках. – Этой стороны «Красного отдела» я прежде не знала.

– Теперь знаешь. Думаю, нельзя судить о книге по обложке.

– Думай сколько угодно, – сказала Наташа. Она завернула статуэтку в грязную футболку, чтобы избежать шума, и ударила ее о край ящика. Керамическая фигурка разлетелась, обнажив пластиковый мешочек размером с тюбик зубной пасты. Внутри была мерцающая черная пыль.

– О, посмотри, оказывается, можно, – сказала Наташа, ухмыляясь и встряхнув футболку, – судить по обложке.

Ава смотрела во все глаза:

– Что это?

– Продукт, – сказала Наташа. – А значит, деньги. Значит, оружие, артиллерия и руки, которые ими воспользуются.

Она попыталась говорить тихо, но не смогла сдержать эмоций.

– Продукт?

– Так неудачники находят грязные деньги для грязных дел уже миллион лет. Наркотики. Нефть. Контрабанда. Тебе нужен продукт, чтобы развязать войну. Неважно, что именно это будет.

– Думаешь, эта черная дрянь – какой-то наркотик?

Ава взяла мешочек у Наташи, внимательно изучая:

– Зачем «Верапорту» хранить его в радиоактивном бункере? – спросила она.

Наташа обыскивала ящик.

– Может, потому, что это последнее место, куда заглянет нормальный человек?

– Или, может, эта дрянь радиоактивна? Может, излучение идет от нее?

– Не знаю, – сказала Наташа, взвешивая мешочек с черным песком в ладони. – Такого я определенно не видела у наших друзей из наркоконтроля. Но что бы там ни было, это страшно: страшно много денег для страшных людей и страшных газетных заголовков. – Она вернула крышку на место и открыла следующий ящик.

Он был полон банкнот, упакованных в пакеты для заморозки, заклеенные серебряной липкой лентой.

– Евро, доллары. Посмотри на всю эту наличку,   

Наташа вытащила пачку рублей. – Глупо хранить столько денег в одном месте.

– Почему?

– Кто-нибудь, вроде нас, назовет координаты, и кто-нибудь, вроде Тони, сбросит бомбу, – сказала Наташа.

Ее голос звучал бесстрастно, хотя это требовало больших усилий. На самом деле она хотела кричать. Вдова видела инфраструктуру насилия сотни раз: аккуратную мастерскую, где изготавливали бомбы, ячейку террористов в замусоренном съемном доме, брошенную снайпером, торчащую из окна винтовку.

Наташа знала, что не убежит от этого. Это ее работа и ее жизнь.

Но она не могла припомнить времени, когда настолько эмоционально и физически уставала от битв.

«А сейчас я стою в полном наркотиков тайнике Юрия Сомодорова и чувствую, что скоро придется драться, и неважно, насколько я хочу этого избежать».

Наташа сунула пакет с банкнотами обратно в ящик.

Ава глядела на черную пыль в ее руке:

– Так, наш московский осведомитель оказался прав. Деньги «Красного отдела» текут через Южную Америку. «Верапорт», скорее всего, управляется Юрием Сомодоровым и как-то связан с европейскими операциями «Красного отдела».

– Ты имеешь в виду, с операциями Ивана, – уточнила Наташа. – Так финансировали Стамбул.

Слово встало между ними как призрак, и они обе это почувствовали.

«Эта комната убила моего брата. Этот наркотик. Деньги Сомодоровых».

Ава кивнула, составляя целостную картину:

– Вот наша ниточка. Эта комната. Мы им покажем. Уничтожим всю их сеть.

– Не забегай вперед, – Наташа включила «укус» и стала сканировать и фотографировать ящики. – За всем этим скрывается куда более интересная история. Где они берут эту дрянь? Что это такое? Куда ее отправляют? Как ее можно использовать, чтобы разрушить пищевую цепь «Красного отдела»? Мы не узнаем, пока не прогоним ее через лаборатории ЩИТа. Можем никогда не узнать. – Она выключила «укус», взяла у Авы пластиковый мешочек и положила себе в карман. – Поспешим. Снимем показания и исчезнем.

– Немного веры, – внезапно сказала Ава.

– Что? – Наташа глядела на нее озадаченно.

Ава указала:

– Смотри. Здесь, с этой стороны ящика.

Штамп нанесли промышленными чернилами. Одно слово было больше других, и это было не только частью названия «Верапорт», но и русское понятие, хорошо знакомое им обеим.

ВЕРА

УРОВЕНЬ ДОПУСКА «X»

РАССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ И ЛИЧНОСТЕЙ (ООЛ)

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛИПП Коулсон

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ:

МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ

РАССЛЕДОВАНИЯ ООЛ

– Вера, – повторила Ава. – «Верапорт» внезапно превратился в религиозную организацию?

– Тут тоже напечатано. Смотри, – Наташа подняла вверх мешочек с черной пудрой. На ярлычке виднелось: ВЕРА. – Прикрываясь верой, они продают наркотики.

Алексей появился за ее спиной.

– На улицах? Людям? Это гадко.

– Это гадко, – медленно повторила Ава.

Наташа закрыла последний ящик со статуэтками.

– Это жутко, и мы больше здесь не задержимся. Давай снимем показания и уйдем, пока ковбой Мальборо не вернулся за сигаретами.

– Верно, – сказала Ава. – Показания. Я займусь ими.

Она разорвала пакет «Велкро», вытащила свой «ВоенПлекс» из десантного пояса и бросила прибор на крышку деревянного ящика. Голубая карта зажглась.

– Быстрее, – сказала Наташа, выглянув в окно. – Русские идут. Надо заканчивать.

– Она права, – сказал Алексей. – Это слишком опасно.

Два нажала на экран, вызвав радиационную карту:

– Я не знаю, что значат эти числа, но они в три, нет, в четыре раза больше тех, что были снаружи.

– Так ты сняла показания? Можем идти?

– Постой. Излучение не от ящиков, – Ава подняла глаза. – Числа удваиваются на этой стороне комнаты.

– И что это значит? – спросил Алексей. – Числа?

– Тут что-то есть, – сказала Ава. Она ходила по комнате с дозиметром и наконец остановилась у двери напротив лестницы, откуда они вошли. Яркая пурпурная пульсация разлилась по плексигласовому экрану. – Готова поклясться, что это за дверью.

– Что? – Алексей шагнул к двери.

– Прекрасно. У нас есть показания, – сказала Наташа, ставя ящик на место. – Как только мы доберемся до места, где есть сигнал, я запрошу поддержку с воздуха. У нас есть самолеты, которые могут измерить радиационный фон с высоты в десять тысяч футов.

– Что бы там ни было, их пять, – Ава в изумлении оторвалась от экрана. Она взялась за ручку ржавой железной двери. – Еще теплая.

– Тебе обязательно это делать? – Алексей оглянулся на нее.

Наташа покачала головой:

– Не заставляй меня хватать тебя и уносить оттуда, потому что я это сделаю.

Алексей прошел сквозь дверь.

– Две минуты, – сказала Ава, распахнула дверь и шагнула за порог, не добавив ни слова.

КРИС ХЕДЖЕС

Пятью тысячами километров севернее Манауса, после двенадцати часов без сна Наташа смотрела на свои голые, испачканные ноги.

«Они никогда не скажут тебе, насколько грязна работа шпиона...»

Она изучала однотонный серый кафель на полу душа, позволяя воде струиться по разбитой голове и поврежденному плечу.

«Кто я такая? Шпион или герой?»

До эпохи «Мстителей» Наташа знала ответ.

«Русская. Сирота. Вдова. Шпионка. Убийца. Проблема. Циник. Перебежчик. Американка. Камень. Оружие».

Но «Мстители» смешали все карты. Вступив в братство защитников планеты, Наташа стала чем-то большим, по крайней мере, для некоторых людей. Скорее да, чем нет. Ее даже чтили как героя. В прежние времена ее называли злодейкой или мстительницей (в зависимости от политического климата), но это ничего не значило. Люди могли звать ее как угодно, ей было плевать. Наташа Романофф – большая девочка. Спасибо «Красному отделу».

Позже Наташа задумалась о том, что она хочет быть не лучше или хуже, а просто держаться в тени. По крайней мере быть менее известной.

«Трудно проводить операции под прикрытием, когда твое лицо на рекламных плакатах».

Найдя Алексея, Наташа вновь изменилась, стала сестрой. Она знала, что нашла тропинку к прежней себе, как находила ее с маленьким братом, когда они вместе шли в начальную школу по берегу Москвы-реки в залатанных овечьих пальто, с бутербродами в руках и с героями на страницах учебников.

Но когда «Красный отдел» сожрал ее брата, оставив Наташу на неведомых берегах с одной только Авой, мир и ее место в нем снова изменились.

«Кто для меня Ава? И какая Наташа несет за нее ответственность?»

Стоя в душе, она не чувствовала себя ни одной из потерянных или вновь обретенных личностей. Не чувствовала себя супергероем, суперстратегом или суперсестрой. Она устала, была раздражена и ощущала собственное бессилие, вспоминая оружейный склад «Верапорта».

«Все, что я сделала, абсолютно все было ошибкой».

Вода била по ней: земля, сажа и даже лист, обвивший ее лодыжку, превращались в темную жижу, невероятно густую, и на миг Наташе показалось, что придется менять кабинку, словно водопровод ЩИТа не мог справиться с последствиями операции в бассейне Амазонки.

«А Ава сейчас, наверное, засоряет сток в моей квартире. Нужно было заставить ее помыться здесь, прежде чем отправить в Маленькую Одессу».

Но в конце концов следы усталости, пота и боевой раскраски исчезли. По крайней мере, горячая вода на базе была действительно горячей, не как на многих Других предприятиях ЩИТа. Выйдя из душа, она почувствовала себя лучше. Ее ступни опять стали розовыми, а в ушах почти не звенело. Натянув на мокрые ноги пару чистых черных легинсов с эмблемой ЩИТа, надев новую фирменную серую футболку и накинув шаль на больное плечо, она почувствовала себя другим человеком.

Почти.

О прошлом напоминали лишь заляпанные грязью ботинки, рваная рана на виске и абсолютная тьма внутри. Покинув душевую, Наташа спустилась в зал, к лестнице, откуда не так давно сбегали Ава и Алексей, и настроение стало мрачнее тучи.

«Придерживайся своей версии. Они хотят узнать не только о том, какой вид открывается от подножия статуи Христа Искупителя».

Наташа не ждала, что легко отделается от Коулсона. Фил был надежным парнем, и единственным, что он прояснил с самого начала, была ситуация с Авой. Он хотел, чтобы девочка находилась с Наташей, и дал конкретные указания на этот счет. Ее клинки – только для тренировки, никаких пистолетов или другого оружия. Она может действовать только в рамках самозащиты, любая стрельба – лишь холостыми патронами.

«Как же ты собираешься рассказать ему о том, что случилось на складе с оружием?»

Может, не стоит? У Коулсона забот полон рот с его проектом по «пришельцам». Он не из тех, с кем хочется откровенничать, а Наташа не болтлива. Между ними установились хорошие рабочие отношения: меньше слов, больше дела. Но Коулсон доверял Наташе, как и она – ему. Так что же такое сказать?

«Ава убила бы Юрия Сомодорова. Точно попробовала бы – одно это могло ее уничтожить. По меньшей мере– сломать. Может, то, что она попыталась, уже... – Наташа повернула к лифту и стала ждать, опершись на стену. – Ты хотел, чтобы я ей помогла? Смотри, моя помощь сделала ее таким же чудовищем, как я сама. Как будто ее жизнь была недостаточно ужасна».

Раздался звонок, и двери лифта разошлись в стороны. Наташа глубоко вздохнула и шагнула внутрь.

«Кто еще будет слушать доклад?» Она попыталась прикинуть.

Мария Хилл, вероятно, хороший агент и друг, даже помимо их вечеров с покером, но она не одобрит полевую операцию с Авой. Особенно прочитав отчет из Манауса.

Скорее всего, Тони. Сперва он захочет получить все возможные сведения о том, как работали его приборы. Но краденые боеголовки его удивят. Он знал так же хорошо, как и Наташа, насколько ненадежно будущее мира и как часто в последнее время оно висит на волоске. Ядерное оружие на свободе – последнее, о чем бы ему хотелось услышать.

«Подожди, скоро он их увидит...»

Изображения ракет, переданных «укусом Вдовы», ужасали даже по меркам ЩИТа. То же было и с наркотиками.

«Мои симпатии на стороне Авы, которая любила мою семью, или с Тони, Марией и Филом, которые стали моей семьей?»

Наташа наблюдала, как подсвеченные номера этажей загораются один за другим. Цифра вспыхивала за цифрой, и Вдову успокоила логичность происходящего.

«Восьмерка за семеркой, потом девятка и десятка... – Вот что ей нужно – следовать логике. – Рио ведет к Ресифи, Ресифи – к Манаусу, а дальше Нью-Йорк... – Так она дойдет до самого конца, правда? Нужно просто держаться выбранного курса, пока не докопаешься до истины. – Рио – Ресифи – Манаус – Нью-Йорк. Раз, два, три, четыре. – Да. Она просто продолжит идти вперед. – Пять: ракеты взлетят. Шесть: мы найдем того, кто их выпустил. Семь: свяжем все это с “Красным отделом”. Восемь: “Красный отдел” – с оставшимися Сомодоровыми. Девять: Ава вернется в Академию. Это приведет меня к десятке – девушке в зеленом, которая пыталась меня убить».

Каждая из этих вещей была плоха сама по себе, но взятые вместе, они волновали Наташу куда сильней.

«Чего я не вижу?»

Все, в чем Наташа была уверена, когда светоотражающие двери лифта открылись, – это то, что свое первое убийство она помнила так хорошо, словно это случилось вчера, и такого она никому не желала.

Веселый смех прервал ее размышления.

– Ты тоже на танцы? Я проделала путь из отряда «Альфа», и лучше бы вечеринка была крутая.

– Что? – Наташа обернулась и увидела Кэрол Дэнверс, придерживающую дверь. Вдова почувствовала внезапное облегчение. Слава богу. Кэрол Дэнверс, или Капитан Марвел, была не просто одним из сильнейших людей, которых знала Наташа, даже среди героев.

Кроме того, Кэрол была оплотом справедливости, истины и добра, как бы банально это ни звучало. Паря в воздухе, в своем красно-голубом с золотом костюме, она была символом, а не просто военным на задании, но сейчас оделась без затей: летная куртка, брюки карго и кепка, скрывающая ее главную эмблему – копну золотых волос.

Независимо от одежды, Кэрол была настоящим героем прежних времен. В этом смысле она напоминала Наташе Капитана в его лучшие дни. Вдова и мечтать не могла о другом союзнике в такое время, в такой ситуации и поняла, что улыбается впервые с того момента, как прилетела на базу.

– Танцы? – Наташа пожала плечами. – Можно. Я просто добавлю в пунш алкоголя и вздую парней на парковке.

– Моя девочка, – ухмыльнулась Кэрол. – Давай начнем веселиться.

Она похлопала Наташу по спине, и та постаралась не дернуться от боли в плече.

Пока Наташа находилась в Трискелионе, Ава должна была ждать в ее квартире. Несмотря на это, она самовольно выбрала новую миссию, оставив за спиной амазонские джунгли ради дебрей Флэтбуш-авеню, где работала ее лучшая подруга, Оксана. Ава решила ездить к ней в последнюю пятницу каждого месяца, пока она учится в Академии.

Она спустилась в метро в своих грязных камуфляжных штанах. Ава ни о чем не думала: действовала на автомате. Она украла толстовку и черные резиновые тапочки в раздевалке Трискелиона.

Ей ничего не подошло.

– Ты ужасно выглядишь, а пахнешь еще хуже, но все равно ты самая красивая девушка в поезде, – сказал Алексей, цепляясь за поручень напротив нее.

– Я всегда могу выйти и помыться в «Ио», – сказала она, улыбаясь.

– Еще бы, – он рассмеялся.

– Это один из позитивных моментов одинокого выживания в подвале.

Алексей поднял бровь:

– Ты знаешь, как найти все бесплатные души на Манхэттене?

– В Бруклине в основном. А еще всю бесплатную еду.

Старик через сиденье от нее поднялся и пошаркал в конец вагона, смерив ее взглядом.

Алексей расхохотался.

– Ты видела? Это так мило!

– Я счастлива, что развлекаю тебя, – сказала Ава абсолютно искренне.

«Просто дай мне насладиться этим. Я так устала от вечной тревоги о том, что со мной и что с ней не так, и о тех, кто знает о наших чувствах...»

Если она расслабится, то уснет прямо здесь, так что Ава заставляла себя сидеть прямо и всю поездку рассказывала Алексею о том, как пыталась помыть Сашу в «Йо», когда только нашла ее. Бедная кошечка выглядела почти так же плохо, как она сама сейчас.

Говорить с ним вновь было так здорово, что она едва не пропустила остановку.

Добравшись до Флэтбуш-авеню, Ава пошла прямиком к «Крутому вареву». Это был не «Старбакс», а дешевая маленькая кофейня, не слишком стильная и не слишком уютная, так что никто не горел желанием зависать в ней долго, осаждая столы и спрашивая пароль от вай-фая. А если такие чудаки находились, их, согласно духу заведения, круто обламывали. Баристы сыпали оскорблениями, пока те не уходили.

– Тебе есть где жить, приятель? Или планируешь перебраться к нам?

– Вижу, вижу, ты пишешь. Вот только в наушниках у тебя Адель, парень.

Сана стала крутой «варистой» полгода назад. Это стало причиной, по которой Ава стояла теперь у витрины кофейни. Убедиться, что с Саной все хорошо, было главной задачей Авы. У Саны и кошки Саши, которую Ава оставила подруге.

Ава посмотрела на Алексея:

– Тебе пора, – сказала она, приостанавливаясь у двери.

Алексей загородил собой проход:

– А если я не хочу? Я же не хочу.

– Мы не можем создавать ей проблемы. Она здесь работает, – сказала Ава, отталкивая его, чтобы войти в кофейню.

– Смотри, – сказал Алексей, указывая на слоган, намалеванный на стекле кроваво-красным маркером: «Для вас это просто кофе. Для нас это... тоже просто кофе». Он рассмеялся. – Это ведь Сана придумала?

Ава нежно посмотрела на него.

– Я поздороваюсь за тебя.

– Ты не станешь, – вздохнул он.

– Да, – призналась она, исчезая внутри.

Сана – румяные щеки, шоколадная кожа, фирменная лента в волосах, поддерживающая локоны, – стояла за прилавком кофейни, которая, кажется, процветала. Очередь за кофе была длинной, и Аве хватило времени обдумать все детали, которые она заметила. Округлившееся лицо, чистые волосы, сравнительно новая футболка под фирменным передником.

«Она в порядке. Более чем. Она счастлива».

После гибели Алексея девочки пытались поддерживать связь, но Ава не могла тогда ни с кем общаться. Когда она наконец нашла в себе силы отвечать на письма и редкие звонки Саны, то почувствовала, что подруга изменилась. До Саны Ава ни с кем не дружила и думала, что та примет ее беду близко к сердцу, так же как Ава принимала как свои собственные все горести Саны.

Кроме того, у Авы началась новая жизнь. Хотя Сана видела Алексея, она не знала всей правды о нем и о том, что его убили. Единственное, что было ей известно об Учебе Авы в ЩИТе, – это то, что после смерти Алексея его сестра использовала свои связи и помогла Аве поступить в военную школу. Так в какой-то степени и было, и Ава ее не поправляла.

Но дела Саны шли в гору. С тех пор как Ава стала учиться в Академии ЩИТа, ее подруга выглядела более устроенной. Ава знала, что она вернулась к своему отцу-таксисту и его новой семье, работает все дни и фехтует или учится все ночи напролет, чтобы сдать экзамены. Ава понимала, что следующая цель – колледж, неважно, признается себе в этом Сана или нет.

«Умница, Сана. Ты достойна нормальной жизни. Хотя бы одна из нас».

Ава шагнула к прилавку.

– Чего изволите? – сказала Сана, улыбаясь, несмотря на взаимное обещание не выдавать друг друга: Сане запрещалось болтать с друзьями во время смены, а Аве – покидать Академию в первый год учебы. Но статус любимицы Черной Вдовы с посттравматическим стрессовым расстройством имел преимущества. Мало друзей, еще меньше желающих задавать вопросы.

– Одно крутое варево, – ответила Ава, притворяясь, что изучает меню, вывешенное за спиной подруги. – Сделайте крутейшее.

– Это четыре порции эспрессо, – Сана подняла бровь. – Уверены, что осилите?

– Я крепче, чем кажусь, – Ава пожала плечами. – И у меня были трудные дни.

Сана оглядела ее, подметив каждую царапину на лице, все солнечные ожоги на коже и, конечно, запах.

– Да, как скажете. Размер? «Психоз», «электро» или «электрошок»?

– «Электрошок». Как я уже сказала, трудная выдалась неделька.

Сана подняла бровь.

– Они все это говорят, – менеджер Индия, вечно раздраженная женщина, подогревала молоко около Саны. Ее злил сам факт беседы. Индия не считала нужным нанимать девчонок, прежде живших в подвале центра бытового обслуживания. Она рявкнула: «Пошевеливайся, Сана!». И смерила Аву взглядом: «Ты воняешь».

Ава торопливо сунула доллар в банку для чаевых и отошла. Сана вытащит деньги позже, когда у нее будет время найти послание, которое Ава, как всегда, нацарапала на банкноте. Это их прошлогодний код.

Сейчас на рисунке были рыба, подчеркнутая одной линией, то есть, согласно их коду, палочкой, и цифра «7».

Рыбные палочки. Иначе говоря, встреча. Сегодня вечером. На их старом месте в «общественной столовой» Старка, где они провели много ночей, поедая рыбные палочки и строя планы на будущее, которое, как им казалось, никогда не наступит.

Ава не могла дождаться встречи. Было непросто ускользнуть, когда Наташа дома, но, зная Романофф, она задержится в Трискелионе допоздна. У Авы останется куча времени, чтобы вернуться домой и принять душ, перед тем как она появится.

По крайней мере, она на это надеялась.

Мария Хилл встала:

– Мы пропустим информацию через Сеть, подключим наших парней и Международное агентство по атомной энергии. Выясним, что пропало, что украдено и у кого из подписчиков ДНЯО.

Она помедлила, наткнувшись на отсутствующий взгляд Тони:

– Договора о нераспространении ядерного оружия, – и покачала головой. – Надо узнать, кто скрывает, что ненароком оставил несколько ядерных ракет для уничтожения городов на старом заброшенном заводе.

– Ах да. Танцы лжецов с обманщиками, – сказал Тони. – Мне это знакомо.

Коулсон казался грустным:

– Мы выясним, что случилось. Это ведь не пять потерянных носков. Но нужно утвердить все с инспекторами МАГАТЭ [международное агентство по ядерной энергии], Министерством обороны, главными шишками.

– Я проверю НАСА, – сказала Кэрол, поднимаясь. – Посмотрим, смогу ли я найти информацию по другим остановленным проектам. Для начала разберусь с этими странными плавниками. Это не откроет нам имен продавцов или покупателей, но хотя бы мы узнаем, кто над ними работал.

Коулсон взглянул на голограмму:

– Кто бы ни нанял этих парней, я уверен, что снаряды забрали с военной базы, причем недавно.

– Как ты узнал? – спросила Наташа.

– По блеску, – ответил Коулсон, указывая на сияющую поверхность голографической ракеты. – Она слишком хорошо выглядит, чтобы попасть к мусорщику, который раскапывает неразорвавшиеся снаряды в пустыне.

– Он прав, – сказала Кэрол. – Потертыми их не назовешь.

– Да, но от этого мне не легче. Значит, наших террористов поддерживает некое неизвестное правительство, – заметил Тони.

Наташа покачала головой:

– Пусть так. Но для чего? Кто пошел на риск, чтобы их украсть? Даже если речь о «Красном отделе», почему именно сейчас? Зачем?

– А это, – сказал Тони, – вопрос на шестьдесят три тысячи рублей.

– Значит, я отправлю его выше, в Овальный кабинет и в ООН, – произнесла Мария. Она посмотрела на Кэрол. – Останься со мной внизу сегодня, если не возражаешь. Нужен хотя бы один человек, который говорит на языке НАСА на моем конце провода.

Кэрол кивнула и подняла свою сумку.

– Я спец по НАСА и клингонскому.

– У вас, детишки, похоже, будет хороший день, –- заметил Тони.

– Что-то подсказывает мне, что лучше он не станет, – сказала Мария. – Ты у руля, агент Коулсон?

Коулсон кивнул.

– Мы разработаем план операции и проведем повторный брифинг через час, – он посмотрел на Наташу. – Его возглавит агент Романофф, а мы соберем группу поддержки, если потребуется.

– Желаю удачи, – сказала Мария, встретившись глазами с Вдовой. Она вышла из комнаты и исчезла в коридоре. Кэрол помедлила у дверей:

– Если я понадоблюсь... –- начала она, но не договорила.

– Я знаю, – кивнула Наташа... Ей хватило взгляда, чтобы понять, о чем думает самый могущественный герой Земли, и мысленно она согласилась с Кэрол. Жизнь была бы гораздо проще без ракет и сенаторов.

«Как такое вообразить? Никаких проблем, кроме ренты и ночного покера».

Двери за Марией и Кэрол закрылись, и мрачная действительность наполнила комнату.

– Так ты хочешь выяснить, кто прячет ядерное оружие в Амазонии? – спросила Наташа,

– Сейчас самое время, – ответил Тони.

– «Верапорт» – название прикрытия. Наемники были русскими, – сказала она. – Думаю, без «Красного отдела» не обошлось. Хотя не могу еще этого доказать. Нас предупредили, что за рэкетом в Южной Америке стоит именно она, и это похоже на правду. Имя Юрия Сомодорова стояло в транспортной накладной оружейного склада, где мы нашли боеголовки, за пределами Манауса.

– А еще там нашли убитого Юрия Сомодорова, – Добавил Коулсон.

Тони посмотрел на Наташу.

– Время вышло, –- она пожала плечами. «Я не хочу об этом говорить» – таким было ее немое послание.

Тони понял.

– Хорошо, – сказал он. – Ладно.

Коулсон снова взглянул на Наташу:

– Правда?

– Послушай, я не хочу говорить об этом, – сказала Вдова.

– Но Юрий Сомодоров? – спросил Тони. Не смог устоять, даже несмотря на тяжелый взгляд Наташи. – Ты не подумала, что мы могли бы получить от него ответы?

«О чем ты? Конечно, думала».

– Конечно, ты думала. Ты – лучший стратег из тех, кого я знаю. Ты бы никогда так не поступила, – Тони положил ручку на стол. – Значит, убила его не ты.

Она знала, о чем он думает, но он промолчал. Просто смотрел на нее секунду, а потом повернулся к Коулсону:

– Забудь о Юрии. У нас нет на это времени. Как мы поступим с ракетами?

Наташа посмотрела на него с благодарностью.

– Я пометила ракеты, так что можно их отследить. Мы должны быть готовы, когда кто-нибудь попытается их выпустить, но до этого пусть остаются в игре.

– Как отследить? – поинтересовался Тони. – Пожалуйста, скажи, что не использовала радиочастотную идентификацию, как в прошлый раз. Иначе мы сузим поиск до «за пределами Южной Америки».

– Эй, мы можем не знать личности девушки в зеленом, но смогли воспользоваться ее цифровой подписью и добраться до Макса Ирокеза. Не нужно недооценивать мои игрушки.

– У нас на повестке дня пять краденых ядерных боеголовок. Не время для игр, – нахмурился Тони.

– У меня здесь разработанный в ЩИТе хотбокс, который отправляет синхронизированные цифровые сигналы. Иными словами, я приклеила к каждой из них эквивалент мобильника, как ты и просил. Сигналы принимает наш спутник, – добавила Наташа.

– Мы действительно собираемся это сделать? Использовать десять тонн ядерного оружия как приманку для ловли контрабандистов? Не кажется ли вам, что хвост виляет... китом? – спросил Коулсон. Он вовсе не выглядел убежденным.

– Собакой, – поправил Тони. – Хвост виляет собакой.

Коулсон покачал головой.

– В нашем случае речь о ките.

– Мы будем следить за этими штуками и разберемся с ними до того, как что-нибудь произойдет, – Наташа пожала плечами. – Никаких проблем.

– Подумаешь, ядерные боеголовки в воздухе. Когда это было проблемой? – сказал Тони.

– Я не позволю этому случиться, – ответила Наташа. – Мы не позволим.

– Откуда такая уверенность? – Тони не купился. – Не все зависит от тебя или даже от нас.

– Как еще можно доказать, кто за этим стоит? Как разоблачить дела «Красного отдела»? Как мы увидим конец веревки тех, кто стреляет и почему? Как защитим людей, если понятия не имеем, кого от кого защищать? – голос Наташи звенел.

– Иногда нельзя узнать, кого защищаешь. Иногда вещи просто случаются, подруга, – Тони ничего не добавил, но все в комнате поняли скрытый смысл его слов.

– Это касается не только меня, – ответила Наташа. Она почувствовала, как краска заливает лицо. Это было на нее не похоже и казалось предательством.

– Я просто хочу сказать, что мы знаем, что ты чувствуешь к «Красному отделу» и Сомодоровым. Не переводи дело в личную плоскость, – сказал Коулсон.

– Не говори мне об этом. Конечно, это мое личное Дело! – огрызнулась Наташа.

– Может, тебе лучше остаться в стороне? – мягко предложил Тони.

Наташа разъярилась:

– Кто еще в деле? Капитан? Брюс?

Коулсон одарил ее долгим взглядом, играя краем лежащей перед ним папки:

– Как там Ава? Что насчет нее? Первая миссия, первый выход в поле после всего случившегося? После Стамбула.

Никто этого не произнес. «Они только подумали».

Наташа смотрела в комнату вызывающе.

«Как Ава? Наполовину безумна, чуть не убила человека, видит моего мертвого брата – и все же она единственная, кто понимает».

Наташа растянула губы в улыбке.

– Ава? Как нельзя лучше. Думаю, можно сказать... она в своей тарелке.

Обед был не так плох, как думала Ава. Рыбных палочек в меню не оказалось, но имелись хрустящая лазанья с щепоткой орегано и острый овощной суп. В нем было так много капусты, что Ава могла закрыть глаза и притвориться, что это щи (суп, который ее мать, как и любая русская мать, готовила зимой).

Почти такой же.

Данте напротив Авы сосредоточенно жевал чесночный хлеб, пока Сана рассказывала веселые истории о своих клиентах и фехтовании или о сводных братьях и сестрах. Даже о том, как однажды она нарисовала на пене капучино задницу вместо сердца и ждала, что кто-нибудь ее заметит.

Ее щебет не предполагал общения Данте и Авы, и это было мучительно. Кроме того, мобильник Авы разрядился, и она не могла набрать звездочку, шестьдесят или что угодно, чтобы притвориться, что ей позвонили и уйти. Она не заряжала его с Манауса. Только пару минут, пока принимала душ у Наташи.

«Создавая вертолет, о розетках в ЩИТе не подумали...»

К этому времени они съели уже половину шоколадного пудинга, и Ава не могла больше терпеть.

Пойдем со мной в дамскую комнату, – она схватила Оксану за руку и потащила ее к дверям, оставив Данте за «общественным столом» Старка. Стоило им оказаться за пределами слышимости, как Ава прошипела подруге на ухо:

– Скажи-ка, что ты пытаешься сделать, Сан?

– Ничего, – Сана толкнула дверь туалета.

– Ты меня подставила. Этот вечер – просто диверсия. Тебя нужно отправить в тюрьму для друзей, – сказала Ава, следуя за ней. – Мы с ним не дружим. Он ненавидит меня. Винит... во всем.  Ава скрестила руки на груди, опершись на край раковины.

– Ненавидит? Да ладно.

– Сана, – прервала Ава, раздражаясь все больше.

– За что он винит тебя? В чем во всем? –требовала Сана. – Скажи его имя.

– Неважно. Нет. Хватит чудить. Ты знаешь, о чем я.

– Нет, – подруга покачала головой. – Алексей. Скажи его имя.

– Сана, – предупредила Ава.

Сана схватила ее за руки:

– Ты никогда не говоришь о нем, Мышка. Как будто ничего этого не было. Как будто его не было.

Ава сбросила ее руки. С таким же успехом Сана могла ей дать пощечину.

– Ты сказала ужасные вещи, и это неправда.

– Знаю, что неправда. Я видела вас вместе. И знаю, как ты страдала, когда он...

– Сана!

Подруга многозначительно посмотрела на нее:

– Когда он умер, Ава. Алексей умер.

– Я знаю это. Прекрасно знаю. Ты что, спятила? – Ава почувствовала, как к глазам подступают слезы, жгут и туманят взгляд.

– Нет, Ава. Я беспокоюсь. Вы вдвоем жили в собственном маленьком мире, а сейчас ты осталась там одна, наедине с воспоминаниями, и никого нет рядом.

«Это правда?»

Аву трясло.

– Я не одна, – сказала она. – Я учусь в Академии. Со мной Наташа. По правде говоря, одна я почти не бываю.

– А надо бы, – заметила Сана. Ее рот скривился, и на секунду показалось, что она тоже вот-вот заплачет. – Ты моя лучшая подруга, Ава. Я оставила тебя наедине с бедой, и, похоже, слишком надолго. Я поклялась, что, когда ты вернешься, я помогу тебе найти выход.

– А если я не хочу его искать? – слезы стояли у Авы перед глазами.

– Захочешь. Ты должна, – Сана наклонилась, положив руки ей на плечи. – Но сначала тебе нужно научиться с этим жить.

– Со мной все хорошо. Я никогда не просила поддержки, – сказала Ава, отводя взгляд. Слеза скатилась по щеке в рот, и она почувствовала соль на губах.

– Ты должна, Мышка. Ты сама это знаешь. И, мне кажется, парень, что ждет за нашим столом, – единственный человек в мире, который подавлен так же, как и ты.

«Еще одна причина держаться друг от друга подальше».

– Ты в порядке? Правда в порядке?

Ава хотела сказать ей «да» и что все супер, что Сана просто не все понимает. Вместо слов Ава разрыдалась.

Сана обвила ее руками, сжимая в крепком объятии:

– Просто попробуй. Ты должна обязательно поговорить с ним об этом. Потому что одна я не справлюсь, Мышка. Этот парень поможет мне.

Ава уткнулась лицом в плечо Саны. Ее подруга пахла свежемолотым кофе и корицей, и даже это принесло только мимолетное утешение.

– Он знает, что ты потеряла, – начала Сана.

Ава оборвала ее:

– Нет, и никто не знает.

Сана печально на нее посмотрела:

– Как скажешь. Но он знает, кого ты потеряла, лучше, чем кто-либо другой. Мне очень жаль. Хотела бы я быть таким человеком.

– Хватит. Просто прекрати, – вырвалась из ее объятий Ава. Она пыталась прийти в себя, кивая и растирая лицо. – «Все знаки, которыми люди показывают, что они в норме, все до единого я предоставлю тебе. Просто давай закончим этот разговор». – Все хорошо. Я буду в порядке.

– Но ты не в порядке, – ответила Сана.

– Давай двигаться дальше. Мы можем поговорить об этом потом. – Ава вылетела из уборной и вернулась к столу.

«Мои глаза опухли. Лицо красное. Из носа течет. А Данте все это видит. Должно быть, он в ужасе...»

Данте встал, едва она подошла:

– Я ухожу, – он поднял фехтовальный чехол. – Вы, двое, останьтесь и поговорите.

Он не успел выйти из-за стола.

«Да. В ужасе».

Ава посмотрела на него, глубоко вздохнула. Содрогнулась всем телом, как ребенок, пытающийся остановить истерику.

«Осторожней».

Она взглянула на него снова:

– Может, ты просто хочешь сменить обстановку? Проводить меня до метро, например?

Он удивленно воззрился на нее:

– Ты уверена?

Она снова вздрогнула и поняла, что на этот раз – от усталости:

– Да. Я просто измотана до предела. Нужно вернуться домой и отоспаться.

– Мне это знакомо, – сказал Данте. Через несколько секунд он открыл дверь и вышел за ней в холодный ночной воздух.

Вскоре, шагая в одном ритме, они спускались по Флэт-буш-авеню.

– Мне очень жаль, – наконец проговорила Ава. – Правда. Я знаю, что вела себя странно сегодня. Я просто... редко выбираюсь.

– Понимаю, – ответил Данте. – У меня сейчас полно проблем в школе.

Без него. Ты не можешь сказать этого или я не права?

Он пожал плечами:

– Не могу представить себе военную школу.

Военная школа. «Что?» – вот что она ему сказала. Соврала? Ава так устала от лжи, конспирации и обмана. С другой стороны, чем Академия отличалась от военной школы?

«Думаю, отчасти это правда».

Данте перекинул мешок для фехтования на другое плечо, и Ава сменила тему.

– Кстати, как твои тренировки?

– Великолепно. То есть нормально, – он пожал плечами.

– Да? – Ава улыбнулась. – Как так?

Данте остановился и протянул ей чехол. Она поняла, что он пуст, едва взяла его. Нейлоновый корпус оказался таким легким, что Ава могла бы держать его кончиками пальцев. Стоило ей поднять чехол, как он сдулся почти наполовину:

– Где твои шпаги?

Он смотрел на уличные огни. Машины стояли на перекрестке:

– Ну, в общем, я бросил.

Ава была удивлена:

– Но я видела тебя в Фили. Ты казался таким...

– Он был лучше, – просто ответил Данте.

Ава долго молчала.

– Все было лучше, – выговорила она, а потом взяла его холодную руку.

Когда он наконец посмотрел на нее, Ава увидела, что у него текут слезы. Он сжал ее пальцы, а затем вытер лицо рукавом куртки, кивнув:

– Я знаю. Все идет к черту.

Вот она – правда. Невероятный повседневный ужас. Так было, хотели они того или нет.

– Вот почему ты не писала, – сказал Данте.

Ава кивнула:

– Иногда мне трудно дышать. Я задыхаюсь.

– Не могу слышать, как люди разговаривают друг с другом, – добавил Данте. – Как будто подслушиваешь в ресторане чужую беседу и нужно уйти. Все это так глупо. Весь этот мир.

– Я чувствую себя так, будто засунула руку в печь, – сказала Ава. – В самый огонь. Просыпаюсь утром и думаю: «Моя рука все еще там?», а потом понимаю, что она всегда там будет.

С минуту они молчали. Алексей исчез, и мир разлетелся на тысячу ужасных кусков. Даже вещи, которые уцелели, казались другими.

Как мы. Мы теперь другие.

– Нам лучше идти, если хочешь успеть на поезд, – Данте прочистил горло, и Ава выпустила его ладонь. Он неловко сунул руку в карман, и они пошли дальше.

Данте взглянул на нее:

– А ты? Фехтуешь в своей школе? Я знаю, что в армии, у военно-воздушных и военно-морских сил, очень крутые команды.

Она покачала головой.

– В Академии нет... У нас там...

«Единственные команды в ЩИТе – ударные группы».

Она попыталась описать Трискелион как школу:

– Там только военные дисциплины. Так что в основном мы лазим по канатам, занимаемся учебной стрельбой и проходим полосу препятствий. А еще тренируемся в воздухе.

«Да, в запретной зоне со снайперами и гранатами».

– И никакого фехтования? – спросил он.

Она едва не улыбнулась:

– Я фехтую для себя, – одним электрическим клинком или двумя...

– Вот почему у тебя лицо все в царапинах? – он наклонился, чтобы лучше видеть в уличном свете.

Ава смущенно потрогала лоб:

– Ну да, типа того. – «Вообще-то, я поцарапалась, когда мы взорвали себя в Манаусе». – Видел бы ты других ребят.

– Ясно, – улыбнулся Данте. – Это круто.

Они были всего в квартале от метро. Данте колебался:

– Эй, а гостей к тебе пускают? Мы можем иногда навестить тебя, ну, ты поняла. У них есть дни для посещений?

Теперь колебалась Ава. Об этом не могло быть и речи.

«ЩИТ – секретная разведывательная организация, так что нет. Никаких дней для посещений. Никогда».

– Эй! Грубияны! Что, решили меня бросить? – фигура выплыла из тени, прямо под фонарем.

– Групповые объятия! – выкрикнула Сана, врезавшись в них, широко раскинув руки. Ава положила голову ей на плечо, Сана другой рукой притянула голову Данте.

– А теперь мы пойдем к поездам или так и будем стоять, пока не отморозим себе задницы? – Сана стала толкать Аву и Данте к спуску в метро. – Вообще-то, это был не вопрос.

Они побежали наперегонки. На улицах было темно, и ступени, ведущие к платформе, заливал тусклый, желтый свет. Внизу Сана вытащила проездной. «Скорее всего, первый в ее жизни», – подумала Ава.

– Все шикарно, – сказала Сана. – Я теперь официально крутая «вариста». Дни прыганья через турникет закончились. Я даже проведу вас обоих.

– Смотри-ка какой широкий жест, – сказала Ава, вскинув бровь. Она прошла через турникет и вернула ей проездной.

– Ну вы же бедные студенты, – Сана пожала плечами, передавая его Данте. – Я не хочу довести вас до нервного срыва.

– Чудесно, – сказал Данте, пройдя через турникет. – Теперь мне придется возвращаться в Джерси. Девять или восемь поездов ходят туда почти каждую ночь.

– То есть? – Сана протиснулась за ним.

Данте указал на свою куртку с эмблемой фехтовального общества Монклер.

– Мои родители думают, я сейчас в фехтовальном клубе в городе.

– Ты так и не сказал им, что бросил? – спросила Ава. С тех пор как у нее были родители, прошло так много времени, что она не могла представить, каково это – лгать людям, с которыми живешь.

«Нет, ты прекрасно можешь это представить. Именно этим ты сейчас и занимаешься. Наташа думает, что ты дома, а ты в Бруклине, в вещах из ее гардероба...»

– Это работает, – сказал Данте. – У меня появилась куча возможностей убить время, и им не нужно обо мне волноваться.

– Ах, да. Папа-коп, – вспомнила Ава.

– Папа-коп? Славно, что я не стала прыгать через турникет, – присвистнула Сана. – Готова поспорить, ты бы потащил меня в участок и отдал на растерзание папочке.

– Для тебя папочке-капитану. В другой раз, – Данте улыбнулся. – Мы теперь мало разговариваем. Как я уже сказал, убиваю время. С каждым случается.

Они миновали турникеты и вышли на край платформы. Пахло домом, и Ава глубоко вздохнула:

– Знаете, порой идешь по улице, наступишь на одну из решеток метро, и в тебя ударит порыв грязного нью- йоркского подземного воздуха.

Сана сморщила нос. Данте рассмеялся.

– Хватит. Перестаньте.. Это мой самый любимый запах на свете. Я не шучу, – сказала Ава.

– Неправда, – ответила Сана.

– Серьезно? – Данте покачал головой.

Сана обвила рукой шею Авы:

– Печеные яблоки с корицей. Вот твой любимый запах. Ты мне тысячу раз говорила.

Ава улыбнулась:

– Может быть. Но я изменилась. И, может быть, теперь скучаю по другим вещам.

Она прислонилась к кафельной стене. В дальнем конце платформы, где лужи желтого света растворялись во тьме, виднелись две фигуры. Что-то происходило.

Она почувствовала, как Сана толкнула ее в бок:

– Не смотри, – прошептала она. Они провели на улице достаточно времени, чтобы научиться не совать нос в чужие дела. Торговля наркотиками или ограбление, лучше никого и ничего не видеть. Ава едва заметно кивнула.

Сана взяла Данте под руку и медленно отправилась к дальнему концу платформы.

Ава почувствовала, как ее рука скользнула на рукоятку спрятанного под одеждой клинка. Не сумев вовремя остановиться, она пошла в другую сторону, к киоску с журналами, за которым укрылись парни.

– Куда ты? – резко спросила Сана.

– За Бейонсе, – указала Ава, приблизившись к стойке с журналами.

– Ава, – в голосе Саны было предупреждение.

– Я на минуту, – Ава указала головой на киоск. Она взяла журнал и притворилась, что листает его.

Парень за прилавком кашлянул.

– Если хочешь почитать, милочка, купи его, – проговорил он, не утруждаясь поднять глаза.

Она не обратила на него внимания, наклонившись так, чтобы видеть поверх журнала, что происходит в тени за дальней колонной. Перевернула страницу и присмотрелась внимательней.

Вот они. Те двое парней. Один в куртке «Найк», другой в бейсболке «Янкиз». Найк протянул Янкиз свернутые банкноты. Янкиз вынул что-то из кармана, сунув Найку в руку. Она увидела краешек фигурки, торчащий из его кармана.

Там была голова. Она перелистнула страницу и посмотрела вновь. Ее сердце забилось так быстро, что, казалось, вот-вот вылетит из груди.

Она знала, что видела: Иисуса. Его голову.

Она смотрела на статуэтку Христа Искупителя, точно такую же, как те, которые они с Наташей нашли вчера на тайном оружейном складе, недалеко от Манауса.

«Вера».

Русский наркотик появился на улицах ее родного Форт-Грина.

УРОВЕНЬ ДОПУСКА «X»

РАССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ И ЛИЧНОСТЕЙ (ООЛ)

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛИПП Коулсон

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ (ОБМЕН СООБЩЕНИЯМИ)

МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ

РАССЛЕДОВАНИЯ ООЛ

Оттуда, где я стоял, трудно было понять, что происходит.

Все, что я видел: Ава – моя подруга – читает журнал у стенда с газетами, занимается своим делом и вдруг набрасывается на двух отбросов.

Я не шучу.

Постой...

Еще было неестественное сияние – электрические клинки, скорее световые сабли, чем шпаги.

Я тебя не разыгрываю, клянусь.

Клинки были будто сделаны из голубого света, как у хороших джедаев, не у ситхов.

И Ава – моя подруга, девочка – атаковала тех подонков, словно перешла в наступление на фехтовальной дорожке, только это была платформа, а у нее было два клинка вместо одного.

Один короткий, другой длинный. Я запомнил.

Потом она запрыгнула на спинку скамейки, прямо взлетела. И закричала, чтобы они ей это отдали, отдали немедленно. А парни будто не врубались, о чем она.

Но потом парень в футболке «Найк» начал кричать на второго, фаната «Янкиз». Я не услышал, почему, а потом он швырнул бумажный пакетик Аве.

Это реально взбесило фаната «Янкиз». Так что он велел Найку прыгнуть под поезд. Вот так.

И что сделал Найк?

Он прыгнул.

Я серьезно.

Прыгнул перед поездом, прибывающим на станцию.

Понятия не имею, почему.

Ава кричала ему остановиться, но он не слушал. А платформа вся тряслась, потому что поезд был уже рядом.

Чувак упал прямо перед самым носом поезда, а фанат «Янкиз» убежал.

Моя подруга Сана –- другая девочка, их было две – Сана и я, мы просто стояли и смотрели на это, думая, что увидим, как парень умрет.

Потом все случилось так быстро, что я едва успевал следить. Поезд несся вперед, и Найк заорал, а Ава будто сошла сума.

Я увидел, как эти голубые клинки снова вспыхнули, а потом только слышал их, потому что она носилась по всей платформе, перерезая кабели.

Поезда по всему городу остановились. И поезд на нашей платформе – тоже. Он безумно скрежетал и сыпал искрами.

Я не видел, что случилось после: свет вырубился. Но чувак в «Найке» здорово испугался – я слышал его крики, а затем увидел, как Ава вытаскивает его с путей.

Потом он убежал, следом за фанатом «Янкиз».

А она пошла к нам с Саной, будто ничего не случилось. Только в руках у нее все еще были эти два ненормальных клинка. Мне стало страшно, и я тоже убежал.

А теперь звоню тебе, папа. Потому что по-прежнему страшно и, наверное, меня надо забрать...

Наташа вихрем пронеслась по квартире, но толку было мало. Она не смогла найти зацепок, которые привели бы ее к Аве. Грязная куча одежды в корзине в ванной тоже не открыла ничего нового. Кроме белья и использованного полотенца, не было никаких знаков, что девочка вообще здесь была.

Мяу...

Кошка (Наташа никогда не думала о ней как о своей) вошла сквозь открытое окно по пожарной лестнице. Прыгнула на стол, прошлась по краю раковины, мягко ступая мимо сушилки, и засунула голову в мусорное ведро.

– Унюхала что-нибудь? – Наташа взяла кошку и опустила ее на пол, а потом сунула руку в ведро и вытащила использованный кофейный стаканчик.

«“Крутое варево”? Вот где ты была. Но где ты теперь?»

Вдова расстроилась. Она пыталась позвонить с телефона на первом этаже Трискелиона, но Ава не взяла трубку.

«Или случилось что-то плохое...»

Она отогнала воспоминание о налитом кровью лице Барри на клавиатуре. Кто бы ни следил за ней, он только что продемонстрировал возможность проникнуть в Трискелион ЩИТа и забрать любую жизнь, какую захочет. Даже зануды с десятого этажа теперь были в опасности. Это не просто взлом защищенной линии. Не просто заряд магния.

Это жизнь, ее жизнь и жизнь Авы, а ставки взмыли до небес.

Наташа смотрела на пустой стаканчик в руке.

«Где ты, сестра?»

Впервые за Долгое время, вместо того чтобы проклинать их квантовую связь, Наташа решилась ее использовать.

Обычно Ава находила ее. Наташа даже не была уверена, что связь работает в другом направлении. Как она это делала? Наташа закрыла глаза.

«Где ты, Ава? Поговори со мной. Как мне тебя найти?»

Она сконцентрировалась. Замедлила дыхание. Выбросила лишние мысли из головы, очистив сознание...

«Ава Анатольевна Орлова...»

Стук в дверь застал ее врасплох: глаза Вдовы широко распахнулись. Она вытащила «глок» из-за пояса и прижалась к стене у двери:

– Да?

– Тебе звонят, милочка.

Наташа нахмурилась и открыла дверь. На пороге стояла ее домовладелица, миссис Смолл – рост четыре фута, возраст около тысячи лет. В руке она держала мобильник.

– Поторопись, я жду звонка от парня, ремонтирующего печи. Если даешь кому-нибудь мой номер, пусть в следующий раз это будет Железный человек.

Кошка с шипением проскользнула между ног миссис Смоли. Старая дама зашипела в ответ и посмотрела на Наташу.

– Возьми трубку.

Наташа поглядела на мобильник так, словно он мог взорваться в любую секунду (что было возможно, учитывая день, но она смотрела так на все телефоны), сохраняя дистанцию:

– Они представились?

– Это твоя сестра.

Наташа обрадовалась и ответила.

– Ава?

Никого не было на линии. Только шипение и странное тиканье.

– Ложись! – она сгребла миссис Смоли и слетела вниз по лестнице, когда квартира у нее за спиной превратилась в огромный шар огня, дыма и разлетающихся в разные стороны обломков.

УРОВЕНЬ ДОПУСКА «X»

КОНФИДЕНЦИАЛЬНО: ФИЛИПП Коулсон

СЕКРЕТНО / ТОЛЬКО ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ (ТДСП) / ДАННЫЕ КЛЮЧЕВОЙ ПРОГРАММЫ (ДКП) / С УЧЕТОМ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ ЗАКОНА (СУПЗ) / СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО / СИСТЕМА АВЕ-ШИФРОВАНИЯ / ДЛЯ РАСПРОСТРАНЕНИЯ ТОЛЬКО ПО СИПРНЕТ (ДРТПС) / СЛОМ / ЩИТ

Первым знаком стали срывающиеся с кончиков пальцев голубые искры, они дождем сыпались на ковролин в офисе Марии Хилл.

Ава ждала головомойки века, когда почувствовала взрыв. Он почти сбил ее с ног (взгляд опустел, глаза засветились), и на один момент ей показалось, что она вот-вот упадет в обморок.

Потом пришла жгучая боль.

«Наташа».

– Вы нарушили правила, кадет, – Коулсон сидел на краю стола Марии, глядя на Аву. – Как только агент Романофф вернется, она найдет что к этому добавить...

– Я знаю, сэр, – Ава запиналась – слова давались ей с трудом. Голова болела так сильно, что она едва могла стоять на ногах.

«Наташа, ты в порядке?»

Мария покачала головой, ходя по комнате:

– В ЩИТе сейчас не время для игр...

Ава перестала слушать. Вместо этого она очистила свой разум, вышла за его пределы, за пределы базы и Ист-Ривер. Она подбиралась, квартал за кварталом, ближе и ближе к Маленькой Одессе, к квартире Наташи.

«Ближе. Нужно подойти ближе...»

Она не видела, как ее пальцы засветились голубым, но ощутила тепло, разливающееся от рук и охватывающее все тело.

Она сжала кулаки, и электричество стало ярче, а она почувствовала, что ее мозг заработал с удвоенной скоростью и точностью.

«Вот мы и на месте...»

Мария все еще говорила:

– Мы только что потеряли хорошего парня и ценного аналитика из-за какого-то неизвестного химического соединения, прямо на нашей базе...

«Что случилось? Ответь мне...

Что-то не так, сестра».

Ава поджала пальцы ног, когда через них прошла энергия. Теперь она ощущала, как маленькие лучики голубого света вырываются из зрачков.

– Не тогда, когда людей убивают из-за стеклянного пузырька, полного черной...

Ава взглянула на нее:

– Пыли? – спросила она.

Мария странно на нее посмотрела.

Ава вытащила что-то из кармана и протянула ей:

– Такого? – это был еще один маленький пузырек, наполовину наполненный сверкающим черным песком.

– Где ты это взяла? – спросил Коулсон, пока Мария рассматривала пузырек.

– У человека, который прыгнул под поезд, – сказала Ава. Боль была такой сильной, что ей пришлось укусить себя за внутреннюю поверхность щеки, чтобы сфокусироваться на разговоре с агентами.

«Сестра...»

– Что? Почему? – спросил Коулсон.

– Почему он прыгнул? Ему приказал парень, который толкал эту дрянь, – Ава сунула пузырек в руку Марии. – Это гораздо хуже, чем вы можете себе представить. Речь о том же наркотике, что мы нашли в амазонском лагере.

– Как такое возможно? – Коулсон взял у Марии склянку, чтобы рассмотреть внимательнее.

Ава помотала головой. Пятна мелькали перед глазами как солнечные зайчики, хотя окон поблизости не было.

«Дерьмо».

– Я не знаю. Я бы не поверила, если бы не увидела все своими глазами. Спросите остальных. Они ждут в холле.

– Остальные? – спросила Мария. – Другие... дети?

– В этом зале? – спросил Коулсон. – То есть здесь?

«В защищенном зале? На секретной военной базе?» – он мог этого не говорить. Аве было все равно, у нее были свои большие проблемы. Комната кружилась перед глазами, и она поспешила выдавить слова:

– Сана и Данте. Я привела их с собой. Нарушила протокол, знаю. Вы взбеситесь, – она покачала головой. – Но у меня нет времени говорить об этом. Мне нужно идти.

Она дошла только до двери.

В тот момент, когда Ава коснулась гладкой стальной ручки, ее глаза невольно закрылись, а голову наполнили огонь и дым, сирены и крики. Ава услышала голос, очень тихий, словно доносящийся издалека.

«Ава... Я тебя чувствую, но не слышу...

Если ты в безопасности, оставайся на месте, они уже здесь».

Глаза Авы распахнулись. Она открыла рот, и из него вырвался поток голубого света. Она раскинула руки, и голубые лучи потекли с кончиков пальцев, касаясь пола под ногами и потолка над ее головой, расходясь в разные стороны, подобно ветвям или дендритам нейрона.

Искры рассеялись, когда она с огромным трудом выговорила два слова:

– Наташа. Сейчас.

Затем глаза Авы закатились, и в комнате стемнело.

Когда Ава вслед за Наташей и Марией Хилл вошла в «мозговой центр», первым, что она услышала, был голос Данте.

– Дайте-ка взглянуть, правильно ли я понял: вы эдакая смесь из ЦРУ, ФБР и «Морских котиков», и это не считая того, что вы супергерои! – Данте не переставал удивляться, оглядывая нескончаемые стены с данными. Сана села напротив друга, пожирая все вокруг широко раскрытыми глазами.

– Да, знаешь ли, мне всегда нравилось добавлять атрибутику из Джеймса Бонда. Но не во все, а только в автомобили и гаджеты, – отозвался агент Коулсон с противоположной стороны стола.

– О, понимаю. Мне нравится «М» [М – персонаж книг и фильмов о Джеймсе Бонде, глава британской секретной службы МИ-6], – согласился Данте.

Но, как только Наташа, Мария и Ава подошли к столу, Данте замолчал. Не отрывая взгляда от Наташи, он выдвинул свой стул из-за стола и встал.

Обойдя стол, Наташа подошла к Данте. Когда, вернувшись в Трискелион, девушка узнала, что на базе сейчас находится лучший друг ее брата, она поняла, что их встреча неизбежна. Наташа даже не пыталась избежать ее.

– Вы... вы... – пробормотал Данте. Наташа прекрасно понимала, что сейчас чувствует этот юноша; шок был обычной реакцией всех, кто узнавал ее, и она все никак не могла к этому привыкнуть.

«Мстители» спасали человечество достаточно часто, чтобы успеть обрести знаменитость. Каждый из них реагировал на славу по-разному, и только Тони Старк (и в некоторой степени Тор) искренне купался в ее лучах. Кэп считал славу большой ответственностью, Брюс – помехой. Наташу, обученную скрытности сверхсекретных оперативников и невидимых бойцов, такая известность в основном смущала.

Сколько школьных эссе, сочинений и докладов было написано о том, как кто-то встретил Наташу Романофф? Сколько тысяч детей каждый год на Хэллоуин одевалось в костюм Черной Вдовы?

Сколько раз Санта Клаус заворачивал в качестве подарка копию ее лица, тела, мотоцикла или даже ее рыжих волос и прятал под елку?

«Черная Вдова – это человек? Или бренд? Или секретное оружие? Последняя надежда человечества? Коробка для обедов? – Наташа подозревала, что именно этими вопросами сейчас задается стоящий возле нее юноша. – Твои догадки так же хороши, как и мои, малыш».

– Вы, – наконец произнес Данте. – Вы – сестра Алексея.

Наташа кивнула:

– Верно.

– И вы – Черная Вдова, – добавил Данте, слегка наклонив голову набок, словно смена физической точки обзора могла повлиять на то, что он увидит.

– Так говорят, – ответила Наташа.

Данте замешкался, но затем улыбнулся.

– Наконец-то, – продолжил юноша. – Это именно то, что сейчас действительно важно. – Он протянул руки и шагнул навстречу Наташе. В эту секунду он так ей понравился, что она чуть не обняла его в ответ.

– Мне очень не хочется мешать вам в такой момент, но что-то летит, – сказала Мария, садясь за стол. Ава села рядом с ней.

– Нет, серьезно? – Данте посмотрел на Аву. – Военная школа?

– Технически все верно. Я действительно иногда хожу в школу, – ответила Ава.

– В перерывах между полетами на Амазонку? – Сана кивнула головой в сторону Коулсона. – Этот парень только что сказал, что ты там была.

– Что происходит? – спросила Наташа, вытаскивая стул из-за стола.

Коулсон постучал по экрану лежавшего на столе планшета.

– Мария выразилась буквально. Что-то действительно летит. Ракеты. Они уже в воздухе, и их предположительно пять.

Экраны на стенах вокруг теперь показывали сложную деталь радара секретной разведки.

Ава выглядела пораженной.

– Пять? Они атакуют пять целей одновременно?

– На самом деле хуже, – ответила Мария. – Мы подтвердили информацию о том, что пять ракет покинули склад на Амазонке, но наш радар зафиксировал только одну из них.

Коулсон снова застучал по экрану планшета, и теперь на настенных экранах остался только радар, отслеживающий одну зафиксированную боеголовку.

На заднем плане карты был виден расплывчатый контур континента, словно угроза ударов боеголовок оставалась лишь абстракцией.

– Нет. – Наташа нахмурилась. – Четыре боеголовки в воздухе? И они просто исчезли? Это невозможно. Я прикрепляла датчик слежения к каждой из них.

– Проблема не в датчиках, – сказала Мария. – Они работали исправно. Час назад наша система еще получала с боеголовок сигналы.

– Подождите, боеголовок? Вы серьезно? То есть ядерных боеголовок? – Данте с недоверием уставился на Аву. – Что за боеголовки?

– В смысле, «что за боеголовки»? Краденые, – ответила Ава. – Боеголовки, купленные дилером наркотика «Вера», которого мы видели в метро.

– Ты это не выдумала? То есть самые что ни на есть настоящие бомбы? Ты имеешь в виду такие, как в фильме с Джорджем Клуни? – Теперь Оксана выглядела такой же шокированной, как и Данте. – Или Сталиным?

– Никто ничего не выдумывает, хотя нам всем хотелось бы, чтобы это было вымыслом, – сказала Наташа. – Но я по-прежнему не понимаю. Ты говоришь, что все четыре боеголовки сначала отслеживались радаром, а теперь нет. Что случилось?

– По-видимому, за последние несколько часов нашим друзьям с Амазонки как-то удалось скрыть их от нас. Может быть, они даже не осознавали, что именно они делают, – ответил Коулсон.

– Разве можно скрыть ядерную боеголовку случайно? – спросила Ава.

– Легко, и неважно, был ли грузовой отсек самолета, в котором их перевозили, покрыт сталью, – ответила Мария.

Наташа встала из-за стола и принялась ходить по комнате.

– Когда они начали двигаться?

Взгляд Марии был все еще прикован к радару.

– В том-то и дело. Во время всей той суматохи.

Коулсон кивнул.

– Мы думаем, что именно с ними были связаны тот взлом с «Верой» и взрыв в квартире Наташи.

– Они пытались отвлечь нас, – сказала Ава. – И им это удалось. – Девушка с грустью посмотрела на Наташу. – Нас одурачили.

Наташа пожала плечами.

– Нуда. Мы облажались. Нужно быть внимательнее, это часть игры.

«И мне это известно. Это моя вина. Если бы я не ушла домой, если бы в первую очередь заставила Аву пойти со мной, мы бы сейчас отслеживали все четыре боеголовки...»

– Они определенно движутся по воздуху. Об этом говорит как их скорость, так и траектория их движения, – сказала Мария.

– Они должны двигаться по воздуху, – сказала Ава. – Дорог, ведущих в это депо, нет. До парка можно добраться только по воздуху или по воде.

– Что у тебя за жизнь? Ты обсуждаешь бомбу, которая летит по воздуху и метит прямо в людей, – обратился к Аве Данте.

Ава пожала плечами.

– Ага. К этому вообще трудно привыкнуть.

Данте смотрел на Аву с недоверием.

– Надеюсь, что так.

Сана положила руку на плечо юноши.

– Держи себя в руках, парень.

Данте покачал головой.

– Посмотрите на экран с радаром. Мигающая белая точка – это бомба. Если существует опасность упустить ее, то, скорее всего, именно сейчас это и произойдет.

«Этого не может произойти». Наташа посмотрела на Марию.

– Мы можем попытаться сбить ее?

– Этим уже занимаются НАСА и Министерство обороны, – ответила Мария.

Рабочие места за ее спиной постепенно занимали военнослужащие, обученные специально для таких ситуаций, хотя чувствовали они себя сейчас не намного увереннее Данте, когда он только появился на базе.

«В общем, если дела пойдут совсем плохо, это не те ребята, кому я бы поручила решить, когда нажать на красную кнопку...»

– Нужно ли нам связываться с Кэрол? – спросил Коулсон. – И как далеко от нас находится Тони? – Дело начинало принимать серьезный оборот. Наташа лишь надеялась, что юнцы были слишком рассеянны, чтобы понимать, насколько этот оборот серьезен.

– Именно Кэрол и предупредила нас о движущейся ракете, – сказала Мария. – Она поймала Наташин сигнал слежения и сейчас наблюдает за бомбой вместе с нашими друзьями из НАСА. – Наташа обернулась через плечо. – Кто-нибудь может подключиться к Кэрол?

– Кто занимается расчетами? – спросила Наташа, глядя на заполнивших комнату аналитиков. – Вы, ребята?

– Есть, – прозвучал голос Кэрол, и лицо девушки возникло на одном из экранов «мозгового центра». – Сделано. У нас есть довольно четкая на вид траектория с небольшой погрешностью, с которой нам остается только смириться...

– Не говори мне о том, с чем мы можем смириться. Просто скажи, куда эта штука ударит. – Наташа говорила, не отрывая взгляда от экрана с радаром.

– Сицилия. Палермо, Сицилия. Вот их цель. – Слова прорезали воздух, затем резко сменяясь тишиной.

«Вот так, Сицилия. Ты только что выиграла в самую несчастливую лотерею на планете».

– Ты уверена в этом? – спросила Наташа, ища взглядом хоть кого-то, кто объяснил бы ей, что же происходит.

«У них ведь там свои люди? Должны быть. Они знали, кто будет под ударом. Они могли работать с кем угодно из этих ребят».

– Палермо, Сицилия. Я абсолютно уверена, что бомба упадет именно туда. – Затем Кэрол заметила что-то еще. – Подожди. Поправка. Я ошиблась на три градуса. – Девушка исправила расчеты. – Бомба летит не к центру города, а к его окраинам.

«Уже лучше. И только благодаря погрешности».

Наташа снова посмотрела на экран. Пока Кэрол говорила, на виртуальной карте на стенах «мозгового центра» происходили изменения, словно их вносила сама Кэрол. Сейчас ее словам следовали очень точно; Наташа знала, эхо этих распоряжений доходило до Зала оперативных совещаний и Пентагона, а также до других охраняемых объектов с непроизносимыми названиями.

– Монреале, расположенный на холмах неподалеку от Палермо, – наконец произнесла Кэрол. – Сейчас я внесу координаты, и карта приблизит это место.

Стоило Кэрол замолчать, как в комнате поднялся шум.

Мария принялась раздавать указания:

– Отправь сигнал, живо. – Первый помощник кивнул и исчез. Девушка обратилась к другому. – Эвакуируйте эту зону, им придется покинуть территорию. Местные власти, граждане, ООН. Шевелись! – И, наконец, к третьему. – Используй все возможные каналы. Государство, Министерство обороны, Общее противоминное оперативное устройство и Овальный кабинет. Черт, позвони в CNN и ВВС, если это ускорит процесс. Только распространи информацию. – Наконец Мария оглядела присутствующих. – Будьте наготове. У вас всего несколько минут, ребята, давайте используем их во благо. Такие вещи случаются всего раз в жизни.

– Девять, – сказала Наташа, глядя на экран. – Теперь у нас осталось девять минут.

– Вы слышали, что сказала агент. Девять минут, – сказала Мария. – Я хочу, чтобы ваши глаза были обращены только на экран каждую из этих девяти минут. Следите за временем.

Присутствующие снова зашумели. Коулсон посмотрел на Наташу.

– Что находится в Монреале?

Наташа напрягла память.

– Ничего. Маленький городок. Церковь. Кондитерская и кафе-мороженое. Не знаю, может, еще пиццерия. Это же Сицилия.

– Думаешь, они целятся в военный объект? Может, в нашу базу на Сигонелле? Неслучайно они называют его Центром медицины, – сказал Коулсон.

– Может быть, это недалеко от Катании, на востоке острова. – Наташа снова посмотрела на радар. – Это не та траектория, по которой можно ударить по Центру.

– Центру? – спросил Данте. – Это тот, что на Сигонелле?

Коулсон посмотрел на юношу.

– Авиационная база ВМС США действует на всей территории Западной и Восточной Европы, и это действительно центр для всех специальных подразделений. На Сицилии или в Неаполе.

Наташа перевела взгляд на Коулсона.

– Я была на Сигонелле с Соколиным Глазом сразу после Будапешта, а второй раз останавливалась в Центре медицины с Еленой Беловой. Взяла приглянувшийся ей старый советский бомбардировщик и по дороге домой даже успела вытащить Старка из передряги.

– С Еленой Беловой? – вмешалась в разговор Ава. – Еще одна русская? Ведь это же русское имя? Она, как и мы, из «Красного отдела»?

– Это долгая история, – ответила Наташа, отмахиваясь от Авы. – Мы можем поговорить об этом в течение, – девушка проверила свой «укус», –- шести минут.

Затем Наташа снова повернулась к Коулсону.

– Монреале находится за пределами Палермо, и даже Палермо – это вам все-таки не Нью-Йорк. – Наташа покачала головой. – Примерно миллион человек живет в центре города и по его окраинам, и все, что они могут сделать, -– включить сирены и вывезти людей как можно дальше.

– И никакой стратегической цели? – спросил Коулсон. – Никаких оснований для выбора этого места целью?

– Ни одна не приходит в голову. А вам? – спросила Наташа.

– Электростанция? Оружейный завод? Промышленный объект? Нефть? Посевы? Водохранилище? Что угодно.

– Нет, это что-то другое, – ответила Наташа. – Нет никакой надобности сбрасывать атомную бомбу на Монреале. Там нет ничего, кроме церкви. – Девушка пожала плечами. – Ладно, знаменитой церкви.

– Насколько знаменитой? – произнесла Ава.

– Не знаю, насколько, но люди становятся в очередь, чтобы попасть туда. Византийские фрески. Все в золоте. Я как-то раз встречалась там с информатором. В исповедальне.

– И? – спросил Данте.

– Ну, он исповедовался, – ответила Наташа, не отрывая взгляда от радиолокационной карты.

«Он исповедался, ползая по всему полу, а меня монахини выгнали швабрами».

– Я все еще не могу в это поверить, – сказала Сана. – Кто бы стал бомбить золотую церковь?

– Убежденный атеист. – Ава нахмурилась.

– Или законченный грешник, – сказал Данте.

– Может, конкурирующие гангстеры, – Коулсон пожал плечами. – Сицилийские мафиози не всегда ведут себя как пай-мальчики.

– Четыре минуты, а легче не становится, – заговорила Наташа. – Мы можем увеличить масштаб? – Девушка указала на карту. – Вот собор. Вот монастыри. Те, что похожи очертаниями на коробку вокруг сада и фонтана, видите?

– А что это за монастыри? – Ава посмотрела на Наташу.

– Помещения, где когда-то давно жили монахи. Не знаю, живут ли они там до сих пор, – ответила Наташа. – Я только помню, что в этом месте я спрятала свой «харлей».

– Ясно, – кивнула Ава.

– Три минуты, – сказала Оксана, в ужасе глядя на цифры.

Все молчали.

Теперь было бы лучше, если бы трекер не мог передавать происходящее в режиме реального времени. Но он делал это, и вид с боеголовки был по-настоящему головокружительным; это напоминало поездку на американских горках, только все присутствующие в комнате знали, что эта поездка закончится очень и очень плохо.

В один момент боеголовка перестала подниматься и выровнялась горизонтально. С каждой секундой в комнате становилось все тише.

Ракета не могла оставаться долго на одной высоте.

Траектория ее полета начала искривляться, нос опускался все ниже и ниже, пока она не начала падать вниз, прямо к земле, тараня атмосферу.

Карта на экране с радаром увеличивала масштаб по одной сетке в секунду, в то время как ракета оказывалась все ближе к земле: сначала к итальянскому полуострову в виде сапожка, затем к его носку, затем к островку, по которому, казалось, она вот-вот ударит.

На экране вырастал Палермо. Сначала он выглядел крошечной светящейся точкой, затем стал на четверть больше, потом – размером с чип, яблоко, лицо младенца, ребенка и, наконец, взрослого человека...

Теперь большую часть экрана занимал вид города со спутника, разбитый на сетки и расчерченный шоссе.

Одно из этих шоссе вилось змеей, выходя за пределы города, и вело к сетке поменьше, которую отделяло от города лишь несколько холмов.

– Началось, – сказала Наташа затаив дыхание.

– Началось? – спросил Данте. – Вы шутите? Вы ведь остановите эту штуку? Вы же не собираетесь просто сидеть и смотреть, как она сотрет с карты целый город? – Данте перешел на крик.

Мария не отводила взгляда от экрана.

– Кто-нибудь, сделайте так, чтобы этот ребенок заткнулся.

Ава посмотрела на Данте. Его лицо побелело. Девушка взяла его за руку, а другой рукой взяла за руку Сану.

Наташа отвернулась.

Все смотрели на экран. Ужас происходящего был слишком реальным, чтобы смотреть на него, и в то же время слишком реальным, чтобы не смотреть. Все видели, как город делится на улицы, а улицы – на здания.

«Сделайте это быстро. Сделайте это чисто. Не попадите в школу. Не попадите в церковь во время службы...»

Наташа поняла, что бессознательно прижимается к стулу. От напряженного ожидания ее тело скрутило пополам.

Ракета продолжала падать.

Наташа поймала себя на том, что, наблюдая за ней, ведет обратный отсчет. То же самое делали все остальные.

«Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Три».

В последнюю секунду, когда, казалось, ракета вот-вот ударит прямо по собору, она начала описывать круги.

«Два».

– Смотрите, один из плавников движется...

«Один».

И тут, словно по божественному провидению, ракета не ударила в собор.

Она ударила по монастырям.

Началась детонация, и по комнате разнесся звук взрыва. «Бум-бум-бум». Затем камера качнулась, и экран стал черным.

В комнате стояла тишина. Ава отпустила руки Данте и Саны. Все молчали. Наташа чувствовала, как в ее желудке скапливается желчь. Девушка посмотрела на Марию.

– Мы можем переключиться на спутник? Сначала попробуй «Старк-сет». – Каналы трансляции Тони всегда были гораздо качественнее, чем у федерального правительства.

– Настройте трансляцию, – сказала Мария.

Новый канал трансляции показывал сделанную с воздуха съемку собора и близлежащих зданий.

Было трудно что-то разглядеть сквозь клубы черного дыма.

Но еще труднее было поверить, что это действительно случилось.

«Потому что предотвратить удар было нашей задачей, – подумала Наташа. – Это должна была сделать я, но у меня не вышло. Я проиграла. Я не смогла сделать ничего для того, чтобы ракета не попала в цель. Я виновата. То, что случилось, – моя личная ответственность».

Черный дым стал серым, затем белым. Пламя продолжало подниматься над монастырями, но сами здания, на первый взгляд, не получили серьезных повреждений.

«Сколько раз в своей жизни ты видела такие взрывы? Не именно грибовидное облако, но и не то, которое тебе хотелось бы увидеть в небе».

Но Наташа уже видела подобное, и видела своими глазами. Чаще, чем она могла сосчитать.

– Вам этот взрыв не кажется странным? – спросила девушка. Она не была уверена в этом и хотела знать, что в этой боеголовке такого особенного. Того, что ей было необходимо понять. Что-то, что подсказало бы ей, зачем Юрий Сомодоров и его люди украли эту боеголовку и зачем они использовали ее именно так. Имело ли это хоть какое-то отношение к хакеру «Красный ангел», «Красному отделу» или даже девушке в зеленом.

– Яне знаю, – ответила Кэрол. – Я никогда раньше не видела, как ведет себя при взрыве ядерная бомба Б61. – Пока девушка говорила, дымовой шлейф продолжал виться над местом взрыва. -– Уровень радиации высок, но смертельно опасных осадков относительно немного.

– Теперь я понимаю, почему кто-то потрудился украсть ее. – Наташа кивнула. – Удар был очень точным.

– Ну так это новейшая разработка в сфере ядерных ударов. Мы проделали большой путь от убийц городов до убийц районов и, наконец, улиц.

Наташа кивнула.

– Понимаю. Если необходимо ограничить уровень радиоактивных осадков, проще использовать такую боеголовку. И будет не так много заголовков, в которых сообщат о жертвах среди мирного населения.

– Один мой учитель в Академии рассказывал о холодной войне так: единственным, что остановило СССР и США, когда они хотели взорвать друг друга, был тот факт, что вместе они взорвут всю планету.

– А если тебя это не пугает, что остановит тебя, когда ты захочешь нажать на кнопку? – Наташа снова посмотрела на изображение горящей церкви.

– Ничего. – Слова Кэрол эхом разносились по комнате. – И они только что это сделали. Разве только они хотели просто показать, что способны на такое.

– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь на самом деле происходит? – спросил Данте. – Началась Третья мировая война?

Это был хороший вопрос, а потому никто не нашелся что на него ответить.

УРОВЕНЬ ДОПУСКА «X»

РАССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ И ЛИЧНОСТЕЙ (ООЛ)

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛИПП Коулсон

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ РАССЛЕДОВАНИЯ ООЛ

Черный дым, поднимавшийся в небо над береговой линией, был верным знаком того, что в Монреале начнутся беспорядки.

Ничего другого и не следовало ожидать с тех пор, как Вдовы увидели в ангаре Трискелиона реактивный самолет Старка «Старк-джет». Тони, к его чести, не сказал ни слова о своем долгом перелете из организации ЦЕРН в Женеву. Он немедленно развернул самолет и направил его в Палермо через всю Атлантику.

– В следующий раз напомни, что мне полагается сто миллионов долларов за то, что я заберу одну из этих штук, – сказала Наташа, когда они за рекордно короткое время миновали Грецию. Девушка выполняла роль второго пилота: Тони не взял в полет свой экипаж.

– Что ж, вряд ли ты смогла бы украсть одну из этих, – ответил Тони с кресла пилота. – То есть, может, у твоего стандартного «Гольфстрим Г650» [реактивный двухдвигательный самолет бизнес-класса, выпускающийся корпорацией Gulfstream Aerospace] и превосходный двигатель «роллс-ройса», он все же не так хорош, как «Старк-джет». Какая у него максимальная скорость, девяносто девять целых и пять десятых процента от скорости звука? Или девяносто два процента? – Он явно издевался. – Это полная ерунда. Мне нужна настоящая скорость.

– А ты можешь сделать лучше? – Ава взглянула на Тони.

– Я сделал лучше. Собирал и разбирал этот двигатель двадцать четыре раза, пока не получилось как надо.

– Ну конечно, сделал, – отозвалась Ава с откидного кресла. – В перерывах между спасением мира и нытьем.

– Ха! – произнес Тони, подмигивая Аве. – Зато эта детка умеет летать. – Он опустил авиационные очки.

– Просто улучшил «роллc»? Не слишком ли мелко для Старка? – Наташа покачала головой.

Подшучивание друг над другом и все разговоры прекратились, как только на горизонте показался треугольный берег Сицилии. Столб черно-серого дыма над Монреале и Палермо на северном берегу был виден с воздуха. Ветер уносил его вниз по побережью.

«Сейчас, – подумала Ава. – Все начинается только сейчас».

После случившегося было невозможно думать о чем-то другом, и тем не менее Тони, Наташа и Ава совершенно не представляли, что увидят, когда окажутся на месте. Даже прилетев на маленький аэропорт Боккадифалько, старую воздушную трассу времен Второй мировой войны, расположенную в девяти километрах от места ракетного удара, все, что они могли увидеть, было небо, полное густого черного дыма и пепла, словно произошло извержение вулкана Этна, а не удар бомбы.

Что они увидят в Монреале? Тони, Наташа и Ава пролетели часть пути на вертолете полиции Палермо, затем поднялись вверх по крутой дороге главной улицы городка на склоне холма, перешли море припаркованных карет скорой помощи и наконец узнали ответ.

Дым, руины, разрушения. Остатки уничтоженного прямоугольного здания из камня к западу от собора. Толпы людей, сдерживаемые полицией, солдаты, ползающие по горящим руинам в поисках выживших. Ученые из радиологического корпуса КБРН, перемещающиеся вдоль эпицентра взрыва подобно астронавтам на Луне.

И репортеры – армия журналистов местных газет, блогеров и телевизионщиков, все, кто только смог приехать на Сицилию из разных стран Европы. Гражданские журналисты со смартфонами в руках писали в «Твиттер», размещали посты, в которых сообщали о том, что умалчивалось в официальных медиа. Ракета попала в цель; хаос, творившийся сейчас, создавало само общество.

«Вот как это выглядит в наше время, – подумала Ава. – Начало конца или, по крайней мере, чего-то похожего на конец. Объявление войны».

То, что ракета промахнулась, было настоящим чудом. Столько переменных указывало на то, что она ударит по сицилийцам, но в последнюю секунду она слегка отклонилась на запад и окончательно миновала собор. Массовых жертв удалось избежать. Палермо и Монреале практически не пострадали.

Учитывая то, что еще час назад ядерная боеголовка неслась вниз, угрожая миллионам человеческих жизней, это было даже больше чем чудо.

– Такие моменты заставляют почти пожалеть о том, что ты не веришь в чудеса, – сказал Тони, пройдя под полицейской лентой и догоняя Наташу и Аву. Все трое, как и остальные присутствующие на месте происшествия, были одеты в респираторные маски. Никто не мог сказать, заражен ли воздух, пока не будет проведен анализ Дыма. Однако все могли согласиться с тем, что, как бы трудно ни было в это поверить, жертв практически не было, а радиоактивный осадок был минимальным.

– Это не могло быть чудом. Это должен быть план, – сказала Наташа. – Если меня чему-то и научила жизнь, так это тому, что такое везение просто невозможно.

– Тогда что это было? – спросила Ава.

– Может быть, их целью был вовсе не собор, – сказала Наташа, прикрывая глаза рукой и пробираясь к эпицентру взрыва сквозь толпу судмедэкспертов.

– И не только монастырь. Смотри, – указал Тони. – Видишь оранжевый флаг? Где эти спецы по космосу поставили его? – Через дыру в руинах, оставшихся от каменной постройки, агенты могли разглядеть центр того, что до взрыва было внутренним двором монастыря.

– Ты имеешь в виду тот, что посередине? – спросила Ава.

– Он не просто посередине. Это похоже на четкую медиану. Если бы нам пришлось принести огромный транспортир и измерить радиус, бьюсь об заклад, он соединил бы флаг с самым эпицентром взрыва. – Тони посмотрел на флаг.

Ава посмотрела на Тони.

– Зачем? В чем смысл?

– Не знаю. Разве что кто-то пытается доказать, что способен прицелиться в консервную банку, – ответил Тони. – Что было раньше на том месте, куда ударила бомба? Кто-нибудь знает?

– Помню, что там был фонтан, – сказала Наташа. – Круглой формы. В нем никогда не бывало воды. – Ава посмотрела на нее с любопытством. – А еще это могла быть исповедальня. – Наташа пожала плечами.

Тони вскинул бровь.

– Что, пытка водой?

– Как-то так. – Наташа сменила тему. – Не уверена, было ли там что-то кроме того фонтана.

– Простите, падре, – Тони остановил проходившего мимо старого сицилийского священника, неуклюже натягивавшего такой же старый, как и он сам, противогаз из черной резины поверх своих белых стриженых волос. Падре выглядел напуганным.

– Что ты делаешь? – испуганно прошипела Ава.

Тони оглянулся на девушку, стягивая со рта маску.

– Я не могу разговаривать, когда на мне эта штука. Я подумал, что у моего доброго друга-падре найдется для нас полезная информация. – Тони снова повернулся к старику. – Buona Sera [Добрый вечер, (ит.)].

Падре, казалось, был не рад тому, что его схватили за руку. Он крикнул Тони по-сицилийски или по-итальянски (их трудно различить):

– Lascia andare! Sei pazzo! [Отпустите! Вы с ума сошли! (ит.)]

– Что он сказал? – Наташа посмотрела на Тони.

– Чтобы я отпустил его и что я, наверное, сошел с ума. – Тони вздохнул и попробовал снова. – Al centre, la fontana? Quero che era li? Altre cose?

– И? – спросила Ава.

– В центре, фонтан? Что там было раньше? Что-то другое? – перевел Тони, глядя на лицо старика. Рот священника был красного цвета и брызгал слюной. Старик вновь попытался скинуть с себя руку Тони.

– Sono occupato! Sprecare il mio tempo!

– Он занят, и я трачу его время. – Тони оглянулся на Наташу и Аву. – У вас есть другие блестящие идеи?

– Si tratta di una emergenza, idiota! – взревел падре.

– Правда? – Тони посмотрел на старика. – Я знаю, что это чрезвычайная ситуация, и я не идиот.

– Спроси его о фонтане. Как он выглядел? – сказала Ава.

Тони кивнул.

– Descrivere la fontana, padre. [Опишите фонтан, падре. (ит.)]

– L’angelo alato in ferro? [Железный ангел с крыльями? (ит.)] – спросил падре.

Тони кивнул.

– Что ж, он говорит, что там была железная статуя херувима.

Падре снова принялся ругать Тони.

– Non cherubino!

– Не херувима, а обычного ребенка, наверное.

– Non un bambino! Un angelo, idiota. Angelo.

– Ладно, я понял. Не ребенка, а ангела. Думаю, так. – Тони поднял обе руки. – Простите. Scusa. – Наташа молчала, не отрывая взгляда от старика.

– Si, l’angelo diferro. – Падре медленно стянул маску вниз. – Железный ангел. Очень красивый. Molto bello. Е andato. Tutti finito. [Очень красивый. И его больше нет. Ничего не осталось, (ит.)]

Наташа тоже стянула респираторную маску вниз.

– Железный ангел? Так вот что там было?

Падре улыбнулся, показав три отсутствующих зуба, и потянулся, чтобы погладить лицо Наташи морщинистыми пальцами.

– Come te. [Как ты. (ит.)]

– Как я? – спросила Наташа.

Старик вздохнул и снова скрылся в дыме.

– И что бы это значило? – Ава смотрела старику вслед. Затем перевела взгляд на Тони. – Ты что, говоришь по-итальянски?

Тони пожал плечами.

– Я говорю villa, trattoria и barista. Свободно владею gelato, vino, espresso и limoncello. Также я изучал нескольких contessa в шокирующе юном возрасте [вилла, ресторан и бариста... джелато (вид итальянского мороженого), вино, эспрессо и лимончелло (итальянский лимонный ликер)... графини. (ит.)]. Ты удивишься, как много можно впитать в себя, ведя разгульный образ жизни.

– Я не то чтобы очень удивлена, – сказала Ава.

– Это нормально, учитывая, как мало я перечислил из того, что со мной случалось. – Тони пожал плечами.

– Железный ангел, – повторила Наташа. Девушка не слушала диалога Тони и Авы. – Зачем кому-то прикладывать столько усилий лишь для того, чтобы взорвать фонтан во внутреннем дворе рядом с собором, расположенным за пределами Сицилии? – Взгляд Наташи был зафиксирован на участке с целью. – И неважно, был там железный ангел или нет.

– По религиозным причинам? – спросила Ава. – Послание от некой высшей силы, вроде Неопалимой купины [в Пятикнижии: горящий, но не сгорающий терновый куст, в котором Бог явился Моисею, пасшему овец в пустыне близ горы Синай] или чего-то такого?

Наташа нахмурилась.

– Если бы это было послание католической церкви, не стала бы ты прицеливаться на четыре-пять километра севернее, в собор святого Петра?

– Конечно, – сказал Тони. – Но, насколько мы знаем, это должен был быть собор святого Петра на Сицилии. Или, по крайней мере, в Палермо. И точно в Монреале.

– Точно, – сказала Ава. – Он самый.

Наташа начала лезть через обломки обратно к зоне взрыва.

– Может быть, этот взрыв не был результатом чего- то? Может, он был частью какого-то процесса?

– Не думаю, что тебе удастся попасть туда, – сказал Наташе Тони.

Наташа обернулась к нему.

– Что если все это было только проверкой? Эдаким инструментом диагностики?

Ава перешла на бег, чтобы догнать Наташу.

– Испытание оружия?

– Вполне возможно, – ответила Наташа. – Именно это нас и поразило, верно? Регулируемый плавник и то, насколько хорошо это сработало. – Девушка вытащила свой «ВоенПлекс» и опустилась на колени прямо на обломках.

Тони просиял.

– О, правда? Ты пользуешься им? Это заставляет меня чувствовать себя таким белым и пушистым.

– Успокойся. – Наташа подняла планшет и включила его. – Мне просто нужно найти свой датчик слежения. Когда вернусь домой, хочу посмотреть в лаборатории Трискелиона, что он расскажет нам об ударе.

– Там, – сказал Тони, указывая на ярко светящуюся стрелку на экране. – В той стороне. – Наташа поднялась с колен, и они с Тони двинулись вперед. Ава последовала за ними. Агенты шли, сверяя путь по экрану, пока не оказались в самом эпицентре взрыва. Они стояли в глубоком кратере с кучей образовавшихся от взрыва обломков. Вся его площадь была покрыта десятисантиметровым слоем серо-белой пыли, напоминавшей снег.

– Осторожно, – сказала Наташа. – Это не снег. Это пепел, и где-то под ним лежит одна штука, которая намного горячее огня. – Девушка снова указала путь. – Там.

Ава принялась пинать носком ботинка лежавшую на земле кучу, пока из нее не выкатился датчик слежения, разбитый и потертый, но со все еще горящим зеленым фонариком.

– Нашла.

Тони присвистнул.

– Как с гуся вода. Кто-то идет.

Наташа подняла датчик с земли и положила его в боковой карман своего пояса.

– Вам нельзя здесь находиться. – Солдат схватил Наташу за руку, указывая на свое лицо в маске. – Радиация.

– Ладно, ладно. Мы уходим, – сказал Тони, вновь поднимая руки в знак сдачи. – Scuse.

Одноразовые телефоны? И что нам делать с двумя одноразовыми телефонами? – разочарованно произнес Данте, уставившись на пластиковый аппарат у себя в руке.

«Ага, в мире падают ядерные ракеты, а все, что я могу сделать, – позвонить другу. Очень полезно».

В тот момент, когда Ава исчезла, неизвестный агент с мрачным лицом перевез их с базы в немаркированном черном внедорожнике и высадил на Пенсильванском вокзале, по-видимому, чтобы Данте смог попасть на обратный поезд в Монклер. Сана пошла с ним, сказав, что за ней приедет такси. Но Данте понимал, что это был лишь предлог, чтобы не оставаться наедине с парнем, вооруженным пушкой.

«И я бы не стал осуждать ее за это».

Однако Данте не собирался ехать домой, и вскоре он понял, что Сана, скорее всего, знала об этом, во многом потому, что они оба пошли по направлению к метро, даже не сговариваясь на этот счет.

– Это просто бесплатный телефон. – Сана пожала плечами. – А ты ожидал, что она даст нам лазерные пушки?

– Бластеры. Во-первых, это было бы круто, а во- вторых – куда больше похоже на «Звездные войны», – ответил Данте.

– Ава уже побыла джедаем, когда боролась в метро с помощью светового меча. Чего тебе еще не хватает?

– Неважно. Это было потрясающе. – Данте посмотрел на Сану. – Кстати, представь, насколько круче было бы фехтование, если бы в нем можно было использовать световые мечи.

– Намного круче, – согласилась Сана.

«Круче, чем фехтование, и даже круче, чем ролевые игры», – подумал Данте.

В тот момент Данте на мгновение захотелось, чтобы Алексей оказался рядом и увидел это, увидел Аву, но он тут же вспомнил, что Алексей уже все это видел, даже если не рассказывал об этом ему.

«Придурок. Он мог бы сказать мне правду. Я бы смог понять».

Теперь было слишком поздно. Данте говорил это своему отражению в зеркале почти каждое утро последнего года. Было слишком поздно задумываться о том, что было бы, если бы Алексей не увидел Аву на турнире. Если бы Данте не дал Алексею оставить его. Если бы Данте даже позволил ему подраться с Кэпом, идиотом-капитаном их бывшей команды, который порвал коленную связку и в итоге был изгнан. Данте жалел, что не успел рассказать Алексею хотя бы об этом.

«В любом случае мне не пришлось бы рассказывать ему, что его девушка умеет надирать задницы в стиле джедая, как это было на станции метро “Форт-Грин”.

Это было бы первой вещью, на которую обратил бы внимание Алекс, увидев ее. Ну, на самом деле – второй. Я был рядом, когда он обратил внимание на первую.

Он не мог отвести глаз».

Данте почувствовал на себе взгляд Саны и покраснел.

Затем улыбнулся.

– Я просто задумался о ролевых играх.

– Тебе, наверное, они очень нравятся, – заметила Сана.

Данте сменил тему.

– Смотри. Ава, агент Романофф и вся секретная разведывательная служба действительно считают, что мы будем сидеть тут сложа руки теперь, когда мы в курсе всего, что происходит.

Сана рассмеялась.

– Да, верно.

– То есть они так считают? – спросил Данте.

– Они могут делать все, что захотят, – ответила Сана. – Они не собираются спрашивать твоего мнения. В этом и заключается вся атмосфера секретного агентства, помнишь?

– Отстой, – сказал Данте, чувствуя себя беспомощным неудачником. Таким же беспомощным он чувствовал себя весь последний год, и ему это надоело.

– Ничего личного, – сказала Сана, глядя на Данте.

Данте нахмурился.

– Непохоже на то, что мы должны дожидаться их разрешения на оказание помощи. У них нет монополии на спасение мира.

– Никак не могу привыкнуть к тому, что Ава – одна из них, – сказала Сана, наблюдая за отправляющимся поездом. – Красная Вдова.. Ты можешь в это поверить? Как думаешь, с ней выпустят сувениры, как фигурки Наташи Романофф?

– Не знаю. – Данте пожал плечами. – Но вот что я думаю. Ава может быть шпионом, агентом, героем на тренировке или еще кем угодно, но я – сын копа.

– Ты постоянно мне об этом говоришь, – заметила Сана.

– Я просто не могу сидеть сложа руки, пока кто-то сбрасывает бомбы на чертовы церкви. А ты?

– Тоже не могу, – Сана бросила на парня мрачный взгляд. – И что ты предлагаешь?

«Что мы можем сделать, чтобы помочь? Что бы сделали мы с Алексеем, если бы он был жив? Что бы сделал я, если бы я был одним из секретных агентов?»

Данте поднял глаза.

– Как насчет того наркотика? «Вера» или как его там. Он уже в этом городе, и Ава пошла за дилером, как будто это было очень важно, так?

– Она точно этого не скрывала, – согласилась Сана.

Данте перекинул фехтовальную сумку через плечо и покачал головой.

– Она была крута.

– Правда? – Сана улыбалась, изучая его лицо. – Ты говоришь так обо всех девушках? Или только о тех, кто учится на супергероев?

– Только о тех, кто действительно крут. – Данте смущенно отвел взгляд. Алексей был его лучшим другом, и Данте не собирался влюбляться в его девушку.

«Точно? Или как раз это ты и делаешь?»

– Как скажешь, – сказала Сана.

– Просто констатировал факт, – произнес наконец Данте.

– Конечно, – Сана пожала плечами. – Я верю тебе. Ты – сын копа.

Данте смотрел на нее, и мысли медленно зарождались в его сознании.

– Ну, может, и так. Я действительно сын копа.

«Мог ли я что-то изменить?»

– Это мы уже выяснили, – сказала Сана. – И проехали.

– Нет, я имею в виду, что это может нам помочь, – размышлял вслух Данте. – Разузнать о ситуации с «Верой». Мы пойдем в участок и посмотрим, что нам смогут рассказать полицейские.

– Например?

– Кто знает? Если мы просмотрим все записи о недавних конфискациях наркотиков, то, возможно, найдем что-нибудь и о «Вере», – ответил Данте. – Если этот наркотик был на улице дольше недели, я даю гарантию, что он был конфискован. Может быть, они даже арестовали дилера.

Сана задумалась над словами друга.

– Мы точно знаем, как выглядит «Вера» и откуда она взялась. Мы можем заметить нечто такое, что упустила полиция.

Данте кивнул.

– И мы видели, как тот чувак прыгнул под поезд только потому, что дилер заставил его. Может быть, у полиции Нью-Йорка есть записи о том, как ведут себя люди, когда принимают этот наркотик.

– Это было так жутко, – сказала Сана.

– Он был словно зомби. Будто его разумом управляли, – согласился Данте.

Сана посмотрела на рельсы.

– Ты прав, – сказала она наконец. – «Вера» – это сплошные неприятности. Мы должны сделать все, что в наших силах.

Данте задумался.

– В каждом участке хранится фотографическая база данных хранилища улик. На самом деле мы смогли бы разыскать больше образцов «Веры», ведь теперь мы знаем, что именно ищем.

«Это действительно могло бы сработать. Если бы только отец помог, хотя бы раз...»

– Думаешь, мы можем просто пойти в полицейский участок и сказать: «Его отец – полицейский, можно нам воспользоваться вашими компьютерами»? – Сана была настроена скептически.

– Нет. Но сегодня пятница, верно? По пятницам отец дежурит на двадцать шестом участке, в южном Гарлеме. Сто двадцать шестой дом Амстердама в Колумбии. Может, сядем в метро в центре и сами спросим у него?

«По крайней мере, это даст ему возможность допросить меня. Ему это понравится».

– Идем. – Сана достала проездной на метро из разноцветного кармана. – И не смей говорить, что я не сделала ничего хорошего для тебя. Или для человечества.

Данте усмехнулся:

– С ума сойти, какая ты транжира.

Ава и Наташа наблюдали за облаками, Тони читал новости с экрана планшета. Все трое прислонились к верхнему палубному ограждению универсального десантного корабля под названием «УСС Керби». Это был единственный американский корабль в регионе с палубой для посадки, которая была достаточно большой, чтобы на него мог сесть «Старк-джет».

У Коулсона были друзья в каждом отделе армии США, и он бросил все силы, чтобы получить разрешение. Шесть истребителей F-35, уже успевшие выстроиться в ряд на палубе, казалось, будут вытолкнуты в океан самолетом Тони, пытавшимся сесть слишком близко к ним, но в конце концов Тони удалось посадить воздушное судно успешно. К обаянию Старка были восприимчивы даже летчики-истребители, особенно когда Тони был в настроении обсудить лазерные модификации.

Пока это была единственная их удача. Согласно данным ЩИТа, последние новости носили мрачный характер. Согласно каналу «Си-Эн-Эн» – тем более.

Вторая ракета ударит по российским авианосцам, находящимся в водах недалеко от побережья греческого острова Кипр. Российские «МиГи» взяли курс на перехват ракеты, а на борту российского авианосца «Адмирал Кузнецов» в полной боевой готовности выстроились печально известное зенитное оружие и вся система противовоздушной обороны.

Об ударе возвестили неслучайно; «Кузнецов» редко бывал в этом регионе и считался высокоприоритетной мишенью. В конце концов, он был единственным российским авианосцем, а потому удар по нему готовился мощнейший. Вся страна была возмущена.

События на Сицилии уже напугали весь мир; теперь, когда опасность угрожала Кипру, мировой порядок балансировал на лезвии ножа.

– Если вы попытаетесь угрожать любой части нашей Родины, – сообщил международной прессе российский президент, – знайте следующее: мы ответим с десятикратной мощью. Мы объединились с нашими друзьями из Сицилии, чтобы противостоять этим трусливым действиям, и мы обещаем защитить наши морские, наземные и подводные военные ресурсы. Теперь Россия – страна, находящаяся в состоянии войны, и мы будем сражаться единым фронтом.

– И это говорит парень, который разместил атакующие подлодки в Черном море. – Дочитав на планшете последнюю новость, Тони вздохнул. – Он времени зря не теряет.

– Мы не можем просто сидеть тут и наблюдать за тем, что происходит, – расстроенно произнесла Наташа. – Меня не волнует, сколько там «МиГов». Эта ракета может причинить вред не только «Кузнецову». Ты же видел, как боеголовку в Монреале отклонило ветром. Та, что летит сейчас, может «отгрызть» приличный кусок Кипра.

– Или они ее настроили так точно, что она ударила по очень красивому фонтану с железным ангелом, – заметила Ава. – Мы точно не знаем.

– Выбор Кипра в качестве мишени имеет больше смысла, чем выбор Монреале, – сказал Тони, приблизив к глазам армейский прибор обнаружения. – Кипр – это словно большая прачечная для большей части Восточной Европы. Вы крадете, мы разбираемся.

– Да? Так теперь написано на их флаге? – иронически спросила Наташа.

Тони осмотрел раскинувшееся впереди побережье.

– Думаю, что это, скорее, их неофициальный девиз.

Ава посмотрела на мужчину.

– Отмывание денег?

Тони вручил Аве прибор обнаружения.

– Ну, последний раз, когда я здесь был, грязными тут были точно не рубашки.

– Я по-прежнему не понимаю, почему Железный человек еще не сбивает эти ракеты в небе, как Халк. – Ава нахмурилась, глядя сквозь объектив.

– Железный человек – не Халк. И я предлагал свою помощь, но, думаю, Россия хочет одержать победу лично, раз мое предложение было так решительно отклонено, – сказал Тони.

– Конечно, отклонено. Моя Родина не нуждается в твоей помощи, – сказала Наташа, глядя в небо. – Или в чьей-либо еще.

– Кроме тех случаев, когда все-таки нуждается, – сказал Тони.

– Там, – сказала Ава, глядя в оптический прицел. – Она приближается. Я ее вижу.

Теперь ракету можно было заметить с моря. Стальной корпус сверкал на солнце, рассекая небо и извергая белый дым.

Три «МиГа» заняли места позади нее. Наташа, Ава и Тони наблюдали с палубы за тем, как ракета направилась прямо к воде, набирая скорость по мере приближения к поверхности.

Адмирал Санчез говорил и одновременно указывал на стратегические места незажженной сигарой. В своей речи он использовал такие слова, как «отбросить», «выпадать», «струсить», «неминуемая угроза», и Аве казалось, что она смотрит фильм о войне, только не тот, в конце которого народ вуки награждали медалями.

«Как я попала сюда, на мостик универсального десантного корабля в Средиземном море? Зачем я смотрю, как падают ракеты и стреляют истребители? Чья это жизнь?»

Раньше, когда Ава только начинала участвовать в подобном, ей казалось, что она понимает, во что ввязывается. Месть человеку, уничтожившему ее детство, ее семью, любовь всей ее жизни, ее единственный шанс на счастье.

Это было просто, это было справедливо.

Это было правосудие.

Но оставалось ли это так и по сей день? Являлось ли это причиной того, что она сейчас находится здесь? В центре ракетного кризиса?

«Что происходит с миром? Что происходит со мной?»

Адмирал снова ткнул сигарой, и Ава попыталась сосредоточиться на происходящем.

– Вектор направления российских «МиГов» отклонился. Российский истребитель сохраняет позицию готовности к бою, как и наш. Однако это лишь суета. Это не главная наша забота, – сказал адмирал, по-техасски растягивая слова. Он представился как самопровозглашенный «большой поклонник “Мстителей”».

Аву никогда не переставало удивлять то, насколько большую роль играла слава «Мстителей» наряду с их военными разрешениями и верительными грамотами.

Наташа скептически посмотрела на адмирала.

– Если вы не возражаете, я спрошу, что сейчас может быть важнее, чем целый взвод рассерженных русских, задействованных в этом деле?

– Гуандун, – резко ответил адмирал. – Радар засек его. Этот город – следующая цель, это и есть настоящая проблема. – Мужчина снова ткнул сигарой.

Ава подняла глаза на адмирала.

– Простите?

Адмирал указал в радиолокационную карту.

– Китай. Если хотите знать, что не даст вам спать по ночам, то это не Россия. Это он, прямо здесь.

Тони кивнул.

– Что именно в Гуандуне является целью?

– Мы пока выясняем это, но, насколько можем судить, это почти прекратившая работу электростанция. Вот она. В Гуандуне таких полно.

– Почти? – спросила Ава.

– Как это, «прекратившая работу»? – Наташа нахмурилась.

– Полагаю, мы это выясним. Но сейчас это не основная наша забота.

Тони посмотрел на адмирала Санчеза.

– Адмирал, если вы не возражаете, я скажу, что вы выглядите слишком обеспокоенным для человека, который утверждает, что о происходящем совершенно не стоит волноваться.

– Вот видите, это именно то, что мне нравится в вас, Железный человек. Смешной вы парень. – Адмирал кивнул. – Что же, сынок, на этот раз дело касается не только ракет.

– Ага, и это не так уж смешно, – сказал Тони.

– Подождите, – сказала Наташа. – Ракет? Во множественном числе?

Ава уставилась на адмирала.

– Сколько их?

– Похоже, что три. Летят по небу прямо сейчас. – Адмирал Санчез провел сигарой по радиолокационной карте, двигаясь от центра обширного пустого пространства – севера России – к переполненному обозначениями побережью Китая. – Во время нашего разговора ракеты пересекли воздушное пространство над Сибирью, что, вероятно, к лучшему, учитывая то дерьмо, которое мы только что наблюдали в этих водах.

Ава посмотрела на Наташу.

– Это тоже испытание?

– Не знаю, – ответила Наташа. Прищурив глаза, она изучала карту. – Возможно. Если они пытаются что-то определить, то, думаю, на этот раз это дальность действия. Похоже, что эти три ракеты пролетят большие расстояния.

– Но в этом нет никакого смысла, – сказал Тони. – В чем смысл устраивать ракетное испытание, используя три последние оставшиеся ракеты? Это все равно что тренироваться в игре, в которую никогда не собираешься играть, или готовиться к шоу, которое никогда не покажешь.

– Во-первых, таким способом они напугают большое количество людей, – сказал адмирал Санчез. – Во-вторых, привлекут к себе много внимания.

– Сэр, вам звонят. – Тот же гладко выбритый, стриженый офицер, который привел Наташу, Тони и Аву на мостик, шагнул вперед и передал адмиралу спутниковый телефон.

– Да? – Адмирал бросил сигару и прижал приемник к уху. – Говорит адмирал Санчез с авианосца «Керби». – Адмирал слушал с поднятой бровью. Затем протянул телефон Наташе.

– Звонят из НАСА, и этот звонок предназначен не мне.

КОРНЕЛ ВЕСТ

УРОВЕНЬ ДОПУСКА «X»

РАССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ И ЛИЧНОСТЕЙ (ООЛ)

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛИПП Коулсон

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: НОВОСТНЫЕ СЛУЖБЫ, ВЫДЕРЖКИ

УК: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ РАССЛЕДОВАНИЯ ООЛ

Хотя план Данте по спасению мира и борьбе с преступностью путем задержания наркодилеров в полночь в Морнингсайд-Хайтс [квартал в Верхнем Вест-Сайде в боро Манхэттен, Нью-Йорк] поначалу казался впечатляющим, в нем было несколько очевидных недостатков. Во-первых, нельзя было нарушать комендантский час. Во-вторых, у парня были бдительные мать с отцом-полицейским, и они бы сразу заподозрили неладное, если бы их сын ушел из дома среди ночи, чего он не делал уже год с тех пор, как умер Алексей.

К назначенному времени Данте сделал вид, что идет спать, выбрался через окно, пробежал по гаражам, сел на свой мотоцикл и поехал на автобусную остановку, там пересел на автобус «Нью-Джерси транзит» в даунтауне Монклер и доехал до станции «Ньюарк Пенн», затем до станции «Нью-Йорк Пенн», а потом на метро до 116-й улицы и опоздал.

Когда Данте дошел до автобусной остановки, на которой виделся днем с Армейской Курткой, там уже никого не было.

«Отлично. – Парень сверил время по часам в телефоне. – Пятнадцать минут первого. Я опоздал. Но где Сана?»

Обычный телефон девушки не отвечал, хотя Данте пытался дозвониться до нее с тех пор, как сел в автобус. Позвонить на одноразовый телефон Саны парень не мог, гак как номер этого телефона был записан на одноразовый телефон самого Данте, который у него забрал Армейская Куртка.

«Вот черт».

Кроме Данте по улице шла только группа девушек, которые смеялись и держались друг за друга, чтобы согреться, переходя дорогу к Барнард-колледжу.

«Что если они уже приходили? Что если Сана была здесь и что-то случилось? Как же глупо было представлять, что я появлюсь на сцене и сыграю героя...»

Может быть, его отец был прав. Может быть, Данте должен был составить новый план, который бы не угрожал его жизни, ведь поддержание правопорядка явно не было его коньком.

Вдруг Данте заметил побитый белый фургон в той стороне, где располагался Бродвей, рядом с закрытым магазином с фруктами. Мотор фургона был включен, из выхлопной трубы шел белый дым.

«Там дилер? Зачем еще им стоять здесь? Все магазины закрыты. Кого еще они ждут, если не меня?»

Секунду Данте пристально смотрел на фургон, затем накинул на голову капюшон и перешел улицу по направлению к нему.

«Они могли что-то видеть. Они могут, знать, уходила ли она с кем-нибудь».

В водительском окне было темно, и Данте решил в него постучать.

– Эй. Можно мне поговорить с вами минутку? Я просто хотел спросить...

Тут окно опустилось, и первым, что он увидел, было лицо Саны, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами, с заклеенным ртом, связанная на пассажирском сиденье. Когда Данте повернулся, чтобы посмотреть на водителя, ему показалось, что в глаза брызнули из газового баллончика. Он мог представить, что эти баллончики причиняют острую боль, но, когда парень попытался протереть глаза, ему показалось, что они полны песка.

Данте не нужно было быть гением или ученым, чтобы понять, что было в баллончике.

«“Вера”. Меня разоблачили...»

Затем он услышал треск удара металлом по костям, и все его тело пронзила боль. Глаза Саны расширились, и это было последнее, что Данте увидел, перед тем как провалиться в чернильно-черное небытие.

Наташа провела в воздухе около четырех часов, прежде чем приземлилась в лагере НАТО в Адажи. Большую часть этого времени девушка была занята тем, что переживала заново прошлые миссии и переосмысливала свои старые неудачи. Одного за другим возрождала призраков своего прошлого, а иногда даже призраков прежней себя.

Наташа узнала их всех.

Образ объятой огнем буквы Y [на английском языке имя «Елена» пишется как «Yelena»] заставил ее погрузиться в воспоминания.

Она знала, когда это случится.

«Ты... Конечно, это ты...»

Но забыть это было бы невозможно в любом случае, с наличием прямой связи или без.

«Я вовсе не ангел», – сказала она тогда.

«Я тоже», – отвечала ей Наташа.

Таково было проклятие Черной Вдовы: воспоминания, заставляющие почувствовать адреналин в крови, неизгладимые, запечатленные навечно, и неважно, сколько слоев палимпсеста [памятник письменности, в котором первоначальный текст стирался и заменялся новым] на них нарастало. Чем сильнее ей хотелось забыть, тем труднее становилось не вспоминать. Не видеть лица в толпе. Не чувствовать, как на плечо падает тень.

Потому что некоторые из этих призраков всегда были рядом и всегда будут.

«Иван. Алексей. Клинт и все, что было между ними раньше. Брюс и все, что могло бы быть между нами. Кэп, Тони и то время, когда “Инициатива Мстителей” еще пробуждала в нас все самое лучшее. Коулсон, Мария и Фьюри до событий, связанных с “Гидрой”. Однажды Ава тоже станет одним из этих призраков, совсем как я сейчас. Совсем как девушка в зеленом. Совсем как...»

Наташа с беспокойством пыталась поймать радиосигнал.

«Я должна была догадаться».

Ей не хотелось думать об этом сейчас так же, как и всегда. Она пыталась найти ответ на вопрос, почему ей понадобилось так много времени, чтобы сложить все воедино, и была ли в ней хоть малая часть, которая не хотела этого знать и не давала ей понять это.

Будто что-то могло предотвратить неизбежное.

«Не в этот раз».

– Центр управления, это Наташа Романофф. Я вхожу в воздушное пространство Латвии под эгидой Министерства обороны США. Прибыла с авианосца «Керби». Кто-нибудь из Объединенного комитета начальников штаба должен был предупредить вас об этом. Как слышите, прием?

Помехи.

Серьезно? Иногда Наташе казалось, что сражаться с пришельцами и то легче.

«Очень жаль, ребята. Я не смогу попасть туда, куда мне нужно, на американском военном вертолете, а вы – ближайшее такси в этом районе».

Но когда она снова услышала в радиосигнале потрескивание, то поняла, что волноваться не о чем.

– Доброе утро, Наташа! Добро пожаловать на базу «Адажи» и операцию НАТО «Атлантическая решимость». Нам сообщили, что вы можете заглянуть к нам. Вам разрешено лететь дальше.

Она сделала глубокий вдох. Полчаса на то, чтобы избавиться от вертолета, еще полчаса на то, чтобы успеть на чартерный рейс из Рижского аэропорта. Спустя девяносто минут после взлета рейс «Аэрофлота» номер 2103 приземлился в аэропорту Шереметьево, который располагался в северной части города, бывшего домом для призрака, в разговоре с которым Наташа сейчас так отчаянно нуждалась.

«Москва. Город красных ангелов и железных призраков. Твой город, Елена. Твоя взяла. Я здесь. Ты счастлива наконец-то? Это то, чего ты хотела? Будь осторожна в своих желаниях, дорогая Вдова».

Хелен Сэмюэлс. Она же Елена Сомодорова. Согласно базе данных ЩИТа, именно так звали девушку в зеленом. Теперь, когда у Авы наконец был нужный файл, ей было трудно уложить новую информацию в голове.

История казалась дикой.

Елена Сомодорова родилась в Москве, затем попала в один из многочисленных государственных детских домов с другими малышами, попавшими под опеку государства. Когда девочке было шесть лет, ее официально удочерил Иван Сомодоров, затем она в частном порядке обучалась в ряде лабораторий Ивана, а после перешла к изучению ускоренной программы старшей школы Пекинского университета.

«Удочерена Иваном Сомодоровым». Ава обратила внимание на эту надпись еще при первом чтении досье.

«Значит, она из “Красного отдела”, как мы и думали. – Безусловно, так и должно было быть. Иначе Ивану не было бы до нее никакого дела. – Она обучалась в лабораториях Ивана? Она училась в лаборатории моей матери? Она старше меня, но ненамного. Мы могли есть за одним столом? Подвергаться одним и тем же пыткам? Нет. Кто, пережив все это, продолжал бы называть Ивана своей семьей?»

Ава продолжила читать файл.

Елена Сомодорова окончила Оксфорд и вернулась в Москву, получив сертификаты по физике, химии, машиностроению и какой-то структуризации данных. Ава плохо в этом разбиралась.

Елена была красивой, умной и общительной блондинкой со спортивным телосложением; один учитель даже описал ее как «пугающе одаренную». Другой отметил, что ей «не хватает сопереживания». Третий прямо определил ее как девушку «с патологией».

«Конечно, она с патологией. Вот зачем она была нужна Ивану, и именно такой Иван и хотел ее видеть. Она пыталась взорвать “харлей”, когда мы ехали на нем. Такая способна на все что угодно».

Но тут было кое-что еще: чем дольше Ава читала досье на Хелен Сэмюэлс, тем очевиднее это становилось для нее самой. В файле было слишком много отредактированных страниц, слишком много дыр.

Ава снова попыталась наладить связь с Наташей, хотя последние несколько часов ей это никак не удавалось. Девушка закрыла глаза и протянула свое сознание как можно дальше, минуя океан...

«Наташа. Где же ты? Мне нужно поговорить с тобой. Я не смогу справиться с этим сама».

Тони был с Пеппер и готовился к параду. Данте и Оксана не отвечали ни на один телефон, даже одноразовый, которые Ава добыла для них в подсобке Академии ЩИТа.

«Я не могу больше ждать...»

Взяв с собой досье, Ава вышла из Трискелиона.

Данте очнулся от топота ног. Что-то происходило, и происходило прямо сейчас.

Парень встал, поставив локоть на край ящика для транспортировки. Его зрение наконец начало приспосабливаться к измененному химическому составу крови, и Данте обнаружил, что теперь может двигаться, хоть и медленно, и различать отдельные фигуры и лица.

«Верные» понемногу расходились, затягивая ламинированные ремни и надевая неоново-желтые футболки поверх своей одежды.

«Черт побери. Это было сегодня? – Вдруг все кусочки мозаики стали складываться в картину. – Грузовики и баки с гелием. Массивные фигуры, красочные паруса, только теперь они являются не тем, чем были изначально.

Команды “Верных”.

Звуки суматохи вокруг».

Теперь эти звуки слились с шумом других волонтеров парада, которые заполнили комнату и катили гигантские баки с гелием в сторону огромных надувных фигур, стоящих в ряд.

Лишь присмотревшись повнимательнее, можно было заметить, что на баках, которые катили «Верные», стояли штампы «ВЕРАПОРТ».

«В них не гелий. – Три надувные платформы одна за другой начали медленно надуваться. – Нет... Каждая фигура наполнена частицами “Веры”? Чем это грозит? И скольким людям?»

Распыление в воздухе?

Может пострадать весь город.

Данте, не двигаясь, посмотрел на Оксану.

– Сана, очнись. Ты должна прийти в себя. – Парень усадил ее, прислонив спиной к ящику, но тело девушки оставалось безвольным, а глаза – закрытыми. Сана изо всех сил старалась их открыть.

«Наркотик повлиял на нее еще хуже, чем на меня. Почему?»

Данте схватил в руки телефон девушки и стал снова и снова набирать один и тот же набор цифр.

«Ава должна ответить... Мне нужно предупредить кого-нибудь...»

– Сбрасывают? Ты тоже ненавидишь службу этих спутниковых телефонов ЩИТа? По крайней мере, я точно ее ненавижу.

Парень обернулся, чтобы посмотреть на стоящую рядом белокурую женщину, маленькую и подвижную. Она размахивала таким же телефоном, какой Данте держал в руках.

– Ты думал, что если ЩИТ мог отправить спутник в космос к точке Икс, на Игрек миль от поверхности земли, то они смогут заставить чертов сигнал работать, я права? – Женщина усмехнулась. – Все в порядке, можешь не отвечать. Я знаю, что права.

Данте никак не отреагировал на ее слова. Рука юноши шевельнулась, чтобы убрать телефон в задний карман брюк, будто он мог что-то от нее спрятать.

– Я так рада, что ты очнулся, мой друг. Я ждала тебя. Чувствую, будет весело.

– Да? Не думаю, что мы знакомы. – Данте был насторожен.

– Конечно, знакомы. Я Элли. Ты Данте. Мы так близки. – Она подняла скрещенные пальцы. – Я работаю с Тони. Во всяком случае, работала. Пока не получила предложение получше. От самой себя.

Данте застыл.

Что-то в ее голосе было знакомым. Тут парень понял, кто она. Женщина с громкоговорителем, командовавшая флотилией автозаправочных тележек, которую Данте видел у погрузочных дверей.

Пчелиная королева. Их командирша.

Их Альфа.

Та, кто отдает приказы, та, чьему служению посвятили свои жизни «Верные».

Данте чувствовал, что уже может владеть своим сознанием. Казалось, наркотик не контролирует его так, как других. Это было похоже на голод, желание, только сильнее. Даже без мегафона он мог точно сказать, что это была она. Можно было услышать это в ее голосе. Власть. Уверенность. Тьма.

Словно она не человек, а...

«Что? Богиня... Стоп. Ты снова это делаешь. Не слушай. Тебе нельзя терять бдительность. Ни на секунду».

– Что думаете, мальчики? Дать нашему другу Данте кое-какую штучку, чтобы он почувствовал себя лучше? – Женщина махнула рукой, и громадный охранник, стоявший рядом с ней, шагнул вперед, держа в вытянутой руке открытый серебристый футляр из алюминия.

Охранник был одним из них. Данте мог определить это по тому, как тот двигался, как смотрел на эту Элли, не обращая внимания на остальных присутствующих в комнате.

– Думаю, я откажусь, – сказал Данте.

Парень посмотрел на футляр, который, по всей видимости, был забит стеклянными пузырьками с черной жидкостью. Черной, как «Вера».

«Это очень плохо».

– Ой, да брось. Жизнь полна боли. Разве ты недостаточно настрадался? Разве она не забрала у тебя все? Твоего лучшего друга? Твою жизнь? Все это наверняка тебя не радует.

Данте прищурился.

– Я не понимаю, о ком ты говоришь.

– Конечно, понимаешь. О ней. О них. Неважно, говорить об одной или о двадцати, они все одинаковые.

– Кто?

Элли вздохнула:

– Вдовы. Черная Вдова. Красная Вдова. Кто следующая, Синяя Вдова? – Женщина подошла к Данте. – Могла бы это быть я? Как ты считаешь? Я могу представлять красных, белых, синих так же, как она представляет матушку-Россию. – Элли обвила руками шею Данте. Тот напрягся. – Вдова Америка? Я могла бы бегать с Капитаном Америкой в его маленьких обтягивающих мужских пижамах. – Женщина приблизила свое лицо к лицу юноши.

Он покачал головой.

– Думаю, в тебя тоже попало немного наркотика, леди.

– Конечно. – Элли поцеловала его в щеку, затем достала пробирку из черной пористой подкладки футляра с прорезями. Затем вновь потянулась к подкладке и вытащила из нее длинную тонкую иглу для подкожных инъекций. – А теперь будет и у тебя.

Данте нашел глазами дверь и бросился к ней.

Охранник тут же схватил парня и отбросил его назад, заломив ему руки за спину.

– Хочешь сбежать? Уже немного поздно для этого, не думаешь? Да и что бы сказал об этом папочка? Сбегать, когда мог бы защищать тех, кому повезло меньше, выполняя свой гражданский долг?

– Ты ничего не знаешь обо мне и моем долге, – процедил Данте сквозь зубы, когда охранник выкрутил ему руки.

– Правда? А если бы ты сейчас убежал, что бы сказали твои обожаемые Вдовы? Был бы ты достоин их тогда? Ты герой или нет, Данте Круз? – Голос Элли словно оборачивался вокруг него, закручиваясь все плотнее. Данте чувствовал, что задыхается.

«Я схожу с ума. Она сумасшедшая и делает сумасшедшим меня».

– Откуда тебе известно мое имя? – покачал он головой. – Откуда ты вообще хоть что-то обо мне знаешь?

– Я знаю все о каждой Вдове. – Женщина наклонилась к его лицу. – Обо всех трех.

– Трех?

– Наташе, Аве и Елене. – Элли перешла на шепот. – Они словно три мушкетера, правда, в глубине души все ненавидят друг друга.

– Я не знаю, о ком ты говоришь. – «Не попадайся на приманку. Не слушай ничего из того, что она скажет». – И не хочу знать. Это не имеет ко мне никакого отношения. Просто дай мне уйти отсюда, и можешь продолжать делать все, что захочешь.

– Конечно, могу. Я всегда могу. – Женщина приблизилась к Данте, и тот отстранился. – Держите его крепко, мальчики. Он скользкий сосунок. Практически змея.

Данте бросил на Элли свирепый взгляд.

– Я уверен, что змея здесь точно не я.

– Ты? Конечно, нет. – Женщина погладила его по лицу. – Ты – самый лучший, самый верный друг Алексея Романофф. И тебе приходится жить с осознанием того, что он умер ни за что, что его отняли у тебя без всякого предупреждения.

«Нет. Он умер из-за таких людей, как ты. Из-за тебя. Ты отняла его у меня без всякого предупреждения».

Данте промолчал.

Элли ласково убрала волосы с его глаз.

– Тяжело, правда? Постоянно испытывать ненависть? У тебя есть все причины ненавидеть Наташу Романофф так же сильно, как ее ненавижу я. Но без «Веры» эта ненависть может сломить человека, как считаешь?

«Я не испытываю ненависти ни к кому, кроме тебя».

Данте закрыл глаза.

– Ты мне скажи.

– Черная Вдова... теперь она настоящая змея. Она убила человека, которого я очень сильно любила. Двух человек, если точнее. Она также убила человека, который был небезразличен тебе. – Элли сняла с иглы шприца пластиковый колпачок. – Мы заставим ее ответить за все, Данте. Кто-то ведь должен.

Элли сказала это раньше, чем Данте успел остановить ее.

– Это был несчастный случай, – упрямо произнес Данте. – Она не убивала собственного брата. Не говори глупостей.

Элли подняла иглу, рассматривая ее в тусклом освещении склада.

– В Стамбуле, на военной подземной базе, окруженной частной армией, под командованием в прямом смысле сумасшедшего ученого. Ой-ой.

Данте промолчал.

Несмотря на сумасшествие, в чем-то Элли была права. Во всяком случае, Данте не мог поспорить с ее логикой.

Женщина встряхнула в другой руке пузырек с черной жидкостью.

– Теперь, когда она породила еще одну Вдову, такую же тупую и невыносимую, как и оригинал, во всем мире нет столько эгоизма, чтобы хватило на них обеих.

Данте пожал плечами.

– Ага. Но как я и говорил, меня это не касается.

– Конечно. То, что нас касается, – это будущее. Мы будем лучшими друзьями, Данте. Ты и я. – Элли проверила пузырек на просвет и последний раз встряхнула его.

– Я тебе не друг.

Элли улыбнулась, поднимая освобожденную от колпачка иглу к лицу парня.

– О, но будешь. Я позабочусь об этом. Между нами будет больше общего, чем между тремя Вдовами.

Данте смотрел, как Элли вставляет иглу в пузырек одним быстрым движением руки. Затем она извлекла ее, отбросив пустой пузырек на пол. Он разбился, а Элли рассмеялась. – Знаешь, мне кажется, Наташе бы действительно понравилось видеть нас вместе. Это стало бы для нее маленьким напоминанием о брате, которого у нее никогда не было.

– Прекрасно. Всегда об этом мечтал.

Элли погладила кожу с внутренней стороны локтя юноши.

– Ты знаешь, что это, Данте?

– Да.

– Нет, не знаешь. Ты знаешь лишь то, что это «Вера». Но этот образец не имеет ничего общего с тем, который вкалывали другим. Это чистейшая «Вера», а доза больше, чем человек способен вынести. Во всем мире лишь несколько пробирок с ней, и все они сейчас лежат в этом футляре.

– И что?

– О да. Красиво сказано. Так вот, этот образец экспериментальный и очень опасный. Что он может сделать с тобой, кто знает? Он может убить тебя. А может превратить в овощ, пускающий слюни. Разъесть твой мозг изнутри.

– Супер.

– Но есть одна вещь, которую он сделает с тобой вне всяких сомнений – он на тебя подействует. Как видишь, по какой-то причине распыляемая форма соединения действует на тебя не так сильно, как на других, и это меня смущает и раздражает одновременно.

Это было правдой.

Данте понял это несколько часов назад.

Парня на некоторое время парализовало, зрение было замутнено, а голова была такой тяжелой, словно его сильно избили, но он ни на секунду полностью не терял своей воли. Данте оставался собой, ни на миг не превращаясь в одного из «Верных».

«Почему я? Почему не они?»

– Может быть, сознание некоторых людей обладает природным иммунитетом. Это, безусловно, то что нам нужно изучить в будущем. Считай, что на тебе проводят химическое испытание. С дополнительным бонусом... После того как я нафарширую тебя, как индейку, я брошу тебя на порог Наташи Романофф. Как маленький подарок, сувенир. Кое-что к празднику, чтобы напомнить ей о ее обожаемом брате.

– Звучит здорово, – сказал Данте. – Но ты кое о чем забыла, Элли.

– О чем же?

– О ней.

Лицо Элли помрачнело. Женщина посмотрела туда, где на полу должна была лежать Сана... но там никого не оказалось. Собрав все силы, Сана вылетела из тени позади солдат и Данте.

Девушка бросилась к Элли и ударила ее по голове деревянной палкой так сильно, что та сломалась.

Данте столкнул ближайших к нему солдат друг с другом, заставив их стукнуться головами, как две половинки ракушки. Один из них выронил мелкокалиберный пистолет, Данте быстро поднял его и выстрелил.

БУМ.

БУМ.

БУМ.

БУМ.

Из пистолета вылетели дротики с «Верой», и все четверо солдат упали на землю.

Данте направил пистолет на Элли, которая дралась с Оксаной...

Нажал на курок...

КЛИК.

Обойма оказалась пуста.

– Нет! – закричал Данте. – Берегись! Сана...

Оксана удивленно обернулась на парня, и... Элли – Хелен Сэмюэлс – ввела иглу в самое мягкое место ее живота.

УРОВЕНЬ ДОПУСКА «X»

РАССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ И ЛИЧНОСТЕЙ (ООП)

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛИПП Коулсон

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: НОВОСТНЫЕ СЛУЖБЫ, ВЫДЕРЖКИ

УК: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ РАССЛЕДОВАНИЯ ООЛ

Осуществление задуманного всегда успокаивало Наташу. Первый шаг ее нынешнего плана заключался в том, чтобы поймать такси до Внуково – частного московского аэропорта. Вторым шагом было – успеть на самолет. Между этими двумя шагами были лишь три-четыре маленькие, незначительные детали: непредвиденная частная охрана, планы полетов, списки пассажиров, и вот Наташа уже летит над Атлантикой.

Наташа почти разочаровалась в своей прежней Родине.

Жужжание «укуса Черной Вдовы» заставило ее спуститься с небес на землю. Вдалеке девушка могла различить очертания статуи Свободы и берег города, где ее планы должны были стать более... сложными, что ли.

«Укус» снова зажужжал.

– Простите, я должна ответить на этот звонок, – сказала Наташа, обращаясь к мужчине в дорогом костюме, привязанному к сиденью второго пилота.

Мужчина кивнул, глядя на Наташу широко раскрытыми глазами. Его рот был заклеен. И он был четвертой незначительной деталью, стоявшей между Наташей и ее планами. Ранее девушка заперла пилота в отдельном туалете в хвосте самолета, но помещения, достаточно большого для обоих пилотов, не оказалось, поэтому она сдалась и просто привязала второго к креслу клейкой лентой. Это было пять часов назад, но второй пилот все еще выглядел страшно напуганным.

Наташа постучала по своему «укусу» и вставила в ухо наушник.

– Фил? Это ты? Начинай отзывать людей обратно. – В ответ раздался всплеск помех. Связь была плохой, но чего еще стоило ожидать, находясь так высоко над любой вышкой сотовой связи?

– Где ты сейчас находишься? – слова Коулсона наконец прорвались сквозь искаженную линию.

Наташа повысила голос.

– Я немного задерживаюсь. Я ведь говорила, что полечу по самому быстрому пути, который только смогу найти. Мы почти на месте.

– Мы? Ты в военном транспорте?

– Не совсем. Я лечу с... – Девушка вынула бумажник из внутреннего кармана куртки мужчины, сидевшего рядом. – Владимиром Милосовичем. – Наташа посмотрела на второго пилота со смехом. – Хей, вы - папочка Влад? Как тесен мир! Я подруга Макса. Почему вы молчали?

Мужчина посмотрел на девушку. Очень смешно.

– Наташа! – Голос Коулсона вновь зажужжал в ухе девушки.

– Не спрашивай. – Наташа положила бумажник Владимира обратно. – Ты не хочешь этого знать, Фил. Я вроде как угнала самолет. Все нормально. Он совсем небольшой...

– Наташа!

– Позволь перефразировать. – она поправила свой наушник. – В качестве волонтера я ненадолго вступила в должность личного пилота предпринимателя-миллиардера и направляюсь из Москвы в Нью-Йорк. – Наташа подняла бровь, посмотрев на Влада. Тот пожал плечами. Это было почти правдой. – И он собирается уволить меня, как только мы приземлимся у Трискелиона.

Мужчина кивнул. Это определенно было правдой.

Наташа постучала по своему «укусу» и вынула из уха наушник.

У нее больше не было сил говорить на эту тему. Уж точно не сейчас, когда именно ей предстояло взять Рокфеллер-центр и «Верных» раньше, чем они окажутся в других городах, забирая новые жизни. Будто это делало ее каким-то героем.

Наташа чувствовала себя идиоткой. Как инстинкты могли так сильно подвести ее? Почему она не предвидела это? Как могла не понять?

«Что именно понять?»

Но она знала ответ, неважно, хотелось ей признавать это или нет. Она знала его еще с того самого дня в Рио.

«Что они придут за мной. Что она придет».

На миг Наташа почувствовала, что теряет боевой настрой. Чтобы отвлечься, девушка внимательно изучила сначала пролегающий впереди Ист-Ривер, а затем посадочную полосу Трискелиона.

Наташа от и до просканировала свой мозг в поисках любой детали, относящейся к определенному человеку, тому, кто собирался превратить город в адскую бездну.

«Но как кто-то мог знать об этом? О том, что Иван вырастил Хелен Сэмюэлс, такую могущественную и такую безжалостную... И что кое-кто из моих лучших старых врагов мог быть не так уж хорош, не так уж стар или не так уж мертв, как я думала...»

Впервые она задумалась, была ли причина ее неведения в надежде или все же в гордости. Наташа наивно полагала, что может управлять своей судьбой, когда на самом деле ее судьба и ее будущее были всего лишь паутиной трагических событий, с самого начала сплетенной ее самыми безжалостными друзьями и самыми безжалостными убийцами.

«От “Красного отдела” к Ивану, от Ивана к Алексею, от Алексея к Клинту, от Клинта к Фьюри, от Фьюри к Елене, от Елены к Тони, от Тони к Кэпу, от Кэпа к Брюсу, от Брюса к ЩИТу, от ЩИТа к Коулсону, от Коулсона к Аве, от Авы обратно к Алексею. И затем ко мне. К этому дню. К этой минуте».

Наташа думала, что уже потеряла все... но вот она готовится к новой потере.

Когда шасси самолета коснулись посадочной полосы, она приняла решение.

Хелен Сэмюэлс падет, и неважно, кем или чем придется пожертвовать.

Неважно, как она связана с Еленой Беловой.

Скорее, именно из-за того, что связь есть.

УРОВЕНЬ ДОПУСКА «X»

РАССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ И ЛИЧНОСТЕЙ (ООЛ)

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛИПП Коулсон

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: НОВОСТНЫЕ СЛУЖБЫ, ВЫДЕРЖКИ

УК: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ РАССЛЕДОВАНИЯ ООЛ

Ава и Тони бежали через Рокфеллер-центр. Снег был плотным, толпа, заполнившая всю улицу, – еще плотнее. Агенты пронеслись мимо новогодней елки, скользя сквозь толпу толкающихся людей.

«Это так странно, – подумала Ава. – Мы с Наташей даже говорили о том, чтобы в этом году прийти посмотреть на елку. Я никогда не думала, что буду смотреть на нее вот так. Интересно, будет ли она еще стоять тут завтра? Что из этого всего вообще останется назавтра?»

Теперь Тони кричал в наушник, читая цифры с замаскированного компьютера, – Ава знала, что он лишь выглядит как наручные часы:

– Коулсон, мы еще даже не добрались, но уже на четвертом или пятом месте рейтинга ИНЕС! Нам необходимо расширить зону отчуждения, ты слышишь меня? – Тони посмотрел на свое запястье. – Я бы сказал, на двадцать километров.

Ава скользнула пальцами по своему наушнику как раз в тот момент, когда в нем затрещал голос Коулсона:

– Ты осознаешь, что двадцать километров – значит, весь Манхэттен?

– Мы будем говорить о более протяженном расстоянии, если не уничтожим источник опасности, – сказал Тони. – Мы знаем, что опасность заключается в надувных фигурах, но нам нельзя поднимать панику.

– Каков ваш план? – спросил Коулсон.

Ава посмотрела на Тони.

– Мы придумываем его на ходу.

– Да уж, «проколоть огромные надувные фигуры героев с химическим оружием внутри» точно не из нашей оперы, – сказал Тони.

– Просто найди свою подругу Хелен и выведи ее оттуда, прежде чем она запустит распыление, – сказал Коулсон. – Хелен, или Альфу, или кто там у них отдает приказы.

– Мы уже в процессе. Во всяком случае, высокий уровень радиации говорит о том, что мы почти на месте, – сказал Тони. – И Романофф говорит, что есть только одна Альфа.

– Коулсон... – Ава постучала по своему наушнику, вжимая его в ухо. – Она еще не вернулась?

Ава чувствовала в своей голове какое-то шевеление. Если Наташа еще не вернулась, то она точно была где-то рядом.

– Она только что приземлилась. Сейчас готовится лететь к вам, – ответил Коулсон. – Она должна выйти на связь в пять.

Тони казался мрачным.

– Скажи ей, чтобы надела защитный костюм. Если дело не обернется в нашу пользу, нам придется стрелять по этому месту. Если только ЩИТ не сможет найти способ вылечить целый город, полный «Веры». И под ЩИТом я подразумеваю себя, но даже я не так скор.

– Понял тебя. – Голос Коулсона звучал мрачно.

Тони вынул из уха наушник и посмотрел на Аву, покачав головой.

– Маршрут парада начинается вон там. – Тони указал вперед. -– Мы не успеем. Толпа даже не двигается. Это безумие. Мне пора одеваться в костюм.

– Я пойду вперед. – Ава кивнула.

– Ты уверена? – Тони колебался, но Ава понимала, что у них нет выбора. – Коулсон патрулирует периметр, а Дэнверс, возможно, уже занимается отслеживанием.

– Возможно?

– Надеюсь! – Тони посмотрел на девушку. – Будь осторожна. И держись подальше от любых гигантских надувных фигур. Или моих стажеров.

– Поняла, – сказала Ава, убирая в карман свой наушник.

Когда она подняла глаза, Тони уже исчез.

УРОВЕНЬ ДОПУСКА «X»

РАССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ И ЛИЧНОСТЕЙ (ООЛ)

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛИПП Коулсон

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: НОВОСТНЫЕ СЛУЖБЫ, ВЫДЕРЖКИ

УК: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ РАССЛЕДОВАНИЯ ООЛ

– Что ты сделала с Саной? – Ава стояла спиной к Данте, но ему не нужно было видеть ее лицо. Он слышал эмоции в голосе.

«Ярость».

А теперь увидел ответ в глазах Хелен Сэмюэлс.

«Страх».

Он промелькнул только на секунду, но Данте сразу узнал его. Ему хватило мгновения, чтобы понять: добром это не кончится.

– Слишком поздно, – язвительно бросила Хелен. – Красная Вдова и Черная Вдова вновь опоздали.

– Не уверена, – сказала Ава, держа между ними сияющие клинки. Данте наблюдал, как энергия растекается из центра ее груди к концам лезвий.

«Невероятно».

– Мы с тобой еще здесь, Елена. Без нас вечеринка не состоится, так?

Хелен улыбнулась:

– Жаль прокалывать твой шарик, подруга, но это случится. И, по правде говоря, станет еще лучше. Особенно без тебя...

Она схватила шприц с крышки стоявшего рядом ящика и метнула его в Аву.

Ава уклонилась от иглы и ударила в ответ.

Вспыхнул голубой свет, и клинки рассекли воздух с громким «ву-у-у-ух». У Данте перехватило дыхание.

«Давай, Ава...»

Он смотрел на нее с ужасом и восхищением. Это была не та девушка, которую он знал. Перед ним оказалась Ава из метро – Красная Вдова. «Она... нереально крута», – подумал Данте, когда она двинулась на Хелен.

Хелен пожала плечами, а потом бросилась к ней вновь, подбираясь ближе.

Второй клинок Авы промелькнул в воздухе.

Вжу-у-ух, вжу-у-ух...

Хелен увернулась от ударов, затем выпрямилась.

– Это становится скучно. Хочешь я расскажу тебе историю, Ава Анатольевна Орлова? Старую русскую сказку? О Елене Беловой и Наташе Романовой? – она произносила имя Наташи на русский манер. – О настоящих Вдовах?

– Почему бы и нет? Мне нравятся хорошие истории, – ответила Ава.

– Тогда слушай: давным-давно все, что ты знала о твоей драгоценной Черной Вдове, оказалось ложью. Что бы ты не воображала насчет вашей связи, – она была слабой.

– И здесь появляется Баба Яга? – хмыкнула Ава, взмахнув клинком при упоминании знаменитой русской ведьмы.

– Да, пожалуй. Позволь рассказать тебе, как обычно заканчиваются такие истории. Ты, Ава Анатольевна Орлова, а не она, жертвуешь всем: людьми, которых любишь, своим парнем, лучшей подругой, семьей. А Наташа Романова уползает, чтобы отравить другую часть своей паутины.

Ава подняла оба клинка перед Хелен:

– Знаешь что? Я соврала.

Та подняла бровь.

– Я не люблю сказки.

С этими словами Ава ударила коротким клинком в лицо Хелен, а едва та пригнулась, атаковала длинным.

Склад наполнил ослепительно-голубой свет, а когда он померк, Хелен Сэмюэлс лежала лицом в пол, прикрывая руками голову.

Ава подняла свои электрические клинки выше:

– Где теперь твоя армия Верующих, Елена Сомодорова? Ты не очень похожа на Альфу, не так ли?

Хелен опустила руки:

– Давай. Убей меня. Так бы поступила Вдова, правда? Настоящая? Как поступила Наташа с моей семьей.

Данте видел, как Ава колеблется.

«Смертельный удар, – подумал он. – Разве она этого не заслужила? Избавить мир от Хелен Сэмюэлс – благое дело, не так ли?»

Глаза Авы сузились.

Хелен усмехнулась:

– Ну?

Данте покачал головой:

– Сделай это. Она ведь Альфа, верно?

– Правда? – Хелен улыбнулась.

В эту секунду Ава отбросила клинки и изо всех сил ударила Хелен в челюсть.

Данте с облегчением наблюдал, как Хелен мешком растянулась на полу. Он вопросительно посмотрел на Аву.

– В моей жизни и без того много призраков, – сказала она.

Данте ничего не ответил. Он чувствовал, что Ава говорила не с ним.

Ава бросилась к подруге. Мгновением позже она баюкала ее голову у себя на руках. Голубое электричество все еще окружало ее, и жар, исходящий от тела Саны, похоже, ее вовсе не беспокоил.

Сана не отвечала, только перекатывалась с бока на бок уже несколько минут.

Ава повернулась к присевшему рядом Данте. Ее глаза потемнели.

– Что это?

– Чистая «Вера», – ответил он. – Или что-то вроде того. Так ее назвала Хелен. Перед тем, как уколола Сану, – он взглянул туда, где без движения лежала Хелен. – Она?..

Ава покачала головой:

– Нет. Просто вырубилась. Нужно было заставить ее замолчать. Нам ведь еще спасать город.

Но было трудно думать о чем-нибудь кроме Саны, которая выла, скорчившись на боку. Ава держала подругу, пока та металась туда-сюда, харкая чем-то, похожим на черную кровь.

Данте выглянул на улицу:

– Шары готовы. Я понятия не имею, как и когда они взорвутся, но знаю, что нам нужно от них избавиться, как-нибудь обезвредить, предотвратить взрыв. Особенно если Хелен не Альфа...

– Сколько их? – спросила Ава, убирая мокрый от пота локон с лица Саны. – Пять?

– Они не все заправлены «Верой». Только три, – пояснил Данте.

– Дай угадаю. Черная Вдова?

– И Железный Человек, и Капитан Марвел, – ответил он. – У Хелен Сэмюэлс извращенное чувство юмора.

– Мы не можем бросить Сану, – сказала Ава. – Если ты сможешь позаботиться о ней, я займусь шарами, пока ты вызываешь скорую.

– Серьезно? – Данте неуверенно поглядел на Аву. – Даже если ЩИТ позволит, в какой госпиталь возьмут того, кто выглядит как...

– Как моя подруга? – спросила Ава, повысив голос.

«Серьезное возражение», – подумал Данте.

Прежде чем он успел ответить, красно-сине-золотое пятно слетело с неба, на секунду зависло в воздухе и плавно опустилось внутрь склада.

Кэрол Дэнверс крепко стояла на земле, прижав руки к губам:

– Я прикрою вас, ребята. Заберу это отсюда. Вы сделали достаточно.

Ава посмотрела на нее с облегчением:

– Вы – Капитан Марвел?

Она никогда еще не видела Дэнверс, тем более во всей красе.

Кэрол улыбнулась:

– Ну точно не Железный человек. То есть разве похоже, что мне нужен чертов костюм?

– Прием, детка. Поддержка с воздуха в пяти минутах, – поприветствовал Аву Железный человек, приземлившись рядом с Капитаном Марвел. – Не гони, Дэнверс. Костюмы рулят. – Он вновь повернулся к Аве и Данте и к Сане. – Это что? Сана? – забрало Железного человека поднялось вверх, открыв лицо Тони. – Черт. Нам лучше поторопиться с этими шарами.

– Хватит, – сказала Ава: Это моя лучшая подруга. С ней все будет хорошо. Она не проблема.

Но Данте знал, что Тони прав. Ничего в этом существе не напоминало об их бывшей подруге – ничего или ничтожно мало. Неважно, как сильно Ава отказывалась это признавать.

«Вера» изменила весь облик Саны, внешний и внутренний, столь сильной метаморфозы Данте никогда еще не видел, хотя результат оставался жутко знакомым.

«“Вера”. Чистая “Вера”. Наркотик, за которым мы охотимся, прямо здесь, и он живой. Я чувствую это».

Клубящиеся облачка тьмы выплывали из ноздрей девушки, спиралями опускаясь на изорванную одежду. Ногти выросли и загнулись как огромные когти.

Кожа блестела от серых кристаллов, пульсирующих по всему телу, светящихся как неведомые соединения. Данте видел, как кристаллы плыли в потоках «Веры», которая соединяла и разделяла их, затвердевая в одном месте, чтобы свободно литься в другом.

Сана – то существо, которым она стала – была огромной и крепкой. На первый взгляд, около трех метров ростом, намного выше среднего человека. Ее лицо, если его можно было так назвать, сохранило лишь основные черты: два глаза, рот, подобие носа.

Потом He-Сана открыла рот-пасть и закричала.

– Мы должны забрать ее отсюда, – сказала Ава.

– Забрать куда? – спросил Данте.

Капитан Марвел покачала головой:

– Мы не можем допустить, чтобы она находилась рядом с гражданскими, не сейчас. Что бы ни случилось, твоя подруга себя не контролирует.

He-Сана ударилась о рифленую стальную стену, раздался рев.

Странно, но Данте захотелось кричать в ответ: «Почему?!».

Кэрол, Тони и Ава смотрели на нее, не веря своим глазам.

– Вернем ее в Трискелион. Я свяжусь с Коулсоном и велю ему подготовить команду, – наконец проговорил Тони.

– У него есть комната, которая ее удержит? – нахмурилась Ава.

– О да, – кивнул Тони. – Поверь мне, это не первый раз, когда у Фила спрашивают насчет комнаты, способной выдержать родео.

Капитан Марвел взглянула на Аву:

– Можете остаться здесь с Саной, пока мы разберемся с угрозой «Веры»? А потом заберем ее домой.

He-Сана вновь билась в стальную балку, тряся здание снова и снова, пока не стало казаться, что склад скоро рухнет. Данте чувствовал, как в голове эхом отдаются удары.

Ава кивнула:

– Не думаю, что она навредит нам. Или вообще кому-нибудь. Никогда, если это будет в ее силах.

– Я не о том беспокоюсь, – сказал Данте. -– Наступит хаос, полетят пули, пострадают невинные люди.

– Говоришь как сын копа, – сказала Ава, но добавила после паузы. – Все будет в порядке. Мы будем осторожны.

Капитан Марвел сжала кулак.

Железный человек сжал железный кулак.

С этим герои отбыли.

УРОВЕНЬ ДОПУСКА «X»

РАССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ И ЛИЧНОСТЕЙ (ООЛ)

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛИПП Коулсон

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ (ОБМЕН СООБЩЕНИЯМИ) МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ РАССЛЕДОВАНИЯ ООЛ

Огромный шар все еще плыл вниз по улице, когда Капитан Марвел его заметила.

Через секунду Кэрол Дэнверс схватила надувную Кэрол за ногу. «Чертовски сюрреалистично», – подумала она.

Одним движением она порвала половину веревок, освобождая надувную фигуру из рук двадцати шести человек, что несли его.

Затем она взмыла вверх, закинув фигуру капитана так далеко, как только смогла, отправив ее в верхние слои атмосферы.

«Где мы с отрядом “Альфа” избавимся от него позже, потому что мы делаем это ради тебя, Земля. Убираем твой глупый космический мусор. – Капитан Марвел вздохнула. – А люди думают, у меня раздутое эго».

Только далекое «БУМ» даст знать миру, что дело сделано.

Спустившись за фигурой Вдовы, Капитан Марвел была почти довольна собой.

«Я всегда знала, что ты полна огня, Романофф».

БУМ!

УРОВЕНЬ ДОПУСКА «X»

РАССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ И ЛИЧНОСТЕЙ (ООЛ)

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛИПП Коулсон

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ (ОБМЕН СООБЩЕНИЯМИ) МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ РАССЛЕДОВАНИЯ ООЛ

Едва Железный человек услышал первый «бум», он понял, что Капитан Марвел уничтожила свою надувную копию.

Прекрасно.

Это ее работа.

Следующий «бум» заставил его принять решение.

Он не мог отбросить такую возможность для исследования. Особенно если речь шла о веществе, не имеющем противоядия.

Он отбуксировал надувного Тони в ангар – место хранения устаревших реактивных самолетов «Старк Индастриз».

Едва двери загерметизировались, он представил себе, во что превратится лаборатория, наполненная десятью тысячами образцов, которые может создать один этот шар.

Потом он вернулся за Саной, самым главным образцом из всех.

– Наташа! – раздался за спиной голос Авы. – Я нашла Альфу. Он прямо за углом. Но есть одно «но»...

Наташа услышала это в ее голосе, прежде чем увидела. Каменная твердость, адреналин, бьющийся в каждом слоге. Ее рука сразу же скользнула к десантному поясу.

«Нет на месте... Она, должно бить, подобралась сзади».

– Если хоть один волосок упадет с головы Альфы, я выстрелю, – сказала она. – Ясно?

– Ясно, – сказала Наташа, поднимая руки. Медленно повернувшись к тому, что осталось от ее семьи, она посмотрела в дуло собственного «глока».

Она подняла глаза на Аву. За ней она увидела клочья воздушных фигур, наводнивших улицу в день парада. Увидела монстра, окруженного полицейскими, патрульными машинами и прожекторами. Как в финале «Кинг-Конга», только без Эмпайр-стейт-билдинг, но так же печально.

Она понимала Аву, но было так странно видеть в ее руках пистолет.

Наташа шагнула к ней, пытаясь коснуться:

– Ава, я не знаю, что с тобой, но все будет хорошо.

– Это не просто Альфа, Наташа. Не Хелен Сэмюэлс. Это Сана.

– Что?

– Моя Сана. Хелен угостила ее чистой «Верой». Это не просто наркотик, а медленно действующее химическое оружие.

– Я знаю, – сказала Наташа. – То есть я подозревала.

– В течение месяца каждый принявший ее умрет. Противоядия нет. Никто о нем не знает. Так говорил Данте. Он был с Хелен всю ночь, – Ава чуть не плакала.

– Мы поможем Сане. Опусти пистолет.

– Нет. Ты забыла, я в твоей голове. И знаю, что ты собираешься сделать.

– Я сделаю то, что должна, – ответила Наташа. – Ничего больше.

– А вот что сделаю я, – сказала Ава. – Она – мой лучший друг. Мой единственный друг. Я помогу ей, уведу из города.

Наташа видела: Ава начинает паниковать.

– Хелен больная. Она хочет напоить мир своей болью. Гневом своего отца. Гневом Ивана. Он ведь удочерил ее, – сказала Наташа. – А Юрий был ее дядей.

– Почему она так зла? – Ава подняла подбородок и распрямилась. – Из-за того, что ты сделала с Еленой?

«Что ей известно об этом? Осторожнее...»

Наташа сделала к Аве еще шаг:

– Что ты знаешь о Елене?

– Только то, что вытянула из Тони, – Ава попятилась. – Знаю, что ты пыталась спасти ее от превращения в твою копию. Сделала все, чтобы она не стала Вдовой. Знаю, что у тебя ничего не получилось.

Голос Наташи был ровным:

– Раз ты все знаешь, скажи, где она?

– Ты не смогла защитить или остановить ее. Она делала, что хотела, и это был ее выбор, – сказала Ава, руки, держащие «глок», тряслись. – А потом умерла.

– Зачем ты говоришь мне об этом? – спросила Наташа.

– Потому что ты не сможешь защитить меня, лучше не пытайся. Я – не Алексей и не ты. Ты за меня не отвечаешь, и он – тоже.

«А если я хочу этой ответственности? Разве не в этом смысл семьи?»

Рука Авы вновь дрогнула.

«Сперва мой брат. Теперь это... – Разум Наташи погрузился в воспоминания о собственных огромных утратах, она поежилась. – Смирись. Алексей ушел, и Ава... тоже уйдет, в жизнь, не на дно могилы».

Наташа не успела скрыть эту мысль, она метнулась, как всполох молнии по проводам между кварталами.

«Пожалуйста. Умоляю тебя. Положи оружие и отойди... Мы еще можем помочь Сане. Еще не поздно. Ответь мне…»

Ничего.

Наташа вздохнула и вытащила запасной пистолет из ботинка. Может, она напугает Аву, и та выронит «глок».

«Моя сестра».

– Ты выбрала не ту сторону, – слова Наташи повисли в воздухе среди конфетти. – Брось пистолет и отойди.

– Я не оставлю Сану. Мы выберемся отсюда. Я не верю ЩИТу и полиции, не верю никому. Они рассматривают ее как сопутствующие потери. Все, но не я, – Ава перевела дыхание. – Я ее не брошу.

«Даже если ты попросишь меня».

Наташа почти кричала:

– Это твой последний шанс, Ава. Опусти пистолет. Одно движение, и я отправлю тебя в могилу к Алексею.

«Она знает, что это блеф. Я знаю, что это блеф. Но что еще остается?»

Голос Авы звенел в холодном уличном воздухе:

– Поступай как угодно. Что до его могилы, мы обе знаем, что живем в ней, сестра...

«Прекрасно. – Наташа сильнее сжала пистолет и принялась считать: – Раз...»

Голос Авы разносился по улице:

– Я не боюсь, как и ты.

«Два...»

– Но, в отличие от тебя, я не бросаю людей, которых люблю...

«Тр...»

Два выстрела, один за другим, как всегда.

Первый поражает мишень, второй замедляет приток крови к нервной системе. Двойному выстрелу уже целую вечность обучают в ЩИТе...

Ава закричала.

Наташа повернулась на каблуках.

На улице позади них тварь, в которую превратилась Сана, падала, ее ноги подкосились.

Капитан полиции выпрямился, взирая на последствия своего выстрела.

Сана упала на землю. Ее лицо уже можно было узнать. Кровь вытекала из тела, и «Вера» медленно разжимала свою хватку.

Ава в ужасе бросилась к подруге.

Наташа остановилась, чтобы поднять с асфальта брошенный «глок».

Кровь Саны струилась по тротуару, одно сердце остановилось, а другое защемило от накатившего ощущения одиночества.

УРОВЕНЬ ДОПУСКА «X»

РАССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ И ЛИЧНОСТЕЙ (ООЛ)

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛИПП Коулсон

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ (ОБМЕН СООБЩЕНИЯМИ) МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ РАССЛЕДОВАНИЯ ООЛ

Сана лежала на металлическом столе. Белая простыня скрывала ее избитое, покрытое синяками тело. Только крупицы серо-черных кристаллов, оставшиеся на коже, напоминали о монстре, в которого она превращалась.

– Слава богу, она жива, – раздался голос Авы.

Приклеенные к коже электроды переходили в лабиринт синих и красных проводков, предоставляя агентам ЩИТа по другую сторону зеркала полную информацию о ее жизненно важных органах.

– Что с ней будет? – Ава вглядывалась в стекло.

– Не знаю, – Коулсон покачал головой. – Какая ирония! Выстрел замедлил сердечный ритм, и этого оказалось достаточно, чтобы прервать текущую трансформацию. Капитан Круз, пожалуй, спас ей жизнь.

– Надеюсь, Данте от этого будет легче, – сказала Ава.

Они оба знали, что нет.

– Говоря о Сане, мы должны ждать и наблюдать, а потом действовать по протоколу, – Коулсон взглянул на Аву.

– Ненавижу это слово. Протокол, – заметила Ава, глядя в комнату. – Люди пользуются им, когда не могут признать, что делают ужасные вещи.

– Жизнь может быть ужасной, думаю, ты это знаешь, – агент Коулсон повернулся к окну. – А эта конкретная ужасная вещь на благо Оксане и всем остальным. Мы бы изолировали и тебя, и меня – любого – ради обеспечения безопасности.

Ава посмотрела на него:

– Она не любой. Сана – моя лучшая подруга.

– Я знаю, это трудно. Потерпи. Телам нужно время, чтобы зажить. Сана скоро проснется. Исходя из того, что нам известно, она останется собой...

– Не говорите так, – Ава задумчиво надавила на стекло пальцем. – Не нужно лгать.

Она закрыла глаза, желая, чтобы все исчезло. Чтобы все было по-другому. Чтобы ее подруга была прежней.

«Вернись ко мне, Сана».

Агент Коулсон положил ладонь ей на плечо:

– Я уверен, кем бы Сана ни стала, она нуждается в тебе. А когда проснется, мы вместе обсудим следующий шаг.

Писать о Вдовах – всегда радость. Мне повезло провести лучшую часть чудесного года с Наташей Романовой и Авой Орловой, не говоря о Тони Старке, Филе Коулсоне, Кэрол Дэнверс... список можно продолжать.

Теперь самое время для благодарностей, но, так как я обратилась к Черной Вдове во второй раз (думаю, это моя десятая книга для MARVEL YA), те люди, без которых я не могу жить, уже знают об этом: у нас маленький клуб. Но я не могу написать книгу и не упомянуть Сару Бернс – она не просто агент, она – мое все. Также больше жизни для меня значат главный редактор «Дисней» Эмили Миэн и директор по разработке и развитию персонажей «Марвел» Сана Аманат. Я счастлива, что знаю каждую из этой троицы. Думаю, их можно назвать нереально крутыми. Говоря о работе над книгой, стоит упомянуть еще как минимум сотню людей, которые повлияли на этот текст и на мою жизнь. Каждому из них я глубоко и искренне благодарна.

Кроме того, друзья (из MARVEL YA и гражданские) и члены семьи (с шерстью и без), вы знаете, как много вы для меня значите. Я говорю об этом не только здесь, не только опубликовав книгу, но везде и всюду. Вы для меня – самое главное в жизни.

И последнее. Женщины «Марвел» (и белки), вы рулите. Неважно, в зале вы или у микрофона, вы – мои сестры. Продолжим путь к мировому господству. Тсс...

М. Штоль,

Июль 2016

МАРГАРЕТ ШТОЛЬ – соавтор бестселлера № 1, по версии «Нью-Йорк Таймс», – «Прекрасные создания» (а также сценария снятого по его мотивам полнометражного фильма) и автор нового бестселлера «Черная Вдова. Красная навсегда», разработчик мира комиксов MARVEL. Маргарет – ветеран индустрии видеоигр: была писателем и дизайнером, прежде чем совместно с Льюисом Петерсоном основала 7 Studios. Живет со своей #нердсемьей и #нердкошками в Санта-Монике, Калифорния. Ищите ее онлайн на @mstohl (Twitter), Margaret_Stohl (Instagram) и mstohl.com.