Я проснулась от скрежета стекла, грохота камней и звука рвущихся электрических проводов. Спросонья происходящее показалось продолжением ночного кошмара, но стон пошатнувшегося фонарного столба мгновенно прогнал остатки дремоты. Медленно качнувшись, ржавая громадина опасно накренилась в сторону нашего окна и узкой, но разрушительной тенью помчалась прямо на меня.

Не успев подумать, интуитивно прыгнула.

— Ари! — Голос сестры зазвенел отчаянием. Ее лицо — точная копия моего — исказилось страхом.

Я обернулась на полный боли вопль Ады, и это спасло от слепоты — осколки резанули правую щеку и висок. Не успей я отвернуться, осталась бы без глаз.

Тяжелый стержень фонарного столба выбил оконные рамы и грузно упал в метре от меня прямо на подоконник. Доски с треском прогнулись под весом обрушившейся конструкции, щепки усыпали пол, мешаясь с битым стеклом.

Налетев с объятиями, сестра чуть не сбила меня с ног. Дрожа всем телом и часто всхлипывая, Ада принялась судорожно гладить мои плечи, пока я оцепенело таращилась на изуродованное окно. Не могу поверить, что всего несколько секунд отделяли мою жизнь от смерти.

Эта мысль заставила кожу покрыться колючими, мерзкими мурашками. От ужаса перехватило дыхание.

— Что происходит? — выдохнула, сквозь полумрак вглядываясь в бледное лицо Ады.

Освещения в комнате нет и не было в помине, и дело вовсе не в оборванных проводах. До Окраин, раскинувшихся прямо у последней границы, доходят совсем малые, незначительные части рассеянной магии. Почти вся она целиком концентрируется в центральных районах, изобилующих благами жизни. Здесь же магии едва хватает, чтобы эту самую жизнь хотя бы поддерживать.

— Верховный умер, — просто ответила Ада и спрятала взор под сенью ресниц.

Теперь понятно, что происходит на улицах. Магический город, обесточенный, погибает вслед за монархом.

Будто в подтверждение моим мыслям соседнее здание затрещало и медленно прогнулось под собственным весом. Каменные стены начали крошиться, черепица поехала вниз, застонали оконные и дверные проемы. А от неутихающих, истошных воплей за проседающими стенами тревожно сжалось испуганное сердце.

— Нужно бежать!

Я схватила Аду за руку, потянула прочь из сырой темной комнаты. Вопрос времени, когда и это здание, лишенное магической поддержки, начнет рушиться. Но сестра вырвала ладонь, застыв там, где стояла.

— Беги без меня! — твердо, словно приказ, бросила она мне. — Одной будет проще найти приют ближе к центру. Я буду тебе лишь обузой.

Гнев и страх охватили меня. Я не верила своим ушам и уже собиралась начать уговоры, просить бежать со мной… Но вдруг заметила у ног сестры почти собранную небольшую сумку.

— Хотела бежать без меня, да? Куда? — Я небрежно, со злостью носком ботинка пнула скромный багаж Ады.

Обида подступила к горлу и стиснула его сухой когтистой лапой. Если бы не нагрянувшая беда, если бы я не проснулась… утром очнулась бы в доме одна. Если бы вообще очнулась.

А Ады и след бы простыл, она не собиралась прощаться.

— Вот так я тебя достала, сестричка? — Я прикусила губу и задушила слезы. Знаю, она хотела уйти молча. Без записки.

— Ты же понимаешь, что это не так. — Ада грустно, устало качнула головой, разметав по плечам пепельные волосы, что в свете луны отливали серебром.

Я не успела ответить, слова застыли в горле, когда земля снова содрогнулась. На какое-то мгновение крики за окном стали громче, и время будто замедлилось. В мельчайших деталях я увидела, как дом напротив медленно наклонился, а затем прямо на глазах рассыпался, обратившись в многотонную груду обломков. Голоса и визг резко стихли, а по моей спине вдоль позвоночника холодными иголками пробежал ужас.

И здесь Ада хотела оставить меня? Совсем одну посреди погибающего города?

— Откуда ты знаешь, что Верховного больше нет? Может, маги Нового Мира отвернулись от нас, как когда-то отвернулись от большей части планеты?

— Ари…

— Естественный отбор, так? Может, они не остановились тогда и просто продолжают начатое? А ты убегаешь, зная, что мы — отбросы нового общества.

— Ари, — умоляюще простонала Ада.

Я не слышала ее — рассудок потонул под нахлынувшей волной темных чувств.

— Поселения Окраин! Звучит гордо! Собираем то, что не пригодилось Центру! И что в итоге? Первые дохнем, едва исчезает источник магии!

— Угомонись! — По щекам Ады катились слезы. По моей — кровь от порезов. — Просто дай мне высказаться!

Я обезоруженно подняла руки, чуть отступила назад и напряженно вздрогнула, когда под подошвами скрипнул пол. Мелочь, но напоминает: пока мы здесь, в этом доме, в этом районе — наша жизнь висит на волоске.

Почти каждый камушек, каждая дощечка держатся на магии. И если Верховного действительно больше нет, теперь она льется неконтролируемым потоком. Магия вышла из заданного русла, и, пока не найдется кто-то, способный вновь взять ее под контроль, Новый Мир будет медленно, но верно погибать.

— Ты ведь помнишь, как происходит смена Верховных? — вкрадчиво спросила Ада.

Я открыла рот, но слова так и застыли на искусанных до крови губах. Дом застонал, послышался треск. Доски под нашими ногами пошли волнами, ломаясь на пике гребня. Щепки и пыль взмыли в воздух, танцуя в лунном свете.

— Бежим! — Я толкнула Аду к двери. Она на ходу подхватила небольшую сумку собранных вещей, чем вызвала новый всплеск моей ярости. — Брось ее! Беги!

Но Ада крепко вцепилась в ветхие тканевые ручки и на бегу хлестнула меня по ладоням, когда я попыталась выхватить балласт из ее рук. Из-за ссоры с сестрой не заметила первые ступеньки и оступилась. Пытаясь удержать равновесие, я отчаянно схватилась за перила, но лишь занозила пальцы.

— Ари!

Я кубарем покатилась вниз, чувствуя, как с каждым кувырком немеют по очереди бедро, плечо, поясница…

Испуганные соседи кто в ночнушках и пижамах, кто в безнадежных лохмотьях выбежали из своих комнат, оставив двери нараспашку. Обезумевшая толпа пустилась вниз по лестнице. Кто-то умудрился наступить мне на пальцы, а какой-то совсем отчаявшийся безумец прыгнул в разбитое окно. Третий этаж, возможно, ему повезет…

— Вставай. — Ада, мое зеркальное отражение, протянула мне мокрую от слез ладонь.

Я без слов ухватилась за руку помощи, и, защищенная от несущихся испуганных людей худой спиной сестры, с трудом поднялась на ноги.

Из умирающего здания мы с Адой выбежали вместе, отошли на безопасное расстояние от других домов и неработающих фонарей и крепко обняли друг друга.

— Я тебе плечо, кажется, кровью испачкала, — вымученно улыбнулась я, но Ада этого не увидела. Ее взгляд был устремлен в сторону рассыпающегося здания, где мы провели последние несколько месяцев после выхода из приюта.

Мы смотрели на руины, под которыми осталась похоронена наша прежняя жизнь, и я ощутила, как внутри меня что-то болезненно надломилось. Держать наигранную улыбку не осталось сил, и она медленно сползла. В груди растеклась мерзкая тоска и отвратительное предчувствие: худшее только впереди.

Холод закрался под кожу, и я содрогнулась. Крепче обняла сестру и зажмурилась, прогоняя непрошеные слезы.

Мы с Адой живы, и это самое главное.

Словно прочитав мои мысли, она взглянула с грустной улыбкой и стиснула мои дрожащие пальцы.

— Пойдем за мной, — беззвучно проговорила сестра и жестом попросила следовать за ней.

Опасливо озираясь, Ада все дальше уводила нас от паникующих людей и нестихающего бедствия. Крапива больно кусала кожу, сухие ветви царапали лицо и руки. Лес больше неприветлив к людскому роду, едва не уничтожившему все живое на планете. Природа из года в год трепетно воссоздает себя после катастрофы, и отныне в ней нет места жестокому человеку.

Цветы — большая редкость. Зато шипы, колючки, жгучие листья, смертельные яды — этого добра теперь в изобилии. Дикому человеку — дикий мир, воссозданный из пепла, отстроенный на костях.

— Ада, стой, — запыхавшись от долгого бега, не выдержала я. — Скажи хотя бы, куда ты меня ведешь? И зачем?

Она приложила палец к губам и прислушалась. Вдалеке вопили люди, гремел гибнущий город. Что останется от него под утро?

— Послушай… — Ветка звонко хрустнула под ногой Ады, когда она сделала шаг ко мне. Сестра крепко, до боли сжала мое плечо. — Нам нельзя бежать вместе.

Будто боясь слежки, она огляделась вокруг. Но, как и я, ничего, кроме колючих ветвей, простирающих сухие корявые пальцы в темноте, не увидела.

Ада тяжело вздохнула, и ее волнение моментально передалось мне.

— Они будут искать нового Верховного, — дрожащим голосом прошептала сестра.

Я настороженно напряглась и попыталась посмотреть ей в глаза, но Ада почему-то отвернулась, не желая встречаться со мной взглядом.

— При чем здесь ты?

— Ариадна, — очень серьезным тоном произнесла она мое полное имя. Мурашки бежали от страха, а нутро душила безумная, отчаянная тревога. — Ты помнишь, чему нас учили в школе? Что бывает, когда срок Верховного подходит к концу?

Недоумевая, я нахмурилась. Никогда не была прилежной ученицей, но элементарные вещи, конечно, знаю. Магия, едва утратив сдерживающий сосуд, выходит из-под контроля. Где-то обнаруживают утечку, а где-то — избыток. И чаще всего эти всплески энергии концентрируются в новом хозяине, который и становится следующим Верховным.

— Почему ты спрашиваешь? — вместо ответа проговорила я и с недоверием прищурилась, наблюдая за сестрой.

Потупив взор, ссутулившись в испуганный комок кожи и костей, Ада протянула мне тускло сверкнувший в скудном свете луны предмет. Гладкий материал ловил глянцевой поверхностью бледные пучки призрачного света, пробивающиеся между сплетенными ветвями, и слабо поблескивал.

Кольцо.

Я дрожала от странного предчувствия и ждала от Ады объяснений, но она лишь коротко кивнула на сверкающее украшение.

— Взгляни!

Покрутив крошечный золотистый обруч между пальцев, я заметила в объятиях металлических лап маленький драгоценный камень, а внутри него — гравировку из нескольких знаков. Символы тускло сияли в темноте, но разобрать их значение я не могла.

— Магия, — догадалась я и испуганно протянула кольцо обратно Аде.

Но та отскочила, как от огня, и спрятала руки за спину.

— Я к этому больше не прикоснусь, — заявила сестра и отступила назад. А затем чуть тише, с тоской в голосе добавила: — Хотя сомневаюсь, что меня это спасет.

— Откуда оно у тебя? — спросила ее спокойно и тихо. Я не знала, что происходит, но уже ощущала гнетущую тревогу и ядовитый страх, что стальным обручем стиснул грудь.

— Я задремала сегодня вечером, а проснулась от чувства, будто кто-то прямо в моих ладонях развел костер. Открыла глаза и увидела это, — сказала Ада трагично и кивнула, указывая на кольцо. — Я спрятала его, а сама побежала в город. Там и узнала о смерти Верховного.

— Думаешь, ты следующая? — Вопрос прозвенел в ночной тишине угрозой. Будто Аду ждет не корона и власть, а верная гибель.

— Не вижу иных причин, — кивнула сестра.

Знаки внутри камня пульсировали светом. Если Ада права, это наш шанс покинуть ненавистные Окраины, перебраться в Центр. Билет в роскошную жизнь, лишенную страха.

— Я никуда не поеду, — будто прочитав мои мысли, отрезала Ада.

— Почему? Мы могли бы войти в свиту Центра. Да что говорить — мы бы ее возглавили. Ада, ты теперь Верховная!

— Нет…

— Ты не можешь отказаться. Если мы не ошибаемся, вся магия теперь под твоим контролем. Без тебя остатки Нового Мира рухнут. Планета окончательно умрет.

— Нет, — снова повторила она, словно помешавшись.

— Ты с ума сошла! — Мое сердце наполнилось страхом. — Куда ты денешься теперь от короны?

— Сбегу. — Она крепче прижала к груди свой до смешного крошечный багаж. — Сбегу вместе с Аликом.

Ада не выдержала моего тяжелого укоризненного взгляда и отвернулась. Я же, недовольно нахмурив брови, серьезно спросила:

— Кто такой Алик? И почему ты бежишь с ним, а не со мной?

Ее смущенный взгляд красноречивее любых слов. Из моей груди вырвался тяжелый вздох, сердце ухнуло в груди. Пожалуй, оставлю нравоучительные высказывания при себе. Теперь есть вопросы куда более важные, нежели тайный ухажер сестры.

Например, что будет с остатками человечества, и без того исчезающе малыми?

— Ты же понимаешь, что обрекаешь всех на смерть? От Центра до Окраин.

— Это не так.

— Ада, — устало вздохнув, сказала я, прекрасно понимая, что битву проиграла. Она не слышит никого, кроме себя. — Весь Новый Мир стоит на магии. Здания, лекарства, фермерство, скотоводство, электричество… Ты обрекаешь человечество на голодную, холодную смерть под руинами.

Сестра пронзила меня обреченным взглядом, и я вздрогнула. Пусть в глазах Ады стояли слезы, но в них читалась нерушимая уверенность. Она пойдет до конца.

— Не я создала эту систему. Не я возложила ответственность за тысячи людей всего на одного человека. И не мне платить за чужие ошибки.

— Кто, если не ты? — сделала последнюю попытку образумить сестру. Но и она пошла прахом.

— Кто угодно из остальных одиннадцати.

Мои брови от изумления поползли на лоб. До последнего не верила своим ушам и думала, что ослышалась. Ада, видя мое удивление и немой вопрос, произнесла:

— Я не оговорилась. Претендентов двенадцать. Теперь ты понимаешь? Магия не подчинилась кому-то одному, она раздробилась.

— Такого никогда не было! — Кровь пульсировала в висках, пока судорожно пыталась дать хоть какое-то объяснение происходящему. Но не могла.

— Тем не менее… — Ада ловко забросила сумку за спину, а я остро ощутила, что именно здесь, на этой скверной и мрачной опушке, наши пути разойдутся.

— Что теперь? — задала вопрос, хоть и знала, что ответа на него у нас нет. Я почти физически ощутила, как на мои плечи лег тяжкий груз грядущего одиночества и страх неизвестности.

Мой дом — руины. Сестра сбегает. А сила, которая поддерживала жизнь последней горстки человечества, рассеяна на двенадцать кусочков.

— Ты вернешься в город. — Ада носком сапога вырыла небольшое углубление под сухой аркой корней. Бросила туда кольцо и присыпала землей. Вместе с этой побрякушкой она похоронила здравый смысл. — Скажешь завтра, что меня похоронило под завалами рухнувшего дома.

— Кому скажу?

— Тем, кто приедет за мной, чтобы отвезти в Центр. Они устроят отбор претендентов на трон Верховного.

— А ты?

— Уйду за границу.

Я долго смотрела, как сестра старательно закапывает свою путевку во дворец. Смотрела и надеялась, что Ада вдруг прыснет со смеху и признается, что пошутила. Слишком много дыр в этом плане, который может очень дорого обойтись. Всем нам.

— Почему ты веришь, что люди, способные отследить магического кандидата, не смогут понять, что тот на самом деле мертвым только притворяется? Почему ты уверена, будто они не поймут, что ты сбежала?

Ада загнанно молчала, а я ощутила острое желание ее хорошенько встряхнуть.

— Даже если они не станут тебя искать, — продолжала полную яда речь, — ты не выживешь за границей. Там все мертво. Хочешь пополнить список еще и собой?

Жить в Новом Мире, Приме, как его назвали, сложно. Выжить же за его пределами — нереально. И Ада это знает. Земли, павшие под ударами еще сотню лет назад, до сих пор непригодны для жизни.

Около века назад люди поняли, что далеко не все способны подчинить магию, обучиться ей. Сформировалась элита, решившая, что может позволить себе вершить судьбы мира. Совершенного, идеального мира, в котором останутся лишь сильнейшие — маги.

Тогда они добились своей цели, но цена была ужасна. Миллиарды жертв, выжженная почти дотла планета, погибшая фауна, непригодные для растений почвы…

Мертвая земля для идеальных людей.

— Люди не смогут вечно жить лишь под покровительством нестабильной Примы, — откровенно высказалась Ада, и я знала, что она права. Но это же не значит, что нужно прямо сейчас бежать покорять пустыни!

Мы замолкли, слушая, как вдалеке ровняется с землей район, в котором мы провели всю жизнь. Мир сходит с ума, старые правила трещат по швам, и если Прима не придумает, что с этим делать, вслед за Окраинами рассыплются остатки человечества.

— Мне пора, время подходит, Ари, — вдруг обронила Ада, и лицо ее стало серым и мрачным.

Она крепко обняла меня, а я прикусила губу. В темноте не видно слез, но мои жалкие всхлипы Аде слышать точно не нужно. Ей и без того тяжело.

— Ты запомнила мою просьбу? Скажешь, что я погибла?

Кивнула, не выпуская сестру из объятий. Соврать гостям из столицы будет несложно — скорбь уже изуродовала мое лицо, ведь я даже не представляю, как теперь сложится жизнь без Ады.

— Спасибо! — Ада чуть отстранилась и заглянула мне в глаза. Когда она произносила прощальные слова, ее голос звучал ровно и устрашающе спокойно. — Никому не доверяй, Ариадна.

Когда Ада скрылась в лесной чаще, я еще какое-то время не спешила уходить. Сидела под деревом, боролась со слезами, душила в себе тоску и пыталась усмирить страх перед неизвестностью.

Раз за разом вспоминала слова Ады и слушала ее удаляющиеся шаги, что остались последним воспоминанием о сестре.

Ненавижу Аду за сделанный выбор, но уже безмерно скучаю по ней.

Вскоре лес окончательно погрузился в тишину. Стих грохот погибающего города, Ада давно пропала за завесой чащи, а я устала задыхаться в рыданиях. И тут я поддалась мгновенному порыву и, даже не успев подумать о том, что делаю, выкопала из-под корней магическое кольцо с сияющими пульсирующими знаками и дрожащей рукой спрятала его во внутренний карман куртки.

Я чувствовала, что поступаю правильно.

Ночью я почти не спала. Часто просыпалась то от чувства, что вот-вот скачусь с узкого подоконника, то от гула голосов и жутких стонов боли. Едва рассвет окрасил тонкую полоску неба у горизонта, лучи сразу же ударили в лицо, и я оставила жалкие попытки выспаться.

С трудом пробралась через спящих и вышла на улицу, чтобы взбодриться и глотнуть свежего воздуха. В душном тесном помещении голова немного кружилась и казалась тяжелой.

Съежившись от осеннего утреннего холода, я спрятала руки в карманы потрепанной короткой куртки и отошла чуть подальше от убежища. Меня окутала безупречная тишина, которую прерывали лишь мои собственные шаги и стук сердца.

Недолго поплутав, я выбрала небольшой камень и села лицом к восходящему солнцу. Сколько еще таких рассветов минет, прежде чем Окраины окончательно перестанут существовать и обратятся в пыль и прах? От родного района остались лишь руины, камни вперемешку с обломками дерева и битого стекла, горы трупов и крохотная горстка выживших. Жалкое зрелище.

Сомневаюсь, что следующий Верховный примется за восстановление территории отбросов нового общества. Вот если бы Ада все-таки смогла занять престол главного чародея… У власти должен стоять именно такой человек, как моя сестра. Тот, кто прошел через огонь и воду, знающий, что мир — это не только Центр с его изобилием и роскошью.

Тишину раннего утра потревожил неожиданный шорох. Я быстро обернулась и увидела человека, закутанного в длинное светлое пальто с высоко поднятым воротником. Незнакомец направлялся в сторону убежища, с каждым шагом приближаясь ко мне. Очень быстро я поняла, что гость Окраин на самом деле женщина.

Темные волосы собраны в аккуратную прическу, кожа ухоженная, без единой царапины или ссадины, а одежда дорогая и опрятная. Я уже не сомневалась, что передо мной представительница Центра Примы, но окончательную точку в этом решении поставил взгляд незнакомки — жесткий, самоуверенный и надменный.

Ее появление меня нисколько не удивило. Ада предупреждала, что за ней придут. Но вот почему аристократка одна, да еще и пешком?

Пока я с интересом следила за богачкой, она всем своим видом демонстрировала безразличие и меня будто не замечала. Даже бровью не повела, с гордо вздернутым подбородком продолжала деловито вышагивать по усеянной осколками дороге. Добравшись до дверей убежища, она остановилась и бросила взгляд на доску со скудным перечнем имен выживших после бедствия.

— Вам помочь? — подойдя ближе, но все же оставив между нами довольно приличную дистанцию, окликнула я гостью.

Брюнетка обернулась и окинула меня скептическим взглядом — от макушки до пят и обратно. На секунду мне показалось, что ее алые губы скривились то ли в усмешке, то ли от отвращения. Аристократка картинно выгнула тонкую угольную бровь и с нескрываемым презрением уставилась на меня.

Я непроизвольно скрипнула зубами. И эта дама — представительница Центра? Неудивительно, что Ада сбежала от высокомерных аристократов.

Однако я сбегать не собираюсь.

Не сводя глаз с холеного личика, я скрестила руки на груди, вложив в этот жест все свое молчаливое недовольство. Уж не знаю, кто эта дамочка, но мне крайне неприятна манера ее поведения. От незнакомки прямо-таки исходит презрение и отвращение.

— Сама разберусь, — хмыкнула брюнетка и развернулась на каблуках, чтобы с хмурым видом продолжить изучение имен на табличке.

Ни спасибо, ни пожалуйста… И как можно надеяться, что подобные ей вдруг резко озаботятся проблемами Окраин? Рядом с этой неприятной леди лишь отчетливей понимаешь, что ты отброс.

— Думаю, я знаю, что вы ищете, — собравшись с силами, снова заговорила я.

Я понимала, что этого диалога не избежать, а потому решила чуть ускорить события. Достала из внутреннего кармана кольцо Ады и чуть взмахнула им, чтобы наверняка привлечь внимание противной барышни.

— Откуда оно у тебя? — Глаза незнакомки заметно расширились, а брови поползли вверх.

Меня ее изумление немного задело. В конце концов, мы с Адой близнецы, а значит, выглядим совершенно одинаково. Неужели она посчитала, будто я и моя сестра недостойны быть приглашенными на отбор?

Из кармана пальто аристократки, повинуясь слабому магическому порыву, выпорхнул блокнот, но удержаться в воздухе без должной энергетической подпитки не смог. Тут же шлепнулся к носкам туфель столичной гостьи. Та с досадой вздохнула и, больше не решаясь призвать иссякающий в этих землях магический поток, наклонилась за блокнотом.

Значит, чародейка. Хотя удивляться нечему — в Центре немагов нет.

Взгляд гостьи бегал по строчкам блокнота, а я смотрела на чародейку с завистью. Внутри зрела обида: образование в Центре на порядок выше, чем у нас, на Окраинах. И будь у меня хотя бы один шанс научиться немного колдовать, ухватилась бы за него и не отпускала. Но я — сирота без средств. А потому о магии знаю только то, что, в теории, могу ею владеть. Точка.

— Тиль? — Голос аристократки чуть смягчился.

Я кивнула и, тяжело сглотнув, добавила:

— Ариадна.

Все тело напряглось, когда женщина вновь устремила взгляд на список в блокноте. Я с ужасом ждала, когда она спросит про Аду, и боялась представить, что будет дальше. Мысленно репетировала речь, в которой со слезами совру о претендентке, погибшей под рухнувшим домом.

Но чародейка просто кивнула.

— Пошли! — коротко бросила она и уверенно зашагала прочь от крохотного домика.

Я в изумлении таращилась ей в спину, силясь понять, что происходит. Запуталась в мыслях и, оцепенев от неожиданности, молча следила за удаляющейся фигурой в длинном пальто.

— Называй меня Амили, — еле различила издалека голос аристократки. Колдунья обернулась, пронзила меня колючим взглядом и тяжелым шагом снова направилась ко мне. — Ну, чего застыла? Хочешь багаж собрать? Сомневаюсь, что он у тебя есть.

Уши вспыхнули от стыда, обиды и злости. Язык зачесался швырнуть ей такое же ядовитое замечание, но я только прикусила губу и молча последовала за Амили по ухабистой пыльной дороге.

Лучше сейчас не спорить и не показывать строптивый характер. Судя по всему, меня повезут в Центр Примы. Но в качестве кого?

Амили ни слова не сказала про Аду. Нашла мое имя в каком-то списке и приказала хвостиком бежать за ней. Может, в столице уже все знают о побеге сестры, а я еду на допрос?

В любом случае раньше времени лучше не высовываться. Сначала нужно аккуратно разведать обстановку и понять, что именно происходит. И уж тогда продумывать следующие действия.

Спустя четверть часа мы вышли к старой железной дороге, проходящей через Окраины. Ржавое железо, высокая колючая трава между шпалами… Рельсы со стороны границы перекрыты, а второй их хвост тянется к горизонту, за которым ждет Центр Примы.

Никогда не видела, чтобы эту дорогу использовали. Я много слышала о поездах, но настоящий передо мной впервые: огромный локомотив, к которому были прицеплены и ждали отправления два ржавых, хлипких на вид вагона с засаленными мутными окнами.

— Амили! — Из потрепанного временем вагона выскочил парень и уверенно направился к нам. Короткие каштановые волосы растрепаны, глаза еще слипались от только что прерванного сна.

Амили шумно вздохнула и с молчаливым недовольством уставилась на парня, который, даже не накинув плащ, целеустремленно шагал к нам. Моя спутница устало прикрыла веки, едва незнакомец заговорил:

— Я ведь просил меня разбудить!

— Решила, что разберусь сама. — Амили даже не остановилась и продолжала идти прямиком к вагону. — Тем более тебе нужно было отоспаться, Леон, — бросила она через плечо.

Ее голос звучал гораздо мягче, чем в разговоре со мной. Осторожно, чтобы не быть замеченной, я украдкой покосилась на знакомого Амили.

Молодой парень, ему точно не больше двадцати пяти. Высокий, стройный, немного загорелый. У него очень притягательные, точеные черты лица: острые скулы, аккуратный нос, чуть пухлые губы, на которых играла легкая, едва заметная улыбка. Наверное, именно она создавала впечатление о парне как о добром и открытом человеке.

И что же его связывает с этой отвратительной чародейкой? Уж очень вежливо, почти ласково Амили с ним беседует.

— Это ты новенькая? — Мягкий медовый взгляд коснулся моего лица, от которого моментально отхлынула кровь. Что ответить? Я сама не знаю, кто я для них.

— Я Ариадна, — решив прикинуться глупышкой, криво улыбнулась.

Парень заломил бровь, но затем улыбнулся и дружелюбно протянул руку:

— Леон.

Его руку пожать не успела, потому что голосу парня вторил другой.

— Леон! — нервно проверещала Амили из окна первого вагона. — А ну-ка, живо в поезд! У нас график!

Глаза чародейки недобро сверкнули, и я невольно поежилась. Чувствовала, что злится Амили из-за меня.

— Пошли! — Шатен пожал плечами и направился прямиком к поезду, который уже гудел изнутри.

Леон легко запрыгнул по лестнице в вагон, не воспользовавшись помощью сопровождающего. Я начала забираться следом, но в тамбуре пасмурной тенью возникла Амили.

— Тиль, тебе в другой вагон.

Мне определенно не нравится эта столичная вредина. Мы прожгли друг друга испепеляющими взглядами, но для меня это был заведомо проигранный бой. Стиснув челюсти, я спрыгнула обратно на расколотые плиты перрона. Но прежде чем перейти к двери другого вагона, я заметила, как Амили изящным, несколько наигранным движением положила руку на плечо Леона.

Во мне темной волной всколыхнулись отвращение и злость, и эти чувства оказались настолько сильны, что затопили остальные эмоции. Нет восторга от увиденного поезда, нет предвкушения поездки, ожидания первой вылазки за пределы Окраин. А еще я почти забыла про страх.

Сопровождающий молча провел меня в купе и, когда я вошла в крохотное помещение, задвинул за моей спиной дверь.

В узком купе совсем тесно, почти все пространство занимали два смотрящих друг на друга дивана со старой, местами протертой обивкой. Я устало упала на один и облокотилась на стол, пряча в ладонях лицо. Мысли путались, голова гудела после бессонной ночи, веки ощущались опухшими и невероятно тяжелыми.

Поезд плавно тронулся, и я ближе придвинулась к окну, грязному от пыли и старых разводов. За стеклом, мерно покачиваясь, поползла линия тощих деревьев. За сухими стволами и шипастой листвой прятался мой район, сровнявшийся этой ночью с землей. Поезд постепенно ускорил ход, и деревья слились в тускло-зеленую полосу, несущуюся вслед за вагонами.

Одинаковые безликие декорации, мерная колыбельная песня колес и мягкое покачивание вагона усыпляли, и очень скоро я забыла обо всех гнетущих событиях этого дня и тяжелой ночи и провалилась в сон.

Никаких указаний после остановки поезда мне не дали, а сама я не спешила попасть в компанию Амили. Поэтому осталась сидеть в своем купе и в окно наблюдала, как брюнетка, гордо вздернув напудренный нос, шагает впереди небольшой колонны сопровождающих. Следом за чародейкой, спрятав руки в карманы пальто, шел Леон.

Парень так и не объяснил, почему остерегается не угодить Амили. Он умчался за чародейкой, едва та, разозленная до скрежета зубов, скрылась за захлопнувшейся дверью.

Не понимаю, почему она помыкает Леоном и относится к нему как к собственности? И почему сам Леон позволяет подобное поведение?

Но зато ясно другое: пусть мы и знакомы всего несколько часов, меня колдунья терпеть не может. Особенно после того, что произошло в купе.

Поняв, что за мной бегать с приказами не собираются, сама решила, что пора выбираться из поезда. Покинула купе, по узкому коридору пробралась к выходу и застыла, спрятавшись за дверью, потому что вдруг услышала знакомое шипение.

— Я не могу поддерживать союз с человеком, который готов продаться за юбку! Даже самую грязную и драную, — донесся до меня злобный шепот Амили.

Аристократы меня не замечали и даже не пытались говорить тише.

— Союзу мешает знакомство с остальными участниками? — Леон рассмеялся чародейке в лицо.

— Познакомиться и обжиматься — не одно и то же.

Несправедливое замечание поставило Леона в тупик. Парень качнулся с пяток на мыски ботинок и искоса глянул в сторону вагона. Я не успела снова нырнуть в тень, и наши взгляды встретились. Парень слегка качнул головой, молчаливо прося не высовываться.

Меня обуревали смешанные чувства. Леон мне помогает? Или боится, что мое появление еще больше выведет Амили из себя? В любом случае встречаться с этой бестией в разгар ссоры с Леоном не хотелось, и я предпочла спрятаться в тени тамбура.

— Я достаточно времени провела в управлении на руководящих должностях, чтобы научиться читать людей. — Мне пришлось напрячь слух, чтобы разобрать сочащиеся ядом слова. — Большинство можно купить.

— Я ничуть не беднее тебя, меня не купишь.

— А я говорю не о деньгах, Леон. — Нервный смех Амили прогнал по коже волну липких мурашек. — Я же вижу: ты готов продаться этой бездомной девчонке.

Прекрасно понимая, что речь идет обо мне, я вздрогнула. Сердце ускорило ритм, тело завибрировало от напряжения, словно сжатая пружина.

Я до сих пор не понимаю, кем именно эти гости из столицы меня считают. Сестрой сбежавшей претендентки на трон? Или обманываются и видят во мне потенциальную правительницу Примы? И как мне себя вести, чтобы не подставиться самой и ненароком не испортить жизнь Аде?

Как же все запутано… Будь Ада на моем месте, как бы она поступила?

Пока я металась и боролась с собственными мыслями, прячась в тени вагона, перепалка между Амили и Леоном продолжалась. И, кажется, чародейка даже не думала отступать.

— Я сильнее тебя и знаю структуру власти изнутри. Уверен, что хочешь променять меня на?..

— Я устал. — Звенящий сталью голос Леона резко перебил речь Амили. — Игра еще не началась, а ты уже вертишь мной, как тебе угодно. Угрозы, ограничения… Мне не нужны союзники, которые считают меня марионеткой.

— О-о-о, — мерзко, сладко протянула брюнетка, — хочешь сам быть кукловодом?

Я замерла и настороженно вслушалась. Сердце почему-то трепетало в ожидании ответа парня. Но слова Леона заглушил другой голос:

— Что ты тут делаешь?

Один из сопровождающих вышел в тамбур, где, вжавшись в угол, пряталась я. Мужчина вопросительно посмотрел на меня, и чувство стыда и неловкости прокатилось по телу горячей волной.

— Амили не давала приказа выходить, — слетел с сухих губ лживый лепет.

Мужчина ухмыльнулся, но ничего не возразил. Молча подал мне руку и помог спуститься из вагона.

Когда я спрыгнула на перрон, ссора между Амили и Леоном уже утихла. Чародейка, уперев тонкую руку в стройное бедро, изучала огромную иллюзию карты района, в котором мы оказались. Леон же с отстраненным видом сидел чуть поодаль на чемодане. Тяжелая атмосфера недавно утихшего скандала так и витала в воздухе, делая его тягучим и вязким.

Накаленная обстановка вынуждала чувствовать себя неуютно. Под кожей будто выросли маленькие иголочки и теперь пронзали ее изнутри, заставляя неприятно зудеть. От нарастающего беспокойства я не могла найти себе места и не знала, куда податься. Обхватила себя руками и осмотрелась.

Тоннель, окутанный таинственным полумраком, оказался конечной точкой маршрута, к которой прибыл наш поезд. Помещение, очень похожее на просторную пещеру, заполонили люди. Механики суетились вокруг состава и в свете магических сфер, зависших под арочным потолком, изучали состояние древнего транспорта. Голоса отражались от каменных стен, эхо гуляло между колоннами и терялось в многочисленных ходах.

Людей становилось все больше. Народ постепенно стягивался на станцию; кто-то, чтобы принять прибывший поезд, кто-то — готовить в путь следующий состав.

— Привет! — Заметив меня, Леон слабо улыбнулся и похлопал по месту на багаже рядом с собой.

— Давно не виделись, — сострила в ответ, игнорируя приглашение присесть. — Где мы сейчас?

Я обвела взглядом высокий тоннель и заметила под потолком у прожекторов стаи вьющихся насекомых. Большинство животных после давней катастрофы вымерло, но мерзкие жужжащие и пищащие создания оказались сильнее магии и огня.

— Мы в Медиуме, — пояснил Леон и кивнул на стену с проекцией карты Примы, которую неподалеку от нас изучала Амили. — Здесь резерв магии больше…

Он внезапно умолк, будто подавившись словами, и виновато покосился на меня.

— Больше, чем на Окраинах, — подхватила я, чтобы заполнить тяжелую паузу.

Леон кивнул, но его лицо так и осталось мрачным.

— Мы пересядем на другой транспорт. Которому можно больше доверять, — после недолгого молчания добавил парень.

Из моей груди вырвался хриплый смешок, за который мне тут же стало неудобно.

— Что тут смешного? — нахмурился Леон.

— Просто странно. Города стираются с лица земли, потому что магия больше непостоянна. Она иссякает и стягивается к истоку, в Центр. Полагаться можно только на старые, не зависящие от колдовства вещи, но маги их обычно презирают. Например, этот поезд. — Я кивнула, указывая на вагоны, вокруг которых суетились механики.

— Музейный экспонат, — отмахнулся шатен, потупив взгляд. — В центральных районах на таких не покатаешься. Рельсы давно разрушены.

— Это глупо. — Горькая улыбка коснулась моих губ. — Надежность так же важна, как эффективность. Да, старые поезда не такие скоростные, но они хотя бы работают. Нельзя ведь целиком полагаться на нестабильную магию. Всегда нужно иметь подстраховку, а не жить по принципу «все или ничего».

Леон задумчиво окинул меня внимательным взглядом, и я ответила ему тем же.

Парень кажется безупречным представителем Центра: аккуратный, стройный, с правильными чертами лица и яркими, сияющими янтарем глазами. Уж не знаю, какой он человек и маг, но понимаю, почему Амили хочет Леона в союзники, — он явно любимец публики.

— Ты не понравишься народу Центра, — вынес свой вердикт Леон, — и другие участники тоже не будут принимать тебя всерьез. И, наверное, зря.

Я ошарашенно уставилась на парня и часто заморгала, прогоняя недоумение. Даже не знаю, что озадачило меня больше: неожиданная симпатия Леона или заявление о моем участии в отборе.

— Участники? — эхом повторила я, снова прикинувшись дурочкой, чтобы выведать информацию.

Не прошло и дня с того момента, как Ада сбежала, а я выкопала спрятанное ею кольцо. Однако я уже устала от неопределенности своего положения. Кто я? Подозреваемая в сговоре или фиктивная участница отбора?

Ни первое, ни второе мне совершенно не нравится. Но у подставной претендентки на трон шансов на светлое будущее в разы больше, нежели у пойманной преступницы.

— Я сейчас тебе все объясню, — прозвучали заветные слова, а затем… земля вдруг дрогнула.

Сделав шаг назад, я заметила, что камни один за другим вдавливаются вглубь платформы, быстро образуя растущее углубление. Я попятилась и замерла чуть поодаль, наблюдая, как по сторонам темного прямоугольника выстраиваются массивные перила и дорожка для багажа. Спуск. Но куда?

Леон тихо хохотнул, любуясь моим детским изумлением, а я покосилась на него, холодно сверкнув глазами. Обменяться колкостями мы не успели — по тоннелю прокатился усиленный магией голос, который объявил о начале посадки на состав, направляющийся в Центр.

— Пойдем! — Леон подхватил один из чемоданов и вместе со мной направился в сторону образовавшегося спуска.

Я с интересом и некоторым волнением вглядывалась в уходящий под землю тоннель, сияющий мягким холодным светом. Спуск уводил вглубь высокими белыми ступенями, которые постепенно становились все ниже, будто плавясь. Через десяток ступеней лестница и вовсе переходила в горку из полупрозрачного голубого вещества, чем-то напоминающего загустевшую воду или желе.

— Знаешь, как по таким спускаться? — вежливо поинтересовался Леон.

Я качнула головой и с ужасом представила, как покачусь по спуску вниз головой или вовсе провалюсь в непостоянную структуру. Только сегодня мой район оказался обращен в пыль, когда магия покинула Окраины. Какова вероятность, что и в Медиуме не случится катастрофы?

Наверное, думая об этом, я заметно побледнела, потому что Леон понятливо кивнул и заверил:

— Сейчас вернусь за тобой.

Он подхватил багаж и спустился на пару ступеней, чтобы отправить тяжелый чемодан на магическую ленту, бегущую вниз. Никогда не видела подобных приспособлений! Я заинтересованно сделала несколько шагов вперед, чтобы разглядеть, как поток голубоватых искр подхватит чемодан и унесет его вниз. Однако передо мной мрачной тенью выросла Амили, как назло загородив обзор.

— Шевелитесь, нас внизу уже ждут! — Она встала между мной и Леоном и воинственно уперла руки в боки.

Леон недовольным взглядом скользнул по возникшей преграде. Чародейка же невозмутимо подала парню свой багаж и, когда тот отвернулся, чтобы спустить увесистую сумку вниз, как бы невзначай пнула другой чемодан.

Я вскрикнула, когда скользящий по ступеням баул снес с ног Леона. Парень не смог удержать равновесие, взмахнул руками и рухнул на магический поток, который тут же подхватил его вместе с багажом и унес вниз.

Следуя непроизвольному порыву, я подскочила к наружным перилам, крепко вцепилась в них и перегнулась, пытаясь разглядеть Леона в конце длинного тоннеля, уходящего под землю. Однако ход шел под таким углом, что все мои старания оказались безуспешны. Ни самого парня, ни конца спуска я так и не увидела.

Амили любовалась моим испугом с ехидной, самодовольной улыбкой, которую мне до зубного скрежета захотелось стереть кулаком.

— Тиль, может, тебе тоже помочь? — От пренебрежения, с которым колдунья произнесла нараспев мою фамилию, по коже прошла дрожь отвращения.

— Спасибо, я сама, — скопировала тон нахалки, глядя ей прямо в глаза. Бессовестные, серые, хитро прищуренные.

Амили довольно хмыкнула, вздернула острый подбородок и с гордо выпрямленной спиной шагнула на первые ступени спуска. Я успела заметить, как брюнетка плавно ступила на магическую опору и грациозно, словно на коньках, ушла вперед по отвесной горке.

Я загнанно оглянулась на сопровождающих, но они давно разбрелись по другим делам. Все чемоданы моих спутников уже внизу, как и они сами. Осталась только я и страшный, очень крутой спуск. И я понятия не имею, как он работает.

На мгновение в голове родилась бредовая идея — сбежать.

Благодаря Леону я знаю, что еду на отбор в качестве участника. Я — претендентка на трон. Только вот приглашение не мое, сила Верховного мне на самом деле не принадлежит, и я не одна из двенадцати избранных. Я подставная девчонка, обман мне сошел с рук лишь благодаря странному, извращенному везению.

Ну, приеду на отбор, посвечу лицом и фамилией Ады. Но я — не она. Я Ари, и моего имени никогда не должно было быть в дурацком списке участников.

Чего добьюсь, явившись в центральный дворец?

Наверняка претенденты будут соревноваться в магических способностях и особых талантах, приобретенных благодаря метке Верховного. А что со мной? Я даже простенькое заклинание сложить не в состоянии.

Но среди всех неприятных минусов этой авантюры есть очень важный пункт: я прикрываю Аду. Пока меня принимают за нее, пока не знают, что настоящий кандидат уже где-то за пределами Окраин, за границей…

Я даю ей шанс на жизнь, которую она так жаждет получить.

В конце концов, мне нечего терять и нечем жертвовать. Все, что у меня было, давно отнято, потеряно. Нет даже дома, куда можно вернуться.

Так почему бы не убить двух зайцев одним выстрелом? Благодаря отбору я не только отвлеку внимание от сестры, но и выберусь с мертвых Окраин.

— Ариадна Тиль! — прозвенело из динамиков тоннеля, и я устало закатила глаза. — Пожалуйста, пройдите к нижнему составу!

Я нервно вздохнула и дернула плечом. Не так уж долго тут стою, чтобы объявлять приказы на всю станцию. Однако упрямиться и тянуть не стоит. Совсем не хочется запускать цепочку новых сообщений с моим именем и привлекать лишнее внимание.

Переборов волнение, я вполне уверенно спустилась по первым ступенькам и остановилась там, где камень переходит в магический поток. Внутренний голос радостно завопил «начало положено!». Но чем дольше я собиралась ступить со стабильного камня на выстроенную из чар материю, тем быстрее меня покидала решимость.

С недоверием смотрела на тягучую голубую субстанцию, в глубине которой заметно вихрились магические потоки. Дрожащая от сквозняка вязкая жидкость ловила блики от ярких ламп и по бокам плавно переходила в стены, образуя тоннель, круто уходящий вниз.

Я осторожно погрузила пальцы в отвесную лазурную поверхность. Вещество оказалось вовсе не плотным, но и не пропустило руку слишком глубоко, несмотря на мои усилия и заметное давление. Упругая материя выталкивала чужеродный ей объект. Однако прежде чем убрать ладонь, я кожей ощутила быстрый поток энергии. Внутри спокойного, казалось бы, вещества обнаружилось сильнейшее магическое течение.

— Тиль! — послышался из глубины тоннеля раздраженный визг Амили.

Вдохнув полной грудью, я не очень-то смело и уверенно, но абсолютно безвозвратно шагнула вперед. Материя под ногами оказалась достаточно устойчивой, и это придало сил. Однако уже в следующее мгновение магический поток, подхвативший меня, на огромной скорости устремился вниз. В животе затянулся тугой узел напряжения и страха.

Удержать равновесие на дикой скорости не вышло. Меня зашатало, и я в панике попыталась хоть за что-нибудь ухватиться. Нащупала поручень и вцепилась в него, но он быстро натер кожу, которую тут же укусило жаром и болью. Я взвизгнула и, чуть не упав, всплеснула руками. Попыталась найти новую опору и случайно погрузила ладонь в отвесную стену, выстроенную из вязкой материи.

Рука застряла в странном веществе всего на мгновение, но и этого хватило, чтобы меня выбило из энергетического потока, что на большой скорости несся вниз по тоннелю. Из-под ног пропала опора, и я ощутила, как внутри все похолодело. Я высвободила руку, упала на колени и почувствовала, что проваливаюсь.

То, что должно было служить мне опорой, теперь затягивало подобно болоту и пугающе сковывало.

Взгляд в ужасе заметался, и я заметила, что конец спуска уже близок. Только бы дотянуть! Только бы не увязнуть с головой в непокорной материи!

Впереди уже простирался просторный, почти безлюдный зал ожидания, где среди колонн о чем-то переговаривались мои спутники. Всего на мгновение я ощутила облегчение — я почти у финиша! Но в следующий же миг провалилась еще глубже, увязнув в лазурном болоте по грудь.

— Леон! — вырвался из горла отчаянный крик.

Время словно застыло, обратившись в кадры кинопленки. Парень, встрепенувшись, обернулся, и наши глаза встретились. В моих читалась немая мольба, а в его — неподдельный страх.

Леон выпустил из рук дорожную сумку, и та упала прямо под ноги Амили. Чародейка громко охнула, когда парень оттолкнул ее и ринулся ко мне. Он добрался до вышедшего из-под контроля магического потока всего за несколько секунд и попытался взобраться вверх, чтобы высвободить меня. Однако сильное энергетическое течение не пустило Леона и вытолкнуло обратно на перрон.

Леон рыкнул от злости, крепко вцепился в поручни, пытаясь победить непокорную магию, и снова попытался подняться ко мне. Попусту. Парень не продвинулся ни на шаг, а я провалилась в тягучую и бурную субстанцию уже по шею.

Страх подавлял рассудок. Паника охватила меня, и я заметалась, как бабочка, пойманная в паутину. Пыталась вырваться из оков тягучей магии, но только усугубила свое бедственное положение и увязла еще крепче.

Я зарычала, крепче стиснула зубы, собираясь с силами для новой борьбы. И вдруг застыла, на несколько секунд ослепленная яркой вспышкой голодного, жадного пламени, что возникло будто из ниоткуда. Огненный вихрь закружился вокруг меня, а затем яркой стрелой прорезал путь до безопасного перрона.

Магические цепи спали, а по телу прокатилась волна облегчения. Свобода!

Опьяненная этим чувством, я ринулась вперед. Лишь бы скорее оставить весь ужас позади! Скорее ступить на безопасную, устойчивую поверхность! Я торопилась, боролась с оцепенением и собственным страхом, но тело после недолгого заточения казалось чужим, непослушным.

Я споткнулась и кубарем полетела вниз. Крепко зажмурилась и приготовилась ощутить боль, которая обязательно обожжет тело после падения с почти отвесной горки… Но кто-то подхватил меня за плечи и заключил в надежное кольцо рук.

Дрожа всем телом, я чуть отстранилась, подняла веки и тут же столкнулась взглядом с Леоном. В его янтарных глазах плескалось волнение, переплетенное со страхом. Парень выглядел очень испуганным, растерянным, но виску стекала капелька пота.

Осознание случившегося накатило ледяной волной. Ноги подкосились, и мое безвольное тело начало оседать на пол. Леон поддержал меня, не позволил рухнуть; усадил на светлую плитку перрона и сам сел рядом. Дал немного времени прийти в себя, а затем внимательно заглянул в глаза.

— Не обжег?

Я медленно покачала головой и опустила взор на свои руки, крепко сцепленные в замок. Со стыдом заметила, как дрожат пальцы, и разочарованно прикусила губу. А затем услышала гром приближающихся шагов и возмущенный голос Амили:

— Готовь деньги, Тиль! Штраф за нанесенный ущерб будет колоссальным.

Я даже взглядом ее не удостоила.

— Если кто и должен платить штраф, то точно не Ариадна! — пришел в ярость Леон. — Она чуть не погибла! Пусть за убытки отвечают те, чья нестабильная магия опасна для людей.

— На твоем месте, Леон, я бы прикусила язык. Ты только что сжег имущество Примы. Или хочешь разделить вину с мисс Тиль?

Мой взгляд переполз с испепеленного подножия лестницы, где образовалась темная дыра, на Амили. Чародейка высокомерно смотрела на нас с Леоном сверху вниз. Руки уперты в бока, губы чуть дрожат. Колдунья с трудом сдерживала рвущуюся на лицо улыбку, и мой страх быстро сменился яростью.

— А по твоей логике, мне нужно было просто смотреть, как погибает человек, Амили? — сквозь зубы процедил Леон, и его рука крепче стиснула мое плечо.

— Что за глупость? Никто еще не погибал, спускаясь в подземные станции. Стань эта недотепа первой, ей бы воздвигли памятник!

— Дело не в моей неуклюжести. — Я поднялась на ноги, вопреки попыткам Леона меня сдержать. Вздернула подбородок и шагнула навстречу Амили. — Дело в магии, которая рассеивается без Верховного. Мир рушится, и с каждым днем это будет все сложнее остановить.

Я указала рукой в сторону обугленных перил и зияющей пустоты под ними. Потоки магической энергии беспорядочно обтекали разлом, а лазурные непослушные волны прыгали по спуску, то открывая, то закрывая его. Жалкое зрелище.

— Нужно эвакуировать людей, — серьезно предложила я, спиной чувствуя присутствие Леона и его поддержку.

Амили некоторое время бесстрастно изучала мое лицо, а затем вдруг взорвалась громким, заливистым смехом, согнувшись пополам. Мы с Леоном недоуменно переглянулись, а чародейка все не прекращала смеяться. Наконец успокоившись, она театрально смахнула выступившие слезинки с искусственных густых ресниц и издевательски заявила:

— Это Медиум, здесь все под контролем. А вы, — она злобно перевела взгляд с меня на Леона, — просто ищете оправдание своей глупости и импульсивности.

Губы горели от яда, рвущегося наружу. Хотелось высказать этой невыносимой гадине все, что о ней думаю. Однако обрушить на мерзавку всю ярость не успела, ведь в нашу интеллигентную беседу вмешался незнакомый голос:

— Господа! Что за шум, а драки нет?

«Сейчас будет», — едва не сорвалось с языка, но слова так и застыли на губах.

Мы синхронно обернулись на вмешавшегося в нашу ссору человека. Долговязый, очень худой незнакомец не шел, а будто плыл в нашу сторону, настолько грациозно он двигался. И несмотря на то что по мешковатой одежде оказалось невозможно определить пол нового собеседника, я была почти уверена, что передо мной мужчина.

Его фигуру скрывали свободные штаны и воздушная туника. Шея незнакомца пряталась в высоком форменном воротнике, руки скрывались под рукавами-буфами, что от локтя переходили в узорные перчатки. В заблуждение также вводили длинные, до самой талии волосы неестественного темно-зеленого цвета.

Однако аристократа, как бы он ни пытался прятаться за манерными движениями и эксцентричным образом, выдавал голос и грубоватые черты лица.

Мужчина, покачивая бедрами, подошел к нам. Остановился рядом с Амили и, игнорируя всякие объяснения и приветствия, широко улыбнулся всем нам.

— Добрый день. — Леон выглядел таким же озадаченным, как и я.

Мы обменялись быстрыми недоуменными взглядами.

— Ох, — с талантом плохого актера вздохнул мужчина, — простите за вторжение. Я Телец.

— Телец? — удивилась я, искренне не понимая происходящего.

Однако оказалась единственной, кого смутило странное представление аристократа.

— Рада встрече! — Амили протянула мужчине руку, и ее алые губы сложились в бледное подобие улыбки. — Стрелец.

Телец мягко пожал кончики пальцев женщины, вежливо кивнул, а затем перевел взгляд на Леона.

— Лев, — сухо отчитался парень.

Болотный взгляд Тельца замер на мне.

— А вы, юная леди? — Его губы, обведенные зеленой помадой, растянулись в улыбке.

Я нахмурилась, все еще не понимая происходящего. Что за шифр? Телец? Стрелец? Лев? Мы играем в зодиак? Если так, то почему меня в правила не посвятили?

— Ариадна Тиль, — представилась настоящим именем.

В прикованном ко мне взгляде увидела искры сменяющихся мыслей, а спустя несколько долгих секунд на точеном лице вдруг вспыхнула зеленая улыбка.

— Остроумная девочка! — рассмеялся Телец и запустил длинные тонкие пальцы в свои спутанные волосы.

— Вы ей льстите, — «вступилась» за меня Амили, поддержав собеседника заливистым хохотом.

С лицом мученицы я обернулась к Леону, взглядом моля о поддержке. Мне странно, что без всяких колебаний, молчаливо считаю его своим союзником, но, имея сторонника, переносить выходки Амили гораздо легче.

Леон кивнул куда-то в сторону и легонько потянул меня за край рукава, приглашая отойти. Амили и Телец даже не заметили нашего ухода — были слишком заняты беседой.

Парень провел меня к скамейке из белого металла, расположенной у широкой колонны. Светлый камень устремлялся к высокому потолку, выгибаясь стройной аркой. В завитках узоров под потолком прятались яркие звезды-светильники из искусственного материала, способного излучать свет.

Демоны… А ведь весь этот тоннель стоит исключительно на магии.

Мой взгляд снова коснулся сожженного и уже перекрытого спуска, и по спине побежали иголки. Крошечный сбой — и мы все окажемся под завалом красивых арок и безупречных перекрытий…

— Ари, — осторожно начал Леон, — ты — Дева.

Я уставилась на парня широко раскрытыми глазами и возмущенно выпалила:

— Прошу, Леон, не начинай!

— Что не начинать? — опешив, он чуть отодвинулся, оказавшись на самом краю скамейки.

— Знаю я все эти песни. Я парень, ты девушка… Мы знакомы всего ничего.

Он взорвался смехом, и на нас возмущенно обернулись единственные, кроме меня и Леона, посетители тоннеля — Амили и Телец. Хорошо хоть других людей на станции нет.

— Чего такого смешного я сказала?

Леон, отсмеявшись, набрал в грудь побольше воздуха и попытался натянуть маску серьезности. Только вот глаза предательски блестели, выдавая веселье, а щеки чуть раскраснелись от долгого хохота.

— Ты меня не так поняла. Дева — это созвездие. Знак зодиака.

— И что с того? Я тут при чем?

— Покажи свое кольцо, Ари, — мягко попросил Леон, и я обратилась в оголенный нерв.

С подозрением покосилась на Леона, недоверчиво прищурилась. Вдруг маг может как-то понять, что на самом деле я не хозяйка кольца, которую из себя строю? Вдруг рунические символы внутри камня — метка, которая выдаст мою ложь?

Но Амили уже видела украшение. Я показала его чародейке, когда та только заявилась на Окраины. Она не заподозрила подмены и, судя по всему, приняла меня за участницу отбора.

Может, все-таки рискнуть и дать посмотреть на кольцо Леону? Вдруг повезет заполучить какую-нибудь информацию и не выдать себя?

— Допустим, вот… — с напускной скукой, под которой на самом деле прятала тревогу, вынула из внутреннего кармана кольцо. Внутри светлого камня по-прежнему пульсировали магические знаки. Казалось, мое сердце подстроилось под ритм этих вспышек и теперь колотилось гулко и тяжело.

Леон коснулся кольца лишь взглядом, а затем коротко кивнул.

— Как и сказала Амили, — заключил парень и указал на сияющий знак. — Дева.

— Понятнее не стало, — буркнула под нос, но все же облегченно вздохнула. Леон ничего не заподозрил.

— Смотри! — Чародей снял со своего пальца и протянул мне такое же кольцо, но с камнем темно-красного цвета.

Взглянув на украшение поближе и чуть внимательнее, я поняла, что магические знаки тоже отличаются от тех, что сияют в камне Ады. Только что же это значит?

— Твое созвездие? — Верная догадка слетела с губ, и Леон одобрительно кивнул.

— Знак Льва, — пояснил парень, а я только сильнее нахмурила брови.

— И что? Нам покровительствуют звезды?

Леон взъерошил каштановые волосы на затылке, задумчиво прикусил губу, а затем произнес со слабой улыбкой:

— Лучше бы так, Ари. Если бы нам правда покровительствовали созвездия, из которых можно было бы черпать магию, у Нового Мира было бы больше времени, чтобы выбрать достойного Верховного.

Его слова отозвались в груди щемящей болью. Я снова вспомнила об Аде, о ее побеге, и на душе стало тоскливо и одиноко. Если бы только сестра была здесь…

— Знаки — это просто жребий? — предположила вслух, чтобы прогнать мрачные мысли.

Леон откинулся на спинку скамейки, постучал пальцем по подбородку, думая о чем-то, а затем покачал головой.

— Не совсем так. Это не жребий, знаки — не случайность. Но в одном ты точно права: по сути, они ничего не значат.

— Тогда зачем…

Договорить я не успела. Леон понял меня с полуслова.

— Они для людей, которые будут следить за отбором. Для шоу, которое создадут для трансляций и журналистов. Претендентов на трон Верховного двенадцать, и запомнить всех за короткий срок почти нереально. Нужно что-то яркое, простое…

— Зодиак, — прошептала одними губами.

— Да.

Я благодарно кивнула. Теперь хоть что-то знаю! Понять бы еще, почему дар Верховного раздробился, и вместо одного претендента на корону их теперь двенадцать…

Вдруг пол резко содрогнулся. На долю секунды я решила, будто мне показалось, но нарастающая дрожь повторилась с новой силой. Вибрация с пола переползла к колоннам, встряхнула потолок. Электричество сошло с ума. С узорчатых сводов посыпалась мерцающая во всполохах света пыль.

Тело затряслось, мышцы налились свинцом, а мысли в ужасе замерли. А ведь я знала, что катастрофа может случиться не только на Окраинах! Да, Медиум ближе к Центру, резерв магии здесь выше… но тоже не вечен.

Конец моему кошмару положил пронзительный гудок, а затем механический голос из динамиков объявил о прибывшем составе. Свет перестал мерцать, земля больше не дрожала. А я все еще не могла прийти в себя. Перед глазами стояли страшные картины разрушенных Окраин, в голове пульсировали крики умирающих людей родного района. Страх сдавил виски, украл дыхание.

— Все хорошо? — Спокойный голос Леона освободил меня из болота тревоги, вырвал из цепких лап ужаса.

Я тяжело сглотнула и осмотрелась, судорожно убеждая себя, что все в порядке. Мы не погибнем в завалах станции. Кошмар Окраин не настигнет меня снова.

Встретилась взглядом с Леоном и как можно увереннее солгала:

— Все отлично. Почему ты спрашиваешь?

Леон многозначительно кивнул, указывая на расстояние между нами. Я проследила за его взглядом и ощутила, что тону в горячей волне стыда. Все это время я каменной хваткой сжимала руку парня так, что у обоих пальцы побелели, а на коже, где впивались мои ногти, остались красные следы.

Сгорая от смущения и неловкости, я отдернула руку и спрятала дрожащие пальцы в карманах куртки. Затем вскочила со скамейки и двинулась обратно на перрон, где мы оставили Амили и нашего нового странного знакомого. Кровь барабанным боем стучала в висках, перед глазами стояла туманная пелена, а все мысли и чувства крутились вокруг воспоминаний о моей руке, сжимающей ладонь парня. Черт!

Я знаю Леона несколько часов, но уже успела засветиться лежащей под ним перед общей соперницей, упасть в его объятия, слетев с неисправного магического спуска, в страхе схватить за руку… И что самое ужасное, я неосознанно считаю его своим союзником.

Опасная это игра — наделять людей надуманными качествами. Путать реальность с фантазиями, считать, что ты с кем-то заодно.

Я почти ничего не знаю о месте, куда еду. Знаю лишь то, что одиннадцать человек уже грезят на пути к трону смести как можно больше соперников. Глупо надеяться, что Леон не войдет в число рвущихся к власти кандидатов.

А я… Я даже соперницей никому из магов не являюсь, и на этом отборе только потому, что прикрываю сбежавшую сестру. Мне нельзя считать Леона своим союзником. И уж точно — другом.

Едва подумала об этом, парень тут же нагнал меня.

— Когда я первый раз путешествовал на таком поезде, тоже испугался, — будто ничего неловкого между нами не произошло, легко признался Леон и подстроился под мой шаг. — Только станцию не перекрывали, как сейчас, людей была тьма, и это мне очень помогло. Видел, что никто не тревожится, и быстро успокоился.

Я крепко стиснула челюсти, еще больше закипая от стыда. Старалась не смотреть на мага и продолжала хмуро шагать по перрону.

— Мне жаль, что ты испугалась, — снова заговорил Леон. — Стоило предупредить тебя, что приходящий поезд… хм… издает крайне громкие звуки.

— Ничего, — хмуро отчеканила в ответ, даже не глядя в его сторону.

За краем платформ уже отливал серебром бок нашего состава. Всего один вагон обтекаемой формы, без единого окна. Пока я с интересом его разглядывала, в блестящей стене прорезалась узкая высокая дверь и опустилась, превратившись в трап, прямо у ног Амили.

Колдунья нервно пристукнула каблуком, изучая записи в своем блокноте. Она мрачно сверлила взглядом страницы и заметно сгорала от нетерпения.

— Ну и где она? Мы не можем больше ждать! — Грозный взгляд Амили устремился на мозаичные часы под потолком.

— Возможно, причиной всему неполадки на станции? — Посмеиваясь, Телец кивнул на сожженный Леоном спуск.

Амили злобно сверкнула потемневшими глазами и отчеканила:

— Я прекрасно осведомлена о запасных ходах, мистер Вейл!

Телец, названный мистером Вейлом, скривился. Зеленая улыбка стекла с губ мужчины, а тонкие брови змейками стянулись к переносице.

— Что вы? Какой я мистер, зовите меня просто Вейл.

Амили даже слушать аристократа не стала. Отмахнулась от его добродушной улыбки и тяжелой походкой, громко стуча каблуками, направилась ко мне и Леону, стоящему рядом.

— Чертова девчонка, — сквозь зубы прошипела чародейка, и я уже успела сжать кулаки. Думала, Амили снова рычит на меня, но, как оказалось, ошиблась. — Я сразу поняла, что у нее не все в порядке с головой.

Колдунья нервно выдернула из своей записной книжки несколько страниц и прямо на наших глазах разорвала на мелкие кусочки. Обрывки, плавно качаясь в воздухе, полетели вниз и вспыхнули, едва коснувшись пола. Даже пепла не осталось.

— Разве? По-моему, ты, Амили, была очень даже довольна идеей мисс Эрлиас, — с лукавой улыбкой заметил Леон. — Не она ли предложила каждому участнику отбора выступать под знаком зодиака?

Лицо Амили заметно вытянулось, взгляд замер на парне. Чародейка раздраженно повела плечом и нехотя признала:

— Да, это ее идея. Но знал бы ты, как она ею поделилась! — Колдунья покачала головой и вздрогнула, будто вспомнила что-то очень неприятное. — Связалась со мной, едва я сама узнала об отборе, и, как умалишенная, все повторяла: «Огненный лев, огненный лев».

Во мне всколыхнулась странная, необъяснимая тревога. Червячок сомнений выгрызал в сердце дыры, а темное предчувствие чего-то нехорошего затаилось под ребрами вязким страхом.

Я даже не понимала, о ком идет речь, но ощущала себя так, будто в чем-то виновата.

— Ее безумные бредни казались мне бессвязной ерундой, пока Эрлиас не начала называть имена. — Взгляд Амили стал пустым. Чародейка невидящим взором смотрела перед собой, полностью погруженная в воспоминания. — Она назвала Львом тебя, Леон. И только тогда я догадалась… Можно ведь распределить знаки по участникам и устроить шоу!

Оцепенение все еще сковывало тело. Язык прилип к нёбу.

— Эрлиас заранее знала, что я буду участвовать в отборе? Мы ведь даже не знакомы, — оторопел парень.

— Похоже, у нее дар предвидения, — развела руками Амили. — И поэтому меня ужасно выводит из себя, что именно Эрлиас опаздывает на чертов поезд!

Улыбаясь уже не так лучезарно, к нам подошел Вейл. Мужчина взглянул на кипящую от ярости Амили, затем повернулся к Леону, чьи брови от удивления ползли на лоб. В последнюю очередь Телец покосился на меня, бледную и заметно притихшую.

Вейл успел только задумчиво хмыкнуть, как Амили выпалила:

— Поезд отправляется с минуты на минуту, а демоны носят Эрлиас где угодно, но не там, где ей положено быть! Предлагаю голосование.

— Хотите отправиться в Центр, не дожидаясь одного из претендентов? — абсолютно безмятежно протянул Вейл.

— Я не хочу нарушать план, — отчеканила брюнетка. — А план подразумевает своевременное прибытие всех участников во дворец.

Взгляд Амили скакал по нашим лицам, сверкая стальным блеском. И пока все думали об опаздывающей участнице, я с волнением вспоминала о сестре.

Что-то никто не торопится искать Эрлиас. Может, и мне не стоило лезть в эту авантюру с отбором? Станут ли вообще искать уклонившихся от соревнования за силу? И сколько их таких, кроме Ады и Эрлиас?

— Люди напуганы, — нарушил мои размышления спокойный голос Леона. — Они знают, что Верховного больше нет. Мы должны показаться народу, дать ему веру в будущее.

— Другие участники уже в Приме. Им ничего не стоит посветить лицами перед людьми уже сейчас. Я не позволю пустить на самотек дело с пропавшей участницей!

Вот как. Значит, Аде шалость с рук бы не сошла.

— И что будет со сбежавшей участницей? — задала рискованный вопрос, надеясь, что в общей суматохе не вызову лишних подозрений.

— Для начала ее нужно найти, — недовольно протянула колдунья. — А уж потом не знаю, что ее ждет. А собственно, почему тебя это так волнует, Тиль? Тоже хочешь сбежать?

Сердце пропустило удар, грудь сковал холод. Амили пригвоздила меня выжигающим взглядом, и я окончательно стушевалась. В голову не пришло сказать ничего иного, кроме правды.

— Конечно нет. Вы ведь уже знаете, как я выгляжу, и быстро найдете.

Секундная пауза тянулась целую вечность. Амили смотрела на меня страшными глазами и беззвучно хватала ртом воздух. А потом тишину прервал заливистый смех и редкие аплодисменты.

— Милая девочка! — Вейл, широко улыбаясь, смотрел на меня. — Уж не знаю, Амили, за что ты ее так невзлюбила.

Колдунья густо покраснела и отвернулась, избегая пересекаться со мной взглядом. Похоже, слова Вейла застали ее врасплох, прозвучав обезоруживающим укором. Пока Амили пыталась вновь собраться с мыслями, я бросила быстрый взгляд на Вейла. Мужчина, чей вызывающий образ кричал о протесте, быстро подмигнул мне и скрылся за дверью вагона.

Телец свой выбор в задуманном Амили голосовании уже сделал.

Я молча проследовала за ним, прекрасно понимая, что ничего вразумительного Амили ответить не смогу. Да и на деле мне все равно, что будет с отбором и его участниками.

Единственная моя задача — как можно дольше скрывать обман, затеянный мной и Адой. А если удастся отвести Амили и других претендентов на корону подальше от Окраин и границы, это уже выиграет время для сестры.

Если же мы останемся здесь, да еще и пустимся на поиски потерянной претендентки, не выявится ли заодно и моя афера? Да и Медиум к границе куда ближе, нежели Центр, именуемый сердцем Примы.

В вагоне царил полумрак. Окон нет, а приглушенный тусклый свет едва освещал стоящие друг против друга диваны и небольшие тумбы около подлокотников. На стенах, излучая слабое сияние, плясали иллюзорные картины: неоновые птицы штриховали крыльями металл.

Глядя на них, я ощутила болезненную тоску, что занозой терзала сердце. После того как большая часть планеты вымерла от рук человечества, никто таких птиц не видел. Да и едва ли когда-нибудь может увидеть. Большинство видов давно безвозвратно исчезли.

— Ну так что? Узнала, под каким знаком выступаешь?

Вейл уже устроился в кресле прямо в центре вагона. Закинув ногу на ногу, он бездумно листал один из журналов, которые были аккуратно разложены по тумбам и декоративным корзинкам.

— О чем вы? — остановилась напротив аристократа, но сесть пока не решилась.

Вейл наклонил голову, изучая меня. Его болотные волосы, собранные в высокий длинный хвост, ручейками легли на острое плечо.

— Для начала, милая, не надо со мной на «вы». Не люблю всего этого… серьезного.

— Как скажешь, — согласилась я и за быструю сообразительность получила одобрительную улыбку.

— Другое дело! Не такая уж у нас большая разница в возрасте, Ари. Правильно ведь я говорю — Ари? Так твое имя?

— Вообще-то это очень личное сокращение от Ариадны, — чуть поежилась, недовольная тем, что ласковое, домашнее и уютное прозвище безвозвратно ушло в массы.

— Извини. — Невероятно богатая мимика Вейла заставила его брови стянуться к переносице, а уголки губ стремительно сползти вниз. — Просто случайно услышал, что тот парень, Лев, называет тебя так.

Лев. Он говорит о Леоне…

Упоминание о нем заставило меня обернуться и выглянуть через все еще открытую дверь вагона на платформу, где переговаривались Амили и Леон. Ради претендентов на место Верховного полностью перекрыли станцию, чтобы мы могли добраться без лишних проблем. Однако расписание транспорта для участников отбора уж точно никто не менял.

Время идет, и поезд скоро тронется. Неужели Амили уговорит Леона остаться вместе с ней, чтобы отыскать пропавшую участницу?

— Ну, милая? — снова обратился ко мне Вейл, отвлекая внимание от Леона, который явно не спешил подниматься в вагон. — Что у тебя за знак?

— Дева, — вяло бросила в ответ, мысленно все еще витая у платформы.

— Ну, уже что-то. Пробовала пользоваться новой силой? Часть дара Верховного как-никак.

— Нет, — призналась честно. — Я даже колдовать ни капли не умею.

— Шутишь?

— Нисколько. Я с Окраин.

Вейл потрясенно уставился на меня, а я натянуто улыбнулась и развела руками.

— Такими темпами ты вылетишь с отбора в первый же день, — оповестил меня Вейл.

— Не держусь за это место.

— Уверена, Ари? — Лукавая улыбка скользнула по лицу Тельца, и он кивнул, указывая мне за спину.

Проследив за его взглядом, я обернулась и нос к носу столкнулась с Леоном. Парень выглядел измотанным и глубоко уставшим. В глазах застыла безжизненная пустота, но на лице сияла безукоризненная, хотя и несколько натянутая улыбка.

— Скоро в путь? — с задором в голосе и печалью в глазах произнес он, и мне стало немного грустно. Выходит, игра уже началась. И пусть вокруг нет публики, ради которой обязаны плясать, мы должны делать это и друг перед другом.

Только вот что такое ему сказала Амили?

— Советую скорее занять места и позаботиться о безопасности. — Колдунья будто специально прошла между мной и Леоном, чуть толкнув меня плечом. Она села на диван напротив Вейла, и я, выбрав из двух зол меньшее, заняла место рядом с Тельцом.

— Когда-нибудь путешествовала в таких поездах? — заботливо поинтересовался мужчина, чуть склонившись ко мне. Когда я качнула головой, он сказал: — Тогда повторяй за мной.

Вейл откинулся на спинку дивана, уперся затылком в подголовник и уложил ладони по бокам от бедер. Из обивки выросли магические ремни, которые тут же обвили торс и ноги, а подушечка под головой обратилась в закрепленный защитный шлем из прозрачного, чуть сияющего материала.

Примеру Вейла последовали Амили и Леон, который разместился на свободном месте рядом с колдуньей. Я облачилась в защитную экипировку последней.

— Это ненадолго, — успокоил Вейл, заметив, как я ерзаю на месте и пытаюсь ослабить давление ремней, которые сдавливали грудь и запястья.

Я чувствовала себя ужасно неловко. Сидела, полностью обездвиженная, связанная по рукам и ногам прямо напротив Леона. А он ухмылялся и едва сдерживал смех, любуясь моим возмущением, и это только сильнее сгущало на моем лице краски.

— Мистер Вейл, — со своего места протянула Амили.

— Просто Вейл, — устало поправил он, но чародейка замечание демонстративно проигнорировала.

— Вы возитесь с этой девчонкой так, будто…

— Это мое дело, мисс Лондейл. Правила отбора не запрещают защищать других участников от глупой смерти из-за незнания техники безопасности.

Амили, злобно сверкнув глазами, уже готовилась выплеснуть на моего защитника новую порцию яда, но прикусила язык. Пронзительный противный гудок перед сообщением о скорой отправке состава вынудил женщину замолчать. Дверь вагдна встала на место, закупорив нас внутри полумрака металлической капсулы.

После оповещения прошло больше минуты, но ничего так и не случилось. Поезд все еще стоял на месте, а мои спутники не спешили что-то пояснять. Поэтому, устав напряженно ждать неизвестности, я сама решила задать весьма логичный вопрос:

— А когда мы уже…

Договорить не успела, потому что состав сорвался с места. Движение началось настолько резко и неожиданно, что, не будь на мне магической защиты, голова бы отлетела в противоположный конец вагона.

Помимо ощущения, будто у меня от ужасной тряски перемешались все органы, я чувствовала, что мы движемся вниз. Причем преодолевая серьезные препятствия. Об этом догадалась по стенам, что трещали и содрогались с пугающим скрежетом.

Страх немного утих, когда поняла, что мои спутники волнения не испытывают вовсе — сидят, прикрыв глаза, словно дремлют, чуть покачиваются от тряски и совсем не обращают внимания на оглушительный грохот и металлический лязг.

Взгляд упал на Леона, смирно сидящего в плену защитной магии. Парень казался невероятно спокойным, умиротворенным, и, глядя на него, я перестала испытывать давящую панику. Чтобы отвлечься, сосредоточилась на темной прядке волос, что упала на высокий лоб Леона, и теперь чуть покачивалась от движения поезда. Про себя решила считать, сколько раз локон качнется из стороны в сторону, и полностью сконцентрировалась на этом пустом занятии, лишь бы снова не утонуть в страхе.

Однако очень скоро Леон, будто почувствовав на себе взгляд, поднял на меня глаза. Испытывая дикое смущение, тут же притворилась спящей, хотя отдавала себе отчет, насколько глупо выгляжу со стороны.

Последнее, что сейчас мне нужно, — привлекать к себе внимание. А неумелый флирт, даже если таковым не является, скрытности явно не способствует.

Я должна помнить, что мое присутствие на отборе и попытка прикрыть Аду — преступление против Примы. Если наш с сестрой обман раскроется, нас обеих ждет участь куда страшнее вечной ссылки на Окраины или даже за границу.

Ставка слишком высока. Нельзя выделяться, привязываться к кому-то и привлекать лишнее внимание. Моя задача — появиться на отборе и выйти из него одной из первых.

Оставшуюся дорогу я просидела с закрытыми глазами и к концу пути задремала. Я даже не поняла, что в какой-то момент магическая защита спала, сковывающие ремни испарились.

Сквозь сон я почувствовала, как кто-то аккуратно уложил меня на диван и укрыл пледом.

Подземная станция Центра почти не отличается от таковой в Медиуме. Разве что в убранстве несколько больше золотого и белого, и под потолком витражное окно с видом на дно озера.

Но чего столице точно не хватает, так это тишины.

Едва мы поднялись со станции в город, меня оглушил грохот музыки, фейерверков и иллюзорных бомб с блестками. От обилия красок после полумрака подземелья жгло глаза, фанфары били по ушам. Однако чувствовала себя не в своей тарелке только я. Мои спутники вниманием зевак наслаждались сполна.

Я зажмурилась от вспышек парящих над нами камер и сплюнула попавшие в рот конфетти.

— Будет неловко, если это окажется в прессе, — чуть склонившись ко мне, шепнул Леон. При этом он лучезарно улыбнулся, явно позируя для журналистов и горожан, явившихся на праздник.

Я отодвинулась от парня, боясь, что нашу неоправданную близость неправильно расценят и сделают пару снимков, которые позже разместят с весьма интересными заголовками. Мне не хочется дурной славы. Вообще никакой славы не хочется.

Насупившись, хмуро двинулась вперед по единственному ориентиру — красной дорожке, стелющейся между полупрозрачными магическими ограждениями, за которыми толпился народ.

— Ари! — Голос Вейла пробился ко мне сквозь общий гам. — Аричка, стой!

Закатив глаза, обернулась на всю команду. Все трое давали интервью целой толпе журналистов, допущенных к нам за магический барьер. Я мрачно глянула на Вейла и Леона и скривилась, когда они, жестикулируя, попросили меня вернуться. И как раз в этот момент одна из камер с жужжащим звуком застыла в воздухе прямо перед кончиком носа и ослепила меня вспышкой.

— Прелестно, — подойдя к остальным, буркнула я. Уж не знаю, куда направятся сегодняшние снимки с приветственной церемонии участников, но я на них доброжелательным выражением лица отличаться не буду. Такими темпами и близко не быть мне любимицей народа. Хотя я к этому и не стремлюсь. При первой же возможности, не вызывающей подозрений, слиняю с отбора.

Пока вся компания позировала для камер, я хмуро стояла в сторонке и недовольно косилась на рукоплещущих зевак. Толпящиеся за ограждением люди к приему подготовились: костюмы знаков зодиака пестрели яркими красками и магическими элементами. Чего только стоила грива из языков пламени у одного из зрителей.

Пир во время чумы.

— Мисс Тиль! — завопил молодой журналист. Единственный, кто осмелился приблизиться ко мне.

Я бросила на него многозначительный тяжелый взгляд и картинно выгнула бровь. Однако служитель прессы расценил мою холодность совсем не так, как хотелось бы.

— Леди, — осторожно заменил обращение он. — Леди Ариадна…

— Эй, слушай сюда! — Во мне вдруг взыграла ужасная обида на всех этих людей, ликующих и восторгающихся… чем? Грядущим зрелищем отбора, неожиданно нагрянувшим праздником. Они даже не задумываются, что всему этому предшествовала гибель прошлого монарха и уничтожение целого района!

Невысказанные слова горчили желчью. Меня трясло от злости от безразличия людей, от праздника на костях, от собственного бессилия. Я даже позабыла, что журналист до зубов вооружен записывающими устройствами, и была готова вылить на него накопившуюся боль. Но меня вовремя остановил возникший рядом Леон.

— Вас тоже очаровала наша прелестная Дева?

Мой возмущенный взгляд, направленный на Леона, в одночасье стал испуганным и удивленным — касание его ладони обожгло талию сзади. Парень намеренно игнорировал мое замешательство, сладко улыбаясь, пока несколько вспышек не мелькнуло в нашу сторону.

— Что ты делаешь? — прошипела на ухо Леону.

— Помогаю тебе, — едва слышно шепнул он в ответ, продолжая позировать. — Разве не ясно? Иначе репутация ледышки тебе обеспечена.

Наш короткий диалог успели запечатлеть еще несколько камер, и только тогда Леон выпустил меня из объятий. Он дружелюбно подмигнул, а я злобно фыркнула.

— Я верю, что Приму ждет великое будущее! — донесся до ушей обрывок речи Амили, что стояла перед кучкой репортеров, гордо расправив плечи и вздернув подбородок. — Если я выиграю отбор, мы сделаем серьезный шаг в развитии всего Нового Мира!

— Как нелепо, — вырвался из моей груди грустный вздох.

Никто из присутствующих здесь не способен вести мир к великому будущему. Люди, забывающие о трагедиях в угоду торжеству, не смогут строить достойное завтра.

Их максимум — пир на костях.

Ада могла бы стать прекрасной Верховной чародейкой. Она помнит свои истоки и не променяет чужую жизнь на пустую роскошь.

По высоким, царапающим небосвод зеркальным зданиям пробежала темная волна, и толпа ахнула. Я тоже с удивлением вскинула голову, любуясь новым невероятным зрелищем.

Стены домов обратились в единый холст размером с огромный город. Сначала на стенах возникла иллюзия безоблачного звездного неба. Черный бархат, сверкающий колючими лучами звезд, раскинулся по всему Центру так, что из любой точки города теперь можно было наблюдать за разворачивающимся представлением.

Под величественную музыку на зданиях один за другим возникали портреты прибывших претендентов. Сначала иллюзия представила народу Амили. Чародейка с улыбкой махала толпе, но во взгляде и осанке по-прежнему сквозила холодная строгость.

Затем из сияния искусственных звезд родился образ Леона. Руки парня спрятаны в карманах пальто, волосы растрепаны, а светлый шарф небрежно болтается вокруг шеи. За плечами мага заметила уже знакомый символ — знак созвездия Льва.

По толпе прополз тихий шелест девичьего шепота вперемешку с томными вздохами. Я недовольно перевела взгляд на поплывших от восторга зрительниц, но этого никто не заметил — все смотрели только на огромные экраны.

Образ Леона быстро растаял, рассыпавшись сияющей холодной пылью. Следующим с экранов улыбался Вейл. Мужчина причудливо позировал, нисколько не заботясь о реакции людей. Он искренне наслаждался и веселился, играя перед камерами, и это для него было важнее всего. В конце своей короткой визитки Вейл игриво подмигнул, и народ с восторгом отреагировал на это.

Я понимала, что сейчас настанет моя очередь засветиться на публике. Готовилась выглядеть хоть немного дружелюбнее: натянула хиленькую улыбку и приветственно подняла руку. Но, видимо, для этого показа запись сделали заранее, засняв наш выход со станции.

На экранах я выглядела ужасно.

Моя иллюзорная копия скрестила руки на груди и гневно стреляла глазами. Смотрела исподлобья, сильно сутулилась от неловкости и стеснения. Пепельные волосы сделали меня похожей на мрачную грозовую тучу. И даже небесно-голубые глаза не спасали положения — я выглядела агрессивной и забитой, насколько эти понятия вообще можно сочетать.

— Устрашающе, — проходя рядом, обронил Вейл.

Я горько вздохнула и, прикусив губу, проследовала за своими спутниками вдоль длинной ковровой дорожки. Преодолев это нелепое испытание, под радостные вопли и рукоплескания забралась вместе с остальными в авто с открытым верхом. Едва Леон, идущий последним, уселся на сиденье и захлопнул дверь, вокруг машины сияющим балдахином возникло защитное поле.

— Будем отбиваться от фанатов? — кивнула я на магическую завесу.

Сидящий рядом Вейл хохотнул, а Амили язвительно фыркнула:

— Тебе фанаты не грозят, Тиль! С таким-то лицом…

И будто в подтверждение ее слов изображения на магических стендах плавно сменились. На огромных вездесущих экранах я снова увидела свое уставшее бледное лицо и потерянный, потухший взгляд. На фоне грозной, уверенной Амили, сияющего Леона и эксцентричного Вейла я просто серая мышь.

От унылого зрелища моего лица меня отвлек шумный вздох. Это Вейл откинулся на спинку просторного полукруглого диванчика и изящно закинул ногу на ногу.

Телец глянул на Амили как на глупого провинившегося ребенка.

— Зато у Арички есть образ, — махнув в воздухе тонким пальцем, заявил мужчина.

— Не таким образом стоит гордиться, — хищно сверкнула глазами Амили и отвернулась к камерам.

Ее лицо под прицелом объективов переменилось. Брови больше не хмурились, уголки губ приподнялись в улыбке, но во взгляде по-прежнему таились мрачные тени.

Я украдкой бросила взгляд на Леона. Он, в отличие от Амили, улыбался совершенно искренне и заслуженно собирал овации и восхищенные девичьи вздохи. Несколько размалеванных фанаток прыгали у самой границы защитного барьера. Они изо всех сил старались привлечь внимание Льва, умоляли об общем фото и норовили запрыгнуть в наше авто.

Как же все-таки прекрасно, что девицам магический полог не преодолеть!

Не прошло и дня, как прилежно играю участницу отбора, но я уже безумно устала. На каждом шагу смрад лицемерия, жажда славы и власти, пустая напыщенность и стремление из всего сделать шоу. Чего только стоит вся эта приветственная церемония и маскарад зодиака!

Даже не знаю, было бы мне легче, окажись я действительно претенденткой на престол Верховного? Взяла бы себя в руки, зная, что могу что-то исправить? Или так же мечтала бы поскорее закрыться от всей этой показухи?

Я тряхнула головой, чтобы отогнать тоскливые мысли. Постаралась отрезвить себя простой истиной: можно сколько угодно гадать «а если бы», но правда только одна: я просто играю свою роль. План остается неизменным: посвечу лицом, проиграю в первых же испытаниях и с чистой совестью и сознанием исполненного долга отправлюсь домой.

Только вот где теперь мой дом?

Из тяжелого забытья меня вырвал настойчивый стук в дверь. Какое-то время я старательно игнорировала незваных утренних гостей, но все равно сдалась. Неохотно выбралась из-под воздушного одеяла, соскользнула с высокой перины и, широко зевая, сонно поплелась к двери. Та ежесекундно содрогалась от новых ударов, и мне даже стало страшно. Что за зверства с утра пораньше?

Наверняка это жуткие слуги Амили. Явились с завтраком или с сообщением о грядущем собрании участников отбора. Хотя лучше бы с завтраком. Я очень голодна, и сейчас только еда способна задобрить меня и заглушить ту бурю недовольства, что всколыхнула утренняя долбежка.

Не церемонясь, распахнула дверь и испуганно охнула.

— И тебе доброе утро!

Игнорируя все законы приличия, Леон проскользнул мимо меня в комнату и закрыл за собой дверь.

Я несколько секунд ошарашенно таращилась на парня, закипая от стыда и возмущения. Знала бы, что это Леон барабанит в мою дверь, не стала бы даже вставать. Ну или на крайний случай накинула бы халат… Потому что сейчас, стоя перед ним в короткой ночной рубашке с глубоким декольте, чувствовала себя крайне неловко.

— Какого…

Не успела толком начать пламенную речь, как парень быстро и крепко накрыл мой рот ладонью. Возмущение сменилось паникой. Страх ледяной когтистой лапой сомкнулся на горле. Пыталась кричать, но Леон лишь шипел мне на ухо и тащил вглубь покоев. Я брыкалась, пытаясь вывернуться из цепкой хватки Льва, но он гораздо сильнее и к тому же умеет колдовать.

— Тише, Ари, — шепнул на ухо. — Не усложняй нам обоим жизнь.

Ужас ледяной волной прокатился от кончиков пальцев до самой груди. Колючий холод собрался вокруг обезумевшего сердца и сковал его морозной коркой. По коже поползли липкие мурашки, дыхание сбилось, а перед глазами все поплыло от страха и вдруг выступивших слез.

Леон, одной рукой закрывая мне рот, а второй обвивая талию, тащил меня за собой. Я вырывалась, кусалась, билась в руках мага, как бабочка в липкой паутине, пыталась упасть на пол, чтобы освободиться, но парень держал меня очень крепко. Да, я заметно усложняла Леону жизнь, но вожделенного спасения мои попытки не приносили, а только оттягивали неизбежное.

Леон протащил меня через спальню и вместе со мной ввалился в ванную. Это помещение не такое просторное, как другие комнаты, а потому дотянуться до чего-нибудь здесь более реально. Я судорожно огляделась, пытаясь взглядом найти хоть что-нибудь, способное помочь… и вдруг заметила ножницы на полочке под зеркалом. Только вот Леон потянул меня в противоположную сторону, а мои попытки вырваться опять не принесли ничего, кроме горькой досады и отчаяния.

«Хотела как можно раньше уйти с отбора? Что ж, сбылась мечта идиотки», — проскользнула ядовитая мысль, и я скорбно всхлипнула.

Не думала, что отбор — это не демократические выборы, а кровавая игра. И уж точно не догадывалась, что погибну от руки Леона. Парня, который в день нашего знакомства спас от гибели…

Ада была права: никому нельзя доверять.

Леон толкнул меня в душевую кабину. Я больно ударилась плечом и со стоном начала съезжать вниз по полупрозрачной стене, но меня подхватили сильные руки и снова поставили на ноги. Леон тоже зашел в тесную душевую кабину, включил воду на максимальную мощность и привалился сверху, упираясь локтями по обе стороны от моего лица.

Меня мелко затрясло, слезы смешались с горячей душевой водой. Вот и все. Отсюда не выбраться. Я проглотила мерзкий ком рыданий, что застрял в горле, и вскинула на парня глаза, сверкающие от ярости. Если мне и суждено сейчас умереть, то сделаю это хотя бы с достоинством!

Однако вопреки всем моим ожиданиям, Леон, глядя в мои заплаканные глаза, выдохнул:

— Теперь можем поговорить. Здесь нас не услышат.

Ошарашенно смотрела на него снизу вверх. Происходящее казалось жестокой шуткой. Думалось, что стоит лишь поверить Леону, и он тут же натянет мерзкую ухмылку и издевательски шепнет: «Повелась?»

Но Леон не выглядел ненормальным убийцей. Наоборот, в его взгляде читалось волнение. Он понял, что напугал меня.

— Ты сумасшедший, — выплюнула со злостью, опустила лицо и обиженно поджала губы.

— Ари, — осторожно позвал парень, стоя почти вплотную. — Ари, прошу, посмотри на меня.

Я пронзила его обжигающим взглядом, но потеряла добрую часть своей уверенности и злости, едва столкнулась с искренним сожалением в янтарных глазах.

— Мне стоило тебя предупредить, но я боялся, что не станешь слушать, — начал оправдываться парень, и во мне снова проснулась обида.

— Я думала, ты хочешь меня убить!

Его глаза испуганно расширились. Леон чуть отстранился, насколько позволяла узкая и тесная душевая кабина.

— Давай я просто начну с самого начала, и ты все сама поймешь! За участниками наблюдают. Вчера вечером я нашел у себя в комнате несколько следящих магических сетей.

— Журналисты?

— Не только. Здесь все играют друг против друга. Амили даже не скрывает своих живых кукол, которые, не сомневайся, доложат хозяйке обо всем, что увидят.

— Это ведь очевидно, — кивнула я и нервно усмехнулась. — Неужели кто-то этого не понимает?

Леон красноречиво заломил бровь, и я догадалась: кто-то действительно не подозревает о природе игры.

— Дело даже не в Амили. Большая часть претендентов в курсе, что служанки — просто магический трюк для слежки. Но есть участники, чья магия позволяет наблюдать незаметно.

— Ты про сети чар? Сколько таких ты нашел у себя?

— Около десятка, — нахмурившись, вспомнил Леон. — И это только те, что лежали на поверхности или имели слабое магическое прикрытие. Я уверен, на деле их гораздо больше. Не представляю, как их удалось расставить. Похоже, этим занялись еще до нашего приезда в замок.

Я задумчиво опустила взгляд и мыслями погрузилась в шум воды, что обесценил эту беседу для всех, кто пытался подслушивать. Горячие струи стекали по нашим телам, одежда промокла насквозь. Мне бы задыхаться от смущения и навязанной близости, но в мыслях крутилось совсем другое.

— Мог бы не играть маньяка, а тихо попросить еще на пороге.

— Хочешь сказать, ты бы согласилась вот так просто, без всяких объяснений, закрыться со мной в душевой кабине для милой беседы? — Он усмехнулся, и я тихо прыснула, качнув головой. — Вот и я о чем говорю, Ари… Ты бы скорее наговорила ерунды, которая уже сегодня попала бы в прессу. Сомневаюсь, что тебе это нужно.

Он прав. Привлекать к себе лишнее внимание глупо и даже опасно. Чем я незаметнее, тем больше шансов спокойно покинуть отбор.

Странно все это. Мы обсуждаем серьезные вещи, стоя почти вплотную друг к другу в душевой кабине. Оба до нитки мокрые, а я еще и в весьма неподходящей одежде — короткая ночная рубашка облепила фигуру, лишив ее какой-либо тайны и загадки. Леону стоит только глаза опустить, а там и декольте, и мокрая ткань, подчеркивающая каждый изгиб тела…

Сердце вновь участило ритм. Я скользнула взглядом по стройному торсу парня, просвечивающему сквозь мокрую белую рубашку, и взглянула ему в лицо. Загорелая кожа блестела от воды. Капельки крошечными алмазами выступали над пухлой верхней губой, мерцали на густых широких бровях и ресницах. Каштановые волосы мокрыми короткими прядями падали на лоб…

Я невольно прикусила губу и безоружно откинулась на стену кабинки, чтобы лучше видеть лицо парня. Демоны! Не так давно ведь твердила себе: он мне не друг и даже не союзник. Враг! Отбор — беспощадная игра, а я должна держаться подальше не только от Леона, но и от остальных претендентов.

— Ты ведь меня не только ради новости о следящих чарах сюда затащил, да? — спросила, наконец сбросив странное наваждение и набравшись смелости.

— А ты догадливая, — склонившись к уху, тихо произнес Леон. — У меня к тебе предложение.

— Какое? — Стоило бы оттолкнуть его, но вместо этого глупо проглотила наживку.

— Я знаю, что ты хочешь покинуть отбор, — прямо сказал Леон, и я почувствовала себя полной дурой.

— Нет, — протянула лживо, но натолкнулась на недоверчивый взгляд.

— Ари, человек, который желает хоть немного задержаться на отборе, ведет себя с точностью до наоборот. Не прячется от публики, не сбегает с приветственных церемоний и не смотрит волком.

Я поежилась от вдруг накатившей тревоги, обхватила голые плечи дрожащими руками и опустила потускневший взор. Что он знает? Догадывается ли, что я подставная участница?

Заметив эти переживания, Леон осторожно, будто боясь напугать или оттолкнуть, положил ладонь мне на плечо. В этом жесте я должна была почувствовать поддержку, но ощутила лишь напоминание — парень рядом, и он что-то знает. Сбежать от него не получится.

— Чего ты хочешь? — прошептала я и крепко сжала кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах.

Вместо ответа Леон обронил:

— Ты ведь понимаешь, что нельзя просто так покинуть отбор? Мы собрались здесь, потому что владеем частью силы, которая в конце концов достанется кому-то одному.

— Плевать на силу! — в сердцах бросила я, ни капли не солгав. Но в душу закрался страх. Как я уйду, не вызвав подозрений, если придется отдавать то, чего у меня и в помине не было?

— Ты нуждаешься в поддержке и защите, — не заметив моего внутреннего смятения, настоятельно проговорил собеседник.

Я с подозрением покосилась на парня и легонько ударила его в плечо.

— Смеешься? Зачем?

Он перехватил мою руку и аккуратно сжал запястье.

— Ари, это отбор, борьба за власть и силу. Неужели ты думаешь, что никто не захочет устранить легкую добычу? Тебя раздавят быстрее, чем успеешь моргнуть.

Вздрогнув, я вырвала руку. Знаю, он прав. Сомневаюсь, что найдется еще хоть один участник, абсолютно не умеющий пользоваться своим магическим талантом.

— Зачем тебе меня защищать? — бросила вопрос в лоб. — Тем более раз ты так уверен, что я не заинтересована в отборе и хочу скорее уехать домой. Мне не нужна опека, и твое предложение мне невыгодно.

— Ошибаешься. Я защищаю тебя от других участников и журналистов, помогаю продвинуться дальше в испытаниях. Если захочешь, помогу научиться пользоваться магией. Раз уж защита тебе не нужна, то знания…

— А взамен? — перебила его грубо. — Я отдам тебе свою часть силы Верховного, когда покину отбор? Ведь чем дальше сможешь меня протащить, тем весомее будет моя доля силы.

По потемневшему взгляду Леона поняла, что права. Почти.

— Можешь не отдавать свою силу мне, Ари. Можешь отдать ее любому претенденту, хоть нескольким. Единственная моя просьба — не Амили.

Широко раскрытыми глазами изумленно уставилась на парня, искренне не понимая его мотивов. Он готов защищать меня, тащить балластом через испытания, тратить свои нервы и время… чтобы в конце концов полностью лишить Амили любых преимуществ в силе, а значит, и победы.

Почему? Разве у них нет своего договора? Ведь, кажется, именно о нем я слышала краем уха на станции Медиума.

Однако, несмотря на весь мой интерес, с губ слетело:

— Нет, я отклоняю твое предложение. Прости.

Леон какое-то время молча смотрел на меня, будто не веря ушам. Я ожидала, что он станет уговаривать и спорить, но парень только пожал плечами.

— Дай знать, если передумаешь.

Я вежливо улыбнулась и кивнула, прекрасно зная, что мой ответ останется неизменен. Мне не нужен билет на отбор, не нужно, чтобы кто-то пытался меня провести по чужим головам. Это не моя цель и пустая помощь, за которую мне нечем платить. Во мне нет той силы, которую Леон жаждет поставить на чашу весов в борьбе против Амили.

— Могу убрать следящие сети, если хочешь, — добавил парень, перед тем как закрутить краны. — Бескорыстно.

— Если это спасет меня от новых бесед в душе, то почему бы и нет?

Леон усмехнулся, выключил воду и прижал к губам палец, призывая к молчанию. Теперь стоит держать рот на замке и тщательно обдумывать каждое слово — пока в моих покоях есть следящая магия, нужно быть начеку.

Укутанные в полотенца, мы вместе вышли из ванной комнаты. Если пресса ждет горячих новостей с отбора, она получит их уже сегодня. Прямо вижу эти заголовки: «Роман на отборе!», «Сопернический дуэт»…

Я осталась в спальне, чтобы одеться и привести себя в порядок. Леон с полотенцем на плечах ушел в гостиную, чтобы начать устранение следящих ловушек. Однако этому плану осуществиться было не суждено.

— Ари! — позвал Леон, едва натянула нежно-голубой комбинезон.

— Что? — Я выглянула из-за двери и обнаружила парня стоящим у двери с каким-то конвертом в руках.

— Кажется, мы опоздали.

В залитой светом комнате воцарилось молчание. Девять человек, сидящих за круглым столом из темного дерева, обернулись на нас с Леоном. Среди возмущенных, заинтересованных, отстраненных лиц я заметила всего три знакомых — Амили, сверкающую изнутри тихой яростью, Вейла, что расплылся в улыбке, и Дерека. Едва встретившись со мной взглядом, брюнет с каменным выражением отвернулся к окну, а мне стало еще больше не по себе.

Выходит, этот странный парень все-таки один из участников?

— Мы рады, что вы почтили нас своим присутствием. — Язвительный тон Амили оборвал все мои мысли.

Одна из присутствующих дам поддержала колдунью ехидным смехом. Я запомнила ее на вчерашнем вечере по пышной рыжей прическе и бутафорским рогам.

— Не каждый день оказываешься в огромном замке, — перехватил инициативу Леон, гордо расправив плечи. — Мы с мисс Тиль приносим свои извинения.

Я благодарно ему кивнула и едва заметно улыбнулась.

— Аричка, Леон, присаживайтесь! — Вейл дружелюбно указал на свободные места. Когда наши взгляды встретились, мужчина заговорщически подмигнул.

Сегодня он выбрал не менее экстравагантный наряд. Высокий ворот будто взрывается фейерверком под острым гладковыбритым подбородком, а легкие полупрозрачные рукава на сгибе локтей превращаются в бисерные нити всех оттенков зеленого.

Странный, но приятный человек. Один из немногих, кто не смотрит на меня волком, а готов подсказать и где-то заступиться. А еще что-то мне подсказывает, что Телец так же, как и я, не жаждет власти. Он скорее пользуется моментом и случаем показать себя народу. Вейл выигрывает от одного присутствия на отборе, и уход из игры его не огорчит.

Я хотела сесть рядом с Вейлом, тем более место было свободно, но Леон осторожно коснулся моего локтя и увлек за собой. Видимо, в нашем расположении за столом имеется какая-то система, о которой я ничего не знаю.

— Что ж, раз все наконец-то здесь, начнем? — Амили поднялась из-за стола, и все взгляды устремились на нее. Колдунья стояла спиной к высокому окну, и ее силуэт тенью лег на стол, черной стрелкой указывая на пустующий стул.

Не понимаю… Почему Амили сказала, что все здесь, если нас одиннадцать вместо двенадцати? Неужели одному участнику все-таки удалось сбежать?

— Как вы уже могли заметить, мы недосчитываемся одного претендента. — Амили переплела в замок тонкие, унизанные кольцами пальцы. — Мисс Эрлиас должна была выступать под знаком Близнецов.

— Должна была? — подметил сидящий рядом со мной мужчина с проседью в рыжих волосах.

Амили с трудом скрыла возмущение из-за того, что ее перебили, но голос ее все же дрогнул.

— Вы не ослышались. На поиски мисс Эрлиас был выслан целый отряд высокоранговых магов. Сегодня утром ее обнаружили мертвой.

По кругу сидящих пробежал изумленный шепот. Кровь отхлынула от лица, рот беззвучно открылся, и я с ужасом в глазах повернулась к Леону. Он был так же потерян и напуган. Янтарные глаза потемнели, лицо заострилось.

— Расследование было передано специальному отделу, но признаков насильственной смерти не обнаружено, — продолжала Амили. — Участницу нашли в переулке рядом с баром, где она работала танцовщицей. Мисс Эрлиас, похоже, стала жертвой несчастного случая и не вовремя сорвавшегося с крыши камня.

— Или же мастера своего дела, — прошипел незнакомый мужчина, занимающий место рядом с Дереком. — Сильный маг умеет заметать следы.

От его слов по коже пополз липкий ужас. Однако Амили проигнорировала пугающее замечание. Ее громкий, звенящий сталью голос быстро оборвал возникшие споры.

— Если вы клоните к тому, что мисс Эрлиас убили из-за ее участия в отборе, спешу развеять ваши страхи. Установлено, что она погибла три дня назад. То есть на следующий день после смерти прошлого Верховного и распределения его силы между новыми претендентами. Подумайте сами. Энергия перераспределилась, магия была нестабильна… Даже Центр дрогнул. А мисс Эрлиас жила в Медиуме, где вероятность несчастного случая выше. И сомневаюсь, что на тот момент кто-то подозревал, что именно значит метка, которую получили все участники. Убийство просто невозможно.

Пока Амили доказывала всем, что Эрлиас погибла не из-за участия в отборе, я серьезно задумалась.

Когда Ада призналась мне, что обнаружила кольцо и является претенденткой? Буквально позавчера, когда Окраины сровнялись с землей. Но Амили утверждает, что магия стала нестабильна со смертью Верховного, тогда же появились и метки участников. И это четыре дня назад.

Я пропустила мимо ушей добрую часть беседы, силясь вспомнить, что было до трагедии Окраин и чем мы занимались с Адой. Однако как бы я ни старалась, в мыслях зияла пустота. Рассуждению не за что было ухватиться.

По коже холодным шлейфом скользнули мурашки, а в груди разрастался мерзкий ком страха. Я оправдала беспамятство бушующими эмоциями и нервами. Тяжелые дни следуют друг за другом, а переживания вытесняют остальные мысли и чувства. Неудивительно, что не могу вспомнить обычный и ничем не выдающийся день из прошлой жизни.

— Как бы грубо это ни звучало, мисс Эрлиас выбыла из нашего состязания, а ее сила распределилась между оставшимися участниками, — заключила Амили. — И как бы мы ни скорбели по ней, нужно продолжать отбор. Прима нуждается в своем Верховном.

Краем глаза я заметила, как рыжая участница утерла слезы узорчатым платком. Уж не знаю, играет ли она скорбь по той, кого никогда не видела, или переживает за свою участь… Но осуждать ее точно не хочется.

Даже если инцидент с Эрлиас никак не связан с отбором, все равно страшно. Эта новость всех ужалила ужасом и заставила относиться к игре серьезнее.

Ну а я… Я лишь еще отчетливее поняла, как важно вовремя сбежать отсюда. И чем скорее, тем лучше.

Проснувшись утром, я чувствовала себя на порядок лучше, чем прошлым вечером. Голова больше не кружилась, в теле не чувствовалось слабости. Первые секунды пробуждения я провела в приятном забытье. Но стоило воспоминаниям прошлого дня закрасться в сознание, меня тут же окатила неприятная дрожь.

Я нигде не могу быть в безопасности. Мои покои напичканы следящими чарами, а в темных уголках может прятаться еще один алькарин. Единственный человек, готовый помочь, сделает это лишь за плату, которая мне не по карману.

Отбор еще не успел начаться, а уже превратился в фарс и игру на выживание.

Паутинка огненных защитных нитей, оставленная Леоном, растворилась в рассветных лучах. Когда от магии не осталось и следа, я уже поборола наваждение темных чувств, почти успокоилась и поднялась с дивана, чтобы привести себя в порядок и переодеться.

Передвигаться по покоям было страшно. Любой шорох вызывал подозрения, и я сторонилась каждой тени. Боялась, что на меня снова нападет этот мерзкий паразит, но утро прошло без приключений.

Я надолго застряла в душе, где окончательно проснулась под струями горячей воды, а когда вышла из ванной комнаты, в дверь покоев уже кто-то настойчиво стучал.

Вряд ли служанки изволили вдруг принести завтрак. Скорее это снова Леон. Следуя первому порыву, чуть не бросилась к двери, но, немного подумав, осталась в спальне. Хватит тянуть себя в болото: одно только присутствие парня может превратиться в опасную привычку.

Изучая содержимое гардероба, дождалась, когда снаружи стихнет всякий шум. Переоделась в белую блузку с воротником-стойкой и темно-синюю юбку, едва открывающую лодыжки, и осторожно выглянула в коридор. За дверью никого не оказалось, лишь вдалеке, у главной лестницы, беседовала пара слуг. Я облегченно вздохнула и с чистой совестью отправилась на поиски чего-нибудь съедобного.

Проходя мимо лакеев и горничных, чувствовала себя неловко. Они вежливо мне улыбались, иногда кланялись, и даже жуткие прислужницы Амили приседали в поклоне. Я же неумело роняла приветствия и иногда спрашивала дорогу.

Благодаря помощи я довольно быстро добралась до столовой и заняла столик в дальнем углу просторного зала, хотя он почти полностью пустовал. Просто отсюда было удобнее рассматривать комнату, чем я и занялась, попутно уплетая поданный прислугой завтрак и попивая слишком приторный чай.

Огромные окна в обрамлении легких нежно-розовых штор пропускали в зал достаточно солнечного света. Он теплым озером разливался по столовой, но большая часть концентрировалась в центре и притягивала взгляд к длинному столу на несколько персон. Однако занимала его сейчас только рыжеволосая девушка, которую я уже видела на приветственной церемонии и в зале советов.

Вокруг завтракающей участницы суетились горничные, собирая грязную посуду с уже пустующих мест. Видимо, все сегодня едят на скорую руку.

Я же неторопливо попивала чай, не понимая, что пропустила. В воздухе витало напряжение, чувствовалась общая суматоха. Но откуда все взялось, не знаю.

Покончив с завтраком, я еще какое-то время сидела в опустевшей столовой. Возвращаться в покои, где вчера на меня напал кем-то подосланный монстр, не горела желанием. Леона я избегаю. Так что чем теперь заняться, не имела ни малейшего представления.

Слуги унесли мою посуду и тоже куда-то пропали. Пустой зал нагонял тоску, и я решила здесь больше не задерживаться.

Коридоры замка оказались более оживленными. Из комнаты в комнату сновала прислуга, а на первом этаже я застала рабочих отдела управления. Пока нет Верховного, вся ответственность на них.

Поблуждав, как неприкаянная душа, среди погруженных в работу людей, я сбежала на улицу. Просто нашла случайную дверь, через которую по коридору, украшенному изгибами каменных арок, выпорхнула на задний двор.

Прикосновение к коже прохладного ветра как второе дыхание. Я набрала полную грудь воздуха, пахнущего травой, и настойчиво прогнала все мысли о том, что растения здесь — просто иллюзия.

Узкая, потонувшая меж зеленых озер высокой травы аллея уводила вглубь сада. Стебли вились вокруг редких скульптур из белого мрамора, мох дремал на отвесных гранях камней, а тонкие ветки раскидистых крон тянулись сверху крошечными ладошками-листиками.

Сад выглядел неопрятным, неухоженным и попросту диким. Но именно такой природы мне не хватало всю жизнь. Бурной и живой.

Вскоре дорожка вильнула за высокие кустарники, которые скрывали одинокую скамейку. Я свернула в тихое укрытие, но оказалась там не одна.

На узорной литой спинке сидела уже знакомая зеленая птичка. Пташка, будто узнав меня, прыгнула на тонких черных ножках и склонила переливчатую головку. Я улыбнулась, а яркая птица вдруг упорхнула за зеленую стену.

Мои брови хмуро стянулись к переносице. Я вернулась по тропинке, по которой пришла, и заметила пернатую спутницу на одном из камней аллеи. Чтобы не спугнуть ее, мне пришлось замереть в ожидании, но птичка, увидев меня, перелетела вперед и снова села посреди дорожки. Не раздумывая, я последовала за ней.

Это казалось забавной игрой, но едва я вошла во вкус, птичка взлетела и потерялась среди густых переплетенных крон.

— Всем лентяям привет! — раздался рядом знакомый тягучий голос.

Я вздрогнула от неожиданности, когда из увитой зеленью беседки выглянул Вейл. Он приветственно махнул мне рукой и, протянув ладонь, пригласил в тень постройки.

В его другой руке я заметила длинную кисть. За спиной мужчины красовался мольберт почти с человеческий рост. Удивительно живой лесной пейзаж цвел на холсте обилием красок и привлекал внимание множеством мелких деталей. На нарисованных пушистых ветках елей ютились птицы, по камням прыгал хрустальный ручеек…

Какая же талантливая работа!

— Доброе утро, — улыбнулась, поднимаясь по деревянным ступенькам. — А почему сразу лентяям-то?

— Потому что ты, как и я, отлыниваешь от подготовки к испытанию. — Вейл явно ожидал моей реакции, но натолкнулся на непробиваемое недоумение.

— Впервые слышу, — призналась честно и уселась на лавочку внутри беседки.

— Ну не вижу в этом ничего удивительного, — пожал плечами аристократ. Повернулся к своей картине, чуть склонил голову, будто что-то оценивая. Немного подумал и сделал короткий аккуратный мазок. — Амили, как бывшая помощница Верховного, в ответе за большую часть испытаний и за оповещение о них. А она на тебя сегодня крайне зла.

Я прыснула со смеху.

— Это почему? Я ее сегодня даже не видела.

— А вот она тебя, думаю, видела точно. Ари, ты в курсе сегодняшних новостей про отбор?

— Нет, но догадываюсь, о чем ты.

Похоже, слова Леона о следящих чарах оказались правдой и мы оба успели в эти сети попасться, когда вместе выходили из душа. Вдобавок не раз были в обнимку засняты журналистами, когда только прибыли в Центр. То была постановка, ведь Леон хотел помочь избежать репутации главной злюки и недотроги отбора. Однако теперь эти кадры заиграли по-новому, укрепив слухи и подлив масла в огонь сплетен.

Неприятно, но не смертельно. Было бы куда хуже, не знай я вовсе о следящей магии. Необдуманные поступки и слова могли нанести более серьезный удар, чем фото, где мы с Леоном вместе выходим из душа.

Я благодарна парню за то, что он предупредил о «шпионах», но не до конца верю, что Лев поможет от них полностью избавиться. Однако само знание уже крайне полезно. В голове родилась догадка, что вовсе не Леон сегодня был моим утренним гостем, а возможно, служанка с вестью. Но развить эту мысль не успела.

— Амили в гневе. Ты украла ее золотого мальчика, — заговорщически шепнул Вейл, склонившись ко мне.

— Это не так, я никого не крала. Зачем?

— Тем не менее парень к тебе тянется, — парировал мужчина, и я ощутила легкое смущение и жар, приливший к щекам.

— Мы на отборе, — отчеканила по привычке, — нельзя никому верить.

Вейл выгнул бровь и окинул меня недоверчивым взглядом. Затем он искренне рассмеялся и даже убрал в сторонку краски и кисть. Сел напротив меня, чуть подался вперед и произнес:

— Ари, поверь, из всех людей в этом чертовом замке единственный, за кого стоит держаться, это Леон.

Я задумчиво поджала губы и опустила глаза. Слова Вейла шокировали и неожиданно заставили душу метаться в сомнениях.

— А как же ты?

— Я? — Вейл удивленно отшатнулся, коснувшись пальцами пышного жабо. — Польщен твоим доверием, но не думаю, что буду особо ценным союзником, Ари. Мы с тобой кое-чем похожи. И здесь это делает нас далеко не самыми перспективными людьми.

Он хитро подмигнул, и я поняла, что Вейл тоже догадался: мне, как и ему, все равно, чем закончится отбор. Мы единственные, кто не готовится к грядущему испытанию. А я и вовсе не знаю ни задания, ни сроков.

— С нами все ясно, — отмахнулась я, и губы растянулись в ответной улыбке. — А Леон? Откуда ты знаешь, что он не играет? Вдруг вся его помощь просто прикрытие, чтобы втереться в доверие?

Вейл шумно вздохнул, и я заметила, что за его спиной на ветку села знакомая зеленая птичка.

— Я могу долго распинаться, доказывая, почему такая стратегия не имеет смысла. Но лучше скажу другое. Ари, я видел много людей и научился читать их мысли. Злобу, корысть, гордыню никогда не скроешь под идеальной маской, она всегда дает трещину. Настоящее лицо хотя бы временами проглядывает даже под самой умелой иллюзией. Как бы ни старалась Амили скрыть свою алчность — не выйдет. Как бы ты ни хотела казаться смелой и участливой — провал. А Леон…

— Золотой мальчик, — закончила я, умело скопировав наставительный тон Вейла.

Он глянул на меня с отцовским укором, но быстро изменился в лице. Качнул головой и едва заметно улыбнулся одними уголками губ.

— Я не заставляю тебя объединяться с ним. Просто не будь слишком строга к парню.

— Я не строга. Просто бдительна.

Аристократ понимающе кивнул.

— Хорошее качество. Но держи его в узде, иначе рискуешь свихнуться и остаться одна среди врагов. А их, поверь, и без того будет достаточно.

— Ты говоришь об отборе? — Что-то в его интонации насторожило, и я решила подтолкнуть Вейла, задав вопрос.

— Не только. Люди очень жестоки и часто нетерпимы. С такими держать лицо особенно важно, слабость развяжет им руки. Но всегда нужно убежище, где можно хотя бы ненадолго стать собой и запастись новыми силами для последующей борьбы. Иначе никак. Без поддержки человек увянет, как цветок без воды.

— Опять на Леона намекаешь? — грустно улыбнулась, поняв отсылку.

— Возможно, — уклончиво ответил мужчина, и я впервые заметила в зеленых глазах, обращенных к незаконченной картине, грустный блеск.

Я встала, чтобы получше рассмотреть холст. Внимательно изучила каждую мелкую деталь сумеречного пейзажа и прониклась искренним восхищением работой Вейла. Он остановился у меня за спиной, с гордостью любуясь своим творением.

— Твое убежище в искусстве?

— Ты даже не догадываешься, насколько права.

Вейл коснулся картины, и я вздрогнула, тихо ойкнув. Боялась, что краска размажется, что еще влажные мазки окажутся испорченными. Но тонкие пальцы мужчины будто утонули в картине.

— Хочешь попробовать? — спросил Вейл и, не дождавшись ответа, подтолкнул к холсту. Сам взял мою руку и поднес к границе между нашим миром и тем, что спрятан под красками.

Кончики пальцев нырнули вглубь искусственного мира. Их коснулась вечерняя прохлада, и что-то легонько пощекотало ладонь. Широко раскрытыми глазами я таращилась на автора невероятной картины, а он заливисто, совсем не по-мужски рассмеялся.

— Это ветка? — Мои пальцы нащупали шершавый тонкий прутик. Повела кончиками пальцев вдоль него, пока не ощутила гладкую и нежную поверхность. Листва.

Широко улыбнулась, не веря в происходящее, и нашла отражение своего счастья в сияющих восторгом глазах Вейла.

— Обязательно нарисую что-нибудь специально для тебя. Я частенько балую себя новыми локациями.

Улыбка на моих губах увяла, когда я поняла, насколько Вейл одинок. Он прячется в мире, который создает сам, потому что в этом не может добиться признания. Весь его кричащий яркий образ, демонстративное поведение, эксцентричность и жеманность — просто попытка быть замеченным.

Мне хотелось бы ошибиться. За недолгое знакомство с Вейлом я успела проникнуться симпатией к простому и добродушному человеку, который прячется за маской самовлюбленного на первый взгляд гордеца.

— Ты умеешь писать картины-порталы благодаря силе Верховного? — перевела разговор на другую тему, чувствуя накатывающую тоску.

— Нет, что ты, — отмахнулся Вейл. — Картины пишу давно, дома целая галерея. Обязательно приезжай после отбора, сама все увидишь.

В воздухе повисло невысказанное «когда вылетишь». Но я все равно искренне улыбнулась, принимая приглашение. Ни я, ни Вейл на отборе не задержимся, а мне даже возвращаться некуда. Теперь хоть какой-то план есть.

Еще одна зеленая птица, шелестя крыльями, опустилась рядом. В этот раз пташка села прямо на мольберт. Едва она сложила яркие крылья, в беседке показалась еще одна. Пернатая гостья сделала круг под крышей и села, зацепившись коготками за плечо Вейла.

— А вот это, Ари, мой талант Верховного.

— Иллюзии птиц? — с грустью вспомнила вчерашний спор с Леоном. Лев оказался прав, птицы ненастоящие.

— Это не иллюзии. Они — мои глаза и уши. И, знаешь, прямо сейчас они мне говорят, что мы не одни.

Я испуганно обернулась, но ничего не заметила. Густая поросль травы, сплетенные ветви неухоженных кустов и низкие кроны деревьев. Заброшенный сад, медленно превращающийся в лес. Но вокруг, кроме нас, — ни души.

— Никого не вижу. — Я озиралась по сторонам, но взгляд цеплялся лишь за маленьких зеленых птиц, помощниц Вейла, сидящих на ветках вокруг беседки.

Невольно вспомнила вчерашнее собрание и новость об убитой участнице. Липкий страх змеей скользнул от груди к горлу и обвил шею, мешая дышать.

Кто-то крадется в траве, а я даже не понимаю, с какой стороны.

— Смотри! — Вейл указал куда-то рядом с крышей беседки. Я наклонилась за ограждение и глянула вверх.

За веером листвы не сразу разглядела сидящее на ветке животное. Если бы не солнечные лучи, путающиеся в шерсти, что отливала золотом, даже не заметила бы таящееся под кроной существо.

Пытаясь получше разглядеть зверька, прищурилась и еще сильнее подалась вперед за ограждение. Вейл поймал меня за воротник и затащил обратно.

— Упадешь же, — хмуро свел брови он и вышел из беседки. Я шла за ним.

— Как его оттуда снять? — Я сокрушенно посмотрела на свою длинную юбку, понимая, что лезть за пушистым шпионом придется точно не мне.

— Для начала попробуем по-хорошему. Слезай! — обращаясь явно не ко мне, строго приказал Вейл. Его затея, как и следовало ожидать, успехом не увенчалась, а потому следующее указание он бросил уже мне: — Лови!

Даже обдумать ничего не успела, а ветка уже вздрогнула от магического порыва. Зверек цепко хватался за нее и даже выпустил когти, но удержаться все равно не смог.

Я метнулась вперед, чудом успела поймать найденыша и крепко прижала его к груди. Под светлой шерстью ощутила горячее дрожащее тельце. Я немного успокоилась и внимательно посмотрела на кроху.

С пушистой мордашки на меня глядели обрамленные темной шерстью золотые глаза с круглым зрачком. Над ними, будто бровки, находились симметричные овальные пятна коричневого окраса. По бокам широкого носа виднелись мелкие черные точки и выходящие из них тонкие усики. С черным треугольником рта контрастировал белоснежный пушок на подбородке.

В сгибе моего локтя покоился мягкий хвост-кисточка, а массивные лапы мирно лежали на светлом мехе живота. На концах широких пальцев я заметила спрятанные коготки. Однако животное было спокойно и нападать вроде не собиралось.

Взгляд зверя казался осмысленным, серьезным, а потому милое подергивание круглым ушком мнилось неким знаком благосклонности.

— И что нам с ним делать? — Обезоруженная симпатичным обликом зверька, я бросила умоляющий взгляд на Вейла, но тот мгновенно переложил всю ответственность на меня.

— Без понятия. Теперь это твоя головная боль. — Он картинно помахал перед собой руками, чем красноречиво дал понять — зверя даже не тронет.

— Это кто вообще? Кот? — снова бросила недоуменный взгляд на животное, мирно сидящее у меня на руках. С фауной в Приме все очень плохо, и даже домашние кошки большая редкость и изыск. Так что эта встреча — что-то совершенно невероятное.

Вейл хитро улыбнулся и пожал плечами.

— С этим вопросом ты прекрасно разберешься и без моей помощи.

Он поднялся в беседку, взял кисть и вновь принялся за работу. Я же тяжко вздохнула и, не отпуская звереныша, направилась обратно в замок. Нести его на руках оказалось тяжело, и я быстро выдохлась. Пришлось делать частые остановки, чтобы набраться сил. Короткими перебежками я все-таки добралась до своей комнаты.

Несколько человек заметили, как я тащу во дворец непонятно что, но ничего не возразили. Лишь проводили долгими удивленными взглядами.

Ну а что? Животное вполне может оказаться иллюзией. Но даже в таком случае не удивлюсь и не расстроюсь.

Пусть будет красивым обманом для души и сердца.

Едва я оказалась в своей комнате и за спиной тихо щелкнул замок, мой пушистый спутник сам спрыгнул с рук. Он передвигался бесшумно, изящно ступая мягкими лапами. Лопатки ходили на спине золотыми волнами, хвост плавным маятником заметал незримые следы.

Роскошное, грациозное животное. И точно не кот.

Я знала, что за зверя притащила домой, только вот вспомнить не могла. Вымерших и редких животных проходят в младших классах, и это не те сведения, которые станешь использовать ежедневно. Поэтому знания выцвели, потускнели, но не исчезли. Стоит просто немного напрячь извилины, и скрипучие шестеренки в голове снова зашевелятся.

Но я решила заняться этим немного позже. Сейчас же заглянула под крышку блюда, что стояло на комоде уже второй день. Не уверена, что это все еще можно есть, но и не знаю — нужно ли питаться иллюзиям? Ведь именно ею, скорее всего, является звереныш.

Я взяла кусочек хлеба, внешний вид которого недвусмысленно говорил о его не первой свежести, и положила перед пушистым гостем. Зверь даже нюхать угощение не стал и убежал за диван, где на полу плескалось озеро солнечного света.

— Ну что же так категорично? — разочарованно вздохнула я, всплеснув руками.

Подобрала с пола испорченный хлеб, а вместе с ним заодно бросила в блюдо другой накопившийся мелкий мусор. Обязательно нужно будет отдать служанке, пока под крышкой не зародилась новая жизнь.

За спиной раздался скребущий звук и тихое шипение, от которого внутри все перевернулось. Я испуганно обернулась, поднос выпал из рук и с лязгом ударился об пол. Я ринулась к своему маленькому гостю и спешно упала перед ним на колени. Тот будто растворялся в солнечном свете, выгибался в холке и выпускал темные коготки, пока я металась в страхе, не зная, что делать.

Буквально за несколько мгновений зверь обратился в золотые нити света, которые быстро сплелись в новую фигуру. Высокую, стройную и очень знакомую.

— Ари, — раздался усталый, но серьезный голос, — это львенок. Хищник. Он не стал бы есть хлеб. Тем более от него уже заметно разит плесенью.

А я все еще сидела на коленях и изумленными, широко распахнутыми глазами смотрела на возникшего передо мной Леона. Парень как ни в чем не бывало протянул мне руку и помог встать.

— Ну, — растерянный лепет сорвался с губ, — ну и где мой львенок?

Я действительно не понимала, что произошло. Глаза видели, что маленький лев обратился в человека, но вот разум принимать случившееся категорически отказывался.

Леон прыснул от смеха и, по-доброму улыбнувшись, сказал:

— Я твой львенок! — Он заметил мой недоуменный, на грани возмущения взгляд и тут же добавил: — Нашел свой талант Верховного.

— Ты оборотень? — недоверчиво спросила я.

— Похоже. Но сейчас не об этом.

В памяти яркой вспышкой пронеслись недавние слова Амили о видениях погибшей участницы. «Огненный лев». Так, кажется, она говорила? Выходит, дар не подвел Эрлиас и будущее показало ей Леона? Если так, то почему же чародейка предрекла силы конкурентов, но не сумела увидеть и избежать собственной смерти?

Взгляд Леона вдруг стал жестким, а улыбка превратилась в напряженную линию губ.

— Сильно дорожишь интерьером? — глядя сквозь меня, спросил парень. Я нахмурилась и скрестила руки на груди. К чему он клонит?

Чародей обвел гостиную прищуренными глазами и щелкнул пальцами. С десяток огней по всей комнате вспыхнули крошечными пожарами. Ручное пламя трепетало под торшером, над зеркалом, в углах, даже выжгло часть картины у двери и испепелило пушистую розовую подушку.

— Разговор настолько не терпит отлагательства? — язвительно бросила я, с тоской глядя на догорающую подушку. Магический огонь не перекинулся на другую мебель, лишь послушно уничтожил заданные магом мишени.

Очевидно, только что Леон уничтожил остатки следящей магии, но благодарить его я не спешила. У такого нетерпения должна быть причина, и что-то мне подсказывало: она мне не понравится.

— Ари, какого демона?! — игнорируя мой вопрос и недовольный вид, возмутился парень, а я испуганно отшатнулась. — Я думал, что-то стряслось!

— Я даже не знаю, о чем ты говоришь.

На его четко очерченных скулах дрожали желваки. Леон упер руки в боки, вскинул лицо к потолку и тяжело вздохнул.

— С утра принес завтрак, ты не открывала. Не нашел тебя на общем собрании, не видел в столовой. Поднялся к тебе снова, но за дверью — тишина. Я думал, что на тебя опять напали, а моя магия не помогла.

В груди что-то болезненно сжалось, и я ощутила укол совести. Сердце вопило: «Как ты можешь ему не верить?» Но разум по-прежнему оставался неприступен.

— Я отвергла твое предложение, Леон.

— Я ни словом о нем не напомнил.

Страшно поддаться и, поверив, проиграть. Слова Вейла о Леоне подлили масла в огонь, и теперь мне вдвойне сложнее оставаться черствой. Забота подкупает, а искреннее волнение, трепещущее в янтарных глазах, откликается в душе теплом.

Но страх быть обманутой слишком силен. Купиться на близость, повестись на заветное тепло, полететь мотыльком на свет и сгореть во лжи — я этого не хочу. Мы не в том месте, где друг к другу идут, распахнув объятия. И я не позволю вонзить мне в спину нож.

— Тогда зачем ходишь за мной по пятам? В чем твоя выгода? — крикнула в сердцах и сделала еще шаг прочь.

Янтарный блеск во взгляде Леона потускнел. Я со щемящей болью в груди отметила, как резко поник парень. Разочарование читалось в усталой линии плеч, в потемневшем, будто заострившемся лице и в голосе, что звучал тихо и хрипло:

— Моя выгода в том, чтобы ты была жива.

Сердце как будто остановилось, а в голове молниеносно родилась новая безумная догадка. Выходит, Леон боится обвинений? Если я вдруг пострадаю, большая часть подозрений падет именно на Леона, ведь наше тесное общение ни для кого не осталось тайной.

Не желая больше продолжать неприятный разговор, отвернулась и прикусила дрожащую губу. Все-таки игнорировать Леона было проще, когда я не сомневалась в своей правоте. Советы Вейла породили опасные метания души, которым все чаще хочется поддаться.

Леон нервно мерил шагами комнату у меня за спиной. Выглядел при этом он взволнованным и несколько потерянным — скулы напряжены, опущенный взгляд мрачен.

Ощущение вины душило меня, и я решилась заговорить первой.

— Почему не готовишься к испытанию? — пролепетала неловко, не глядя на Леона.

— Были более важные дела, — сухо отрезал парень. Немного помолчал, чуть успокоился и остановился напротив меня. — А ты? Я, конечно, помню, но каким правилам играешь. Но не настолько же демонстративно это нужно делать!

— А я ничего не знаю ни про задание, ни про дату его сдачи.

Между бровей парня залегла мрачная морщинка, но через несколько мгновений в глазах мелькнула искра понимания.

— Амили, — прорычал он под нос.

— Да ладно! — Я равнодушно отмахнулась, не испытывая к сопернице ни обиды, ни злости. Мне плевать, а ее дурная выходка вполне сыграла мне на руку. — Мне все равно тут не суждено задержаться.

— Да, я слышал твой разговор с Вейлом, — между делом бросил Леон, а я напряглась.

Это признание коробило и неприятно жгло стыдом и досадой. Мне не удалось скрыть осуждения, когда я с подозрением спросила:

— Ты подслушивал?

— Непроизвольно, — стушевавшись от моего перекошенного злостью лица и холодного тона, попытался оправдаться Леон. — Искал тебя, а…

— Ладно, — припечатала строго. — Просто скажи, как много ты слышал?

— Ничего такого, что мог бы использовать против тебя или Вейла.

Я заломила бровь и шумно втянула носом воздух, всем видом демонстрируя недовольство расплывчатым ответом. Хотелось бы продолжить допрос, но не могу. Нельзя же прямо в лоб бросить: «А ты, случайно, не слышал, как Вейл убеждал меня в твоей чистоте и непорочности?»

И зачем он за мной увязался? Не нужна мне ни помощь, ни защита. Я просто хочу уйти, не выдав себя и Аду.

А вот желания Леона для меня — загадка.

— Почему ты хочешь подставить Амили?

Выдержав мой цепкий взгляд, Леон медленно сократил расстояние между нами. Его внезапная холодная решимость пугала, и я едва сдержалась, чтобы не отступить. Приказав себе хотя бы играть смелость, вздернула подбородок и заглянула в янтарные глаза, оказавшиеся так невообразимо близко.

— Ты имеешь право спрашивать.

— Но… — уловила что-то в его интонации и догадалась, что сегодня секретничать точно не будем.

— Но прямо сейчас к тебе идут стилисты и костюмеры.

Я недоверчиво прищурилась и настороженно поинтересовалась:

— Это ты с чего решил?

Леон ответил без замешательства:

— Во-первых, потому что львиный слух позволяет. Во-вторых, сегодня в пять мы перед гостями и журналистами должны представить свою визитку. А сейчас уже полдень.

Так вот что за испытание сегодня! Не особо изобретательно и вполне ожидаемо, но без такого конкурса на отборе обойтись было нельзя.

— Пока, Ари. Был рад с тобой познакомиться.

Шелест шагов, щелчок закрывшейся двери. Но всего этого я не слышала.

Мысли о том, что уже сегодня мой последний день на отборе, накатили волной, и я поняла, как нелепо вела себя с Леоном.

Стыд и сожаление тяжело сдавили сердце. Пусть мы с ним не друзья, но не так должно было пройти наше прощание. Не на такой ноте расстаются с человеком, который не единожды спас тебе жизнь. Даже если он делал это в каких-то тайных целях.

Следуя порыву, я бегом помчалась к двери. Не знала, что скажу Леону, когда догоню его в коридоре, но была твердо уверена, что извиниться перед ним, выразить благодарность за помощь просто необходимо.

Не хочу терзаться сожалениями, когда сяду в поезд и навсегда покину Центр. Невысказанные слова надолго поселятся в сердце, а я хочу как можно скорее забыть эту гремучую смесь чувств, этот замок и отбор. Я просто хочу быть свободной.

Я впопыхах распахнула настежь дверь и чуть не снесла с ног группу людей, застывших на моем пороге. Пять пар испуганных, но заинтересованных глаз внимательно смотрели на мое потерянное лицо.

— А вот и наша девочка! Заждалась! — радостно протянула одна из стилисток. Не дожидаясь, пока приду в себя, она без приглашения ворвалась внутрь. За ней тут же гуськом забежали все остальные гости.

Я выглянула из-за двери, надеясь увидеть Леона, но его и след простыл. В это время мне на плечо легла чья-то рука.

— Мы придумали для тебя грандиозный образ! — прочирикала девушка, уводя меня в спальню. — Такой нежный, чувственный… Мечта!

На приготовления визажистов я смотрела сквозь туман мрачных мыслей. Вокруг туалетного столика уже раскинулся новый стол, полный каких-то тюбиков, палеток, коробочек, расчесок… Пара магических сфер повисла над потолком, излучая яркий холодный свет. На кровати цветастой горой возвышались новые наряды, сверкающие в искусственных лучах.

— Садись! — Меня почти насильно провели к креслу, которое, едва я на него села, приняло удобную для тела форму. Магия заставила мебель подстроиться под меня, а затем чуть подскочить вверх, чтобы прибывшим помощницам было удобнее колдовать над моей внешностью.

Две из них сразу же принялись за макияж и волосы, третья за ногти, а еще пара девиц готовила наряд и аксессуары. Девушки, увлеченные работой, любовно ворковали надо мной, то и дело осыпая комплиментами. Мне даже начало казаться, что за похвалу им доплатили, потому что восхищались стилистки каждой клеточкой моего тела.

И фигура у меня, оказывается, утонченная, а не худощавая и костлявая. И волосы необычные, а не цвета пепла или мышиной шерсти. А лицо — задумчивое и загадочное. А мне-то всегда казалось, что просто безразличное и усталое.

Очень быстро я выключилась, не слушая их пустую болтовню, закрыла глаза, но уснуть не сумела. На сердце почему-то было тревожно, и я не понимала, что гложет сильнее — неприятная сцена прощания или надежда ее исправить.

Не желая страдать от душевных терзаний и попыток разобраться в себе, пришла к внутреннему компромиссу: после представления участников у меня будет время объясниться с Леоном и поблагодарить его на прощанье.

Я поставила мысленную точку в этом вопросе, но ум неизбежно воспламенялся новыми переживаниями. Что будет на самом состязании? У меня нет ни малейшего плана, а проиграть хотелось бы с достоинством.

Но времени на раздумья больше нет. Мягкая кисточка вывела последний штрих на моем лице, а по коже головы прошел неприятный холодок заклинания закрепления прически. Девушки помогли мне встать и попросили взглянуть в зеркало. Стилистки, затаив дыхание, ждали моей оценки, пока я с интересом разглядывала отражение новой себя.

Мягкие локоны были собраны в высокий хвост с несколькими выпущенными прядками на висках. Легкая небрежность выглядела очень кстати и идеально вписывалась в мой образ. Я заметила на волосах редкие блестки, которые сочетались с мерцающими серыми тенями, которые у наружного края глаза перетекали в пепельно-розовый. Ресницы стали заметно длиннее и гуще, их красивый изгиб будто сделал глаза еще больше и ярче.

Мне нравилась девушка, которая смотрела из зеркала, но быть ею постоянно равносильно еще одному испытанию. Нежная, утонченная и невинная. Безупречная. Настоящая я проглядывала лишь в слегка растрепанной прическе. Все остальное — маска, которая мне не по размеру.

— Здорово, — натянуто улыбнулась я, чтобы порадовать стилисток, и они радостно приняли похвалу. Снова принялись осыпать комплиментами, утверждая, что лишь подчеркнули мою натуральную красоту и заслуга здесь исключительно природы.

Они суетливым вихрем подняли меня с кресла, помогли раздеться, что вызвало во мне прилив смущения и молчаливого негодования, а потом представили на выбор несколько нарядов. Платья, бесформенными тряпками валяясь на постели, казались безликими и никчемными. Никакое из них мне не приглянулось, но, чтобы не огорчать придворных мастериц и поскорее одеться, наугад выбрала одно.

Сев на фигуру, платье заиграло совершенно по-новому. Мне даже стало стыдно, что мысленно обзывала наряд тряпкой, ведь такую одежду редко увидишь даже на именитых персонах.

Лиф плотно облегал талию и грудь, к ключицам поднимался кружевной узор в виде стебельков с розовыми бутонами. Открытые плечи остро выступали над легкими и пышными рукавами-фонариками, под прозрачной тканью которых, словно подвешенные в воздухе, горели сотни крохотных искр. Осколки сверкающей небесной пыли были рассыпаны и по юбке, которая мягко обрисовывала бедра. Легкая и прозрачная розовая ткань кружилась вокруг талии в несколько слоев, первый из которых касался пола, а каждый следующий чуть поднимался над предыдущим спиралью. Юбка словно растворялась книзу и открывала взору легкие туфельки на небольшом каблучке.

— Пепел розы, — выдохнула одна из девушек, поправляя на мне тонкий пояс. — Вам очень идет этот цвет.

Зачарованно кивнула, любуясь отражением. Остальные платья даже мерить не стала, окончательно влюбившись в это. Жаль только, что в таком безупречном королевском наряде придется с оглушительным позором проиграть.

— Последний штрих…

Мне на голову опустили сияющую тиару. Холодные камни, что переливались внутри искрами звезд, меняли цвет с бледно-розового на небесно-голубой, подчеркивая и наряд, и цвет моих глаз.

Я бросила быстрый взгляд в зеркало, чтобы запомнить этот волшебный образ принцессы на один вечер. Такой красивой вижу себя в первый и последний раз.

В сопровождении своих взволнованных помощниц я вышла из комнаты и почти бегом проследовала за ними к месту сбора участников. Времени почти не осталось, а у меня до сих пор нет ни единой идеи, как проиграть с достоинством.

Во дворе царила суматоха. Почти каждый участник был окружен кучкой своих стилистов и помощников, которые носились вокруг претендентов, пользуясь последними минутами перед началом представления. Я заметила, как какой-то светловолосой девушке визажисты заново рисуют на щеках поплывший от слез узор переливающейся чешуи.

— У меня ничего не получится! — верещала девица, пока несчастные девушки бегали вокруг подопечной с кисточками и перламутровой краской.

Пышные наряды, прически-башни, рога, хвосты, чешуя… Все блестело, сияло в лучах уходящего солнца, и среди этого карнавала и суматохи высмотреть знакомое лицо оказалось непосильной задачей. Как найти здесь Леона?

— Ариадна!

Приторно-сладкий голос заставил меня скривиться. Я знала, кого увижу, когда обернусь.

Амили выглядела превосходно. Как бы я ни сгорала от неприязни к бывшей правой руке Верховного, не могла не признать, что ее стилисты постарались на славу.

Лиф, сделанный будто из металлических золотых пластин, имитировал броню. Жесткий материал безупречно подчеркивал изгибы талии и поддерживал пышную грудь. Эполеты на плечах украшены роскошными черными драгоценными камнями под цвет длинного подола.

Заметив мое немое восхищение, колдунья демонстративно уперла руку в бедро, вырисовывающееся под тонкой тканью, и гордо вздернула подбородок. Тугую косу от макушки до пояса Амили с надменным видом перекинула через плечо.

— Рада тебя видеть. — На губах, ровно очерченных темной помадой, нарисовалась лживая улыбка.

— Не могу сказать того же, — огрызнулась я, не желая вести пустых разговоров.

Но Амили так просто не отступила.

— Удивлена, что ты все-таки пришла, Тиль. Мы и не ждали, — с холодной вежливостью процедила брюнетка.

В глазах Амили сверкала насмешка, горело презрение, и это выдавало колдунью с головой. Нет никаких сомнений — это она подставила меня с испытанием. Точнее, думает, что подставила. На деле я и не планировала сражаться, а лишь надеялась уйти без шума, скандала и желательно позора.

Нас прервал звонкий, хорошо поставленный голос организатора, который попросил посторонних покинуть площадку. Схлынувшая волна народа отступила к замку, и я наконец-то увидела Леона.

Он стоял на другом конце площади, вымощенной темным камнем, и угрюмо смотрел себе под ноги. Каштановые волосы зачесаны назад. Темный костюм-тройка с иголочки идеально подчеркивал стройную фигуру мага. Леон выглядел превосходно. Настолько, что у меня перехватило дыхание, а тоска и горечь с новой силой обожгли грудь.

Амили заметила мой взгляд, и когда уже знакомый голос руководителя попросил собраться группами, специально толкнула меня плечом, проходя мимо. Колдунья даже не обернулась и уверенной походкой приблизилась к Леону. Парень приветственно кивнул Амили и еще одной рыжеволосой участнице, а затем они втроем куда-то удалились.

Вслед за ними двинулись остальные участники, разбившись на такие же маленькие группы. Я испуганно огляделась, ища хоть в ком-то поддержки, и сразу же нашла ее в лице Вейла.

— Всем лентяям привет! — Знакомые слова, вальяжная улыбка и новый экстравагантный наряд в зеленых тонах.

Я не смогла сдержать ответной усмешки и присела в шутливом реверансе. Вейл со смехом поклонился мне, и мы под руку направились за другими претендентами.

— Из-за чертовой Амили я даже не знаю, что делать, — тихо буркнула я так, чтобы слышал только Вейл.

— Нас разбили на стихийные подгруппы знаков для эффектного появления перед зрителями. Шоу зодиака, сама понимаешь… — Вейл неопределенно взмахнул рукой. — Поэтому сейчас ты, я и вон тот неприятный человек идем на пирс к нашему судну.

Я осторожно обернулась через плечо, чтобы разглядеть третьего спутника. Внешность у него действительно отталкивающая: одутловатый, раскрасневшийся из-за тесного сюртука, под нависшими веками блестят зерна глаз. Темные длинные волосы мужчины уложены в форме двух витых рогов, и вкупе с выступающими резцами выглядело это крайне комично и нелепо.

— Ари, на тебе лица нет, — сочувственно заметил Вейл, когда мы отстали от делегации претендентов. — И что-то мне подсказывает, это не из-за нашего безвкусного товарища.

— Ну, зато мы на его фоне просто сияем, — отшутилась я, а сама вновь вспомнила последний разговор с Леоном и все грубые слова, что незаслуженно бросила в адрес чародея.

— И не поспоришь. Ты сегодня просто принцесса! — Я благодарно улыбнулась, принимая комплимент. А Вейл выразительно добавил: — У каждой принцессы должен быть принц.

Я многозначительно кивнула на свою руку, что покоилась на сгибе локтя Вейла.

— Сегодняшний бал я проведу в вашем обществе, сир, — наигранно растянула последнее слово и спешно присела в крайне уродливом реверансе.

— Ты умеешь притвориться глупышкой, — хохотнул Телец, ведя меня по дорожке к пирсу.

Остальные участники шли далеко впереди, и даже наш стихийный товарищ давно умчался к остальным командам.

— Ну я просто знаю, к чему ты снова клонишь. Это пустой разговор.

— Как и ваша ссора, — с видом знатока заключил мужчина, и я догадалась, что пташки донесли Вейлу все подробности нашей с Леоном перепалки.

Я недовольно поморщилась, повела плечом и закатила глаза.

— Никаких тайн! У этого замка есть глаза и уши.

— И парочка лишних рук, — шепотом произнес Вейл. — Похищено несколько артефактов. Будь осторожна.

Я вскинула на него изумленный взгляд, но Вейл приложил к тонким губам палец и едва заметно качнул головой.

Запретная информация, которая никогда не всплывет в прессе. Она не должна стать известной даже участникам отбора. Ни у кого не должно быть сомнений во власти и ее защите. А тут прямо из замка выкрали какие-то наверняка очень серьезные артефакты…

— Пташки? — глядя перед собой, бросила ничего не значащее для посторонних ушей слово.

— Да.

— Видел?

— Нет. Слухи.

До пирса оставалось совсем недалеко, и оставшуюся часть пути мы прошли молча.

Там, где изгиб реки глубокой петлей вдается в берег, мы увидели причал. Я заметила четыре совершенно разных декоративных судна, каждое стилизовано под определенную стихию.

— Быстрее, быстрее! — торопил участников стоящий у причала мужчина. Он обвел тревожным взглядом прибывших магов и сверился с каким-то списком, который судорожно сжимал в пальцах. — Все здесь? Все. Тогда прошу ко мне…

Он назвал тройку первых имен, и чародеи, одетые преимущественно в синее и голубое, поднялись на борт первого крохотного корабля. Судно напоминало открытую ракушку, внутри вместо кресел белели крупные жемчужные бусины.

Светловолосая девушка в бледно-голубом обтягивающем платье заняла центральную часть судна. Восстановленная визажистами чешуя на лице чародейки идеально повторяла глубокий синий цвет речной воды. Блестящая юбка плотно облегала бедра и, спускаясь ниже середины голеней, свободно струилась, создавая иллюзию сказочного хвоста морского существа.

Я мысленно дала колдунье прозвище — Русалка.

В следующую лодку взошли участники, на шоу представляющие огненную стихию. Рыжая колдунья со взвесью звездной пыли на волосах, закрученных в два изогнутых рога, Амили и Леон. Парень даже по сторонам не смотрел. В покорном молчании занял пьедестал, полыхающий иллюзией ярко-красного пламени.

В груди щемящей болью отозвалась тоска. Ее острые когти скребли изнутри, словно что-то просилось наружу и рвалось вслед удаляющейся по реке огненной платформе.

Еще никогда голос совести не был столь явственным. Желания, идущие вразрез с логикой, глубоко впились шипами в душу, и так просто мне от них уже не избавиться.

На пирсе нас осталось пятеро: моя тройка и еще два представителя воздушной стихии. Нечетное число участников болезненным уколом напомнило о гибели претендентки. Пульс участился, ладони вспотели. Меня одолевал страх, которому не могла сейчас дать волю. Поэтому взяла себя в руки, старательно отогнала дурные мысли и постаралась отвлечься, разглядывая костюмы чародеев.

Взгляд упал на плащ, льющийся по спине одного из оставшихся на пирсе участников. Ткань будто была соткана из каскадов воды, которые срывались с широких плеч.

Почувствовав взгляд, парень обернулся, и мои глаза столкнулись с непроницаемым льдом. Память быстро подсказала имя мага и оживила в воспоминаниях нашу первую встречу. Волосы на затылке встали дыбом. Отстраненный и пугающий, Дерек излучал непоколебимую уверенность. В нем не чувствовалось ни страха, ни волнения, лишь холодный расчет.

Сердце будто стиснули ледяные пальцы, и я спешно отвернулась. Понять природу обуревающих меня эмоций я была не в силах. Откуда эти чувства, живущие в глубине души? Почему испытываю необъяснимый страх и трепет перед Дереком, ничего о нем не зная?

С губ сорвался облегченный вздох, когда мою тройку вызвали к следующему судну. Оно более остальных походило на яхту или катер, а основной акцент в украшениях был сделан на цветы и зелень. Простенько, но такое оформление теплом отозвалось в сердце. Я люблю лес и искренне надеюсь, что однажды природа вдохнет в него настоящую жизнь.

Моя тройка быстро заняла свои места, и наше судно, мягко покачиваясь, тронулось вслед за первыми двумя группами участников. Мы миновали излучину реки, огибающей территорию замка. Искусственный лес, редея, уступил место высоким иглам многоэтажных стеклянных зданий. Уже отсюда слышались овации и музыка, виднелись цветные огни и взметающиеся искры фейерверков.

Я набрала полную грудь воздуха и сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь в руках. План не менялся — я пришла, чтобы проиграть. Однако не подозревала, что даже известный исход окажется столь волнительным.

Отбор для меня закончится сегодня.

Я никогда не видела столько людей.

Стеклянные мосты в несколько этажей были перекинуты над рекой, полные народа, они едва не трещали от многотысячной толпы. Зрители нависали над перилами, сидели друг у друга на плечах, а некоторые, особенно бесстрашные и состоятельные, занимали подвешенные под балками прозрачные кабины. Набережные полны, в окнах и на балконах зданий масса народу.

Смеркалось, и проекции на стенах и небосклоне выглядели особенно ярко. И всюду наши изображения.

Масштаб праздника поражал настолько, что захватывало дух, и я забыла, что нужно улыбаться народу и перед камерами. Затаив дыхание и крепко вцепившись в перила, я разглядывала невероятный и сверкающий новый мир.

Цветные взрывы искр озаряли небо и отражались в воде и зеркальных стенах. Крошечные сияющие огоньки, выпущенные в небо, с грохотом обращались во всполохи блистающих лент, что сверкающей пылью оседали на воду. Река сияла мелкой россыпью звезд. Четыре наших корабля плыли будто по Млечному Пути.

— Готовься, Аричка… — Вейл ободряюще стиснул мое плечо.

Готовиться к чему?

Вопрос не успел сорваться с губ. Все произошло быстро, ярко.

Первая волна подняла все четыре судна и на огромной скорости понесла между берегов. Я каждой клеточкой тела ощутила присутствие огромного количества магии, от которой едва не искрил воздух.

Река покрылась острыми, светящимися изнутри гребнями, на огромной высоте которых на своих палубах стояли участники. Я звонко вскрикнула, когда новая волна подхватила наш корабль. Устоять на ногах удалось лишь благодаря Вейлу.

— Тише, маленькая, — успокаивал мужчина. — Это не ураган, а магия. Мы не разобьемся.

Я впилась побелевшими пальцами в перила и случайно сорвала несколько декоративных лиан. К моему стыду, я была единственной, кто едва не упал в воду и с трудом сдерживал крик. Остальные участники держались очень достойно. Похоже, я пропустила не только собрание, но и тренировку.

Каждый раз, когда мы проплывали под мостами, к нам тянулись руки, а крики толпы, которую окатывало холодной речной водой, становились громче.

— Видишь вон тот причал? — Вейл длинным зеленым ногтем указал в сторону стремительно приближающегося берега.

— Сложно не заметить, — проблеяла я. — Не платформа, а цветастый маяк.

Вейл звонко, восторженно рассмеялся, а мой страх чуть отступил.

Искусственный шторм постепенно стих, волны разгладились, и мы плавно приблизились к празднично украшенному пирсу, где участникам по очереди помогали выбраться из декоративных лодок. Я хмуро проследила, как из своей ракушки вышла Русалка. Блондинка широко улыбнулась и, купаясь в свете софитов и ярких вспышках камер, двинулась вперед по ковровой дорожке.

— Понятия не имею, что делать дальше! — Пока наша зеленая посудина ждала очереди к причалу, я снова впала в меланхолию.

— Нет ничего ужасного в импровизации, — с видом знатока успокоил Вейл.

— Да, но это если ты что-то умеешь. Я не умею ничего. Не умею колдовать. Быть милой тоже не умею.

— Тогда остается только быть собой, — пожав плечами, изрек Вейл.

Я грустно глянула за борт и наклонилась к воде. Безупречное, почти кукольное лицо смотрело из темного зеркала с тоской. Разве это я?

Повинуясь мгновенному порыву, тыльной стороной ладони я стерла слой косметики на виске. На коже сразу же проступила длинная, еще покрытая красной коркой рана. Всего лишь шрам, а с меня будто сдули толстый слой пыли, что прятал истинное лицо. Нет больше мнимой безупречности и приторной нежности.

Эта крохотная деталь заново вдохнула в меня жизнь.

Задумавшись, даже не заметила, как мы подплыли к причалу. Как в тумане увидела протянутую руку, оперлась на нее и, подхватив юбку, ступила на сушу.

— Спасибо, — едва слышно слетели слова с пересохших губ.

— Не за что.

Опешив от знакомого голоса, быстро вскинула широко распахнутые глаза. Губы Леона сложились в печальную улыбку, от которой сердце в груди болезненно екнуло. Все слова благодарности, которые хотела сказать парню, будто растворились в безумной тоске его глубоких глаз. Он знает, что сегодня наша последняя встреча.

— Леон, — кусая губу, начала я, — можно с тобой поговорить?

— Сейчас? — Он шел рядом со мной вдоль узкого коридора между собравшимися зеваками. Снова вспышки камер, журналисты, чрезмерное, навязчивое внимание…

Леон бросил на меня быстрый взгляд, от которого по коже поползли колючие мурашки. Казалось, он и так понимает, что хочу ему сказать. Понимает, но все равно готов слушать. Потому что другого шанса больше не будет.

— Я тебе очень признательна. — Голос дрогнул, а от мелькающих искр и вспышек поплыло в глазах. — Хотя на первый взгляд так, наверное, не скажешь.

— Нет, что ты, — усмехнувшись, съязвил он, — Ари, ты само очарование. Особенно эта твоя чудесная манера всюду искать подвох и спрашивать, в чем моя выгода.

Я шумно втянула носом воздух и хмуро покосилась на парня.

— Вообще-то именно из-за этой чудесной манеры я здесь…

— Поняла все-таки, в чем моя выгода? — Он будто издевался за все обиды, которые ему нанесла. Самодовольная усмешка не сходила с мягких губ, но в глазах по-прежнему была видна глубокая тоска.

С укоризной глянула на него, но тоже не сумела скрыть боль во взгляде и быстро отвернулась. Глаза защипало. Сейчас, когда моя игра окончена, а мысли не затуманены болезненным недоверием и чрезмерной осторожностью, я поняла, насколько была глупа.

— Спасибо, что выручал меня, спасал и лечил, — понурив взор, произнесла самые правильные слова. — Прости, что не ценила твою искренность и постоянно подозревала.

Леон по-дружески обнял меня за плечи и, чтобы никто не смог подслушать, шепнул:

— И ты прости меня, Ари. Я не хотел тебя пугать.

Дыхание парня жаром опалило шею, а его губы в случайном жесте чуть скользнули по мочке уха. Я вздрогнула, чувствуя, как по телу раскатывается лава, но сделала вид, будто ничего не произошло.

Слова Леона отозвались в душе радостным облегчением. Тугая лента, стягивающая сердце, вдруг спала. Но вместо мук совести пришло иное чувство — горечь прощания.

Развилка дорожки поставила точку в этой беседе, что стала последним аккордом короткого знакомства с Леоном. Сначала я не поняла, что вместе со Львом дальше идти не могу, ведь ложа огненных для меня закрыта. Сделала несколько шагов вслед за Леоном, но меня за локоть спешно поймал Вейл, который все это время шел позади.

— Аричка, мне жаль, но нам не сюда.

На лице мужчины читалось искреннее сожаление. Вейл так же, как и я, понимал, что другого шанса поговорить с Леоном у меня может и не быть. Но и нарушать распланированное шоу я не могла.

Вместе с Вейлом и еще одним участником, имени которого не знала, мы поднялись на выделенную нам платформу, раскинувшуюся позади основной сцены. Отсюда нас не видно зрителям из-за магической завесы, но мы свободно можем наблюдать за всем, что происходит на сцене и площади.

— Готов поспорить, вся эта мишура с отдельными кулисами для разных стихий — идея Амили.

Вейл вальяжно опустился на диван и лениво покосился на сцену, где скакали акробаты. Я же глянула туда, где должен был сидеть Леон, и грустно вздохнула.

— У нее слишком много власти в этом отборе. Учитывая, что она, вообще-то, участница, — скривилась я.

— Амили была правой рукой прошлого Верховного, — пожал плечами Вейл. — Не удивлюсь, если она же станет следующим.

Вокруг сверкали софиты, взрывались фейерверки, гремела музыка. Мое отвратительное настроение совершенно не соответствовало такой праздничной атмосфере, а от всеобщего веселья становилось только еще хуже.

Я пустым взглядом смотрела на сцену, где разворачивалось представление, а сама с сожалением вспоминала предложение Леона: пройти на отборе как можно дальше и отдать свою часть силы кому-то так, чтобы создать перевес не в пользу Амили.

Что ж, я начинаю понимать парня, хоть и не знаю его мотивов.

Может, Амили и имеет опыт в управлении и знает, что такое власть, но она сделала из своего положения козырь. Амили уже вертит правилами отбора так, как угодно только ей. Сначала она не предупреждает меня об испытании, а это явный билет на вылет, потом эти дурацкие отдельные кулисы… Уж не знаю, для чего это колдунье, но мне она все равно смогла насолить: отняла шанс последний раз по-человечески поговорить и попрощаться с Леоном.

Закипая от злости, поймала себя на мысли: будь я и правда носителем части силы Верховного, приняла бы предложение Леона и сражалась бы не за победу, а против Амили.

— Пойду задам им всем планку, — с явной насмешкой произнес Вейл и поднялся с дивана. Не составило труда догадаться, что маг палец о палец не ударил, чтобы подготовиться к испытанию.

Я ответила на лукавую улыбку друга и краем глаза заметила настороженный взгляд нашего спутника. За весь вечер он и слова не произнес. Только сидит в своем углу, делает вид, будто не слушает, и косо поглядывает. От него так и разит надменностью. Мерзкий тип.

Но одно радует: колдун рядом со мной и Вейлом чувствует себя не в своей тарелке — среди горбатых ровная спина считается уродством. Вот и этот маг, кажется, оказался слишком серьезным и ответственным для нашего с Вейлом кружка лентяев.

В тот момент, когда на сцене объявили начало испытаний, Вейл уже исчез в коридоре. Толпа взревела, и под бурные овации ведущие представили первого претендента на место Верховного.

Телец появился на сцене, аплодируя сам себе. Я добродушно рассмеялась, с интересом наблюдая за происходящим с высоты своего балкона. Площадь, набитая людьми, стихла. Все замерли в ожидании предстоящего зрелища. Вдоволь насладившись предвкушением публики, Вейл своим выступлением открыл отбор.

Чародей раскинул руки и молча поклонился, и я заметила, как из-под пышных рукавов выпорхнули десятки знакомых зеленых птиц. Пташки облетели сцену, замерли на ступенях и на металлических прутьях декоративных скульптур, а потом запели.

Несмотря на то что в маленькой комнатке был экран, проецирующий все главные события, я вихрем слетела с дивана и встала у самого края ложи. Хотелось все видеть в подробностях собственными глазами.

Я никогда не слышала, как поют птицы. И пусть это все иллюзия, сердце трепетало от каждой ноты.

Заливистые звуки легкой мелодии вдруг разбавил низкий, тягучий голос Вейла. Правда, он кое-где фальшивил, и на увеличенных проекциях толпы я даже успела заметить несколько недовольных лиц. Видимо, неумелое пение Тельца оскорбило чью-то тонкую натуру. Но не меня.

Он пел легко, беззаботно, будто не замечая недовольства зрителей. Его не волновало отсутствие слуха или срывавшийся иногда голос. Вейл пел для себя, и даже слова выбранной песни это подтверждали.

«Я хочу быть свободным». Эта строка повторялась из куплета в куплет. Слова перекатывались мягкими волнами, а потом взрывались быстрыми и громкими всплесками. Легкий мотив быстро запоминался, и я сама не заметила, как начала притопывать в такт простой мелодии.

Когда песня закончилась, Вейл откланялся и поднялся на открытый балкон над сценой. Он первый оказался в ложе, предназначенной для выступивших участников. Мужчина развалился в кресле и картинно подпер голову так, что указательный и средний палец касались виска. По самодовольному лицу сквозила улыбка, и я поняла, что Вейлу нравится произведенный им эффект.

На самом деле с трудом верилось, что к этому номеру маг не готовился. Но такие мысли мгновенно испарились, когда на всеобщее обозрение вышел следующий претендент.

С появлением на высокой сцене Русалки декорации преобразились сами собой. Портьеры за спиной девушки превратились в водопады, цветы по краям сцены — в морскую пену. Лестницы казались слепленными из песка и плоской гальки, а балкон, где уже сидел Вейл, обратился в ракушку.

По толпе пронесся шепот одобрения и восхищения, а когда вся сцена превратилась в дрожащую волну, люди взорвались овациями. Русалка пела, танцуя на гребне иллюзорной волны. Платье девушки блестело в софитах, и казалось, будто оно тоже соткано из воды. Изумительное, завораживающее зрелище. А кульминация номера и вовсе заставила каждого вздрогнуть.

Исполнив последний куплет, хрупкая девушка вскинула над головой руки и в одно мгновение рассыпалась морской пеной. Над площадью, полной магов, повисла гробовая тишина. Люди в суматохе подались вперед, стремясь найти хотя бы след пропавшей чародейки.

Спустя несколько секунд напряженной тишины толпа разразилась восторженными криками — из воды, из которой будто состояла сцена, вдруг поднялась неестественно тонкая, высокая волна. Она росла, меняла форму и вскоре обрела человеческие черты. Пена обратилась в светлые волосы, льющиеся на хрупкие плечи, а вода материализовалась в уже знакомую фигуру.

Я даже не заметила, что все это время стояла с открытым ртом. Русалка, прекрасно понимая, какое впечатление произвела, с широкой улыбкой поднялась на балкон к Вейлу. Зачарованные декорации моря медленно растаяли.

У меня не осталось никаких сомнений — Русалка представила всем свой талант, полученный вместе с силой Верховного. Однако она, как потенциальная правительница, ни слова не сказала о себе или планах на Приму. Или все это шоу изначально было задумано для демонстрации дара? Неужели все участники уже успели его обнаружить и подчинить? Да и захотят ли прилюдно раскрывать главный козырь?

Я искала на экранах Вейла, но все они как один показывали Русалку или повтор ее блистательного выступления. Тельца удалось разглядеть, лишь когда девушка проходила мимо него, чтобы занять свое место на балконе. В эти несколько мгновений я успела увидеть на лице друга полнейшее безразличие и все ту же спокойную улыбку.

— Почему еще не бежишь на сцену?

Сухой голос из угла комнаты раздался настолько неожиданно, что я вздрогнула. Уже и забыла, что в этом зале ожидания сижу не одна.

— А почему должна? — Выгнув бровь, я обернулась к мерзкому типу. Он сидел, устало прикрыв глаза.

Мужчина что-то раздраженно буркнул под нос и очень медленно поднял опухшие веки, блестящие от пота.

— Потому что ты выступаешь следующая. — Темные глаза сверкнули от плохо сдерживаемого презрения.

Я охнула. Нехотя бросила магу слова благодарности и поспешила по тому же пути, по которому еще совсем недавно уходил Вейл. Мой мрачный собеседник не соврал: на извилистом пути к сцене я встретила организаторов, которые, поторапливая меня, подсказывали дорогу. Откуда-то сверху лилась музыка, гремели овации. А затем ведущий объявил следующего претендента. Меня.

Вязкий страх сковал тело, а сердце кусочком льда опустилось в желудок. На негнущихся ногах я направилась к сцене, не имея ни единой идеи о том, что буду делать. В горле пересохло, мысли сплелись в неразборчивый ком.

Я медленно, стараясь казаться спокойной, поднялась по ступеням. Но всю напускную уверенность как ветром сдуло, когда глазам открылся целый океан людей, бушующий под сценой. Тысячи глаз были устремлены на меня. От страха лица незнакомцев теряли очертания и постепенно слились в неразборчивую живую массу.

Вопреки ожиданиям, мое появление не сопровождалось ни музыкой, ни декорациями. Только редкие аплодисменты и гулкий цокот каблуков. Я почти слышала злорадный смех Амили — ее выходка сошла с рук и лишила меня любого шанса на дальнейшее пребывание во дворце Верховного. Даже Вейл сумел сымпровизировать, имея лишь минимальные знания о мероприятии. А мне остается только позориться и… забалтывать толпу. А что еще делать, когда особых талантов не имеешь, и даже магия тебе не покорна?

Сквозь туман бушующих эмоций я заметила небольшой помост, высящийся у самого края сцены. Неуверенно заняла его и, чувствуя, что голос осип от волнения, откашлялась. Этот неприятный звук, усиленный с помощью магии, моментально разнесся по всей площади. На небоскребах, высящихся по периметру, и небесных проекциях я заметила свое лицо: испуганное, бледное, с длинным шрамом на правом виске и скуле. Тем самым шрамом, который я получила в день, когда от Окраин остались только руины.

Воспоминания моментально помогли прийти в себя, а в груди разгорелось пламя надежды. Мое участие в отборе не будет напрасным. Я заставлю людей вспомнить, что в мире есть вещи более важные, чем напускное веселье и глупые шоу. Магия — не игрушка для аристократов, а ресурс, от которого зависит судьба человечества.

Почему они этого не понимают?!

— Окраины, — набрав полную грудь воздуха, начала я, — нуждаются в нашей помощи. Целый район сровнялся с землей, и я…

Слова резко обратились в крик, когда лодыжку ужалила острая боль. Мышцы рвались под натиском незримого лезвия, которое проникало вглубь, вгрызалось в плоть и рассекало связки, державшие кости. Холод стремительно сменился жаром. Кровь залила подол и розовые туфли. Ноги подкосились, и я, не сумев устоять, упала вперед.

Вопль ужаса застыл в горле, когда я поняла, что лечу со сцены высотой в несколько этажей, а ближайшие люди — за ограждением и не смогут прийти на помощь вовремя. Все внутри превратилось в лед, а мой визг, усиленный магией, пронзил Центр.

Тело с глухим треском соприкоснулось с каменной кладкой. Я услышала чей-то крик и испуганные рыдания. Через застилающий глаза туман увидела, как толпа в панике отхлынула назад. Оглушенная болью, не могла сопротивляться слабости и стремительно теряла контроль над собой. Веки безвольно опустились, и я отключилась.

Я проснулась, ощущая ломоту во всем теле и тяжесть, что приковывала к постели. Голова будто налилась металлом, череп распирало изнутри. Морщась, я поднялась на подушках и часто заморгала, пытаясь понять, где нахожусь.

Комната перед глазами кружилась, предметы двоились и, заметно дрожа, накладывались друг на друга и снова сходились в настоящую картинку. Стоило чуть повернуть голову, мир опять расщеплялся на множество копий, а через время стягивался в одну. Медленно, чтобы не поймать новый приступ тошноты от головокружения, я обвела комнату взглядом.

Светлая, незнакомая мне спальня нежилась в солнечных лучах. Непонятно только, в утренних или вечерних? В кресле рядом с кроватью спал парень. Его руки покоились на подлокотниках. Грудь под белой, смятой во сне рубашкой, медленно вздымалась при каждом вздохе. Голова была запрокинута назад и чуть повернута в сторону. Я не видела лица, но точно знала, кто стережет мой сон.

— Леон! — тихо позвала я и придвинулась ближе к краю. Слабой рукой коснулась локтя парня, и тот, вздрогнув, проснулся.

Вихры каштановых волос торчали в разные стороны. На лице остались полосы — отпечатки от кресла, к которому парень прижимался во сне щекой, уже покрывшейся едва заметной щетиной. Чародей моргнул, прогоняя остатки сонливости, и в медовых глазах заплескалось волнение вперемешку с изумлением и тихим восторгом.

— Ого, ты меня помнишь, — хрипло прошептал он, и широкие брови в удивлении поползли на лоб.

— А почему я должна тебя забыть?

Пока Леон внимательно всматривался в мое лицо, я сконцентрировалась на его глазах. Цеплялась за яркие янтарные озерца, как за спасительную соломинку, чтобы снова не провалиться в болото забытья. Боялась, что комната вновь начнет водить хоровод, а я опять потеряю контроль над телом и отключусь.

— Ари, — аккуратно начал Леон и склонился ко мне, сильно сократив расстояние между нашими лицами. Голова закружилась сильнее прежнего, в лицо ударил жар, но отстраняться не стала. — Ты помнишь, что случилось?

Конечно, помню. Хотелось бы верить, что случившееся на церемонии открытия — кошмарный сон. Но тело горит изнутри, кости ломит от боли, и я чувствую себя так, будто меня заново собрали по кусочкам. Это достаточное доказательство. Мне не приснилось.

— Я упала со сцены…

По телу расползся холод, меня мелко затрясло. Глаза наполнились слезами, и я спешно смахнула их тыльной стороной ладони. Это простое движение далось адским трудом, и из груди вырвался дрожащий всхлип.

Насколько же сильно пострадало мое тело? Я прикусила дрожащую губу, чтобы спрятать от Леона вновь нахлынувший страх, но мои страдания не укрылись от цепкого взгляда Льва.

Он осторожно, словно боясь повредить и без того израненное тело, накрыл мою руку своей и крепко, но аккуратно сжал похолодевшие пальцы.

— Меня хотели убить? Так же, как убили другую участницу?

Отчаяние билось внутри ледяными волнами, оковы страха сдавливали легкие, мешая дышать. Горячие соленые капли катились по бледным щекам, щекотали сухие губы и срывались с дрожащего подбородка. Я, стыдясь слез, поспешно принялась их утирать, но Леон вдруг притянул меня к себе.

— Нет, Ари, — успокаивал мои рыдания он. Гладил по волосам, убаюкивая. — Поверь, никто не пытался тебя убить.

Напуганная, я сильнее прижалась к Леону. Он с ногами забрался на кровать и лег рядом, не выпуская из крепких объятий. Гладил по плечам и спине, помогая унять дрожь.

— Почему ты так думаешь? — с недоверием проговорила я. Голос предательски дрожал, слезы застилали глаза.

— Потому что заклинание направили в ногу. Хотели бы убить — стреляли бы в грудь или сразу в голову. Столь мощное заклятие не оставило бы тебе шансов.

Сердце объяло морозной коркой. Холодная капелька пота скользнула вдоль позвоночника. Справившись с душащим комом в горле, я произнесла:

— Может, убийца хотел обыграть все как несчастный случай. Не устояла на сцене. Упала. Разбилась.

— Нет! — Леон утер слезы с моей щеки и заправил серый локон за ухо. — Вероятность погибнуть, упав с такой высоты, крайне мала.

Направив внутренний взор вглубь воспоминаний, я снова прожила те страшные мгновения. Перед глазами отчетливо стоял стремительно приближающийся камень мощеной площади. В вечер открытия мне казалось, что лечу с огромной высоты.

— Ты была напугана, — напомнил Леон, когда я поделилась с ним своими мыслями. — На деле же самое страшное, что могло произойти при неудачном падении, — перелом позвоночника, ушиб мозга или сотрясение. Как раз последнее и еще несколько переломов — твой случай.

Тогда понятно, почему Леон спрашивал о том, что я помню. Сейчас я еще не до конца пришла в себя, но в памяти вполне могут обнаружиться пробелы.

— Почему я не в лазарете? — Я снова обвела взглядом комнату, ни капли не похожую на больничное помещение.

— Потому что ты в моих покоях. Я заразился твоим недоверием к людям, — грустно улыбнулся Леон. Его теплая ладонь невесомо легла на мою голову, пальцы осторожно нырнули в пепельные пряди.

— А как же врачи? Лечение?

— Я сам без пяти минут доктор, — отмахнулся парень. — И здесь я хотя бы уверен, что ты под защитой.

Леон, почувствовав, что мой страх схлынул, чуть отстранился. Во мне неожиданно взыграло разочарование, но снова прильнуть к парню себе не позволила.

— Сколько я спала?

— Четыре дня, — спокойно произнес маг, и я в беззвучном изумлении уронила челюсть. — Больше всего проблем было с головой и раненой ногой. Заклинание прошло насквозь, раздробило нижнюю часть берцовых костей, лопнули связки и мышцы стопы.

Я с ужасом таращилась на Леона, лицо которого вдруг стало похожим на непроницаемую маску. Будто парень говорил не о моей ноге, которую чудесным образом не оторвало, а зачитывал описание из медицинского учебника.

— Еще было несколько переломов, но они зажили уже на второй день, — продолжил отчет Леон. — Ну а с головой не решился предпринимать дальнейшее лечение, пока ле очнешься.

Он сел на кровати и выжидательно уставился на меня. Наверное, ждал какого-то отчета о состоянии, комментариев о проделанном лечении, но мне слова Леона навеяли совсем иные мысли.

— То есть, — медленно начала я, — четыре дня в своей комнате ты один собирал меня по кусочкам?

Леон кивнул. Его взгляд на секунду скрылся под сенью ресниц, а затем вновь устремился на меня. В янтарных глазах плескалось бескрайнее море эмоций, они теплой волной коснулись меня изнутри. Какое-то приятное чувство щекотало грудь, разливалось под ребрами и заставляло кровь кипеть.

Неожиданно для себя я поняла, что хочу обнять Леона. Пододвинуться, обвить шею руками и увлечь за собой на подушки. Но приступ тупой боли в затылке быстро вернул мне рассудок.

— Спасибо, — не сдвинувшись с места, обронила я и смущенно опустила глаза. Казалось, все мои желания написаны на лице, и потому я стыдливо спрятала его за одеялом.

— Еще рано благодарить. Конечно, пока ты спала, я провел диагностику большинства органов. Мозга в том числе. Но нужно попять, насколько сильно травмирована память.

С ошарашенным видом я выглянула из своего убежища, отбросив одеяло. Что значит «провел диагностику органов»?

Воображение в красках нарисовало распиленный череп и вынутый наружу орган. Я содрогнулась, схватилась за голову и судорожно принялась искать шов, ощупывая кожу.

Леон понял все без слов и успокаивающе заверил:

— Это неинвазивная процедура.

Я нахмурила брови и сжала губы в тонкую недовольную линию. Недоуменно покосилась на парня и виновато призналась:

— Когда ты говоришь такие слова, я всерьез начинаю думать, что все-таки что-то отшибла.

— Прости! — Леон рассмеялся, чуть запрокинув голову. Взъерошил волосы на затылке и пояснил: — Я хотел сказать, что во время осмотра не проникал в тебя.

Спокойный взгляд его теплых глаз столкнулся с моими, широко распахнутыми. Я часто моргала и искренне пыталась подобрать хоть какие-нибудь подходящие слова. Безуспешно.

Я стыдливо прикрыла порозовевшее лицо ладонью и сквозь пальцы увидела, как медленно краснеет и Леон.

— Черт, — заразился моим смущением он, — то есть я не вскрывал ничего, не лез в органы. Я это хотел сказать…

— Понятно-понятно, — быстро перебила его, стремясь поскорее замять неудобную тему. На самом деле мое смущение, разделенное на двоих, быстро улетучилось, и я едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

Окончательно проснувшись, ощутила, что слабость и боль постепенно отступают. Мне даже хватило сил, чтобы присесть на кровати.

— В общем, — наконец собравшись с мыслями, произнес Леон, — с помощью магии я осмотрел структуру мозга. Ни одного деструктивного очага не обнаружил. Нейронные связи, насколько смог оценить, тоже в порядке.

— Тогда в чем дело? — Я подмяла подушку под локти и подперла ладонями лицо.

— В твоей памяти. Эти связи я проверить не смог.

— Почему? — Мои брови стянулись к переносице. — Это сложно?

Леон неуверенно качнул головой. Было видно, что мысли его витают где-то далеко.

— Не сложнее того, что я уже сделал. Но возникла некоторая аномалия.

Что-то в его голосе заставило съежиться от дурного предчувствия. Леон молчал, тщательно подбирая слова, а я терпеливо ждала. С каждой секундой тревога стремительно нарастала, и когда чародей вновь заговорил, мои нервы уже были натянуты до предела и дрожали как струны, готовые вот-вот лопнуть.

— Когда я убедился, что твоей жизни ничего не угрожает, а все раны и переломы начали заживать, я решил проверить, не нарушена ли память. Знаешь, ее структура всегда похожа на сеть. Каждое воспоминание обязательно цепляется за другое. Потянешь за одно — неизбежно вытащишь еще несколько. При серьезных травмах ниточки памяти могут рваться, а вместе с ними теряются какие-то кусочки общей паутины. Я хотел изучить, нет ли в твоих воспоминаниях надрывов. В конце концов, лечить истончившуюся нить легче, чем искать утерянный конец.

Удивительно, как Леону удается говорить просто о таких сложных вещах! Я кивнула в знак понимания и внимательно взглянула на чародея, готовая слушать дальше.

Леон тоже не сводил с меня глаз, в которых вдруг мелькнуло сожаление и… испуг. По коже прокатилась волна липких мурашек, и я с трудом сглотнула. Нехорошее предчувствие червями изъедало беспокойное сердце.

— Как и всегда при этой процедуре, я начал диагностику с последних воспоминаний, — продолжил рассказ маг и, заметив мелькнувшее на моем лице смятение, добавил: — Не переживай, я не могу их видеть. Для меня воспоминания предстают лишь нитями ментальных связей, если ты сама не решишь мне их показать.

Это уточнение чуть облегчило переживания. Если бы можно было так свободно читать воспоминания, у меня и Ады возникло бы много проблем.

— Где-то есть надрыв? — осторожно предположила я, замерев в волнении.

— Нет, я не нашел ни намека на повреждения. — Казалось бы, хорошую новость сопроводил тяжелый вздох. — Проблема в том, Ари, что твоя сетка очень короткая. При этом на ней нет ни единого следа травматической утраты.

Некоторое время я задумчиво смотрела перед собой невидящим взглядом. Я далеко не лекарь, и слова Леона мне мало о чем говорят. Травм и провалов нет, все конечности на месте… Отлично!

Но тревога Леона передалась и мне. Душа металась от волнения, причины которого пока даже не понимала.

— Так в чем вопрос? Я потеряла часть воспоминаний?

— Нет, — устало качнул головой Леон. — Но такое чувство, что их никогда и не было.

— Ч-что ты имеешь в виду? — Пальцы впились в одеяло и сжали его так, что побелели костяшки.

Леон, явно сгорая от нервов, поднялся с кровати и начал ходить туда-сюда, широкими шагами меря комнату:

— Я никогда не видел ничего подобного. Ни на практике, ни в академии. Но твоя память — это очень маленькая сетка четких, новых воспоминаний, которая наложена на другую, крайне скудную и редкую. Я бы сказал, базовую.

— Ничего не понимаю.

Он остановился и глянул на меня со смесью сожаления и интереса.

— Твоя память выглядит так, будто ты родилась совсем недавно. Но при этом интеллект и опыт не отстают от твоего настоящего возраста.

Сначала я молчала, тщетно пытаясь понять его слова. Глупо хлопала ресницами и смотрела на Леона, чье бледное лицо застыло маской страха.

А затем я взорвалась нервным хохотом, который заполнил комнату. Надсадный смех звучал неестественно, жутко, а сердце заходилось в груди безумным галопом.

— Это не может быть правдой! Я прекрасно помню всю свою жизнь! — Губы дрожали в притворной улыбке, за которой пряталось смятение напуганной души.

— Правда? — Леон потер подбородок и, заинтересованный моим заявлением, сел на подлокотник кресла. Чуть наклонился, сокращая расстояние, и всмотрелся в глаза. Пронзительный, цепкий взгляд не позволит солгать. — Рассказывай.

Во мне гремучей смесью бурлили эмоции. Хотелось снова рассмеяться в голос и отказаться выполнять просьбу Леона. Наверное, потому, что я боялась убедиться в правоте мага. Не хотела признавать, что проблем у меня куда больше, чем сбежавшая сестра и подставы на отборе.

Не может такого быть, чтобы моих воспоминаний не существовало!

Однако что-то внутри нашептывало, просило отбросить упрямство и выполнить просьбу Леона. Душу глодала тревога, и, чтобы заглушить ее, я начала рассказ:

— Я родилась на Окраинах, в бедной, как и у всех в этой местности, семье. Родителей не интересовала моя судьба, и очень быстро я оказалась в приюте. Там жила, росла и училась. После того как исполнилось восемнадцать, была вынуждена уйти из приюта и искать иной способ выживания. Устроилась прачкой, но проработала не так уж долго — скончался Верховный. Дальше сам знаешь.

После моей неторопливой исповеди лицо парня осталось непроницаемым, но в глазах стальной искрой вспыхнуло недоверие. С видом скептика Леон задал мне следующий вопрос:

— Ты помнишь школьную программу?

— Само собой. Хоть я и не была самой прилежной ученицей, знаниями никогда не брезговала. Тем более их нам давали не так много, как хотелось бы.

Леон легко проверил мои слова, задав несколько примитивных вопросов. История ликвидации прошлого мира, формирование Примы, основы базовых наук… Я на все ответила правильно, и самодовольная улыбка уже была готова появиться на моих губах, но следующий вопрос застал меня врасплох:

— Расскажи о своем самом приятном воспоминании детства.

— Это просто, — самоуверенно протянула я. Но сделала это слишком рано, потому что вдруг поняла: на ум ничего не идет.

— Ладно, — заметив мое замешательство, Леон пошел на уступку. — Давай попроще. Расскажи о любом школьном дне, который тебе чем-то запомнился. Говори первое, что взбредет в голову.

Но память не рисовала вообще никаких картин. Она подсовывала сухие факты: была, училась, посещала.

Я просто знаю, что так было, но не могу вспомнить ни одного дня или события, произошедшего со мной. Знаю, кто меня окружал, кто вел занятия, с кем я сидела за партой.

Просто знаю, но не вижу себя в этих воспоминаниях. Их нет.

Есть факт, но нет деталей.

Мне будто кто-то сказал однажды, что именно так прошла моя жизнь. Мне показали места, людей и дали знания. Но самой меня там никогда не было.

Чувствуя подступающее отчаяние, я ухватилась за последнюю спасительную нить. Казалось бы, моя сестра-близнец всю жизнь провела рядом со мной. Но любые старые воспоминания об Аде ускользают, стоит к ним потянуться. Их словно нет.

Первые четкие картинки, связанные с ней, память рисует совсем свежими красками — со дня, когда я узнала об отборе и распрощалась со сбежавшей сестрой.

От горького забытья заставила очнуться горячая рука Леона, что легла мне на плечо. Мой потерянный вид и застывшее лицо были красноречивее любых слов.

Позабыв все свои убеждения и надуманные правила, я прильнула к парню, чувствуя, как тело вновь ослабевает. Леон заключил меня в кольцо сильных рук, безуспешно стремясь спрятать от жестокой правды, и крепко прижал к себе. Он резко выдохнул, жар коснулся моей шеи, а затем парень едва слышно обронил:

— Мне жаль.

Я ничего не ответила и спрятала лицо на его плече. Мне страшно, и я не знаю, что теперь делать. Леон мог бы помочь разобраться с этой жуткой загадкой, но у нас нет времени. Наверняка меня уже сегодня выставят из замка.

— Когда я должна уехать? — Пальцы крепче сжали ткань белой рубашки чародея.

Леон отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. Какой же он уставший, изможденный… Под глазами залегли тени от бессонных ночей, каштановые волосы вихрами торчат в разные стороны, осунувшееся лицо кажется бледным, а черты заостренными.

— Откуда уехать? Из моей комнаты? — озадаченно нахмурился Леон.

Я недоуменно склонила голову набок и пояснила:

— С отбора. Я ведь провалила испытание.

— Глупости! Ты даже начать выступление не успела, как на тебя напали. — Взгляд Леона был направлен будто вглубь себя. Он делился воспоминаниями, заново проживая каждое из них. — После этого церемонию открытия прервали, остальные претенденты даже не поднимались на сцену. Слишком опасно. Амили настаивала на твоем исключении, но за тебя вступились и участники и зрители, которые стали свидетелями покушения.

Мне не было дела до выступления других участников, до сорванного шоу и даже до очередных нападок Амили. Интересовало только одно:

— Этого… человека нашли?

Я взмолилась, чтобы мои надежды оправдались. Знать, что кто-то, причинивший тебе зло, гуляет безнаказанно и все еще может быть где-то рядом, — ужасно. Но вопреки моим чаяниям Леон с сожалением покачал головой, и у меня внутри что-то болезненно оборвалось.

— Злоумышленника не нашли. Он умелый маг. Заклинание не оставило никаких следов.

Я помрачнела и, снова прокрутив в памяти те страшные секунды, вспомнила единственную деталь, которую сумела заметить. Тогда, на сцене, ногу сначала ужалило холодом, словно по коже полоснули ледяным лезвием. И уже потом вместе с болью пришел жгучий жар. Еще и тревожное предупреждение Вейла об украденных артефактах… Хотя сомневаюсь, что это дело как-то связано с нападением на меня.

Мои мрачные думы никак не отразились на лице, и Леон, не замечая во мне перемен, продолжал свой рассказ:

— Площадь прочесали в поисках нападавшего несколько раз и вдобавок допросили всех участников. После твоего номера никому и дела не было до отбора. Вот вам и церемония открытия…

— Не верю, что Амили оставила это просто так. Отбор должен продолжаться. Без нового Верховного Прима очень скоро погибнет.

— Ты права, — с грустью отозвался Леон. — Резервы магии не вечны. Она иссякает с каждым днем, хотя здесь, в центре Примы, это совсем не ощущается.

Про отдаленные территории никто из нас не сказал. Правда и без того была очевидна и тяжелым грузом легла на сердце, повисла неприятной неопределенностью в воздухе. Мне стало тяжело дышать, едва память вновь нарисовала катастрофу Окраин.

Я подтянула колени к груди и обхватила их руками. Только сейчас обратила внимание на свою одежду. Свободная, до середины бедер рубашка с длинными рукавами явно принадлежала Леону. Ноги ничем не прикрыты, но мой вид — последнее, о чем стала бы волноваться. В конце концов, я провела здесь четыре дня без сознания. Леон наверняка сам переодевал меня, а возможно, мыл и обтирал. В любом случае он уже все видел, и глупо загораться пламенем нелепого стыда, да и сил на это нет.

— Резервы тают, а мы устраиваем зажигательные шоу, — мрачно процедила я.

— Амили говорит, что это нужно людям. Мы должны показать, что все хорошо, опасность никому не угрожает и жизнь продолжается.

— А на Окраинах? — снова вернулась к больной теме. — Ты не видел, что с ними стало. Тебя специально в тот день оставили в поезде.

Леон пожал плечами.

— Возможно, ты права. Но эту информацию пока действительно скрывают, чтобы не пугать остальные районы. Пока неясно, что именно спровоцировало разрушения.

Я отбросила в сторону подушку, которую нервно стискивала, и раздраженно всплеснула руками.

— Почему не ясно? Смерть Верховного…

— Случилась за несколько дней до трагедии. Связь смутная, хотя до конца исключить ее нельзя.

Потупив взор, я в красках вспомнила ту безумную ночь. Тогда казалось, она перевернула жизнь с ног на голову: Ада вдруг стала одной из двенадцати избранных, сбежала и оставила меня ответственной за свою выходку. Рухнул весь мир, который я знала. Но сейчас с горечью понимала — у меня и жизни-то, возможно, не было. Мои первые четкие воспоминания связаны с тем днем, а до него — размытые картинки.

— Леон, — немного подумав, осмелилась вернуться к тревожащему меня вопросу, — а есть ли вероятность, что память мне отшибло после нападения на отборе?

Он уверенно покачал головой.

— Нет. Такое заклинание не стало бы аккуратно спиливать веточки памяти. Оно деструктивное. Проще говоря, разрушительное. Сама помнишь, что стало с ногой, по которой заклятие прошло вскользь. Если бы оно коснулось головы или хотя бы косвенно памяти — мозг бы превратился в кашу.

Я сморщилась и мысленно возблагодарила судьбу за благосклонность, сохраненные части тела и жизнь.

— А что, если это тот паразит? — не отставала я. — Тот, что напал на меня в комнате. Вдруг я пережила еще одно нападение, но забыла об этом? Вдруг из-за этого монстра моя память такая, такая…

— Исключено. Алькарин подселяет в разум новые мысли, а не сжирает старые.

Я задумчиво постучала пальцем по губам и немного погодя озвучила новую идею:

— А если это был другой паразит? Если алькарин как-то оказался в моей комнате, то и другая дрянь вполне могла.

— Я бы заметил следы нападения, пока тебя лечил. Подобные гадины не умеют грызть бесследно.

Я удрученно вздохнула, остро ощущая, как тает надежда вернуть воспоминания. Странное чувство — жалеть о том, чего даже не знаешь. Вдруг прошлое причинит боль, разочарует? Но обнаруженная пропажа заставила меня ощутить себя неправильной, неполноценной. Будто я нынешняя — жалкая часть утраченной меня настоящей. И мне безумно хочется избавиться от этого гнетущего чувства, вернуть память и стать собой целиком и полностью.

Леон звенел посудой, расставляя тарелки и чашки на небольшом столике. Он заботливо придвинул его ближе к кровати, чтобы я могла поесть, не вставая с постели. На самом деле я уже чувствовала себя намного лучше и вполне могла бы пересесть в кресло, но обесценивать помощь парня я не хотела, как и лишний раз провоцировать слабость и головокружение. Лучше отлежусь, чтобы мнимое улучшение не оттянуло окончательное выздоровление.

— Завтрак! — Леон поставил передо мной поднос с ароматной едой и горячим чаем. Я благодарно кивнула, улыбаясь своим мыслям: сначала парень приносил мне завтрак в комнату, а сейчас — в постель. Прогресс.

Как оказалось, у меня не так много воспоминаний, и за чашечкой чая я позволила себе ненадолго утонуть в одной из скудных картин прошлого. День, когда Леон явился ко мне с подносом еды, был просто сумасшедшим: эмоциональная беседа в душевой, опоздание на собрание участников, плутание по странным коридорам замка и жуткий охраняемый архив.

Безумная идея молнией мелькнула в голове. Я так резко отставила чашку, что Леон вздрогнул и испуганно уставился на меня, застыв с вилкой у рта.

— Леон, — с горящими глазами произнесла я, — кажется, я знаю, где можно найти мое прошлое!

— Ари, то, что ты предлагаешь, как минимум незаконно.

Я вскинула на парня насмешливый взгляд и выгнула бровь — нарушенные правила сейчас беспокоили меньше всего. Заметив мое безразличие к упреку, Леон попытался подобрать другой рычаг давления.

— Это может быть опасно. Мы не знаем, что за дверью.

— Думаю, что-то вроде библиотеки. Архив — база данных. Мне кажется это логичным.

Парень смотрел с укором и атаковал все новыми назиданиями.

— Помещение могут охранять собаки Амили. Ты сама их слышала.

Я кивнула, тут не поспоришь.

— И самое главное, — использовал последний аргумент маг, — у нас нет ключа.

— Будет, — заверила твердо. — Но только если ты мне поможешь.

Ничего не видя перед собой, будто в тумане я пронеслась по лестницам и коридорам. Не замечала сменяющиеся пролеты и залы, не слышала ничего, кроме своего бешеного сердцебиения. В груди пульсировала давящая боль. Хотелось просто спрятаться ото всех и зарыдать.

Но чужое кольцо, что лежало во внутреннем кармане моей куртки, обжигало напоминанием: все было ради него. Отступить сейчас — значит пустить на ветер все старания, риск и пережитую боль.

Перед тем как свернуть в знакомые коридоры, я огляделась. Нельзя, чтобы кто-то заметил меня и пошел следом. В том, что меня поймают, я не сомневалась, но нельзя допустить, чтобы это произошло раньше положенного срока.

Я должна оказаться в архиве и там найти хоть какую-то информацию. А уж потом будь что будет.

А будет мне очень плохо: выкрала кольцо Амили, прокравшись в чужой кабинет, а йотом в запертый архив. Но больше всего меня пугает другое. Откуда возникла копия зачарованного украшения колдуньи?

Убедившись, что поблизости никого нет, я нырнула в нужный коридор. Там, зная, что за мной никто не следит, пустилась бегом. Я неплохо запомнила дорогу к архиву, когда мы с Леоном заплутали и по ошибке вышли к запертой двери. Поэтому достаточно быстро восстановила путь по паутинам ходов, которые вскоре привели меня к уже знакомой развилке мрачных тоннелей.

Я прекрасно помнила, что оба эти хода в итоге встречаются, замыкаясь в круг. Однако все равно выбрала тот же коридор, по которому в прошлый раз шла с Леоном.

При воспоминании о нем чувства канатом перетягивали сердце, угрожая его разорвать. Я крепко стиснула челюсти, до боли сжала кулаки и часто-часто заморгала, чтобы не расплакаться в самый ответственный момент.

Как нелепо! Я просчитала план, устроила целое представление, чтобы пробраться в архив, а когда оказалась в двух шагах от цели, вдруг исполнилась терзаний по Леону.

Мои тяжелые шаги разбудили собак, по коридору прокатилась волна лая. Не знаю, где сидят питомцы Амили и насколько сложно животным будет выбраться из своей клетки, если раззадорю их своим присутствием, но от резких, неприятных звуков в страхе все сжалось. Мне даже начало казаться, что псы уже гонятся за мной, клацают зубами и капают вязкой слюной, предвкушая добычу. Мрачные мысли подгоняли, и я, забыв об усталости и пылающих легких, отдала остатки сил, чтобы бежать быстрее, и остановилась, только добравшись до цели.

Высокая дверь нависла надо мной пугающей тенью. Под литой ручкой не было замочной скважины. Я крепче стиснула меж пальцев чужое кольцо и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. В глубине души родилось желание сбежать, но, повинуясь мгновенному порыву, я отсекла пути к отступлению и прижала пульсирующий магией камень к темному дереву двери. Мгновенная вспышка — и кольцо в моих пальцах растворилось, будто иллюзия.

Сердце обмерло, пропуская удар. Тело заледенело на мгновение затишья, а затем вскипело жаром, когда дверь вдруг отворилась. Изумление, переплетенное с восторгом, дрожью прокатилось до кончиков пальцев. Я не верила собственной удаче, но времени удивляться не было. Сгорая от нетерпения и страха, скользнула внутрь и прикрыла за собой дверь.

Просторный зал встретил меня прохладой и тонким запахом старой бумаги. Величественное помещение поражало своей строгой красотой и порядком, который сквозил в каждой детали, от идеальной симметричности обстановки до огромного числа алфавитных и цифровых указателей. Стены-стеллажи, забитые однотонными папками, тянулись до самого потолка, где плавали яркие световые шары. А в самом центре архива раскинулся пугающе огромный лабиринт из книжных шкафов.

С ужасом, смешанным с немым восхищением, я смотрела на огромное помещение, буквально до потолка наполненное документами. Как в этом океане информации быстро найти одну-единственную нужную мне папку?

Неподалеку от массивных дверей, через которые попала в архив, я заметила большую резную кафедру. Следуя интуиции, подалась к возвышению, взошла по ступеням и недоуменно нахмурилась.

На кафедре была карта Примы, но это оказалось не просто схема территории.

Над изображениями городов парила сверкающая дымка. Легкая завеса сверкала крошечными энергетическими разрядами, где-то была более густой и яркой, а где-то отсутствовала вовсе. Дымок парил над картой, как облака над Примой.

Я внимательнее вгляделась в странный артефакт и легко различила, что самая большая концентрация странной материи как раз там, где нарисован замок, и там же, в густом дыму, ярко горят крошечные искры. Их число не менялось, но вот сами огоньки постоянно двигались.

Демоны… Это ведь проекция магии! Дымка — это ее концентрация, а искры — самые мощные скопления энергии. Претенденты Верховного.

Так вот как Амили находила участников! Но откуда она знала имена? Например, меня она сразу назвала по фамилии.

Ответ нашелся сам собой, когда я подняла глаза чуть выше. Там, на деревянной кафедре была прикреплена бумага, исписанная корявыми от спешки буквами.

Список имен, среди которых я нашла и свое. Что оно здесь делает?!

Я пообещала себе подумать над этим вопросом позже, не здесь, и снова вгляделась в список. Еще одна странная деталь — пометка «Огненный лев» рядом с фамилией Леона. Похоже, это те самые записи, которые Амили вела при разговоре с погибшей участницей. У той вроде бы был дар предвидения. Но почему она смогла предугадать участников и их силы, но не увидела собственной смерти?

Теперь понятно, как нашли всех претендентов и как Амили добралась до меня. Но если имена она получила от Эрлиас, то почему ведунья назвала меня, а не Аду?

Из-за того, что я неаккуратно облокотилась на кафедру, что-то скрипнуло. Просто звук, я ничего не сломала, но он подействовал отрезвляюще. Я пришла сюда с конкретной целью и не могу терять времени. Но как найти нужную папку?!

В растерянности я приблизилась к лабиринту стеллажей. Полки казались бесконечными, а коридоры, выстроенные из корешков книг и папок, — запутанной паутиной.

Я уже собиралась двинуться наугад, но ко мне вдруг подплыла маленькая сияющая сфера. Огонек облетел меня и завис прямо перед носом, будто чего-то дожидаясь.

— Я не знаю, куда мне идти, — всплеснула руками, жалуясь искорке.

Она снова дрогнула в воздухе, как мне показалось, нетерпеливо. Я приподняла бровь, наблюдая за светлячком, а затем сделала то, что логике поддавалось весьма слабо.

— Мне нужны материалы на фамилию Тиль, — оповестила я светящийся шарик.

Искорка зависла в воздухе лишь на секунду, а затем, встрепенулась и двинулась вглубь лабиринта стеллажей. Я пару мгновений смотрела ей вслед широко раскрытыми глазами, а затем со всех ног ринулась следом.

Сработало? Неужели мне настолько повезло и я встретила магический проводник? В любом случае иных вариантов нет, поэтому буду идти по этому пути до конца.

Крохотный светлячок уверенно вел меж запутанных коридоров, ни разу не колеблясь на развилках. Я очень быстро поняла, что обратный путь найти самой будет затруднительно, поэтому оставляла для себя указатели — сбивала с полок папки и книги.

— Прости, — пискнула тихо, испытывая легкий стыд за учиненный беспорядок, но проводнику, кажется, не было никакого дела до моего разбоя.

Искра завела меня в очередное крыло лабиринта, но не поплыла к следующему повороту, а взмыла куда-то к верхним полкам. Светлячок коснулся папок и мгновенно растворился, будто его и не было. Что ж, похоже, именно там моя цель. Не очень-то сложно — до потолка лезть не придется, и это радовало. На сегодня хватит с меня игр с высотой.

К каждому стеллажу была приставлена аккуратная, соответствующая строгому интерьеру лестница. Ее наличие сильно облегчало мне дальнейшие поиски, ведь магией не владею — ни призыв, ни левитация на помощь не придут.

Я торопливо взобралась наверх, еще раз прикинула, каких папок коснулся светлячок, и сбросила вниз все подходящие. Нет времени и желания аккуратно вытаскивать их по одной и ползти вниз, держа документы в зубах.

Не теряя ни секунды, спустилась и села на пол перед десятком разбросанных папок. На каждой числились года рождения, и я сдвинула в сторону те, что мне не подходят; бабушки, дедушки и даже родители мне не интересны. Мне нужна только я.

К моему удивлению, передо мной осталась лежать всего одна бледно-коричневая папка, хотя их определенно точно должно быть две, ведь мы с Адой близнецы.

Недостаток еще одной папки меня настолько дезориентировал, что снова полезла наверх, даже не удосужившись проверить, чьи документы лежат на полу, мои или Ады. Добралась до полки, на которой зияло пустое пространство, взяла два крайних личных дела и тут же их раскрыла. Оба принадлежали людям с другими фамилиями.

Отшвырнула чужие документы за спину и нырнула рукой в следующий ряд. Взяла сразу охапку и, открывая их по очереди, по одной папке выбросила всю груду на пол. Не то.

Спешно спустилась по лестнице и, подхватив единственное подходящее личное дело, бегом направилась обратно к выходу. Возможно ли, что у нас с Адой одна папка на двоих? Вполне.

Документ открыла на ходу. Внутри лежали сухие отчеты о рождении, происхождении, месте жительства, информация об образовании и работе. И все это лишь под одним-единственным именем: Ариадна Тиль.

Я внимательно пролистала немногочисленные страницы, но они оказались либо пусты, либо так же скудно заполнены документацией исключительно на мое имя. Ни одного упоминания Ады. Даже в родословной.

По коже прополз неприятный холодок. Я судорожно листала одни и те же страницы снова и снова, но их содержимое, разумеется, не менялось. Ады будто не существует.

Уже подходя к кафедре и выходу, я захлопнула бесполезную папку и раздраженно хлопнула ею по ладони. И вдруг заметила на задней стороне обложки то, что раньше ускользало от моего внимания.

Там красовался мой портрет. Он удивительно точно передавал все черты лица: пухлые, но сухие губы, тонкий нос, мелкие родинки над бровью и на скуле, тот же лазурный цвет глаз, которые даже здесь выглядели уставшими. Единственное отличие — цвет волос. На портрете они иссиня-черные, а у меня пепельные.

Я ненадолго задержала взгляд на картинке, вызывающей противоречивые чувства. С одной стороны, это точно я, с другой — изображение породило в душе странное отторжение. И все из-за непривычных, словно чужих темных волос.

Тряхнув головой, я заставила себя прогнать гнетущие мысли и продолжить поиски. Ну и что, что не помню себя брюнеткой? Я вообще очень мало что помню, поэтому и оказалась в запертом архиве!

Изучение личного дела совершенно никаких ответов не дало. Даже наоборот, подкинуло новые вопросы. Но разбираться с ними времени уже не было.

Я обмерла, а сердце льдинкой ухнуло в низ живота. Кольцо, подаренное Леоном, стремительно почернело, на глазах обратившись в уголь, и рассыпалось темной пылью.

«Если же камень почернеет — бросай все и уходи». Память услужливо подсказала слова Леона, и меня охватила мелкая дрожь.

С Леоном случилась беда? Или беда идет ко мне?

На раздумья времени не было. Мысли судорожно метались. Что делать? Остаться здесь и попытаться найти досье Ады? Или бежать?

Будто прочитав мои мысли, кольцо, перед тем как окончательно обратиться в пыль, укусило кожу огнем. В сердце закрался ужас, а дурные фантазии захлестнули с головой. Даже не прихватив с собой бесполезное личное дело и затолкав его на случайную полку, я вихрем выбежала из архива, громко хлопнув дверью.

В коридорах было пусто и тихо, по гром моих шагов моментально разбудил собак, спрятанных где-то в переплетении ходов. Эхо принесло мне утробное звериное рычание, но лай животных больше не страшил. Сердце щемило от мысли: если беда не здесь, значит, она где-то рядом с Леоном. А я оставила его одного с Амили! Вдруг она его раскусила? Что теперь ему грозит? Что будет с его семьей?

Легкие горели от бега, ноги подгибались от волнения и усталости. Я спотыкалась, но продолжала бежать. Темное предчувствие разрасталось изнутри ядовитым сорняком. Паника поймала душу в тиски.

Достаточно быстро миновав пустые коридоры, я вышла к оживленному залу у главной лестницы. На меня никто не обратил внимания. Большинство обитателей замка со встревоженными лицами бежали на верхние этажи. Только некоторые бледные и заплаканные девушки, которых не знала, наоборот, спускались, чтобы выбежать на улицу. Стоял ужасный гул, все перекрикивались, тяжелая атмосфера делала воздух вязким. Каждый вздох давался с трудом.

Я быстро поддалась общей панике, но не ринулась из замка, как особо впечатлительные горничные. Через ступеньку помчалась наверх, в эпицентр развернувшегося безумия.

Причину переживаний нашла очень быстро, достаточно было просто следовать за напуганными людьми и встревоженными голосами. Я оказалась на этаже, где были покои участников, но в противоположном от моих комнат крыле. Коридор был забит народом, и в голове пронеслась глупая мысль: «Не думала, что во дворце живет так много людей. И что они все делают возле покоев Вейла?»

Я протиснулась вперед, раздвигая зевак, но что именно случилось, до меня дошло не сразу.

Перед распахнутой обугленной дверью грозно стояли два охранника замка. Они не пускали дальше напуганную прислугу и грозно просили всех разойтись. Безуспешно. Ошарашенного народу собралось достаточно, людей уже не разогнать.

Ничего не соображая, я беглым взглядом окинула толпу и заметила несколько знакомых лиц. Участники. Среди них была и Русалка. Дрожащей рукой, в которой сжимала белоснежный платок, она утирала мокрые от слез, покрасневшие глаза.

Из-за обугленной двери, куда не пускали народ, доносился строгий голос Амили. Колдунья отдавала приказы. Я пыталась вслушаться в слова, но не могла их разобрать. Из-за гвалта? Или из-за тумана в собственной голове?

— Ари, пойдем отсюда, — сквозь завесу шока до меня донесся знакомый голос.

Леон. Он осторожно коснулся моего локтя и аккуратно, но настойчиво потянул прочь.

Испуганным, непонимающим взглядом я уставилась на парня и застыла в оцепенении. Бурлящая вокруг паника и суматоха не позволяли мыслям прийти в порядок. Разум будто отказывался принимать очевидное. Я видела пример, но не могла сложить два и два.

Я упрямо замерла, пока Леон силой пытался оттащить меня подальше. Снова обернулась на почерневшую от огня дверь, за которой успела заметить обугленную мебель. Взор опустился к полу, покрытому пеплом… Глаза застлал дым и слезы.

— Вейл, — дрогнувшим и вдруг охрипшим голосом обронила я.

— Ари, пожалуйста, — шепнул Леон, и я увидела, что в его глазах плещутся те же эмоции, что кровавым букетом расцветают в моей душе.

Я ждала опровержений своим страшным догадкам. Молилась, чтобы происходящее оказалось иллюзией или кошмарным розыгрышем. Но Леон, видя немой вопрос на моем лице, лишь крепче стиснул зубы, свел брови и прикрыл глаза в гримасе боли.

— Вейл! — Собственный голос казался чужим надсадным воплем. Я дернулась и освободилась из крепкого кольца рук Леона.

Несколько человек испуганно обернулись в мою сторону. Их бледные лица искажены ужасом, а в округлившихся глазах застыла жалость. Люди расступились передо мной, когда рванула к покоям. Точнее, к тому, что от них осталось.

Охранники попытались меня остановить. Хватали за плечи, тянули обратно в коридор. Я брыкалась и даже умудрилась ударить одного стража локтем в живот. Упала на пол, чтобы выскользнуть из рук мужчин, и тут же оказалась с ног до головы в пепле, но даже не обратила на испорченную одежду внимания. Дернулась вперед, задыхаясь от рыданий и дыма, что еще не успел рассеяться.

— Уберите ее, — сухо приказала Амили.

Я не видела ее. Ничего не видела. Ослепленная болью, слышала лишь голос.

Меня снова подхватили чужие руки, и я, даже не думая о том, как выгляжу со стороны, закричала и забилась в истерике.

— Нет! Нет! Отпустите меня!

Меня тащили по полу, телом вырисовывая среди пепла светлую дорожку.

— Хватит вопить, Тиль, — заткнула меня Амили. — Вейл жив.

Крохотный проблеск надежды унял мои метания, и я прекратила биться в руках охранников. Краем уха услышала голос Леона — он просил их отпустить меня. Охранники неохотно последовали приказу Льва, и я безвольно осела на пол, захлебываясь от рыданий.

— Вы уверены? — с трудом выговорила, всхлипывая при каждом частом вдохе.

Кто-то опустился рядом со мной на колени, погладил по волосам. Леон. Я почти не заметила его осторожных касаний. Все мысли были поглощены одним — жив ли Вейл?

— Уверены, — бесцветно произнесла Амили, явно не желая со мной разговаривать. Но колдунья знала, что без ответа не уйду, а потому добавила: — В комнатах нет тела. Мы установили, что пожар начался с картин. Сначала сгорели они, а затем пламя перекинулось на мебель.

Тело охватила сильная дрожь. В горле застыл горький ком отчаяния, слезы душили, и из-за них я не могла выдавить ни слова. Ужас лизнул сердце липким щупальцем, и в душе поселилась тяжелая, невыносимая тоска.

— Кстати, откуда в комнате Тельца столько картин? — не обращая внимания на мои слезы, возмутилась Амили, оглядывая пустые почерневшие рамы.

Следователи приказали вывести меня, но Леон отогнал стражников и сам помог мне встать. Дрожащие ноги не держали, меня всю колотило, и я еле нашла силы выдавить:

— Картины… Он был в картинах.

Я повторяла это снова и снова, захлебываясь рыданиями. Слезы на щеках мешались с пеплом, боль потери заглушала голос рассудка. Я шептала одни и те же слова как умалишенная, пока меня решительно выводили из комнаты.

— Что она там бормочет? — нервно крикнула Амили нам вслед.

— Девушка говорит, что мужчина находился в картинах, — с явным недоверием передал один из следователей. В спину, словно сотня ножей, полетел пронзительный хохот колдуньи.

Ее презрительный смех и высокомерный тон окончательно вывели меня из себя. Собрав остатки воли в кулак, я вырвалась из рук Леона. Это жалкое противостояние съедало последние силы. Мое крохотное восстание можно было подавить всего за несколько секунд, но Леон не стал этого делать. Наоборот, он встал рядом и придержал за плечи, помогая держаться на слабых ногах.

— Вейл писал зачарованные картины, — сорванным голосом говорить было крайне сложно. Казалось, меня слышит только Леон. — Он любил проводить время, путешествуя внутри своих пейзажей.

Я спешно утерла вновь выступившие слезы и без дрожащей пелены смогла наконец разглядеть обстановку — унылое пепелище, где огонь не оставил ничего. Из угла в угол бродили три незнакомых мага-следователя, во главе которых стояла Амили.

— Выметайся, Тиль, тебе здесь не место! — злобно сверкнув глазами, прошипела она. — Лучше пойди и поищи Вейла, потому что здесь его нет.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в кожу. Меня охватила злость, которая ненадолго заглушила даже боль.

— Проверьте картины, — процедила сквозь зубы. — Он мог быть там, когда пожар…

Голос сорвался. Я видела, что меня не слушают. Руки опустились. И когда предательские слезы снова были готовы хлынуть из глаз, на мою защиту встал Леон.

— Амили, — в его низком голосе, напоминающем рык взбешенного зверя, гремел гнев, — неужели ты не чувствуешь, что твоя сила возросла?!

Чародейка снова обернулась на нас и жестом отозвала охранников, что уже были готовы нас вышвырнуть. Ее глаза заинтересованно блеснули, и Леон продолжал:

— Вейл мертв. Иначе как объяснить, что потенциал Верховного возрос у каждого из претендентов?

Я вздрогнула, внутри все съежилось от отчаяния и ужаса. Амили же с подозрением прищурилась.

— С чего ты взял, что сила возросла у всех претендентов? Ты хоть понимаешь, какое заявление только что сделал? Хочешь сказать, сила погибшего распределяется по оставшимся участникам?

— Я умею слушать, — отчеканил Лев. — Я не единственный, кто заметил прилив магических сил.

Внутри расползался колючий лед. Если это правда, все участники в большой опасности. Смерть второго претендента не похожа на совпадение. Неужели кто-то на отборе ведет свою запретную, но беспроигрышную игру?

Такие же мысли пришли и в голову Амили. Я прочитала это по ее побледневшему, осунувшемуся лицу. Никто из нас не может ощущать себя в безопасности.

Рассудок вопил и умолял бросить все и бежать. Если в замке и правда кто-то ведет двойную игру в охоте за власть, он не станет разбираться, настоящий я участник или подставной. Мне просто свернут шею или так же, как Вейла, сожгут заживо.

— Проверьте картины, — сдавшись, приказала Амили.

Я благодарно кивнула Леону и едва уловимым, слабым жестом показала, что готова уйти. Он приобнял меня за плечи, помогая устоять, и мы вместе направились к обугленным дверям.

Когда мы уже подошли к порогу, нас чуть не сшибла с ног горничная-пустышка, принадлежащая Амили. Рыжие волосы искусственной девушки растрепались, лицо казалось натурально бледным и испуганным, но глаза — безжизненные стекла.

— Госпожа, — позвала безымянная кукла, — у меня для вас важная новость.

— Подождет, — отмахнулась Амили.

Вопреки приказу горничная не ушла и даже преградила нам с Леоном дорогу. Меня удивил проявленный пустышкой характер и почему-то даже напугал.

— Это может быть полезно для следствия, — настояла рыжая, не сводя пустых глаз с хозяйки.

Амили тяжело вздохнула, но все же подозвала подопечную к себе. Та быстро бросилась к колдунье и тихо, почти шепотом обронила:

— Перед пожаром я видела здесь мисс Тиль.

Я замерла на пороге. Во мне сплелись недоумение и ярость. Неужели Амили решила избавиться от меня, используя настолько грязный прием? И не просто выгнать с отбора, это я бы пережила. Она захотела повесить на меня преступление. Убийство друга!

Леон тоже остановился, а затем вдруг отшатнулся от меня, глядя с недоверием и разочарованием. Этот взгляд отозвался во мне новым приступом боли, но сказать ничего не успела. Слова оправданий так и застыли в горле.

— Совсем незадолго до того, как разгорелось пламя, она точно была здесь. Я следила через щель каморки в коридоре.

Меня распирало от желания заорать во все горло: «А какого демона ты там делала вечером?!», но быстро вспомнила, что прислуга Амили нужна для слежки, а не для уборки.

— Тиль, я вынуждена тебя задержать, — без нотки сожаления вынесла приговор Амили, и я заметила неприкрытое торжество на ее лице.

— Да, я приходила к покоям Вейла, но к поджогу не имею никакого отношения! — Ярость вдохнула в меня силы, которых, казалось, больше не осталось. — Я могу это доказать.

— Только после того, как тебя задержат, — пригвоздила Амили.

Я обернулась на Леона, ища в нем поддержки, но он даже не смотрел в мою сторону, о чем-то задумавшись. Его фигура была усталая и поникшая, опущенный взгляд — пустой и отстраненный. От резкой отчужденности чародея хотелось рвать на голове волосы. Неужели Леон не понимает, что служанка лжет ради темного замысла Амили? Ведь только сегодня колдунья говорила, как страстно желает выжить всех претендентов с отбора всеми способами. Как Леон может ей верить?

Я была готова снова возразить и всеми силами отстаивать свою невиновность. Но глаза Амили вспыхнули пламенем, а над ее головой в воздухе выстроилась арка из десятка горящих копий, острия которых были направлены на меня.

— Сдавайся по-хорошему, Тиль, — растянув губы в усмешке, предупредила Амили. — Я никогда не промахиваюсь.

— Пожар начался с картин, и внутри одной, по результатам магической экспертизы, действительно находился претендент отбора. Позже огонь перекинулся на шторы, оттуда распространился по всей комнате. К сожалению, сначала были уничтожены картины, и смерть мистера Вейла мы не смогли предотвратить даже при своевременной ликвидации пожара.

Сгорая от гнева, я смотрела на Амили. Она в рассветных лучах стояла во главе стола зала советов. Своевременная ликвидация. Ага, как же… К моменту, когда я пришла, от комнаты осталось жалкое пепелище. Даже если бы Вейл не был внутри картины, он все равно бы погиб от огня и дыма.

Теперь в зале советов пустовал не один стул, а два.

Я прикусила губу, не поднимая глаз от израненных запястий — заклинание пленения Амили наложила без особой нежности. Несколько мучительных часов до полуночи я провела с огненными путами на руках как главная подозреваемая в убийстве Вейла. А единственное доказательство вины — слова безмозглой куклы Амили. Поразительное совпадение.

Однако отвоевать шанс доказать невиновность мне удалось — в архиве остались следы моего пребывания. Но на меня тут же пали новые обвинения и подозрения в наличии соучастника.

Соучастник у меня был, но вовсе не для убийства Вейла, как многие думают. И, к моему огромному разочарованию, сейчас бывший союзник старательно игнорировал мое существование.

— Можем ли мы после случившегося рассчитывать на защиту дворца, который, но сути, считается штабом Верховного? Неужели даже здесь нам грозит опасность? — верещала миниатюрная, совсем молоденькая девушка с неестественно красными волосами.

На ее лице, как и на лицах остальных участников, читался неподдельный испуг.

— Опасности извне нет, — успокоила Амили, но ее тут же перебили.

— Но опасность внутри. Это еще хуже, — напомнил рыжеволосый мужчина, самый старший из претендентов.

— Мистер Орт, — обратилась к нему Амили, — у нас уже есть подозреваемая.

Колдунья небрежным жестом указала в мою сторону. Сегодня мне даже не дали занять свое место за столом среди прочих претендентов. Будто уже пойманная преступница, я сидела позади Амили в клетке, сотканной из чар. Ограждающих прутьев или стен не видно обычным глазом, но мне, сидя внутри, было прекрасно слышно тихое гудение охранных заклинаний. Здесь лучше не дергаться, если хочу остаться при своих конечностях.

— У девочки есть алиби, — напомнила Русалка. Сегодня ее волосы подобраны черной лентой, а блестящий экстравагантный наряд она сменила на строгий траурный костюм. Как и все здесь, кроме меня.

Я стояла в той же одежде, что и прошлым вечером, вся в поту и пепле. Меня со вчерашнего дня всюду сопровождал конвой, поэтому о душе, чистых вещах и нормальном сне оставалось только мечтать.

— Ариадну Тиль не допрашивали, — скривилась Амили. — Мы видели только, что в архиве правда кто-то находился, но доказательств, что это была именно мисс Тиль, нет.

— Я могу рассказать о деталях, которых не могла бы знать, не присутствуй там сама. — Сидя в своей клетке, я чуть подалась вперед, изо всех сил стремясь быть услышанной. — Например, возле каких стеллажей на полу валяются разбросанные личные дела. Какая бумага висит у кафедры.

— Кафедра! — тихо прыснула Амили и коротко рассмеялась. Видимо, это был какой-то особый артефакт, мое незнание которого повеселило мерзавку.

Я проигнорировала выпад и снова попыталась отстоять невиновность, диктуя путь среди стеллажей, который проделала вчера в поисках своих документов. От страха я вспомнила каждый поворот, пройденный за сферой-проводником.

Пока я говорила, краем глаза заметила несколько заинтересованных взглядов, которые дали мне надежду. Есть еще те, кто верит, что не я желала смерти другу. Среди таких людей оказались Русалка и рыжий мужчина. Кажется, мистер Орт.

— Вы проверяли эти данные? — заинтересовавшись моими показаниями, спросила блондинка. — Передали их следователям? Не похоже, что девушка врет.

Девять пар глаз в ожидании ответа устремились на Амили, которая вдруг замялась.

— Нет, — честно призналась она, и мое сердце в отчаянии ухнуло в желудок. — В этом нет смысла. Мисс Тиль могла иметь союзника, который передал ей информацию, пока она совершала задуманное. Да и проверять там уже нечего — дважды в день в архиве происходит самостоятельное устранение беспорядков и ошибок в организации файлов.

В бессильном отчаянии я стиснула зубы и до побелевших костяшек сжала кулаки.

— Зачем мне было убивать Вейла?

От того, чтобы не сорваться с места, меня сдерживали лишь гудящие предостережением незримые стены.

Амили нехотя обернулась ко мне, злобно сверкнув глазами.

— Не знаю. Это ты нам расскажи. Возможно, чтобы получить силу. — Она обратилась к остальным собравшимся в зале: — Вы ведь знали, что после смерти носителя его потенциал распределяется по оставшимся сосудам силы Верховного?

По участникам прошла ощутимая волна паники, какую вчера испытала я сама. Мерзкое чувство, будто ты животное, которое растят на убой. И этот страх не исчезнет, пока мы не поймем, кто здесь мясник в овечьей шкуре.

Пока что эту роль пытаются спихнуть на меня.

— Если девушка правда виновна, решить проблему можно в два счета, — заговорила рыжая подружка Амили, которая на отборе, скорее всего, играет за Овна. — Она пройдет через ритуал и передаст свою силу оставшимся честным претендентам. Убийства прекратятся, а преступница понесет наказание.

— Легче всего списать все на кого-то, не разобравшись, — вступился за меня мистер Орт. — Если мы ошибемся, нападения продолжатся, а мисс Тиль будет неоправданно исключена с отбора и наказана.

— Она и так будет исключена, — жестко припечатала Амили. — Девчонка вломилась в информационный резерв…

Она не успела договорить, потому что впервые за день в спор включился Леон:

— Так значит, вы, мисс Лондейл, не отрицаете, что именно Ариадна была в архиве?

Амили от ярости скрипнула зубами. Она искоса глянула на Льва с презрением и неприкрытой угрозой, но лицо парня осталось непроницаемым. В мою сторону он не обернулся, но на сердце все равно стало капельку легче — Леон меня не обвиняет.

— Кстати, как так вышло, что мисс Тиль сумела пробраться в запертый архив?

Неприятный одутловатый мужчина, который на церемонии открытия был со мной и Вейлом в одной стихийной команде, пронзил меня подозрительным взглядом. Его желтоватые резцы торчали над нижней губой, которая заметно подрагивала.

В зале советов повисла тишина. Все, кроме Леона, смотрели на меня, ожидая объяснений, и я понимала, что выдать Льва не имею права. Ему и так из-за меня пришлось несладко, а судя по взглядам, которые кидает в его сторону Амили, будет еще хуже. Не знаю, что произошло между ними после моего ухода, но, кажется, на поводу у бывшей советницы Верховного Леон так и не пошел.

— Я знала, что в замке есть архив, — сглотнув комок страха и собрав волю в кулак, начала свой лживый рассказ. — Догадывалась, что хранится за дверью. Я сирота и всю жизнь мечтала узнать хоть что-нибудь о родителях.

Пробежав взглядом по лицам присутствующих, я не заметила в них недоверия. Только Леон испуганно вскинул голову и с изумлением посмотрел на меня. Неужели он думал, что я подставлю его? Эта мысль больно ужалила самолюбие, но я без запинки продолжала:

— Случай выдался сам собой. После выздоровления я плутала по коридорам и случайно забрела к двери архива. В том же коридоре мне повезло найти кольцо с магическими символами. Почти такое же, как у меня.

— Это называется Печать, — перебив меня, поправил кто-то из присутствующих.

Я едва сдержалась, чтобы не уколоть его взглядом, но решила не играть с огнем и сочиняла дальше:

— В общем, кто-то обронил свою Печать. А я рискнула с ее помощью попасть в архив, и удача мне улыбнулась.

— Лгунья! — вклинилась в мою речь Амили, сердито сузив глаза. — Мои служанки видели тебя выходящей на улицу.

На какое-то мгновение я испуганно обмерла. Это правда, я действительно часть вечера провела в лесу, ожидая знака от Леона и следя за окнами. Однако пары секунд мне хватило, чтобы придумать новую ложь.

— Я опустила эту часть, потому что посчитала ее неважной. Я действительно выходила в сад, чтобы собраться с мыслями и решить, готова ли проникнуть в архив и рисковать ради сведений о родителях.

— Как мы уже поняли, готова, — ухмыльнулась рыжая чародейка, но ее колкость проигнорировали все, кроме Амили. Та гадко улыбнулась.

— Продолжайте, — попросил мистер Орт, не обращая внимания на козни огненных колдуний.

Я кивнула, собираясь с мыслями.

— Дальше не было ничего особенного. Пришла к двери, открыла ее чужой Печатью, нашла досье на всю свою семью, но не увидела ничего полезного.

— Само собой, — небрежно махнув рукой, выдала Амили, — там же просто документы всей Примы. Сухие бумажки. Чего ты ожидала?

Я заметила несколько недовольных взглядов, направленных в адрес женщины. Ничего ей не ответила и перешла к финальной части своей лжи:

— Я расстроилась, что все было зря, но деваться уже было некуда. Поэтому просто пошла обратно и на одной из лестниц специально обронила чужую Печать. Ну а потом быстро поняла, что что-то случилось, и побежала вслед за всеми. Дальше вы сами все знаете.

Я опустила глаза, боясь смотреть на девятерых человек, что будут судить меня вместо следственного комитета. Амили ясно дала понять — она не позволит вмешиваться в дела отбора посторонним. И мне ее желание понятно. Так колдунье будет проще меня выжить, а противиться ее приказам не станет никто.

— В этой истории замечательно все, — протяжно промурлыкала Амили, — кроме одного. Открыть архив способна только моя печать, и ее я нашла вовсе не на лестнице, где ее, по легенде, оставила мисс Тиль.

Волна ужаса сковала тело холодными путами. Конечно, как я могла просчитаться! Пусть моя копия кольца растворилась, словно туман, настоящее украшение по-прежнему оставалось в кабинете Амили. Я не могла забрать его оттуда, ведь иначе подставила бы Леона. А теперь эта крохотная деталь, которую я забыла учесть, стала серьезной зацепкой против меня. Из-за нее вся моя безупречная ложь начала рушиться, как карточный домик.

Мысли метались, роились, как насекомые. Чем дольше я думала, тем быстрее таяло доверие участников ко мне. Поэтому бросила первое, что пришло на ум:

— Одна из служанок могла подобрать найденную Печать и принести ее хозяйке.

По комнате прошелся неприятный шепоток, причин которого я искренне не понимала. Что я сказала не так? Маги переглядывались, тихо переговаривались и осуждающе качали головами. Наконец один из претендентов бесстрастно пояснил:

— До Печати могут дотронуться только претенденты Верховного, которые несут в себе его великий дар и силу. Даже кровные родственники не способны касаться знака избранности.

Я испуганно вздрогнула, а другие чародеи кивками поддержали мага. Девушка с красными короткими волосами даже вспомнила:

— Мой брат потерял сознание, когда попытался взять Печать. Его ударило энергетическим импульсом, когда он просто коснулся моего кольца. Хорошо, что все обошлось и брат остался жив.

Дальше я даже не слушала. Меня колотило от ужаса, сердце покрылось морозной коркой страха, который полз под кожей от груди до самых кончиков пальцев. Как такое возможно? Я ведь свободно могу держать Печати, хотя истинная претендентка — Ада. И как объяснить, что мы обе можем без последствий контактировать со знаком избранности?

От охватившего меня недоумения я перестала слышать происходящее вокруг. Претенденты спорили, открыто обвиняя меня во лжи или же заступаясь. Для меня их разговор превратился в невнятный шум. А потом стальной глубокий голос прервал гомон:

— У Ариадны действительно был союзник!

Широко раскрытыми глазами я смотрела на Дерека, который вдруг поднялся из-за стола. Внимание присутствующих устремилось к парню, который до этого момента оставался в стороне.

Глядя на брюнета, я крепко стиснула челюсти и до крови прикусила изнутри щеку. Лишь бы Дерек не выдал Леона!

Даже не знаю, почему меня так беспокоит судьба Льва. Возможно, потому, что моя жизнь давно расписана и предопределена: с Окраин мне не выбраться. Там моя жизнь началась, там ей и суждено тянуться до самого конца. На лучшее рассчитывать не имею права, а хуже Окраин может быть только мертвый мир за границей Примы.

У Леона же есть шанс на нормальную жизнь, которого лишена я.

— Ей помогал я! — Слова прогремели, словно гром средь ясного неба.

Сердце высоко подпрыгнуло, застряв где-то в горле и мешая дышать.

Все, даже Амили, пораженно охнули, шокированные признанием Дерека. Я же вовремя прикусила губу, чтобы не выдать ни себя, ни вдруг подыгравшего мне мага.

Повинуясь мгновенному порыву, я обернулась на Леона, и наши взгляды встретились. На его лице читались те же чувства, что испытывала я, — недоумение, волнение, страх. Кадык Леона дрогнул, он тяжело сглотнул и приподнял брови в немом вопросе, ответ на который не знала.

Что происходит?

— Я перехватил брошенную Ариадной Печать и с помощью магии незаметно подкинул хозяйке. В сад мисс Тиль выходила, чтобы встретиться там со мной и до конца обсудить детали проникновения в архив, — размеренно и бесстрастно проговорил Дерек.

Взгляды присутствующих заметались между мной и чародеем. Я оторопело таращилась на Дерека, искренне не понимая, зачем парень врет, защищая меня.

Приведенная мной версия была максимально приближена к истине: я лишь обыграла все так, чтобы не подставить ни Леона, ни Аду. К тому же я правда не знаю, куда делась копия Печати Амили. Не могла же она действительно раствориться после использования? Может, я ее где-то выронила и не заметила?

— Зачем вы помогали ей, мистер Кадден? — вкрадчиво поинтересовалась Амили, не сводя с невозмутимого брюнета глаз.

Он бросил на колдунью холодный взгляд пронзительно-синих глаз. Ни один мускул не дрогнул на красивом аристократичном лице, когда Дерек сказал заведомую ложь.

— Я проникся историей детства, которую мне рассказала Ариадна. Семья — это не просто люди, окружающие нас с момента рождения. Это дом, которого мисс Тиль, к несчастью, была лишена. Я хотел помочь ей найти хотя бы малую его часть.

Леон украдкой покосился на меня, и я заметила, что из его глаз почти исчезло недоумение. Лев знал, что у меня нет воспоминаний о детстве, а потому быстро раскусил обман Дерека.

Однако зачем брюнет за меня вступился, ни Леон, ни я понять не могли. Но пока Дерек не выдает наши с Львом грехи, мы оба будем молчать и подыгрывать.

— Надеюсь, это прояснит все сомнения, — завершая выдуманный отчет, подытожил Дерек. — Ариадна действительно не могла быть виновна в смерти Тельца.

В зале повисло вязкое молчание. Никто не хотел возражать первым, и я прекрасно понимала этот страх. От Дерека всегда веет холодом. Он молчалив и предпочитает оставаться в стороне. Я никогда не видела его беседующим с кем-то, а разговор, который он завел со мной в день прибытия в замок, напугал почти до дрожи.

Дерек жуткий человек со своими скелетами в шкафу. Его молчаливый образ придал ему негласный титул претендента, который не бросает слов на ветер. Поэтому его защита кажется весьма весомой, хотя и я, и Леон знаем, что Дерек лжет.

— И что теперь? — взвинченно бросила Амили, понимая, что может проиграть. — Просто отпустить Тиль, потому что ее сообщник встал на защиту? Моя служанка утверждает, что видела девчонку перед пожаром. Да и кого Телец мог впустить к себе в покои? Только того, кто притворялся другом.

Эти слова — как удар по лицу. Щеки моментально вспыхнули, едкие слова рвались наружу и своей желчью обжигали нутро. Но высказать их мерзавке я так и не успела.

— Я могу поставить точку в ваших спорах, — заверил мистер Орт, поднявшись из-за стола на смену Дереку. — Я не хотел демонстрировать свой талант, который обнаружил в себе благодаря потенциалу Верховного, но, похоже, сегодня самое время раскрыть карты. На кону стоит жизнь. Это не шутка.

Мужчина медленно двинулся в мою сторону. С каждым его шагом во мне нарастало напряжение. Вместо крови по венам заискрили электрические разряды, а я вся обратилась в оголенный нерв. Я не знала, на что способна магия Орта, и молилась, чтобы маг не умел читать мысли. У меня достаточно тайн, которые хочу сохранить.

— Я могу видеть метания души, — объяснил Орт, все ближе подходя ко мне.

Я не знала, что это значит. Мысли суматошно забились в голове, сменяя одна другую, пока я пыталась просчитать, что же увидит Орт, когда применит свой дар. Сможет ли раскрыть обман Ады, двойную игру Леона и разоблачит ли мои личные пороки?

Надеюсь, нет.

— Как мы можем вам верить? — На защиту Амили встала рыжая колдунья-Овен. — Вы можете быть еще одним сообщником Тиль и намеренно скрывать ее преступление.

Мистер Орт пожал плечами, остановился возле меня и одним движением руки снял магический барьер сдерживающей клетки. Я облегченно вздохнула, когда спали гудящие угрозой путы.

— Вы можете не верить мне, но своим глазам верить обязаны.

Я не успела даже встать или что-то сказать, а Орт уже коснулся ладонью моего лба. Тело вдруг обмякло, и я как безвольная кукла рухнула со стула. Не могла ни говорить, ни шевелиться, только широко распахнутыми глазами смотрела на невероятную пугающую картину, развернувшуюся на расстоянии вытянутой руки.

Надо мной повисла призрачная дымка без очертаний. Лишь два сияющих голубых огонька глаз выдавали в сгустке тумана человека. Или то, что пыталось на него походить.

— Мисс Тиль, вы очень сильны, — почему-то решил Орт, обращаясь ко мне. Но сильной себя считать сейчас было невероятно сложно — я просто обмякшее тело без воли.

Тем временем призрак становился отчетливей, и я наконец различила силуэт, от которого по коже прополз липкий холод. У девушки, парящей надо мной, будто не было половины тела. Она имела лишь по одной руке и ноге, а там, где недоставало конечностей, парили ошметки рваной материи. Выглядело это ужасающе. Кто-то словно вырвал или откусил часть тела призрака. Внутри грудной клетки духа ритмично пульсировало приглушенное сияние, отзывающееся таким же светом в нечеловеческих глазах.

— Мисс Тиль, вы не до конца отдаете свою душу, — упрекнул меня маг, но я все так же молчаливо таращилась на него, не имея возможности даже пальцем пошевелить.

Будто переняв мое недовольство, дух вдруг покрылся броней дымчатых шипов. Голубые искры глаз вспыхнули гневом и, прежде чем Орт успел спросить, по залу растекся голос, от которого по хребту пробежали иголки.

— Убила не я. Другая.

Едва душа ответила на вопрос, ради которого ее призвали, дым, из которого она была соткана, словно потяжелев, ухнул обратно в меня. Я сделала судорожный вдох, снова обретая контроль над телом, и резко села на полу. Держалась за часто вздымающуюся грудь и пыталась прийти в себя.

— Вопрос исчерпан. Души не умеют врать, — заключил Орт. — Девушка невиновна.

— Тогда кто виновен? — Совсем молоденькая красноволосая участница взволнованно оглядела зал. — Она сказала «другая». Это женщина?

Колдуньи отбора нервно переглянулись. Под подозрение тут же пали все оставшиеся женщины: напуганная красноволосая девчонка, рыжая колдунья-Овен, Русалка и сама Амили.

Напряжение росло, и казалось, вот-вот посыплются новые обвинения. Но Орт в примирительном жесте поднял руки.

— «Другая»… Не обязательно женщина. Скорее всего, имелась в виду другая душа.

Короткое молчание взорвал недовольный голос единомышленницы Амили.

— Призовите ее душу еще раз! Пусть она скажет, кто виновен в убийстве!

— Исключено, — качнул головой Орт, помогая мне подняться и снова сесть на стул. — Призыв души большой стресс для тела, которое отдельно может существовать очень непродолжительное время. Вы хотите, чтобы девушка умерла?

Рыжая оскорбленно вскинула брови и чуть заметно поморщилась.

— Я лишь желаю покоя всем нам. Каждый участник под угрозой. А если ее душа знает, кто убийца…

— Она может и не знать, — стоял на своем Орт. — Просто чувствует, что к поджогу приложил руку кто-то другой. Или вы, Фатира, готовы рискнуть жизнью невинного человека ради неоправданной попытки спасти свою?

Щеки колдуньи вспыхнули.

— Как вы смеете! — фыркнула она, смерив Орта горящим яростью взглядом. — Даже если так, мое волнение за жизнь вполне оправданно!

— Так уезжайте, — пожав плечами, без стеснения предложил Орт.

В зале советов повисла тяжелая тишина, в которой все друг с другом озадаченно переглядывались. Фатира мгновенно умолкла, и мне стало мерзко. Как бы она ни была напугана, жажда власти сильнее, чем страх смерти.

Зато на лицах некоторых участников я все-таки заметила следы сомнения: кто-то покусывал губу, кто-то задумчиво потирал затылок или массировал переносицу.

Молчание прервала красноволосая девушка, ни имени, ни знака которой я не знала.

— Я хочу уехать, — неуверенно обронила она, а затем чуть тише добавила: — Если можно.

Взгляды всех присутствующих обратились к Амили. Все ждали ее вердикта. Я не сомневалась в ее решении. Колдунья жаждет поскорее избавиться от лишних соперников.

— Конечно, — вторила она моим мыслям, — вы можете покинуть отбор, добровольно передав часть своей силы оставшимся участникам.

Девчонка облегченно вздохнула, и бледность сошла с ее испуганного лица.

— Тиль тоже должна уехать, — решила за всех Амили. Заметив несколько вопросительных и даже недовольных взглядов, она пояснила: — Тиль пробралась в архив. Это нарушение закона.

— Тогда и вы должны уйти, мисс Лондейл! — К моему удивлению, за меня снова вступился Дерек. — Вы обвинили девушку в убийстве, которого она не совершала, и едва не сломали ей жизнь.

Амили самодовольно усмехнулась, уверенная, что кто-то обязательно встанет на ее защиту. Но все молчали, выжидательно глядя на колдунью. Даже Фатира не стала вступаться за подругу.

Под общим напором Амили сдалась. Передернула плечами и процедила сквозь зубы:

— Хорошо. Пусть остается.

Послышалось несколько облегченных, а может, удивленных вздохов. Однако я, наконец придя в себя после выматывающего заклятия Орта, сразу возразила:

— Нет, спасибо. Я хочу уехать.

Губы Амили дрогнули в улыбке, и я заметила пораженные взгляды некоторых участников. Чужое внимание прожигало кожу, но я старательно его игнорировала. Не смотрела по сторонам и, приложив усилие, не стала оборачиваться к Леону.

Пока есть шанс покинуть это опасное место, лучше бежать и не оглядываться. Я с самого начала была здесь лишней, а теперь и вовсе затягивать с отъездом не стоит.

Да, у меня остались вопросы. Но они не стоят этой игры на выживание.

— Кто-то еще желает покинуть отбор? — после недолгой паузы громко спросила Амили, обведя зал взглядом.

К моему удивлению, руку поднял только Орт. Другие участники остались непоколебимы.

На лице Амили вспыхнуло плохо скрытое торжество. Еще бы! Разом избавиться сразу от трех участников! Я тихо фыркнула себе под нос и опустила глаза, чтобы не видеть это самодовольное холеное личико, которое так и хочется подправить хорошей пощечиной.

— Вы сможете уехать через несколько дней, — подсчитав что-то в уме, заключила Амили. — Мы должны подготовить все для ритуала, чтобы вы могли передать свою силу оставшимся участникам. Людям скажем, что было проведено закрытое испытание.

— Нет-нет! — звонко запротестовала девушка, которая тоже собралась уезжать. — Я не хочу ждать еще несколько дней и дразнить маньяка.

На нее упало несколько неодобрительных взглядов, но никто не решился спорить.

— Я тоже не согласен оставаться, — поддержал девчонку Орт. — Лучше позвольте нам уехать, а мы вернемся к церемонии. Как раз все будет подготовлено без спешки.

Несколько вопросительных взглядов обратились ко мне. Ни капли не сомневаясь, я бодро кивнула, поддерживая решение поскорее покинуть замок. Нужно бежать. И чем раньше, тем лучше. На отборе слишком опасно.

Да и какую силу я должна отдавать на церемонии? У меня ее нет, я не участник. Хотя теперь на этот счет меня гложут сомнения.

Однако никакая истина не стоит того риска, который ждет на отборе. Я не могу остаться ради поиска новых ответов.

— Я уеду сегодня же, — решила вслух, глядя на свои переплетенные в замок пальцы.

— Вот и прекрасно, — вместо Амили заключил Орт.

Поезд отбывает в обед.

Нам дали время собрать багаж и подготовиться к отъезду. Вещей у меня с собой нет, а те, что предоставили в замке, тащить с собой посчитала дурным тоном и бессмыслицей. Выданные наряды слишком пышные, парадные. Словом, не для руин города, куда мне предстоит вернуться.

Поэтому сразу же, когда с меня окончательно сняли все обвинения и собрание окончилось, я помчалась переодеваться в свои вещи, в которых приехала во дворец. Торопиться со сборами мне не нужно, но вот неоконченные дела в замке еще есть.

Смерть Вейла скрывать не стали, но про намеренный поджог и словом не обмолвились. Для прессы и для народа возгорание случилось из-за свечей, близко расположенных к легко воспламеняющимся шторам.

По погибшему претенденту объявили траур, и сегодня в полдень в Центре состоится прощальная церемония, на которую я не попаду. Однако проститься с Вейлом могу и без формальностей.

Холод пробирал до костей. Боль когтями раздирала себе путь наружу и из груди переползала на затекшие руки, сцепленные над поникшей головой. Сознание медленно пробуждалось, и забытье сменилось леденящим ужасом.

Перед глазами — безупречное черное полотно. Я часто заморгала, надеясь стряхнуть беспросветную пелену, но давящая мгла не рассеивалась, а казалась только гуще. Неужели ослепла?

Поддавшись удушливой панике, я дернулась, но запястья тут же обожгли путы, сдерживающие поднятые руки высоко над головой. Из груди вырвался обессиленный стон — не сдвинуться. Я сидела на затекших коленях и не могла пошевелиться из-за связанных рук и оков на лодыжках.

Разум метался, как птица в клетке, пытаясь найти способ освободиться. Но чем сильнее дергалась, тем теснее стягивались магические кандалы. Кожу, где ее касались путы, кусал смутно знакомый холод.

Кости ломило, тело гудело от напряжения, кожа горела от прикосновений льда. В горле сухо, в мыслях — лохматый комок из отчаяния и ужаса.

Где я?

Широко раскрытыми глазами всматривалась в бесконечную черноту вокруг. Пыталась кричать, но горло саднило так, будто я наглоталась стекла.

А потом темноту пронзил холодный огонек.

— Прости, но так надо, — шепнул кто-то. Чей это голос?

Темноту рассеял тусклый всполох магии. Холодный светящийся шар перекатывался в чьих-то пальцах. Слабые лучи освещали лишь небольшое пространство рядом с источником. Не было видно ничего, кроме узкой ладони, выхваченной из беспросветной тьмы.

— Зачем?

Из груди вырвался сдавленный стон, хотя я вложила в слово всю волю, которая осталась. Противостоять безликому врагу с достоинством не вышло. Как же больно…

Мне не ответили. А потом холодный огонек дернулся и сорвался с руки моего похитителя. Я успела заметить лишь длинную прядь седых волос. Не верилось, что передо мной — пожилая женщина. Тонкая рука без морщин совсем не вязалась с седыми, поблекшими волосами незнакомки. Да и голос вроде молодой, хоть соперница и пыталась скрыть его, говоря шепотом.

Светящийся шар отлетел куда-то в сторону, и образ злоумышленницы снова растворился в темноте. Стало не по себе: я не вижу ее, не слышу. Если она решит убить меня здесь и сейчас, даже не смогу сопротивляться из-за оков, а мой крик…

— Отпусти меня! — выдавила уже громче, и во мне пробудился легкий призрак надежды. Может, меня услышат и спасут?

— Не утруждайся, — словно прочитав мои мысли, все так же шепотом отозвался голос, — здесь тебя не найдут. Некому.

Чтобы скрыть рвущийся из горла всхлип, я прикусила губу. Снова дернулась в цепях, но они лишь глухо застучали и мороз сильнее ужалил кожу. Я зашипела от боли, а из темноты раздался усталый вздох.

— Не советую, — опять шепот. — Только себе вредишь.

— Какая забота! — Мой голос был полон сарказма, пока душа увядала от безысходности, а сердце с силой билось о ребра, будто норовя сбежать.

Однако несмотря на все презрение к тайной советчице, я не могла отрицать, что она права. Путы действительно реагировали на попытки вырваться и до онемения впивались в кожу колючим холодом.

Помрачневшим взглядом я проследила за витающей искоркой света. Она вдруг замерла, осветив старый циферблат, и я догадалась, что нахожусь в подвалах замка, куда обычно убирают сломанную или устаревшую мебель. Только часы, пусть и древние, но определенно точно работали. Стрелка мерно подрагивала, медленно шагая по пыльному циферблату.

Это какая-то злая метафора? Незнакомка хочет, чтобы я прочувствовала каждую секунду своих страданий?

Меня охватила пронизывающая тревога. А вдруг похитительница желает мне смерти? Если так, то лучше бы она свершила задуманное, пока я была без сознания. К чему устраивать кровавое представление для жертвы? Разве что передо мной ненормальный псих, который наслаждается чужими страданиями…

Меня передернуло от страха и отвращения. Убийство с целью завладеть чужой силой — мерзко, дико, но хотя бы понятно. А убийство ради убийства…

По телу прокатилась дрожь, и я снова закричала. Громко, до боли в горле. Кричала, пока не сорвала голос и не утратила последние крохи надежды. Никто не придет, а я так и останусь скованной в подвале рядом с сумасшедшим похитителем. И последнее, что увижу, — пыльные часы, стрелка которых в тусклом свете невыносимо медленно ползет к двенадцати.

Меня затрясло от страха и холода, поселившегося в груди. Мрак давил со всех сторон, тишина угнетала, обездвиженность кормила отчаяние. Я чувствовала, как силы утекают из меня вместо иссякших слез, и умолкла, покорившись врагу, который затаился в темноте.

— Для чего? — прошептала, повиснув на ледяных цепях.

— Ты связалась не с теми людьми, — холодно отчеканили из темной пустоты, и я вздрогнула.

О ком эти слова?

Ответ пришел сам собой вместе с воспоминаниями, от которых болезненно сжалось сердце. В лицо ударил жар ярости, пальцы сами сжались в кулаки.

— Не трогай Леона, — процедила сквозь зубы и снова рванулась в цепях. Они впились в кожу с такой силой, что запястья начали ощутимо пульсировать. — Его ты тоже схватила, да?!

В пальцах безликой снова вспыхнуло несколько искр. Она обеспокоенно ходила из стороны в сторону, и звук ее шагов эхом отражался от стен. Однако приблизиться чародейка не решалась.

— Леона здесь нет, — шепнула она, но в воздухе повисла устрашающая недосказанность.

Голос казался знакомым, но из-за шепота не могла понять, кому он принадлежит. К тому же незнакомка явно коверкала произношение и интонацию, что делало загадку еще сложнее.

Я шумно сглотнула, наблюдая, как по воздуху ко мне подплывает около пяти слабо сияющих сфер. Они опустились на пол и рассыпались по нему, словно яркие мячики. Только один, самый крупный шар застыл у моего лица, повиснув почти у кончика носа.

Я знала, что она смотрит. Ощущала на себе ее пристальный взгляд, а потому прогнала с лица любые следы страха и крепко стиснула зубы.

— Это для твоего же блага, — заверил голос, и я недоуменно нахмурилась.

О чем она?

Но все вопросы тут же вылетели из головы, когда слуха коснулся тихий приближающийся звук. Будто что-то семенило, часто щелкая о камень. Затем странный шум ненадолго потонул в гулком звуке удаляющихся шагов, которые в глубине коридоров сменились скрипом двери.

Короткие мгновения тишины, а потом снова непонятный треск.

Я испуганно перевела взгляд на часы, почему-то решив, что приглушенные щелчки исходят от них. Но стрелка так же ровно отсчитывала время до полудня…

Демоны! Почти полдень! Поезд, на котором я должна была покинуть место отбора с другими претендентами, отходит с минуты на минуту! Однако опоздание и упущенный счастливый билет на свободу сейчас заботили меньше всего.

Противный щелкающий звук становился громче. Ближе. Я посмотрела вниз и в свете рассыпанных по каменному полу сфер разглядела выползающих из тьмы тварей.

Я видела эту дрянь раньше. И от одного только воспоминания все внутри перевернулось от ужаса и подступившей тошноты. Остроконечные тонкие щупальца перекидывались одно через другое, пока твари из мрака ползли все ближе ко мне. Мелкие темные тела вздымались бесхребетными волнами. Склизкие, подрагивающие от голода паразиты извивались в предвкушении…

Алькарины. Только на этот раз не один, а три.

Безуспешно пытаясь стряхнуть с себя гадких созданий, я забрыкалась. Но тонкие и острые, словно шипы, конечности глубоко впивались в ноги, пока чудища взбирались на мои бедра. Голос сорвался на визг, на глазах моментально выступили слезы. Боль вгрызалась в тело, а пронизывающий страх лишал рассудка.

— Помогите! — Отчаянный вопль разорвал безупречную тишину.

Я металась в ужасе, пытаясь остановить изысканную пытку, ведь прекрасно помнила слова Леона: «Эти монстры создаются искусственно. Их наполняют ненастоящими мыслями, воспоминаниями, чтобы подселить в сознание жертвы. Человек, зараженный таким слизняком, почти мгновенно забывает, что пережил нападение. Зато новые фальшивые идеи расцветают, становятся манией, вызывают одержимость. Кто-то очень хотел убедить тебя в чем-то».

Горло разрывалось от крика безысходности, который быстро сорвался на рыдания. Я захлебывалась от отчаяния и тонула в боли. Лед цепей сжигал кожу, а паразиты снова и снова пронзали плоть жалами, уже добравшись до груди и плеч.

— Хватит! — Мой дикий, почти нечеловеческий рев болью отозвался в легких. Почему-то сдавило виски, а в глазах потемнело.

А потом я услышала странные хлюпающие звуки и мелкие взрывы. Боль прекратила ползти по груди и шее вверх. На несколько секунд я застыла в оцепенении и попыталась отдышаться. Затем нерешительно опустила глаза, боясь, что в лицо кинется жадное нечто… Но увидела лишь ошметки паразитов, размазанные по изодранной футболке. Влажные темные пятна со сгустками блестящей рваной плоти. Я едва сдержала рвотный позыв, а во рту возникла неприятная горечь.

Раздался тихий, едва уловимый скрежет, и я испуганно повернулась на звук. На полу едва трепыхался последний алькарин. Паразит извивался и царапал острыми гибкими конечностями пол.

Меня передернуло, но в следующую же секунду, когда нутро охватило бушующее отвращение, время будто замедлилось, обратившись в кадры кинопленки. Я в деталях разглядела, как натянулась блестящая темная кожа чудовища и чуть надорвалась. Из-под нее выплеснулась бурлящая густая жидкость. Она раздвинула плоть твари, которая лопнула прямо на моих глазах. Незримый порыв энергии рвал паразита изнутри, и тот, последний раз жалобно пискнув, обратился в лоскуты тела и лужу мерзкой, вязкой жидкости.

В то же мгновение часы пробили полдень, и сковывающие меня путы вдруг рассыпались осколками льда. От неожиданности я рухнула на пол, согнувшись пополам в приступе рвоты. Желудок вывернуло наизнанку, горечь ударила в нос. Я сплюнула, утерла губы краем футболки и смахнула выступившие слезы.

Что это было? Что стало с алькаринами?

Но сейчас времени думать об этом не было. Темнота — опасный противник, который может скрывать много неприятных тайн. И пока есть шанс сбежать, нужно действовать. Я подхватила с пола один из тускло светящихся шаров, протянула вперед руку и шаркающими шагами двинулась туда, где совсем недавно стояла моя похитительница. Затем вспомнила, куда удалились тяжелые шаги безликой, и взяла то же направление.

Все время меня не отпускало чувство, будто кто-то притаился в темноте. Я старалась ступать бесшумно, вслушивалась в черноту, боясь упустить чужое дыхание или скрежет когтей по полу. Но единственный звук, что преследовал меня, — грохот собственного сердца.

Спустя мучительно долгое время я наконец нашла дверь. Затаив дыхание, дернула ее и чуть не разрыдалась от счастья, когда та поддалась. В глаза ударил яркий свет от ряда магических светильников, вьющихся спиралью вдоль винтовой лестницы подземелья. Тусклая искра в моих руках тут же растаяла, и я пустилась бежать вверх, не успевая считать мелькающие пролеты. Тяжело дыша, не позволяла себе сбавить шаг, пока не оказалась на первом этаже замка.

В этом крыле я не бывала, но знакомая лепнина на стенах, парадный интерьер и пышные букеты в нишах точно дали понять, что нахожусь недалеко от главных залов.

Сломя голову я понеслась по коридорам, выбирая двери наугад. Мне постоянно казалось, что за мной гонятся. Но преследовали меня только мысли.

Зачем меня похитили? Кому это нужно?

Кто стал бы удерживать в плену не с целью отобрать силу или запугать, а, похоже, чтобы вынудить опоздать на рейс. Кому-то надо, чтобы я осталась на отборе? Ради этого меня поймали? Надеялись задержать и не дать сбежать из замка?

Мне не угрожали, не пытались прикончить, разве что явно хотели навязать какие-то мысли и поэтому подослали алькаринов. Но что именно мне рассчитывали внушить?

На бегу посмотрела на размазанные по одежде липкие пятна. Помнится, Леон говорил, что по уцелевшему паразиту можно считать заложенные в него установки для жертвы. Только вот подходящего экземпляра для такого опыта, увы, снова нет.

Однако догадаться о целях внушения несложно. Из темноты мне прошипели, что я связалась не с тем человеком. Вариантов немного: либо Леон, либо Вейл, но последний погиб. Выходит, речь шла о Льве. Есть ли шанс, что таким насильственным способом меня хотели настроить против огненного мага?

В душе родилось решительное желание при встрече поделиться всем с Леоном, но я тут же одернула себя. Как это будет выглядеть? Меня берут в плен, но в нужный момент оковы сами рушатся, а дверь оказывается открыта. Единственная угроза — алькарины. И то я каким-то невообразимым образом сумела устранить чудовищ. Я, девушка, не имеющая с магией ничего общего! Или же мне кто-то помог спастись?

В любом случае это выглядит крайне странно и даже подозрительно. Участники гибнут, а меня похититель просто спрятал на время, лишь бы не покинула отбор. Никто не поверит в такие байки. Даже я не верю и мечусь, пытаясь найти более разумный ответ.

Зачем кому-то нужно мое присутствие на отборе? И почему этот кто-то пытается настроить меня против Льва?

Память цеплялась за единственные улики, которые у меня есть: женский голос и длинный седой волос. Хотя в тусклом холодном свете я могла ошибиться, и волос не седой, а просто светлый.

Единственная девушка, подходящая под описание, — Русалка. Только эта догадка не дала никакого ответа, а лишь подбросила необъятный океан новых вопросов и несостыковок. Мало было проблем с чужим отбором, своей памятью, несуществующей сестрой, неизвестно откуда взявшимися и вновь проявившимися сегодня магическими силами, так еще и прибавилась какая-то маньячка, почему-то причислившая меня к своим союзникам.

Из груди вырвался вздох облегчения, когда за новой дверью оказалось знакомое крыло замка. Я ускорила шаг и с новыми силами двинулась в сторону своих апартаментов.

Я считала минуты до возвращения претендентов в замок. Не находила себе места, мерила шагами гостиную и то и дело выглядывала в высокие окна.

Артефакт связи оказался бесполезен — из-за случившегося обвала временно перекрыли все магические потоки, не связанные с работой спасателей и следователей. Даже с участниками отбора связаться оказалось невозможным.

Все трансляции остановили на неопределенный срок, ведь самая очевидная причина трагедии — дефицит магических ресурсов. А любые эфиры, проекции — та же магия, которую необходимо экономить.

В голове не укладывалось. Я думала, что сначала магия будет оттекать от отдаленных районов, а Центр продержится до последнего. Да и от других людей слышала подтверждение такой теории. Тогда почему в этот раз беда пришла в самое сердце Примы? Еще и в то время, когда сразу трое участников должны были оказаться в подземной станции?

В совпадение верилось с трудом, а мои последние сомнения, что катастрофу подстроили, растаяли, едва окунулась в неприятные воспоминания сегодняшнего дня. Не просто так мой похититель следил за временем, оставив световой шар прямо рядом с циферблатом. Не может быть случайным, что оковы спали ровно в полдень, когда должен был тронуться поезд. Тогда же рухнул тоннель.

Все было подстроено. И мало того, что злоумышленник где-то в замке, так еще и крайне информирован — все решилось за несколько часов после утреннего собрания.

Вряд ли виновен кто-то из прислуги, хотя и такой вариант нельзя исключать. Но гораздо вероятнее другое. Враг среди участников.

— Мисс Тиль, — обеспокоенная горничная вырвала меня из задумчивости, — вам нехорошо? Может, желаете прилечь?

Качнув головой, я пробормотала слова благодарности. Покидать зал, наполненный людьми, попросту боялась. К тому же здесь я чувствовала себя не одинокой в своей тоске, страхе и волнении. Темные эмоции читались в каждом присутствующем: в дрожащей руке, перелистывающей страницы, в наполненных слезами глазах, в бледности лиц и охрипших голосах.

Грузные тучи заволокли небо и нависли над замком темной пеленой. В утонувшем в сумраке гостином зале разом вспыхнули десятки лучистых сфер, которые были спрятаны в нишах. Мелкий дождь быстро набирал силу. Капли разбивались о мощеную площадь перед дворцовыми воротами, стекали по стеклам призрачными дорожками.

Стоя у окна, я вглядывалась в лес, где между деревьями исчезала дорога к городу. С надеждой не сводила глаз со двора замка, и каждый раз вздрагивала, едва взор улавливал какое-то движение. Но то лишь ветер раскачивал ветви и бросал в воздух опавшую листву.

Внутри все горело, сердце металось, и сохранять внешнее спокойствие становилось все сложнее. Под пристальными подозрительными взглядами постоянно хотелось прикрыться, спрятаться от пересудов. Я нырнула за штору и села на подоконник, неотрывно глядя вдаль. Мои мысли витали далеко от замка, кружили вокруг Леона, но иногда до ушей доносились чужие голоса, сочащиеся ядом.

— Какое неуважение!

— Даже не поехала на церемонию прощания!

— Почему осталась в замке, когда такое творится?

Сплетни были ожидаемы. Но я и подумать не могла, что обсуждать их станут буквально у меня за спиной. Один раз даже пришлось выглянуть из-за шторы и гневно сверкнуть глазами, чтобы напомнить о своем присутствии и временно заглушить обидные слова. А когда я, чуть успокоившись, снова выглянула в окно, по жилам вдруг растеклась лава.

Меня обдало жаром, кровь гулко застучала в висках. Я в тот же миг сорвалась места и, расталкивая аристократов, ринулась к главным дверям замка. Не слушая ничьих предостережений, выскочила под дождь в тонкой блузке и юбке, но даже не почувствовала холода. Неслась под ливнем, но лужам навстречу подъезжающему авто.

К парковочному месту подбежала одновременно с прибывшим автомобилем и, тяжело дыша, остановилась чуть поодаль. Пока прислуга открывала дверцы и помогала выйти каждому претенденту, я взволнованно переминалась с ноги на ногу и напряженно вглядывалась в лица чародеев, которые появлялись друг за другом.

Сначала вышли девушки. Амили, Фатира, Сильвия… Они одарили меня удивленными взглядами, а огненные колдуньи даже не попытались скрыть презрение, которое четко отпечаталось на их лицах. Кусая губы, я следила, как один за другим из вместительного авто выбираются мужчины. Каждый раз надеялась увидеть Леона, но наталкивалась на новые подозрительные взгляды.

Вереница чародеев под пологом магии, защищающим от дождя, уже тянулась к замку, а я так и стояла под холодными струями и с замиранием сердца ждала. Из-за дверцы показалась новая фигура. Шестым из машины вышел Дерек. Брюнет окинул меня оценивающим взглядом, с абсолютным равнодушием кивнул вместо приветствия и молча зашагал вслед за остальными магами к замку. Он был первым, от кого я не увидела осуждения.

Однако о Дереке я забыла тотчас, едва из автомобиля вышел последний участник. Сердце забилось, и по груди разошлась новая волна жара.

— Ари?! — Два янтарных огонька вспыхнули изумлением, а брови Леона дернулись вверх. Он сомневался всего мгновение, а затем в два шага оказался рядом и заключил меня в крепкие объятия. Я закрыла глаза, жадно ныряя в уже привычное тепло и полной грудью вдыхая приятный аромат знакомого парфюма.

— Как? — Губы Леона осыпали мое лицо поцелуями, пока он гладил мои промокшие волосы и дрожащие плечи.

— Упала в обморок и не поехала, — ответила кратко и спрятала лицо на груди мага. Боялась, что Леон сумеет прочесть в глазах ложь, хоть и ужасно хотела поделиться с ним всем случившимся. Однако понимала, что ничего, кроме подозрений, признания не вызовут.

Он взволнованно заглянул в мое лицо. С мокрых темных прядей на его скулы срывались капли дождя, невольно напоминая о недавних кадрах прямого эфира, но тогда по щекам Льва катились слезы.

Эти воспоминания непроизвольно отразились на лице, и я порывисто прижалась к парню, дрожа всем телом. Леон подхватил меня на руки и быстрым шагом направился к замку. Из окон на нас смотрели изумленные зрители, среди которых я заметила Амили.

Ее взгляд прожигал насквозь.

— Ты остаешься на отборе? — вкрадчиво спросил Леон, едва мы оказались одни в его покоях.

Я оперлась плечом о шкаф и прикусила губу.

— Нет. Я все еще боюсь.

Парень тяжело вздохнул, запустил пальцы в промокшие под дождем волосы и одним движением закинул каштановые пряди назад. Получился неопрятный зачес, но, нужно признать, такая прическа Леону очень идет. Она подчеркивает высокий лоб, густые и широкие темные брови. Визуально сразу заостряются скулы, а лицо выглядит более открытым.

— Я думал, ты погибла!

— Так бы и случилось, если бы… — Я запнулась, кашлянула, но, подумав, все-таки сказала то, что хотела: — Если бы не обморок.

Пристальный взгляд коснулся самой души, и меня переполнили противоречивые чувства. Страшно, если Леон действительно увидит тень сомнения в моих глазах, но мне нравится это ощущение открытости и беззащитности перед ним.

Странный порыв чувств, которые раньше мне были незнакомы, подтолкнул к парню. Мне хотелось утонуть в его глазах, растаять от прикосновений горячего тела, спрятаться в объятиях. Впервые я не стеснялась слабости, а жаждала ее. Но разве я имею право на слабость сейчас, когда моя жизнь, как и весь мир, висит на волоске?

Мотнув головой, я отогнала непривычные мысли и строго произнесла:

— Люди гибнут, а я уже должна была быть в числе устраненных. В замке нет никаких гарантий защиты. Поэтому я уезжаю.

— Я буду рядом, — прервав мою порывистую речь, заверил маг. — Я не дам тебя в обиду.

— Ни в замке, ни в Приме — нигде не безопасно, — уронила я, покачав головой.

— Тогда что изменит твой уход?

В комнате повисла тишина, которую нарушал лишь шепот дождя за окном. В спальне, как и на улице, царил полумрак непогоды, скрывая под темными масками наши лица. В сумерках лицо Леона видела нечетко, расплывчато, и о его чувствах могла догадываться лишь по голосу.

Он волновался.

— Я уйду незаметно. Не стану ничего объявлять, просто…

— Сбежишь, — завершил за меня он.

Поджав губы, я стыдливо кивнула. Украдкой коснулась взглядом лица Леона, думая, что в темноте он не заметит этого, но тут же вздрогнула и отшатнулась. Глаза парня в темноте сияли жидким золотом.

— Не пугайся! — Он легко уловил мой страх. — Сама понимаешь, после гибели еще двух участников их магия распределилась между выжившими. Мы становимся сильнее.

Слова прозвучали грубо, хоть и были абсолютной правдой. Леон виновато потупился, потер переносицу и тихонько зарычал сквозь зубы от негодования на самого себя. Я аккуратно коснулась его плеча, успокаивая.

Золотые потоки в глазах Льва переливались, сплетались друг с другом, словно налитые расплавленным драгоценным металлом. Я зачарованно наклонила голову, заглядывая в колдовские глаза. Знала, он видит каждую крошечную деталь. Темнота для Льва не преграда — его зрение и слух значительно превосходят человеческие возможности.

Будто услышав мои мысли, Леон осторожно положил руку чуть ниже моей левой ключицы.

— У тебя сердце сейчас выскочит.

Я коротко, нервно хохотнула, чуть запрокинув голову, и прижалась спиной к дверце шкафа. Это неравный бой — Леон видит меня насквозь.

Он дернул краешек воротника моей блузки и нравоучительным тоном добавил:

— А еще ты промокла до нитки. Может, сходишь в душ, согреешься?

Торопливо качнула головой. И ведь стыдно признаться: мне боязно идти одной в ванную комнату, да и не хочется — и тут тепло. Быстро, чтобы не успеть залиться стыдливым румянцем, перевела стрелки:

— Ты и сам весь мокрый!

Леон внимательно смотрел на меня своими неестественными горящими львиными глазами. Два желтых огонька зачаровывали, и я протянула руку к лицу парня. Невесомо коснулась кончиками пальцев щеки, за день покрывшейся небольшой щетиной, провела дорожку по подбородку и случайно дотронулась до губ.

Леон поймал мое запястье и прижался горячими губами к моим дрожащим пальцам. Под сенью ресниц золотые глаза на секунду погасли, а потом, когда маг снова поднял веки, разгорелись новым жаром.

«Огненный лев».

Я судорожно вздохнула и вздрогнула. Леон тут же выпустил мою руку, безмолвно говоря, что не причинит вреда и не сделает ничего против моей воли. Его осторожность и спокойная нежность теплом коснулись души, что вдруг затрепетала. Я не опустила выпущенную руку, а аккуратно положила ее парню на грудь и ощутила частое сердцебиение.

Губы приоткрылись в удивлении, Леон накрыл мою руку своей, чуть крепче прижимая ее к сильной мужской груди. Кончики пальцев опалил жар распахнутых эмоций.

Ментальная магия.

Меня захлестнула волна чужих чувств. Теплый разряд прошел по всему телу, лаская и убаюкивая каскадом эмоций. Забота, нежность, осторожность, чувственность и тягучее желание вперемешку с безумной тоской.

Неожиданно мне стало стыдно за свое желание сбежать с отбора, но Леон, едва почувствовал перемену в моем настроении через ментальную связь, произнес:

— Я не хочу, чтобы ты жалела. — Я не понимала, действительно ли он говорит или голос звенит в моей голове. — Если я расстроил тебя…

Мое «нет» прозвучало поцелуем на его губах. Жар сердца опалил кончики пальцев с новой силой, и я поняла, что эти эмоции пропитали меня насквозь. Нерешительно убрала руку, но связь не разорвалась. Я все еще ощущала, как сладостно тону в моих, его, наших чувствах…

Леон подхватил меня, не разрывая поцелуй. Я обвила его талию ногами и чуть прикусила губу парня, когда тот вдруг усадил меня на комод. Несколько склянок слетели на пол и со звоном разбились, но мы этого даже не заметили.

Леон уперся руками по обе стороны от моих бедер, сбивая с деревянной поверхности остатки духов и статуэток, что стояли на комоде. Я откинулась назад, поддаваясь ласкам парня, задыхаясь от нежности, с которой он касался меня. Леон навис надо мной и жадным поцелуем впился в губы, пока мои неловкие пальцы нащупывали пуговицы на его промокшей рубашке. Сбившееся дыхание чародея опалило шею жаром, когда я провела ладонью по коже над выступающими ключи цами. Горячие губы коснулись мочки моего уха, опустились к шее, и по коже прошла приятная дрожь.

Одна рука Леона лежала на моем затылке, придерживая и направляя, а вторая — покоилась на плече. Забыв о всех своих принципах, я поймала запястье Леона и осторожно, но настойчиво потянула мужскую руку вниз.

Меня коснулась прохладная волна чужого сомнения, но я лишь крепче сжала ногами бедра, расположившиеся между моих. Леон понял меня сразу. Тыльная сторона его ладони, едва касаясь и оставляя за собой шлейф мурашек, очертила силуэт груди. Я выгнула спину и подалась навстречу прикосновениям, но парень чуть отстранился и лишь скользнул губами по моей шее, дразня. Я льнула к жару его тела, дрожала под кончиками пальцев, что почти неуловимо дотрагивались до чувствительной кожи под блузкой, промокшей от дождя.

Пока я расстегивала рубашку, Леон с жаром впился в мою шею поцелуем и чуть прикусил распаленную кожу. Я охнула и повисла в его объятиях, стягивая с мужских плеч бесполезную, лишнюю ткань. Эмоции Леона ударили в голову с такой силой, что та закружилась, а в животе заплясали огненные бабочки.

Леон склонил голову к моей груди, и его язык скользнул от ключицы вверх по шее. До середины расстегнутая блузка уже открыла голые плечи. Одно движение, и она упадет совсем, открыв взору Льва вздымающуюся от тяжелого дыхания грудь.

Но он не спешил.

— Ари, я не могу…

Кипящая волна чувств резко опала, горячие ладони обхватили мое лицо.

— Что? — Хриплый шепот сорвался с припухших от поцелуев губ. — Что не так?

— Я так не могу, — снова выдохнул Леон. — Ты ведь уйдешь… это наша последняя встреча.

— Которая по счету? — не сдержала я колкой шутки и криво усмехнулась. И ведь действительно, мы уже дважды пытались проститься, но снова возвращались друг к другу.

Но повторится ли это в третий раз?

Леон ответил улыбкой, которую видела на кончиках своих пальцев. Он снова поцеловал их, и мои ладони соскользнули на шею.

— Я не хочу, чтобы наша последняя встреча была такой.

— Какой такой? — Я не понимала собственных чувств, противоречащих всем моим прошлым убеждениям. Сейчас больше всего хотелось забыться рядом с Леоном.

— У тебя вся жизнь впереди, — слова тупым ножом терзали сердце, — а я свою хороню на отборе.

— Какая глупость, — противясь, сказала я, но в душе знала, что Леон прав. — Не говори чепухи.

— Не пытайся обмануть, Ари, я все еще слышу твои эмоции. Мы оба знаем, что здесь у меня шансов почти нет, но и уйти, бросив семью на растерзание, не могу. И даже если меня не устранят, Амили сделает все, чтобы испортить мне жизнь. Она видела нас с тобой и больше не поверит ни в какую байку.

Сглотнув вставший поперек горла горький ком, я спросила:

— И что это меняет? Я тоже не знаю, выживу ли после побега.

— Выживешь, — стальным тоном припечатал Лев. — Я помогу тебе бежать сегодня ночью.

Из горла вырвался нервный смешок. Я качнула головой и спрятала лицо на обнаженной груди парня.

— Они не отстанут. Будут искать. Я ведь скроюсь, так и не передав никому силу, по которой здесь все сходят с ума.

Меня коснулась волна уверенности, исходящая от Леона. Его пальцы напряженно дрогнули, чуть сжав мои плечи. Это неприметное движение вновь оживило желание, но Лев не перешел установленной грани.

— Я обману их. Дам часть своей силы. Скажу, что ты отказалась от своей магии перед побегом, и мы провели тайный ритуал.

Я знала, что никто в это не поверит. Тем более в архиве своими глазами видела артефакт, отслеживающий магические всплески. Смогут ли меня найти и снова вернуть в замок? Наверное. Я не сумею далеко уйти, но попытаться стоит. К тому же Леон искренне готов помогать мне любой ценой, и это заставляет сердце то трепетать, то болезненно сжиматься от тоски.

А еще я прекрасно понимаю, почему Леон отказался спать со мной. Он боится, что одна проведенная вместе ночь надолго привяжет меня к нему. Леон не хочет, чтобы я жила прошлым, где мы вместе, и из-за этого отказывалась от будущего.

Благородная позиция. Но бессмысленная.

Потому что я уже прочно привязана к Леону.

После нежного поцелуя Леон поправил на моих плечах блузку, а наша ментальная связь, подобная бушующим волнам, плавно оборвалась. На сердце сразу стало тоскливо, ведь из меня будто утекла часть души.

— Это была ментальная магия, так ведь? — спросила я, остановившись в дверях ванной комнаты.

— Да, в академии научили азам. Смотреть воспоминания и читать мысли, конечно, не умею. Разве что человек сам решит мне их открыть. Но вот эмоции ощущаю без проблем. Это нужно, чтобы понимать состояние пациента во время сложных манипуляций.

— Вот как! — Губ коснулась улыбка, и я быстрее, чем успела обдумать слова, произнесла: — Что ж, ты очень хорош.

— В ментальной магии?

— Во всем.

В лицо ударил жар смущения, и я скорее юркнула за дверь и привалилась к ней спиной. Кожа пылала, губы горели от поцелуев, а в груди простиралась щемящая тоска, переплетенная с мучительной нежностью.

Однако стоило мне стянуть влажную одежду, как к этим чувствам добавилось еще и облегчение. Если бы Леон послушал меня и не стал останавливаться, он бы обязательно увидел то же, что и я сейчас, — синяки и раны на бедрах, животе, груди и руках. Следы пережитого в подвалах замка.

Как бы тогда я объяснялась с магом?

Я устало прикрыла глаза и разочарованно прикусила губу. Похоже, этот жестокий мир против того, чтобы мы с Леоном были вместе. Хотя бы на одну ночь.

И виновата в этом только я.

Что будет после того, как выберусь за дворцовые ворота, не знала. Плана у меня не было, как и уверенности в том, что он понадобится. Почему-то не верилось, что смогу продержаться на свободе больше двух часов. Отсутствие участника быстро заметят, а долго скрываться не выйдет — мое лицо слишком хорошо знакомо тем, кто наблюдает за отбором по трансляции. То есть всем в Центре.

Но хуже провала только бездействие. В замке происходят ужасные вещи, и никто не знает, что будет дальше. Участники гибнут, темные тайны сгущаются над отбором свинцовыми тучами. И пусть моя жизнь не так ценна, как жизнь Ады или любого другого претендента на корону Верховного, я не собираюсь рисковать ею и смиренно ждать следующего удара судьбы.

Попытаюсь сбежать, а дальше будь что будет. Главное, чтобы моя глупость и самонадеянность никак не отразились на Леоне.

— Знаешь, тебе не обязательно со мной идти. — Я глянула на парня через зеркало. — Ты не должен рисковать ради…

— Я сам решу, что должен, а что нет, — без нотки грубости или злости прервал меня Леон и запустил пальцы в спутавшиеся каштановые волосы. — Я хочу помочь тебе и сделаю все, что в моих силах.

— Леон, риск…

— Ничтожен. Я ведь не стану сбегать вместе с тобой, а лишь помогу быстро и незаметно пробраться через лес к воротам.

Его глаза вспыхнули пламенем в сумраке комнаты, и я прикусила язык, не смея перечить. Таким решительным и непоколебимым я видела Леона впервые.

— Все будет хорошо, Ари! — Он подошел ко мне со спины и обнял, прижав к себе на пару мгновений. Затем стиснул мои плечи и развернул лицом к себе. Поймал мой подбородок ловкими пальцами и чуть приподнял его, заставляя взглянуть в пылающие пламенем глаза. — Ты веришь мне?

— Верю, — уверенно кивнула и подалась вперед, приоткрыв губы для поцелуя.

Но Леон не стал подкармливать мои чувства и питать пустые надежды новыми ласками. Ведь нам суждено расстаться в ближайший час. К чему эта нежность, что вот-вот глубокими шрамами ляжет на сердце?

Маг выпустил меня из объятий, сделав вид, будто не заметил моего движения. Странная скорбь и тоска величиной с целый океан возникли в истерзанной душе, и я отступила на несколько шагов. В полном молчании накинула поверх высохшей одежды плащ, стянула волосы в тугой хвост и обернулась, взглянув в окно.

Желтая луна повисла высоко над горизонтом. Пора.

Мы с Леоном кивнули друг другу, и в следующий миг тело чародея охватило яркое сияние. Мне пришлось прикрыть рукой глаза, чтобы пламя не ослепило меня. Когда свет рассеялся, а ко мне вернулось зрение, я едва сдержала удивленное восклицание.

После смерти четырех претендентов львенок заметно подрос. Мордочка вытянулась, за круглыми ушами появилась темная грива, а в пасти массивные клыки. Сам зверь в холке доставал уже до моей груди.

Огромный. И, судя по всему, это еще далеко не предел.

Следуя нашему плану, я открыла перед оборотнем дверь и посторонилась. Знала, что под шкурой хищника прячется Леон, но все равно испытывала страх и благоговение перед этим опасным существом. Если маг захочет, он сможет убить человека одним ударом массивной лапы.

По коже поползла дрожь, я тяжело сглотнула, но все же выскользнула следом за оборотнем в коридор, где, подчинившись воле Льва, разом потухли все световые сферы. Помещение потонуло во тьме, а моим компасом стали горящие золотом глаза зверя. Два уголька медленно перемещались по проходам, что один за другим окунались во тьму.

Нечеловеческий слух оборотня помогал предугадывать посты стражи и огибать опасные места. Петляя по коридорам и галереям, очень скоро мы добрались до выхода, но там, как мы и предполагали, проходила смена караула. Пришлось делать новый круг и искать не запертый на ночь зал на первом этаже.

С этой задачей мы справились достаточно быстро и через окно спрыгнули на улицу. Меня тут же окутал ночной воздух, пропитанный прохладой и сыростью промозглой осени. Я чуть поежилась, привыкая к смене температуры, но ни на секунду не подумала вернуться в теплые, обманчиво уютные покои. Пусть лучше зубы стучат от холода, нежели от тревоги и ужаса.

Лев прокрался вдоль стены и одним прыжком нырнул в густую поросль сада. Несмотря на золотой мех, зверь казался едва различимой тенью, скользящей меж деревьев. Мне же пробраться вслед за оборотнем оказалось сложнее: одежда цеплялась за ветки, а спрятанные под сочной иллюзией сухие когти деревьев царапали лицо и руки.

Я старалась передвигаться тихо, тем более мы еще толком не отошли от замка, но получалось из рук вон плохо. Леон, заметив, как мне тяжело, сделал на мягких лапах несколько шагов чуть в сторону и качнул лохматой головой, указывая куда-то вбок. Там, за рядом нестриженых кустарников, петляла узкая тропинка. Оборотень остановился и выжидательно уставился на меня.

Немое предложение расшифровала сразу же, но отрицательно качнула головой и упорно двинулась дальше сквозь кустарники по пути, который мы выбрали еще вечером в покоях. Высокая трава и низкие ветки — проблема куда менее значительная, чем случайное столкновение с ходящими по ночному саду охранниками.

Конечно, мне они ничего не сделают. Может, вернут в замок и настоят на помощи — экипаж, сопровождение… В общем, грозит огласка, после которой обязательно поднимется волна недовольства участников, которые снова будут приказывать немедленно пройти через ритуал передачи силы.

Покинуть отбор — мое право. Но я хочу уйти без свидетелей.

Скоро тропинка осталась далеко в стороне. Замок утопал в густых кронах, и когда его темные башни окончательно скрылись за шепчущей под порывами ветра листвой, Леон внезапно замер. Он поднял голову, и его уши, уловив какой-то шум, настороженно дрогнули. Я тоже остановилась и огляделась, следя за взглядом льва.

Ничего.

Из-за тучи выплыла желтая луна. Ее призрачный свет сделал ночь более светлой, но я все равно ничего не увидела. Напряженно вглядывалась в переплетение ветвей и вслушивалась в шепот ветра, что гулял меж листвы. Лохматая львиная голова боднула мое плечо. Леон, не сводя с меня ярких глаз, попятился вглубь леса. Я не сразу поняла его, а потому оборотню пришлось нетерпеливо прихватить зубами край моего плаща и потянуть за собой. Я послушно стала продираться за магом через заросли, однако стоило пройти всего несколько метров, как мы снова остановились.

Тишину взрезал лай, звенящий вдалеке у стен замка.

Сердце подскочило и тяжело забилось где-то в горле, мешая дышать. Оцепенение сковывало меня лишь на секунду, но затем я бегом пустилась дальше в лес. Больше не пыталась аккуратно красться и не боялась оцарапаться о ветви. Ошалело перескакивала через корни, кое-как уклонялась от нависших веток и петляла между деревьями. Леон пробирался сквозь чащу вместе со мной, заметно сдерживая силы. Расстояние, которое оборотень мог бы преодолеть одним прыжком, он медленно преодолевал бок о бок со мной.

Сердце обмерло, когда к лаю псов добавились голоса. Пока еще неразборчивые, далекие, но стремительно приближающиеся. В груди что-то оборвалось. Я с досадой прикусила губу, но шаг не сбавила.

Да, я знала, что, скорее всего, быстро попадусь. Но это не значит, что приму поражение как должное и опущу руки, едва почувствую надвигающуюся угрозу. Ада бы не сдалась. Она бы боролась до конца, вырывая свободу зубами. И я буду поступать так же.

Когда я, кряхтя и спотыкаясь, преодолела новое препятствие, Леон вдруг преградил мне путь. Лев остановился прямо передо мной, не сводя внимательных золотых глаз.

— Я не хочу подставлять тебя, — попыталась угадать, что Леон желает сказать, и выстрелила наугад: — Беги. Тебя они не догонят.

Лев не сдвинулся с места.

Шум стал громче, ближе. За стеной деревьев я уже различала доносящиеся голоса преследователей, что первым делом отправились прочесывать тропы сада. Хорошо, что мы все-таки ушли вглубь леса.

— Ну что? — всплеснула я руками, чувствуя накатывающее отчаяние. Леон не уходил, а когда попыталась снова бежать, опять сделал шаг и преградил мне путь.

Души коснулось скользкое, мерзкое чувство. Неужели Лев меня подставил? Но прежде чем позволила темным мыслям и обиде овладеть мной, зверь вдруг тихонько зарычал, и темная кисточка хвоста красноречиво хлестнула по хребту.

Я недоуменно уставилась на Льва широко распахнутыми глазами, а он снова глухо рыкнул, подгоняя. Препираться не было ни времени, ни желания. Чуть привстав на цыпочки и подпрыгнув, я забралась оборотню на спину. Едва успела обнять жилистую шею и вцепиться в гриву, как зверь резким прыжком сорвался с места.

Чтобы не завизжать, пришлось до боли прикусить губу. Интуитивно я склонилась вниз, всем телом прижимаясь к Леону, крепче обняла массивную шею и стиснула в кулаках жесткий мех гривы. В ушах свистел ветер. Тени леса сливались в единый мрачный хоровод, черные силуэты деревьев проносились мимо, пока мы все дальше уносились от замка. Но звуки в зловещей тьме следовали за нами по пятам.

Лай стал ближе. Резкие шорохи вгрызались в тишину, нагоняя и заставляя сердце биться чаще. Как такое возможно? Почему погоня уже рядом?

Паника и жгучее отчаяние сдавили грудь. Я хватала ртом воздух, но его катастрофически не хватало. Казалось, совсем рядом клацают зубы, а землю царапают когтистые лапы. Я крепче впилась пальцами в гриву Льва и, не поднимаясь, обернулась, чтобы всмотреться в темноту за нами.

Там плясали ветки, хлопали листья, в воздух поднималась пыль, смешанная с травой… И хоть собак, которых мы слышали, видно не было, за листвой то и дело вспыхивала магия преследователей.

Закрыв глаза, я бессильно прижалась лбом к золотистому меху, погладила темную гриву и ослабевшим, бесцветным голосом обронила:

— Уйти тихо уже не получится. Все было зря.

«Нас поймала Амили, — в моей голове растекся мягкий голос мага. — Я не чувствую созданных ею пустышек, а вот они меня — да».

Голос Леона, воссозданный в моих мыслях ментальной магией, был полон горького сожаления. Здравый смысл подсказывал, что я должна подозревать Леона в предательстве, но не могла. Не после того, что было между нами этим вечером.

Леон открыл мне душу, и теперь, кажется, я знаю его. Целиком.

Но внутри по-прежнему сидела недоверчивая и тревожная крупица моей личности, и она настойчиво твердила: нельзя ни на кого полагаться. Вдруг Леон открылся мне специально? Просто подстроил момент, чтобы у меня не было сомнений в том, что мы союзники?

По телу прошел неприятный жар. Волна подозрения росла, но так и не успела обрушиться на меня.

Из кустов со скоростью молнии на нас бросился рычащий зверь, которого я даже не успела разглядеть. Пугающе взвыв, животное напало на Льва и впилось в заднюю лапу оборотня. Леон легко сбросил пса обратно в темноту, но начал заметно хромать.

— Вперед! Сюда! — раздался громкий крик Амили, и в этот же момент где-то неподалеку, за стеной деревьев, хлопнула дверца автомобиля. Конечно, мы ведь уже свернули к дороге, ведь до ворот оставались считаные метры.

А затем я услышала кое-что пострашнее нагоняющих гончих и криков взбешенной Амили.

Треск и грохот, зародившись где-то вдалеке, разрушительной волной мчались прямо на нас. Треск падающих деревьев стремительно, неумолимо приближался. Я повернулась туда, откуда катился шум, и заледенела в ужасе.

К нам, набирая скорость и мощь, летело тонкое огненное копье.

Деревья, оказавшиеся на его пути, мгновенно обращались в щепки. Массивные стволы ломались, будто прутья, наваливались друг на друга, сплетались ветвями, пытаясь удержаться, но все равно падали как домино.

— Леон!

Из груди вырвался надсадный крик, когда я поняла, что в нашу сторону несутся сразу две угрозы — подкошенное магией дерево и полыхающее пламенем заклятие.

В последний момент оборотень увернулся от рухнувшего ствола, прыгнув в сторону, но этого оказалось недостаточно.

Лев взревел от боли и гнева, заметался, выгибаясь всем телом. Мне не удалось удержаться на спине разъяренного оборотня, и я упала на землю прямо к его лапам.

Дыхание перехватило от жуткого зрелища, что развернулось перед глазами. Лев истекал кровью, которая хлестала из раны в ноге. Копье пронзило лапу насквозь, опалило шерсть и продолжало зачарованным огнем грызть плоть изнутри. Золото в глазах оборотня трепетало, стремительно тускнея.

— Амили, — сквозь зубы процедила я, прекрасно понимая, чья стрела ранила Леона. Только колдунья метила далеко не в лапу… Страшно подумать, что бы произошло, не успей маг отскочить.

В отчаянии хотелось кричать. Где-то совсем рядом гудели голоса преследователей, близко вились охотничьи псы. Леон, изнемогая от боли, объятый светом собственного пламени, быстро возвращался к человеческому облику, хоть до последнего пытался ухватиться за более сильную и выносливую львиную ипостась. Только напрасно.

Мы проиграли.

Окончательно приняв свой истинный облик, Леон попытался подняться, но ничего не вышло.

— Не надо, — с дрожью в голосе попросила я и потянулась к магу. — Ты ранен!

Но чародей меня будто не слышал. Он шумно вздохнул, а в следующий миг с кончиков его пальцев сорвался свет, что окутал раненую ногу. Леон стиснул челюсти, но не сумел сдержать стон, сорвавшийся с его губ.

Я отшатнулась, боясь случайно коснуться сети огненных чар, но глаз оторвать не могла. Пораженно глядела, как пламя медленно унимается, концентрируясь в том месте, где прошло копье Амили. Когда свет магии окончательно погас, я с облегчением увидела, что Леону удалось остановить кровотечение. Однако на бедре парня под прожженными брюками виднелась огромная обугленная рана, покрытая темной коркой.

— Я почти лекарь, Ари, — прерывисто дыша, напомнил Леон, — и если на этом отборе мне и суждено умереть, то точно не от кровотечения.

Он криво улыбнулся, а у меня от подступивших слез защипало глаза. Скольких же усилий Леону стоила эта ободряющая усмешка! Мне нестерпимо хотелось обнять его, прижаться к его крепкой, часто вздымающейся груди и прильнуть к губам жадным поцелуем. Казалось, только так я докажу себе, что с Леоном все в порядке, что он со мной, здесь…

Но я отринула это желание, напомнив себе, в эпицентре какого кошмара находимся. Леон уже пострадал по моей вине. И я не позволю, чтобы это повторилось вновь. Да, одно ранение маг залечил. Но насколько еще хватит его сил, чтобы хотя бы не отключиться?

Я подхватила Леона за плечи и помогла ему подняться. Он держался не особо устойчиво и слегка покачивался, но точно мог идти, и это уже казалось чудом.

Ничего не видя перед собой от шока, я даже не знала, куда веду нас обоих. Просто шла, придерживая Леона, и старалась не смотреть на изуродованную ногу мага, не плакать и не впадать в истерику. Но шум погони, чувство, будто я загнанный зверь, рычание псов и злобные крики преследующих чародеев… Все это давило на виски, сливалось в единый неразборчивый шум. Перед глазами то ли от волнения и страха, то ли от выступивших слез все расплывалось.

А потом откуда-то из тени леса послышался вопль:

— Взять!

Я взвизгнула и, зажмурившись, прижалась к Леону. Он обхватил меня руками, словно защищая собой, а я вцепилась в его изодранную рубашку и задрожала всем телом в ожидании. Сейчас десятки челюстей разорвут нас на части.

Из темноты на нас бросилась поджарая тень гончей. Собака прыгнула, а потом… пронеслась мимо, умчавшись куда-то в сторону, где на дороге горели огни.

Леон, тоже заметив странное поведение животного, только крепче прижал меня к себе, готовясь к нападению. Но его не случилось ни в эту секунду, ни потом.

Десятки теней проносились мимо, рычали где-то в глубине леса. Пронзительный, надсадный лай сливался в неразборчивый грозный гул, звенящий на обочине. Недоумение преследователей, которое слышалось в их голосах, молниеносно сменилось паникой.

Среди этого кошмара звенел и голос Амили. Сначала она что-то строго приказывала, но ее уверенность очень скоро пропала. Чародейка звала на помощь. Из-за собачьего лая я не разобрала слов — лишь крик, который становился все громче, пронзительнее, переходя в вопль.

Кожа покрылась липкими мурашками, а в груди похолодело. Истошный визг Амили смешивался с испуганными криками людей и устрашающим глухим рычанием псов.

Вспышка. Пламя.

Кто-то заскулил. Амили или ее гончая?

А потом все повторилось. Псы будто сошли с ума, ожесточенно вновь и вновь с остервенением нападая на свою жертву.

Последний вскрик колдуньи отозвался во мне тошнотой, по телу растекся колючий холод, а в голове билась единственная мысль: «Бежать!»

Но не успела я сделать и двух шагов, все еще крепко сжимая пальцы Леона, как он вырвал руку и, заметно хромая, направился в противоположную сторону. К дороге, откуда все еще доносились звуки собачьего пира. Я остановилась, перед глазами поплыло. Бесконечное мгновение я глядела вслед исчезающему за деревьями магу. Почему Леон не убегает от беды, а идет ей навстречу?

Голос внутри настойчиво уговаривал бежать. Сейчас у меня наверняка есть шанс. Ворота рядом, ничего не стоит их преодолеть. Но вместо того, чтобы завершить задуманное, я почему-то сквозь кусты двинулась за Леоном.

Магический свет слепил глаза. Обострившийся от адреналина слух ловил новые чужие крики, всхлипы, голоса, дрожащие в истерике. Люди, сумевшие взять себя в руки раньше других, отгоняли собак магией, даже не обращая на нас с Леоном, неудавшихся беглецов, внимания.

Догадка вспыхнула молнией, когда в свете магических сфер я различила лежащего на земле человека. Хотя сложно назвать человеком изорванное клыками месиво. Чем больше я различала деталей, тем ощутимее и тяжелее становился ком подступающей рвоты.

Очертания тела расплывчато перетекали в лужу темно-красной крови, в которой будто тонула Амили Лондейл. Ее руки раскинуты, на правой кисти не хватало пальцев, а левая лежала в растекающемся алом озере. В животе зияла глубокая рваная рана, из которой мерзко выглядывали ошметки органов, блестящих от крови в искусственном свете.

Но хуже всего было ее лицо.

Голова чуть запрокинута назад, отчего глубокая рана на правой стороне казалась лишь тенью. Но, приглядевшись, я поняла, что на месте щеки — темная впадина. Под вырванной кожей проглядывали зубы, окрашенные красным, а неестественно широко открытая челюсть позволила заметить отсутствие языка. Единственный уцелевший глаз Амили, стеклянно сверкая, был безжизненно устремлен в медленно светлеющее небо.

Я пришла в себя, лишь когда тело окружили чародеи и спрятали ужасную картину под иллюзорной завесой. Из горла вырвался глухой дрожащий всхлип. Хотелось сбежать, но сил хватило только на то, чтобы отшатнуться. Перед глазами стояло изуродованное гончими тело выбывшей участницы, но в голове крутилась единственная мысль:

«Теперь Леон свободен».

Холодный ужас. Осознание собственной жестокости усилило тошноту.

Знаю, думать так неправильно. Но я не могла прогнать облегчение, которое испытала, поняв, что Амили мертва. Колдунья больше не сможет шантажировать Леона и угрожать его семье, а ее жуткие куклы, потеряв хозяйку, теперь не станут следить за претендентами. Амили проиграла, став жертвой своей самоуверенности, погибла, уничтоженная собственными псами…

Но как это могло произойти?

Что-то мокрое уткнулось в мою ладонь. Я опустила затуманенный взгляд и… неконтролируемый, пронзительный визг разорвал воздух. На меня смотрела пара черных собачьих глаз. С клыков гончей капала вязкая багровая жидкость, а высунутый язык блестел от слюны. Пес дружелюбно вилял хвостом, но меня передернуло от отвращения.

Люди обернулись на мой вопль, и два мага уже ринулись мне на помощь, но их остановил пронзительный возглас Фатиры:

— Я знала, что это ты! — Она сверлила меня уничтожающим взглядом, но подойти не решалась.

Ее огненно-рыжие волосы волнами рассыпались по плечам. Судя по неопрятной одежде, накинутой на скорую руку, Фатира не так давно поднялась с постели, но под глазами уже лежали тени усталости, а легкая припухлость и краснота век выдавали пролитые слезы.

Ее охровый взгляд выжигал меня изнутри. Не знаю, магия это или всего лишь мое бессильное отчаяние, но все тело свело судорогой, ноги подкосились. Я не смогла устоять и рухнула на землю. Несколько псов вились вокруг меня, виляя короткими гладкими хвостами. Их морды блестели от крови, и когда одна из гончих облизала мою ладонь, я вновь взвизгнула и попыталась отползти.

Все наблюдали за происходящим с неприкрытым удивлением и даже не думали прийти на помощь. Да и что мне угрожало? Собаки, которые вились вокруг, виляя хвостами? Псы не проявляли агрессии, и это пугало меня еще больше.

Меня передернуло, когда взор упал на след чужой крови, что оставила собака, лизнув мою ладонь. Дыхание участилось, но сведенным судорогой легким не хватало воздуха. Задыхаясь, я судорожно попыталась оттереть красное пятно, но лишь размазала его по руке. Силилась подняться, но снова упала. А псы все так же радостно бегали вокруг меня, высунув языки, с которых капала разбавленная кровью слюна.

— Это она дала команду! — сквозь зубы процедила Фатира и указала на меня дрожащим пальцем. — Я слышала ее голос перед тем, как псы бросились на Амили.

— Это неправда, — вступился Леон, и все взгляды мигом обратились к израненному магу. — Я был с Ариадной, когда все произошло. Она не спускала псов. Да разве стали бы гончие Амили слушаться кого-то другого?

Леон выглядел поникшим, потухшим. Я пыталась поймать его взгляд, но маг как будто избегал смотреть в мою сторону.

— Я тоже слышал! — Из толпы выступил низкорослый чародей. Мужчина заметно дрожал, его ноздри раздувались от волнения. — Это был голос мисс Тиль.

Выступивший претендент одарил меня взглядом, полным презрения, но тут же отошел назад — собаки все еще кружили под моей рукой. Что-то темное и опасное внутри меня подсказывало, что достаточно лишь приказать и псы разорвут любого, на кого укажу. Глядя на маслянистые глаза колдуна, его дрожащее отвратительное тельце, я едва сдержалась, чтобы не проверить свое предположение на практике.

— Это невозможно, — вновь повторил Леон, — Ари не отдавала команды.

— Мистер Стоун, вы мыслите предвзято, — вмешалась Сильвия. — Но просто взгляните на нее. Неужели нужны еще какие-то доказательства?

Десятки пар глаз оказались прикованы ко мне и гончим, что услужливо вились рядом. И даже я начала верить, что виновна, хотя знала, что это не так.

Меня охватила дрожь от ужаса и обиды, но все же я нашла в себе силы подняться и выкрикнуть:

— Меня… меня подставили!

Среди магов прокатилась волна ядовитого смеха. Я растерянно смотрела на Леона, надеясь хоть на какую-то поддержку, но он молчал. Задумчиво смотрел вниз, нервно переплетая пальцы и стиснув губы. Его лицо заметно побледнело, осунулось. Не составляло труда догадаться — он верит своим глазам больше, чем мне.

— Собак нужно застрелить, — сказал чей-то мужской голос. — Мало ли кого еще Тиль захочет устранить.

— А может, и ее вместе с ними? — без шуток предложила Фатира.

Я успела пронзить ее холодным, гневным взглядом, но тут разговоры прервал стальной голос Леона:

— Нет. Никто не смеет вершить подобный суд.

— Равно как никто не смеет убивать соперников! — парировала Фатира и гневно прищурилась. — Очевидно ведь, что виновата эта девчонка! Собаки защищают ее. Это она натравила псов на Амили! Она же и убьет нас всех, если вовремя ее не устраним.

Сердце пропустило удар, когда я поняла, что слова Фатиры разжигают в глазах всех собравшихся искренний гнев. Ей верят больше, чем мне. Да и разве станет напуганная толпа разбираться, кто прав, а кто виноват? Они видят врага во мне, и ради мнимого спокойствия готовы разобраться с проблемой здесь и сейчас. Леон, даже если он все еще на моей стороне, не сможет им помешать.

— Есть более гуманный способ временно устранить девушку и проверить ее невиновность. — Этим голосом можно было бы замораживать реки, но, услышав его, я не испугалась.

— И какой же это способ, мистер Кадден? — надрывно спросила Фатира.

Дерек одним лишь взглядом заставил огненную чародейку умолкнуть, а затем невозмутимо произнес:

— Заточение.

Я даже не сопротивлялась, когда меня, испуганную и обессиленную, вели в подвалы замка. Перед глазами все еще стояло изуродованное клыками и когтями лицо Амили, изредка сменяясь новыми, не менее страшными воспоминаниями о расстреле собак. В ушах до сих пор звенел их жалобный вой, а жуткие картины кровавым туманом застилали глаза.

Ужасные воспоминания отпустили, лишь когда поняла, что меня ведут по знакомым коридорам. Но тревога возникла с новой силой, когда я увидела знакомую винтовую лестницу.

Похоже, мы направляемся в то же помещение, где я очнулась после нападения в саду. Именно там меня держала похитительница, чья личность до сих пор остается загадкой, и именно там на меня пытались натравить алькаринов.

От ужасных воспоминаний и нахлынувшего страха подкосились ноги, и я оступилась. Чуть не покатилась вниз по лестнице, но мою руку цепко стиснули чьи-то пальцы.

— Пытаешься бежать или самоубиться? — хмуро поинтересовался Дерек, помогая снова обрести равновесие.

Я огорченно закусила губу, заметив, что Леон, идущий впереди моего конвоя из стражи и претендентов, даже не обернулся на шум. С того момента, как меня массово обвинили в очередной смерти на отборе, чародей делает вид, будто меня не существует.

— Мне нужно поговорить! — Я осторожно попыталась освободиться из хватки Дерека, но брюнет только крепче стиснул пальцы.

— Не нужно, — строго отрезал он, а потом немного тише добавил: — Ты и так под подозрением. Не играй с огнем.

— Но мне…

— Прекрати! — снова перебил он уже жестче, а затем едва слышно шепнул: — Я пытаюсь тебе помочь.

Я сильнее дернула руку, и на этот раз Дерек не стал меня удерживать. Однако парень внимательно следил, чтобы я не ринулась в толпу, чтобы поговорить с Леоном.

Лев, как и в прошлый раз, когда на меня пали подозрения, замкнулся в себе и глубоко задумался. Знаю, сейчас он не станет меня слушать, но после всех этих кошмаров мне важно ему сказать… Признаться во всем.

В том, что на отборе я по ошибке. Что я не претендентка Верховного и вовсе не умею пользоваться магией. Что Ада сбежала, а я просто пыталась прикрыть сестру, которой, судя по документам, вообще не существует. Что меня кто-то силой удержал на состязании, подстроив мое опоздание на поезд, которому не было суждено добраться до следующей станции.

Я должна все сказать ему. Ради него самого. Ради будущего Примы.

Но Дерек прав — мое положение весьма шатко. Да и поверит ли Леон, когда узнает всю правду? Нет, думаю, он примет мой рассказ за нелепые оправдания. Жаль, что я так и не решилась признаться ему во всем раньше…

— Сюда! — Один из идущих впереди стражников толкнул плечом массивную дверь, за которой зияла пугающая чернота.

Никто не входил первым, и дюжина сопровождающих выстроилась перед распахнутой дверью живым коридором, по которому мне следовало пройти. Я нерешительно обернулась на лестницу, прекрасно понимая, что, оказавшись в темнице, отбор уже не покину. Мало того что о побеге можно будет забыть, я еще и стану самой уязвимой добычей.

Однако выбора у меня не было. Тяжело сглотнув и опустив глаза, я прошла в комнату, где на стенах тут же вспыхнули магические сферы, осветив просторный полупустой зал. Здесь ли я очнулась после нападения в саду или то была другая комната? Не знаю.

— Мисс Тиль, это для вашего же блага. — Голос Дерека эхом отскочил от голых каменных стен.

Я обернулась, поймала взгляд голубых непроницаемых глаз, а затем резко отшатнулась, сделав шаг вглубь комнаты. Прямо передо мной из пола выросли ледяные прутья и врезались в потолок. Я глянула через плечо, но и за спиной уже высилась стена морозной клетки.

Губы приоткрылись в немом изумлении, в груди кипел гнев вперемешку с животным, почти неукротимым страхом. Неужели им мало просто запереть дверь? Боятся, что все-таки выберусь?

В гнетущем бессилии я глядела на окружившую меня клетку.

— Если вы позволите, мистер Кадден… — Дерека потеснила Фатира и почти вплотную приблизилась к холодным прутьям толщиной с мое запястье.

Я не сводила глаз с огненной чародейки. Думала, она подошла, чтобы бросить мне очередную угрозу, но та вдруг подняла раскрытую ладонь, и с кончиков ее пальцев сорвалась огненная сетка. Чары сверкающей вуалью легли на клетку, которая теперь искрила, стоило мне приблизиться к границе своей темницы.

— Просто меры предосторожности, — пояснила чародейка всем собравшимся. — Я больше не доверяю никому в этом замке и хочу лично контролировать ситуацию.

Все участники, кроме Дерека и Леона, бодро закивали. Вдохновленные поступком Фатиры, маги по очереди подходили к клетке, чтобы наложить свои барьерные чары. Сначала это сделали двое мужчин, имен которых не помнила, следом приблизилась Сильвия. Ее магия вилась вокруг ледяных столбов хрустальными ручейками и переливалась в свете ярких сфер. Красивые, но наверняка опасные чары.

Последним к клетке шагнул Леон. Прикусив губу, он сомневался всего секунду, а затем наложил новый слой заклятий. Парень даже не посмотрел мне в лицо, резко развернулся и двинулся обратно к лестнице. Однако у первых ступеней его поймала Фатира.

— Мистер Стоун! — донесся через открытую дверь ее вкрадчивый голос. — Неужели вы думаете, никто из здесь присутствующих не различил природу вашего заклинания?

— Я и не пытался ее скрыть, — пожал плечами Леон и прямо посмотрел в глаза рыжей колдуньи.

От такой прямолинейности она растерялась, но на сторону Фатиры встал другой претендент. Он преградил Леону дорогу и с холодной вежливостью проговорил:

— Мы все наложили запечатывающие чары. Кроме вас, мистер Стоун. К чему ваше защитное заклятие? Не бойтесь признать ошибку и исправить ее.

Разговор шел в коридоре, у первых ступеней лестницы. Чтобы слышать его, мне пришлось почти вплотную приблизиться к прутьям, опасно искрящим несколькими слоями чар.

— Я не ошибся, — отрезал Леон. — Просто я единственный из вас помню, что пленнице тоже может грозить опасность. Мое заклинание не позволит приблизиться к мисс Тиль тому, кто желает ей зла, а также спасет ее от отравы в еде. Еще есть вопросы?

Вопросов больше не было. Участники расступились перед Леоном, пропуская его на лестницу, и, бросив на меня полные презрения и ненависти взгляды, сами поспешили покинуть подвал. Едва последний претендент покинул темницу, тяжелая дверь за его спиной захлопнулась, окончательно отрезав меня от остального мира.

Весь день я не могла уснуть. Меня трясло от страшных мыслей, грудь томило дурное предчувствие, а сердце металось в волнении за Леона. Что с ним? Все ли в порядке? Мысли постоянно возвращались к уничтоженному городу, и тогда меня раз за разом окутывал удушливый страх.

Я пыталась спрятаться от отчаяния, погрузившись в дрему, но едва мне это удалось, послышался странный треск. Я подскочила на месте и во все глаза уставилась на клетку, которая вдруг начала рассыпаться на куски. Прямо как в тот раз, когда меня сдерживали ледяные путы.

Воспоминание прогнало по коже неприятный холодок, к горлу подступила тошнота, а в памяти неожиданно возникло невозмутимое, спокойное лицо Дерека.

Новый треск, и я взвизгнула. Массивный кусок ледяной стены рухнул к моим ногам. Я съежилась, боясь лишний раз пошевелиться и угодить под рушащиеся холодные столбы. Но один из них уже летел в мою сторону.

Время неожиданно замедлилось. Теперь я в полной мере ощутила страх и отчаяние, но сделать по-прежнему ничего не могла. Глупо застыла, глядя на приближающуюся льдину, что должна была рухнуть прямо на меня. Но стоило столбу приблизиться ко мне на расстояние вытянутой руки, как что-то вспыхнуло. Передо мной возник огненный щит, который в одно мгновение расплавил морозное копье.

Секунда, и все прекратилось. На полу валялись куски разрушенной ледяной клетки, в воздухе витали последние искры развеянных заклятий.

Я сразу догадалась, что пламенный щит — это заклинание Леона, которое он наложил еще в день моего заточения. Я почувствовала необыкновенное облегчение и испытала искреннюю благодарность. Чародей уберег меня от ранений, а возможно, даже спас жизнь. Снова.

Дверь внезапно распахнулась, и в проеме появилась широкоплечая тень.

— Мисс Тиль, вы свободны! — прогремел незнакомый голос.

На дрожащих ногах я встала с колен и нерешительно шагнула к двери. Подняла руку и осторожно провела ею там, где еще минуту назад была искрящая барьерными чарами граница. Ничего.

— Почему? — только и смогла проблеять я.

Страж тяжело вздохнул, не желая продолжать разговор, однако с места не сдвинулся. Немного поколебавшись, он все же поделился со мной:

— Во время испытания погиб участник. Платформа, на которой он стоял, взорвалась. С вас сняты все обвинения. Можете идти.

Могу. Конечно, могу. Только вот тело предательски не слушалось. Грудную клетку будто сдавил пламенный обруч, в глазах потемнело.

Кто-то погиб на отборе. Опять. Уже половина участников выбыла из игры не из-за слабости, а по чьей-то злой воле. И взрыв… опять взрыв! А хуже всего то, что страж не назвал имя погибшего мага.

— Кто это был? — с содроганием спросила я и замерла в ожидании.

Кровь шумела в висках, сердце разрывалось от волнения, но унять его было невозможно.

— Я не знаю, — просто ответил охранник. — Мне известно только, что это был мужчина.

В груди все похолодело, а перед глазами встала ужасная картина. Что, если из соревнования выбыл Леон? Стоило мне это представить, как к глазам подступили слезы, а в горле застыл крик.

Забыв о слабости, я со всех ног ринулась к лестнице, оставив позади опустевшую темницу. Легкие горели, мышцы звенели от напряжения и долгого подъема, голова кружилась. Я спотыкалась на ступеньках и падала, разбивая колени о камень, но раз за разом вставала и продолжала подъем.

Когда я наконец выбралась из подвала, в глаза ударил проникающий через окна закатный свет. Он окрашивал уже знакомые комнаты в розовый цвет, который постепенно сменялся красным и оранжевым, пока я по коридорам неслась к главному залу.

Если меня выпустили сейчас, значит, и неудачное испытание закончилось не так давно. Я могу застать Леона у входа. Должна! Он не мог погибнуть!

Прислуга и гости замка расступались передо мной и охали вслед. Я со всех ног неслась к главному залу, а когда все-таки оказалась там, чуть не рухнула на колени от облегчения. Сердце выпрыгивало из груди, глаза щипало от слез радости, и из-за этого лицо Леона я видела очень расплывчато. Но ошибки быть не могло. Это он!

Глядя в пол, Леон прошел мимо группы трех обеспокоенно беседующих претендентов и направился к широкой мраморной лестнице. Голова опущена, плечи поникшие, руки спрятаны в карманах пальто. Погруженный в свои мысли, чародей совсем не замечал суеты замка и тем более не видел меня, стоящую в отдаленном дверном проеме, скрытом тенью.

Я набрала полную грудь воздуха, чтобы выкрикнуть имя, и уже подалась вперед. Хотела окликнуть его, догнать и наконец-то во всем признаться. Но на моем запястье вдруг сомкнулись тонкие пальцы, и чья-то ладонь закрыла мне рот. Я трепыхнулась в оковах сильных рук и в следующий миг оказалась прижата к мужской груди.

Меня окутал смутно знакомый аромат мяты. Вдохнув этот запах, ощутила, будто только что набрала полную грудь морозного зимнего воздуха. Это сбило с толку, и на короткий миг я перестала сопротивляться. Но этого оказалось достаточно, чтобы человек ослабил хватку.

— Успокоилась?

По виду Дерека было невозможно понять, о чем он думает. Безупречное, нерушимое спокойствие голубых глаз гипнотизировало.

Но я знала, что кроется под напускным безразличием. Безжалостность, хитрость и жестокость. Стиснув челюсти, я решительно отступила от брюнета. Через плечо бросила взгляд на главный зал и лестницу, на которой Леона уже не было.

— Отпусти меня, — как можно спокойнее постаралась сказать я. Получилось так себе, поэтому для нужного эффекта все-таки пригрозила: — Или я закричу.

Бровь Дерека дернулась, выдавая удивление. Я ожидала, что он рассмеется мне в лицо, бросит ответную угрозу или скажет, что ему все равно. Но маг остался совершенно непробиваемым и даже не попытался вновь схватить меня.

— И зачем же ты собираешься кричать, Ари? Разве я делаю тебе больно? Разве я тебя обидел?

Я могла бы просто покачать головой или сказать то, что он хотел услышать. Могла бы быть послушной девочкой и не ходить по лезвию ножа. Но не стала.

— Обидел! — упрямо кинула я и настороженно прищурилась. — Но не меня.

Впервые на моей памяти Дерек усмехнулся. Несколько черных прядей при этом упали на высокий лоб. Парень легко отбросил их обратно и пригладил волосы рукой в безупречно белой перчатке.

— Надо поговорить.

Улыбка на бледном лице растаяла без следа, будто ее там никогда и не было. Дерек снова казался серьезным и непреклонным. Он не спрашивал, а приказывал мне.

От этой простой мысли спина покрылась холодными мурашками. Я прекрасно помнила о своих догадках по поводу ледяного мага и понимала, что соглашаться на приглашение не просто глупо — опасно.

Хотела сказать что-то циничное, остроумное и колкое и хотя бы на мгновение сбить Дерека с толку, но не смогла. Язык прилип к нёбу, тело начало дрожать. Мелкими шажками я попятилась в сторону, по направлению к главному залу, при этом не сводя глаз с брюнета.

Он снисходительно наблюдал за моим неумелым отступлением и даже позволил побежать, но из тени коридора так и не выпустил. Стоило мне достичь границы, где начинался залитый закатным светом зал, на моей талии сомкнулись ладони в белых перчатках.

— Пусти! — прошипела сквозь зубы. — Пусти немедленно!

Я забилась в его руках, пытаясь вырваться, но маг даже бровью не повел. Легко подхватил меня на руки и прижал к груди.

— Не отпущу. — Держа меня на руках, Дерек направился прочь. — А ты не брыкайся и не бойся. Все будет хорошо.

— Хорошо?! — взревела я и с силой хлестнула мага по груди, но ничего этим не добилась. Ни один мускул не дрогнул на лице Дерека. — Отпусти или я буду кричать!

Дерек тяжело вздохнул, но шаг не замедлил и даже не подумал прислушаться к моей просьбе. Тогда я громко завизжала. Засаднило горло, а сердце зашлось от крика. Но никого рядом не было, чтобы прийти на помощь. Дерек будто специально выбрал пустые коридоры.

Меня передернуло, а от дурных мыслей, накативших темной волной, подступила тошнота.

— Куда ты меня несешь? — потерянно спросила я.

— Я просто хочу поговорить с тобой там, где нас никто не потревожит, — никак не реагируя на мой дрожащий от страха и слез голос, проговорил маг.

Я закрыла глаза, чтобы сморгнуть мокрую пелену, застилающую взор.

— Говори прямо. Ты хочешь меня убить. Так ведь?

— Нет, — отрезал он, и я удивленно посмотрела на него.

Пусть Дерек и может быть корнем всех проблем на отборе, но он точно не лжец. Почему-то я верю ему, хотя бесконечно боюсь.

Все еще держа меня на руках, маг толкнул плечом какую-то дверь и внес меня в незнакомую комнату. За окном на улице что-то звякнуло, кто-то с досадой охнул. Стоит ли попытаться закричать или меня все равно не услышат?

— Не стоит, — предугадал мои мысли парень, и окно подернулось сверкающей сеткой чар. Теперь кричать точно бесполезно.

Дверь за спиной Дерека захлопнулась. Нежилая комната прислуги, в которую мы вошли, оказалась достаточно маленькой. Здесь был только небольшой комод и кровать, на которую парень меня опустил, едва мы остались наедине. Я тут же отползла к стене и съежилась, обхватив ноги дрожащими руками.

— Ну и почему ты решила, что я собираюсь тебя убивать? — не сдвинувшись с места, спросил Дерек.

Он глядел на меня сверху вниз и казался абсолютно спокойным. Прямая спина, высоко поднятый подбородок и размеренный, низкий голос поддерживали образ несокрушимо уверенного в себе чародея.

— Я знаю, что это ты напал на меня на церемонии открытия, — опрометчиво сказала я, пристально следя за своим похитителем. Дерек даже не дрогнул. — И в смертях претендентов виноват тоже ты.

— Что еще ты знаешь? — По голосу мага было невозможно понять, злится он, насмехается или же ему все равно.

Тревога, зародившись где-то в груди, будто обратившись в тяжелый свинцовый шар, опустилась в низ живота, а по телу прокатилась дрожь. Скользкий, липкий страх вился вокруг шеи змеей, мешая дышать. Я сожалела о том, что так непредусмотрительно сказала о своих подозрениях. Да, если верить словам чародея, он не собирался меня убивать. Но теперь, если я не ошиблась в догадках, у меня нет ни единого шанса выбраться из плена Дерека живой. А значит, не смогу предупредить и спасти Леона.

Глупость и страх загнали меня в ловушку, из которой уже нет пути назад. Единственный утешительный приз — возможность узнать правду.

— Еще я знаю об украденных артефактах, — вспомнила слова Вейла и косо глянула на Дерека.

Тот кивнул, будто преподаватель, поощряющий прилежную ученицу.

— И что? — склонил он голову набок.

— И я подозреваю, что именно с помощью их ты убил участников. Обвал станции произошел, полагаю, из-за взрыва. Еще один взрыв случился на испытании сегодня. Это не может быть совпадением.

— Может, — сухо отозвался парень и сделал шаг мне навстречу. — Но не является им. Ты права.

Торжество смешалось с ледяным ужасом. Кровь в венах похолодела, и я мысленно перевернула песочные часы своей жизни. Если Дерек говорит мне такие вещи, то точно не оставит все как есть.

А потом я кое-что вспомнила, и надежда забрезжила слабым огоньком. В самые первые дни своего пребывания в замке благодаря Леону я узнала о следящих сетях заклятий. Огненный маг сказал, что комнаты напичканы ими до предела, а потому у стен здесь всегда есть уши.

Мы с Леоном даже оказались пойманы в эти сети, когда вместе выходили из моей душевой. Сплетни разлетелись достаточно быстро. Так, может, и в этой комнате есть подобные чары? Если мои предположения верны, я могу остановить убийства претендентов, просто выведя Дерека на чистую воду.

— В день церемонии прощания с Вейлом, — произнесла имя друга, и в горле тут же встал горький ком. Мне потребовалось некоторое время, чтобы проглотить слезы. — В тот день именно ты не дал мне сесть на поезд. Тебе было нужно, чтобы я осталась на отборе. Зачем?

— Это был не я, — игнорируя вопрос, сухо откликнулся Дерек и отвел взгляд, в котором вдруг мелькнула странная искра.

Я подозрительно прищурилась, а молчание прозвенело немым вопросом. Если не он, то кто надел на меня ледяные путы?

— Это все артефакты, — не дожидаясь моего вопроса, сказал Дерек. — Они запечатывают силу, чтобы ее мог использовать кто-то другой.

— Другой? — Брови хмуро опустились, сердце тревожно екнуло.

Ну разумеется! У Дерека есть союзник. И я видела помощника мага собственными глазами. Тогда, в подвале.

Я снова вспомнила в деталях тот страшный день и вновь увидела женские руки, которых в беспросветной тьме касался тусклый свет, и длинные светлые волосы.

— Сильвия! — Имя сорвалось с губ, и я внимательно вгляделась в лицо Дерека.

Он вдруг усмехнулся и глухо хохотнул.

— Ты пришел закончить то, что не сумела сделать она, ведь так? — Меня охватил кипящий гнев. Он вытеснил страх за собственную жизнь и удушливую тревогу. Осталась только ослепляющая ярость.

Я мигом вспомнила не единожды подосланных алькаринов, что должны были заменить мои чувства, вселить новые мысли и убеждения. Вспомнила и голос похитительницы, шепчущий в тишине: «Ты связалась не с теми людьми».

— Что ты имеешь в виду? — выгнул угольную бровь Дерек и пронзил меня пристальным взглядом.

Стоит ли задать вопрос, который вертится на языке? Стоит ли рисковать и подставить Леона, только лишь назвав его имя? А вдруг я ошиблась в своих догадках и мое случайное замечание сыграет против огненного мага?

Я прикусила язык и слабо качнула головой. Лучше действовать по-другому. Это мне нечего терять, а Леон… Он все еще может выбраться из проклятого замка, и я не должна затаскивать его в болото отбора еще глубже.

— Зачем ты привел меня сюда? — Приложив немалые усилия, я заставила себя изменить позу, чтобы не казаться совсем уж напуганной.

— Поговорить о твоей стороне, Ари.

Я настороженно вгляделась в голубые глаза мага и вздрогнула. Мне кажется или его лицо чуть смягчилось?

— Отбор скоро кончится, — продолжал Дерек, — и ты должна понимать, какую роль в нем играешь и где твое место.

Пришлось до крови прикусить изнутри щеку, чтобы случайно не выпалить лишнего. Все-таки я была права. Дерек, как и Сильвия, пытается настроить меня против Леона.

— Зачем тебе это? — спросила вслух. — Да и что значит «отбор скоро кончится»? Если я не ошибаюсь, осталась половина участников, и это вовсе не скоро. Как же испытания…

— Обойдемся без них.

От его бесцветного тона стало не по себе. Перед глазами сменялись страшные кадры уже случившихся на отборе смертей. Ясно, что Дерек и его союзница Сильвия не остановятся. Они пойдут до конца. И судя по словам мага, развязка уже очень близка.

— Вам это не сойдет с рук! — крикнула я и быстро вскочила с кровати.

Дерек не шевельнулся даже тогда, когда я попятилась к двери.

— Ты ведь знаешь, что в замке полно следящих чар? Уже завтра о твоих словах будет знать вся Прима!

— Уже завтра все будет кончено. — Грустная улыбка коснулась тонких губ, и я содрогнулась от нового признания. — Центр надет этой ночью… Нет, Ари, не по моей вине! Если бы ты все-таки была достаточно сильной чародейкой, ты бы ощутила то же, что и я. Магия вибрирует в воздухе, но очень слабо. Она утекает. И если не найти Верховного в ближайшие сутки, он больше не потребуется. Править будет нечем.

Пугающая правда, будто мощный удар под дых, выбила из легких весь воздух. Я приоткрыла рот и стеклянными глазами уставилась в никуда.

— Но это же не значит, что…

— Что нужно устранять претендентов? — словно прочитал мои мысли Дерек.

Он приблизился ко мне вплотную, стянул белоснежную перчатку и вытер слезу, что крупной каплей катилась по моей побледневшей щеке. Ноги подкосились, но маг тут же поймал меня за плечи, помогая устоять.

— Когда на одной чаше весов жизнь одиннадцати человек, а на другой — весь выживший мир, что ты выберешь? — Пугающие слова звучали неестественно спокойно, почти успокаивающе. — Не пытайся лгать, чтобы выглядеть правильной и чистой. Ответ очевиден, а цель оправдывает средства. Ты и сама понимаешь, что отбор слишком затянут. Испытаний толком нет, силу передавать добровольно никто не хочет. Остается последний вариант…

— Убийства — не выход! — Я вырвалась из рук Дерека и вскинула на него пылающий гневом взор. — Никакая корона не стоит таких жертв! Твои руки в крови шести невинных людей!

— Ошибаешься, Ари. На моих руках нет крови ни одного человека.

— Но претенденты…

— Убиты не мной, — строго отрезал он, отсекая всякое желание спорить. — И именно поэтому я хочу с тобой поговорить.

Тяжело дыша, я отшатнулась от Дерека и обхватила голову руками. Происходящее не выглядело так, будто меня собираются убить. Скорее переманить.

— Это ничего не меняет, — поджала губы я и упрямо тряхнула головой. — Я не стану тебе помогать!

— Потому что у тебя на отборе еще есть союзник? — вскинул брови Дерек и сделал шаг в мою сторону. — Ты же понимаешь, насколько это глупо и зыбко?

Эти слова, сказанные ледяным тоном, не терпящим возражений, заставили покрыться мурашками. Я обратилась в оголенный нерв, моментально вспомнив и об имеющемся у Дерека союзнике, и о его планах — уже завтра мир увидит нового Верховного. А это значит…

— Не смей трогать Леона! — с надрывом вскрикнула я. Слезы моментально иссякли, и я крепко стиснула кулаки.

Дерек примирительно поднял руки и размеренно проговорил:

— Я и не трогаю. Я ведь здесь, с тобой.

— Но ты выбрал это время не случайно, да?

Страх. Гнев. Отчаяние. Ярость. Бессилие. Злость… Безумной каруселью закружились, сменяясь, эмоции.

Дерек молчал, и для меня это стало самым красноречивым ответом.

Не медля ни секунды, я сорвалась с места и выскочила за дверь, едва увернувшись от Дерека и его заклинания. В мыслях крутилось только одно.

Леон в опасности.

Не оглядываясь, я со всех ног неслась по коридорам. Петляла, чтобы быстрее добраться до лестницы, а оттуда — до крыла, в котором находились апартаменты Леона. Не верила, что смогу сбежать от Дерека так далеко, но и сидеть сложа руки, пока Леону грозит беда, не могла.

Хотя что я могу сделать? Ну, доберусь до комнат, найду Леона. А дальше?

Магией не владею, защитить никого не смогу, боец из меня никакой. Да и поверит ли моим словам Леон? Однако чувствовала, что прямо сейчас должна быть рядом с ним.

Я не смотрела назад, но все равно знала, что ледяной маг бежит за мной. Аристократ не так ловок и быстр, как я, которая всю жизнь провела на Окраинах. Но Дерек определенно очень силен и вынослив. А еще он хороший чародей.

Приходилось внимательно глядеть под ноги — под подошвами то и дело возникали ледяные капканы, а перед носом не раз вырастали хрустальные холодные стены. Я теряла время, обходя созданные преграды, Дерек становился все ближе, но недостаточно, чтобы меня поймать.

Он нагнал меня на лестнице, когда я случайно споткнулась и растянулась на ступеньках. Из глаз посыпались искры, бедро и ребра с правой стороны обожгла боль.

— Нет! — завопила я, когда меня снова коснулись руки Дерека. — Пусти!

Но пальцы парня лишь крепче сжали мои запястья, а в следующий миг произошло нечто странное…

Комната вокруг нас подернулась дрожащей пеленой и поплыла. Краски смешались, а меня окутало странное, неестественное чувство пустоты. Казалось, время остановилось, подчинившись воле мага, но краски вокруг продолжали перетекать из одного цвета в другой. И только лицо Дерека, что застыло в нескольких сантиметрах от моего, оставалось четким. А потом сквозь туман начали проступать очертания уже знакомой комнаты, в которой мы разговаривали каких-то несколько минут назад.

Я вырвала руку. Время ожило. На улице за окном что-то звякнуло, кто-то огорченно охнул.

Опять. Я уже слышала и этот лязг, и этот голос.

Тело покрылось холодными мурашками. Неужели Дерек может повелевать временем? И не просто поворачивать его вспять, но и забирать с собой в прошлое того, кого касается в момент пользования даром?

Все вопросы были написаны на моем бледном от шока и страха лице. Они застыли в широко распахнутых от недоумения глазах, беззвучно слетали с дрожащих губ.

— Давай не будем привлекать к себе внимание, — абсолютно спокойно попросил Дерек, будто ничего странного только что не случилось. — Не заставляй меня снова использовать свой дар лишь из-за твоих капризов. Играть со временем утомительно.

— Мы же не вернулись в прошлое! — Даже после слов мага мой ум отрицал услышанное. — Иначе почему я все помню?

— Потому что я перенес тебя с собой.

— Мы можем изменить прошлое? Встретить там себя?

— Это не совсем прошлое. Это новый круг. Я лишь задал отправную точку и взял тебя с собой, позволив осознавать новое начало.

— Зачем? — Я качнула головой и загнанно отступила назад, упершись лопатками в запертую дверь.

— Чтобы ты не пыталась зациклить этот момент своим очередным побегом. — Глаза мага опасно сверкнули. — И не думай, что я буду возвращать нас незаметно для тебя. Да, мне придется побегать, но, если потребуется, я создам из этих минут твой собственный ад.

— Что ты такое говоришь? — Голос дрогнул, глаза обожгло слезами.

— Я буду возвращать нас раз за разом, пока тебе не надоест. Ты будешь помнить каждую попытку, но все они неизменно будут кончаться возвращением сюда.

От его ледяного тона перехватило дыхание. Я потянулась к дверной ручке, но Дерек поймал мое запястье и наклонился, заглядывая в испуганные глаза.

— Не выматывай нас обоих. Ты не сможешь предотвратить задуманное. Тебе его не спасти.

Он отпустил мою руку, наверняка думая, что благоразумно откажусь от пустых попыток. Но слова Дерека, наоборот, стали топливом, которое с новыми силами разожгло ослепляющую ярость.

Маг почти прямым текстом сказал, что Леон в опасности, а я не смогу это исправить!

Смогу. Еще как смогу! Или буду пытаться, пока окончательно не выбьюсь из сил!

Думая только об этом, я вновь выскочила в коридор, и за спиной раздался раздосадованный вздох Дерека. На этот раз он даже не пытался бежать за мной, а спокойно шел следом, время от времени затормаживая меня заклятиями. Ледяные путы, капканы, стены… Я билась в чарах Дерека, как бабочка в паутине.

Когда мне удалось вновь добежать до лестницы, где кончился мой побег в прошлый раз, Дерек вышагивал далеко позади. Я увидела его, бросив беглый взгляд через плечо. Затем крепко стиснула зубы, собрала волю в кулак и на заметно ослабевших ногах бросилась наверх.

Ступеньки то и дело становились скользкими, местами и вовсе обращаясь в покатую горку. Я хваталась за перила, скользила на подошвах и задыхалась от бессилия. До конца лестницы оставался всего десяток ступеней, когда краем глаза я заметила Сильвию, что показалась в дверном проеме в другом конце зала. Из груди вырвался шумный вздох, меня захлестнула паника.

Фантазия живо нарисовала, что будет со мной, если встречусь с двумя соперниками сразу. Но, с другой стороны, если Сильвия еще здесь, Леону ничего не грозит. Пока что.

Быстрый, резкий удар брошенного заклятия ударил точно по моей ступне. Я поскользнулась, повисла на перилах, но удержаться не смогла. Кубарем полетела вниз по ледяной горке, которая услужливо принесла меня прямо к ногам Дерека.

Маг с невозмутимым лицом наклонился, сжал мое запястье, и комната вновь подернулась туманом. Дрожащая пелена съела зал, в нем растворилась и Сильвия, чей удивленный взгляд прожигал в моей коже дыры.

Мы с Дереком снова оказались в комнате прислуги. Он опять отступил, всем видом демонстрируя, что не станет пытаться меня удержать. И я вновь этим воспользовалась.

Покачнувшись, поднялась на ноги и опять вывалилась в коридор. Силы медленно покидали меня, я бежала уже не так быстро. Дерек шел за мной прогулочным шагом, дожидаясь, когда мне надоест ломать комедию. Но разве я могу сдаться? Разве могу поддаться Дереку, зная, что это будет стоить другому человеку жизни?

Ведь именно для этого он забрал меня сейчас. Чтобы спрятать, отвлечь и не дать испортить заготовленный план. Но и навредить мне, похоже, Дерек тоже не хочет. Почему?

На этот раз я не повторила своей ошибки и пошла другим путем. Знала, что тем же коридором будет проходить Сильвия, и едва сумела ее незаметно обогнуть. Тяжелые шаги Дерека гремели сзади, слышались все ближе, но он все же дал мне поиграть чуть подольше.

На ватных ногах, задыхаясь от долгого бега и загибаясь от боли под ложечкой, я все-таки добралась до покоев Леона, но дверь оказалась заперта изнутри. Я уже собиралась постучать, набрала полную грудь воздуха для крика, но мою руку перехватили стальные пальцы.

— Нет! — всхлипнула я, и комната поплыла. От слез или от магии?

— Не терзай себя, Ари. Ты не сможешь ничего изменить, лишь оттягиваешь неизбежное.

— Нет! — Я забилась в руках Дерека, пытаясь вырваться. Он крепче прижал меня к себе, не позволяя ускользнуть при переносе.

А потом все опять повторилось. Комната. Коридор. Десятки дверей. Тяжелые, гулкие шаги за спиной. Дерек сдержал слово. Он обратил эти минуты, что повторялись из раза в раз, в кошмар, бесконечную агонию и бессильную борьбу.

Когда в очередной раз бежала по ненавистному коридору, моего слуха вдруг коснулся женский голос.

— Ариадна!

Я вздрогнула. Отшатнулась к стене, прижалась к ней спиной и сползла вниз на подкосившихся ногах. Передо мной стояла Сильвия. Метнув быстрый взгляд туда, откуда только что прибежала, я заметила надвигающегося Дерека. Парень оставался спокоен, а вот Сильвия казалась заметно встревоженной.

— Ты выбралась? — Девушка сузила лазурные глаза и прошила меня подозрительным взглядом.

— Выбралась, — со сбившимся дыханием обронила я, имея в виду плен Дерека. — Я не позволю вам осуществить задуманное.

Сильвия, которая еще мгновение назад казалась просто взволнованной, сейчас вспыхнула. Аквамарины ее глаз нехорошо сверкнули, и даже я ощутила, как магия сгустилась в воздухе.

— Не позволишь что, Тиль? — Грозный голос совсем не сочетался с образом утонченной, хрупкой девушки. — Говори!

Говорить было сложно. Легкие горели, мысли путались. В моей голове сейчас жила единственная мысль: Сильвия и Дерек заодно. И из-за этого я опасно оступилась, проговорив еле слышно:

— Всего этого… грязного отбора.

Мы не поняли друг друга. Каждая видела в другой соперницу. Достаточно было всего искры, чтобы разжечь ярость, подкормленную страхом. И я эту искру без раздумий высеют.

— Нет, Тиль, это ты не добьешься своего, — медленно протянула Сильвия, наращивая магическую мощь. — Не стоило тебе выходить из своей темницы.

Воздух вокруг нее заискрился силой, и я впервые услышала испуганный крик Дерека:

— Ари, беги!

На бег больше не было сил, я сумела лишь пригнуться и отползти в сторону. В тот же миг в стену, где только что была моя голова, ударила мощная волна, возникшая из ниоткуда.

Из горла вырвался крик. Разгоряченная адреналином кровь быстрее побежала по венам. У меня открылось второе дыхание, и я быстро вскочила на ноги. С одежды посыпалась каменная крошка, взгляд метнулся к стене. Там зияла глубокая дыра. Я перевела ошарашенный взгляд на Сильвию и ужаснулась.

Чародейка постепенно теряла человеческий облик. Ее руки от кончиков пальцев до плеч уже были сотканы из воды и, стоило девушке ими взмахнуть, обращались в длинные, хлесткие жгуты. Сильвия ударила этими водяными кнутами, целясь мне в ноги, но я перепрыгнула их и побежала прочь.

— Не зря тебя подозревали в убийствах, Тиль! — взревела чародейка и помчалась следом. Ее магия крушила все на своем пути, бушуя порывами бури. — А я ведь до последнего верила в твою невиновность!

— Я не убивала их!

На бегу я схватила какую-то вазу и швырнула в преследовательницу. Та на лету разбила ее хрустальной гибкой рукой. Во все стороны полетели осколки и брызги.

Нашу потасовку уже заметили горничные. Прислуга бросала все свои дела и, не оглядываясь, с криками разбегалась прочь.

— Не ври, Тиль! Ты оговорилась, проболталась. Сама ведь сказала, что не дашь отбору свершиться!

От безысходности хотелось рвать на себе волосы. Выходит, Сильвия не за Дерека? Она не помогает ему устранять участников?

— Осталось лишь понять, кто твой союзник, — окончательно теряя привычный облик, прошелестела чародейка. Ее тело уже почти целиком обратилось в сгусток воды и пены. Лишь голова оставалась человеческой, хотя глаза сияли неестественным голубым огнем.

Увернувшись от очередного удара, я нырнула под стол. Сердце похолодело, кровь застыла в жилах.

Я ошиблась. Была слишком опрометчива. Сказала глупость, а теперь сражаюсь с человеком, который мог бы стать моим союзником, выражайся я более понятно!

Секунды затишья сообщили о надвигающейся опасности. Я выскользнула из-под столика и кувырком перекатилась за диван. В следующее мгновение на мое бывшее укрытие обрушилась сокрушительная волна.

Столик разлетелся на щепки, а вода всего за пару мгновений снова собралась в высокую фигуру и приобрела отдаленно человеческие черты.

— Это Леон? — Голос Сильвии звучал рокотом волн. — Это он помог тебе устранить Козерога, пока ты сидела в заточении?

До боли прикусив губу, я чуть не взвыла. Участников и так осталось слишком мало, так я еще и умудрилась настроить против себя чародейку, которая в этом неравном сражении могла бы меня поддержать!

— Сильвия, стой! — Вскинув безоружные руки, я встала из своего убежища. — Нам не надо враждовать!

Сердце билось где-то в горле, кровь отбивала барабанный ритм отчаяния в висках. Я знала, что чародейка не станет слушать меня сразу, а потому была готова к удару водяной плети. Увернулась, но мощный замах пронесся совсем рядом с моим лицом.

— Мы не поняли друг друга! — Я не оставляла попыток договориться. — Я не тот враг, которого мы все ищем!

К моему удивлению, Сильвия остановилась. Из-под переливающейся толщи воды на меня глядели две сверкающих искры, что оставались единственным признаком человеческого существа.

Дар Сильвии ужасающе красив и безмерно опасен. Не теряет ли девушка себя, становясь настолько единой со стихией? Но, похоже, рассудок не оставил чародейку, сила не помутила ее разум.

— И кто же? — пророкотали волны. Буря под хрустальными ногами чуть стихла, прозрачные, сотканные из воды локоны перестали вздыматься, будто от урагана, а легли на хрупкие плечи белой пеной.

Казалось, я почти наладила с Сильвией контакт. Почти сумела договориться с ней, но все рухнуло в один миг.

— Это я! — В небольшой зал шагнул Дерек. — Я тот враг, которого вы так долго искали.

Я не успела даже вскрикнуть. Сильвия только обернулась, и в ее грудь тут же вонзилось тонкое ледяное копье. Чародейка взвыла, и ураган вокруг нее взвился с новой силой.

Высокая мощная волна, в которую мгновенно обратилась девушка, понеслась прямо на Дерека. Однако маг легко уклонился от мощной атаки и соткал из чар новое ледяное лезвие.

— Дерек, не надо! — вскрикнула я, и это стало очередной ошибкой.

Обезумевшая, ослепленная гневом и яростью Сильвия обернулась ко мне. Ее человеческая фигура рухнула на пол и обратилась в проворную змею, которая водяной лентой стремительно ползла по полу. Я не успела даже понять, что происходит. Ноги увязли, обвитые прозрачной нитью, которая тянулась все выше, тело отказывалось двигаться.

— Дерек! — в отчаянии сорвалось с губ.

Парень вдруг побелел, его глаза испуганно расширились, а мое тело пронзила острая боль.

Вода ворвалась в открытый в крике рот и неудержимым ледяным потоком хлынула внутрь. Горло разрывала боль, которая быстро опускалась все ниже. Мгновение — и вода заполнила легкие, которые распирало от замершего дыхания.

Схватившись за разбухшее горло, я рухнула на колени. Влага затопила каждую клеточку моего тела и продолжала его переполнять. Слезы хлынули из невидящих глаз, и я забилась на полу в агонии от боли и удушья.

— Ари! Ари, держись! — откуда-то издалека послышался взволнованный голос.

Леон?! Только он может говорить так нежно, так заботливо.

Но надо мной навис вовсе не огненный маг. Дерек поймал мое лицо в ладони и напряженно стиснул губы, пытаясь призвать магию.

А потом время замерло. Мир растворился, остались только Дерек и я, обмякшая в его руках. Но в следующий миг вода вдруг отступила. Она больше не давила на легкие, не распирала изнутри горло, а полозом вырвалась из моего рта, повинуясь шагнувшему назад времени.

Едва в грудь ворвался воздух, время снова ожило, и стрелки часов побежали в привычную сторону. Я закашлялась, жадно глотала кислород, пытаясь прийти в себя, а Сильвия вновь ринулась в атаку. Но снова напасть на меня она не успела.

Дерек закрыл меня собой, встав спереди, а в следующий миг комнату озарила яркая вспышка. Когда зрение снова вернулось ко мне, я увидела, что опасное существо, само олицетворение стихии, обратилось в ледяную статую.

— Не высовывайся! — рявкнул Дерек, а я только и успела съежиться, спрятавшись за ним.

Со звоном разбитого стекла лед разлетелся на миллиарды мелких осколков, которые выбили окна и превратили оставшуюся мебель в щепки и мусор. На короткие мгновения этого кошмара я крепче прильнула к Дереку и зажмурилась. А потом все внезапно стихло.

Сначала я не решалась высовываться, боясь продолжения страшной битвы, но Дерек вдруг покачнулся. Я быстро выпрямилась и, даже не окинув разрушенную комнату взглядом, обошла парня так, чтобы видеть его лицо. Не сумела сдержать шумный вздох и слишком поздно зажала рот ладонями. Дерек хрипло хохотнул и снова пошатнулся.

— Теперь никто не взглянет на меня без жалости.

От его слов у меня защемило сердце. Ведь понимала, он прав.

Дерек чудом успел прикрыть рукой глаза и только поэтому не ослеп. Остальное же лицо парня было изрезано частыми мелкими ранами, из которых сочилась кровь. Бледная кожа, которая из-за ссадин выглядела бугристой, быстро окрашивалась красным. Рубиновые капли со лба стекали к угольным бровям, струйками опускались на веки и яркими бусинками оседали на ресницах.

Дерек был красив, но теперь — он прав — ни одна девушка не посмотрит в его сторону так, как раньше. Его лицо навсегда спрячется под маской шрамов. Если только…

— Не повернешь время вспять? — Голос дрожал, как и я сама.

Дерек слабо покачал головой. Он прикусил зубами пропитанную кровью перчатку и стянул ее сначала с одной руки, затем с другой.

— У нас минус один. Это важнее, — просипел парень, а меня передернуло от ужаса.

Ноги Дерека подкосились, и я неосознанно поймала парня за плечи, чтобы он не рухнул вниз. Помогла ему сесть на пол, но тут же отпрянула. Ладони покрылись алой пеленой чужой крови.

— Все хорошо, — неубедительно заверил Дерек, а я сделала еще шаг назад.

— Уверен?

— Разумеется. Это же был лед. Он не может меня убить.

— А шрамы?

— Ерунда, — отмахнулся парень и прижался затылком к стене, на которую опирался спиной. — Сейчас отдышусь, и все будет нормально. Мы с тобой…

— Мы? — Еще шаг назад.

Ярко-голубые глаза казались неестественными на фоне кровавой маски. Я заметила в них странный, мягкий блеск.

— Мы с тобой поговорим, — завершил Дерек.

Червячок совести точил сердце. Я была противна самой себе — оставить человека, который рисковал ради моей жизни и заплатил за нее своей внешностью…

Но и от меня зависела чужая жизнь. Леон до сих пор в опасности, и я не могу стоять на месте. Даже из благодарности и извращенного уважения к Дереку.

— Спасибо, что спас меня, — едва слышно вымолвила я, уже стоя в дверном проеме.

— Уходишь? Оставишь меня здесь? — искренне удивился Дерек. Он попытался встать, но тут же болезненно поморщился.

— У меня нет выбора. Леон в опасности. — Мой голос стал увереннее и громче, а взгляд — жестче.

Парень горько хохотнул и прикрыл глаза. На его веки тут же опустилась кровавая паутинка.

— Выбор есть всегда. Просто в этот раз твой — не в мою пользу.

Я кивнула и напоследок обронила:

— Спасибо. Спасибо, что понимаешь. И прости.

Бросив последний взгляд на Дерека, я со всей возможной скоростью ринулась по опустевшим коридорам. Сердце тревожно стучало, мышцы звенели от напряжения, а в мыслях билось одно:

«Не в пользу Дерека на этот раз?»

Всю дорогу, пока я неслась в покои Леона, меня трясло. От страха опоздать. От ненависти ко всей этой системе, что загнала человечество в угол. От отвращения к себе, ведь я оставила раненого Дерека одного.

Перед глазами все время стояла ужасная картина: тело Дерека, испещренное кровоточащими ранами. И пусть маг сказал, что лед не может навредить ему так, как навредил бы мне, я видела, что стало с парнем. Осколки изуродовали его лицо, изрезали кожу и, возможно, нанесли куда больший урон, чем видно глазу.

А что, если Дерек все-таки умрет?

Когда я уходила, мне даже в голову не пришла такая мысль. Я думала лишь о Леоне и о том, что прямо сейчас, пока я бездействую, ему может грозить беда. Я не могла остаться с Дереком, ведь сердце рвалось к Леону. И пусть меня терзала совесть, я все равно верила, чувствовала, что поступаю правильно.

Мои опасения подтвердились, когда я, задыхаясь от бега, добралась до нужной двери. Кровь в жилах заледенела: в запертой комнате кто-то сражался. Оттуда слышались взрывы, звон стекла, странный скрежет и неразборчивые крики.

Несколько раз я ударила дверь плечом, но та не поддалась. Навалилась на преграду всем весом, но и тогда потерпела неудачу. Шум внутри не стихал, нетерпение во мне нарастало, и я будто обратилась в оголенный нерв. Быстро поняв, что так в апартаменты не попасть, ринулась к лестнице.

Без сбежавших гостей и слуг замок заметно опустел. Теперь он казался заброшенным, тоскливым и жутким. Даже световые сферы местами погасли, мигом лишив залы былого уюта. Мрачные коридоры эхом ловили мои торопливые шаги, пока я бежала на следующий этаж к помещениям, расположенным над комнатами Леона.

Мне повезло, там оказались незапертые хозяйственные комнаты. В последних лучах заходящего солнца я нашла среди инвентаря моток веревки. Не тратя ни секунды, осмотрела помещение, но не нашла больше ничего полезного и перешла в соседнюю комнату. Там хранилась посуда, но кое-что все-таки привлекло мое внимание.

Под потолком заметила несколько достаточно прочных на вид балок. Быстро составив план, я забралась по полкам на самый высокий шкаф, обмотала вокруг ближайшей к окну балки конец веревки, затянула узел и спрыгнула вниз. Я не думала ни о разумности своей тактики, ни о безопасности. В мыслях пульсировало только одно: прямо сейчас Леону грозит беда, он может погибнуть.

Да, я слаба и не смогу быть достойным союзником в бою. Однако постараюсь сделать все возможное, чтобы помочь.

В мире, где не будет Леона, нет места и мне.

Пораженная этой мыслью, я застыла на подоконнике, стоя между распахнутыми створками. Сердце тяжело ухнуло в груди, пропустив удар, а затем ускорило ритм и с силой забилось. Лицо залил жар, горячая кровь растеклась по телу, опаляя каждую клеточку.

Никогда бы не поверила, что буду стоять на огромной высоте, готовая прыгнуть… И ради чего? Ради спасения человека, которого когда-то считала своим врагом.

Еще в начале отбора я рисковала только ради себя и Ады, а меня не интересовало ничего, кроме собственной жизни и безопасности. Я мечтала сбежать, спрятаться и держалась как можно дальше от прочих участников. Вейл был исключением, такой же заблудшей душой, но Леон…

Он столько раз влезал в неприятности из-за меня. Столько рисковал не только собой, но и благополучием собственной семьи, ведь не раз нарывался на гнев Амили. Он был готов помочь мне выбраться из замка ценой собственной силы и репутации, хотя я об этом даже не просила. Он не отвернулся от меня даже тогда, когда это сделали все остальные.

Не отвернусь от него и я, ведь больше не хочу сбегать.

Обмотав свободный конец веревки вокруг талии и крепко вцепившись в нее побелевшими пальцами, я сделала шаг над пропастью. Ветер засвистел в ушах на мгновения короткого полета. Я взвизгнула и прямо в полете развернулась лицом к стене.

Рывок. Это веревка не позволила мне упасть и затормозила падение, а я по инерции продолжила движение, но уже не вниз, а, как на качели, к стене. Я крепко зажмурилась и вытянула ноги перед собой.

Миг — и хрупкая преграда стекла разрушена. На большой скорости я влетела в окно, которое разлетелось на осколки. Я торопливо выпустила веревку и в самый последний момент успела сорвать ее с талии. Рухнула на пол чужой комнаты, восхваляя небеса.

Получилось!

Но моя радость длилась недолго. Едва я подняла глаза, победная улыбка покинула мое побледневшее и вытянувшееся лицо. Посреди разрушенной комнаты, прервав танец сражения, стояли двое. Я чувствовала на себе янтарный взгляд Леона, но сама смотрела вовсе не на него.

Со знакомого до боли лица, измазанного копотью и кровью, на меня глядели небесно-голубые глаза. Такие же, как мои. Пепельные волосы растрепались, прилипли к мокрому от йота лбу и шее, а губы приоткрылись в немом изумлении.

— Ада? — Имя прозвенело в повисшей тишине и отозвалось щемящей болью в груди.

Я не верила глазам и часто заморгала, пытаясь прогнать видение. Однако пока пыталась прийти в себя, сестра не спешила бросаться в мои объятия.

Всего на мгновение ее лицо изменилось, а во взгляде, который она метнула на Леона, промелькнула холодная искра. Время будто замедлилось, и я в мельчайших деталях увидела, как Ада чуть отвела руку в сторону, чтобы незаметно сформировать в ней сети чар.

Все решили доли секунды. Заметив, что Ада готовится к атаке, я вскрикнула и метнулась к Леону. Всего за два шага я настигла парня и попыталась столкнуть его на пол, но маг легко уклонился от моих рук.

В горле застыл горький ком слез. Леон мне не верит?

Ада беззвучно усмехнулась, но глаза ее горели от возмущения.

— Ари, отойди, — спокойно попросила она, и в ее голосе я услышала эхо тона Дерека. — Я не хочу причинять тебе вреда.

— А я не хочу, чтобы пострадал Леон, — заявила я и расправила плечи.

Пусть мне и не удалось оттолкнуть Леона с линии огня, но я все еще могу его защитить, стоя между ним и Адой. Она не станет атаковать, рискуя задеть меня. По крайней мере, я хотела в это верить.

— Ты не знаешь, ради чего я сражаюсь, — потускневшим голосом уронила Ада, но руку, пылающую заклятием, не опустила.

— Ари, — раздался голос Леона за спиной, — если это и правда ты, уходи отсюда.

— Нет! — вскрикнула я, не оборачиваясь, ведь боялась выпускать Аду из поля зрения. — Я прошла столько кругов ада, чтобы сюда добраться! Я столько пережила, чтобы… чтобы ты просил меня просто уйти?

Повисло тяжелое молчание. Ада вопросительно выгнула бровь, а я спешно смахнула выступившие на глазах слезы.

— Сильвия мертва! — Правда грызла изнутри, я не могла молчать. — Дерек, возможно, тоже скоро умрет. И ты, Леон, так просто просишь позволить умереть еще и тебе?!

— Дерек?

Мои метания прервал голос сестры. Она уронила руку, чары, что сверкали меж ее пальцев искрами, вдруг погасли. С сестры разом спала маска холодности и жестокости, а под ней оказалась обыкновенная девчонка, готовая вот-вот расплакаться. Ада выглядела точной копией меня — взволнованная, испуганная, потерянная.

— Что с ним?

Я виновато прикусила губу. Совесть снова ужалила в самое сердце.

— Он ранен после сражения с Сильвией. Я оставила его в малом зале.

Еще никогда слова не давались мне с таким трудом. Сглотнув пересохшим горлом, я обхватила себя руками. Меня колотило от холода, что расползался изнутри, и так я пыталась хотя бы немного согреться. Сознание собственной жестокости якорем повисло на сердце, которое теперь билось тяжело и гулко.

— Что ты натворила, Ари? — Голос Ады был полон боли. Она глянула на меня сквозь слезы и сжала дрожащие губы.

Ада мигом позабыла о Леоне и, наплевав на незаконченное сражение, бросилась прочь из комнаты. Лишь у самого порога она остановилась и, глянув куда-то сквозь меня, вдруг взмахнула рукой.

Конечно… Леон стоял за моей спиной! И целилась Ада именно в огненного мага!

Рассекая воздух, к нам помчался невидимый глазу всполох энергии. На своем пути он отбрасывал прочь и взметал вверх обломки мебели и битые стекла. Незримое лезвие уничтожило единственную преграду, обгорелое кресло, и смертоносной вспышкой силы близилось к Леону.

Я могла бы пригнуться, отскочить или даже просто замереть — заклятие Ады не тронуло бы меня. Но я, не думая ни секунды, бросилась вперед и выставила перед собой руки. Едва коснувшись моих ладоней, заклятие потеряло мощь, которая перетекла в мое тело, и я рухнула на пол.

Глаза закатились, слух исчез. Единственное, что я чувствовала, — как магия, почему-то такая знакомая, привычная, переполняла тело, проникая в каждую клеточку. Как лед не мог убить Дерека, так и заклятие Ады не причинило мне вреда.

Я будто соприкоснулась с чем-то родным, но давно забытым. Но теперь я вспоминала…

— Ари! — кто-то тряс меня за плечи, гладил по волосам. — Ари, пожалуйста, очнись!

Сначала голос раздавался издалека, будто я тонула под толщей воды. Но постепенно он становился все ближе, звонче. Веки затрепетали, в глаза хлынул яркий свет. Я пришла в себя, но еще несколько мучительно долгих секунд не могла понять, кто я. Ариадна? Ада? Ари? Столько имен, и все они — один человек, расколотый на кусочки.

К глазам подступили жгучие слезы, тело охватила дрожь. Я так хотела вернуть свои воспоминания, понять, кто я и что со мной происходит, а правда оказалась так жестока.

— Почему ты плачешь? — Голос Леона дрогнул, лицо исказило страдание. — Тебе больно?

Я не могла произнести ни слова, только горько качала головой. В груди расползалась леденящая пустота, и даже нежные касания Леона не могли ее заполнить. Он не знает, какой я монстр на самом деле!

— Надо уходить отсюда. Замок в любой момент рухнет. Ты можешь идти?

Я не слышала его слов, прятала лицо в ладонях, задыхалась в слезах. Не хотела никуда идти. Была готова остаться лежать на полу, даже если замок действительно вот-вот рухнет.

Мир ничего не потеряет, если погибну. Я даже не человек. Я пустышка — тело, сотканное из чар и наполненное крошечным обрывком души.

Поняв, что достучаться до меня бесполезно, Леон без лишних слов как безвольную тряпичную куклу подхватил меня на руки. Слезы застилали взор, я не могла видеть, куда мы идем. Но вот послышался хруст разбитого стекла, в лицо ударил прохладный воздух. Леон куда-то запрыгнул, и я изумленно открыла глаза.

— Все будет хорошо, — заверил маг, и успокаивающе коснулся губами моего виска.

Мы стояли на карнизе разбитого вдребезги окна. Ветер холодил мокрое от слез лицо, трепал волосы и пронизывал до самых костей. Я посмотрела вниз и содрогнулась — Леон собирался прыгать.

Из горла не успел вырваться зародившийся крик. Нас окутал ураган пламени, и Леон шагнул в пустоту, простирающуюся на высоте третьего этажа. Я крепче ухватилась за парня и зажмурилась.

Собственная смерть меня не страшила. Мое существование неестественно. Оно плод магического эксперимента. Но Леон кончины не заслуживает. И что бы там ни говорили Дерек и Ада, отбор не должен стать точкой в жизни огненного мага.

Мгновения тянулись, но ничего не происходило. Мы будто и не падали вниз — воздух не свистел в ушах, кровь не леденела от скорости, а внутри ничего не оборвалось. Я нерешительно приоткрыла веки, и из груди вырвался облегченный вздох. Пламенный щит рассеялся, и мы с Леоном уже стояли на земле, скрытые сумраком опустившегося вечера.

Леон осторожно поставил меня на ноги и придержал за талию, убеждаясь, что могу самостоятельно стоять. Голова кружилась, в глазах все еще плыло. Земля дрожала, и я знала, мне это не кажется. Мир погибает.

— Ты в порядке? — Леон все еще не решался отпустить мои плечи и был готов в любой момент снова подхватить меня на руки.

Я слабо кивнула и отступила на пару шагов назад, понуро потупив взор.

— Ты была без сознания всего пару секунд, но я ужасно испугался.

Снова кивок. В горле застыл горький ком, мешающий дышать.

Не верилось, что после всего случившегося Леон еще переживает обо мне. После всех смертей на отборе, после подозрений в отношении меня и даже после появления Ады, которая пыталась прикончить огненного мага.

Почему он не отвернулся от меня?

— Леон… — заметно осипшим голосом выдавила я, но так и не решилась взглянуть на него. Говорить было сложно, но необходимо. — Я должна тебе признаться…

— Мне тоже есть что сказать, Ари, — взволнованно перебил меня чародей и сделал шаг ко мне.

Будто прячась в защитный кокон, я обхватила себя руками и выпалила:

— Послушай! Это очень важно!

— И все же позволь я начну первым. — Глаза парня зажглись спокойным сиянием внутреннего пламени, и я пораженно ахнула.

— Леон, я…

— Я люблю тебя, Ари.

Слова прозвучали громом средь ясного неба. Ноги подкосились, кровь обратилась в лаву. Но в следующее мгновение жар сменился сковывающим льдом, который терзал сердце морозными иглами.

— После того как Амили погибла, я собирался покинуть отбор, ведь моей семье больше ничего не грозило. Единственная, как мне казалось, причина, по которой я задержался во дворце, испарилась вместе с манипуляциями Амили. Оставаться в замке было бессмысленно и опасно, но я не смог уехать. Не смог бросить тебя.

Леон, тяжело дыша, с ожиданием смотрел на меня. Его янтарный взгляд горел решимостью, а мой снова подернулся пеленой слез.

Услышь я эти слова еще днем, все было бы совсем иначе. Меня бы не терзала такая боль, отчаяние не рвало бы душу на куски. Но теперь… Как Леон отреагирует, когда узнает правду? Он влюблен не в человека, а в его осколок.

Молчание затянулось. Слова не шли, я задыхалась от боли. Как я теперь могу ответить Леону взаимностью, когда понимаю, что эти чувства обречены? Настоящая я не любит Леона. Ее сердце давно принадлежит Дереку.

А мое? Существую ли я вообще? Мои чувства — иллюзия, болезнь или лишь наваждение обрывка чужой души? Можно ли считать эту нежность, заботу и любовь к Леону настоящими?

Молчание затянулось. Взгляд парня поник, янтарные искры потухли, будто огонь, задохнувшийся без кислорода. Мне стало ужасно больно, невысказанные слова рвали душу в клочья.

— Я не жду взаимности, Ари, не терзайся. — Грустная улыбка коснулась губ Леона. Сердце пропустило удар. — Просто хотел, чтобы ты знала.

— Я молчу не потому, что не испытываю к тебе того же! — не успев даже подумать, выпалила я и вздрогнула, едва слова сорвались с губ.

Сквозь слезы подняла глаза на Леона, на лице которого читалось неподдельное изумление. Его брови выгнулись, губы приоткрылись, а во взгляде застыл немой вопрос.

— Ты ведь даже не понимаешь, что происходит. — Нервный смешок замаскировал мой всхлип. — Ты не видел того, что видела я.

Я скорбно покачала головой и уклонилась, когда Леон попытался обнять меня. Сердце заныло, а горло сковал спазм подступающих рыданий, но я все равно считала, что, отвергая парня, поступаю правильно. Леон не знает правды обо мне, об Аде и Дереке, и, пока это так, лучше держаться подальше от огненного мага и не обманывать его напрасными обещаниями.

Он влюблен не в Ари Тиль, а в жалкий клочок Ариадны. Настоящая я жестока, расчетлива и готова идти по головам. Не такую девушку Леон любит и не такую заслуживает рядом с собой.

С каждой секундой во мне копилось все больше яда мрачных мыслей. Я пыталась вытравить его слезами, но и этого вскоре стало недостаточно.

— Как ты можешь верить мне после того, что случилось в замке? — надтреснутым голосом спросила я. — Тебя пытался убить мой злобный близнец! И теперь ты говоришь, что любишь меня?!

Леон будто не замечал моей истерики. Он оставался спокоен, а в сверкающих глазах читалась все та же уверенность.

— Да, говорю, — спокойно произнес он. Поймал пальцами мой мокрый от слез подбородок и аккуратно поднял его, заставляя посмотреть ему в лицо.

Леон хотел, чтобы я видела, что он не сомневается, и перестала сомневаться сама.

— Ты признаешься мне в любви, даже не зная, кто я. Вдруг я и не Ари вовсе? — осторожно заметила я, не зная, с чего начать признание. Леон должен узнать. Но как преподнести истину?

Вопреки моим ожиданиям лицо Леона не исказили сомнения, черты не изуродовал страх. Парень улыбнулся и притянул меня к себе.

— Сначала я сомневался, что это ты. — Его дыхание коснулось кончика моего уха, и по коже рассыпались мелкие мурашки. — Но потом, когда ты приняла на себя заклинание, которое могло меня убить, я все понял. Ты пожертвовала собой ради меня. До сих пор не понимаю, как ты выжила, но я счастлив, что ты рядом, Ари.

Его слова снова напомнили: я и Ада одно целое, поэтому ее магия меня не убила. То, что могло уничтожить Леона, лишь разблокировало спрятанную часть меня.

— Я знаю, почему выжила, — обронила, помрачнев. — В это будет сложно поверить, но ты должен выслушать меня до конца.

Леон медленно отстранился, но руки все еще лежали на моих плечах. Парень чуть склонил голову набок, недоуменно всматриваясь в мое лицо.

— О чем ты говоришь? — Черты мага заострились, взгляд стал внимательным и проницательным.

Я сделала последний глубокий вдох, собираясь с силами перед признанием, прикрыла веки. А когда распахнула их вновь, мир озарила яркая вспышка.

— Держись! — крикнул Леон и толкнул меня за спину.

Всего мгновение отделяло нас от смерти, и именно в этот миг чародей успел развеять вражеское заклятие. Огненная вспышка, которая стремительно неслась к нам, вдруг застыла, коснувшись ладони мага. Яркий свет слепил, затмевая потемневший в ночи двор. Разглядеть что-либо было невозможно, и сердце металось от страха неизвестности. Я держалась рядом с Леоном, не переставая затравленно озираться.

Хлопок, и я вздрогнула. Еще один — и мы с Леоном обернулись на приближающийся звук. Медленные издевательские аплодисменты звучали в опустевшем дворе, как гром.

— Браво, Лев! — Высокий голос сочился желчью. — Все-таки твой тонкий слух и звериная реакция оказались полезны.

Даже в сумраке рыжие волосы Фатиры казались волнами лавы. Чародейка вышла из тени сада и остановилась, когда свет огненной сферы коснулся ее лица. Охровые глаза нехорошо сверкнули, губы изогнулись в улыбке, но мне она почему-то показалась горькой.

— Зачем ты напала на нас? — В голосе Леона звенела угроза, огненный шар на его ладони вспыхнул, напитанный магией Льва.

Фатира дернула плечом, скрестила на груди руки и выкрикнула:

— Затем, что я устала бояться. Претендентов убивают одного за другим, а мы до сих пор не знаем, кто за этим стоит!

Я тяжело сглотнула и сильнее прижалась к Леону. От Фатиры разило паникой и отчаянием, что давно ею овладели. Голос колдуньи надрывно звенел, и я даже издалека видела, как дрожат руки чародейки. Фатира на грани безумия.

— Я не хочу умирать! — взвизгнула она, и мне показалось, что я услышала всхлип.

— Так уходи из замка, — словно успокаивая напуганного зверя, спокойно предложил Леон. — Вся прислуга давно сбежала, в замке никого не осталось. Никто не станет тебя останавливать.

Девушка покачала головой, разметав по плечам огненно-рыжие волосы, и процедила:

— Тот, кто убивает претендентов, охотится за силой. Неужели не понимаешь? Чтобы стать Верховным, нужно собрать все ее кусочки. Кто бы это ни делал, он не остановится, и побег меня не спасет.

— А как же ритуал передачи силы? — напомнила я, осторожно выглянув из-за плеча Леона. — Мишенью тебя делает магия. Так избавься от нее.

Фатира несколько секунд смотрела на меня, удивленно хлопая ресницами. Я даже начала думать, что девушка примет мое предложение, но та вдруг захохотала и, покачнувшись, сделала шаг назад и снова нырнула в тень.

— Думаешь, ты самая умная, Тиль? — Глаза Фатиры ловили отблески пламени и зловеще сверкали. Страшно, неестественно. Словно голодное пламя светилось внутри чародейки. — Считаешь, я так просто сдамся и уступлю? Никогда!

От ее слов по коже прополз липкий холодок. Неужели жажда власти у Фатиры настолько сильнее желания жить?

— И что дальше? — воззвал к ее здравому смыслу Леон. — Начнешь сама охотиться на претендентов?

Леон улыбнулся, но Фатира даже бровью не повела.

— Именно так, Лев. Убей или будешь убит. Вот новое правило отбора.

Кончики пальцев Фатиры вдруг вспыхнули, осветившись изнутри, и я замерла, ожидая новой атаки колдуньи. Леон напрягся, готовясь отбить очередное заклятие, но чародейка не спешила нападать.

А потом мое тело пронзила невыносимая боль. Ноги, не слушаясь, подкосились, и я упала. Не могла пошевелить даже кончиком пальца и застыла на земле, как марионетка, которой подрезали нити. Из горла вырвался надсадный крик, и я выгнулась всем телом, пытаясь унять агонию. По моим венам будто тек жидкий огонь, что грыз изнутри медленно и жадно.

— Прекрати, Фатира! — Леон пытался говорить спокойно, но его голос заметно дрожал. — Остановись!

Я не видела его лица, но чувствовала тревогу, что захлестнула парня. Зато Фатира оставалась непреклонна и абсолютно непоколебима.

— Успокойся, львенок. Мои чары не убьют твою мышку-подружку. Пока что. Я просто хочу понять, кто она такая и почему дошла в отборе так далеко.

— Что? О чем ты говоришь? — сквозь туман боли прозвенел голос Леона.

Новый приступ обжигающей волной прокатился по телу, и я снова вскрикнула. Кости будто ломались сами собой, кровь бурлила, а каждый вздох обжигал горло. Я горела изнутри и ничего не могла с этим сделать.

— Подумай сам, Леон, — не обращая внимания на мои крики, невозмутимо проговорила колдунья. — Ты когда-нибудь видел, как Тиль использует магию или свой дар? Лично я — нет.

— Ари с Окраин, — заступился за меня маг, — там не учат владеть чарами.

Глаза ослепли от слез, мысли метались испуганными пташками, и я с трудом разбирала слова. Происходящее не укладывалось в голове. Все затмевала ужасная боль, от которой я беспомощно корчилась на земле.

— Окраины… И что? — хмыкнула Фатира. — Дар — это особенная магия. Уверена, этим способностям даже учиться не нужно. Достаточно просто… правильно надавить.

Она одним щелчком усилила натиск своего садистского заклятия. Вены плавились от жара кипящей крови, мышцы гудели от напряжения. Где-то в глубине сознания я понимала, что Фатира права и дар можно спровоцировать.

Я знала это наверняка. Ведь однажды уже сумела использовать свой крохотный потенциал, полученный от Ады. Это произошло в кабинете Амили, когда я создала копию Печати колдуньи. Тогда это казалось чудом, но сейчас я видела лишь закономерность.

Однако обрывок своего дара я использовала случайно, и как это сделать целенаправленно, не имела понятия. А значит, не могла остановить пытку Фатиры.

— Я прошу тебя в последний раз — остановись! — В голосе Леона сталью звенела угроза.

— Можешь не просить, львенок. Я выведу Тиль на чистую воду, даже если ты попытаешься мне помешать. А потом… я ее уничтожу.

Яркая вспышка ударила в глаза, и я зажмурилась. На секунду невыносимая боль отпустила, тело обмякло. Щека прижалась к холодной влажной земле, и я облегченно глотнула сырой воздух. Однако уже в следующий миг волна мучительной боли накатила вновь. Я приоткрыла глаза…

Рядом со мной стоял огромный лев, его грива извивалась языками пламени. Хвост в нетерпении бил по земле, и огненная кисточка на нем, касаясь сухой травы, заставляла ее пылать.

Фатира охнула, но глаза ее блеснули в предвкушении. Даже не пытаясь двигаться осторожно, она ринулась к нам. От львиного рева содрогнулась земля. Это было предупреждение, которое колдунья проигнорировала и тут же за это поплатилась.

Стоило Фатире приблизиться, как получила удар массивной когтистой лапой. Чародейка отлетела в тень сада, который, лишившись иллюзии красивого густого леса, стал сухим и уродливым. Спиной она ударилась о ствол тощего дерева и сползла по нему на голую землю.

Леон в своем могущественном обличье замер, стоя надо мной и защищая. Он так же, как и я, ждал, что Фатира сдастся, но та лишь рассмеялась и снова поднялась на ноги. В ее руке возник пламенный клинок, полностью сотканный из огня.

— Играешь вполсилы, Лев? — отчеканила она, подняв меч и угрожая им оборотню. — Так будь готов к поражению!

В воздухе заплясали яркие всполохи магии, и в одну секунду сотни искр устремились к Леону. Чары искрили и шипели, взрывались жаром и светом. Но все они были нацелены на мага, а меня все еще скручивало заклятие.

Краем глаза я заметила, как несколько ярких вспышек возникли за спиной Льва, пока он лапами отбивал те чары, что атаковали спереди. Сердце, несмотря на то, что кровь обратилась в лаву, похолодело, и я с трудом прохрипела:

— Сзади!

Оборотень услышал меня. В самый последний момент он крутнулся вокруг своей оси, рождая огненный вихрь, в центре которого прятались мы. Стена живого пламени взвилась к небу, и заклятия Фатиры с хлопком разрушились. Однако чародейка только и ждала, пока мы с Леоном отвлечемся на защиту и забудем о главном противнике.

Дальше все происходило очень быстро.

Не успело заклинание Леона развеяться, как Фатира сквозь стену огня прыгнула на меня. Волосы и одежда вспыхнули, сжигая чародейку живьем, но ее глаза горели предвкушением и восторгом. Фатира занесла надо мной пламенный меч, а я, не успев даже вскрикнуть, подняла руки, стремясь хоть как-то защититься…

Зажмурилась и приготовилась умереть, но вдруг услышала лязг металла, а затем истерический смех Фатиры.

— Я знала! Знала! — кричала она, глядя на наши скрещенные клинки.

Я тоже во все глаза таращилась на меч, сияющий языками пламени в моих руках. Но удивляться времени не было.

Боль больше не терзала тело, и я тут же вскочила на-ноги и подняла перед собой увесистое оружие — точную копию меча Фатиры. Поддельный клинок, воссозданный моей магией, не обжигал кожу, а постепенно и вовсе сменил цвет пламени на призрачно-голубой.

— Значит, создаешь копии, — довольно протянула чародейка и, не дожидаясь моего ответа, ринулась в атаку.

Не зная, как обращаться с оружием, я интуитивно вскинула меч и приготовилась парировать удар, но на пути Фатиры вдруг возник Леон. Там, где он ступал, земля начинала гореть. Пламя буквально следовало по пятам мага, и двор быстро занимался огнем, в кольце которого кружили мы трое.

— С дороги, Лев! — рявкнула колдунья и замахнулась мечом. — Или тебе недостаточно доказательств? Твоя подружка не так чиста и невинна, какой хотела казаться.

Львиный рев заставил Фагиру умолкнуть. Рыжая колдунья оскалилась и стрельнула в меня обжигающим взглядом, но замерла, когда стена огня за ее спиной вспыхнула ярче и взвилась ввысь. И тут голос Леона зазвенел в моей голове, рождаясь словно в глубине сознания.

Глаза Фатиры испуганно расширились, и я догадалась, что она слышит то же, что и я.

— Даже не пытайся снова причинить вред Ари или мне! Ты загнана в угол, Фатира. Сдайся и беги. Мы не станем тебя преследовать.

Я огляделась. Действительно, нас всюду окружал огонь, который подчиняется Леону. И пусть Фатира тоже огненная чародейка, сомневаюсь, что от магии Льва она сумеет уйти невредимой.

Фатира в ловушке и явно слабее Леона. Но он все равно дарует ей шанс на свободу и жизнь.

Сделав несколько шагов к оборотню, я замерла рядом с Леоном. Тело окутало приятное тепло — ощущение безопасности. Меч в моей руке рассеялся, не оставив и следа.

— Благородный Лев. — С кривой улыбкой Фатира отвесила театральный поклон, и мне стало мерзко. — Не хочешь марать руки моей кровью?

— Не хочу вступать в порочный круг жестокости и предлагаю выйти из него и тебе, — пророкотало в висках.

Затем часть огненной стены рухнула вниз, открывая за спиной Фатиры проход. Она глянула на путь к отступлению со странной усмешкой и невесело покачала головой.

— Убей или будешь убит. Забыл? — покачнувшись от усталости, произнесла колдунья. — Побег не спасет мою жизнь, а лишь оттянет неизбежную гибель.

— Но и здесь тебе не выиграть, — прогремел голос Леона, и от его незримой мощи и величия по коже прокатились мурашки.

Затаив дыхание, я смотрела на Фатиру, которая замерла в десятке метров от нас. Она так и не решилась отступить, хотя проход за ее спиной все еще был открыт.

— Ты прав, мне не победить и, если уйду, — не выжить. А дрожать в вечном страхе, ожидая расправы, я не хочу.

Сначала я не поняла, к чему Фатира клонит. Зато Леон догадался сразу. Его обеспокоенный взгляд метнулся на меня, а затем оборотень в один прыжок возник передо мной. Из-за его массивного тела, что было выше меня на три головы, я не могла больше видеть Фатиру. Я попыталась выглянуть, но Лев остановил меня, мотнув огненной гривой.

Я застыла, когда слух уловил шумный вздох, который перешел в булькающий хрип. Кожу лизнула нервная дрожь, и я зажала рот рукой. Ужас леденил кожу, пробирался под нее и впивался когтями в испуганное сердце.

Глухой стук — это меч выпал из ослабевших рук Фатиры. Немного погодя на тлеющую траву упала она сама. Еще несколько секунд слышалось рваное, прерывистое дыхание, а затем и оно навсегда стихло.

Когда я до конца осознала случившееся, ноги подкосились. Я рухнула на колени и обхватила голову дрожащими руками. Посмотрела туда, где должна лежать Фатира, но не успела разглядеть чародейку — мир озарила новая яркая вспышка.

— Не смотри туда. — Рядом со мной на землю опустился Леон, который быстро принял человеческий облик. — Не надо.

Дрожащее дыхание сушило губы, перед глазами все плыло. Знаю, это не я убила Фатиру. Она сама выбрала такую участь и сама вонзила в свое сердце меч.

Но меня не покидало чувство, что в ее смерти виновата именно я.

Мы двигались, все глубже скрываясь в тени сада, который, окончательно утратив иллюзию густого зеленого леса, обратился в неприветливую чащу. Сухие ветви цеплялись за одежду, тянули свои кривые, узловатые пальцы-сучки к волосам и норовили хлестнуть по глазам. Тощие корни путами вились под ногами и хрустели скелеты давно опавшей листвы.

Не верилось, что мое самое любимое место во дворце на самом деле такое омерзительное и страшное. Хотя чего я ожидала? Прима погрязла в масках, иллюзиях и лжи. За напускным весельем, за вечным карнавалом прячутся трагедии целых районов.

— Еще немного, — шепнул Леон. — Скоро дойдем.

Я кивнула, хотя парень этого видеть не мог. Леон шел впереди, крепко держа меня за руку. После недолгого, но изматывающего сражения с Фатирой маг начал прихрамывать.

Больно видеть, что последнее заклинание Амили все-таки оставило свой отвратительный след, сказавшись на здоровье Леона. Стоило подумать об этом, как в памяти тут же ожили мрачные картины недавнего прошлого: темный лес и попытка побега, львиная грива, зажатая в руках, и рычание гончих, яркая вспышка огненного копья и алые реки крови. Леону повезло, что он учился в лекарской академии и умеет самостоятельно латать такие раны. Для него та ужасная ночь оказалась чревата лишь хромотой, а могла закончиться смертью.

Кожу изнутри кольнули морозные иголки ужаса, а сердце заныло. За короткое время отбора погибло столько людей, и Леон мог быть среди них! И хуже того, маг мог умереть, пытаясь помочь мне. Мне! Жалкому подобию человека, чье существование — лишь прикрытие для истинного зла.

Для настоящей меня.

— Передохнем здесь немного, а потом двинемся дальше. Хорошо?

Голос Леона, несмотря на все, что произошло сегодня, звучал ласково и проникновенно. Так, как я того не заслуживала. Я подняла покрасневшие глаза и содрогнулась. Из-за того, что сад изменился, я не узнавала дорогу, по которой мы шли. И теперь, оказавшись в знакомом до боли месте, едва сдерживала подступавшие слезы.

Мы стояли у покосившейся беседки, оплетенной мертвыми стеблями, словно змеями. А ведь в моих воспоминаниях это место совсем иное: умиротворенный крохотный мирок, полный пения птиц, спрятанный от чужих глаз под низкими густыми кронами.

«Всем лентяям привет!» — прошелестел в памяти голос Вейла. Я прикрыла веки и увидела друга, чья широкая улыбка терзала душу.

Смерть Вейла и раньше была для меня ударом. Но теперь, когда знала, от чьей руки он погиб… Я ненавидела себя, презирала Аду и едва могла сдержать рыдания.

Вейл верил мне и жестоко за это поплатился.

— Ариадна, с тобой все хорошо? — вдруг став серьезным, спросил Леон и внимательно вгляделся в мое помрачневшее лицо.

— Не называй меня так! — Я сама удивилась, как резко прозвучала эта просьба. Немного смутившись, чуть тише добавила: — Пожалуйста, просто Ари.

С виноватым видом мы оба поднялись в беседку, и вокруг вспыхнул уже знакомый огненный барьер. Сомневаюсь, что он спасет нас, если кто-то из выживших участников решит напасть, но все же даст хоть какое-то преимущество.

— Осталось четверо претендентов, — словно прочитав мои мысли, обронил Леон.

Парень устало опустился на старую скамейку внутри беседки и, тяжело дыша, откинулся на спинку. Я старалась не смотреть на Леона и прятала глаза, глядя на пальцы, в которых вертела ненавистную мне Печать. Если бы в тот проклятый день, когда Окраины рухнули, когда меня создали ценой пепла и крови, я не подняла кольцо Ады… Что было бы тогда?

— Ари, ты в порядке? — в который раз спросил Леон, отвлекая меня от мыслей об уже неосуществимом, утерянном будущем. — Мне кажется, нам стоит поговорить.

Я встрепенулась, будто ото сна, и встретилась взглядом с Леоном. Сердце замерло, едва поняла, что больше оттягивать разговор не получится.

— Нет, не в порядке, — подавленно отозвалась я и нерешительно села чуть поодаль от парня. — Но ты прав. Нам есть что обсудить.

Он, нахмурившись, наблюдал за мной немигающим взглядом. Затем повернулся всем корпусом в мою сторону и кивнул, молчаливо попросив говорить. Но как начать, так и не знала.

Всю дорогу я думала, как признаться во всем Леону. Подбирала слова, но нужные никак не приходили, а все доводы казались выдумкой, абсолютным безумием и плодом воспаленного воображения. Я сама себе верила с трудом. Так как тогда убедить в истине Леона?

— Даже не знаю, как рассказать об этом, — сникнув, выдохнула я и подавленно пожала плечами.

Моей щеки коснулись мягкие, теплые пальцы. Они очертили шрам и провели невесомую дорожку к виску.

— Тогда покажи и ничего не бойся, — с придыханием шепнул Леон, и я послушалась. Накрыла его ладонь своей и закрыла глаза.

Леон почти невесомо коснулся лба губами и застегнул на мне куртку.

— Нужно торопиться, — сказал он, заглянув в глаза. Его рука скользнула по моей, наши пальцы переплелись в крепкий замок.

Не теряя времени, Леон торопливо повел меня вглубь сада, все дальше удаляясь от замка. Далеко впереди над голыми верхушками чахлых деревьев виднелись разноцветные огни Центра. Они выглядели недосягаемыми звездами, проглядывающими сквозь молочный туман, переливались всеми красками, но почему-то все равно казались зловещими и чужими.

— Куда мы идем? — спросила, когда Леон помогал перелезть через поваленный ствол.

— К моей семье, — подбадривающе улыбнулся маг, но я все равно покосилась на него с подозрением. — Наш дом в Центре. Пешком доберемся за несколько часов.

— Леон… — Я замерла, остановившись посреди жуткой поляны, и высвободила свою руку.

Парень остановился, глянул на меня, удивленно вскинув брови, и снова успокаивающе заверил:

— Там ты будешь в безопасности! А когда все кончится, я вернусь за тобой. И все будет хорошо.

— Кончится что? — упрямо качнула головой я.

— Отбор, — невозмутимо отозвался маг и снова протянул мне раскрытую ладонь. — Пожалуйста, Ари. Доверься мне.

— Как глупо! — вырвался из груди надсадный смешок.

Проигнорировав протянутую руку, я отвернулась и оперлась на хилое деревце. Тонкая кора под пальцами зашелушилась и с едва слышным шелестом осыпалась. В груди все горело от противоречивых чувств. Я испытывала благодарность за заботу, но и принять ее не могла. Не хотела.

— Ты же понимаешь, что мирно ничего не решится? — спросила глухо и глянула на Леона из-под опущенных ресниц.

Он сделал нерешительный шаг ко мне и тихо признался:

— Да. Поэтому и прошу тебя послушаться. Тебе нужно спрятаться ненадолго, а я…

— Ты умрешь, Леон. Ты собираешься умереть и прячешь меня, чтобы я этого не увидела. Ты знаешь, что в конце концов придется столкнуться с Адой и Дереком, а вместе они намного сильнее тебя. Ты понимаешь, что проиграешь, но никогда не отступишь и не сдашься. Не отдашь им свою силу добровольно и будешь сражаться, хотя это и будет стоить тебе жизни.

Он молчал, слушая мой надтреснутый голос, и даже не пытался сказать, что я не права. Это разозлило еще больше. Мы снова возвращались туда, откуда начали: я бегу, а Леон самоотверженно пытается мне в этом помочь.

Но бежать я больше не хотела.

— Меня не нужно прятать от Дерека и Ады. Не знаю почему, но я важна для них как союзник. Они никогда не причинят мне вреда. Так зачем мне скрываться и подвергать опасности еще и твою семью?

— Затем, что самая главная опасность для тебя не Ада и не Дерек, а ты сама! — в сердцах выкрикнул Леон, и я вздрогнула от напора, с которым он произнес эти слова. — Я уже видел, как ты подставилась под заклинание, которое предназначалось мне. Думаешь, хочу повторить? Хочу видеть, как ты страдаешь вместо меня? Нет, Ари. Я не позволю этому случиться вновь.

Он поймал мое запястье и рывком притянул к себе. Вся моя злость мигом обратилась в болезненную нежность, от которой защемило сердце. Леон крепко обнимал меня, гладил волосы так, будто боялся, что вот-вот исчезну. Я обхватила парня руками и положила голову ему на плечо.

— Я не позволю тебе рисковать.

— А я не позволю тебе сражаться в одиночку, — твердо решила я и со всей серьезностью посмотрела на мага. — Ты больше не один, Леон.

Его глаза удивленно расширились, мои слова сорвали последние кусочки брони непоколебимости Льва. Янтарный взгляд потеплел, засияв жидким золотом. Леон склонился ко мне за новым поцелуем, но замер, так и не коснувшись губ.

Мои ладони лежали на плечах чародея, поэтому сразу ощутила, как напряглись под тканью его мышцы. Напряжение Леона заставило меня недоуменно вскинуть бровь, но уже через секунду и мой слух уловил странный, пугающий шум.

Земля застонала, взывая о помощи. Деревья затрещали, а почва вдруг загудела, вибрируя и содрогаясь. Я испуганно ухватилась за Леона и загнанно огляделась, но не увидела ничего, кроме сгущающейся тьмы. Сердце леденело от ужаса, а тело обмерло, скованное липкой паутиной тревоги, что нарастала с каждым новым подземным толчком.

В надежде найти хоть какое-то объяснение я посмотрела в глаза Леона, но на его лице увидела лишь отражение собственного замешательства и страха. Но позади него заметила нечто, от чего сердце ухнуло куда-то вниз.

Огни города, куда мы шли, судорожно замерцали. Яркие цветные искры стремительно гасли, но иногда короткими вспышками зажигались вновь. Леон заметил, как в ужасе вытянулось и заострилось мое лицо, и, проследив за взглядом, быстро обернулся. И именно тогда начался настоящий хаос.

Уже не такие яркие точки света вдруг поплыли. Сначала мне показалось, что это из-за слез, которые снова выступили на глазах. Я часто заморгала, пытаясь согнать соленые капли, но ресницы и веки остались сухими. А вот огоньки продолжали двигаться. Постепенно теряя высоту, далекие всполохи света оседали вниз и вскоре терялись в переплетении сухих крон деревьев. Мы с Леоном будто наблюдали за жутким звездопадом, где каждая потухшая искра — чей-то дом. Чья-то жизнь.

Когда поняла, что происходит, меня будто окатило ледяной водой. Холод, родившийся глубоко в груди, стремительно затопил тело, которое мгновенно покрылось колючими мурашками. Страх и ужас овладели мной на несколько секунд, и я не могла даже говорить.

— Мой дом, — простонал Леон, и от надрыва, с которым он это сказал, перехватило дыхание. — Моя семья…

Земля все еще дрожала, сокрушенная новой катастрофой. Деревья качались, как от мощного урагана, хотя ветра совсем не было. От огромной разрушительной волны до нас докатился лишь жалкий клочок этой мощной губительной энергии, но и он внушал леденящий ужас и панику.

Плечи Леона поникли, на лице застыла маска боли, но в нем все еще жила слабая надежда. Я видела это в янтарных глазах, в которых отражались затухающие огни Примы, но знала — вера Леона погибнет совсем скоро.

Он вдруг молниеносно сорвался с места и, ломая ветви, кинулся к дороге, идущей через дворцовый лес. Повинуясь первому порыву, я бросилась следом. Ветки деревьев хлестали по лицу, пытались остановить, цепляясь за одежду и волосы. Я шипела от боли, но не сбавляла шаг, двигаясь за Леоном. Легкие горели, мышцы налились сталью и звенели от напряжения, но я думала лишь о Леоне и о том, что его нельзя оставлять одного. Пыталась кричать, просила парня остановиться или хотя бы подождать, но он словно оглох. Его ослепила боль утраты.

Я едва не упала, когда наконец нагнала Леона на знакомой обочине. Здесь когда-то от клыков собственных гончих погибла Амили. Ужасные воспоминания заставили содрогнуться, но мрачная картина быстро забылась, когда мой взгляд нашел Леона.

Он стоял ко мне спиной посреди дороги и глядел туда, где еще несколько минут назад простирался крупнейший район Примы. А теперь там зияла непроглядная чернота ночи, под которой вечным сном спал последний разрушенный город.

Дерек был прав. Прима не доживет до утра. Нам больше незачем сражаться за будущее, ведь его попросту нет. Магия почти иссякла. Новый Мир уничтожен.

Даже издалека я слышала, как тяжело дышит Леон. Его грудь вздымалась и опускалась, обрисовывая каждый шумный вздох. Я нерешительно приблизилась к парню и осторожно коснулась его дрожащей руки.

— Они мертвы, Ари, — сломленно уронил он, глядя в пустоту погибшего мира. — Моя семья… Вся Прима…

Я разделяла чувства Льва. Знала эту боль и пустоту внутри, когда понимаешь, что твой дом разрушен. Но в отличие от него я не теряла семью и не переживала утрату близких. Однако сейчас остро ощущала отчаяние Леона и едва могла дышать.

Слов не было. Поэтому молча обняла Леона и прикусила дрожащую губу. Слушала сбившееся дыхание парня и стук израненного сердца.

— Они мертвы, — снова выдохнул чародей и отстранил меня.

Он покачнулся, а я не успела подхватить его за плечи. Маг обессиленно рухнул на колени и стеклянным взглядом уставился в пустоту. От этого зрелища стало действительно жутко. Я никогда не видела Леона таким, и теперь чувство обреченности стало еще острее. Это конец.

Горло свело судорогой, отчаяние украло дыхание. Я опустилась на землю рядом с Леоном, приобняла его поникшие плечи и уткнулась в широкий ворот. Мы замерли в молчании, в котором провели несколько коротких минут.

А затем тишину взрезал знакомый голос.

— Последняя тройка претендентов в сборе!

Одним резким движением я вскочила на ноги, прикрыв собой Леона, который все еще не мог прийти в себя и оставался неподвижен. Тяжело сглотнула, понимая, что сейчас рассчитывать могу только на себя, и сжала кулаки, пытаясь унять дрожь. Волнение обуревало, и оттого было еще тяжелее видеть абсолютно спокойных Аду и Дерека. Они уже чувствовали себя победителями.

— Тройка? — глупо повторила я, вглядываясь сквозь сумрак в приближающиеся фигуры.

На мой вопрос никто так и не ответил, и я поняла, что очередной участник погиб. Но это не отозвалось в душе ни страхом, ни тоской. Я встретила новость как нечто ожидаемое и неизбежное.

Меня передернуло, лишь когда лунный свет коснулся лица Дерека. Похоже, Ада помогла ему остановить кровотечение, но вернуть чародею былую красоту была не в силах. Взгляд на несколько секунд оставался прикованным к лицу ледяного мага, изуродованному глубокими частыми порезами. Во мгле и вовсе казалось, что кожа брюнета испещрена уродливыми язвами. Только глаза оставались прежними — холодными и проницательными. Наши взгляды пересеклись, и внутри что-то оборвалось.

— Ари, отойди от него, — попросила Ада, подбородком кивнув на Леона. — Нужно покончить со всем здесь и сейчас.

Я упрямо замотала головой и искоса глянула на огненного мага. Оглушенный горем, он не замечал ничего вокруг и неподвижно стоял на коленях на холодной земле. Сердце в бешеном ритме запрыгало в груди, и мне захотелось крикнуть: «Ну же! Вставай!»

Дерек заметил мое смятение. Его глаза жестко сверкнули, и я уловила в парне тень темных чувств. Неужели ледяной маг ревнует? Разъярен тем, что какая-то часть Ариадны влюблена в другого?

— Зачем вам это? — крикнула, обращаясь больше к Аде. — Зачем столько крови?!

— Ты ведь знаешь ответ, — горько улыбнулась Ада, а затем снисходительно добавила: — Ты знаешь почти все, что знаю я. Так ведь?

Я молчала, стиснув зубы. Ада права. После контакта с собственной магией мне стали открыты все воспоминания о днях до моего создания. Поэтому прекрасно знала и понимала, для чего настоящая, прошлая я, заручившись поддержкой Дерека, затеяла эту кровавую игру.

Не ради власти. Ради будущего, в котором не будет места страхам и тревоге. Ради мира, который не будет держаться на нестабильной магии лишь потому, что так удобно аристократам.

Благая цель, но дорога к ней вымощена костями.

— Знаю, — поколебавшись, кивнула я и встретилась с уверенным взглядом собственных, но таких чужих глаз. — Но разве теперь во всем этом есть смысл? Прима уничтожена.

Ада тяжело вздохнула, недовольная моей недогадливостью, но все же пояснила:

— Пока еще магия не иссякла до конца и пока есть Верховный, ничего не кончено. Нам просто нужно наконец-то этого Верховного определить. — Взгляд Ады переметнулся на Дерека, и они тепло улыбнулись друг другу.

Улыбка Дерека на изрезанном лице выглядела жутко. Однако Ада будто не замечала этого и смотрела на ледяного мага с немым восхищением и трепетом, которые находили отражение в обычно непроницаемых глазах брюнета.

— И что дальше? — осмелилась спросить я. — Мир мертв. Зачем нам Верховный?

Ада и Дерек тяжело в унисон вздохнули и снова перевели взгляд на меня.

— Время можно повернуть вспять. — Голос Дерека был холоднее льда. — Ты видела это сама. Так можно вернуть к жизни и всех погибших участников, и Приму…

— Но… — уловив странную нотку в его голосе, подтолкнула я.

— Но подчинять время должен Верховный, — вместо Дерека ответила Ада. — К тому же нельзя прогадать момент. Нужно вернуться ровно в секунду гибели прошлого Верховного, иначе все, что мы делали, потеряет смысл. Дар опять раздробится. Отбор начнется сначала, а мы все попадем на третий круг.

Меня бросило в жар, который тут же сменился ледяным ужасом. Тело охватила нервная дрожь. Похоже, этот план Ада и Дерек придумали не так давно, ведь ничего подобного в своих новых воспоминаниях я не находила.

Значит, они хотят сделать Дерека Верховным… Чтобы он, завладев всей силой, использовал последние остатки магии и вернулся в прошлое, став единственным претендентом. Тогда он сам найдет Аду… меня… нас? И для Примы настанет эра полной перестройки.

В глубине души я знала, что такое будущее — одно из лучших. Но мне не нравится, какой ценой оно будет достигнуто. Ведь никто не станет проводить ритуал передачи силы, на это нет ни времени, ни ресурсов. Выходит, Леона убьют, а Ада добровольно ляжет на алтарь ради достижения цели.

А затем — перерождение в новом кругу, где не будет ни меня, ни Ады. Будет Ариадна, которая, скорее всего, и не вспомнит о том, что прожила уже два отбора. Не вспомнит Леона и чувства к нему, что испытывала частичкой души. Расскажет ли Дерек будущей мне, какой ценой он завладел короной, или оставит все пороки тайной призрачного прошлого?

Мрачные мысли отразились в печальном изгибе бровей, в дрожащих губах и в глазах, подернутых туманом скорбных дум. Ада заметила мою маску боли и устало протянула:

— Ари, мы — два осколка одного человека. Но глядя на тебя, в это слабо верится.

Обидные слова неприятно кольнули. Я понимала, что она говорит не о моей слабости и не об абсолютном отсутствии чародейского потенциала, ведь Ада сама меня такой создала. Ее возмущал мой деформированный характер и утраченная способность думать хладнокровно, жестко. А еще ее бесили мои чувства к Леону, которые Ада не смогла ни предугадать, ни задушить.

Я отринула неуместный стыд. Было бы куда хуже, если бы Ада меня хвалила, ведь это бы означало, что я иду по ее стопам. А я этого не хочу.

— Все, Ари? Вопросы кончились? — усмехнулась Ада и уже сделала в мою сторону шаг, но я ее остановила, выпалив:

— Погоди! Стой! Нет, еще есть вопросы.

Я искоса посмотрела на Леона, который постепенно начал приходить в себя. Его лицо оттаяло и уже не выглядело восковой маской, взгляд был пропитан болью, но больше не казался стеклянным и пустым.

Леону нужно еще немного времени, и он сможет дать Дереку и Аде отпор. Только бы выкроить эти заветные минуты!

— Хорошо, — к моему счастью, согласилась Ада. — Ты имеешь право знать правду. Но выбирай вопрос с умом. Отвечу только на один.

Прикусив губу, я задумалась. Нельзя задавать слишком простой вопрос — Ада посмеется или скажет, что знаю ответ сама. Поэтому я сразу же отмела идею спросить о первой погибшей участнице, ведь воспоминания о ней уже жили в моей голове. Я и так помнила, почему Эрлиас погибла первой и как это произошло.

Дар предвидения и сохранившиеся воспоминания Эрлиас могли стать серьезной угрозой в новой петле. Это подтверждают сказанные мимоходом слова Амили, которые она обронила на подземной станции Медиума. Эрлиас связалась с Лондейл, едва прошлый Верховный погиб. Она сумбурно говорила странные вещи, называла имена участников и казалась сумасшедшей, хотя пыталась просто предупредить всех об опасности, поджидающей претендентов на отборе.

Только вот ведунья сама стала угрозой, которую пришлось быстро устранить, обыграв все как несчастный случай.

Ада нетерпеливо притопывала ногой, скрестив руки на груди. Дерек держался куда лучше, но и он заметно нервничал. Они оба понимали, что тяну время, и были готовы вот-вот лишить меня права на последний вопрос. Поэтому я выпалила первое, что пришло в голову.

— Почему гончие Амили напали на свою хозяйку?

— Странный выбор, но ладно.

Ада довольно хмыкнула, ее глаза нехорошо сверкнули. Дерек остался неподвижен, а его помощница медленными плавными шагами, словно хищник, направилась ко мне.

— Она уделяла своим собакам мало внимания, — пожала плечами моя копия. — А я знала, где Амили прячет псов, и часто приходила к ним с чем-нибудь вкусненьким. Понимаешь ли, добыть лишний кусочек для питомцев очень легко, когда у тебя есть союзник, который постоянно приносит еду в ваши покои.

Ее губ коснулась улыбка, и я вздрогнула, когда в памяти вновь ожили события той страшной ночи.

— Так вот почему собаки не напали на меня… Они приняли меня за тебя.

— Фактически ты и есть я. — Ада прикусила губу и качнула головой, о чем-то задумавшись. — А еще из-за этого псы не убили Леона, хотя именно его должны были растерзать. Лев слишком пропитался нашим запахом, и это его спасло.

Мои глаза изумленно расширились, когда смысл слов Ады дошел на меня со всей ясностью. А ведь я помню, как в ночь неудавшегося побега дрожала, прижимаясь к Леону и думая, что это наш общий конец.

— Но ничего, — как ни в чем не бывало, продолжала Ада, — Лондейл — тоже отличная мишень. Хорошо, что она выбыла одной из первых. — Она задумчиво постучала пальцем по подбородку и наставительно добавила: — И все-таки ей стоило быть повнимательнее к своим питомцам. Они ее даже за хозяйку не считали.

От ее беспечного, почти радостного тона внутри все похолодело, а внутренности завязались в тугой клубок. Неужели цель настолько оправдывает средства?!

«Когда на одной чаше весов одиннадцать жизней, а на второй — весь мир, что ты выберешь?» — живо пронеслись в мыслях слова Дерека, и я тяжело сглотнула застывший в горле ком. Может, он и прав. Но я не хочу это признавать! А еще больше я не хочу забывать.

Забывать Леона. Себя такую, какая я сейчас благодаря Льву. Не хочу снова становиться той жуткой Ариадной, которую из меня делает Дерек.

«Кто-то подкармливает наших демонов, а кто-то их убивает», — это уже был голос Леона, звенящий в моей памяти. Как долго еще смогу согреваться воспоминаниями о нем? Как скоро навсегда забуду о его существовании? Забуду ту себя, какой могу быть рядом с огненным чародеем…

— Ладно. Хватит уже тянуть время, Ари, — несколько нервно произнесла Ада и пронзила меня жестким, суровым взглядом. — Пора нам перестать играть в сестричек.

Уголок ее губ дернулся вверх, и это было последнее, что я успела четко разглядеть, ведь дальше все произошло очень быстро. Ада с нечеловеческой скоростью ринулась ко мне, протянув вперед руку. Я не поняла, хотела ли она меня схватить или оттолкнуть, но узнать об этом так и не успела. Едва ладонь девушки застыла в нескольких сантиметрах от моей груди, что-то ее мощно оттолкнуло.

Мир вокруг ослепительно вспыхнул, и прямо перед моим носом выросла стена огня. Я охнула, когда Леон оттеснил меня себе за спину, а затем едва сдержалась, чтобы не броситься его обнимать.

— Держись рядом! — коротко бросил маг через плечо, и я послушно кивнула.

Огонь ревел, испепеляя магическое топливо. Истощенная земля дрожала. Но хуже всего был мой голос, с надрывом звучащий из чужих уст:

— Вернись ко мне, Ари! Вернись! Без меня ты — ничто!

Я знала, что она права. Мы лишь два обрывка души одного человека. Строить из себя полноценную личность — заранее проигранный бой.

— Не слушай ее, — заметив мои метания, выкрикнул Леон и впился в мои плечи побелевшими пальцами. — Ари! Я люблю тебя. Тебя! Ты человек, я ведь говорил тебе. Ты…

— Ты Ариадна! Не Ари! А я — не Ада! Мы часть одного! Вернись ко мне! — истошно кричал мой голос из-за пламенной стены.

Хотелось закрыть руками уши, упасть на землю и ждать, когда проснусь от этого кошмара. Но самое худшее только начиналось.

Я никогда не видела, чтобы огонь обращался в лед. Это несовместимые стихии, которым не суждено слиться воедино. Но теперь прямо у меня на глазах пламя замерло, а его жгучие языки обратились в витые холодные копья, тянущиеся ввысь. Леон отвлекся лишь на несколько секунд, чтобы достучаться до меня, а теперь пожинал плоды роковой ошибки.

Хрустальная стена с треском обрушилась, и из-за нее с длинным ледяным клинком в руках появился Дерек. Его бесстрастное лицо в свежих ранах внушало панику даже больше, чем опасное оружие и мощная магия.

Дерек вскинул руку и замахнулся клинком, полоснув им по воздуху. В нашу сторону тут же полетели прозрачные лезвия, сотканные из крошечных кристаллов льда. Леон в последний момент расплавил их своими чарами, но упустил из виду Аду, что подкралась из-за спины.

— Тише, — прошелестела она мне на ухо, зажав ладонью рот. — Ты же не хочешь его отвлекать от сражения?

Ада умело ударила ступней мне под колено, и мои ноги подогнулись. Я повисла на руках своего близнеца и приглушенно вскрикнула. Леон меня все-таки услышал и обернулся. Его глаза испуганно расширились, лицо заострилось. Парень метнулся в мою сторону, но тут же упал — его бедро пронзило ледяное копье.

— Нет! — завопила я, всеми силами пытаясь вырваться из рук Ады. — Нет!

— Я предупреждала, — пожала плечами девушка, оттаскивая меня все дальше. — Теперь смотри, как он погибнет. Из-за тебя.

Сквозь слезы я глядела, как Дерек медленно приближается к Леону, перебрасывая из одной ладони в другую окровавленный хрустальный клинок. Вот он вскинул руку для последнего удара, и в моей груди что-то оборвалось. Я снова закричала, хотя даже не отдавала себе в этом отчета, и с силой толкнула Аду спиной.

Та все-таки не удержала равновесие и рухнула. Я навалилась сверху и попыталась встать, но обмерла, заметив, как Дерек опускает копье над грудью Леона.

Весь мир замер, ослепленный яркой вспышкой. Я знала, что обнаружу, когда зрение снова вернется ко мне, но все равно вздрогнула, увидев чудовищно огромного огненного Льва. Грива извивалась яркими языками пламени, в янтарных глазах горела ярость.

Я восхищенно смотрела на Леона, едва не рыдая от облегчения. Дерек не смог его убить! Но уже в следующий миг слезы действительно брызнули из глаз.

Ада схватила меня за волосы и рывком бросила на землю. Мы перекатились, и теперь сверху сидела уже она.

— Не сопротивляйся. Это не больно, — выдохнула она, глядя мне прямо в глаза. — Создавать тебя, отрывать кусок души — вот это был просто ад. Но сейчас ничего такого не будет, не волнуйся.

Кровь отхлынула от лица, когда я поняла, что Ада хочет воссоединить осколки наших душ.

— Да, не будет, — прошипела я, пытаясь скинуть с себя Аду. — Потому что я не хочу с тобой объединяться! Не хочу быть человеком, который может убивать невинных людей! Не хочу быть, как ты!

— Ну, милая, — жалостливо покачала головой она, — ты не как я. Ты и есть я.

Ада легко придавила мои руки к земле коленками, а ладонями обхватила мое лицо. Мир тут же поплыл, перед глазами словно возникла молочная пелена.

— Не бойся. Это все равно как засыпать, — звучал голос уже в моей голове.

Я не раз соприкасалась душами с Леоном. Только с ним это походило на слияние двух рек, а сейчас я чувствовала, как растворяюсь.

Как снежинка на ветру, безуспешно противилась затягивающей буре. Тело обмякло, мысли смешались с мыслями Ады, что все звонче звучали в моей голове. Уже не различала, где я, а где она. Сознание пульсировало в такт сердцу Ады где-то за границами моего тела, которое я больше не чувствовала.

Слабость обуревала. Свинцовые веки норовили закрыться, но я все еще старалась их не смыкать. Глядела сквозь узкую щелку на свое же лицо на фоне неба, затянутого черным дымом, и мысленно повторяла последнее слово, занозой застрявшее в душе: «Леон».

Это имя — единственное, что могла повторять про себя раз за разом. Цеплялась за него, как за спасительную соломинку, но уже чувствовала — это конец.

Но пытка неожиданно прекратилась. Яркий свет перестал бить в глаза, жар огня унялся. Ада изумленно оглянулась, а потом вдруг соскочила с меня и ринулась куда-то со всех ног.

Голова кружилась, и я не сразу вспомнила, кто я и почему лежу на земле. Ощущала себя обглоданной костью — у меня почти не осталось воли, сил и памяти. Лишь одно имя раз за разом повторялось в голове.

Леон. Леон. Леон.

Повторяя его, я ощущала странное тепло глубоко в груди, трепет и мучительную нежность. Но почему? Я начинала забывать.

«Магия исчезает, — пронеслись в голове чужие мысли. — Нужно действовать немедленно!»

Слияние еще не закончилось, оно не уничтожило наши личности до конца, но заметно их исказило. Настолько, что некоторые мысли Ады почему-то звучали в моей голове, а тело, в котором остался совсем незначительный клочок души, чувствовало все, что чувствовала другая я.

Пытаясь увидеть Аду, я привстала, держась за отяжелевшую голову, и заметила двух чародеев, сражающихся друг с другом из последних сил. Обрывки памяти сложились в мозаику, и я содрогнулась. Магия иссякает. Даже оборотень больше не может удерживать свою могущественную ипостась.

Борясь со слабостью, я двинулась в сторону сражающихся, почему-то уверенная, что именно там стоит искать Аду. Взгляд метался, а в груди зияла жгучая пустота.

— Ари, уходи отсюда! — крикнул один из чародеев, и в мыслях снова закрутилось: «Леон. Леон. Леон».

В груди вспыхнул жар, меня болезненно тянуло к парню. Все воспоминания о нем растворились, перетекли в другое тело, но чувства по-прежнему были со мной. Поэтому когда я увидела Аду, которая была почти готова швырнуть в спину мага разрушительное заклятие, внутри что-то оборвалось. В ладонях Ады угрожающе сверкали сети чар, и я знала — это заклинание бьет наверняка.

Похоже, мои мысли для Ады секретом больше не были. Череп затрещал изнутри, когда в нем звонко раздалось: «Не смей! Не делай этого!» Но я не слушала. Повинуясь странному порыву, со всех ног бросилась наперерез заклятию.

«Остановись! Оно убьет тебя! Это не те же чары, что тебе удалось пережить!»

Слова проносились мимо, звучали пустым звуком. Я не понимала, о каком заклятии она говорит, не помнила и том, что уже переживала нечто подобное. Краем глаза заметила, как меня попытались остановить оба чародея, ледяной и огненный, но чудом ускользнула от их заклинаний и продолжала двигаться к намеченной цели.

Надеясь опередить меня, Ада спешно швырнула заклятие в Леона, который вдруг оказался совсем рядом со мной. Он попытался оттолкнуть меня, но не успел.

Зато успела я.

Крик боли взорвал ночь, но я не понимала, кому он принадлежит. Чувствовала, будто горю изнутри, рассыпаясь на кусочки, но не испытывала ни сожаления, ни страха. Мышцы во всем теле словно рвались на лоскутки, легкие закупорило чем-то вязким и соленым.

Какое ужасное заклинание. Оно убивает меня, уничтожая изнутри.

— Что ты наделала, Ари! — Парень подхватил меня на руки, не дав упасть на землю. — Зачем… зачем ты это сделала?!

Его тихий голос, пронизанный ужасной тоской, причинял боли куда больше, чем смертельное заклятие. Я улыбнулась сквозь слезы и, собрав последние силы, очертила кончиками пальцев его губы, подбородок… Хотела коснуться скулы, но безвольная рука соскользнула вниз, упав мне на живот.

Я так много хотела сказать, но не могла. Язык не слушался, горло перехватило. Даже голову повернуть не получалось, чтобы взглянуть туда, где еще минуту назад в тени пряталась Ада. Я лишь слышала доносящееся оттуда судорожное дыхание вперемешку со всхлипами и обреченный голос ледяного мага, который как безумный повторял:

— Нет, нет, нет!

Неужели сработало? Ранив один клочок души, я уничтожила ее целиком?

— Я вылечу тебя, Ари, — шептал Леон, безуспешно пытаясь вернуть мне способность хотя бы дышать. — Ты должна жить, ты…

Едва уловимым движением я качнула головой. Если бы Леон не был так шокирован, если бы он вдруг вспомнил, что все еще может слышать мои мысли с помощью ментальной магии, я бы сказала ему, что ни о чем не жалею. И если уж жестокая судьба сложилась так, что этой ночью выживет только один, я бы больше всего на свете хотела, чтобы это был Леон.

Он заметил мое слабое сопротивление, и из его груди вырвался дрожащий вздох отчаяния. В янтарных глазах заблестели слезы, губы мага побледнели, лицо осунулось. Мне ужасно захотелось коснуться Леона, провести ладонью по щеке и сказать, как сильно его люблю. Но следующий приступ боли стал последним.

Тело свела судорога, и прежде чем перед глазами окончательно потемнело и веки закрылись, я подумала о том, что ухожу не одна.

Ада больше никому не навредит.

Несколько бесконечных мучительных минут Леон смотрел на девушку, которая будто уснула на его руках. Бледное лицо застыло маской вечного спокойствия, грудь перестала тяжело подниматься в бесплодных попытках наполнить легкие воздухом.

Леон вглядывался в лицо Ари, надеясь, что она вот-вот встрепенется, снова посмотрит на него своими небесно-голубыми глазами и шепнет: «Все обошлось!» Маг вслушивался в безупречную тишину мертвого мира, надеясь уловить в груди девушки заветный стук сердца, но оно не забилось. Ни сейчас, ни потом.

— Она мертва, — произнес его противник спокойно, но в голосе ледяного мага Леон уловил дрожащие нотки скорби. Это вызвало приступ ярости до зубного скрежета.

Как Дерек может тосковать по ней, если он сам обрек Ариадну на такую участь? Как смеет жалеть о ее смерти, если оттягивал роковой момент лишь потому, что нуждался в верном союзнике?!

— Она была для тебя лишь инструментом, — горько выдавил Леон, не глядя на Дерека. Дрожащими пальцами он убрал пепельную прядь с похолодевшего лица Ари и стиснул челюсти. Боль утраты выжигала сердце изнутри.

Леон понимал, что долго ни она, ни он все равно бы не прожили. Все бы завершилось или окончательным крахом мира, или новым кругом, в котором они друг другу были бы чужими. Так или иначе, конец неизбежен. Ари лишь ускорила его, подарив Леону призрачный шанс на победу.

— Ты говоришь о том, чего не знаешь. — Дерек отвернулся от безжизненного тела подруги и медленно направился к Леону. Каждый шаг взметал в воздух пыль и пепел и раздавался оглушительным грохотом в тишине опустевшего мира. — Я люблю Ариадну. А вот ты, Леон, ее даже не знал…

Едва слова сорвались с губ ледяного чародея, тело девушки, которую Леон бессмысленно убаюкивал и прижимал к себе, вдруг подернулось призрачной дымкой. Ари словно растворялась в воздухе, ее образ медленно терял четкие очертания.

Леон вздрогнул, когда понял, что его руки перестали ощущать тяжесть тела Ари. Он в последний раз впился взглядом в любимые черты, потянулся к шраму на виске девушки, но так и не успел его коснуться. Ари исчезла, будто никогда и не существовала.

Дерек горько усмехнулся, проводив взглядом ускользающий призрак, а затем покосился туда, где на земле осталась лежать Ада.

— Что и требовалось доказать, Лев. Ты боролся за девушку, которой нет.

— Это не так, — сухо отчеканил парень, поднимаясь на ноги. В глазах все еще стояло восковое застывшее лицо любимой девушки, что отдала за него жизнь.

— Ты знал лишь ту часть души, которую тебе позволили видеть, — упрямо гнул свою линию Дерек. — Настоящая Ариадна сейчас перед тобой.

Он указал на распластанное на земле тело, которое Леон окинул стеклянным, пустым взглядом. Да, у этой девушки те же черты, те же волосы и фигура, что и у Ари. Но это не она.

Может, Ари и Ада когда-то и были почти полными копиями друг друга. Однако чем дольше девушки находились порознь, чем ближе Ада становилась к цели, а Ари — к Леону, тем глубже оказывалась пропасть между близнецами.

Леон слабо улыбнулся своим мыслям, а затем вскинул взгляд на соперника и произнес:

— Ошибаешься. Каждый из нас знал свою Ариадну. Ту, какой она может быть с тобой или со мной. — Глаза мага жестко сверкнули, и он твердо заверил: — И я готов на все, лишь бы Ари вновь не стала той черствой и жестокой девушкой, какую ты из нее создал.

— Я никогда не давил на нее и не пытался изменить. Лишь давал то, что она сама просила, — яростно оправдывался Дерек. — Ариадна мечтала о мире, у которого будет достойное будущее, и мы вместе шли к этому, прилагая все усилия.

Леон покачал головой, устало опустив веки, и произнес:

— Но какой ценой? Ты сделал из любимой девушки монстра. Я не позволю этому случиться вновь.

Дерек глухо рассмеялся, качая головой. Голубые глаза на лице, покрытом свежими шрамами, опасно блеснули, и чародей насмешливо спросил:

— Собираешься бороться со мной за силу Верховного? Хочешь победить ради своей Ари?

Леон спокойно кивнул и выпрямился, приготовившись сражаться. Дерек смерил его надменным взглядом и напомнил:

— Недостаточно просто убить меня, Лев. Если, повернув время вспять, ошибешься хотя бы на секунду, сила покинет тебя и снова раздробится. Начнется новый отбор.

Дерек ожидал увидеть испуг или сомнение, но натолкнулся лишь на нерушимое упорство и непоколебимость огненного мага. Недовольно хмыкнув, чародей добавил:

— Ты не сможешь совладать с этой магией, а я с ней уже свыкся. Лучше сдайся, Леон. Я подарю тебе быструю смерть.

— Не стоит. Я готов рискнуть.

Дерек, приняв вызов, коротко кивнул и поднял с земли обломок ледяного копья. Леону не оставалось ничего иного, кроме как последовать примеру противника. Он, как и Дерек, ощущал, что от магии в воздухе остались считаные крупицы. А значит, не получится принять львиный облик и лучше обойтись без защитных и атакующих чар, ведь истратить драгоценный ресурс до конца — все равно что подписать смертный приговор человечеству.

Неизвестно, насколько хватит последних крох магии, но без нее нырнуть в новый круг прошлого может и не получиться. Сможет ли новоизбранный Верховный восстановить исчезнувший заветный ресурс и подчинить время? Непонятно. Но лучше не рисковать.

— Без магии. — Леон перехватил скользкий осколок и приготовился замахнуться.

— Без магии, — кивнул его противник и без предупреждения ринулся в бой.

Леон отразил первый удар, второй. Едва успел увернуться от следующего. Дерек атаковал яростно, неистово, не жалея сил. Леон не успевал наносить удары и лишь защищался от выпадов, часто следующих друг за другом.

Если Дерек будет действовать в том же духе, он быстро выдохнется, потеряет бдительность и не сможет избежать рокового удара. Нужно лишь дождаться…

— Дерись! — сквозь зубы прорычал брюнет, и его жуткое лицо исказила гримаса злости.

От одной только мысли, что этот человек, внешне спокойный, но ядовитый изнутри, встанет во главе Примы и заберет себе Ариадну, Леону стало противно. И ведь он даже не сможет ничего предпринять, не сможет остановить Дерека или переубедить Ариадну, так как сам останется без воспоминаний о девушке, которую когда-то любил.

Сердце сжалось от боли и тоски по ней. Как можно забыть Ари? Казалось, без памяти о ней в груди навечно поселится пустота. Нет, он не проиграет Дереку! Ради Ари не проиграет.

Ледяные клинки скрестились, в стороны полетели холодные осколки. Дерек нехорошо усмехнулся, и в следующий миг ладони Леона обжег мороз. Хрустальное копье выпало из рук, и ослепленный болью парень не успел среагировать на новый выпад.

Острие вонзилось в уже раненое бедро. Ноги подкосились, Леон повалился на землю, едва не рыча от ярости.

— Мы ведь договаривались не использовать магию! — взревел он, но Дерек только пожал плечами.

— Странно, что ты поверил. Да еще и попытался сразить меня моим же оружием.

Дерек угрожающе навис над Леоном и замахнулся, чтобы нанести последний, решающий удар. Его бесстрастное лицо не выражало ни торжества, ни злорадства, но Леон чувствовал исходящее от чародея самодовольство и видел его отблески в холодных глазах.

Неужели Ари зря приняла на себя столь мучительное заклятие? Не на такую развязку она надеялась, бросаясь защищать Леона.

Лицо девушки, ее улыбка снова яркой вспышкой мелькнули перед глазами. Жгучая боль и тоска Леона, зародившись в груди, вдруг выплеснулись наружу неудержимым огненным всполохом. Пламя щитом выстроилось над магом, но Дерек и не думал останавливаться.

Он со всей силы ударил по защитному пологу, но тот отразил удар, перенаправив всю мощь на самого Дерека. Ледяной маг пошатнулся, схватился за грудь и рухнул на колени.

— Это еще не конец, Лев. Я не проиграю тебе, — прохрипел Дерек Леону, который изумленно смотрел на его раны.

Из уголка рта Дерека стекала красная струйка, темная рубашка пропиталась кровью, что сочилась из раны на груди. Но чародей не собирался отступать. Он вскинул руку, готовясь швырнуть в противника последнее заклятие. На кончиках дрожащих пальцев, искрясь, начали формироваться сети чар.

Леон сомневался лишь мгновение. Силы, напитанные воспоминаниями об Ари и желанием увидеть ее вновь, бурлили внутри, разрастаясь необузданным пламенем. Леон не посмел заглушить их, не смог без сопротивления встретить смерть. Он тоже поднял ладонь, всего на мгновение позже Дерека, и сформировал заклятие.

Миг — и две ослепительные вспышки осветили пустынную дорогу ярче солнца. Послышался судорожный вскрик — это заклятие одного из чародеев нашло свою цель.

— Береги ее, — беззвучно вымолвил поверженный маг. Он в последний раз посмотрел на мертвое тело своей возлюбленной, и его веки сомкнулись.

А потом воздух завибрировал от возросшей силы. Мир подернулся туманной пеленой. Яркими пятнами, перетекая друг в друга, заплясали краски.

Время потекло назад.

В прачечной было душно, сыро и шумно. Как всегда, чтобы скрасить нелегкую работу, женщины увлеченно болтали. Обычно разговоры изо дня в день были об одном и том же. Избитые темы повторялись из раза в раз: дети, скудный урожай, сплетни из Центра…

У Ариадны нет семьи, нет земли, на которой можно было бы вырастить хоть что-нибудь к зиме, а болтовня об аристократах ее никогда не развлекала. Не имея общих тем для бесед с другими женщинами, девушка за несколько месяцев работы так ни с кем и не подружилась. Вот и сейчас угрюмо полоскала простыни в холодной мыльной воде и украдкой слушала чужую болтовню.

— Говорят, новый Верховный из аристократов, — шепнула одна из работниц, и Ариадне пришлось прислушаться, чтобы разобрать слова. — Не понимаю, как они избираются каждый раз? Вот живешь себе спокойно, строишь свои планы, а потом просыпаешься — и ты уже Верховный!

— Это магия, Марэль. Нам не понять, — отмахнулась вторая собеседница.

— Из тысяч лишь один становится избранным. Чудо! — простодушно восхищалась другая, энергично взбивая пену.

Ариадна в магии ничего не смыслила, хотя всегда испытывала трепет, думая о чарах, заклинаниях и артефактах. Но она родилась на Окраинах. Стать талантливой чародейкой ей не судьба.

Достирав белье и сложив его в большую корзину, Ариадна двинулась через весь зал к выходу на улицу, где были натянуты веревки. Пролитая вода хлюпала под ногами и просачивалась в дырявые ботинки. Внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить в лужу, девушка попыталась незаметно пройти между другими женщинами, но оказалась втянута в разговор.

— Ариадна, а ты чего молчишь? — Одна из работниц поймала ее за локоть и подбадривающе улыбнулась. — Уже видела нового Верховного?

Девушка качнула головой и демонстративно перехватила корзину поудобнее. Ей не хотелось болтать о новой власти. Новый Верховный — не значит новое начало для Примы.

Однако этот жест работницы прачечной расценили по-своему. Одна из них великодушно забрала из рук хрупкой девушки корзину, чтобы дать ей передохнуть, и спросила:

— Не ходила, что ли, вчера в информационный штаб? Там вечером показывали проекции из Центра.

— Не ходила, — буркнула Ариадна и потянулась обратно за корзиной. Заметив недоуменные взгляды, она добавила: — Плохо себя чувствовала.

Сказав это, она нисколько не соврала. Вот уже второй день Ариадна чувствует себя отвратительно. Странная хандра не дает спокойно жить, а внезапно нахлынувшее чувство одиночества сдавливает сердце. Хотя вроде бы ничего в ее жизни не поменялось. Все так же, как и всегда.

— Сегодня в штаб обязательно сходим вместе, — улыбнувшись, сказала одна из женщин, Марэль. Остальные тут же закивали, добродушно и тепло улыбаясь. — Хотя бы глянешь на Верховного.

Ариадна натянуто улыбнулась, выражая молчаливое согласие, хотя не испытывала никакого желания идти в тесный штаб, куда явятся еще с десяток таких же зевак. Ну ничего, может, вечером удастся как-то отделаться от этого похода. Но и обижать добродушных коллег девушка не хотела: женщины видели, что Ариадна не в своей тарелке, и всеми силами пытались ее подбодрить, втянуть в свой кружок. Только ей самой это было не очень-то и нужно.

Снова подхватив корзину, Ариадна оставила болтушек и двинулась к выходу. Стоило девушке только потянуться к ручке, как дверь тут же распахнулась.

— Добрый день, мисс Тиль, — сдержанно, но очень тепло улыбнулся молодой человек, возникший на пороге прачечной, в которой вдруг воцарилась гробовая тишина. Редкий случай.

Ариадна видела его впервые. Ей было незнакомо это лицо и мягкий медовый взгляд, пронизывающий насквозь. Она никогда не встречалась с этим парнем даже случайно, ведь запомнила бы легкую хромоту незнакомца. Да и одет он слишком хорошо для этих мест. Явно не местный.

Нет, они никогда не встречались. Однако глядя на него, девушка испытывала необъяснимый трепет.

Смущенная этим чувством, она выпалила:

— Какая я мисс, вы что? Просто Ариадна.

Улыбка парня показалась ей ласковой. Слишком нежной, чтобы предназначаться той, кого он видит впервые. Но Ариадна не могла его за это винить, ведь сама едва сдерживала рвущееся наружу обезумевшее сердце.

— А вы не хотите представиться? — чтобы унять смущение, спросила она, и тут же чуть не оглохла: женщины, молчаливо наблюдавшие за развернувшейся сценой, как одна принялись изумленно охать.

Марэль торопливо подбежала к девушке, вырвала из ее рук корзину с бельем и не слишком тихо шепнула:

— Ты что? Это же Верховный!

Сказав это, она благоговейно взглянула на молодого человека. Лишь получив от него спокойный кивок, разрешающий удалиться, женщина засеменила обратно к подругам. Ариадна едва сдержала вздох облегчения. Она-то думала, Марэль примется кланяться Верховному магу прямо на залитом мыльной водой полу. Обошлось.

— Можешь называть меня Леоном, — едва сдерживая рвущуюся радостную улыбку, представился маг.

Имя отозвалось танцем пламенных бабочек глубоко в груди, и Ариадна вздрогнула. Откуда она знает это имя?

Она неуверенно кивнула, не отрывая глаз от Верховного чародея и не переставая мысленно повторять его имя.

Леон. Леон. Леон.

— Прогуляемся? — Он чуть склонил голову набок и придержал перед девушкой дверь. Та с облегчением прошмыгнула на улицу. Зрители очень мешали, хотя Ариадна сомневалась, что и на улице обойдется без них.

Едва дверь за ними захлопнулась, в прачечной снова стало шумно. Ариадна чувствовала, как краска заливает лицо, но смущение отступило, когда она встретилась взглядом с Леоном. Чародей не выглядел раздраженным или оскорбленным. Наоборот, происходящее его очень даже веселило.

Они в молчании, но часто поглядывая друг на друга, дошли до небольшого бедного палисадника и остановились в тени чахлого деревца. Отсюда открывался вид на пограничный лес, мрачный и неприветливый, однако Леон в ту сторону даже не смотрел.

— О чем вы хотели поговорить? — сверля взглядом носки своих ботинок, спросила Ариадна. Она не представляла, ради какой беседы можно было приехать из Центра на Окраины.

Девушка украдкой посмотрела на Леона и вздрогнула. Он не сводил с нее глаз.

— Обращайся ко мне на «ты», — попросил маг, но его собеседница упрямо покачала головой.

— Не могу. Вы Верховный, а я…

— Это просто звание. Оно, в сущности, ничего не значит, — заверил маг. И добавил: — Однако я не стану на тебя давить. Обращайся ко мне так, как считаешь нужным. Просто знай, мне будет приятно разрушить все эти барьеры между нами, созданные пустыми титулами.

Леон пальцами изобразил кавычки в воздухе и совсем по-мальчишески фыркнул. Ариадна удивленно вскинула брови, пораженная до глубины души. Но не поведением Верховного, а тем, как легко она чувствует себя рядом с ним. Будто они знакомы уже тысячу лет. Странное, но приятное ощущение, с которым не хочется расставаться.

— Так о чем вы… о чем ты хотел поговорить?

Лицо Леона радостно просияло, и это теплом отозвалось в душе девушки.

— Знаешь, я Верховный всего второй день, но у меня уже огромные планы.

Ариадна деловито кивнула, с тоской подумав, что все грандиозные планы прошлого Верховного всегда касались только Центра. Окраины для него были мертвым районом, почти таким же, как земли за границей. Девушка уже напряглась и внутренне подготовилась услышать нечто похожее от Леона, но слова Верховного ее изумили.

— Я хочу изменить Приму. Убрать разделение на районы, уничтожить расслоение на аристократию и бедных. И, самое главное, я мечтаю сделать наш мир независимым от магии и Верховного. Магия — слишком нестабильный ресурс. Не находишь?

Ариадна пораженно хлопала ресницами, во все глаза глядя на чародея. Она не верила своим ушам. Почти всю жизнь она мечтала о таком Новом Мире, каким его описал Леон, но, будучи обычной девчонкой с Окраин, не могла ничего сделать. А теперь к ней является сам Верховный и… просит стать его помощницей?

— Да, именно так. Я хочу забрать тебя во дворец, — тепло улыбнулся маг, когда Ариадна задала свой вопрос вслух. — Согласна?

— Да! — быстро ответила она, даже не подумав, что ради приличия стоило хотя бы изобразить размышления. Она была слишком счастлива, чтобы играть и притворяться.

Искренняя улыбка озарила лицо Леона, медовый взгляд заискрился светом тысяч звезд.

— Тогда по пути в замок заедем еще кое-куда. Я не так давно узнал об одном очень талантливом, но малоизвестном художнике. Его зовут Вейл. Слышала о таком?

— Не припоминаю, — задумчиво произнесла Ариадна. — Но имя почему-то кажется знакомым.

— Вы подружитесь, — заверил Леон, и что-то в глубине души нашептывало — он прав.

Впервые за эти дни хандра отпустила, одиночество развеялось. Глядя в глубокие теплые глаза Леона, она чувствовала, что нашла свое место, и сердце трепетало от счастья и предвкушения перемен.

— Вместе мы построим совсем новый мир и новую Приму, — с улыбкой пообещал чародей. — Что-то подсказывает мне, что у тебя, Ари, большой потенциал. Ничего, что буду тебя так называть?

Девушка радостно закивала, едва сдерживаясь, чтобы не заключить Леона в объятия. Ариадна давно мечтала, чтобы у нее был человек, который мог бы называть ее этим ласковым сокращенным именем.

И теперь он у нее наконец-то появился.