С глубокой печалью сознаю: отыгрался я в футбол. Как я любил играть в футбол! Не очень способный к спорту, может быть только в футболе приблизился я в отрочестве к совершенству. Я умел владеть мячом и телом, и мяч ложился на ногу, и нога вкладывалась в мяч. Я был ловким и быстрым в футболе, как никогда и нигде не был. Я играл вратарём, левым полузащитником и левым крайним — ведь в ногах я левша.

И вот вчера в Черноголовке мы с Генрихом Штейнбергом и какими-то мальчишками гоняли мяч, и я увидел, что ничего не могу, что мяч не слушается меня, тело не изгибается так, как я хочу, ноги не могут делать то, что я велю им делать. Я был тяжёлым и неуклюжим, неловким, задыхающимся, смешным, жалким. Где-то уже в ауте в единоборстве с маленьким мальчишкой я совсем сорвал дыхание, споткнулся, как-то нелепо согнулся и с ужасом почувствовал, что не могу разогнуться, снова споткнулся, ловя воздух ртом, и в этот момент понял, что моё сердце остановилось на несколько мгновений. Мне так показалось не потому, что было больно в груди (и сейчас ещё эта боль осталась), а потому, что в эти мгновения я почувствовал страх, почувствовал, что со мной происходит нечто ужасное. Всё окружающее я ощущал как человек, в которого попала пуля. Боль потом: он начинает спотыкаться до того, как приходит боль.

Слава Богу, никто ничего не заметил, а я никак не могу забыть этих мгновений гибели, вновь и вновь ощущаю их второй день.

Ну вот, значит, мне и в футбол играть нельзя… Что может быть печальнее поры безвозвратных запретов?

Я всегда влюблялся на верхушке зимы.

Крокодилы, как утверждает журнал «Химия и жизнь», спят без сновидений. Но как это стало известно журналистам «Химии и жизни»?

Повторю: за всю историю человечества из недр Земли было извлечено 90 тысяч тонн золота. А крови вокруг — море…

В ГДР вышел справочник, в котором указано, что люди на нашей планете говорят на 5651 языке. Около полутора тысяч из них считается либо вымирающими, либо непризнанными. Вымирающих языков больше всего в Австралии. Там 40 тысяч человек говорят на 250 языках. В США отмирает более 170 языков.

Я прожил на этом свете уже 18 680 дней. 5 марта 1987 года будет ровно 20 000. Надо отметить. Более круглой даты в жизни уже не будет.

25.7.83.

В этом году чемпионат нелепостей проводили в Австралии. В числе почётных гостей были: англичанин Джон Рой (самые длинные в мире усы: 124 см), американка Денис Мэйл (проглотила 91 м спагетти за 27,7 с). На чемпионате австриец Клаус Бауер связал шарф длиной 135 м. Каким благополучным, не тронутым никакими невзгодами человеком надо быть, чтобы всем этим заниматься…

Цицерон называл память сокровищницей наук, Монтень — шкатулкой ума. «Московский телеграф» писал в 1832 году:

«Сципион мог назвать каждого римского гражданина по имени.

Митридат выучился 22 языкам и хвалился, что никогда не имеет надобности в переводчике.

Клеопатра, по свидетельству Плутарха, знала все наречия Ближнего Востока.

Сенека без ошибки повторял 2 тысячи сказанных ему имён в том порядке, в каком произносили их перед ним, и прочитывал 200 стихов, услышанных им один раз.

Филолог Скалигер выучил в три недели наизусть «Илиаду» и «Одиссею»…»

Анна Ахматова

19 января 1936 года Анна Андреевна написала стихи Борису Пастернаку:

Записки Чуковской об Ахматовой произвели на меня неприятное впечатление. Неужели сама Лидия Корнеевна, читая собственные дневники, не видела всей неприглядности своей роли в этом предвоенном действии трагической драмы ахматовской жизни: интеллигентная, начитанная приживалка при знаменитой поэтессе. Приживалка не в том смысле, что её кормят (скорее, она кормила!), а в духовном. Её постоянно требуют, вызывают по поводу и без повода, относясь к ней при этом довольно бесцеремонно. За свою ветчину и пирожные она ежедневно получает несколько стихов в исполнении автора, которыми неизменно восхищается и в формах своего восхищения достигает предельных высот.

Разве не видно, как Ахматова нарочита в демонстрации своей житейской беспомощности? Большой поэт не может быть беспомощным ни в чём! Я верю, что Ахматову мало волновал быт, но зачем это так упорно, с таким самолюбованием подчёркивать?

Ахматова — большой поэт, действительно продолжатель традиций русской классики. Но её трагическая жизнь и та стойкость, с которой она эту жизнь прожила, её рыцарская верность литературе и восхищение всем её человеческим образом — всё это часто проецируется на её стихи, мешая объективной оценке собственно её поэзии. Читая приведённые в книге стихи (Чуковская Л. Записки об Анне Ахматовой. «YMCA press», Paris, 1971. Т. 1), я вновь убедился, как многое них «дамского», как они неровны.

Надо научиться отделять личность от свершений. Да, Мусоргский был запойный, ну и что?! У нас не критикуют ту дрянь, которую пишет Эдуард Асадов только потому, что ему на фронте глаза вышибло. Один талантлив, потому что несчастлив, другой неприкасаем, потому что горбун, чепуха какая-то… Чаще наоборот бывает: несчастлив, потому что талантлив.

3.8.83

Марк Твен ещё в давние годы отметил, что в США живёт «несокрушимая вера в Адама и в библейскую историю сотворения мира, не пострадавшая от натиска учёных» («Жизнь на Миссисипи», глава 22). Сколько лет прошло, а нападки на дарвинизм в США приобретают всё более агрессивный характер.

В Вашингтонском зоопарке есть участок, где рядами установлено более 200 белокаменных плит «тем, кто никогда не вернётся» — животным, исчезнувшим с лица Земли по вине человека. Андрей Битов пишет, что каждый день на Земле исчезает один вид животных и каждую неделю — один вид растений.

Пабло Пикассо за 91 год жизни создал 1185 картин, 7089 рисунков, 1128 скульптур, более 3200 художественных изделий из керамики, 18 000 гравюр, 7000 литографий, 11 гобеленов, 8 ковров. Короче — 38 000 произведений искусства!

Мне позвонил Пётр Васильевич Крылов — актёр, который работал с мамой в Центральном театре транспорта (его потом переименовали в Театр им. Гоголя) и, смущаясь, сбивчиво и бестолково попросил написать о нём, поскольку ему исполняется скоро 70 лет. Я не мог ему отказать. Я был школьником, когда он приходил к нам в Лихов, молодой, очень красивый, я помню его столько, сколько помню себя. Актёр он средний, хотя стал народным РСФСР. И вот ему уже 70. Надо сделать старику приятное[1].

Свиньи едят половину всего времени от восхода до заката.

Дарвин признаётся: «В течение всей своей жизни я не мог одолеть ни одного языка».

Да, положительно многое роднит меня с великими людьми!

В воскресенье 21 августа я закончил, наконец, оборудование моего переделкинского кабинета, постелил старый палас, развесил фотографии, оставалось только книги расставить, — и объявил о торжественном открытии Дома-музея Голованова.

Дед Ласкин с внуком Митей.

Ласкин Дом не видел. У него с утра заболел живот, он голодал и отлёживался наверху, читал книжки и смотрел с Митей телевизор. Потом живот его поутих, он успокоился, и предложение ко мне АВ[2] отвезти БС[3]в Москву, в поликлинику для анализов, я хотя и принял, но про себя посчитал лишним. В Москву не поехали, вспомнили, что сегодня воскресенье, какие анализы?

Вечером, когда мы пили чай, Борис Савельевич спустился, посидел с нами, снова стал жаловаться на боли в животе и был отправлен АВ полежать наверх. Вскоре я услышал, как он громко позвал её. Вызвали неотложку из Солнцево, потом ещё одну бригаду, потом реанимационную машину из Москвы. Давление у БС упало, пульс прощупывался совсем плохо, врачи сомневались: довезут ли до Москвы. БС состоянием своим был озабочен, но вёл себя спокойно. Я старался развеселить его. Когда БС уже снесли вниз и укладывали в реанимационную машину, я увидел, что над головой БС светится маленький телеэкран и сказал БС:

— Ну надо же! Евреям даже в «скорой» телевизоры ставят! Вот за это вас народ и не любит!

БС засмеялся. Мы с АВ поехали следом за реанимацией и приехали в 1-ю Градскую одновременно с ней. Из больницы я позвонил девчонкам на дачу и успокоил их. Через полчаса Борис Савельевич умер в операционной на третьем этаже 1-й Градской больницы: аневризма аорты, в животе разорвался большой сосуд. Очевидно, если бы хватились раньше, его можно было бы спасти.

Есть и гораздо более стремительные смерти, но чтобы смертельная катастрофа столь долго и коварно прикидывалась невинными коликами — не припомню.

Борис Савельевич был писатель весьма средний. Человек избалованный, капризный, изнеженный женским окружением, в котором он прожил всю жизнь: мама, жена, дочки, няня. Вместе с тем в нём была какая-то врождённая деликатность, истинная скромность и подлинный артистизм. Он был великолепным рассказчиком, по своему желанию способен был генерировать вокруг себя некое доброе, беззаботное поле веселья, уютное, искреннее. Он был человеком необразованным, читал мало и читать не любил. Сведения о жизни нахватывал извне и был в этом смысле идеальным современником нашего пеночного радиотелевизионного века. При этом был по-своему умён, обладал вкусом, его литературные советы очень часто были точны, правильны, и остаётся только удивляться, как он не видел изъянов в своих собственных работах. А, может быть, он и видел их, но не хотел утруждать себя, потому что одним из главных качеств Бориса Савельевича всегда было страстное желание освободить себя от каких-либо усилий, угрожающих его физическому и душевному комфорту. Он не любил дурных вестей, оберегал себя от них и поставил дело так, что и все другие его оберегали. Если от каких-то неудобств можно было сразу, например, откупиться, он делал это стремительно и охотно. Характерно, что, умирая, он говорил с врачами не о болезни, не о причинах боли, а о болеутоляющих средствах.

Он не терпел домашнего беспорядка. Будучи сам совершенно безруким, сразу вызывал электриков, водопроводчиков и готов был заплатить им сколько запросят (истинных цен никогда не знал), только бы они освободили его от пустякового неудобства.

Удивительный эгоизм сочетался у него с добротой и даже щедростью. Обожал делать подарки, из-за границы никогда не привозил что-то себе, всегда — жене и дочкам. В семье женой был он, а АВ — мужем, решающим все главные вопросы семейной политики. С этим положением он не только смирялся, но приветствовал его, поскольку оно освобождало его от необходимости брать на себя ответственность за принятия каких-либо решений. Он очень не любил решать.

Сейчас, когда уже нет его, я всё яснее начинаю понимать, что секрет его творческого и человеческого успеха (его действительно любили многие люди, и я его любил) заключается в его редкостном обаянии — великом, Богом данном таинственном качестве человеческой натуры.

* * *

Из писем, подобранных для статьи «Порядок»[4]:

«В 1982 году нам поручили строительство птицефабрики «Искра» в Готвальдовском р-не. Стройка стоимостью 12 миллионов рублей. Для строительства сюда завезены очень ценные механизмы, растворобетонный узел стоимостью 50 тысяч и т. д. Начали: административный корпус, пожарное депо, два помётохранилища. Следом письмо республиканской конторы Госбанка: стройку закрыть. А уже привезли стройматериалов и оборудования на 550 тысяч из разных стран СЭВ! Мы призывали рабочих хорошо потрудиться, и строители хорошо потрудились: сняли грунт на 40 гектарах, прорыли траншеи для канализации, построили водопровод…»

Ступан В. С., участковый механик ПМК-35. Письмо направлено в Минсельхоз УССР и Харьковский обком КПСС.

Учительница Уварова Р. И. пишет, что школьные акварельные краски подорожали на 430 %.

Предприятиям выделяют в Москве автомобили «Москвич», в Москву командируют шофёров, они сидят и ждут 3–4 дня. «Заезд водителей никто не регулирует, неизвестно, сколько машин выгонят за ворота сегодня, а сколько завтра… Руководительница фондовой группы внутреннего рынка управления сбыта сказала: «14 марта приехало 50 водителей, а завод выдал всего 15 автомобилей».

В. Лапко, начальник комсомольского штаба строительства Чернобыльской АЭС

Анива Сахалинской обл. Река Мотога. «Взрывают лёд, губят ценную молодь краснопёрки, корюшки, лососёвых, чтобы лёд не сломал мост. Мост ветхий, деревянный, его надо ежегодно ремонтировать. Не проще ли построить крепкий мост?»

А. П. Козловский

«Нельзя продать картошку. Раньше приезжали к нам спекулянты и заготовители. И те, и другие брали прямо из подвала. Теперь же к нам не пропускают никого, и картошку некуда девать. Если спекулянтам запрещено, почему же государство не закупает?..»

З. И. Сидорчукова, ст. Преградная Ставропольского края

«На опустившихся людей выговор начальника цеха, разбирательство в бригаде, товарищеский суд, лишение премии, сатирический листок и т. д. никакого воздействия не оказывают… Мы должны навести в стране порядок, ведь разговор в данном случае касается не всех рабочих, а только тех, кто правильно понимает великие завоевания социализма. (Описался: хотел, наверное, написать: «кто неправильно» понимает.) Это ненормально, когда мастер планирует человеку работу, иногда очень срочную, а он не вышел и всю ночь пропьянствовал. Это ненормально, когда человек получил задание, а через час его находят в сильной степени опьянения. Это ненормально, когда начцеха разыскивает рабочих в общежитии, в медвытрезвителе, а он, оказывается, «на пару недель уехал к матери»… И что самое странное, уволить такого запрещают, говорят, что «нужно воспитывать». А как его, проехавшего весь Союз, ничего не боящегося, никаких угрызений совести не испытывающего, ссылающегося на свободы, дарованные ему нашей Конституцией, воспитывать? Значит в законодательстве о труде у нас не всё до конца продумано… Законодательство должно сказать своё веское слово, ибо это требует время, сама жизнь».

В. Игнатенко, начальник докомалярного цеха Находкинского судоремонтного завода.

Ветеран войны и труда В. Мастицкий из Николаева предлагает завести наряду с «Досками почёта» «Доски позора».

П. Пастухов из Рязани предлагает за прогулы вычитать день, а лучше — два из отпуска.

В Хорезмской обл. школьники 8–10-х классов работают на уборке хлопка с 10 сентября по 1 декабря.

«Если у материально ответственного лица обнаружена недостача денег, дело идёт к прокурору. Прогульщик же порой срывает выполнение плана, выбивает предприятие из режима, чем наносит колоссальный экономический ущерб, но его только пожурят. Совершенно неоправданно сохранение за рабочим классной или разрядной специальности при переходе на другое предприятие. Сменивший место работы «летун» должен начинать с низшего разряда… Такая мера будет способствовать закреплению кадров, уменьшению их текучести. Необходимо такое положение, которое бы позволяло снимать разряды независимо от желания того, с кого разряд снимается».

А. Демидов. Начальник автопредприятия. Львов

«Рядом у нас научно-исследовательский институт. Во время работы водку носят туда ящиками, а с работы выходят чуть тёпленькими…»

Иванова. Новокузнецк Кемеровской обл.

* * *

Антидемократическими могут быть даже разметочные линии на шоссе.

* * *

Что такое ДНК? «Это яд!» — уверенно ответили 2 % американцев, «не знаю» — 66 %, 33 % начали говорить что-то о генах, «веществе жизни» и т. п. И лишь 2 % дали правильный ответ. Такие результаты побудили американских учёных составить эталон ответа:

«ДНК — дезоксирибонуклеиновая кислота. Это большие молекулы, представляющие собой двойную спираль связанных между собой атомов, находящиеся внутри клеток практически всех живых существ, способные к самовоспроизведению, а также созданию, хранению и передаче биологических свойств последующим поколениям».

* * *

Из рассказа Александра Сергеевича Попова об истории создания знаменитой «катюши»:

— Когда я вместе с Косятовым и Архангельским 13 июля 1933 года пришёл в РНИИ, там уже существовали:

1-й отдел Шварца, набранный, главным образом, из бывших сотрудников ленинградской Газодинамической лаборатории, которые занимались пороховыми снарядами для армии и флота;

2-й отдел, где занимались авиационными ускорителями для бомбардировщиков ТБ-1 и ТБ-3 с базами в Чкаловской и Монино. Также там занимались ракетными катапультами.

В 1937 году 2-й отдел был расформирован, так как ускорители посчитали бесперспективными. Я работал у Шварца по ракетному вооружению самолётов. База у нас была в Ногинске. Главная проблема: большое лобовое сопротивление направляющих, с которых разгонялись ракеты. Мы с Гваем предложили сделать Т-образный паз, Победоносцев и Павленко — планку другой конфигурации. Наше изобретение прошло испытания и было принято.

В 1939 году проходили большие военные учения округов, на которых применялись самолёты с ракетами. Из всех округов тогда отобрали 5 лётчиков на И-16 во главе со Звонарёвым и отправили их на Халхин-Гол. Самолёты с PC имели на фюзеляжах белые кольца. После того как японцы начали охоту за ними, издали приказ нарисовать такие кольца на всех самолётах.

Евгений Степанович Петров разработал ракетную установку с 132-мм снарядами, но технические условия не были соблюдены: вес снарядов был больше 50 кг, а скорострельность установки — меньше 10 выстр./мин. Институт работал по договорам, и директор института Слонимер считал, что РУ надо быстро довести до ума, выполнить договор, чтобы не платить пени. Петров настаивал на том, что всё сделано. Слонимер пригрозил его уволить. Петров психонул и уехал в Ленинград. Шёл уже июнь 1938 г. У техсовета предложений было много, наиболее реалистичным виделся такой вариант.

На ЗИС-5 поставить треугольную раму на опорных подшипниках, с направляющими на двух уровнях: 12 сверху, 12 снизу с 132-мм снарядами поперёк оси автомобиля. Заряжали, как и в авиации, с «дула», хотя артиллеристы просили заряжать с казённой части.

Испытательный залп 24 снарядами под Саратовом прошёл очень успешно, потребовал доработок незначительных: заряжать стали с казённой части, улучшили прицел, изменили управление огнём и переставили установку на ЗИС-6. В это время в отделе Шварца особенно активен был Гвай, хорошо работали Александрова, Галковский, Смирнов, Степанов.

К маю 1939 года РУ доработали: установили термосвечи и контакты на направляющих, поставили прицел от 136-мм пушки, сделали два пульта: один в кабине, другой — выносной с кабелем. 3 июня 1939 года РУ показывали Ворошилову. Разброс вдоль оси стрельбы был по эллипсу, а нужен круг, или эллипс поперёк оси стрельбы. По расчётам Тихонравова, это требовало длины направляющих до 5 м, но тогда их на автомашине можно было разместить только 16 штук, 8 «спарок», как мы их тогда называли.

В июне 1940 года состоялся показ РУ Артиллерийскому управлению Генерального штаба. Кучность на этот раз была много хуже. Мы лепетали что-то о стрельбе по скоплениям войск неприятеля, упирали на подвижность РУ, но артиллеристов это не убеждало. Решение приняли такое: провести в июле 1941 года большие войсковые испытания с участием артиллерии. К этому времени РНИИ должно было изготовить 7 установок, а завод им. Ильича на Серпуховке — снаряды к ним. Параллельно Воронежскому заводу поручалось дополнительно изготовить ещё малую партию снарядов — 40 штук.

17 июня 1941 года состоялся показ РУ Генштабу во главе с Тимошенко. Был и Будённый. Рядом с ним на трибуне стояли Василий Васильевич Аборенков и Александр Григорьевич Мрыкин — большие начальники из ГАУ. Мы просили отойти подальше от установок, чтобы не засыпало песком и пылью. Начальники отходить не стали. Три машины выпустили по 8 снарядов. Вся пятая рубка была засыпана пылью, Будённый смахивал пыль с фуражки, а потом с усов. Потом выпустили ещё по 8 снарядов, т. е. полный комплект: 3x16.

22 июня началась война. К 24 июню мы получили приказ подготовить три установки для отправки на фронт. В то время у нас было 7 РУ и примерно 4,5 тысячи PC к ним. 28 июня меня вызвали в НИИ.

— Вы и Дмитрий Александрович Шитов поедете с батареей на фронт, учить новой технике…

Так я очутился в распоряжении капитана Ивана Андреевича Флёрова. Он сумел окончить только первый курс Академии им. Дзержинского, но был уже обстрелянным командиром: участвовал в финской кампании. Замполит батареи Журавлёв отбирал по военкоматам надёжных людей. У нас служили москвичи, горьковчане, чуваши. Секретность во многом нам мешала. Мы, например, не могли пользоваться общевойсковыми службами, у нас была своя медчасть, своя техчасть. Всё это делало нас неповоротливыми: на 7 ракетных установок приходилось 150 машин с обслугой.

В ночь с 1 на 2 июля мы ушли из Москвы. На Бородинском поле поклялись: ни при каких обстоятельствах не отдавать установку врагу. Когда находились особенно любопытные, которые старались дознаться, что мы везём, мы говорили, что под чехлами — секции понтонных мостов. Нас пытались разбомбить, после чего мы получили приказ: двигаться только ночью. 9 июля мы прибыли в р-н Борисова, развернули позицию: 4 установки слева от трассы, 3 РУ и 1 прицельная пушка — справа. Там простояли до 13 июля. Нам было запрещено вести огонь из любого вида личного оружия: пистолетов, 10-зарядных полуавтоматических винтовок, дегтярёвского пулемёта. У каждого ещё было по две гранаты. Сидели без дела. Время тратили на учёбу. Пометки делать было запрещено. Мы с Шитовым проводили бесконечные «практические занятия». Однажды «Мессершмидт-109» прошёл низко над нашей батареей, бойцы не выдержали и обстреляли его из винтовок. Он развернулся и в свою очередь обстрелял нас из пулемёта. После чего мы немного передвинулись.

К началу 40-х годов у нас уже было реактивное оружие. И наземное…

В ночь с 12 на 13 июля нас подняли по тревоге. Наши пушкари выдвинули вперёд пушку. Подъезжает бронемашина: «Что за часть?!» Оказалось, что нас так засекретили, что заградотряды, которые должны были держать оборону, ушли. «Через 20 минут будет взорван мост, уезжайте немедленно!»

Мы уехали под Оршу. 14 июля вышли в р-н железнодорожного узла, где было сосредоточено много эшелонов: боеприпасы, топливо, живая сила и техника. Мы остановились в 5–6 км от узла: 7 машин с РУ и 3 машины со снарядами для повторного залпа. Пушку не взяли: прямая видимость. В 15 часов 15 минут Флёров дал приказ открыть огонь. Залп (7 машин по 16 снарядов, итого 112 снарядов) длился 7–8 секунд. Железнодорожный узел был уничтожен. В самой Орше немцев не было 7 дней.

Мы сразу удрали. Командир сидел уже в кабине, подняли домкраты и ходу! Ушли в лес и там отсиживались. Место, откуда мы стреляли, немцы потом бомбили. Мы вошли во вкус и ещё через полтора часа уничтожили немецкую переправу. После второго залпа ушли по Минскому шоссе в сторону Смоленска. Мы уже знали, что нас будут искать…

…и авиационное.

В октябре 1941 года батарея Флёрова попала в окружение под Вязьмой. 7 октября, после того как кончились снаряды, решили вырываться из окружения. Немцы устроили засаду. До большака нужно было пройти полем. Немцы нашу разведку пропустили, а когда пошла первая РУ с Флёровым, её обстреляли. Видя такое дело, Флёров приказал взорвать две установки. Потом взорвали остальные. Из 170 бойцов батареи в живых осталось около 45 человек. Флёров сначала был ранен, потом убит…

Уже 26 июля с завода «Компрессор», который с 1 июля стал в это время главным производителем РУ, вышла вторая батарея. В эти же дни налаживалось производство РУ на Воронежском заводе. Со 2-й батареей я выехал в р-н Ярцево. При первом залпе присутствовал Рокоссовский, благодарил, передавал привет коллективу.

За время войны было произведено более 10 тысяч РУ и 13 миллионов снарядов к ним. Откуда название «катюша»? Трудно сказать… Рассказывали, что где-то, когда стреляли, заводили эту пластинку. А PC — ракетный снаряд — называли «Раиса Семёновна»…

* * *

Из рассказов Нины Ивановны Королёвой:

— Конная милиция при входе на Красную площадь давила людей, и мы с Сергеем Павловичем туда не попали, поехали домой. Встречу Гагарина на Красной площади Сергей Павлович смотрел дома по телевизору.

После полёта Комарова, Феоктистова и Егорова Королёв принимал космонавтов в санатории «Барвиха», где после операции лечилась Нина Ивановна.

В своём доме в Останкино Сергей Павлович жил с 11 ноября 1959 года до 14 января 1966 года.

Генерал Соколов (начальник НИИ-4) подарил Королёву приёмник «Телефункен». Охотничья винтовка «Зауэр — три кольца» не подарена, а привезена СП из Германии. После того как хирург Вишневский сделал Нине Ивановне операцию, Сергей Павлович подарил эту винтовку ему в день рождения. Потом приглашал «на кабана»: жареная нога и маринованные губы.

Из документов Королёва:

Военный билет № 18141. Род войск: технический. ВУС: 194. Воинское звание: инженер-капитан. Запас 3-го разряда. Жена: Ермолаева Н. И. 1920 г.р.

Август 1933 г. — август 1935 г. — зам. нач. РНИИ.

Август 1935 г. — февраль 1936 г. — инженер, нач. отдела № 5.

Королёв умер 14 января 1966 г. в 16.30.

* * *

Римский император Тиберий, Леонардо да Винчи, английский король Георг II и Чарли Чаплин были левшами.

* * *

В музее города Касселя (Германия) хранится механический жук длиной полтора сантиметра, сделанный 360 лет назад (в XVII в.) неизвестным мастером. Часовой механизм приводит в движение ножки, усики и крылья. Но летать не может.

* * *

«Невольно удивляемся странной участи грибов: их, по обыкновению, или чересчур хвалят, или чересчур поносят. Нерон величал их мясом богов, зато какой-то сварливый миссионер дал им название убийц. В самом деле, Тиберий, Клавдий, жена и дети Еврипида, Климент VII и многие другие лишились жизни от грибов».

Журнал «Молва», 1831

* * *

Умру я на даче в своём кабинете тихо и одиноко.

* * *

Клёны облетают. Неясные, размытые шорохи, будто кто-то крадётся под окном.

Жёлтый кленовый лист зацепился за крыло моего автомобиля и бьётся на ветру, как посольский флажок. Я — посол осени.

* * *

Юбилей того самого РНИИ, в котором до «посадки» работал Королёв, того самого НИИ-1, которым руководил Келдыш до избрания его президентом АН, и в который после МВТУ нас с Чудой[5] распределили на работу. Я заехал за Георгием Ивановичем[6]. У Петрова — рак. Жалуется, что спина болит, сильно похудел. Поехали в Концертный зал гостиницы «Россия», где праздновали 50-летие РНИИ. Накануне я напечатал большую статью об институте и теперь оказался едва ли не самым желанным гостем[7]. Я раздарил десятка два газет и был многократно обласкан. Очень тепло встретили меня ребята, с которыми я проработал два года в лаборатории № 4. Я окунулся в своё прошлое и сразу подумал: «Какой же я молодец, что хватило ума уйти из инженерии!»

* * *

Семь часов утра, Киевский вокзал. Все кидаются занимать места, и в жадной, скотской давке вносят меня в калужскую электричку. Напротив сидит средних лет невзрачный мужичишка, в несвежей нейлоновой куртке, положил рядом с собой какую-то сумку, и на вопрос, свободно ли место, ответил с явной агрессией в голосе, что занято. Потом появляется какая-то растрёпанная девчонка и место это занимает. Они кивают друг другу, но не общаются, не разговаривают. Наконец, появляется ещё одна дама, которую уже и девчонкой не назовёшь, но вместе с тем, и не баба ещё… Трудно сказать, сколько ей лет. Круглое лицо, глазки живые, носик вздёрнутый. Ей может быть и 20, и 30, не поймёшь.

Мужчина как-то затормошился, вскочил, помог ей сумки установить, плащ повесить и усадил на своё место. Лицо его постоянно светилось какой-то беспомощной, смущённой улыбкой, да и женщина эта явно была смущена, даже слегка покраснела, пальчиками оттягивала воротник тоненького свитера, выпятив нижнюю губу, смешно отдувалась, дула себе в нос, как дуют женщины, отгоняя с лица прядь волос.

— Ну, я пойду, — с той же смущённой улыбкой сказал мужичонка, быстро дотронулся до её руки и стал протискиваться к выходу. В ответ на недоумённый взгляд своей более молодой подруги, женщина эта ответила, всё так же смущаясь и отдуваясь:

— А он не едет, он нам места занимал…

На улице — стылая предрассветная темень, а мужичонка этот торопится на вокзал, бьётся в этой жестокой толпе, только затем, чтобы занять ей место, чтобы смотреть на неё несколько минут, дотронуться до руки…

Мужичонка подошёл к окну вагона и тихо побарабанил пальцами по стеклу. Она ответила ему слабым взмахом руки. Потом я видел, что он отошёл, остановился, постоял некоторое время, снова вернулся к окну, но уже не барабанил, а только пронзительно смотрел на неё, беспомощно улыбаясь, страдая от непроницаемости толстого стекла…

Господи, что за чудо — жизнь!

* * *

Вот говорят, молодёжь приврать любит. По моим наблюдениям, старики врут нисколько не меньше, а порой даже больше.

Я беседовал с Владимиром Ивановичем Яздовским. Ему 70 лет. Авиационный медик и космический биолог. Вспоминая встречи с Королёвым, он рассказывал:

— Я говорю: «Слушай, Сергей…»

Лопни мои глаза, если Королёв позволял Яздовскому называть себя на «ты»! Позднее я говорил об этом с Наташей Козаковой, которая работала с Яздовским и демонстрировала журналистам разных собак на пресс-конференциях.

— Да что вы! Когда к нам должен был приехать Сергей Павлович, Яздовский устраивал накануне аврал, всё чистили-прибирали, он ходил за Главным конструктором на цыпочках шаг в шаг, и даже помыслить нельзя, чтобы он обращался к Королёву на «ты»…

* * *

Беда даже идеального режима состоит в том, что он в лучшем случае печётся о том, чтобы сделать своих подданных богатыми. А надо стремиться сделать их счастливыми. Тут, как говорят в Одессе, «две большие разницы».

* * *

Катаев написал в «Советской культуре» о Леониде Когане. А ведь это, пожалуй, закономерно. Очень многие хорошие русские писатели, включая Льва Толстого, Горького, Пастернака, тяготели к музыке и стремились что-то сказать о ней, воспринимая музыку (кроме, пожалуй, Тургенева) на уровне примитивном, мало что в ней понимая. Точнее, я хочу сказать, что литературный их дар не выделял их из массы обычных любителей музыки. И даже если они хорошо описывают музыку, то это не значит, что они столь же глубоко чувствуют её. Связи между этими двумя мирами нет.

* * *

Труднее всего фотографировать зверей, мастерства надо больше: их нельзя расставить, попросить улыбнуться…

* * *

Великая нация потому ещё великая, что может позволить себе иметь недостатки, в соизмерении с её достоинствами — ничтожные. Неужели так трудно понять, что постоянно себя приукрашивая, замазывая морщины, выдавая желаемое за действительное и просто скрывая (от кого? От себя самих?) какие-то свои доморощенные недостатки, мы не возвышаем, а принижаем свою страну, свой народ. В таком сокрытии внутри всегда находится страх неких разоблачений, а как можно уважать трусость?

* * *

Зачем же вытирать после мытья ложки и вилки, если уж затрачено столько усилий на создание нержавеющей стали!

* * *

Стоит мне приехать в Переделкино и прожить там хотя бы один день, как появляется и ширится во мне страх перед Москвой, укрепляется желание долгой неподвижности. Тишина Переделкино засасывает меня, как болотная топь, но как же приятно не сопротивляться!

* * *

Корни духовного мира человека — в природе. Больше им просто не из чего расти! Чем разнообразнее её формы, щедрее её краски, тем и душа человеческая совершеннее. Нельзя винить кочевников пустынь или тундры за то, например, что их песни заунывны, а в музыкальных инструментах три, а подчас и одна струна. Или может ли вечная, всегда одинаковая фантазия тропиков породить в человеке духовное разнообразие?

Всё это спорно и, вероятно, отыщутся обратные примеры, но, оглядывая историю, мы не видим ни одного мирового шедевра ни в какой области духовной жизни, которые созданы были бы в пустыне, тундре или тропической чащобе. Связь духа и природы ещё надо изучать.

* * *

Возраст Вселенной — 22,5 миллиарда лет (данные 1978 года). Кто больше?!

* * *

Самка спрута откладывает яйца всего раз в жизни и через три дня после этого умирает. Надо очень жалеть спрутов: ведь ни один из них не знал материнской ласки.

* * *

«…Да нет, я не раздваиваюсь… Я разтраиваюсь и от этого расстраиваюсь…»

Владимир Прохорович Амалицкий открыл в 1899 году на берегах Малой Северной Двины целое кладбище огромных пресмыкающихся пермского периода.

Познакомился с самым молодым в стране генеральным директором. Он командует Вологодским станкостроительным производственным объединением Минстанкопрома СССР. Фуга Николай Георгиевич. 30 лет. Не пьёт, не курит. Рост 195 см при весе 86 кг. Красавец. То, что бабник, видно за версту. Пишет стихи, но никому не показывает. В шкафу рабочего кабинета стоит двухпудовая гиря. Мы с Ильюшей Гримером просто влюбились в него. Совершенно обворожительный мужик[8]!

Николай Георгиевич Фуга.

* * *

Белоозеро, первое упоминание о котором относится к 862 году, в XI–XII веках был большим городом уличной застройки с мощёными улицами. Здесь развивалось косторезное ремесло и ювелирное дело. Искусные металлурги и кузнецы особенно славились производством замков. С 1238 года — это центр удельного Белозёрского княжества. А вокруг росли монастыри: Спасо-Каменный (1265), Спасо-Прилуцкий (1371), Корнилиево-Комельский (1497), Кирилло-Бе-лозёрский (1397), Павлово-Обнорский (1413), Ферапонтов-Глушицкий.

* * *

«14 июля из города Никольска отправился добровольцем на фронт один из лучших, честных и всей душой преданных революции, организатор ячейки коммунистов, уездвоенком дорогой товарищ И. С. Конев. Такие люди умеют побеждать или умирать героями. До скорого свидания, дорогой товарищ».

Газета «Плуг и молот» от 18 июня 1919 г. Организатор ячейки стал маршалом.

* * *

В Вологодской области запасы клюквы составляют 20 тысяч тонн. 8 тысяч тонн доступно сбору. Собирают 1 тысячу тонн.

* * *

Евгений Николаевич Соболев — садовод из Кирилловского района — жаловался мне:

— В журнал «Садоводство» пишут только научные сотрудники, меня едва ли напечатают… Я пошёл в нашу районную газету. В редакции говорят: «А кто тебя читать-то будет?! Подумаешь, «Сорта груш»! Но я думаю, там-то тираж всё-таки пять тысяч экземпляров…

Соболев разводит малину, смородину, черноплодную рябину, иргу (сибирская ягода, которая не вымерзает даже в 50-градусный мороз), вывел 15 сортов яблок и груш.

* * *

В Ферапонтовом монастыре — единственный в России подлинный Дионисий, работы 1502–1503 годов, и живопись его сыновей Владимира и Феодосия. (Роспись Успенского собора в Москве и иконостас до нас не дошли.) Дионисий расписал собор стремительно, за несколько месяцев, но следов скорописи не видно. Некоторые работы он только начинал, давал пропись, а завершали другие, но немало и таких, которые, безусловно, написаны им от начала до конца. Дионисий был современником Леонардо да Винчи. Василий III — великий князь Московский — видел роспись, на которую я сейчас смотрю…

Монастырь основал монах Ферапонт (в миру — Фёдор Поскочин), который ушёл из Кирилло-Белозёрского монастыря, приобрёл две деревни, Митачевскую и Городище, и поселился здесь в 1398 году. После него игумен Мартиньян сдружился с Василием Тёмным и поддерживал его в борьбе с Шемякой. Василий Тёмный приезжал в монастырь в 1446 году. Тогда же началось большое строительство. Каменным монастырь становится с 1490 года. В монастыре находили приют самые образованные люди того времени, привлечённые сюда несметными книжными сокровищами: Ефросин, Паисий, Нил Сорский (московский боярин Майков, призывавший не заниматься «мирской суетой и стяжательством»), Серафим, Спиридон Савва (крупный писатель XV века, написал здесь «Сказание о князьях Владимирских»), Иосаф (князь Оболенский) и др.

В 1626 году монастырь владел 60 деревнями и 107 пустошами.

* * *

Целый день в Кирилло-Белозёрском монастыре, но разве за день его осмотришь… Это гигантская крепость, окружённая стенами с башнями длиной 2000 м (для сравнения: стены Троице-Сергиевой лавры — 1248 м, Соловецкого монастыря — 893 м). В монастыре делали посуду, чеканили серебро, писали иконы. В библиотеке монастыря нашли старейший из известных списков «Александрии» и «Задонщины». Коммунисты славно потрудились: из 25 тысяч (!) икон праздничного чина Успенского собора сохранилось 23 иконы…

Наставление монахам: «Которую рыбу повелеваши блаженный ловити и ту ловяше ничем же инем токомо удицою… Тогда бо неводом не ловяху…»

* * *

Форт Росс основал в Калифорнии в 1812 году выходец из Тотьмы Иван Александрович Кусков (1765–1823). Интересно, когда он узнал о войне с Наполеоном?

* * *

Газета «Беднота», издание Центрального комитета Российской коммунистической партии (большевиков), от 21 сентября 1921 года:

«Поменьше формальностей, поменьше исходящих книг в комитетах, поменьше скучных резолюций об «углублении союзной работы», побольше живого дела. Сделайте маленькое, но всем видимое дело, реальное дело; сделайте его массовыми усилиями всех членов союза. Делайте его так, чтобы не очень попахивало канцелярским предписанием и обязанностью, а чтобы интересно, полезно было это дело делать, чтобы душа радовалась. Молодёжь есть молодёжь, ей свойственны порывы, самоотверженность, воодушевление более, чем кому бы то ни было. Сумейте использовать эти драгоценные качества не в порядке циркуляра, а великой пружины соревнования, примером уже сделанного…

Не очень строго требуйте сухих письменных «докладов с мест», сами отправляйтесь в эти места, научитесь работать, учитесь сами у мест, о достигнутых где-нибудь успехах трубите на всю Республику, пробудите соревнование, заставьте верить в Союз, в его будущность, в его мощь.

П. Никитин»

* * *

Из Ильи Эренбурга:

«Суеверия распространяются куда быстрее, нежели познания».

«…Без страсти нет достойной жизни».

«Можно сидеть над чудесным микроскопом, изучая жизнь инфузорий, и быть ничтожнее инфузорий. Можно получить учёную степень, обзавестись холодильником и пылесосом и остаться дикарём. Культура — это не только техника. Культура и не рента, не готовые формулы, не правила хорошего тона. Культура — беспрерывный процесс творчества, на культуру нельзя жить, культуру нужно созидать».

* * *

Из Константина Батюшкова:

«Есть странствиям конец, печалям — никогда!»

«Меня преследует судьба, как будто я талант имею…»

«О память сердца! Ты сильней рассудка памяти печальной…»

Это он о себе… Когда ему было 35 лет, он лишился рассудка. Прожил ещё 33 года, отрезанный от мира темнотой своего сознания. Бормотал бессмыслицу: «Это сказка в сказке об одной сказке…» Постоянно рисовал один и тот же рисунок: могильный холм, луну и лошадь без всадника. Он умер 5 (19) июня 1855 года. Могила его в Спасо-Прилуцком монастыре.

Осип Мандельштам говорил, что «Батюшков — записная книжка нерождённого Пушкина».

* * *

Тотьма. Вчера проснулся, глянул в окно — жидкий сизый рассвет, грязная куча угля под окнами, какая-то церковь недоломанная торчит, дождь с ветром, бесприютные вороны, мечтающие о вкусной помойке. Тоска несусветная.

А сегодня светит солнце, и всё укрыл первый рябенький снег. Зима — спасение России.

29.10.83

* * *

Сухое холодное утро осени. А через несколько часов вечером — ледяное шоссе, белые деревья, следы на снегу — сразу властно пришла зима.

11.11.83

* * *

Снег, снег, валит снег целый день. Неужели действительно зима? Всё высветлило, выбелило, красиво. Неужели это уже надолго, на многие месяцы? Так любил всегда зиму, а сейчас на душе какая-то тревога, и грядущие холода кажутся уходящими куда-то в бесконечность.

12.11.83

* * *

Сломался телефон, и я сразу превратился в Робинзона Крузо.

* * *

Мировой рекорд по погружению с использованием газовых смесей принадлежит сегодня американцам, которые в 1981 году достигли глубины в 685 метров.

* * *

У кормушки сегодня много птиц: синицы, дятлы, сойки, снегири. В кормушке большой приём в честь Дня артиллерии: птицы радуются, что пушки молчат.

1984 год

Я — отец замедленного действия. Вчера вечером с Васей и Олей[9] слушали Окуджаву, и я проникся каким-то кровным единством с ними. А сегодня он улетает в Архангельск. Я сам так много летал, что стал совершенно невосприимчив к Аэрофлоту, смеюсь над всякими рассказами о «совпадениях», но вот он сегодня уходил, снег чистый, он его печатает, идёт мой мальчик, и такая жуткая тревога во мне, впору остановить его…

3.1.84

* * *

Беседа с Капицей:

— Я уверен, что доисторический человек тоже брюзжал на молодёжь…

— Телепатия — чушь!..

— Леонид Леонов любил говорить со мной о Боге. А мне было скучно…

— Что я читал? Я много читал… Разное… Англичан и французов в подлинниках: Франса, Бальзака, Жюля Верна… Очень полюбил Булгакова…

Круг его знакомых:

— Любимов — интересный человек… Люблю Всеволода Иванова, мы ездили к нему. Часто у него встречали Пастернака… Большим моим другом был Пришвин[10]… Он ведь не только по России путешествовал. В детстве побывал в Италии, Франции, Швейцарии. Успел до 1917 года съездить в Китай и Японию… С Вавиловым у меня были плохие отношения. Часто спорили, но только о науке и о подходах в решении разных задач… А вот с Ландау мы никогда не спорили, хотя ухитрились сделать по ядерной физике совместную работу… С Келдышем были «крупные разговоры» (смеётся)… Королёв приезжал ко мне в институт и на дачу не один раз за консультацией по жидкому кислороду, интересовался методиками экспериментов… Он мне очень нравился… Я очень любил Мандельштама[11]… Особое чувство теплоты я испытываю к двум людям: Иоффе и Крылову… Мы дружили с Френкелем[12] и Обреимовым[13]…

0 своей работе:

— В моей физической лаборатории работает около 25 человек. Ближайший мой сотрудник — Сергей Иванович Филимонов. Он пришёл ко мне 20-летним парнишкой, монтёром… В молодости он был похож на Гагарина, очень обаятельный человек… И вот мы вместе уже лет 50… Сейчас он доктор технических наук…

— В своей нобелевской речи я сказал, что не помню работы, за которую мне присуждена премия…

Пётр Леонидович поразил меня сегодня резким своим одряхлением. Анна Алексеевна в сравнении с ним — девочка. Он похудел, усох, большой череп над узким лицом поднимается, как воздушный шар над гондолой. Разметались седые пряди. Руки уже голубые, очень старые. Тёмная ковбойка с тёмно-красным галстуком. Галстук в пятнах. Бесформенные брюки. Пожалуй, лишь осанка, форма плеч прежняя. Двигается с трудом. Тяжело поднимается с кресла. И диван, и кресла, и ковры, — всё вокруг тоже уже очень старое. Капицы завтракают в 13.30. Мы завтракали втроём. Суп в чашке и мясные блинчики, которые Анна Алексеевна называет пирожками, хотя это именно блинчики. Какой-то дряблый, мокрый омлет. Чёрный кофе в маленьких дешёвых чашечках. Пётр Леонидович ел неаккуратно, роняя крошки, с трудом подбирая с тарелки высыпавшееся из «пирожков» мясо. Два раза Пётр Леонидович спрашивал, придёт ли Сергей, и всякий раз Анна Алексеевна объясняла ему, что Сергей занят. В разговоре со мной уточняла, что завтракают они чаще всего с сыновьями: Сергеем, Андреем и Пашей[14]. Но вот Сергей занят, Андрей отдыхает в Узком, а у Паши воспаление лёгких…

— Вы обязательно приходите в следующий раз, когда будет молодёжь, — улыбнулась мне Анна Алексеевна, а я подумал, что молодёжи-то этой уже под 60…

Пётр Леонидович сидел за завтраком внешне какой-то всклокоченный, а внутренне — пустой, с незнакомым мне бессмысленным взглядом. Я не понимал, слышит ли он меня. Анна Алексеевна даже спросила его:

— Петя, ты нас слышишь?

— Слышу, — ответил он тихо и бесстрастно.

Говорит он с трудом, односложно и очень глухо, как в трубу, но вдруг прорывается фальцетом с очень высокими петушиными нотками. От них ещё страшнее…

О чём бы я ни начинал разговор, о недовольстве старших младшими, о телепатии, о работах химиков по связи химических реакций с радиационным излучением, о литературе, об учёных — ничто не заинтересовывало его. Он сидел отрешённый, дремал, пробуждался, односложно отвечал. Потом вдруг встрепенулся и сказал, что ответы на все мои вопросы есть в третьем издании его книги, и послал Анну Алексеевну искать книгу. Долго, мучительно надписывал её. Из уголков рта бежала слюнка… Мне очень стало жалко его, захотелось обнять эту растрёпанную гениальную голову…

Пожалуй, только один раз он оживился, когда я напомнил ему, как мы встретились впервые в Доме журналиста в 1962-м. Ещё во время завтрака он спросил, сколько мне лет. Я ответил. И вот теперь, после наших воспоминаний о Домжуре, он вдруг улыбнулся и внятно сказал:

— Да, вам тогда было тридцать лет!

Он говорил, что продолжает работать всё над той же горячей плазмой, но я не понял, как он может работать. Дело не в физической немощи, а в этом потухшем взгляде, в полной потере интереса ко всему окружающему. И о термояде он говорил тоже равнодушно. Я спросил, как долго осталось ждать решения проблемы термояда.

— Не знаю…, — ответил он устало.

Вспомнил две его публикации по плазме в ЖЭТФ, о которых я писал.

— Там всё правильно, — сказал Капица.

Он провожал меня до дверей виллы. Показывал свой бюст при входе (очень похож!), который подарил ему маршал Тито. Просил, чтобы я ещё приходил. Когда я пожал его маленькую вялую руку, вдруг подумал: «Я, наверное, его больше не увижу». Он был очень бодрым стариком ещё 5–6 лет назад. Подкравшаяся старость съела его вдруг, как весна за одну ночь съедает зимний снег. Таким, какой он сейчас, быть неинтересно.

18.1.84

* * *

Вася[15] утверждён литсотрудником в редакции «Советской России». Вот это уже не студенчество, не стажёрство, это уже начинается его самостоятельная жизнь.

20.1.84

* * *

Не чувствую себя свободным до конца. Это выливается в раздражительность в беседах с издателями. И, как ни странно, они, лопухи, уважают меня за отсутствие раболепства, к которому они уже так привыкли.

* * *

На мои похороны должна прийти вся моя телефонная книжка.

* * *

В августе, когда в Северном полушарии кончается лето, а в Южном начинается зима, снег покрывает 8,7 % поверхности планеты — 44 000 000 квадратных километров. Этот снег весит 7400 миллиардов тонн.

* * *

Аля[16] на вечере в ЦДЛ, посвящённом 50-летию Гагарина, рассказывала мне, что, по словам Вали Гагариной, цыганка предсказывала ей, что муж её разобьётся. Поэтому Валя страшно боялась за Юру, когда он полетел в космос. Но после его приземления успокоилась и вскоре забыла об этом предсказании.

* * *

Приезжал Сашуня[17], мой солдатик. Сидел горбоносенький, усталый, я задавал ему кучу вопросов, а он говорил:

— Папа, расскажи мне лучше про Австралию…

Утром я отвозил его на станцию. По дороге шёл Катаев.

— Вот, гляди, живой классик гуляет, — сказал я.

Ему было наплевать на классика.

На перроне ткнулся в его мокрые губы, и вдруг остро полюбил сына, с болью почувствовал всю несправедливость общества к этому доброму и талантливому человеку.

31.1.84

* * *

Два страшно возбуждённых, громко негодующих пьяных в ресторане Савёловского вокзала.

— А раз так, я сам, понял, первый пойду в американское посольство, понял?!!

— А я тебе скажу, я сам в «Гудок» писал!..

* * *

Ужасно, ужасно, но я всю жизнь чищу апельсины пальцами, могу напиться из стаканчика для чистки зубов и никогда не употребляю одеколона. Ужасно…

* * *

Рожать или не рожать самка броненосца решает в зависимости он того, насколько благоприятны условия для существования её потомства.

Поэтому беременность может продлиться до трёх лет — больше, чем у слонихи. Из одной оплодотворённой яйцеклетки рождается четыре детёныша. Они не только одного пола, но и абсолютно идентичны генетически. Других животных, подобных броненосцам, на Земле нет.

* * *

Умер Андропов. Смерть его, насколько я заметил, оставила людей равнодушными. Сам по себе он мало кого интересовал, главное волнение было лишь по поводу того, кто теперь сядет на его место. Говорят, что предложили Громыко, но тот отказался. Поговаривают о Горбачёве (с надеждой, впрочем, ничем не оправданной). Обсуждают Романова (с тревогой, вполне обоснованной). Но Черненко, по общему мнению, — наиболее вероятный кандидат.

Так и случилось. Теперь самый главный человек в стране — делопроизводитель. Передавали его биографию, говорили, что окончил педагогический институт, но какой, не сказали. И из биографии невозможно понять, когда же он сумел его закончить. На траурном митинге Черненко говорил плохо, а когда выступали другие, громко, так что в микрофон было слышно, шмыгал носом. У него одышка, он сутулый, старый, больной человек, зачем ему всё это…

Телевизионщики совсем замучились. Микрофон на Мавзолее во время траурного митинга включили раньше времени, и кто-то громко и властно произнёс: «Шапки не снимав!» На Мавзолее дует, мороз сегодня градусов десять, Политбюро мёрзнет. Как только вожди начинали сморкаться, переключали камеры на общий план.

Усопшего не показали вообще. Даже когда гроб снимали с лафета, телекамеры тоже стыдливо отвернулись к ГУМу. Надо отдать должное редкостной точности, синхронности, с которой чередовались все события, последовательность их была выдержана до минут и даже секунд. Гроб к могиле несли шесть офицеров, а немощные вожди лишь формально придерживали, касались его. И когда гроб опускали в могилу, шапки всё равно не снимали, но почему-то нелепо отдавали при этом честь, замерев в дорогих ушанках.

Господи, и похоронить по-человечески не умеем…

Во время похорон Андропова подумал о том, что ведь члены Политбюро никогда не могут доставить себе такую невинную радость, как просто погулять по Москве. Путь от Колонного зала до Мавзолея — единственная разрешённая им дорога, которую они иногда скорбно проходят пешком.

14.2.84

* * *

Она сидела, изо всех сил стараясь не плакать, высоко поднимала лицо, бессмысленно рассматривая что-то на потолке, но слёзы покатились всё-таки, и она зло давила их кулаком на щеках.

* * *

Сегодня закончил «Космонавта № 1». Написал быстро, за две недели, но думал и раскачивался с лета. Ах, как хотелось бы это сейчас напечатать! Но надежд почти никаких. Что может заставить людей разрешающих вдруг перемениться? Даже смешно… Рукопись — в стол: надо ждать, когда они вымрут. Впрочем, а если я их тут обгоню? Ну, да это не беда, главное — дело сделано. Дело останется. Когда-нибудь это обязательно напечатают.

23.2.84

* * *

К концу XX века около миллиона видов животных и растений исчезнут под прямым или косвенным воздействием человека.

* * *

В нынешнем году исполняется 400 лет со дня опубликования трактата Бруно «О бесконечности, Вселенной и мирах». Никто ни гу-гу. И мне лень…

* * *

«Космонавт № 1» был зарублен цензурой после недельной борьбы 7 марта 1984 года.

* * *

Ещё раз посмотрел «Укрощение огня» Храбровицкого. Всё ложь. Ложь в деталях, но куда важнее — в проблемах и в отношениях между собой людей, эти проблемы решающих.

* * *

Стаханова звали не Алексей, а Андрей. Перепутал имя то ли корреспондент «Правды», то ли дежурная редакционная телефонистка не расслышала. Когда это выяснилось, никто не знал, что делать: ведь в «Правде» (!!) крупно: АЛЕКСЕЙ СТАХАНОВ! Поскрёбышев[18] доложил Сталину. Сталин подумал и сказал:

— Алексей… Красивое русское имя… Мне нравится…

Стаханову мгновенно сменили паспорт, партбилет, и он стал Алексеем. Жестоко пил. Не из-за этого ли многолетнего унижения?..

* * *

Одиночество подкрадывается ко мне, окружает со всех сторон. Ему предстоит тяжёлая долгая осада.

* * *

Сегодня похоронили Кору Ландау.

* * *

Подобно Гёте, Голованов был (ко всему прочему) ещё и выдающимся натуралистом. Так, отломав коготь у курицы, купленной его тёщей, и внимательно изучив его, Ярослав Кириллович пришёл к выводу, что коготь — суть видоизменённый ноготь! И закручен он в результате эволюции, постоянно вынуждающей курицу залезать на насест, спасаясь от лис и других хищников. Голованов написал о результатах своих изысканий в Даун[19], но, не получив ответа, потерял к курам всякий интерес.

27.3.84

* * *

Москва — самый северный и самый континентальный среди всех других городов-гигантов.

* * *

12 апреля 1984 года, похороны Капицы. Гроб в президиуме АН. Народу мало, но вдруг наезжают целыми автобусами из институтов. Прислонили венок, прошли мимо гроба, с всегдашним человеческим любопытством взглянули в мёртвое лицо и обратно в автобус. Видел молодого невзрачного Туполева, Понтекорво с трясущимися руками, юркого Гольданского, похожего на старую ящерицу Зельдовича, до клоунады смешного Харитона. Президент АН Александров, основательно ступая прилежным старческим шагом, говорил, как обычно, без бумажки, но плохо. О жидком гелии, о турбодетандере, а о человеке по сути ничего. Только Харитон вспомнил 2–3 эпизода. А Прохоров, тот вообще говорил с ошибками, чесал голову — академик! Нобелевский лауреат! Очень жалко Петра Леонидовича. Он славный был…

Харитон о Капице:

— Он, несомненно, классик… В Англии на вопрос, кто такой Капица, отвечали: «Это тот русский, который делает то, что другие сделать не могут…»

Он чертил газовую задвижку. Я говорю:

— Пётр Леонидович, но ведь газовую задвижку любой инженер может начертить…

— Да, любой. Но я — лучше!

* * *

15 апреля умер Толя Аграновский, блестящий журналист. Может быть лучший.

* * *

Микеланджело Антониони говорил:

— Льды Антарктиды смещаются, приближаясь к нам со скоростью 3 миллиметра в год. Подсчитать, когда они доберутся до нас. Предугадать в фильме, что из этого выйдет…

* * *

«Женщинам следует осознать, в чём просчёты эмансипации. И если они хотят жить по-новому, они прежде всего должны найти способы сосуществования с мужчинами. Женщины должны думать об этом. Проблема в том, что до недавнего времени все они хотели одного — работать. Но полного освобождения не получилось. Женщинам следует изменить свои позиции, найти нечто иное».

Ингмар Бергман

Анатолий Абрамович Аграновский.

* * *

«О «Международном клубе длинных усов»» рассказывает «Харбинское время» по случаю приезда в Манчжоу-Го из Японии некоего Ямагучи — председателя японского Союза владельцев гостиниц, руководителя этого необычного клуба.

— Я горжусь своими усами, — заявил Ямагучи, разглаживая необыкновенно длинные, пышные, серебристые усы. — В нашем клубе, созданном ради содействия международной дружбе, 27 действительных членов: японцы, американцы, англичане, чехи, индусы, голландцы и представители других национальностей. Последним вступил в клуб и теперь стал нашей гордостью индусский полицейский из города Лати по фамилии Десур Данжар. Один его ус имеет 41 дюйм, другой — 39[20]. В служебное время Данжар закладывает свои усы в специальные футляры и обёртывает вокруг шеи. В плохую погоду, которая часто бывает в Северной Индии, Данжар пользуется своими усами вместо кашне. Другая наша знаменитость — бородач Бринклей, американец из Северной Каролины. Его борода достигает длины 5 футов 4 дюйма, усы длиною по 12 дюймов (фут равен 30,5 см, дюйм — 2,5 см). Мы приглашаем всех длинноусых вступать в наш клуб. Членских взносов не требуется. Надо прислать фотографические карточки, краткую биографию и указать, когда кандидат начал отращивать свои усы».

«За рубежом» № 17 от 15.6.1934.

Я лечу в Австралию, а накануне в Шереметьево-2 из Австралии прилетела кенгуру Беннета. Отлёт в 24 часа 29 ноября.

Девушки в самолёте угощают «Напереули», а два стюарда развозят не то поздний ужин, не то ранний завтрак. Дедушка-индус в голубой чалме, а молодой — в зелёной. Что-то ведь это обозначает. А я не знаю, но хочу знать. В 6.30 30 ноября прилетели в Дели. Индия сверху суха и пустынна. Неожиданно мало зелени. В транзитном зале белые редки. Какие-то тощие шоколадные старики, одиноко и молча жестикулирующие. Женщины в чёрном с ног до головы, даже прорезь для глаз за чёрной сеточкой. Впечатление, что она смотрит на тебя из какого-то оборонительного ДОТа. В Дели 12 градусов, гуляли не более часа. Я вполне насытился воздушными путешествиями, а ведь мы едва ли пролетели треть пути.

Посадка в Сингапуре в 13.20. Сногсшибательный аэропорт, а вокруг — Азия! Ничего нельзя понять. Думаешь, что это школьница, а это мать многочисленного семейства. Вот отец с дочкой-подростком, а это вовсе не отец с дочкой-подростком, а муж с женой. И опять эта пугающая, незнакомая нам, советским, свобода в поведении, позе, манере общения. В 16.30 (по Москве) вылет в горбатом «Боинге» British airlines на Мельбурн.

Ночная панорама Сиднея.

Пролетая над островом Ява, я решил не менять многолетних привычек и как всегда взял на ужин спаржу, лангуста, сёмгу под майонезом, булочку с маслом к свинине с овощным гарниром, на десерт — камамбер и фруктовое ассорти из дыни, винограда, папайи и ананаса, а запил чаем с молоком и всё это (как обычно!) заел маленькой плиткой шоколада.

Мы в Сиднее, в 0.45 вылетели в Мельбурн. Через два часа прилетели. Перехожу на австралийское время. Летели в общей сложности 26 часов. В Мельбурне — 10 часов утра 1 декабря.

* * *

Домик Кука в Мельбурне. Домик перевезли из Англии в 1934 году, когда Мельбурну исполнилось 100 лет, а Куку — 179. Стулья с резными спинками. Узенькая кроватка и сундук с вензелем «1C.».

Олимпийский стадион, трёхъярусный, тесный и некрасивый.

Мавзолей воинам 1-й мировой войны. Девиз: «Никто не имеет права на большую любовь».

«Дом Комо», где собраны одежда, мебель, живопись и утварь XIX века. Пыльные райские птицы под стеклянными колпаками; столы, инкрустированные камнем; расшитые бисером подставки для ног; дорогие секретеры с эмалью. Всё прочно, солидно. Прощаясь, гид сказал, словно оправдываясь за скромность экспозиции:

— У вас в Советском Союзе таких домов много, а у нас совсем мало…

* * *

2 декабря 1983 года верхняя палата австралийского парламента разбирала следующие проблемы:

— торговые отношения с Новой Зеландией;

— как дальше строить шоссе;

— как реагировать на тренировку спецслужб в отеле, которая беспокоит постояльцев;

— что сделано правительством для прекращения употребления некоего вредного гербицида;

— сохранность окружающей среды.

Ну как я могу не завидовать этим людям!!

Средний возраст парламентариев 42–45 лет.

Поездка на остров Филиппе, замечательное путешествие в царство пингвинов.

* * *

Я воспользовался тем, что меня поселили в одном номере с киевским священником Борисом Петровичем Удовенко, чтобы узнать у него церковный Табель о рангах. Итак:

1. Дьячок-псаломщик. Руководитель клироса. Читает и поёт на клиросе.

2. Диакон. Одна орарь (лента) через плечо.

3. Протодиакон. Две орари. Оба помогают во время богослужений.

4. Священник. Он же — иерей. Ведёт основные церковные службы.

5. Архиерей. Имеет право «рукополагать». Архиереи делятся на:

а) Епископа.

б) Архиепископа.

в) Митрополита.

6. Патриарх.

С Борисом Петровичем Удовенко.

* * *

Австралия сегодня это: 15 миллионов человек, 20 миллионов кенгуру, 150 миллионов овец, 30 миллионов коров, по полтора миллиона кошек и собак.

В Сиднее живёт 3,5 миллиона человек. 75 % людей — в собственных домах, хотя жизнь в казённом доме вдвое дешевле.

Здание City в Сиднее слеплено из сливочного крема. А опера превосходна! Строил её датский архитектор Утсон. Проектная цена — 6 миллионов долларов, а обернулась в 100 миллионов.

На площадке для детских игр — старый трактор.

* * *

Активистка общества «Австралия — СССР» Бетти Блох. Все, разумеется, зовут её «бейте блох».

* * *

Университет в Сиднее основали в 1810 году. Через 40 лет там было 23 профессора и 24 студента. Сегодня — 18 тысяч студентов. Внешне — копия Кембриджа, даже витражи похожи. Большая достопримечательность — французский гобелен 1773 года, подарок богача Чарлза Николсона. В университете заседает свой сенат, в который входят 32 человека: члены, назначаемые правительством, представители обоих палат парламента и три студента. Сенат избирается на 3 года.

В Австралии 19 университетов, в которых учатся около 150 тысяч человек. После окончания университета им помогают устроиться на работу, но хорошее место трудно найти. Анализ потребностей страны в специалистах ничего не дал. Кого надо готовить, а кого не надо — не знают. Большинство выпускников средней школы в университеты не попадают. Выпускники слабенькие: лепят по 2–3 грамматические ошибки на страницу.

* * *

Перед зданием Национальной библиотеки в Канберри бьет замечательный фонтан в честь капитана Кука.

* * *

Канберра на языке аборигенов — женская грудь… А ведь слово-то по звуку точненькое…

* * *

Палатки демонстрантов у парламента, лозунги: «Атом — свободное посольство!», «Оставьте уран в земле!», «Думать глобально, поступать локально!»

* * *

В Канберре замечательный фонтан в честь капитана Кука. Вода достигает высоты более 70 метров.

Многие газоны засыпаны мелкими, чуть толще спички, кусочками дерева и эвкалиптовой коры, чтобы на газонах не росла трава. Австралийцы считают, что трава мешает расти деревьям.

* * *

Стереоскопический фильм ужасов «Франкенштейн». Расчленённые люди и кровавый секс. Было страшно, когда с экрана прямо в лицо летели летучие мыши. А наклеенные шрамы и говяжьи печёнки, которые вываливались из восковых людей, меня не испугали.

* * *

10 декабря прилетели в Новую Зеландию.

* * *

С острова Норфолк, находящегося на полпути между Австралией и Новой Зеландией, сюда привезли интересную сосну, иголки которой растут вверх.

Коренное население — маори — составляет 12 %.

Окленд — большая зелёная безлюдная деревня. Это самый крупный город Новой Зеландии (800 тысяч). Количество яхт на душу населения здесь самое высокое в мире. Практически каждая семья имеет яхту. Главное событие, которое ждут целый год, — гонки яхт Окленд — Фиджи. В прошлом году погибли 4 яхты с экипажем. Очень любят бегать. По берегу бухты Окленда трасса для бега длиной 8 км.

Номер в гостинице «Grafton Oaks» победнее, с одним полотенцем и дурацкими кранами на английский манер: горячая и холодная вода в разных. Опускаешь металлическую пробку, смешиваешь воду в раковине и полоскаешься. Почему-то меня это бесит…

Подавляющее большинство жителей живёт в отдельных домах, но дома эти стоят очень скученно, соседи не только видят, но и нюхают друг друга.

Необъяснимо безвкусные сосиски…

Очень нарядные бело-сине-фиолетовые гортензии…

Здесь только два канала TV. Кончают работу около полуночи. Утром не работают, а в Австралии — практически круглосуточно. И опять на английский манер: в субботу и в воскресенье всё закрыто.

В районе Окленда 16 больших и 16 маленьких вулканов. Последний извергался 900 лет назад.

Какой-то верноподанный чиновник в 1840 году, когда городок Веллингтон стал столицей, назвал его в честь своего начальника — губернатора Индии.

* * *

В Новой Зеландии сравнительно недавно жили моа — самые большие птицы на Земле. В пещерах, дюнах и болотах обнаружены 4 вида скелетов: гиганты, которые жили на северном острове, поменьше и совсем маленькие. Самых больших, «слоновых», моа было, возможно, не так много. Высота птицы такова, что я не мог бы погладить её по голове, стоя на земле. Выбили их около 800 года до нашей эры, когда здесь появились полинезийцы: это была лёгкая добыча для охотников. Полинезийцы выбили также гигантскую древесную курицу, величиной с индюка.

* * *

Познакомился с Эдмундом Майерсом. Занятная судьба. Напишу о нём, пожалуй. Заголовок уже придумал: «Летучий голландец»[21].

* * *

Яркое солнце, белый катамаран. В синем небе чайки с подведёнными, как у модниц, глазами. Ощущение какой-то замечательной чистоты вокруг.

* * *

13 декабря. Двадцать девять лет назад умер папа…

* * *

Поездка в Ротаруа. Нет дорог отремонтированных: дороги только новые. На пути в Ротаруа ремонтировали шоссе в горах, убирали оползень и делали новое покрытие на одной стороне шоссе. Не заделывали дырки, как у нас, а именно новое покрытие делали: цистерна с форсунками заливала полотно дороги битумом, самосвал через специальную щель засыпал гравий, сзади шёл каток.

Норооклия — городок, в котором живёт королева маори.

Горы буквально усыпаны барашками. Через несколько километров бараны и коровы воспринимаются уже просто как детали пейзажа.

Форель привезли из Калифорнии, из Русской речки. Тут она замечательно расплодилась. Американцы свою выловили и теперь вывозят её обратно в Калифорнию.

В стаде сельхозинститута около 1000 быков, которые дают сперму всем бурёнкам фермерских стад. СССР купил этой спермы на 400 тысяч долларов.

Знаменитые конные заводы. Породистые лошади стоят от 2 до 250 тысяч долларов. Самую дорогую здесь продали за полтора миллиона. Одноразовое осеменение элитного жеребца стоит 30 тысяч долларов. Элитный жеребец-производитель стоит до 30 миллионов долларов.

* * *

Как можно быстро погубить новозеландское животноводство? А вот как. Фермеры обрубают коровам хвосты, поскольку мух и слепней в Новой Зеландии нет, а хвост мешает доить корову и разносит мастит по всему вымени. Фермерам надо бросить лозунг «Пятилетку — в 4 года!» и потребовать, чтобы они сдали два годовых плана по мясу. Они сдадут. Но холодильники не рассчитаны на такие объёмы, мясо сгниёт. И тут, естественно, появятся мухи, которые и завершат дело, окончательно умучив бесхвостых коров.

* * *

Меня преследует мысль о русских туристах за рубежом. Но тема абсолютно непроходимая.

* * *

Кембридж. Действительно, похож на Кембридж. Гамильтон и Кембридж были в старину военными фортами.

* * *

Всё время беседую с Женюшей[22]. Всё ей показываю-рассказываю. Беда…

* * *

Поездка на ферму Симпсонов. Керри и его жена Сильвия плюс один нанятый рабочий Питер обслуживают 240 коров, которые пасутся по кругу на 35 пастбищах. Каждое пастбище размером в 2 гектара. Коровы пасутся на них 12 часов, а потом их перегоняют на следующее пастбище.

На ферме 12 доильных площадок, на которых установлены 20 самых современных доильных аппаратов. Доят в 5.30 и в 16.00. Каждая дойка занимает полтора часа. Во время дойки на каждой доильной площадке заводят музыку. Коровы Симпсонов предпочитают Штрауса. Средний удой у них — 8200 кг! Жирность — 4,8 %. 600 грамм молока стоит 35 центов. До приезда цистерны молоко хранится при температуре не выше 6 градусов.

Очень сытные корма заставляют один раз в день давать коровам специальное масло, чтобы не пучило живот. Коров берегут: хорошая корова стоит 450 долларов.

Симпсон — простой новозеландский фермер. С женой и одним рабочим обслуживает 240 коров.

В этом районе миллион коров.

Всю эту бездну молока перерабатывают на масло и сыр.

Керри 36 лет. У него 9-летний сын и старушка мать. Фермер в третьем поколении. Работать начал с 16 лет на других фермах. Окончил сельхозинститут. Объездил 26 стран, вернулся, женился, ферму купил у отца. Отец уже умер.

* * *

Агродом в Ротаруа. Теперь я знаю всё о новозеландских баранах.

МЕРИНОС. Родоначальник многих пород. Рога, как у овцебыка.

РОМНИ МАРШ. Местная порода. Мясо, шерсть. Получаются хорошие ковры.

КОРИДЕЛ. Английская порода. Нечто среднее первых двух. Шерсть хороша для пуловеров.

ШЕВИОТ. Шотландская порода. Быстро бегает. Шерсть очень крепкая.

БОРДЕР ЛЕСТЕР. Тяжёлая шерсть. Кривоносый, похожий на гну.

ПЕРЕНДЕЙЛ. Хорошо лазает по горам. Из шерсти делают лучшие нитки.

АНГЛИЙСКИЙ ЛЕСТЕР. Самая популярная порода до 1922 года. Шерсть идёт только на ковры.

ЛИНКОЛЬН. Похож на пуделя. Если смешать шерсть с мериносом, получается интересно.

КУПВОРД. Новая очень перспективная порода.

РАЙЛЕНД. Древняя порода, которой уже 600 лет. Мясо и шерсть.

ПОЛ ДОРСЕТ. Породе всего два года. Очень популярна, очереди. Очень белая шерсть.

ДОРСЕТ НОРД. Наиболее распространённая порода в Австралии.

ДРАЙСДЕЛ. Выведена в Шотландии. Рога как штопоры.

ХЕМПШИР. Мясная порода.

СУФФОЛК. Мясная порода, выведенная в Англии. Маленькие, чёрненькие.

САВДАУН. Лучшая в мире баранина. Всё мясо идёт в Англию на экспорт.

ЮЖНЫЙ СУФФОЛК. Мясная порода.

ДОРСЕТ ДАУН и ЮЖНЫЙ ДОРСЕТ ДАУН. Местная, недавно выведенная порода.

* * *

Собаки, которые совершенно самостоятельно пасут овец, различают команды свистками только после того, как выкрикивают их имя.

* * *

Стригаль[23] очень похож на атлетически сложённого Володю Высоцкого.

* * *

За 25 лет жизни лиственное дерево каури не толще стакана.

* * *

Птица киви несёт очень большие яйца Её вес 3,5 кг, а яйцо весит 600 г. В Новой Зеландии сегодня живут тысячи киви. Киви — национальная эмблема.

* * *

14 декабря. Вараки. Геотермальная электростанция. Итальянцы первыми начали использовать геотермальное тепло ещё в 1913 году. В Вараки — вторая по возрасту (и первая в Британском Содружестве) электростанция. 80 % тепла уходит «на улицу». Температура воды столь высока, что через теплообменники она проходит 3 раза. Пробурено 100 скважин. Работают 60. Общая мощность электростанции 192 МВт.

* * *

Озеро Таупо. Огромный вулканический кратер, заполненный прозрачной водой. На дне — чёрный песок, никакой жизни. Купались и валялись на чёрном горячем песке. По берегу — лесопосадки, эвкалипты, деревья из Европы и Африки. На горячей вулканической почве они растут чуть ли не в два раза быстрее, особенно, если с самолёта распылять кобальт. Регулярно производят вырубки и всю древесину продают японцам.

Государственный парк Тонгариро. Вулканы. Впервые за всю поездку увидел снег и вспомнил Москву. Как там темно и холодно сейчас.

Обедали в маленьком городке Тауринго, а я опять думал о Москве. Там 4 часа ночи, все спят. Хорошо бы им присниться…

* * *

Веллингтон. Осмотр Парламента. Галерея премьер-министров, похожих на наших земских врачей. Кресло спикера покрыто овечьей шкурой. Комната маори. Из 92 депутатов 4 — маори. Кстати, министр внутренних дел — маори. Палата лордов была ликвидирована ещё в 1951 году. И вообще, в отличие от Австралии, всей этой ветхозаветной великобританской дребедени тут нет, всё проще и деловитее.

Новое здание парламента новозеландцы называют «пчелиным ульем». В нём очень красивые ковры: лес, а в кронах — дырки, сквозь которые пробиваются лучи натурального солнца.

Банкетный зал. Красивый пол из жёлтых лакированных досок делает его похожим на дорогой спортивный зал.

Сидел в кресле премьер-министра Молдуна… А что, в такой стране я бы согласился быть премьер-министром… Тут мясо и шерсть, т. е. еда и одежда, а духовность нарастёт…

А острова недаром называют райскими.

* * *

В час ночи неподалёку от нашей гостиницы «Сайт Джордж» случился пожар. Утром мы проезжали мимо на автобусе и видели, что полдома сгорело, но уже лежал штабелёк свежих досок.

* * *

Фуникулёр построили в 1901 году. Безотказно работал 67 лет. Сейчас установлена швейцарская техника.

* * *

Весёлая концовка всех телепередач. Киви и его друг кот выключают пульт, уходят из студии, поднимаются на лифте на крышу и киви укладывается спать в чаше телеантенны, а кот сворачивается калачиком у него на животе.

Телефильм «Таинственные истории братьев Харди и Ненси Тру». Непонятно как начинают пропадать секретные чертежи, которые «особенно могут заинтересовать русских». Летающие тарелки и биополя, которыми обладают русские, опасны для всего человечества. В дом залезли воры. Ими оказываются опять же русские — дипломаты из посольства. Арестовать их нельзя, потому что они пользуются дипломатической неприкосновенностью…

Полный идиотизм. Но я подумал: Господи, ну никто же во всём мире нас не любит!

* * *

Что здесь не так, как у нас? Первый этаж — это чаще всего не первый, а второй этаж. Ключ в замок тут вставляют бородкой вверх, а у нас — вниз. В ванных комнатах нет ни одной одинаковой системы кранов, всякий раз требуется поломать голову, чтобы понять, как он работает, прежде чем эту голову помыть.

* * *

Всегда больно расставаться с тем, что ты уже наверняка никогда в жизни не увидишь. Из всех стран, где я побывал, Новая Зеландия показалось мне самой человечной и разумно устроенной. И, удивительно, но она действительно НОВАЯ! Снег очень белый, небо очень голубое, трава очень зелёная! Тут всё очень свежее, чистое. Благослови Господь этих людей…

Севастополь едва ли не самый чистый и ухоженный город из всех, которые мне довелось видеть.

Очень много самодовольных, хорошо одетых и красивых женщин.

Одно из возможных объяснений заселения божествами небес.

Всё окружающее, доступное ему, человек облазил, оглядел, обнюхал и убедился: там нет ничего сверхъестественного. Другое дело — мир неба, птиц и того, что выше птиц. От заселения богами именно неба, могущество богов только возрастает: рождается понятие недоступности.

Люди должны были изобрести колесо, наблюдая Луну. В племена, не знающие, что такое колесо, я не очень верю. Или мы их плохо знаем, или колесо им (в горах, например) не очень нужно было.

Я скучаю по Жене[24]. Мне требуется с ней говорить.

В баре «Холодок» на Большой Морской очень красивая женщина так смотрела на меня, что невозможно было не подсесть к её столику. А я не подсел и теперь очень жалею.

Во мне как-то болезненно развито чувство смерти. Не в том смысле, что я её боюсь или ожидаю, а в смысле осознания границ бытия. Это очень плохо, поскольку мешает мне работать. Думая о будущих больших трудах, я непременно начинаю прикидывать: а успею ли? То же, увы, происходит и в личной моей жизни. Но так нельзя! Надо, чтобы впереди была осознанная бесконечность. Однако она так оглупляет, не говоря уже о том, что заведомо раздражает Всевышнего.

В Гурзуфе каждую ночь снятся мне занимательнейшие сны.

Ловит меня на площади Пушкина разъярённая толпа, утверждает, что я украл у чистильщика шнурки. Я оправдываюсь. А в толпе стоит Наташа под руку с Борисом Савельевичем, и Борис Савельевич так задорно смеётся, а Наташа ластится к нему…

— Как же так?! — спрашиваю я её. — Ведь он же умер!

— Ну что ты, разве не знаешь, что так бывает, — отвечает она беспечно…

То снится мне Митя, который с ватагой мальчишек моет мою машину. Машина стоит на неизвестной мне лужайке с неестественно яркой зелёной травой, которая растёт только в сырых низинах. Мальчишки поливают машину из шланга, а она медленно втягивается в землю. Вот уже погрузилась до самых дверных ручек. Я кидаюсь к машине, боясь сам провалиться в трясину, но у меня под ногами твердь! Понимаю, что вытащить машину можно только краном или вертолётом, просыпаюсь и долго соображаю, где же мне взять вертолёт…

В другую ночь снилось мне, будто я играю в самодеятельном театре в какой-то пьесе Островского, но в какой и кого — неизвестно. Однако роль большая, чуть ли не главная. На мне визитка, бабочка, новые штиблеты, но я не только роли не знаю, не знаю даже сюжета, не знаю кто из действующих лиц в каких взаимоотношениях друг с другом и со мной, кто я такой в этой пьесе, короче, — ничего не знаю. Уже сейчас поднимут занавес, я в полной панике, а вокруг все совершенно спокойны. И вдруг среди актёров я вижу маму. Мама молодая, лет тридцати, она была такая, когда я родился. Мама улыбается и смотрит на меня.

— Мама, — говорю я, — что же мне делать? Что это за пьеса и кто я?

— Да ничего, справишься, — смеясь, отвечает она.

— Мама, — взволнованно говорю я, — ну ладно, они — из самодеятельности, но ты-то актриса, ты же понимаешь, что так нельзя!..

— Не бойся! Всё будет хорошо! — весело отмахивается она от меня…

И вот такие видения каждую ночь. Просто спать ложиться интересно. А ещё я подумал о том, что когда-нибудь люди обязательно научатся записывать сны на особые видеомагнитофоны. Но как жаль, что мы никогда не узнаем, что снилось Леонардо, Лютеру, Ивану Грозному, Пушкину. Насколько больше мы могли бы узнать о них, если бы посмотрели их сны.

Чеховский пляж в Гурзуфе не изменился за последние 30 лет. Узнал отдельные камни. Один у самой воды похож на спинку кресла. Опираясь на него, любил сидеть Кирилл Николаевич[25]. Но всё как-то словно уменьшилось, сжалось. Оказывается, он совсем маленький, чеховский пляж, куда меньше, чем в моих московских снах…

22.5.84

Александр Степанович Грин.

Старый Крым. Чистенький и бессмысленный вдалеке от моря. Домик Грина маленький, бедный. Прожил он тут всего месяц и умер от рака. Пытался писать, но ничего не получалось: очень уже был болен. Умер Александр Степанович на железной кровати, узкой, как гроб. Маленький портрет Эдгара По, о котором писал Паустовский, висит до сих пор. Две милые женщины: Ольга Дмитриевна и Нина Андреевна — полный состав сотрудников мемориала — рассказывали мне о Грине. Хотя и был болен, но много ходил, по 15–20 километров, до Коктебеля. Писал о дикости и жутковатости этой дороги. Странно, что «Дорога никуда» тогда была уже написана.

Мы с Женей сидели в садике у дома. Я заметил, что Грин чаще всего избегал счастливых концов. Девенант умер, когда всё уже улеглось, когда требовалось как раз жить. Ганувер умер, достигнув пределов любви, богатства и разоблачив своих недоброжелателей. «...И умерли в один день» — это гриновский лейтмотив.

На могиле Александра Степановича стоит «Бегущая» — плоскогрудая азиатка, ни тайны в ней, ни вдохновения. На плите указано, что Грин — писатель. Мне всё это не понравилось.

К вечеру ударил гром и началась гроза…

Я в Крыму читал Грина и увидел все его слабости и неправильности. Но, всё-таки, это — удивительный, замечательный писатель, истинный романтик и сочинитель невероятных историй, каких во всей мировой литературе немного.

Вчера я плавал в Чеховской бухте, вылез на камень обсушиться, и тут мимо меня медленно и упористо проплыл маленький теплоход «Александр Грин». А он из загробного мира глядит на море, видит этот теплоход и так ему хорошо… Но вся беда в том, что загробного мира нет.

* * *

Спасаясь от людей, музейщики закрыли доступ в комнаты домика Чехова в Ялте: «Очень много посетителей, пол затопчут, или со стола что-нибудь украдут…»

Покуда музейщики успехи свои будут измерять количеством посетителей, никакого толка от музеев не будет. Десять человек, заглянувшие в кабинет Антона Павловича через шнурок, не равны одному человеку, склонившемуся над его письменным столом.

А этот павильон с материалами о литературном наследстве — всё это превращает дом Чехова в просветительский комбинат. Просветительство всегда горячо приветствовал и сам много здесь работал, но дом Чехова должен быть домом Чехова и более ничем.

* * *

В 1945 году Борис Дубовский[26] спросил Курчатова, будем ли мы осуждать американцев за взрыв атомной бомбы.

— Курчатов посмотрел на меня, как на идиота, — вспоминает Борис Григорьевич, — скривился и ответил: «Союзнички, ё… их мать…»

Курчатов настаивал, чтобы до пуска первой атомной станции в Обнинске была испытана аварийная защита. Он знал по имени и отчеству всех монтажников, сварщиков, рабочих, доверял им. В то время Курчатову шёл 51-й год. Из многих вариантов реакторов для первой АЭС Курчатов выбрал в 1950 году реактор Николая Антоновича Доллежаля и Савелия Моисеевича Фейнберга, которые предлагали ясные пути его дальнейшего совершенствования в будущем.

Малышев[27] опоздал на пуск станции в Обнинске. Курчатов велел начинать без него.

Станция была так глухо засекречена, что жена Юрия Анатольевича Сергеева (он работал тогда в расчётном отделе, ныне — зав. лабораторией), которая жила в Обнинске, прочитав о пуске АЭС в газете, сказала задумчиво:

— Интересно, где же она находится…

«Когда станция строилась, мы приходили на стройку и выгребали всё изкарманов, привязывали карандаши верёвочками, чтобы в кладку реактора не попал посторонний предмет».

Первая в мире атомная электростанция в Обнинске.

И. В. Курчатов в пультовой первой атомной.

Физическим пуском реактора руководил Борис Григорьевич Дубовский. 26 июня в 16 часов старший инженер В. И. Вьюнников вывел реактор на мощность 1500 кВт, и на ТЭЦ пошёл пар рабочих параметров. Затем старший инженер С. А. Болоткин передал распоряжение начальника смены Б. Б. Батурова о переводе пара в турбину. В 17.45 генератор турбины выдал первые 1,5 МВт. 25 октября 1954 года была достигнута расчётная мощность в 5 МВт. Американцы пустили АЭС на 20 кВт раньше нас, но это была не электростанция, а, скорее, игрушка.

Из воспоминаний Михаила Егоровича Минашина — руководителя расчётных работ по первой АЭС, заведующего лабораторией, а ныне — начальника отдела Физикоэнергетического института (ФЭИ) — о Курчатове:

— Я помню его одиноко гуляющим по аллейкам Института атомной энергии. Завидев группку студентов, кричал:

— Здорово, добры молодцы!

А иногда смотрел на нас и не замечал. Взгляд был такой, словно он готовился схватить змею!

Очень опекал АЭС. Со всеми нерешёнными проблемами мы обращались к нему. Мне он казался волевым купцом, но не самодуром, а человеком, который много месяцев обдумывает свои решения. В то же время мог сказать сразу: «Да, это надо делать…» В 1954 году он жил в Обнинске неделями.

Любил всем давать прозвища. Фейнберг — «Савка». Меня звал «Маяковский». Если я ему что-то докладывал, я не мандражировал. Но при всей своей весёлости Курчатов был исключительно требовательным. Самое злое у Курчатова:

— Вы что, идиот?!!

У нас были «секретные» фамилии: Курчатов — «Бородин», Ванников — «Львов», Зверев — «Добролюбов». Обнинск назывался «Объект В».

Во время моего последнего доклада, помню, Курчатов сказал:

— Вы мне физику в математику не превращайте!

Не терпел людей, которые сразу делали какие-либо выводы. Его интересовали факты, «а выводы мы сами сделаем!» Учил нас: разделите листок бумаги пополам сверху вниз. Слева напишите: «Что думал», а справа: «Что вышло».

Перед физическим пуском реактора спросил меня:

— Какой самый слабый элемент на станции?

— Парогенераторы…

Обескураженно захмыкал и ушёл. Потом я узнал, что он всю ночь просидел с Григорянцем около парогенератора. На следующий день утром говорит:

— Знаешь, нечего заботиться, как воду в чайнике кипятить! Это до тебя за 200 лет знали. Ты какой пар будешь подавать на турбину?..

— Изоляция плохая, но большого снижения температуры не будет…

— Физик, а понимает! — сказал Ефим Павлович Славский, который стоял рядом.

— А вы думаете, вы одни только соображаете?! — встрепенулся Курчатов.

Стиль речи, построение фраз: «Пока Николаев бездельничал…», «Вот мы пошли за Доллежалем и вот куда мы пришли…», «Давай попробуем! Денег всего 50 тысяч, а если не получится, «Дуб» (Б. Г. Дубовский) поймёт, что он — мудак…»

* * *

Андрей Вознесенский озабочен девальвацией поэзии, отходе читателей от поэтов. Он прав. Уже поколение моего Васи не знает и не читает ни его, ни Евтушенко, ни Рождественского, которые в 1960-х годах собирали толпы во Дворцах спорта. А как же иначе?! Или поэзия и власть над душами, или торговля и просто власть. Трудно примирить властителя дум с хозяином роскошного дома, уникальных картин, бесконечных зарубежных вояжей за чужой счёт. За все эти удобства мира и заплачено читательским интересом. Обвинять тут некого, тем более призывать в союзники Заболоцкого и Пастернака. О Боге думать надо, а не о Государственных премиях!

Впрочем, о чём я… В 1982 году я ведь тоже хотел получить Государственную премию…

* * *

Конечно я очень завидую Гиляровскому, завидую лёгкости, с которой он работал, широте его натуры, тому постоянному празднику, в который он сумел превратить свою жизнь. И, конечно, его знанию Москвы и москвичей. Но ведь, если совсем откровенно, писал-то он довольно примитивно, по-детски. Как беспомощны его воспоминания о Чехове, с которым он так часто встречался! А о Блоке! Это вообще записки гимназиста, случайно увидавшего великого поэта.

Мы сегодня дядю Гиляя немного «качаем». Он так напористо пропагандировал на старости лет свою приверженность Советской власти, будто боялся, что большевики ему не поверят.

* * *

Японцы померили очень точно: максимальная глубина океана к юго-востоку от Марианских островов 10 924 м.

* * *

В реках и озёрах всего мира содержится 125 000 куб. км пресной воды. А в леднике, накрывающем Гренландию, её в 20 раз больше.

* * *

Сегодня за 40 минут в мире добывают столько информации, сколько вбито в «Британскую энциклопедию».

* * *

«Идеи нашего общества не нуждаются в приукрашивании. Высочайший смысл социалистического гуманизма состоит в том, чтобы человек не эксплуатировал человека, а сам бы добывал свой хлеб, без чего он превращается в скотину, чтобы человек тратил силы не на войну, а на улучшение жизни, чтобы при помощи самых последних достижений техники не убивать женщин и детей, потому что это подло и бессмысленно. И приукрашивать этот гуманизм — это всё равно, что повязывать бантиком Эверест, который и без того вечно сияет в вышине».

Леонид Леонов, 1956

* * *

Мне бы работоспособность Петра Асташенкова! Он успел написать книги о Королёве, Курчатове, Щёлкине, о каких-то авиаконструкторах. Но, правда, все плохие. Да как же они могут быть хорошими, если на каждую такую книжку нужны многие годы, если не целая жизнь.

* * *

Это же чушь: «национальная по форме, социалистическая по содержанию»! Выходит, «Дон Кихот» испанский по форме и феодальный по содержанию?

* * *

Нынче ночью был у меня Пушкин. Узок, невелик, в тёмном, в белой рубашке. Я всё ему рассказал. О Лермонтове, о том, что Гоголь всё сделал, о Толстом, Достоевском, Некрасове, Блоке. Он держался холодно, никаких вопросов не задавал, ушёл как-то быстро. Обещал ещё зайти. 25.7.84

* * *

Как у бедного Васисуалия Лоханкина: «От меня жена ушла…» Но не смешно… 30.7.84

* * *

Иосиф Шкловский пишет (и это радует его материалистическо-астрономический ум), что всё во Вселенной пронизано духом эволюции, что нет ничего незыблемого и вечного. Так и есть. Но мне бы хотелось, чтобы всё-таки было что-то вечное, какая-нибудь маленькая каменная планетка, и чтобы она существовала всегда, не подчиняясь эволюции.

* * *

Птицы социальны. Чайки переселились с морских просторов на городские портовые помойки. Вася Песков рассказывал мне, что нынче главная власть в птичьем царстве у ворон. Очень хорошо приспособились к людям, умны, решительны, убивают и третируют других птиц. Бедным воробьям, которых и так обделили старым добрым навозом, от ворон совсем жизни нет.

* * *

Вольфганг. Это звучит как рельс, упавший с третьего этажа.

* * *

Белозёрск. Вода в канале и в озере цветёт. В городе этом всё происходит в полусне. В полусне плывут баржи, в полусне катятся мальчишки на велосипедах. В магазинах неведомая москвичу заторможенность.

Дом Василия Афанасьевича Корсакова. Дочь Галя, сын Гена с золотозубой женой Людой, зять Слава с зелёным «Запорожцем». Уезжать мне отсюда не хочется: ясно предчувствую какую-то беду, которая ожидает меня в Москве…

Облака крутые, тёмно-синие, висят совсем низко. Тишина. Даже петухи не поют. Я спал на чердаке и во сне услышал, как забарабанил по крыше дождь. И так стало радостно, что я живу на этом свете! Несколько секунд я чувствовал полное, глубокое счастье.

11.8.84

* * *

Письмо Василия[28] всколыхнуло всю мою душу. Как же я плохо знал собственного сына! Я сделал радостное открытие: я ему нужен, он любит меня! Последнее плохо укладывается в моей голове. Но, с другой стороны, я же сам говорил: за что-то — не любят, любят потому, что любят.

* * *

«…работать только над тем, чего ваша душа просит, а не над тем, что могут похвалить…»

Иван Бунин

* * *

Английская фирма «Империал кемикал индастриз» начала промышленное производство нового биологически разлагаемого полимера, который получают из особого вида бактерий. Эти бактерии питаются крахмалом, сахарами и некоторыми газами, а полимер образуется у них как запасаемый продукт, подобно жиру в теле человека. Полимер очень удобен в медицине, поскольку он не токсичен и совместим с живыми тканями.

* * *

Осину надо резать свежей. Когда она высыхает, становится тягучей и режется плохо.

* * *

Различают 6 сортов досок. Бессортные — самые лучшие, самые дорогие.

* * *

Отец Ломоносова денег ему не посылал не от жадности: надеялся, что Михайло не выдержит и вернётся хозяйствовать.

* * *

Сто раз цитировал, но всегда по памяти. Подлинно так: «Все встречающиеся в природе изменения происходят так, что если к чему-либо нечто прибавилось, то это отнимется у чего-то другого».

* * *

«Обучаясь в Спасских школах, имел я со всех сторон отвращающие от наук пресильные стремления… Имея один алтын в день жалования, нельзя было иметь на пропитание в день больше, как на денежку хлеба и на денежку кваса, прочее на бумагу, на обувь и другие нужды. Таким образом жил я пять лет и наук не оставил».

М. В. Ломоносов

* * *

В селе Новые Карелы, пожалуй, самый замечательный из известных мне музеев русского деревянного зодчества.

* * *

Харитонов в гробу…

Это так же дико, как если бы Харитонов лежал в консервной банке или на тарелке с гарниром. Последнее было бы куда естественнее, так как предупреждало бы о начале какой-то новой, им придуманной клоунады…

Перед поездкой в Архангельск я журил его по телефону, упрекал в том, что он не отвечает на мои письма. Он был раздражён, говорил, что совсем запутался-затыркался, что вот, наконец, уезжает на Казантип и оттуда непременно напишет.

Накануне гибели на Казантипе Женька с сыном рыбака Семёна Михайловича Запорожца, у которого он всегда останавливался, наловил рыбы и положил её в холодильник в гараже. Утром сын с матерью уехали, а Женя пошёл купаться. Потом сосед увидел, что дверь в гараж открыта, и в гараже горит свет. Харитонов, мокрый после купания, зачем-то полез в холодильник. Ему свело током пальцы на ручке холодильника, он дёрнулся, холодильник, стоящий на каких-то чурбачках, упал на Харитонова. Рассол (электролит!) потёк на ноги Женьки. Бедро было сильно обожжено, плавки приплавились к холодильнику. Когда его нашли, кулаки были прижаты к груди, а на лице была гримаса невыразимой муки. Случилось это 6 сентября утром… Я был в Архангельске…

Так не стало моего Женьки… Дома он на письменном столе оставил брошюрку «Техника безопасности в бытовых элекроприборах». Кошмар какой-то!

Евгений Васильевич Харитонов.

На похоронах было много народа из его института. Из друзей: Чуда с Михой, Сергей Черпаков, Женя, Францев с Леной, Лифшиц, Дворцов с Леной, Лёва Малкин, Нина Страшнова с Юрой, Баранов с Иреной. Из одноклассников: Сташевский, Шварц, Реутов, Эрик Зибольд. Похоронили Женю в четверг 13 сентября на кладбище в Планерном…

Первая смерть, в которую я как-то никак не могу поверить. Я понимаю, я видел, что он умер, что его засыпали, как понимал я это, когда хоронил отца, маму, Лёвушку[29]. Но тогда я сразу поверил, что их нет и не будет. Тут я вроде бы тоже понимаю, что его нет, но поверить, что его уже никогда не будет, не могу. Никак не могу!!

Мы втроём, когда выпивали — Харитонов, Чудецкий и я — часто спорили полушутя, кто кого «понесёт». Я не говорил вслух, но про себя считал, что отнесёт нас всех Женька…

* * *

В «Вечёрке» прочёл, что умер Юра Визбор.

18.9.84

* * *

Только бы ветра сильного не было, только бы не сдуло разом всё это золото, которое единственно греет мою душу. Наташа[30] предельно резка, мне даже в голову не может прийти мысль о какой-то духовной поддержке. Радостная Женька[31] укатила в Сибирь. Чуда[32] уехал в Саратов на юбилей к старушке-тётке. Женя умер. Лёва умер. Родители мои умерли. Даже по телефону никто мне не звонит, хотя не знаю, чьему бы звонку я сейчас обрадовался.

Господи, прими мою осень с миром…

* * *

Сегодня день равен ночи. С завтрашнего дня год перестанет бриться и Дед Мороз начнёт отращивать бороду. 23.9.84

* * *

Журнал «Нью Сайнтист» опубликовал список, во что верят англичане и американцы. Бермудский треугольник, эмоции растений, психическая хирургия, толкование снов, современные динозавры, телепатия и телекинез, астрология, «снежный человек», пришельцы и НЛО, хиромантия, Атлантида, тайны великих пирамид, путешествия во времени.

* * *

Журнал «Bild der Wissenschaft» (1984. № 2 С. 4): «Аппаратура, установленная на спутниках, ещё не позволяет различать погоны на мундирах».

* * *

Кстати, о моём рассказе «Мона Лиза»[33]. Швейцарские газеты сообщили, что в сейфе одного Лозаннского банка лежит вторая «Мона Лиза», якобы нелегально вывезенная из Англии. Это согласуется с мнением специалистов Лувра, которые считают, что Леонардо копировал свою работу.

Сюжет картины «Опять двойка» Фёдор Павлович Решетников позаимствовал у художника А. М. Корина (1865–1923), которая называется «Опять провалился», и висит в художественном музее в Сыктывкаре. Только у Корина гимназист постарше и собачки нет.

Что со мной? Вот она, долгожданная пора, когда снег уже сел на землю, пора начала радостных трудов, а делать ничего не могу, всё валится из рук, одиночество душит. Я вроде бы всем нужен, но, одновременно и вроде бы никому не нужен. Все заняты своими делами: Вася — журналистикой, Саша в письме из армии уже мечтает о турпоходах с друзьями, Митя просто рассеянно равнодушен. Наташа устала от меня, не осталось у неё никаких чувств ко мне, ни любви, ни ненависти, дал денег — и хорошо. И Женя меня не любит, это проглядывается во многих мелочах. Тоже устала и нет сил порвать эту тягучую, ненужную ей связь. Ну, а сам-то я кого люблю? Кто мне дорог, близок, без кого я жить не могу? Есть ли такой человек? Ведь нет его, вот что страшнее всего! И ждёт меня за это расплата жестокая.

17.10.84

У индейцев племени пима не бывает болезней сердца.

Зарплата через 10 дней, а у меня 20 копеек в кармане и 50 литров бензина в канистрах. Еды хватит на недельку…

В чём же всё-таки секрет финансового успеха? В уме? В таланте? П. не умён, но талантлив. Г. не талантлив, но умён. У них есть деньги, а у меня нет. И обидно мне ещё и потому, что мне их совсем немного надо. Я не требователен ни в еде, ни в одежде, ни в развлечениях. Но на шестом десятке барахтаться в долгах так надоело, хоть плачь…

По причинам совершенно непонятным, а значит, — беспричинно, встал я сегодня спокойный, даже весёлый, и так же спокойно и весело работаю. А ведь ничего не изменилось, никаких добрых вестей, но почему-то кажется, что всё образуется, что всё будет хорошо…

Звонил Лене Харитоновой. У неё отца положили в больницу, она его навещала.

— Ты знаешь, как я завидовала всем посетителям! Вот лежал бы Женька в больнице, пусть бы год лежал, два года, а я бы его навещала…

Всевозможная мемуарная и биографическая литература существует с античных времён и имеет богатые традиции. Об учёных писали мало, во-первых, потому что их и было мало, а во-вторых, потому что подавляющее большинство людей их не понимало и плохо себе представляло, какое, собственно, значение имеет их деятельность для общего блага. Они не были властителями дум, а потому и не интересовали никого. Теперь — по другому. Жизнеописания учёных будут читаться очень скоро с не меньшим интересом, чем жизнеописания служителей муз и граций.

Самым высоким человеком в мире был американец Роберт Уадлоу (1918–1940), сын мэра города Олтона в штате Иллинойс. В год смерти (он умер от болезни) его рост составлял 272 см.

По древним ассирийским законам тому, кто целовал чужую жену, отрезали нижнюю губу, а за прелюбодеяние — казнили.

Редко, безо всяких видимых причин охватывает меня чувство истинного вдохновения. В эти минуты кажется, что я способен на что-то очень большое, нужное, важное. Ясно вырисовывается в сознании, что жизнь, которой я живу, неправильна. Мне хочется немедленного действия, движения физического и умственного. Увы, чувство это недолговечно…

Если бы я был президентом, я бы увековечил своё имя, создав грандиозный музей науки и техники, собрав туда всё, что создано в России с ломоносовских времён. Такой музей и без меня когда-нибудь создадут, но чем позднее возьмутся за дело, тем труднее будет эта работа.

Когда я слушаю «Гимн великому городу», я всегда ощущаю, что это, как бы сказать… Музыка, написанная на русском языке. Глиэр сам очень тонко к этому относился и просил не путать его сочинений ни с русской, ни с украинской историей. Да, просил. Но его «Гимн» не мог быть написан ни в Берлине, ни в Лондоне.

Итог года ужасен. Я понял вдруг, что никого не люблю: ни детей своих, ни Наташу, ни Женю. Никого! А раз так — я дальше не смогу жить.

Кто-то из вонючих патриотов придумал писать слово «родина» с большой буквы. И «верховный совет» тоже. Ну ладно, мы — атеисты и позволяем себе писать слово «Бог» с маленькой буквы. Но если «родина» с большой, как же тогда «вселенная» с маленькой?

Дочь Цандера, очевидно, сумасшедшая. Она с криком послала меня к чёрту только за то, что я спросил, жива ли её мать.

И ещё одна причина, зачем надо знать биографии великих людей. Их надо знать для воспитания в себе самокритики. Надо всю жизнь говорить себе: Галуа убили в 20 лет. И мне 20 лет. А что я сделал? Пушкина убили в 37. Что я сделал в 37? Лавуазье убили в 50. Чем я отличился в 50? Всегда найдутся добрые люди, которые скажут, что ты не Пушкин и не Лавуазье. Да, я понимаю, что я — не Пушкин. Но почему же я должен выбирать для жизненного примера человека ничтожного, вместо личности замечательной?!

Вчера после финской бани вышел на Щербаковскую улицу молодой, крепкий, спокойный. Как-то очень ярко горели фонари. Людей было много, но суетливой толчеи, как на улице Горького, не было. И люди были какие-то не унылые, не усталые, а тоже крепкие и бодрые. Шел лёгкий снежок. Был новый год, и вдруг почудилось, что всё будет хорошо, что счастье ушло не навсегда, что оно вернётся. Я ощутил короткий, но острый подъём всех жизненных сил.

11.1.85

Возвращаясь из Москвы поздно ночью в Переделкино и думая, как всегда, о тугих узлах моей жизни, устроил я себе новогоднее гадание: если не встретится мне на дороге ни одна машина — уйду к Жене и она родит мне дочь. Если встретится — умру с Наташей. Машин не было. Я испугался.

Безусловный изъян психики. Сколько ни учил я в детстве алфавит, сколько ни пытался потом, в зрелые уже годы, запомнить порядок букв после Т — сделать это я не могу! Помню только самый конец: Э, Ю, Я. А вот в какой последовательности идут Ф, X, У, Ц, Ч, Ш, Щ — я не знаю! Если что-то надо найти в словаре на эти буквы, я прежде кладу рядом телефонную книжку с алфавитом и подглядываю. А с другой стороны, может быть не во мне дело, просто эти буквы в алфавите стоят не на месте?

Газетные статьи не требуют от меня много труда, а значит, не могут доставлять мне много радости.

Стояли сильные холода, и я переселился из своего кабинета наверх. Но там хуже пишется. Приезжал Юрка Лифшиц. Выпили с ним водки, Женьку[34]вспоминали. Юрка совсем седой. В один год у него умерла жена, а потом погиб Женя. Наутро тоже захотелось выпить, но я сдержался, целый день работал. Сегодня ростепель: +3 градуса, и я снова переселился к себе в кабинет, а мой Цандер — из Риги в Москву.

24.1.85

Раздражает мелкое журналистское воровство. Володька Губарев украл название для своей книги: «Космический перекрёсток». Так называлась моя большая статья в «КП» и Володька не мог об этом не знать. Рябчиков после гибели наших космонавтов в 1971 году назвал свой фильм «Крутые дороги космоса». Так называлось моё интервью с Гагариным в 1967 году, когда погиб Володя Комаров. И никто мне не докажет, что это просто совпадение! Воруй у самого себя, на худой конец, но у других-то зачем?! Вот «Дорогу на космодром» я украл у самого себя: так называлась статья в газете, опубликованная лет за десять до книги.

Который день не идёт из ума эта старушка…

Универсам на Щербаковской улице. Я подъехал купить минеральной воды для финской бани. Купил, выхожу из магазина. Метрах в 20 от меня — бабушка с палочкой, синяя матерчатая сумочка в руках. Двинулась улицу переходить. Когда я услышал, как истошно гудит самосвал, как скрипуче намертво тормозит, я мгновенно почуял беду. Его несло по льду. Он ударил бабушку бампером в лоб, она откинулась затылком на лёд и оказалась под машиной: светлая, чистая, покойная, в венце крови на асфальте. Я подошёл к шофёру самосвала и дал ему свою визитку для суда. Он ни в чём не виноват.

Но другое мне покоя не даёт. Встань я в универсаме без очереди впереди бабушки, оттолкни её в дверях, и всё! И судьбы этой чистенькой старушки и цыгана из самосвала не пересеклись бы…

Бумажный пакет с молоком, который она купила, выпал из синей сумки, но остался цел.

День у Беллы[35]. Насторожили две её фразы:

— Всё, что я пишу, я пишу Пушкину…

Это — Цветаева!

Вдруг в разговоре:

— …моя сестра Ася…

Нет у неё сестры Аси! Это у Цветаевой сестра Ася!

24.2.85

Не вдумываемся в то, о чём говорим. Футбольный матч. Поле скользкое, снег, играть трудно. Комментатор говорит: «Обе команды проявили сегодня мужество…» Ну причём здесь мужество?! Мужество — это нечто неизмеримо более высокое, чем футбольная игра в грязи…

Два тайфуна обрушились в конце февраля на Сахалин. Ураганный ветер, снегопад, заносы. Комментатор: «Сахалинцы не отступили…» А куда, собственно, они могли отступить? Они на острове. И что им оставалось делать, как не откапываться из-под снега? Нынче зима строгая, и итальянцы, и французы, и американцы тоже «не отступили».

Знаменитая Дымка пошла с 1890 года из села Дымково от Анны Афанасьевны Мерзиной, жены нищего сапожника. Дальше Вятки она никогда никуда не ездила, была неграмотна. Бедствовала, просила «аванец» — двугривенный — у скупщика Караваева.

Во время войны Дымку продолжала делать одна-единственная мастерица: Евдокия Захаровна Кошкина. Благодаря ей искусство Дымки не угасло. Промысел возродился только в 1958 году.

Дымковские игрушки покупают 18 стран: Венгрия, Испания, Дания, США, ФРГ, Италия, Франция, Швеция, даже Ливия.

Свистульки с самым громким и чистым свистом делает Нина Петровна Бояркина.

Вятка. Декабрист Александр Иванович Муравьёв после ссылки был в 1834–1835 годах председателем уголовной палаты в Вятке. Чуть позднее сюда сослали Герцена. «В Вятке я сделал переход от юношества к совершеннолетию, — писал он. — Практическое соприкосновение с жизнью началось тут». В 1844-1845 годах отбывал здесь ссылку Салтыков-Щедрин за «недозволенные произведения». В ссылке здесь жил и Александр Лаврентьевич Витберг — известный архитектор и художник. Позднее тут сидели Бауман, Стучка, Ян Райнис. В феврале 1928 года в Вятке выступал Маяковский.

Необъяснимо, но на меху росомахи не конденсируется влага, не бывает инея. Народы Севера делают из меха росомахи опушку у лица. У белки самый лучший мех зимой, но бить её нельзя: беременная! Уссурийская енотовидная собака на природе зимой не то чтобы засыпает, а «впадает в пассивное состояние». С середины декабря 45 дней её можно не кормить, а потомство — лучше, чем у тех, которых кормят. Бобёр — однолюб, не всякую самку возьмёт. Соболей разводят только в СССР. В мире 114 сортов норок. По норкам нас здорово обогнали американцы. Они производили до 10 миллионов шкурок в год, создали из шкурок норки меховой спектр. Всё это я узнал в Кирове во Всесоюзном НИИ охотничьего хозяйства и звероводства им. Б. М. Житкова.

Льняная тряпка, если её закопать в землю, сгнивает очень быстро. А в выработанном торфянике она не гниёт! В СССР десятая часть территории — болота. У нас 75 % болот мира!

Всё по справедливости. И галактики гаснут. Я должен написать «Королёва» и уйти, как уходит, смывается волной, исчезает навсегда горбуша, которую били мы с Женькой Харитоновым в курильских речках…

Я не умею рисовать, а хочу!

Лев Сергеевич Термен.

Как хорошо: в Туле стоит бюст основателю городского парка санитарному врачу Петру Петровичу Белоусову (1856–1896).

Музей самоваров в Туле.

Замечательный музей в Туле: Кустодиев, Жуковский, Серов, Коровин, Фальк, Поленов, Репин, Ге, Маковский, Шишкин, Крамской, Мясоедов, Тропинин, Боголюбов! Тициан, Леонардо Бассано! Прекрасная работа Голубкиной «Толстой»: сухой, вымученный какой-то неизлечимой болезнью.

* * *

Самовары появились на Руси не так уж и давно: первую фабрику под Тулой в Заречьи Назар Лисицын построил в 1778 году. Этим годом датирован самый старый самовар с клеймом «Иван Лисицын в Туле». В середине XIX века только в Туле было более 50 самоварных заводов. Сегодня в СССР работают 9 самоварных заводов. Известен горьковский расписной самовар. Основные формы: «ваза», «яйцо», «банка», «рюмка», а вообще до революции существовало 54 фасона самоваров, из которых сохранилось 25. Знаменитые баташовские самовары делали из латуни, мельхиора, меди, томпака (медь+цинк). За клеймо Баташовых платили рубль сверх цены. Существуют самовары с 16 медалями. На Всемирной выставке в Вене в 1873 году самовар «Петух», сделанный по эскизам Виктора Михайловича Васнецова, получил золотую медаль. В начале века в России выпускали 600 тысяч самоваров в год. В СССР производят полтора миллиона самоваров в год.

Самый большой самовар на 250 литров сделали в 1922 году и подарили Калинину. Он поспевал за 40 минут и остывал за двое суток. На следующий год этот самовар был на 1-й Промышленной ярмарке, а в 1935 году его подарили одному из первых узбекских колхозов, где он и теперь хранится в колхозном музее.

Самый маленький сделан в 1970-е годы и представляет собой копию самовара Льва Толстого, уменьшенную в 56 раз. В него входит 125 грамм воды, которая закипает через 3 минуты.

* * *

В 1638 году боярский сын Василий Стариков отправился с посольством к Алтын-хану и воротился в Россию с чаем — подарком царю от хана. Чай был дорог: за пакет в 800 грамм отдавали соболиную шкурку. Царь Михаил Фёдорович (первый царь из Романовых) пить чай боялся. В 1665 году придворный лекарь Калменс, предварительно опробовав чай на себе, дал его царю Алексею Михайловичу, который «заболел животом». Царь исцелился, и слава о чае пошла по всей Руси. В 70-е годы XVIII века чай уже продавали на ярмарках и в лавках. Гостей обязательно поили чаем.

* * *

Первые гармони появились тоже недавно. Их начали делать тульские оружейники Сизов и Шикунов в 1830–1835 годах. Для гармони нужна ёлка определённого возраста, с которой надо содрать кору («отшкурить»), а потом год она должна на корню засыхать.

* * *

В тульской гостинице «Москва» мудак-директор из трёх лифтов два поставил на ремонт, а третий сломался. В гостинице — 8 этажей; слава Богу, что я живу на пятом. Я директору мягко объяснил, что он — идиот. На следующий день он закрыл на ремонт два буфета, а их всего два. Ну что мне с ним делать?..

* * *

После посещения Ясной Поляны ещё больше укрепился в мысли, что Пушкина я понимаю, а Толстого не понимаю. Он остаётся для меня загадкой, а точнее — неким сломанным механизмом, который я должен починить, но сделать это не могу, поскольку не понимаю принципа его действия. Думал об этом у могилы Льва Николаевича. Это самое лучшее и достойное погребение в мире. Как жалки в сравнении с этой могилой Хеопс, Наполеон, Ленин.

* * *

«Искусство должно давать счастье и радость».

В. Д. Поленов

Николай Николаевич Голованов, мой дедушка.

Он, оказывается, был юристом, живописцем себя не считал, боготворил музыку. Картину «Христос и грешница» обвиняли в оскорблении религиозных чувств. Может быть, это сблизило Поленова с моим дедом Николаем Николаевичем. В Палестину он первый раз поехал в 1882 году. Наверное, тогда он и сделал эти акварели, которые подарил потом деду.

Мой дед, Николай Николаевич Голованов (1867–1938), был литератором. Владея семью европейскими языками, перевёл размером подлинника (впервые на русском языке!) «Божественную комедию» Данте, «Фауста» Гёте, драмы Шиллера и др. Позднее за свои историко-философские сочинения: «Юлиан-отступник» (1904), «Искариот» (1905), «Могаримы» (1908) был отлучён от церкви. По тому времени это было очень тяжкое наказание. Это вам не исключение из КПСС. От церкви в XX веке были отлучены считанные люди. В Ясной Поляне, кроме всего прочего, я хотел узнать, когда был отлучён от церкви Лев Николаевич Толстой. Согласно семейным преданиям, дед ездил к Толстому и несколько дней гостил в доме великого писателя.

* * *

Совершенно сошёл с ума в электричке: женщина, которая сидела напротив, говорила со своей знакомой рядом со мной, ни на секунду не умолкая, два часа!

* * *

Если бы я знал, что проживу тысячу лет, я бы начал писать всемирную историю. Лет 500 бы читал, путешествовал, собирал факты, материалы разные, а лет 500 писал бы. За 1000 лет, может быть, можно понять людей, а за нашу земную жизнь — нельзя.

* * *

У Николая Васильевича Гоголя на редкость ровный, разборчивый почерк. А вот ведь говорят, что талант непременно должен каракулями писать.

* * *

Ура! Сыночек мой Александр вернулся из армии! Нет больше в моей жизни сраного города Флорешты! Пусть живёт теперь дома, учится, женится пусть. Дай ему Бог счастья!

11.5.85

* * *

Англичанин Франц Яковлевич Гарднер основал в 1766 году свой фарфоровый завод в Вербилках (примерно 100 километров от Москвы), «дабы не задымлять окрестности и не пугать зверьё».

* * *

«Если бы каждый человек на куске земли своей сделал бы всё, что он может, как прекрасна была бы земля наша!» Но ведь, Антон Павлович, дорогой, человек может загадить кусок этой своей земли. И мы видим, что он постоянно это делает. Значит, всё дело в том, какой это человек. Я, собственно, возражаю только против слова «каждый».

* * *

Пётр Ильич Чайковский был «пламенным почитателем» Антона Павловича Чехова.

* * *

Вчера показывали документальный фильм о Шолохове. Он выступает, даёт интервью, просто беседует с разными людьми. И ни одной свежей мысли, ни одного яркого слова! Даёт интервью японцам:

— Вы знакомы с японской литературой?

— Да, я читал японских писателей…

Всё! Ничего больше! Ни одного имени, ни одного названия книги! Ни черта он не читал!

— Что отличает советских молодых писателей?

— Советские молодые писатели в поиске… Новых жанров… Новых форм…

Каких форм?! Каких жанров?! Слушал его, и мне было стыдно. Все кричат: «Великий! Великий!» Ну какой же он «великий»? За всю жизнь написал один хороший том (первый!) «Тихого Дона», и всё! Он же всю жизнь не работал, писал меньше, чем курил, а пил больше, чем и курил, и писал.

Ну, разумеется, ювелирные украшения должны носить мужчины! Женщина так хороша, что всякое украшение только портит её.

22 июня — самая короткая ночь. Приехал Дима Солодов с каким-то полковником-связистом. Пили коньяк. А когда я пошёл их провожать, увидел необыкновенную ночь. Дождя нет, но с деревьев капает, туман, одиноко, пусто. Я оказался в посёлке «Литгазеты». Встретил Толю Рубинова, поздравил со статьёй о льстецах. Он как-то странно со мной разговаривал. А может быть, сразу усёк, что я не совсем трезвый.

В белом свитере гуляла девушка. Я сначала мимо прошёл, а когда воротился, опять её встретил и сказал довольно глупо и нагло:

— Давайте вместе погуляем…

— Нет, спасибо…

— Очень скучно…

— А мне нет, — ответила она бойко.

А ведь я просто хотел погулять с человеком, рассказать ей о комете Галлея, о Францеве, о себе, о том, какой я негодяй, как калечу жизнь людям достойнейшим. Может она мне что-нибудь и присоветовала бы…

Пустынная дорога. Фонари в молоке. Гриши[38] нет, Беллы[39] нет, Игорёк[40]уехал далеко. И Дима[41] уехал, и полковник-связист. И Женя[42] мне никогда не позвонит…

Глажу фотографию Наташи[43], украденную в Москве. Милое лицо. Она права: я её люблю. Но надо расставаться…

Словно повеселились в Переделкино в день моего рождения. Вася Голованов, Валерий Тур, Юрий Чудецкий, Андрей Рост, Митя Голованов, я, Вячеслав Францев, Сергей Юрский.

* * *

Как сказать Васе[44]? Как сказать Чуде? Ничего не говорить. Это наши с ней дела…

* * *

Наша судьба до смерти зависит от нас, но в большой степени и от других. Наша судьба после смерти зависит от других, но в большой степени и от нас.

* * *

Предынфарктное состояние — это все годы, прожитые до инфаркта.

* * *

На секретариате Союза писателей Марков разрешил издать полное собрание сочинений Тютчева. А вот Тютчев не разрешил бы издавать полное собрание сочинений Маркова.

* * *

«Дети Солнца» — пьеса мнимо глубокая, очень примитивная.

* * *

Известный деятель Международного броуновского движения.

* * *

Полностью разложившийся труп комара.

* * *

Миша Рощин[45] напечатал в «Неделе» рассказ «Синий краб». Рассказ вяловатый, с придуманной моралью, но одно сравнение поразило точностью, какую найдёшь разве что у Бунина, или Набокова: «медуза цвета стакана, из которого вылили молоко». Здорово! Молодец!

* * *

Саша Романов хочет писать «Королёва» для «ЖЗЛ». Это всё равно, как я бы захотел написать «Божественную комедию».

* * *

Завлаб Чугунов однажды с похмелья подумал, что недурно было бы быть похороненным в Вестминстерском аббатстве, и испугался тут же, не в силах понять, почему его посетила мысль столь дерзкая и не связанная ни с какими реалиями его нынешнего бытия.

* * *

— Настоящий мужчина, генецвале, это мужчина, у которого есть «Волга», понимаешь? И этот мужчина достаёт руками до середины её крыши, когда моет её… Притом что у неё новые рессоры, понимаешь?..

* * *

Перечитал все письма Жени[46], полночи читал. Дурна ли она, умна ли, талантлива, — всё пустое по сравнению с её ненасытной жаждой меня. Нет, не в постели — в жизни! А я этого не понял, я это со свойственной мне близорукостью, проглядел, а теперь в оправдание себя представляю её разрушительницей моего семейного очага, между тем, как разрушителем, — и не очага вонючего, а четырёх человеческих жизней, являюсь я один. Бог покарает меня и будет прав. И единственно, что могу просить у Него сегодня как высшую милость, дать мне два, ну три года, очень нужных мне в этом суетном мире.

Читал письма и выпустил из конвертов какой-то запах (хотя она не душилась духами), и теперь не могу уснуть.

* * *

Я слабый, я очень слабый оказался. Я окружён стойкой неприязнью (Ариадна Васильевна, Наташа, Лена), и отрада — дети. Носятся, кричат, как весенние грачи…

Вчера сплоховал: звонил Жене[47], слышал её голос. Господи, что же будет зимой, когда дети уедут, когда я твёрдо буду знать, что с Женей сейчас лежит румяный парень, крепкий, толстый… Господи, дай мне силы пережить всё, написать «Королёва», и тогда призови меня к себе, Господи! Или сам приду…

* * *

Придумал замечательную рифму: капитализм — алкоголизм.

* * *

Господи, сделай так, чтобы она приехала, обняла меня крепко-крепко, сказала, что никому не отдаст… Как бы было хорошо!

* * *

Название для танка: «Таракан».

* * *

24 мая. В Голубом зале «КП» грандиозная «Фронтовая землянка» в честь 60-летия «Комсомолки».

Идея третьей поездки на Соловецкие острова пришла мне в голову ещё много лет назад, когда я понял, что по существу не знаю моих старших сыновей, покинутых мною, когда одному из них было 10, а другому — 6 лет. Кроме того, мне хотелось потеснее свести их с младшеньким — Дмитрием, которого родил я поздно и которому грозило одиночество в женском окружении, особенно опасном при его мягком и неустойчивом характере. И вот в первое же лето после возвращения Александра из армии, я решил отправиться на Соловки. Загодя рассчитывая свои поездки по Нечерноземью, я припас Архангельскую область на осень 1984-го и до визита на Соловки посетил областное УВД, беседовал с генералом Вдовиным — архангельским полицмейстером, который свёл меня с главным соловецким милиционером Юрием Васильевичем Бурмаковым.

Постепенно определялся состав нашей экспедиции: Вася, Саша с невестой Светой, Митя, Юра Чудецкий, его шурин Саша Черпаков. Честно говоря, я хотел, чтобы кроме сыновей, поехал один Чудецкий — человек незаменимый в подобных предприятиях. Много дней через «Моспродторг» я выбивал для «самодеятельной экспедиции «Комсомольской правды»» тушёнку, кофе и другие продукты, выписал командировки себе с Митей и Юре с Сашей, без которых сложно было въехать в погранзону (остальные командировочные удостоверения выписывал Вася), покупал билеты туда и обратно и делал ещё массу мелких дел, но к 17 июля управился. Отбыли мы на поезде № 16 «Западная Двина».

В поезде перед сном беседа на политэкономические темы. Затрагивались многие вопросы и личности от Керенского до Аганбегяна. Выступали главным образом Вася и мы с Чудой. Остальные были зрителями. При особенно удачных наших выступлениях Саша, открыв рот, оглядывался на Свету с победным видом, словно говоря: «Вот какие у меня умные отец и брат!»

Вид Соловецкого монастыря.

* * *

Подвиг Юрия Чудецкого. Два алкаша, которые всю ночь пили «Розовый вермут» (1 руб. 80 коп., бутылка величиной с огнетушитель) утром спросили у Юрия Викторовича, который прогуливался с Митей по верхней палубе, не хочет ли он выпить? Чистосердечный Чудецкий признался, что хочет, но от предложенного стакана отказался, объяснив: «У нас — сухой закон!»

* * *

Ночевали в Соловецком кремле. Утром наблюдали грустное шествие сонных ребятишек из пионерлагеря, которых, как рабов, с присвистом и гиканьем гнали умываться на Святое озере непохмелившиеся воспитатели.

* * *

Александр Сергеевич Черпаков получил прозвище «Пушкин», а Александра Ярославича Голованова иногда называют «Невским».

* * *

— А я лет через 20 тоже сюда приеду со своими сыновьями, — сказал Митя. — Дядя Юра всё устроит, и мы приедем…

— Я знал, что здесь хорошо, — сказал Саша. — Но я не знал, что здесь так хорошо!

* * *

Вася.

Когда я запретил Мите купаться (ему нездоровилось), он ударился в рёв. Потом, уже перед сном спросил:

— Хочешь знать, кто меня здесь любит?

— Хочу…

— Дядя Юра, Вася, Саша, Света и «Пушкин».

Перечислил всех, кроме меня, и уставился, ожидая моей реакции.

— Ну, вот и отлично, — сказал я, помогая ему залезть в спальный мешок. — Смотри, как здорово… Митя растерялся…

* * *

Особая надменность честолюбивых провинциалов в разговоре с москвичами.

* * *

Вася. Быстрый, лёгкий, уживчивый, но не мягкий. Если чего-нибудь не хочет, сразу упирается и повернуть его трудно. Начитанный, особенно в сравнении с диким Александром. От работы не отлынивает, трудолюбив, заботлив, внимателен к людям. С Митей бывает просто нежен. Очень заботится о себе, о своём здоровье, питании, внешнем виде, условиях отдыха. В нём как-то причудливо соединяются эгоизм и доброта. А то вдруг прорывается мальчишка. Обладает чувством юмора.

* * *

Саша.

Саша. Вся эта бравада, реплики вскользь, беседа, когда в глаза не смотрят, — всё это от ребячливости, юности и, вообще говоря, от неуверенности в себе. Вся его суровость и куркулизм имеют границы, которые, как раз ввиду этой ребячливости, определить трудно, но бесспорно, он ворчун, каковым был ещё в детстве. Очень любит утверждать что-то, якобы доподлинно ему известное, и становится совершенно беспомощным и растерянным, когда его истина опровергается. Образован плохо. Выяснил, например, что он не знает череду планет. Вася долго спорил с ним, доказывая, как было бы интересно слетать на Марс. Он искренне не понимает этого. Любит рисовать, рисует много. Совершенно не меркантилен, равнодушен к материальным ценностям, к одежде. Не мещанин. Когда смеётся, лицо становится совсем детским. Если они со Светой дежурят, большую часть работы делает Саша. Глядя на них, думаю, что у них будет довольно безалаберный, хлебосольный, в меру грязноватый дом, с бесконечными гостями и шумными детьми. Впрочем, все мои прогнозы ровно ничего не стоят, ибо этих тихих молчаливых девочек вычислить невозможно: тот самый омут, где черти водятся.

* * *

Ветер, холодно. Вася дал мне свитер и штормовку, и мы отправились с ним на мыс. Шли и вспоминали разные истории, когда люди нежданно-негаданно становились вдруг богатыми. И ведь действительно были такие люди! Нам так захотелось стать богатыми, купить Анзер, настроить вилл, населить их друзьями. Господи, кто из нас не мечтает об этом, едва разглядев прекрасный и пустынный уголок… Но, как говаривала Анна Павловна[48], «дурак думкой богатеет…»

* * *

…вдруг почувствовал, что они уже совсем большие, самостоятельные люди, а я старый…

* * *

Чудецкий прочёл лекцию «Современное состояние развития ракетной техники».

22.7.85

* * *

Моя лекция о «снежном человеке».

23.7.85

* * *

Вася прочёл очень хорошую лекцию об анархистах в гражданской войне.

24.7.85

* * *

Разговор о химии крови, о группах крови, об отрицательном резус-факторе и тех преимуществах, которые он даёт. Митя спрашивает:

— Папа, а ты на маме из-за резвости женился?..

* * *

Моя лекция о НЛО с дополнениями Чудецкого о Тунгусском метеорите.

25.7.85

* * *

Юра тихо, когда никого не было, признался мне, что он в отчаянии, так как не понимает механизма мышления детей, системы запретов, которые ими исповедуются. Я только кивал в ответ.

Пронзительный, ломающийся голос «Пушкина», постоянные вопли Мити, бесконечная череда умопомрачительных глупостей, ими изрекаемых, иссушили меня так, что я перестал на всё это реагировать и сидел у костра, тупо уставясь в огонь. Митя, видимо, понял фразу Васи, которую он проронил, глядя на меня: «Ну, отца, кажется, достали…». Вдруг примолк и ушёл на берег. Приткнулся к камню и сидел в задумчивости.

Чудецкий принялся читать лекцию по аэродинамике, как мне показалось, не очень удачную. Вася ушёл за водой. Митя слушал очень внимательно, но, судя по его глазам, ничего не понимал.

26.7.85

Митя

* * *

Саша прочёл лекцию по архитектуре.

27.7.85

* * *

Митя. Безусловно, самый необычный и своеобразный член нашей компании. Соткан из противоречий. Казалось бы изнеженный женщинами в Москве сверх всякой меры, буквально выхолощенный ими, в сочетании с генным наследием деда Ласкина, Митя, к моему удивлению, часто ведёт себя гораздо лучше, чем я ожидал. Укачался на карбасе, но не ныл. Прошёл километров десять на Голгофу и обратно и опять-таки был бодр и весел. Он, если и тяготится палаточным бытом (и я им тягощусь!), то вида не показывает, переносит тесноту, холод, неуют наравне с другими. Если проанализировать, то все конфликты возникают тогда, когда Мите что-то не разрешают, то есть сдерживают его инициативу. Особенно он переживает, когда ему запрещают то, что разрешают «Пушкину». За считанные дни пребывания на Анзере Митя научился пилить и колоть дрова, грести, мыть посуду, удить и чистить рыбу и приобрёл массу других мелких навыков, на что в Москве у него ушли бы месяцы, если не годы. Самый большой заступник Мити — Чудецкий. Вася тоже заботится о нём, следит за его утеплением ночью. Но Митя, как ни странно, тянется больше к брату Александру. Ему импонирует напускная суровость Сашки, его солдатский ореол, короче, те черты брата, которыми он чувствует себя обделённым.

Всё это сочетается с чисто детской потребностью в ласке. Надо было видеть его, когда однажды после дневного сна я притянул его к себе, обнял, назвал моим любимым Винни-Пухом… Когда потом я сказал, что надо бы после обеда поспать, он закивал и добавил: «И про Винни-Пуха, да?..»

Однажды утром, умываясь на дамбе, Митя воскликнул голосом провинциального трагика: «Папа! Но я же замёрз!» Но в другой раз, когда он нежился в спальном мешке, мне удалось поднять его только обещанием купания в море: он тут же встал и пошёл на берег. Я был убеждён, что на утреннем холоде он испугается не только лезть в воду, но даже раздеться. Но он стал бойко разоблачаться, и я понял, что сблефовал зря, что купание состоится, и теперь моя задача состоит в том, чтобы обеспечить безопасность этого мероприятия. Он зашёл в воду по пояс, вереща и дрожа, я велел ему окунуться по шею, и он тут же вылетел на берег, где я крепко растёр его махровым полотенцем и заставил быстро одеться. Удивительно, но после этого купания у него не было даже насморка.

Митя удивительно смешлив. Поначалу его хохот безо всякого видимого повода (точнее, при поводе мне непонятном) раздражал меня. Но потом я понял: раз он смеётся — он здоров! И заставлял себя думать так всегда, когда слышал его смех.

Мои соловецкие выводы: он ещё ребёнок и от подростка дальше, чем я думал. Он вовсе не безнадёжен в смысле перспектив мужского воспитания и изнежен меньше, чем я предполагал.

* * *

Туман тут редко соседствует с холодом. Холод приносит северный ветер с океана, который прямым ходом идёт к нам по губе. Он выдувает все эти очаровательные дымки, становится ясно и холодно.

* * *

Я объявил конкурс: «День без шкоды!» Победитель получит банку сгущёнки, но Вася утверждает, что у меня нет ни малейшего шанса с ней расстаться.

* * *

Света.

На мысе Лабиринт кроме круглых куч камней есть ещё непонятная выложенная камнями спираль диаметром около 10 метров. Якобы о ней написано в № 2 (или № 3?) журнала «Вокруг света» за 1985 год, но я не читал. Есть статья, в которой эти каменные сооружения причисляются к древним могильникам.

* * *

После похода (Юра, Вася и я) 28 июля на мыс Колгуев — самую отдалённую от нас часть острова, Вася подсчитал, что мы прошли примерно 32 километра в этот день. Я стал вспоминать, когда же я практически беспрерывно шёл 8 часов подряд, и не вспомнил. Разве что на Толбачике… И ещё подумал, что вряд ли мне удастся прошагать в будущем 32 километра. Может быть это будет мой «абсолютный» рекорд.

* * *

Света. Я ничего не могу сказать о ней: она молчит в 10 раз больше, чем полагается молчать молодой девушке. Удивительно безынициативна. И не то, чтобы отлынивала от работы, нет, просто она сама ни за что не берётся, предпочитая позицию стороннего наблюдателя. Ею надо постоянно руководить, подталкивать. Никаких внешних проявлений любви к «Шуре» (она его так называет) и «Шуры» к «Зайцу» (так он называет её), я не заметил, если не считать прогулки за руку по улицам Архангельска. Я ни разу не перехватил того самого взгляда влюблённых, который всегда прячут, но который невозможно спрятать. Когда Саша делал доклад, Света вставляла дельные уточнения, но не мысли. Когда она разговаривает, то, главным образом, делится некой информацией, нечто сообщает, а потому совершенно невозможно узнать её собственное отношение к явлениям и событиям. Аккуратна, вроде бы чистоплотна, но главным образом по отношению к себе. Не хмурится, всегда ровно приветлива. Вася убеждён, что «Саня с ней наестся…»

* * *

По дороге в тундру на Троицкий мыс Чудецкий объяснял Мите отличия французских парков от английских (не видя ни тех, ни других) и убеждал, что мы идём как раз по английскому парку. Мыс очень живописен. Ленивый, мощный прибой (Чуда утверждает, что не морской, а океанский. Спорить лень). Лежали на тёплых мхах, слушали море. Камни здесь не черноморские — пёстрые, полосатые. Остро пахнет водорослями, солёным ветром. Очень хорошо на Троицком мысу!

* * *

Удил рыбу. Набегал ветер и тогда казалось, что поплавок стремительно несётся по крохотным волнам. Не так ли и в нашей судьбе, не принимаем ли мы волны жизни, качающие нас, за собственное движение вперёд?..

Самого крупного карася поймала Света. Больше всех поймал Саша (9), за ним Вася (7), Света (6), Чудецкий (5), Митя (2), я (1). «Пушкин» ничего не поймал. Итого 30 карасей! Виват! При подсчёте в общем котелке, однако, оказался 31 карась, что рисует всех рыбаков, как людей исключительно благородных и скромных.

* * *

Митя просит разрешения не умываться. Более всего меня печалит не то, что он слабый, а то, что он не считает нужным скрывать это и даже как-то мазохистски этим кокетничает. Пример — сегодняшний завтрак.

Продукты подходят к концу и на некоторых продовольственных направлениях начинают ощущаться трудности. Хлеба и сахара впритык. Не хватает сгущёнки и кофе. Кончились все крупы, кроме лапши и «Геркулеса». Кончились пряники и конфеты. В избытке: масло, тушёнка, супы. В общем, все наши продовольственные расчёты оказались относительно верными. Если бы нам удалось привезти сюда ещё полмешка картошки, был бы полный ажур. Сокращение запасов продовольствия вызвали всеобщую озабоченность и пристальное внимание к тому, чтобы один не объел другого. Особую тревогу вызывал «Пушкин», который съедал всё, что плохо лежит. Однажды я намазал всем бутерброды с маслом и паштетом и разложил на столе. «Пушкину» показалось, что на его бутерброде паштета меньше, и он быстро его поменял. Я это заметил и дал ему педагогический подзатыльник. Митя, если исключить его внезапно пробудившуюся страсть к кофе, был выше меры увлечён поглощением сахара. Вася, сидящий рядом, останавливал его, когда Митя накладывал в кружку 5–6 и более кусков.

И вот сегодня Чуда сварил не совсем удачную овсянку: не сладкую, но и не солёную. Провокатором явился Саша, который молча, у всех на глазах положил в свою миску ложку сгущёнки. «Пушкин» и Митя тут же заявили, что и они хотят подсластить кашу. Дежурный Юра сделал по этому поводу заявление: тот, кто кладёт сгущёнку в кашу, будет пить чёрный кофе. Митя, который конечно же наложил в кашу сгущёнку, стал, апеллируя уже не к Чуде, а ко мне, канючить (очень точное слово!), утверждая, что без сгущёнки кофе очень горький. Я согласился с ним и предложил попить чаю. Это крайне возмутило Митю. В присутствии всех он потребовал для себя послабления. Добрая душа Чудецкий всё-таки дал ему сгущёнки. Я, спасая его честь, отдал ему свою сгущёнку. Эти, унижающие его акты, он принимал радостно и охотно! Боже мой, но в 11 лет уже должны выработаться основы нравственности, ведь сказки свои Лев Толстой не для Мити писал, а для публики более юной!

Покончив со сгущёнкой, Чуда стал раздавать сахар. Каждый получил по 3 куска. Один кусок у Мити закатился под скамейку, и он стал требовать дополнительный кусок. Он никак не мог понять, что в подобной ситуации просить нельзя! Что надо отряхнуть кусок от хвои и съесть (что и сделал, не моргнув глазом, «Пушкин»), или не есть, но и не просить!

Он — ребёнок и, конечно, все стараются сунуть ему лишний кусок сахара, конфетку, печеньице. Но дело тут не в сахаре, а в модели ситуации. И в этой ситуации Митя показал себя не лучшим образом, чем очень огорчил меня.

* * *

Несколько дней пилил кап[49]. Очень красивый. Нечто неосознанно-эротическое.

* * *

Наша «Фантазия о капе» — коллективное творчество. На пирсе в Соловках надо повесить объявление: «Продажа соснового капа с рук у добытчиков строго запрещена!» После этого надо ждать «Татарию» или «Буковину» с туристами. Объявление непременно вызовет нездоровый ажиотаж. Тогда, подойдя к группе туристов (желательно дам из столиц) и отводя глаза в сторону, надо тихо спросить:

— Кап нужен?..

— А для чего он?

— Лечит…

— Что?

— Всё… Сердце, голову, язву, гипертонию, печень…

— А как лечит?

— Стружечки настаивать на водке и пить перед едой…

— А сколько стоит?

— 60 рублей.

— Дорого…

— Дык его государственная цена 80 рублей! А попробуйте достаньте! Только через Четвёртое управление…

Тут замаскированный помощник продавца, желательно цивильно одетый и словно тоже сошедший с парохода, должен возразить:

— А мне в Архангельске предлагали за 50…

Возражая, он подтверждает сам порядок цен. Ведь не 5 рублей, а 50! И в Архангельске, где там его искать… На эту реплику сам продавец должен реагировать со спокойной улыбкой при максимальном сохранении чувства собственного достоинства:

— Правильно. А какой кап?

— А я не знаю…

— А я знаю! С Муксалмы! Он и стоит 50 рублей. А это — настоящий, анзерский… Да вы ж сами видите…

— Ну, хорошо, 55 и по рукам… — говорит тайный помощник продавца.

— Нет уж, извините! — вступает дама-туристка. — Я беру!

Может получиться смешной рассказ… Жаль, Игоря Кваши нет с нами. Тряхнули бы с ним стариной, ведь весь Гурзуф стонал от наших розыгрышей. Был бы нынче у нас соловецкий бенефис.

* * *

«Пушкин». Наверное, он славный и добрый мальчишка, и его любят мама и папа, и обе бабушки, но, откровенно говоря, если бы я обладал даром предвидения будущего, я бы ни за что не взял бы «Пушкина» с собой. Он принадлежит к категории нелюбимых мною людей, отличающихся врождённой неделикатностью. Если прибавить к этому чисто подростковое желание во всём самоутверждаться, постоянные настырные комментарии на основе «личного богатого опыта», пронзительный ломающийся голос, то можно понять, что «Пушкин» мог «достать» любого (и «доставал»!), так что даже Васька, окончательно выведенный из равновесия, один раз вынужден был «врезать» «Пушкину». Однако больше других «Пушкин» «достал» Чудецкого, который (это я точно знаю!) чувствовал себя ответственным за всю его шкоду и постоянно ощущал, как человек в высшей степени деликатный, неловкость перед нами за своего племянника.

Он весь развинчен внешне и внутренне. Из 185 сантиметров его тела половина приходится на ноги, которые постоянно за всё задевают и цепляют. Походка у «Пушкина» старческая, шаркающая, да и, вообще, вряд ли это вообще походка, это скорее чреда постоянных спотыканий, полупадений и извивов тела, падениям препятствующих. «Пушкин» всё теряет, потому что всё бросает не на месте, хватается за тысячу дел и ни одного не доводит до конца. Классический пример — флюгер…

Увидав на вершине сосны в нашем лагере кем-то, очевидно, задолго до нас поставленный флюгер, «Пушкин» тут же залез на сосну, сбил этот флюгер, объявив, что он испорчен: заржавел и не крутится, а он сделает новый. Дня два он что-то выстругивал и красил, до макушки перепачкавшись масляной краской, выпрошенной у Светы. В конце концов он разложил флюгерные заготовки на берегу нашей бухты и забыл о них. Там они гниют и посейчас.

«Пушкин» много читал, действительно много знает и спешит поделиться своими знаниями с окружающими. Причём, он не просто выдаёт слушателям определённую информацию, но, как селёдку луком, украшает её различными, к самой информации никакого отношения не имеющими, обстоятельствами, при которых эта информация была им получена. Он никогда не скажет, например, что муравей — очень древнее насекомое, но сообщит, что когда он жил в пансионате в Гульрипше, то рядом жил один офицер, который дал ему почитать книгу о муравьях, так вот как раз из этой книги он и узнал, что муравьи — очень древние насекомые. Это свойство «пушкинских» рассказов привело к тому, что мы, кажется, знаем его биографию лучше, чем биографию его великого тёзки.

Загадочно-лукавое выражение лица, с которым он слушает взрослые двусмысленности, должно сообщить нам, что он посвящён в тайну тайн, что он взрослый. Одновременно врёт, как маленький мальчишка. Типичный рассказ «Пушкина»: Мальчишки из его класса на кладбище какого-то монастыря проникли в склеп Романовых. Нет, не царей. Цари — это он точно знает, потому что брал книги по истории у брата мамы, который живёт в районе спорткомплекса в Лужниках — похоронены в Московском Кремле и в Петропавловской крепости. А это был склеп великих князей. Мальчишки всё раскопали, достали один скелет, все кости скрепили, и ночью решили напугать девчонок из их класса. Подготовили два костра, облили сучья бензином, и когда девчонки пришли, мигом подожгли костры, а скелет, находящийся между кострами, задёргался, насмерть перепугав девчонок…

— Чем вы скрепляли кости? — спросил я.

— Верёвками, — не моргнув глазом ответил «Пушкин».

— Если верёвками скрепить кости, то будет не скелет, а просто груда перевязанных верёвками костей, — сказал я тоном заслуженного учителя РСФСР.

— «Пушкин», а ты не врёшь? — подозрительно сощурился Вася.

— А что, похоже? — спросил «Пушкин».

— Похоже, — кивнул Вася.

— Вру! — простодушно улыбнулся «Пушкин»…

Мне жалко его, мне кажется, что он недоедает. Он всегда так внимательно следит за тем, как раскладывают еду, так живо откликается, когда предлагают добавку, так жадно поглощает всё в своей миске, всегда заканчивая трапезу раньше всех…

Я бы многое прощал «Пушкину», если бы он проявлял хотя бы минимальное чувство снисхождения к Мите, если бы ощущал себя по отношению к нему действительно взрослым. Он же постоянно демонстрирует на Мите своё превосходство, умственно при этом скатываясь до Митиного уровня, если не ниже.

Впрочем, «Пушкин», наверное, хороший малый, а я просто не умею ладить с детьми. Ну, что делать, если мир ребёнка мало меня интересует. Это — плохо, но это — так, себе-то я врать не буду… Мне трудно жить в этом мире, где я чувствую себя морским млекопитающим, которому необходимо всплывать на поверхность и глотать воздух стихии взрослых. Любовь к детям считается положительным качеством человека, что, мне кажется, не совсем верно, ибо любовь, если это настоящая любовь, есть чувство мозгу не подчинённое, которое, по словам Шекспира, лежит «вне сфер добра и зла», т. е. чувство, знака не имеющее, ни положительного, ни отрицательного. Если я не люблю детей, это не значит, что я плохой, это означает только, что я ущербен, как ущербен человек, лишённый зрения или слуха. Поэтому равнодушие к детям не может наказываться другими, ибо человек этот уже наказан Богом, обеднившим его мир, сделавшим его существование во многих смыслах бесцветным.

* * *

Решил нарисовать наш лагерь. Мы с Митей уселись на горке, Света принесла нам этюдник, показала краски, и мы приступили к делу. Насколько я помню, я никогда в жизни не рисовал масляными красками. Мне хотелось писать как можно размашистее, смелее, избежать всякого копирования, искать цвет в себе, но это оказалось чертовски трудно. У меня родилось какое-то чахлое, робкое, крайне ранимое, нетвёрдое по рисунку, худосочное по цвету произведение, очень меня огорчившее.

* * *

Андрей — водолаз из ПИНРО, фигура необыкновенно колоритная. Если бы я был девушкой, влюбился бы в него без памяти. Высокий, тёмно-русый, весь в кудряшках, как сатир, небрит и космат предельно. Взгляд удивительно умный и добрый. А главное, у него какая-то особая манера общения: каждый звук, каждый жест выявляет абсолютную откровенную доброжелательность к собеседнику. Замечательно улыбается. Трудно найти человека, который бы так гармонично был связан с этими камнями, морем, моторками, так от всего этого неотделим… Я не могу представить себе Андрея не то, что в Париже, но даже в его родном Архангельске, в этом продранном на могучих плечах свитере, в этом тулупе, который застёгивается на одну пуговицу, в заляпанных, потерявших всякую форму коричневых брюках и изорванных, притом что хорошей кожи, башмаках, в которых можно угадать какую-то дорогую зарубежную модель. И не в том дело, что в такой одежде в Архангельске его могла бы прихватить милиция, а в том, что в другой одежде я не могу его представить, не могу придумать, что способны держать эти ручищи, — так ладно касались они отполированного руками древка руля. Вася потом сказал, что палец Андрея по всем измерениям в два раза больше его пальца.

* * *

Директор Соловецкого музея Лев Евгеньевич Востряков. Молодой человек в очках, постоянно чему-то загадочно улыбающийся, что бы я ему ни говорил. После беседы он дал нам девицу-экскурсовода, но рассказывала она нам о реставрации кремля так плохо и сбивчиво, что я ужасно тяготился её объяснениями и мне хотелось убежать. Митя, стоя рядом, тихонько пел, а Чудецкий один за всех задавал умные вопросы.

* * *

Баня, а точнее — Митя в бане, о, это этюд…

Монастырская баня построена в 1717 году и, таким образом, является реликтом, отстающим по своему комфорту от современных бань лет этак на 300. Работает только по пятницам и субботам. В пятницу — женщины, в субботу — мужчины. С 14.00 — военные моряки, с 16.00 — остальное мужское население.

В раздевалке едва отыскали свободные места, да и то раздевались в разных углах: Юра с «Пушкиным», Вася с Сашей, а я с Митей. Как я понял, Митя никогда не видел такого количества обнажённых мужчин и разглядывал их с нескрываемым интересом. Вид двух помещений, сводчатых, мрачных, переполненных паром, гулкими голосами, звоном жестяных шаек, поразил Митю. Но робел он недолго. Быстро приметил нескольких детишек, много меньше его, и понял, что ничего страшного нет, а есть просто нечто страшно непривычное. Ещё больше озадачила его парная, которая, как я понял, эксплуатировалась крайне безграмотно и представляла собой густой горячий суп из человеческих тел, плавающих в плотном, душном тумане. Ухвативши мою руку, Митя кряхтел, крякал, но не уходил из парной, и я ещё раз обратил внимание на его изрядную выносливость, которую, кстати, отмечал и Чудецкий. Парная его заинтересовала, и он забегал туда ещё несколько раз уже без меня с криком: «В Африку! В Африку!» Он даже просил меня побить его веником и был совершенно счастлив.

Но в бане сразу обнаружилась ужасная Митина неумелость (дед Ласкин!): он не умел мыть голову, не умел тереть себя мочалкой и делать все те обычные банные процедуры, которые отлично умели делать совсем маленькие соловецкие ребятишки. Я мыл его, как грудного ребёнка.

Наутро, когда мы плавали по соловецким озёрам и каналам, Митя был весел и оживлён, и я снова отметил его удивительную выносливость. Только теперь понял, какой вред принесли мальчику все эти разговоры о его болезненности и слабости. Он не закалён и не испытал в жизни никаких физических нагрузок. То, что дала ему природа, постоянно умалялось, его убеждали в мнимой физической неполноценности, морально разоружая его. Вина в этом, главным образом, Ариадны Васильевны[50]. Повторилось то, что было с Леной и Наташей[51]. Обладая прекрасными природными данными, они даже не пытались выказать это своё преимущество ни в спорте, ни в жизни вообще. Наоборот, уничтожали их жалобами на большой рост, крупный размер ноги, на мнимую болезненность. Эх, да что теперь говорить…

* * *

Голованов-старший. Глупо писать о себе, но для коллекции…

Доволен ли я? Очень! Я прожил единственные две недели во всей моей жизни со всеми моими детьми и понимаю, что это никогда не повториться. Никогда. Другое дело, меня могут спросить: «А что же ты прежде с ними не жил? Кто тебе мешал?» Как «кто»? Я сам и мешал себе. Других побороть легче, чем себя. Потому и доволен. (Замечательно это у меня выходит: всякий раз нахожу вполне благопристойную лазейку!)

В этой поездке я был весьма хорошим организатором и довольно плохим воспитателем. Не сказал Васе, какой он эгоист (я-то больший, но сказать надо было). Заискивал перед Александром, которого очень ждал, и не мог нарадоваться самим фактом его присутствия рядом. Ему надо было сказать, что он непозволительно строг к Солнечной системе вообще и всем её обитателям в частности, что пора становиться взрослым. И Свете надо было всыпать за её внеземную отрешенность. И уж совсем плох был я с Митей, хотя и очень старался. Плохое забудется, конечно. Может быть, это и не самокритично, но я не был бы в обиде на своих сыновей, если бы они вели себя так же со своими детьми лет через 20. Но тепла, тепла во мне мало! А оно и Васе было нужно, и Мите…

Я не отлынивал от работы, не тушевался в походах, но сам-то понял, что походы эти — уже не для меня. Однако ни разу ни в чём не дал себе послабления.

Мне кажется, мои мальчики будут помнить Соловки долго…

* * *

Геннадий Джавадович Джавадов — председатель поселкового совета на Соловках. Очень энергичен и не совсем глуп, но взрывной характер и привычка делать раньше, чем думать, очевидно, скоро прервут его карьеру. Угощал огромной костью, на которой не было и следов мяса, пили только чай.

* * *

Уже засыпая на пароходе в каюте, Митя поднял голову и сказал мне:

— Давай койками поменяемся…

— Зачем? У нас же одинаковые койки…

— А у тебя тоже качает?

— Конечно, качает! Но ты не бойся, спи… Тебя убаюкает…

Он заговорил о качке, едва вступив на пароход, очень её боялся. Тут он весь в Наташу: она совершенно не переносит качку. А качка чуть заметная, действительно убаюкивающая. Все очень хорошо выспались в эту ночь.

* * *

Наш пароход «Соловки» простоял в рыбацком посёлке Пертоминске с 15.00 до 21.00. Иначе он пришёл бы в Архангельск ночью, что запрещено. Говорят, из-за Северодвинска, где делают атомные подводные лодки. Но ведь днём лодки легче разглядеть!

Гуляя по посёлку, купил гвозди для ковки лошадей, только потому, что в Москве их не продают, и томик Платонова. Митя купил себе перочинный ножик, но после того, как он попытался пырнуть этим ножом «Пушкина», ножик пришлось выбросить в иллюминатор.

Юра.

* * *

Удивительная палево-розовая ночь.

— Если бы у меня была любимая девушка, — сказал Чудецкий, — я бы сейчас сел на верхней палубе, закутался бы с ней в одеяло, и просидел так всю ночь… Смотри, что на небе делается…

Я думал, что самое трудное — понять ребяческие эпатажи Мити, а оказалось, что понять взрослых ещё труднее…

* * *

Чудецкий. Долго я умышленно не писал о Чудецком. Если записи эти когда-нибудь будут читать люди, которые не знали его, они сразу почувствуют, что я не настолько талантлив, чтобы рассказать им о Юре. А те, кто знал его, — тем более. А быть бесталанным ужасно не хочется… Но, опять-таки, для коллекции…

У меня не было ни братьев, ни сестёр и я безмерно счастлив, что жизнь подарила мне Юру. У нас вовсе не простые отношения. Долгое время я был ведомым в нашей паре, но и через многие годы ведущим не стал. Но будучи ведущим, только один Чудецкий знает, куда и как долго меня можно вести. Как-то я думал о том, что было бы интересно оказаться в Юрском периоде, разных ящеров понаблюдать. Но тут же сказал себе: «Только с Чудецким!»

При всей непохожести, мы абсолютно совместимы. Я не знаю другого человека, который раздражал бы меня меньше, чем Юра. С ним я мог бы полететь в космос на любой срок. Даже на Марс. Все думают, что он блядун, а он — один из целомудреннейших людей, которых я встречал. Все думают, что он гуляка, но я не знаю, кто работал бы больше него. А главное — у него душа!

Как жаль, что Бог определил ему инженерные мозги! Каким бы поэтом он мог стать!

Особенно после смерти Жени Харитонова я часто думаю о Чудецком. Смерть его могла бы опустошить меня безвозвратно. Когда я представляю, что его нет, мне хочется упасть и завыть. Если перед пулемётом поставят Васю, Сашу, Митю и Юру, я, конечно, прикажу стрелять в Юру, но в этой ситуации я не думаю, что мог бы пережить его более 10 минут.

…Надо бы написать, как он спас мне жизнь, когда баржа в Днепропетровске грозила раздавить меня через секунду; как замечательно сфотографировались мы с ним в Люберцах; как рассказал я ему в машине, что влюблён, а он ничего не спросил; как стоял он в карауле у гроба моего отца; как нырял с самой высокой скалы на Чеховском пляже в Гурзуфе; как любил у меня в доме, накушавшись, положить ноги на стул, расслабиться и сказать кошачьим голосом: «Ну, рассказывай…»

* * *

Кончать любые записки о путешествиях, даже если они прошли вполне благополучно, надо просто и благородно, так, как это сделал капитан Скотт: «Ради Бога, не оставьте наших близких!..»

Агавнадзор. Самое яркое солнце, которое я видел. Такого солнца нет даже в тропиках.

Кишмиш, оказывается, это виноград-дитя без косточек. А я всегда считал, что это нечто урюкообразное, компот, короче…

Курорт Навталан. Лечебница, где лечат нефтью. В прошлом году из 100 человек вылечивалось 93.

Дождь прерывается золотым солнцем, и небо такое густо голубое, какое бывает только в ясные осенние дни. Весной небо бледнее и выше.

Вырыл в лесу маленькую, немного убогую ёлочку, посадил её в горшок, будем с ней встречать Новый год.

Был с Наташей в суде. 4 октября нас будут разводить. Страшно. А надо! Ток жить безнравственно. Без Мити мне будет худо.

23.9.85

Крайняя изменчивость и непредсказуемость физических процессов, происходящих в ядрах комет может объяснить, кок в каких-то редких случаях, продиктованных изменениями их траектории за счёт вмешательства звёзд и планет, там могут создаваться условия для синтеза сложных молекул, способных к обмену с внешней средой, т. е. может вспыхнуть искра жизни. Да, да, она, конечно, может тотчас угаснуть, но коли она вспыхнула, загасить её всё-таки трудно.

Жизнь требует для своего возникновения невероятных сочетаний, но именно в малых телах Вселенной такие сочетания возможны чаще, нежели в иной космической материи, несравненно более стабильной и гораздо менее подверженной всяким переменам во времена относительно короткие.

Есть вещи, смешные сами по себе, вне зависимости от их назначения и способа употребления. Гамаши, например. Вы улавливаете скрытый юмор в самом этом слове: «гамаши»? Или массивные мужские золотые перстни с дорогими камнями. Или звание заслуженного деятеля науки Якутской АССР. Или брюки с генеральскими лампасами.

Как плохо быть китайцем: никто тебе не верит.

Мы пока умеем считать только «чистую прибыль»: затратил — получил. Это — арифметика экономики. Космонавтика учит нас новому, глубинному сознанию пользы. Экономика космонавтики — экономика завтрашних земных дел.

Вспоминаю Женю каждый час. Уже сотни раз проигрывал в уме, представлял себе во всех деталях, как я буду встречать её в аэропорту. А ведь всё будет совсем не так, как я себе напредставлял.

Она вернулась. А покоя нет!!

Язык XIX века: «осушил стакан…», «подкрепившись…», «после полудня…»

— Что с ним потом было? — переспросил Павел Александрович. — Плохо было. Виноград в шампанском…

Он замолчал. Я некоторое время ждал, ожидая, что он объяснит, что это значит: «виноград в шампанском». Но в последнее время я взял за твёрдое правило никогда не прикидываться, если чего не понимаешь, и попросил объяснить.

— Брось виноградину в бокал с шампанским и посмотри, — улыбнулся Павел Александрович…

…Почему я об этом вспомнил? Увидел виноград в тарелке? Или подсознательно решил, что и мне тоже будет плохо и надо в этом деле разобраться? Или ещё почему? Не знаю… Босиком пошёл на кухню, достал из холодильника давно уже лежащую («Для гостей» — как говорила Надя), заиндевелую бутылку, отвинтил податливую проволочку и, зажав в кулаке пробку, стал её раскачивать, подтягивая наверх, как дантист тянет дурной зуб. Раздалось тихое змеиное шипение. Взял высокий стакан чешского стекла и тонкой, вьющейся струйкой (так не писают, а описываются), стал медленно цедить из бутылки. Снова сильно, энергично, даже как-то осуждающе зашипело. Слабая пена быстро осела. Оторвал ягодку винограда, бросил. Ягода моментально обросла десятками крохотных серебряных пузырьков, закружилась, завертелась, поднялась к верхней кромке вина, упруго оттолкнулась от неё, ушла в глубину, снова обросла пузырьками и снова начала кружиться и прыгать у самой поверхности полного стакана…

Я долго смотрел на всю эту энергичную жизнь виноградины и думал: «А Павел Александрович откуда знает? Он ведь не пьёт… С чужих слов? Едва ли…» Ягода танцевала долго. Потом без видимых причин вдруг притонула, сонно пошла на дно. Вдруг встрепенулась, вновь потянулась вверх, плавно колыхаясь, переваливаясь с боку на бок, словно древний аэростат заграждения, испуская при этом мягком покачивании струйки пузырьков, снова ткнулась в (я понял: незыблемую, свехпрочную!!) поверхность вина, мягко отскочила от неё и медленно опустилась на дно. Пузырьки столь же дружно, как и до этого, облепили этот аккуратный, математически безупречный эллипсоид, но он беспомощно лежал на дне…

«А ведь он прав: всё очень похоже, всё так с ним и случилось», — подумал я.

9.10.85

Марк Розовский читал у меня на кухне свою новую пьесу «Триумфальные ворота». Слушали: Саша Свободин, Алла Гербер с сыном, Сима Соловейчик с юной, восторженно взглядывающей на него блондинкой, и Женя Попов с большой, неподвижной, непроницаемой женщиной, которая убеждена, что она очень красива, в то время, как она, в лучшем случае, недурна.

Пьеса хорошая, умная, хотя и неровная. Ставить, однако, не разрешат…

Ну, вот и снег, о котором я мечтал так долго. Самое время тебе, Голованов, начинать новую жизнь. Если это дело тебе по зубам…

24.10.85

«The moon», вообще говоря, должно быть коровой, а не Луной.

Странную вещь я заметил. В последнее время я стал гораздо меньше печататься, выступать по телевидению, вообще «мелькать». Но в это же время мой авторитет стал расти неслыханно быстро, все говорят обо мне, как о «мэтре», отовсюду самые лестные отзывы, кругом почтение необыкновенное. Притом, что работы нет! А что, если и вовсе бросить писать?

На днях позвонила мне писательница Евгения Александровна Таратута и рассказала, что, по словам Л. А. Кассиля, стихотворение Конст. Симонова «Жди меня» было написано на даче Кассиля, а точнее, — в той комнате, где я теперь сплю — наверху в центре — в августе 1941 года, когда Симонов вернулся ненадолго с фронта и жил на даче у Кассиля. Серова и жена Кассиля с сыном уехали в эвакуацию, оба они были неприкаянные и это их сблизило. К ним присоединился и Виктор Гусев. Втроём что-то себе готовили, выпивали, сочиняли. Прочитав стихотворение, Кассиль сказал Симонову:

— Не печатай его сейчас… Сейчас ещё не пора его печатать…

Очевидно, Симонов прислушался к этому совету: стихотворение было опубликовано в «Правде» только 12 января 1942 года.

Женя иногда очень расстраивает меня. Говорит: «Сегодня обязательно надо написать маленькую рецензию на этот телефильм…» С умным, энергичным выражением лица уходит в кабинет, закрывает дверь. Захожу к ней через час — читает журнал…

А расстройство от того, что мы не похожи.

Очень важно: доживут ли до весны мои дети-дубки. Их совсем закрыло снегом, но я не вмешиваюсь, так как надо, чтобы природа сама всё решила. Моих детей-дубков 5 горшков: Вася, Саша, Митя, Марк и Марина.

Аллопаты, гомеопаты, субретки, креветки, замминистры… Господи, кого только нет на белом свете!

— Да вы сперва пощупайте эту шапку, а потом уж будете маяться о цене. Это же натуральный Таганрог — тропический бобёр, вы что, не видите?!

Точнейший медико-биологический закон: если не спится, надо поесть!

Космонавт Валентин Лебедев в своих дневниках с «Салюта-7» пишет, что в невесомости слёзы текут вверх по лицу.

Экскаватор стоял, упёршись ковшом в землю, в позе глубоко задумавшейся машины.

Звонил Юрий Алексеевич Николаев, космический испытатель. Пьяный. Просил опубликовать его дневники. У него две толстые тетради дневников.

Звонил Андрей Павлюк. Лет 20 назад у Бориса Егорова я встречался с его отцом. Он был чекистом, завгаром Британского посольства в Москве, возил Черчилля. В тот вечер, помню, объяснял нам с Борисом все преимущества и недостатки иномарок. Он умер год назад. Андрей просил написать о нём книгу.

Катались с Женей на лыжах. Я не ездил лет восемь. Она меня перегоняет, а я — комплексую. Что ни говори, плохо быть старым…

18.1.86

Академик Мигдал рассказывал, что в одном НИИ висит замечательный плакат: «Мы должны дать заказчику то, что ему нужно, а не то, что он просит».

Произведение искусства следует считать произведением искусства, если таковым его считает хотя бы один человек, кроме автора.

Академик Померанчук: «Я вижу, что в искусстве, так же как и в науке, надо знать, чем можно пренебречь».

Тот зыбкий возраст, когда, запаковывая в январе ёлочную гирлянду, вовсе не уверен, что она ещё раз тебе пригодится.

ГАИшники в патрульных машинах с громкоговорителями разговаривают совершенно одинаковыми голосами в разных городах страны. Разве это не одно из чудес природы?

В некрологе Александра Кривицкого («ЛГ» от 22.1.1986), подписанного секретариатом правления Союза писателей СССР, РСФСР, Москвы и «ЛГ», есть такие слова: «Жанр, в котором он работал, проще всего назвать документальным, а на самом деле, это литература высокого класса…»

Таким образом, утверждается, что документалистика не может быть причислена к «высокой» литературе. Впрочем, убеждён, что подобное суждение до начала XXI века не доживёт. Дураки! Документалистику писать труднее!

Народный суд Фрунзенского района освободил Голованова Ярослава Кирилловича от обязанностей мужа Головановой Натальи Борисовны в связи с переходом на другую работу.

В американском городе Бриджпорт, где живёт 140 тысяч человек, закрылся единственный книжный магазин, поскольку его доход от сбыта не покрывал текущих расходов.

«Мозг и творческие способности человека». Вечер в ЦДЛ 29 января 1986 года.

Эдуард Эммануилович Годик, зав, лабораторией Института радиотехники и электроники АН СССР:

Физики отобрали семь видов полей:

1. Инфракрасное (тепловое) излучение. Человек тоже светится и «мигает».

2. Поле внутренних органов. Обладает большими длинами волн и очень слабым радиотепловым излучением. По поводу этого поля академик И. П. Павлов говорил в своей речи но общем собрании XII съезда естествоиспытателей в Москве 28 декабря 1909 года: «Исследователь, осмеливающийся но регистрацию всего воздействия окружающей среды на животный организм, нуждается в совершенно исключительных средствах исследования. Он должен все внешние влияния иметь в своих руках. Вот почему для этих исследований требуется совершенно особый, до сих пор небывалый, тип лабораторий, где нет случайных звуков, где нет внезапных колебаний света, где нет резко меняющихся тяг воздуха и т. д., где, короче говоря, господствует возможная равномерность и где исследователь располагает приводами от производителей возможных энергий, в широчайших пределах варьируемых соответствующими анализаторами и измерителями. Здесь, конечно, должно произойти состязание между современной техникой физического инструментария и совершенством животных анализаторов. Вместе это будет теснейший союз физиологии и физики, от которого, надо полагать, немало выиграет и физика».

3. В оптическом диапазоне светится кожа за счёт биохимических процессов, идущих в тканях.

4. Электрическое поле: электрокардиограммы, энцефалограммы и др.

5. Магнитное поле, поскольку его порождает поле электрическое.

6. Информационное поле за счёт химических реакций, выделения влаги, газового обмена.

7. (Не записал!)

Пульсация инфракрасного поля кисти руки может рассказать о работе мозга. Сам мозг по разному излучает в инфракрасном диапазоне в период бодрствования и в разные стадии сна.

Изучая магнитные поля сердца, можно определить нездоровые участки.

Все поля аппаратура позволяет увидеть и математически измерить. Например, распределение электрических полей можно зафиксировать, измеряя выделение влаги с поверхностей ладоней.

Не прикасаясь к спине одного человека, рука другого может разогреть спину за счёт перераспределения кровотока до 3 градусов. У одних такой бесконтактный массаж получается лучше, у других хуже. Тепловизор видит заголовок «Правды», когда подносят руку к газете. Это происходит оттого, что чёрное и белое по разному отражают свет, и кожа улавливает разницу. Тот же эффект существует при прижатии конвертов с картами Зенера ко лбу: тепловой поток прогревает конверт и рисунок в конверте. Опять-таки чёрное и белое прогреваются неодинаково. На лбу появляется, скажем, ощущение горячего креста. Разница температур соседних участков кожи может составлять 0,1 градуса.

Павел Васильевич Симонов (отец очаровательной актрисы Женечки Симоновой), директор Института высшей нервной деятельности и нейрофизиологии, член-корреспондент АН СССР:

Суммарная электрическая активность мозга — волнообразный колебательный процесс. Совпадение по времени электрических потенциалов различных участков мозга указывает на то, что в данный момент эти участки работают вместе. Скажем, двигательные и зрительные участки работают сообща. Синхронная работа обеспечивает быстроту реакции и наоборот.

Наиболее активные участки мозга потребляют больше кислорода, глюкозы и др.

Захотелось вдруг написать хорошенькое, изящное стихотворение… Но я не умею…

Испуганные крестьянские лица в телепередаче «Сельский час».

Две белки танцевали вокруг клёна… Ах, если бы хоть во сне, хоть раз в жизни обрести вот такую лёгкость и быстроту! Но ведь должны же быть и старые белки. Ужели и они так двигаются? Сколько лет они живут? Отчего умирают? Ничего не знаю!

Редко посещаемое, уже почти забытое чувство сделанного тобой доброго дела, которое я ощутил, опубликовав статью о Столбуне[52].

Не пью с начала февраля.

«Воздействие звёзд влияет, если хочешь, на некоторые вещи, но, бесспорно, не на всё».

«И, стало быть, доказано, что всё, что происходит, происходит в силу судьбы».

«И хотя будущее, если оно истинно, так же невозможно изменить, как и прошлое, не следует из-за этого пугаться».

«Обращение к врачу в такой же мере фатально, как и выздоровление».

Цицерон. «Философские трактаты»

Сергей Федорович Ахромеев.

Селезнёв[53] сказал мне, что все его попытки пробить мою документальную повесть «Космонавт № 1» в «КП» ни к чему не привели. Впрочем, я не знаю какие попытки он предпринимал, сколь настойчивы они были и на каком уровне.

Карпов[54] тоже сказал, что пробить не может.

— Да ведь вы — Герой Советского Союза! — воскликнул я. — Перед вами военная цензура по стойке «смирно» стоять должна!

— А вы знаете, что они сделали с моим последним романом?!..

Ахромеев[55], которому я по «вертушке» нажаловался на военную цензуру, превратившую мою повесть в руины, вызвал меня в свой кабинет на улице Фрунзе. Поскольку вызов маршала настиг меня в редакции в виде весьма затрапезном: джинсы, ковбойка, потрёпанный кожаный пиджачок, я предстал перед ним в обличии, неподобающем объёму кабинета. И настроение у меня было какое-то хулиганское. После того как мы поздоровались, я начал ощупывать его погоны, приговаривая:

— Сергей Фёдорович, вы не поверите, но я впервые так близко вижу маршальские погоны! Красота какая! Ведь это, должно быть, ручное шитьё золотыми нитями! А Герб как искусно сделан! И т. д.

Маршал стоял смирно и от наглости моей лишился дара речи. К такому обращению он был не подготовлен: подчинённый вести себя так не посмел бы, а начальник — не стал бы. Мой восторг был так пленительно искренен, что Ахромеев поверил, что я полный идиот, и улыбнулся наконец. Потом он вызвал генерала — начальника военной цензуры, и они вдвоём принялись меня долбать: как я посмел написать о тех офицерах из первого отряда наших космонавтов, которые в космос так и не полетели[56]:

— Да что они такого сделали для нашей космонавтики, что вы их в газете будете прославлять! — кричал Ахромеев.

Я понял, что разговаривать с ними надо только на понятном им языке:

— Не прославлять, Сергей Фёдорович! Да как же вы не понимаете?! То, что этих молодых офицеров списали из отряда, говорит лишь о том, как серьёзно к отбору относились военные медики и какие высокие требования предъявляли командиры к нравственному и морально-политическому облику молодёжи!

Мой выкрутас не подействовал и из здания Министерства обороны я ушёл с битой мордой.

Вот тут-то мне и пришло в голову, что повесть надо предложить «Известиям». Новому главному редактору Лаптеву[57], недавно пришедшему из «Правды», ещё надо доказать, что он главный редактор. Сегодня Иван взял читать рукопись.

* * *

Утром по ТВ передавали «Лебединое озеро». И вновь, который уже раз подивился я щедрости Чайковского! Я когда-то давно говорил, что из увертюры к «Летучей мыши» наши композиторы могли бы нарезать десяток оперетт. А из «Лебединого озера» можно нарезать два десятка балетов!

Иван Дмитриевич Лаптев.

* * *

Вдруг вспомнил старушечье: «…У-у, аспиды проклятые…» Кто это — аспиды? Не помню…

* * *

Жену надо брать из Рушана, а таксу — из Гергвейса. В этой немецкой деревушке разводят лучших в мире такс.

* * *

Мне очень хочется напечатать в «Известиях» «Космонавта № 1». Это не слава, не деньги, а надежда на будущую свободу в работе, что важнее.

25.3.86

* * *

Александр Николаевич Яковлев.

Иван Лаптев (как это он мне сам рассказывал) на каком-то идеологическом совещании в ЦК подловил Горбачёва, Лигачёва и Яковлева и говорит:

— У меня в «Известиях» лежит замечательная документальная повесть Ярослава Голованова о первом космонавте и о том, как это всё было…

Горбачёв: А он правду написал?

Лаптев: Всё выверено, всё точно!

Горбачёв: Так надо печатать!

Лигачёв: Давайте так сделаем. Попросим Александра Николаевича прочесть и тогда решим…

Яковлев: Я не против…

Лаптев примчался в редакцию, приказал тиснуть на мелованной бумаге все пять кусков и помчался к Яковлеву. Тот забрал домой читать. Как рассказывал Иван, когда он наутро позвонил Яковлеву, тот говорит:

— Ну, что же вы делаете, спать не даёте…

— Как? Почему? — оторопел Иван.

— Потому что интересно! — кричит Яковлев.

— Значит, можно печатать?!

— Нужно!

Это был полный восторг! За 30 лет газетной работы для меня впервые не существовало цензуры!

Собственно, в этой повести было три «подводных камня», на которые можно было налететь: 1) полный список первого отряда космонавтов, который мне запретил публиковать маршал Ахромеев; 2) перечень неудачных запусков ракеты Р-7, который мне запретил публиковать главный «космический» цензор Мозжорин; 3) факт гибели Валентина Бондаренко, о чём запрещали упоминать все. И вот — полная свобода! Но Ефимов — зам. Лаптева — всё-таки забздел и позвонил Мозжорину. Я слушал по параллельной трубке.

— Юрий Александрович! Вот тут Голованов принёс свою повесть «Космонавт № 1» и мы собираемся её печатать…

Мозжорин молчит. Потрясающая выдержка! Другой бы сразу заорал: «Как печатать?! Я её читал, это нельзя печатать! А с Министерством обороны он её согласовал? Я же ему говорил, что все кадровые вопросы надо согласовать с Ахромеевым!..» Но Мозжорин не кричал. Слушал, что ему дальше скажут.

— Мы её возили в ЦК, Михаил Сергеевич в курсе… Александр Николаевич прочитал и дал добро…

— Ну правильно, — сразу встрепенулся Мозжорин. — Я сколько раз говорил Ярославу: чего ты тянешь?

Ну, не сукин ли сын?! Я ликую: первый раз за 30 лет Мозжорин не сумел меня придушить!

1.4.86

* * *

Что самое трудное для писателя? Уважать чужие книги.

* * *

Заезжал к Суворову[58]. Был поражён бедностью и убогостью его жилища. Одинокий старик, никому не нужный. Но ведь Суворов — это старт Гагарина, это первые наши атомные взрывы и многое другое. Именно он показал сыновьям и внукам то, что запрещалось видеть отцам и дедам!

* * *

Блок — возвышенный романтик. Или всё так изменилось за последние 70 лет? Пьяницы остались с глазами кроликов, но кто из них может крикнуть: «In vino veritas»?

* * *

«Особенно важно то, что в лётном деле речь идёт не столько о возможно лучшем использовании рабочей силы человека и дорогой материальной части, сколько о благополучии самого человека».

Густав Шубер (приват-доцент Пражского университета). Физиология человека в полёте. Прага, 1935.

* * *

Есть слова и обороты, которые только пишутся, а произносятся крайне редко. Появление их сразу сигнализирует об искусственности, ходульности, неискренности. Вспомните: «зачастую», «вместе с тем…», «нельзя не признать…», «отчизна», «стяг». Их много.

* * *

И «Соловки», и «Космонавта № 1», и Столбуна, и многое другое, на первый взгляд трудносопостовимое, соединяет одна идея: так дальше быть не может, потому что это — несправедливо.

* * *

Сегодня похоронил Сергея Николаевича Анохина. Замечательный был человек!

18.4.86

* * *

«Санди тайме» опубликовала исследования психологов, которые определяли степень опасности той или иной профессии по 10-балльной системе. Журналисты на третьем месте (7,5) после минёров (8,3) и полицейских (7,7). Непонятно, как попали в этот список стоматологи (7,3) и артисты (7,2). На последних местах священники (3,5), астрономы (3,4) и музейщики (2,8).

* * *

Об эвакуированных из района Чернобыля в газетах пишут так, что создаётся впечатление, будто им стало жить не только не хуже, а даже лучше.

12.5.86

* * *

Приезжали Вася с Сашей[59]. Женя[60] кормила нас жареной уткой. Я смотрел на них, и в голове моей рождались совершенно стариковские мысли о том, как бы славно было жить вот так всем вместе, вечерами пить чай или играть в лото, обсуждать разные новости и радоваться умелой работе друг друга. Только Митеньки не хватало…

Никогда этого не будет, хотя я знаю точно, что не один я о подобном мечтаю…

* * *

Чувство, что я медлю, двигаюсь сонно, куда-то опаздываю. Необходимо дать себе ускорение, которое уже само по себе должно обеспечить работу по настоящему творческую.

* * *

Воистину натуралист во мне сильнее сочинителя! Не могу не поделиться ещё одним важным наблюдением.

Если целый день не ешь (что случается нередко, когда еду в Москву), то и не гадишь! Организм как бы раздумывает: «Вот, не кормят… И ещё не ясно, будут ли кормить… Так что расставаться с тем, что имеешь, торопиться не надо… Надо попытаться отсосать из него ещё что-нибудь полезное…» Но стоит поесть, как организм сразу разрешает тебе погадить: «Теперь у меня есть свеженькое, и эти отсоски можно отдать…»

Удивительно не то, что это происходит, а то, что это происходит безо всякого вмешательства разума и воли, совершенно автоматически.

Так хочется иногда поговорить с кем-нибудь о тайнах жизни, да не с кем, и всё недосуг…

* * *

Генрих Боровик показывал великолепную чилийскую хронику: демонстрации в Чили против Пиночета. Но мы же всё время называем Пиночета диктатором и пишем о диктатуре хунты. Известно, что диктатура исключает любую политическую самодеятельность, никакие демонстрации немыслимы. Возможна ли была при Сталине даже самая робкая, скромная (без Бетховена, в Чили пели Бетховена), без транспарантов, изумительно интеллигентная демонстрация? Категорически нет!! Никакие подпольные кинооператоры не успели бы плёнку вставить в свои аппараты, как все участники такой демонстрации и находившиеся дома родственники участников уже сидели бы за решёткой. И те, что краем уха слышали об этой демонстрации, тоже бы сели. А в Чили, разве это диктатура? Семечки это, а не диктатура.

* * *

У ядерщиков Семипалатинск во лбу.

* * *

Калифорниец Башнел наладил производство электронных зверюшек: собачек, кошек, медвежат, попугаев. Кошки, например, отзываются на «кис-кис», мурлычут, когда их гладят. Да, Андерсен со своим заводным соловьём оказался пророком! Если в мире происходит такое, за мир нельзя не тревожиться.

* * *

У арбуза самая сладость в сердцевине. А где находятся самые лучшие мысли в голове?

* * *

Форма пищи имеет для меня часто большее значение, чем вкус. Не люблю любую еду, которая липнет во рту и норовит застрять между зубов. Не люблю еду, которую практически нельзя съесть, чтобы не запачкаться. В Сингапуре подавали в ресторане арбуз, нарезанный кубиками, и я обнаружил, что арбуз — это очень вкусно. Но я редко ем арбузы дома: они очень «неаккуратны». Дают тебе ломоть больше ступни, его надо резать (отрезанные куски норовят упасть тебе на колени), выковыривать семечки, и тут уже не до вкуса. От цыплят табака можно получить удовольствие, только если ешь их руками, сидя голым.

* * *

Литовскую сдержанность Баниониса мы часто склонны принимать за глубокомыслие.

* * *

Ещё в детстве я много раз слышал рассказы о необыкновенной честности скандинавов. От воровства их якобы навечно отучили, обрубая руки. Рассказывали: забытый велосипед год простоял на улице, никто на него не покусился, двери не запирают и т. п. И вот читаю в БИНТИ: в Швеции в магазинах ежегодно крадут разных товаров на 65 миллионов долларов.

* * *

В середине сентября мы с Женей, прихватив Илью Гричера и Димку Солодова, поехали в Нижегородскую область за грибами и прожили более недели в деревне Телки примерно в 30 км от старого русского города Семёнова. Грибов — невиданное количество, но мы опоздали: ночью стало холодать и молодой гриб найти трудно. Дом нам отдала Анна Фёдоровна Какурина, сама ушла жить к дочке. Опекала нас почтальонша Галина Ивановна Макарова, которая дала нам большие корзины, печку «Прачка» для варки грибов, учила сушить их в русской печке и топила для нас чёрную баню. Очень тревожила погода: лужи от дождей на выезде из деревни становились совершенно непроходимыми. Ясное небо с классической россыпью звёзд предвещало холода и гибель грибов. Трава утром покрывалась седым налётом, а стёкла моей «Волги» замерзали, как зимой. Солнце днём светило весело и ярко, небо было чистое, но с крыш бойко капало, словно шёл дождь.

Грибная экспедиция в деревню Телки.

Коров гнали поздно, в девятом часу.

В разрушенной избе нашёл «четверть» — огромную бутылку, правда, очень грязную. Дома отмою, налью водки и буду поражать друзей этой грандиозной ёмкостью.

* * *

Забытый под яблоней летний столик покрыт свежим снегом, как парадной скатертью, и сервирован жёлтыми кленовыми листьями.

28.9.86

* * *

Разрезал осу в окне конторскими ножницами, ампутировал ей брюхо… Как ни в чём не бывало, эта полуоса долго ползала по подоконнику, потом от какого-то неловкого движения перевернулась на спину и начала кружиться, с такой силой работая крыльями, что их почти не было видно. Какая же энергия невиданной концентрации заключена в этом, уже разрушенном мною, организме! И что это за энергия? Поймём ли мы когда-нибудь её источник и механизм её выделения? Если столько тайн скрыто в примитивном насекомом, то что же говорить о человеке?!

* * *

За лето пара комнатных мух даёт потомство, биомасса которого составляет 625 тонн. Я не поленился и подсчитал: чтобы сравняться с мухой, мне надо родить 9000 детей, т. е. в течение 27 лет ежедневно зачинать ребёнка. Справлюсь ли? Ой, вряд ли! Но муха-то это делает ЕЖЕГОДНО!

* * *

Счастье — это независимость. От заказчиков. От домашних. От водки. От почтальона.

* * *

В доме должно быть живое существо. Например, чайный гриб.

* * *

А соплякам всё лучше живётся: во Франции изобрели аппарат для вытирания носа.

* * *

В доме, где родился Фридрих Цандер (Рига, ул. Бартас, 1) — 11 комнат, кухня, две веранды, балкон.

* * *

Резко континентальный климат поездов. Или очень жарко, или очень холодно. Никогда не бывает просто тепло.

* * *

Если бы мне позволено было узнать о будущем что-то одно, локальное, я бы попросил показать мне, что и как в будущем поют. Обо всём остальном уже можно было бы догадаться.

* * *

Нельзя не признать, что Советский Союз изготовляет самые плохие канцелярские кнопки в мире.

1987 год

Невероятно долгие крещенские морозы. На даче внизу холодно, наверху — терпимо, но нос на улицу высовывать не хочется. Главная забота — машина: заведётся или не заведётся? Редко скучаю по теплу, но вот заскучал.

11.1.87

* * *

Если грязного, но живого человека засунуть в большую стиральную машину, он будет более чистым, но менее живым.

…

Любовь ко сну ещё не определяет ординарность, но является её предрасположением.

* * *

Насколько легче было бы отличать самца от самки у попугайчиков-неразлучников, если бы у самца были большие яйца.

В конце весны 1986 года в составе агитационной бригады «КП», в которую вместе с журналистами входили артисты, музыканты, певцы, я побывал в разных частях группировки наших войск в Афганистане. В самом начале поездки я попал в жестокую автомобильную аварию, было разбито лицо, повреждены кости черепа, но от своих я не отстал, летал с ними, хотя толку от меня было мало, поскольку один глаз не видел из-за огромной синей гематомы. Большую часть времени я отлёживался, пока не попал вместе с Юрой Филиновым в кабульский госпиталь с воспалением лёгких (после бани у танкистов мы улеглись под кондиционером). В госпитале в одной палате со мной лежал ответственный работник военной прокуратуры из Москвы, который рассказывал о советских генералах, посылающих в Россию контрабандно наркотики. Хотя я видел Афганистан лишь одним глазом, но и то, что я видел, дополненное рассказами военного прокурора, возбуждало во мне активную неприязнь к этой войне. В редакции, вернувшись в Москву, я сказал, что не буду ничего писать, что, разумеется, вызвало недовольство начальства.

 Некоторые участники агитбригады «Комсомольской правды» в Афганистане. Кундуз, май 1986 года. Слева направо: Юрий Крапивин, Юрий Совцов, Михаил Криуша, Алексей Птицын, я, Игорь Лободин, Юрий Макарцев.

В Афганистане 93 племени. Каждое племя разбивается на роды и более мелкие группы. Их около 1500. Железных дорог в стране нет. У людей нет никаких документов, сколько кому лет, не знает никто.

* * *

600–800 наших гробов в месяц («Груз № 200») улетает в Россию рейсом «Чёрный тюльпан». Нет никаких планов военных действий. И быть их не может: это типичная партизанская война.

* * *

Мазари Шериф. Мечеть Мухамеда Али. В ней обком афганского комсомола. Ташкурган, полк № 122. Выступали перед солдатами, мылись в бане, стреляли в такыре. Вертолёты тут называют «вертушками», а душманов — «духами».

* * *

В Кундузе застряли на 2,5 дня.

Национальности Афганистана, млн. чел.: пуштуны — 8,2; таджики — 3,3; узбеки — 2,0; хазарейцы — 1,5; чараймаки — 1,0; туркмены — 0,5.

В Кабуле живёт 1,5 миллиона человек. Самостоятельное государство с 1747 года. Территория: 655 тыс. кв. км. Протяжённость границ — 5421 км. Из них с СССР — 2348 км, с Пакистаном — 2180 км.

Афганистан до апреля 1979 года занимал 108-е место из 129 по уровню национального дохода на душу населения, что составляло 160 долларов в год. В 1979 году эта цифра снизилась до 119 долларов, в 1981-м — до 113. Промышленность (какая?!) составляет 3–4% национального дохода. Производится около 1 миллиарда кВт/ч электроэнергии, 3 миллиарда кубометров природного газа, 150 тысяч тонн угля. 5/6 прибылей государства — за счёт экспорта природного газа в СССР. Доля государственного и смешанного сектора составляет около 40 %. Афганистан покупает на 8–9 миллионов долларов ношеную одежду. В стране один театр, 6 музеев, 50 библиотек, 15 000 мечетей и 25 000 гробниц и священных мест. Один священнослужитель приходится на 60 верующих. На нужды ислама правительство истратило больше денег, чем на социальные нужды за 50 лет до Апрельской революции. Любой государственный документ начинается словами: «Во имя Аллаха милостивого, милосердного…» В гостинице стоит огромный цветной телевизор, на экране — мулла целый день, с утра до вечера читает Коран. А в школе учится 1 ребёнок из 7–10 детей.

* * *

Улетаем из Кундуза на санитарном Ан-26. Несколько хроменьких, грустных солдатиков прыгают на одной ноге, как подранки. Белобрысенькому мальчику осколок мины срезал фаланги пальцев на руке. Кисть превратилась в коротенькую лопаточку. Страшно изуродованный узбек, всю голову ему разворотило, но хрипит. Значит живой.

Правительственную армию планируют довести до 200 тысяч человек, но из армии бегут: тоже хотят подзаработать. Поэтому у ХАД — это МВД, которое КГБ, ничего не получается. И думаю, не получится. Официальные власти контролируют лишь 10–20 % территории страны, 40–50 уездов из 289, 5–6 тысяч кишлаков из 30 тысяч. 150 тысяч человек собраны в 1200 банд. Из них 30–50 тысяч весьма активных. Душманы получают 7000 афганей за каждого убитого солдата, 15 000 — за партийного активиста, 100 000 — за подбитый танк, до миллиона — за самолёт. Мечта: подбить самолёт и купить лавчонку в Кабуле. Никакой идеологией здесь и не пахнет: воюют, чтобы заработать. И всё!

* * *

Ребятам неловко называть меня Славой. Но по имени-отчеству называть тоже неловко: это выделяет. Придумали уважительно-добродушное: дядя Слава.

* * *

Надо бы съездить в Нуристан, в леса, посмотреть на потомков Александра Македонского.

* * *

— Дреш!! (Стой!!) — вопль патрульных после того, как наступает комендантский час.

* * *

Физиономия разбита, глаза слезятся, голова кружится, когда кусаешь что-нибудь твёрдое, — отдаётся где-то в виске. Лежал один, голодный, в шорохе кондиционера. И сказал тихо: «Женечка, возьми меня отсюда…»

* * *

Фридрих Энгельс, как известно, был довольно состоятельным человеком, но не упускал случая подработать. Ему якобы принадлежит авторство статьи «Афганистан» для «Большой Британской Энциклопедии». В ней говорится, что воевать с этой страной не следует, да и нет такой страны, а есть лишь отдельные кланы, во взаимоотношениях которых разобраться невозможно.

* * *

Как-то всё на меня повалилось. Оказывается, в дополнение к ангине у меня ещё и воспаление легких. Здесь очень славные врачи: полковник Владимир Николаевич Филимонов и подполковник Вячеслав Анатольевич Бледный. Завтра они надумали нос мне выпрямлять под общим наркозом. Я говорю: «Может, общий не нужен?» А они в ответ: «Нужен! Очень больно будет»…»

Юра Филинов говорит, чтобы я в Москве купил лотерейные билеты, говорит, что после всех моих невезух могу много выиграть. А у меня одна мечта: окна распахнуть в Переделкино, вся моя пневмония вмиг улетит.

Про Афганистан я писать не буду: я не понимаю, зачем мы здесь.

31.5.86

Наталья Сергеевна Королёва.

Со мной на дни 80-летия С. П. Королёва на его родину в Житомир ездили: Виктор Боков, Ив. Ив. Ваганов, Ивановский, Наташа Королёва, Валерий Филип. Кнор, Пётр Ив. Мелешин, Романов, Раушенбах с женой, Севастьянов и др. Директор музея Королёва в Житомире — Ольга Андреевна Розенцвайг.

Торжественное заседание в городском театре. На следующий день нам с Наташей определили ехать выступать на мебельную фабрику. Я понял, что рассказывать мне о Сергее Павловиче глупо, коль скоро со мною его родная дочь. Я рассказывал о перспективах космонавтики вообще. Наташа выступала до меня. Я понял, что можно так построить своё выступление, что не произнося ни одного слова лжи, поставить всё с ног на голову: «Папа с мамой познакомились в Одессе в стройпрофшколе… Папа увлекался планеризмом… Мама окончила медицинский… Потом я родилась… Потом папу посадили… Потом папа уехал в Германию, и мы с мамой к нему ездили… Потом папа работал в Подлипках под Москвой, строил ракеты и космические корабли…» Всё верно! Ни слова лжи! Но ни слова о разводе, ни слова о неприязни к отцу, которого она знать не хотела все годы отрочества, да и в зрелые годы, настолько, что даже не пригласила отца на собственную свадьбу! Бросала телефонную трубку, когда он ей звонил! В машине после выступлений говорю ей:

— Наташа, ты — единственная дочь Сергея Павловича. Как думаешь, ему было бы приятно слушать твоё выступление? Ну почему ни слова о Нине Ивановне, с которой твой отец прожил дольше, чем с мамой? Словно её вообще не было! Почему нельзя сказать: «После войны семья наша распалась, отец женился во второй раз, мама вышла замуж, меня воспитал отчим, с отцом мы виделись не часто и только в последние годы его жизни…»? Почему так нельзя сказать?..

Наташа в ответ молчала. Я почувствовал, что она очень мною недовольна.

* * *

Руководить молодёжью — величайшее искусство, где требуется ничего не разрешать и ничего не запрещать.

* * *

Правительственный концерт — это парад, только там в мундирах, а тут в костюмах. Относиться серьёзно к таким концертам я не могу. Как и к парадам.

* * *

Боюсь ли смерти? Не хочу её, но не боюсь… Школьником переживал, что кончаются каникулы, но утешением был переезд с дачи — замечательное путешествие на грузовике среди каких-то мягких узлов, оцинкованной детской ванночки с кастрюлями. Вот и тут что-то похожее. Ведь сам факт смерти очень интересен. Как это вдруг, я был — и вот меня уже нет. Хочу умереть быстро, но не мгновенно, чтобы успеть понять этот переход в небытиё.

11.2.87

* * *

Мы очень гордимся тем, что в стране у нас много читают. Везде читают: в метро, в автобусах, чуть ли не под душем читают. Но ведь надо ещё выяснить, что читают?

* * *

Авиаконструктор Борис Иванович Черановский (1896–1960). Закончил в Киеве художественное училище. В 1918 году задумал самолёт-крыло, в 1921-м проектировал мускулолёт, в 1922-м — БИЧ-1 (Бор. Ив. Черановский) — «летающее крыло». БИЧ-1 в 1923 году был в Коктебеле, но не летал. В 1924 году спроектировал планер БИЧ-2, на котором лётчик Б. Н. Кудрин совершил в Коктебеле 27 полётов. В 1926 году сделал БИЧ-3 — самолёт с тянущим винтом, который, однако, работал ненадёжно, и Кудрин не сумел продержать его в воздухе более 8 минут. Первый в мире полёт бесхвостки состоялся 3 февраля 1926 года. Новую бесхвостку — БИЧ-7А строили в Военно-воздушной академии им. Жуковского. В конце 1928 года Черановский построил лёгкомоторный самолёт БИЧ-20, в 1929-м — планер «Дракон» с параболическим крылом, затем БИЧ-14 — двухмоторный самолёт с экипажем в 5 человек. В период с 1928 по 1933 год Черановский построил множество планеров, отыскивая оптимальный вариант «летающего крыла». На его БИЧ-8, первом в мире самолёте с треугольным в плане крылом, летал Королёв. В феврале 1932 года — августе 1933 года Королёв испытывает мотопланер БИЧ-1 1. В 1937 году Черановский увлёкся орнитоптерами. В итоге ни один самолёт Черановского не пошёл в серию, хотя 6 его самолётов и 10 планеров летали. Его на всю жизнь заворожила мечта о «летающем крыле», он не видел всех недостатков этой схемы, главнейшим из которых была неустойчивость в полёте.

Не знаю, где он был во время войны, но в 1946–1947 годах Черановский имел в МАИ собственное КБ, где проектировал сверхзвуковой самолёт. Он совершенно не умел, не мог работать в коллективе, был убежденным индивидуалистом с весьма трудным характером. Умирал в полной бедности, непризнанным и озлобленным. Королёв и Тихонравов ездили к нему домой, хотели как-то помочь, но он категорически отверг всякую помощь.

* * *

В Нижнем Тагиле, глядя сверху на огромный ковш с расплавленным металлом, я подумал вдруг, а что будет, если нырнуть в этот ковш? Но ведь ещё до того, как я исчезну, погрузиться в эту белую светящуюся жидкость я не смогу. Привычные нам жидкости имеют в сравнении с нашим телом меньшую плотность, что и позволяет нам плавать и нырять. Этот бытовой опыт мы распространяем на все жидкости вообще. Занятно, наверное, было бы поплескаться в ртути, да отравишься к чёртовой матери…

* * *

Итак, несколько слов о моих сперматозоидах. Их подвижность вовсе неплоха: через час бегают 76 %! В одном миллилитре их 150 миллионов. За два приёма я мог бы удвоить население СССР.

Информация для специалиста: нормальные — 83, большие овальные головки (очевидно, умницы!) — 1, малые овальные головки — 8, конические головки — 3, аморфные головки — 1, дефекты хвоста — 2. Моих маленьких друзей с грушевидными и удвоенными головками, увы, нет совсем!

Данные анализа от 4.2.87

* * *

Уж сколько лет твердят: «Рукописи не горят!» Горят, конечно. Но огонь — не довод.

* * *

В былые времена весь исполком Волгоградского района был бы расстрелян без суда и следствия за то, что в плане пересечение Рязанского проспекта с улицей Михайлова образует свастику.

* * *

Ахматова говорила, что измену простить можно, а обиду — нельзя.

* * *

Эдвард Клинтон Эзелл — главный советник отдела истории вооружённых сил и коллекции огнестрельного оружия Национального музея США — писал в книге «История АК-47»: «Появление автоматов Калашникова на мировой арене есть один из признаков того, что в Советском Союзе настала новая техническая эра». Калашников не любит слова «изобретатель» и требует, чтобы его называли «конструктором». На государственном гербе Мозамбика — книга, мотыга и автомат Калашникова. Иметь его американские офицеры во Вьетнаме считали весьма престижным. На границе Пакистана и Афганистана есть магазины, где можно купить автомат Калашникова, — единственные магазины в мусульманском мире, которые торгуют по пятницам.

В семье отца Калашникова было 17 детей. В детстве Михаил любил ремонтировать замки. Во время войны был командиром танка.

* * *

Америку всё-таки погубит бездуховность. В будущем эта страна выдающихся организаторов и проницательнейших дельцов при всём своём богатстве окажется второстепенной державой. Вперёд выйдут СССР, Китай, Бразилия и Япония. Их и будут называть великими державами.

* * *

Чехов потому так хорошо видел нашу жизнь, что правый глаз у него был близорукий, а левый — дальнозоркий.

* * *

Каскад моих биологических открытий продолжается: ногти на руках растут неравномерно!

* * *

8 апреля 1987 года. Опять развод.

* * *

Как бы Женька обрадовалась: просыпается утром, а я лежу рядом совсем молодой, красивый, крепкий…

* * *

Хорошо для прозвища: фрамуга.

* * *

Прекрасно в стихотворении Бальмонта: «…страшный шорох утренних газет».

* * *

Грязные машины для уборки мусора цвета только что вытащенной из земли морковки.

* * *

Пушкин. Самая завидная судьба, возможная в России.

Сверхсекретные мысли зам. министра культуры о том, что дирижёр в оркестре не нужен. Он понимал, что делает актёр на сцене, художник и даже егерь в заповеднике, но действий дирижёра категорически не понимал и подозревал, что всё это — от лукавого, что музыканты и без него прекрасно смогут сыграть…

Не знает, кто такие братья Гонкуры, почему-то подозревает, что они и не братья вовсе, но делает вид, что знает и даже позволяет себе бросить вскользь: «Гонкуровские премии девальвировались…», потому что забыл, что писал ему об этих премиях Белкин, который за Францию в министерстве ответчик…

Министр взял его с собой в сауну, а ему там стало плохо, и больше министр его не приглашал, что чрезвычайно его огорчало…

* * *

Понять, что в Америке спят, когда мы бодрствуем, можно, а почувствовать — нельзя…

* * *

Я, наверное, ущербный человек, потому что больше всех люблю не детей своих, не жену, о Чудецкого… Хочется позвонить по телефону, но кому? Все спят. Друзей рассердишь, о недругам и звонить не хочется…

Утром прыгала белка и тень её прыгала по стене…

* * *

Ким Ир Сену — 75 лет! Ему всегда завидовал Юлик Гусман, поскольку предполагал, что Ким Ир Сен мог драть маленьких девочек, чем очень меня смешил.

* * *

Франсуа Мориак грустил оттого, что пережил всех своих друзей: Уэллса, Голсуорси…

* * *

Мишин рассказывал, что после посадки Гагарина в корабль, Титов уснул в автобусе. Его разбудили перед самым стартом.

* * *

Певец Леонтьев с его нелепой гривой похож на лисёнка, который нарядился львом.

* * *

Страшный рассказ телемастера:

— Что ни делаю — изображение вверх ногами! Не выдержал, перевернул кинескоп. Опять вверх ногами!! Дай, думаю, весь телевизор переверну. Опять вверх ногами!! И вот, поверишь, бился с ним несколько дней, пока не додумался поставить его в ванну…

— Как в ванну? Почему в ванну?!

— Ну, под водой работает нормально…

— А смотреть как?..

* * *

Самый далёкий от нас космический объект — квазар — находится на расстоянии 12,4 миллиарда световых лет (ЮПИ от 4.6.1986, БИНТИ от 10.9.1986, № 37)…на расстоянии 13,8 миллиарда световых лет и его сфотографировали автралийцы («Известия» от 13.2.1988)…на расстоянии 20 миллиардов световых лет (англ. «Nature» от 8.1.1987). Если возраст Вселенной 22 миллиарда лет, то расстояние до этого квазара 20 миллиардов световых лет, а если возраст Вселенной 18 миллиардов лет, то до него 14 миллиардов световых лет (АП от 8.1.1987, БИНТИ от 11.2.1987. № 6). При этом разница в расстоянии до квазара составит почти 10 секстиллионов километров (это единица с 21 нулём на хвосте). Так кому верить?

* * *

Был на собрании полтергейтсистов. Потеха! Некто Игорь Владимирович Мирзалис рассказывал о хаузтингах — неспокойных домах, в которых «книги бьются, как стекло», ломаются часы, сами собой включаются и выключаются электроприборы (особенно ранимы приборы на диэлектриках!), закипает холодная вода, предметы появляются неизвестно откуда и исчезают неизвестно куда. Зона действия ограничена пределами жилища. Есть «камнебросательный» полтергейст. При этом люди видят светящиеся фигуры, слышат голоса, бормотание, стуки, удары, ощущают запахи серы, сгоревшей электрической проводки, вообще гари. Люди чувствуют, что их толкают, бьют, испытывают головную боль, потерю памяти, удушье, ощущают чужое присутствие. Распространение: весь мир! Но явление очень редкое! За последние 30 лет — ежегодно не более 2–3 случаев. Всё происходит внезапно, но чаще всего в субботу и воскресенье от 16 до 24 часов. (А когда же расслабиться, как не в выходные?! Как тут не вспомнить Илью Ильфа: «Допился до такого состояния, что уже мог совершать маленькие чудеса».)

Что же вызывает полтергейст? В 80 % случаев некий «фокальный агент». Что это такое, я не понял. Дети 16–20 лет (Это уже не дети!), но подходит и 7 лет, и 70.

Как объяснить полтергейст? В 95 % — вульгарный обман (в СССР якобы только 50 %), детское трюкачество, аномальный телекинез и, наконец, пси-поля (что это такое — я опять не понял). Ещё существует гипотеза, согласно которой «человек усиливает и запускает большую энергию, чем та, которой он сам обладает» (?!).

Валентин Николаевич Фоменко рассказывал, что в одной коммуналке в Измайлово «шалили» звонки и выключатели. Раздавались стуки в дверь, летали разные предметы. Холодильник 30 минут прыгал по кухне и его невозможно было остановить. Мальчик «солдатиком» залетел на четвёртый этаж. Служебная собака испугалась и забилась в туалет.

В доме у метро «Автозаводская» — 106 ударов подряд. Осыпалась штукатурка.

Село Никитское под Клином. Даже если горела одна лампочка, вылетали предохранители. Вывинтился кран в отопительной газовой колонке. Падали предметы, а потом и мебель.

Телекинез. Совхоз под Гжелью. Мальчик перемещает предметы.

Район метро «Ждановская», 14-этажный дом, квартира футбольного судьи Сакусяна. В разных местах много раз оказался перерезанным телефонный провод. В воздухе появились струи воды. Обрызганные водой софиты (откуда в доме футбольного судьи софиты?) взорвались. Загорелась простыня, которой накрывали телевизор, потом книги, шуба. Горели голубым холодным пламенем…

Господи! Сохрани и помилуй! Ведь уже XX век кончается, а мы всё чертей гоняем!

* * *

Осы, очевидно, станут нынешним летом объектом моих пристальных научно-естественных наблюдений. Вчера около 16 часов я перерезал по своему обыкновению ножницами осу, которая билась в окне, отвлекая меня от работы государственного значения: я сочинял для Генерального секретаря нашей партии выступление на космодроме Байконур. Сегодня, когда я смахнул отрезанное брюшко осы с подоконника, оно ужалило меня в палец. При внимательном рассмотрении замечено, что брюшко негодующе сокращается. Это ли не чудо злопамятства?! Может ли человек, которого вчера перерезало, допустим, поездом, через сутки вас укусить?

* * *

Согласно результатам обследования, проведённого в Стэнфордском университете, один час занятий физкультурой увеличивает продолжительность жизни на два — три часа. Однако я хорошо помню, как Ландау рассказывал мне, что физкультура, действительно, увеличивает продолжительность жизни, но как раз на то время, какое требуется для занятий физкультурой.

* * *

Объявление: «СНИМУ деньги с моего счёта, если вы их туда положите».

* * *

Антиводород, один миллиграмм которого эквивалентен 44 тоннам тринитротолуола, добрые люди собираются использовать в военных целях.

* * *

4-й симпозиум по квантовой гравитации. Английский учёный Стив Хокинг. Из удлинённой «Волги» вытащили ловко складывающееся кресло, обманчиво похожее на дачную мебель. Быстро разложили, сзади под спинкой установили какой-то ящик, по размерам и форме — футляр от аккордеона. Под сиденьем — две длинных аккумуляторных батареи в деревянных ящичках. Подсоединили разъёмы, штекеры, вилочки. Всё это делали очень быстро и деловито три девушки и юноша, похожий на студента. Потом с переднего сиденья «Волги» подняли Стива.

Стивен Хокинг.

Зрелище было жуткое. Голова его запрокинулась, свисали спутанные пряди волос. Он был похож на большую поломанную куклу. Ноги и руки толщиной, без преувеличения, с трость, лишь угадывались под одеждой, пугая своими острыми углами. Даже туфли, что-то вроде кроссовок, сидели как-то криво, нелепо. Никогда не видел человека столь искорёженного, изломанного. Его посадили в кресло, вернее, собрали в кресле: положили на сиденье тело, поставили на подставку ноги, прислонили голову к спинке. Руки скрестили так, что левой рукой он держал чёрный шарик на конце рычажка, укреплённого на правом подлокотнике. Одна из девушек, очевидно, индуска, в свободных зелёных одеждах, причесала Хо кинга, встала за его креслом и двинулась вперёд. Голова знаменитого астрофизика опять начала сползать набок, рот — красный, мясной — вдруг искривился в какой-то ужасной гримасе, но тут же всё поправилось, успокоилось. Проезжая мимо меня, он улыбнулся своими прекрасными, умными глазами, и я улыбнулся ему.

Потом кресло снесли по лестнице вниз к самой сцене. Две девушки в фойе пили кофе. Юноша беседовал с Женей. При Стиве осталась одна индуска.

Я видел его вполоборота. Он слушал докладчика в переводе с помощью слухового аппарата. Иногда голова его заваливалась вбок, но потом упрямо, с медлительностью угнетённого стебля, снова выпрямлялась…

Вечером Стив Хокинг поехал на концерт.

26.5.87

* * *

Сон. Из школьных лет вдруг, безо всякой видимой связи, всплыло и свербит в голове: Тквибули-Ткварчели… Тквибули-Ткварчели… Кажется, какие-то рудники, марганец, забыл уже, и не был там никогда… Я взрослый человек, но почему-то в классе… Учительница географии Зинаида Ивановна говорит мне:

— Расскажи о Тквибули-Ткварчели…

Я молчу. Потом отвечаю:

— Ну, что говорить… Они один раз тквибули, другой раз тквибули, их предупреждали, а они не унимаются. Ну, тогда их ткварчели…

Учительница долго молчит. Потом, строго глядя мне в глаза, говорит твёрдо:

— Правильно!

* * *

«Русские и евреи сливаются в общей радости».

В. Г. Короленко. Дело Бейлиса

* * *

Плохо сплю. В 4 ночи начинают шуметь птицы. А если бы птицы не шумели, зачем жить? Женька даже не предполагает, как я её люблю…

* * *

Из наблюдений писателя Черкашина: айсберг не даёт тени. Но как это может быть!?

* * *

«Известия» написали, что режиссёр Антониу Вилар снимает фильм о плавании Магеллана. Уже построили по старинным чертежам точную копию «Тринидада», и он стоит в лиссабонском порту. Обидно. Ведь я же написал, право, неплохой сценарий, специально поехал в Лиссабон, договорился о совместном производстве, нашёл в Симбре прекрасную натуру, мечтал, что Игорёк Кваша сыграет Магеллана, а Серёжа Юрский — короля Мануэла. Сценарий купила за 6 тысяч рублей киностудия им. Горького, деньги заплатили, лишив меня на три (или пять?) лет авторских прав, а сами тихонько спустили дело на тормозах. Обидно. Придётся ждать ещё 500 лет до тысячелетия несчастного Фернана…

* * *

Всю жизнь писал огромный труд «Ум рыб».

* * *

Бесплатная медицина — это совсем не тогда, когда больной ничего не платит, это когда врач ничего не получает и лечит задаром. Но поскольку врачи — тоже люди и хотят есть, никакой бесплатной медицины нет и быть не может. Больничные корпуса, оборудование, лекарства, зарплата врачам, — всё это не с неба падает, а нами же создаётся, нашим трудом, за который надо платить деньги. «И в Швеции, и в Англии, — говорят у нас, — врачам платит государство…» Ну а государство-то откуда деньги берёт? Мы же ему эти деньги даём. Чем, в таком случае, бесплатная медицина отличается от бесплатной металлургии? 24.6.87

* * *

У лебедя 25 тысяч перьев, а у воробья — 1,5 тысячи. Но приглядитесь к воробью. Угнетён ли он этим обстоятельством? Скорее лебедь выглядит угнетённым.

* * *

11 июля 1987 года родился 5-миллиардный житель Земли. Агентство ТАНЮГ, воспользовавшись тем, что в Югославии гостит Генеральный секретарь ООН, объявило, что этот мальчик появился на свет в Загребе. На следующий день в передаче «До и после полуночи» об этом рассказали, и в ответ получили шквал телефонных звонков от разгневанных папаш, у которых 11 июля тоже кто-то родился. Папаши резонно спрашивали, почему 5-миллиардный человек родился в Загребе, а не в Москве? Мэлор Стуруа всех успокаивал с телеэкрана и разрешил всем отцам, у которых 11 июля родился ребёнок, считать его 5-миллиардным.

А ведь теоретически житель Земли № 5 000 000 000 есть, но кто он, узнать невозможно. Мы знаем, сколько «в среднем» рождается людей и сколько умирает, но высчитать до секунд, когда же нас станет ровно 5 миллиардов, нельзя. Но, повторяю, теоретически такой миг был! В следующую секунду цифра эта уже изменилась. Возможно, даже уменьшилась на несколько минут, но потом снова начала расти.

Всё-таки 5 миллиардов — это очень много. Нас удивляет несметность звёзд — сгустков мёртвой материи, но насколько грандиознее звёздного неба 5 миллиардов живых миров, отличных друг от друга гораздо больше, чем небесные светила.

* * *

13 июля 1987 года. Первая передача «90 минут» по ТВ. Встал специально в 7 часов утра, хотя накануне часов до 3 читал Гранина (надо ему написать). Плоско. Тривиально. Программа «Время», разбавленная дурной эстрадой. Дважды повторяли одно и то же, комментируя газеты. Раз пять — прогноз погоды. Зачем? А главное, тот же роковой порок нашего ТВ: отсутствие на экране людей обаятельных.

* * *

Святослав Николаевич Фёдоров.

У нас именитые гости: Раушенбах и Фёдоров[61] с жёнами. Люди очень приятные, умные, но лопни мои глаза, если я почувствовал себя глупее их!

* * *

Андрей Викторович Бирюков — врач, который лечил первого больного СПИДом в СССР.

* * *

«Ожог» Васи Аксёнова. Роман, который интереснее писать, чем читать.

* * *

Рядом с Женей я острее чувствую запреты возраста. На танцплощадке я уже смешон. И как-то не хочется идти в горы… Как же быстро всё это произошло!

* * *

Память у тела короткая. Оно быстро забывает прикосновение моря. Помнишь, что было приятно, но надо снова окунуться, чтобы вспомнить, отчего тебе было хорошо.

* * *

А может быть листья желтеют и опадают потому, что энергия, в них заключённая, иссякает? Может быть они «садятся», как электрические батарейки, не в силах больше создавать вещества из газа, влаги и света?

Парикмахерша грубовато спросила: — Уши совсем открыть?

Я не понял и растерялся.

* * *

Очень хотел бы познакомиться и подружиться с Сергеем Аверинцевым[62]. Если я не ошибаюсь, мы с ним в один год получили премию Ленинского комсомола. Как много я не знаю из того, что знает он!

Наука так заполнила нашу жизнь, что яблоку Ньютона негде упасть.

* * *

Придумал литовскую фамилию: Крюшёнюс.

* * *

Саня[63] катил коляску по аллее парка, в коляске сидела Анюта и с удивлением меня рассматривала.

— Ну, кто это? — вкрадчивым голосом, которым разговаривают только с маленькими детьми, спрашивал Саня. — Ну, кто? Не знаешь? Это дедушка…

Какой ужас! Ведь ещё случаются дни, когда я чувствую себя двадцатилетним!

* * *

Каждую минуту на Земле от голода умирает 24 человека.

* * *

Поголовный восторг по поводу документальной ленты «Риск». Как мало, оказывается, нужно для пробуждения восторга! Просто показать известное, но забытое: Хрущёва, Сталина, его похороны. Разумеется, всю эту хронику можно смотреть часами и всегда будет интересно. Но ведь между россыпью интересных кинокадров и фильмом — дистанция огромная. И почему «Риск»? В чём риск? Занимательная киномешанина никак не осмыслена. Горбачёву, как рассказывают, понравился этот фильм и он приказал прокрутить его по ТВ. Теперь премию дадут. Мне не жалко премии: ребята перелопатили огромный архивный материал. Мне себя жалко: не доживу я до того счастливого часа, когда глава партии и страны скажет: «Я мало разбираюсь в кино (ТВ, театре, живописи, литературе, языкознании — нужное подчеркнуть). Давайте предоставим право специалистам давать оценки этим произведениям».

* * *

Для Лигачёва характерно выражение постоянной свирепости на лице.

* * *

Как должно быть обидно водопаду Анхель! Викторию или Ниагару знают все, а его кто знает? А ведь он — самый высокий водопад мира! Виктория не входит даже в первую пятёрку, Ниагара вообще на 9-м месте. Так и с людьми бывает…

* * *

Пятница, 8.30 вечера. По телевизору минут 10 показывают цветы: розы, гвоздики, гладиолусы. Розы в каплях росы. Влажные. Сухие. Сверху. Сбоку. Если бы сделали эти цветы из золота, весь этот букет всё равно был бы дешевле того телевизионного времени, которое на него потрачено. Время как бы ничьё. Как земля и недра. А тронь, загалдят об эстетическом воспитании и любви к прекрасному. Никакого «воспитания» нет, есть просто «красивый» брак в работе.

* * *

Самая высокая средняя продолжительность жизни в Японии. У мужчин — 75,2 года, у женщин — 80,9.

* * *

«Глушь такая, что хочется определить широту и долготу».

Осип Мандельштам

* * *

Самая высокая температура, полученная человеком, — 200 миллионов градусов. Её поддерживали 0,3 секунды. Сделать это удалось в Принстонском университете.

* * *

Бутылки водки обладают крайне маленьким объёмом.

* * *

Качество роялей «Стейнвей» зависит от травы, где паслись овцы, из шерсти которых сделан фетр на ударяющих по струнам молоточках.

* * *

Рекорд книгоиздательской скорости: в 9 часов утра поэт принёс в издательство 110 страниц стихов, в 17.00 получил первые 120 экз. Сделано это было во Франции с помощью компьютера.

* * *

Американский врач Брюс Дженнер считает, что для здоровья полезны 10 продуктов: бананы, пшеничные отруби, спаржевая капуста, куриное мясо, камбала, обезжиренное молоко, грибы, апельсины, макароны и картофель. Согласен. Только обезжиренное молоко — гадость.

* * *

Попробовав «эликсир бессмертия», пять китайских императоров умерли от отравления.

* * *

Ва — древнее название Японии.

* * *

В Японии существуют три священных реликвии императора:

1. Зеркало, которое хранится в храме Исэ. В незапамятные времена оно хранилось в императорской семье, но в IV веке до н. э. было перенесено в замок Касануи, а императору оставили копию. В XII веке во время сражения при Данноура между феодальными кланами Минамото и Тайра, зеркало утонуло вместе с кораблём, на котором плыл 8-летний наследник императора Антоку. Зеркало подняли со дна моря и поместили в замок Исэ. Это зеркало, согласно записям в «Кодзики» («Запись о делах древности») и «Нихон сёки» («Анналы Японии». Обе работы примерно VIII века), богиня Солнца Аматэрасу преподнесла своему внуку Ниниги, когда он сходил с небес на Землю. В храме Исэ зеркалу поклоняются, как символу богини Солнца. Не только простым смертным, но и императору до наших дней нельзя смотреть в это зеркало, иначе он тут же ослепнет.

2. Меч. Как и зеркало, сначала хранился у императора, потом в замке Касануи. И тоже утонул. Но меч подняли со дна только в XIII веке. Сейчас хранится в храме Ацута (префектура Аити).

3. Ожерелье из яшмовых подвесок. Та же история. Но со дна моря подняли вместе с зеркалом. Хранится в императорской семье.

* * *

Название для эпического очень толстого романа: «В горниле годин».

* * *

Вдохновение — вещество газообразное, талант — жидкое, а труд — твёрдое.

* * *

Бенефис Михаила Ульянова. Говорили речи. Много цветов. Министр культуры России Мелентьев (тот самый, который вывез из своего служебного кабинета всю казённую библиотеку, когда его освободили от должности директора издательства «Молодая гвардия») говорил много и глупо, Кирилл Лавров — мало и складно, Этуш и Табаков — хорошо, но по бумажке. В зале сидел Горбачёв с женой и все — и на сцене, и в зале — всё время косились на эту ложу. Речи иссякли, но ощущение финала не возникло до тех пор, пока Горбачёв не подозвал Михаила Александровича и, перегнувшись через барьер ложи, расцеловал его. Вот после этого уже все поняли, что представление окончено, и больше ничего не будет, потому что ничего больше просто не может быть, поскольку ничего большего невозможно себе представить! И все стали мирно расходиться с умиротворёнными лицами.

30.11.87

* * *

Театр нужен человеку-актёру больше, чем человеку-зрителю. Часто говорят о необходимости контакта со зрительным залом, о невозможности работать без такого контакта. Это верно, контакт помогает, воодушевляет. Но, по большому счёту, для настоящего артиста и зритель, и его настроение не столь уж и важны. Никто ему не важен, кроме него самого. Иными словами, зритель нужен артисту так же, как читатель нужен писателю. Многие считают, что в основе творчества лежит стремление поделиться с людьми тем, что ты чувствуешь, и даже некое просветительское начало. Я же думаю, что основа — стремление к самовыражению.

* * *

Из биологических наблюдений: нестриженые ногти мешают спокойно спать.

* * *

Светлый день декабря. Снежинки летят горизонтально.

* * *

Чувствую несказанную нежность к четвёртому, неродившемуся ещё, сыночку.

* * *

Женька вполне может отметить с друзьями моё столетие, как это сделала вдова Фридриха Цандера.

* * *

Папа мой сохранял давнюю домашнюю традицию: перед Новым годом клеил самодельные ёлочные игрушки. Одну я запомнил: лягушка лезла по лестнице, а наверху сидела муха с прозрачными крылышками… Так тоскую по папе, когда вспоминаю эту лягушку…

* * *

Непременно скоро вылезет вопрос: Сталин дал нам столько Героев, но все ли они Герои? И пересмотр этого золотого списка чреват новыми трагедиями нашего сознания.

Юрий Иосифович Визбор.

Накануне Нового года подсчитал: 11 книг, сборников, переводов меня на другие языки находятся в неком неспешном движении в разных редакциях, о котором я ничего не знаю.

В интервью «Книжному обозрению» Пикуль[64] гордится тем, что он не работает в архивах. Но тогда это чистая компиляция! Я так делал, копаясь в редких книгах, когда писал «Этюды об учёных». Но этюд не роман. «Королёва» без архива, без многих архивов, написать невозможно.

* * *

Все эти дни моё настроение зависит от того, заводится или не заводится моя машина.

* * *

Звонил Згуриди[65]. Предлагал сотрудничество по «снежному человеку».

* * *

Вечером на дачу зашёл Раушенбах с Верой Михайловной. Очень мило поужинали у горящего камина. Мы с ВМ баловались шотландским виски, а БВ давал интереснейшие характеристики Келдышу, Тихонравову, Челомею[66] и другим людям, как легко понять, остро меня интересующим.

* * *

Передача про Юру Визбора по ТВ. Передача какая-то неумелая, но, всё-таки живой Юра! И так вдруг стало жалко его, вспомнил, как тут, в Переделкино, пел он у камина на даче у Юлы Хрущёвой, как мы с ним гуляли. Самую последнюю встречу с ним вспомнил: мы гуляли, а он вдруг остановился и долго объяснял мне, как это больно, когда настигает инфаркт.

* * *

У Сергея Никитовича Хрущёва. Умный, приятный. Я думал, что он обижен за то, как его задвинули в тёмный угол после смерти отца. Но он на бывшего своего шефа Челомея не в обиде, всё понимает. Более двух часов беседовали о Королёве и др., я уже собрался уходить, как тут выяснилось, что его сосед — некий Геннадий Кузьменко, бывший секретарь горкома партии в Витебске, который был в моей туристической группе, когда мы в 1979 году ездили в Португалию. Затащил к себе. Судя по престижности дома на Олимпийском проспекте и убранству квартиры этот Гена сделал просто головокружительную карьеру, но кто он и что, расспрашивать было лень. У него сидел земляк из Витебского горисполкома. Боже, что он говорил о Шагале! Как он его поносил! Я не большой поклонник Шагала, но ведь глупо отрицать, что это очень интересный художник. Урок дремучего хамства. Мы с Сергеем и его женой Валей только переглядывались…

Сергей Никитович Хрущев.

* * *

Если бы я не знал, что такое брифинг, я бы подумал, что это, наверное, что-то очень вкусное.

* * *

На идеологическом совещании в ЦК Горбачёв спросил, существуют ли пределы критики, гласности, демократии? И сам ответил: это пределы социализма. Егор Яковлев (сильно битый накануне за материал, подвергающий сомнению поголовный энтузиазм по поводу перестройки) делает в «МН» (1988. № 3. С.2) странный вывод: «…а значит, критика, гласность, демократия беспредельны, как сам социализм». Это антинаучно и глупо, ибо ни одна социально-политическая структура, пусть самая совершенная, «беспредельной» быть не может! Пора понять, что такие категории, как «беспредельный», «бесконечный», «вечный», «бессмертный» и т. д., допустимы лишь в устах влюблённого юноши.

* * *

Баюккала — утопающая в девственных лесах финская деревушка.

* * *

Не то страшно, что Проскурин[67] стал Героем Социалистического Труда, а то, что потомки, не разобравшись, смогут усомниться в нашем литературном вкусе.

* * *

Нам прислали 29 новогодних поздравлений, а мы с Женей послали около 200.

* * *

С утра поехал на киностудию научно-популярных фильмов продлевать допуск. Заполнил анкету. Кадровик внимательно её изучал, потом сказал задумчиво:

— Да-а… Три жены… Зато два ордена!

* * *

За столом — Елена Владимировна[68], Женя[69] и я. Все пьём чай. Женя смотрит телевизор, передачу «Очевидное — невероятное» и говорит:

— Какой ужасный галстук у Капицы! Вот и ты, Славка, тоже носишь какие-то клоунские галстуки…

— Я сам знаю, что когда надевать, — лениво отвечаю я. — Если я еду судить КВН, можно надеть и пёстрый. А на похороны — специальный у меня есть, чёрный…

— Вот вы его и наденете на мои похороны, — с постным лицом говорит Елена Владимировна.

Но я — стреляный воробей! Я знаю, что она ждёт. Она ждёт, что мы с Женей, перебивая друг друга, заголосим: «Что вы говорите! Какие похороны!», и это позволит Елене Владимировне легко переключиться на беспредельную тему болезней, врачей и лекарств, и тогда вечер будет погублен. Все эти штучки я знаю. Поэтому спокойно говорю:

— Ну разумеется, Елена Владимировна! Не пёстрый же одевать на ваши похороны. Конечно, чёрный!

Тёща сидит с открытым ртом. А что тут скажешь?! Как на меня обидеться? Всё! Разговор иссяк!

* * *

Вёл вечер в Доме кино. Выступать пригласил своих знакомых. Были: Борис Грушин (рассказывал о пивных в Праге), Джангар[70] (рассказывал о будущих лунных поселениях), Слава Фёдоров (говорил об экономике), Сергей Юрский прочёл рассказ Жени Попова, Эдик Успенский[71] рассказывал о детской литературе.

6.2.88

* * *

Фильм «Тайна чёрных дроздов» по Агате Кристи. Почему так популярна Агата Кристи? Неужели не видны все эти дамские натяжки и наивные придумки, направленные во всех её романах только к одной цели: отвлечь читателя от истинного злодея. Нет ничего легче угадать у Кристи развязку: всегда виновен тот, на кого меньше всего думаешь. Она вся выдумана и предельно нереалистична, при всей реалистичности окружающей обстановки.

* * *

Человек чувствует себя комфортно при 20 градусах: (я — при 14). При 12 ему уже холодно. При 7 он мёрзнет. А, вообще-то, может он насмерть замёрзнуть при плюсовой температуре? При какой? Или эта величина индивидуальная?

* * *

Валентин Петрович Глушко.

Зимняя Олимпиада в Калгари. Человеку, который не то чтобы за полтора часа, а вообще пробежал на лыжах 30 км, я бы сразу безо всяких разговоров давал золотую медаль.

* * *

Глушко живёт в Доме правительства в огромной квартире с окнами на Кремль. Сидели в его кабинете, где я не обнаружил никаких следов кабинетной работы. От обилия макетов, моделей, сувениров и всякой другой околокосмической белиберды Валентин Петрович был похож на хозяина сувенирной лавки в Хьюстоне. Проговорили три часа. Рассказать правду о Королёве он не то, чтобы не хочет, он не может, как не может, например, в свои 80 лет вспрыгнуть на стул.

* * *

Мама Женьки Харитонова устроила вечер в честь дня его рождения. Возвращался с пьяненькими Чудецким и Францевым, развозил их по домам. Проехал по Воробьёвскому шоссе, которое теперь называется улицей Косыгина. В окнах квартиры Ландау было темно, прятался в ночи дом Капицы, следом стоял институт Семёнова уже без Семёнова, дом Косыгина уже без Косыгина, и я подумал о том, что зря я хорохорюсь, что я не молод, поскольку принадлежу времени этих людей, и воспоминания о них тянут меня в прошлое. И стало грустно, жалко себя, умирать очень не хотелось…

* * *

Толстые журналы дают (если дают!) быструю, короткую славу телепередач, тогда как книги — солидное признание кинематографа.

* * *

Белые пятна истории часто красны от крови.

* * *

Приехал Згуриди с молодой женой (как я понял) Ниной. Около 3 часов я рассказывал ему о «снежном человеке». Тема ему мало знакомая. Согласился взять в экспедицию его кинооператора.

3.3.88

* * *

8 марта. Под нажимом Жени обзванивал знакомых женщин и поздравлял. Ну до чего же идиотский праздник! «День металлурга». Понимаю! Человек сам себе выбрал эту славную профессию, и в этот день другие люди его поздравляют. Но тут-то сам человек совершенно ни при чем!

Родилась девочкой и всё! Праздник по половому признаку? Меня бы он унижал. Понял бы «День матери», но «День женщины»?! А почему тогда не «День брюнета»? Как много сделали брюнеты во славу нашей великой родины!

* * *

Заезжал к Темо[72] в МИД. Интересно было поглядеть, как живёт Шеварднадзе. Темо подарил мне целый мешок очаровательных зарубежных канцтоваров. Когда я сказал Жене, что канцтовары я люблю больше, чем её, — она обиделась! Всем женщинам в детстве нужно делать специальные прививки: прививать им чувство юмора.

* * *

В русском языке, сколь он ни «могуч», полно недоделок. Вполне литературно звучит: «я сфотографировал этот дом». А если у меня не фото-, а киноаппарат, как тогда? «Я снял этот дом на кино»? «Я снял этот дом на киноплёнку»? «Я заснял…», «Я провёл киносъемку…» Всё это как-то коряво и приблизительно. А как надо, я не знаю.

* * *

Раздражающая неопрятность весны.

* * *

В прошлом веке потому и были великие писатели, что они не знали «вечных перьев» и шариковых ручек и пока макали перо в чернильницу, у них было время подумать, что же такое они пишут.

* * *

Сегодня за обедом Женя задала мне трудный вопрос: какого вкуса зелёный лук? Если бы мне надо было описать вкус зелёного лука человеку, который никогда его не ел, то что бы я ему сказал? А ведь действительно он не горький, не кислый, не солёный и не сладкий.

* * *

Пугающая красота минералов. Красота живого понятна. Красивый камень сразу вызывает вопрос: а мы-то зачем существуем?! И без нас в этих пещерах было бы так же красиво… И почему мы считаем, что это — красиво? И вообще, кто вложил в нас представление о прекрасном, определил задолго до появления человека, что красиво, а что уродливо, и внушил нам эти критерии?

* * *

Эпоха Сталина далеко впереди дождётся своего Достоевского. Это будет какой-нибудь праправнук недорезанного им командарма, который выпустит, наконец, из него чёрную кровь!

* * *

Сверхсовременная фамилия: Мутогенов.

* * *

Я должен убедить себя в том, что я — шахта, которая каждый день обязана давать уголь, иначе погаснут огни в домах людей.

* * *

Вдруг понял, что у меня уже старческий почерк. Вспомнил письма стариков, когда начинал в «Комсомолке», вспомнил, что относился к ним с неприязнью, если не брезгливо…

* * *

А с Чеховым роднит меня то, что оба мы пережили короткую, но сильную влюблённость в рулетку. И, пожалуй, всё…

* * *

Зам. начальника Бутырской тюрьмы майор Александр Владимирович Песецкий обещал мне показать тюрьму, если я добуду разрешение на Петровке, 38 у генерала Богданова. Разрешение я добыл и сегодня меня заперли в той самой камере, где сидел Королёв. Я просидел минут 15–20. Но этого было достаточно, чтобы не понять даже, а телом прочувствовать, что такое тюрьма.

* * *

Заседание жюри премий Союза журналистов СССР «Золотое перо». Премия должна определять журналистские эталоны. Валентин[73] при решении чисто творческих вопросов руководствуется чем угодно, но не соображениями мастерства. Сейчас, в связи с событиями в Нагорном Карабахе, его больше всего волнует вопрос о «националах». Всё время повторяет:

— Надо непременно дать премии националам!

Но так нельзя! А если бы в Карабахе было всё спокойно? Тогда можно не давать премии «националам»? Если критерий «мастерство», он не может зависеть от конъюнктуры, насколько оправданной она бы ни выглядела.

* * *

Телепередача из Елоховского собора, крестный ход, хор и патриарх. Первый раз в жизни вижу по телевизору натуральный религиозный праздник. То ли ещё будет! Лёг спать в 5.30 утра.

9.4.88

* * *

Сегодня продал свою старушку-«Волгу». Стало очень грустно. На прощание поцеловал её в крышу. Это не лошадь, конечно, просто кусок железа, но нечто наиболее близкое к существу одушевлённому.

27.4.88

* * *

Сборная Франции — сборная мира. 2:2 (0:1). Прощальная игра Мишеля Платини. От СССР за сборную мира играли Беланов (1 тайм), Дасаев и Протасов. Марадонна и вратарь Пфафф тоже играли 1 тайм. За три минуты до конца игры Платини на поле сменил его семилетний сынишка.

23.5.88

Осенью 1987 г. я дважды выезжал за рубеж — в Чехословакию и Монголию — на «Дни Комсомольской правды» (В Монголии у нас был даже собственный поезд). Строго говоря, я не обязан был привозить из этих поездок какие-либо материалы. Поэтому записи мои так коротки.

Едва вступил в очень уютный зал Братиславского аэропорта, сразу почувствовал «запах заграницы» — особую смесь дыма чужестранных сигарет, крепкого кофе, неизвестных клозетных дезодорантов.

* * *

«Четверка Жлуктова»: Виктор Жлуктов, Павел Веденяпин, Александр Розенбаум, Ярослав Голованов.

Старая Братислава красива на закате, если смотреть с холма, от замка. А новая — это Мневники. Неужели через 300 лет весь мир превратится в Мневники? В дымке лежали обманчиво доступные холмы Австрии. Улицы, лица людей, их одежда, трамваи, лёгкая архитектурная обшарпанность и столь же лёгкая вездесущая замусоренность — всё это мешает представить себе, что ты — за границей.

* * *

Филинов угощал яичным ликёром с кокой (мне ещё не дали денег).

Пряный ликёр вяжет рот, кока по обыкновению отдаёт нефтепродуктом, и хочется выпить просто холодной колодезной воды.

* * *

В нашей группе — знаменитый хоккеист Жлуктов[74]. Составилась даже «четвёрка Жлуктова», куда вошли кроме самого Виктора: Паша Веденяпин[75], Саша Розенбаум[76] и я. «Четвёрку» сплачивает тяга к алкоголю. Вчера Жлуктов, правда, где-то уже без нас наклюкался и сегодня в автобусе у него был вид человека, только что снятого с креста. Чехи поднимаются очень рано, в автобус мы сели аж часов в 6 утра, когда все пивные ещё закрыты, и оказать помощь Виктору мы были не в силах. Когда уже отъехали несколько километров, я вспомнил, что у меня в сумке есть бутылка коньяка. Но сумка была в багажном отсеке под брюхом автобуса. Я подошёл к водителю и спросил:

— Вас как зовут?

— Ярослав.

— Вот видите! «Ярослав»! И я — Ярослав! Если мы, Ярославы, не будем помогать друг другу, всякие Йозефы нас затопчут! Остановите автобус: товарищу надо оказать срочную медицинскую помощь…

Когда я пробирался к Виктору в салоне автобуса с бутылкой в руках, он смотрел на меня так, как смотрит отец на новорожденного сына…

* * *

Загородный дом молодёжи в Ческовицах. Где-то под нами карстовые пещеры. Брно. На веранде ресторана «Метрополь» пил виски: никак деньги потратить не могу. В городке Требич купил, наконец, замечательную автомобильную щётку. В парке городка Тоужим стоит самолёт. Я в этом самолёте выступал. Карловы Вары. Немощные шейхи в чалмах на инвалидных колясках, верящие в чудо источников Карловых Вар.

* * *

Улан-Батор — совершенно безликий город. Просто никакой. Трёхэтажки в белой штукатурке. Зелени очень мало: монгол — человек степной и зелень не понимает. Любой куст у дома выглядит для него дико, он ему традиционно чужд, быть может, даже враждебен. Чистые, пустынные, со всех сторон продуваемые ветром улицы. Заглядывал в окна студенческих общежитий (мы живём рядом с университетом). Удивляет не грязь, а неуют. То же в редакциях, конторах, учреждениях. Голые лампочки, пустые стены. Пустые столы. Ну, не приучен монгол к столу! Даже если мебель хорошая, комната похожа больше на мебельный магазин. В гостинице у нас был двухкомнатный номер. В первой — меньшей — комнате большой диван, два кресла, журнальный столик. Во второй: три кровати и платяной шкаф. Плафон над дверью. У кроватей ни тумбочек, ни ковриков, ни ламп. Всё вроде бы добротное, чистое, но ужасно необжитое… Надо бы посетить квартиру монгольского интеллигента…

Выступал в Союзе писателей, рассказывал о перестройке, дарил книги. Вопросы о Платонове, Пастернаке, Солженицыне.

В ресторане кормят хорошо. Пенистый, очень «химический» лимонад. Пива нет. Жил в трёхместном номере с Лёнькой Репиным и Вадимом Некрасовым, фотокорреспондентом. В коммунальном тресте рассказывал о «снежном человеке». Слушали на редкость внимательно, открыв рот. Задавали толковые вопросы.

46 % жителей Улан-Батора живёт в домах, остальные — в юртах за глухими деревянными заборами. Юрты дымят печками. Есть электричество. Около некоторых юрт даже автомобили стоят. Мои пожелания посмотреть юрту были дважды вежливо отклонены…

В гостинице — молодые немцы, взвинченные бесконечными неудобствами…

В Улан-Баторе по сути нет магазинов, но люди в подавляющем большинстве одеты чисто и даже нарядно. Совершенно непонятно, кок им это удаётся, потому что даже в магазинах для дипломатов ничего нет. Просто чтобы истратить деньги, купил скверный кожаный пиджак и забавную шкурку тарбагана с головкой и красной суконной отделкой по краям. Отсутствует обязательная для восточных городов торговая улица. Рынка я тоже не видел. Никак не пойму: где и как добывают пищу 650 тысяч жителей этого города.

* * *

Буддийский храм. На красных скамейках в подушках сидят стриженные под нуль, как солдаты, ламы. Тоже в красном. Громкий их шёпот не прерывается, как журчание ручья. Искал интересные лица, но не нашёл. Чаще всего — хитрые, капризные, не очень умные (по глазам видно) старики. По всем стенам пагоды — застеклённые полки с бесчисленными Буддами, некоторые — в накидках из золотистых тряпочек. В углу на полках — книги: между двумя дощечками — сероватые листы с иероглифами и какими-то прихотливыми рисунками. Ламы журчат и аккуратно перекладывают листы. Есть книги очень большие, до метра в длину, шириной и толщиной сантиметров по 15.

Перед пагодами (я был в двух. Самая большая на ремонте) в маленьком домике через маленькое застеклённое окошко молодой монах продавал жёлто-зелёный порошок, похожий на толчёный навоз. Порошок насыпают в серебряные пеналы и поджигают. Он медленно тлеет, курясь синеньким, мятным дымком. В домике, где монах торгует порошком, заметил настенный календарь «Московских новостей». У одного монаха на скамье лежала свежая газета.

* * *

Обсерватория. Камень в золотой оправе осенних лиственниц. Тишина, покой, немного трудно дышать из-за высоты.

* * *

Вечер в доме Анатолия Васильевича Леоненко — друга Марка Шустера[77] — и его партийной жены. Съел почти полную банку крабов, пробовал оленину и фаршированную щуку. Болтали до полуночи. Вернулся в гостиницу на «Скорой помощи».

Встреча с журналистами в ЦК Ревсомола. Все говорят по-русски…

Резиденция богдыхана. Масса домиков для молитв. Библиотека. Стопки страниц перевязаны верёвочкой. У богдыхана была карета, в которой он путешествовал с женой, был даже портшез для путешествий. На одной картине изображен полный выезд — лучники, всадники с пиками.

Господи, всё это было совсем недавно — в 1910 году! Буддийская богоматерь из золочёной бронзы сделана самым первым богдыханом. Весьма искусная работа. Странно, имея много поделочного камня, монголы более всего преуспели всё-таки в обработке металла: бронзы, серебра…

* * *

С нами в агитпоезде путешествует ансамбль «Москвичка» — толстые, безвкусные девки, и рок-группа «Секрет» — шумные, весёлые и иногда даже обаятельные на сцене ребята, но невыносимо самоуверенные в жизни, что сразу выявляет их нижайшую культуру.

* * *

Ночью Улан-Батор тёмный, огней мало. Ни одного кафе, ресторана, только при гостиницах. Хотели купить Наде Арих — жене нашего собкора, которая пригласила нас на день рождения, цветы, но выяснилось, что цветов не продают нигде и никогда.

* * *

Таможня пресекает ввоз в Монголию хромовых сапог, которые здесь невероятно популярны.

* * *

Прочёл роман Белова «Всё впереди» и поражён убогостью и примитивизмом фабулы, формы и языка. Никогда не подписался бы под такой книгой, со всех точек зрения неудачной.

* * *

На каждой станции в Монголии нас встречали транспарантами и бумажными цветами.

Образцово-показательное чаепитие в образцово-показательной юрте в пустыне Гоби.

Сайн-Шанд, 9 октября. На вокзале опять музыка, транспаранты, замёрзшие сопливые дети с искусственными цветами. Музей-юрта: чучела и портреты передовиков, хорошие аппликации и вышивки. Приём в аймачном комитете партии (мы — в Восточно-Гобийском аймаке). Меня потешает своей наивностью эта маскировка: у нас — комсомол, у них — ревсомол, у нас — областной комитет, у них — аймачный комитет…

Город вызывает тоску. Очень похож на Джусалы[78]. Белые, плохо выкрашенные дома, клубы пыли, кое-где торчат слабенькие деревца. В такой город надо ссылать. Молоденький усатый капитан на вокзале рассказывал доверительно:

— Жить можно… Платят больше, чем в России… Детей одел… Тренировочный шерстяной костюм стоит в России почти 100 рублей, а здесь — 30!..

Он рад, что он в этой дыре. Может быть, он и прав: чем монгольская дыра хуже советской где-нибудь в Казахстане? Пусть хоть детей оденет. И купит себе тренировочный костюм…

* * *

В Монголии, в пустыне Гоби купил книжку Франсуа Мориака на русском языке. Вот это настоящая писательская слава!

* * *

Поездка к скотоводам. Стадо верблюдов — это очень красиво. Отара овец, табун кобылиц. В юрте так чисто, что, по-моему, тут не живут. Приёмник «Океан», фотографии на деревенский лад: все в одной рамке. Вышивки хозяйки весьма искусны. Угощали кумысом и «хитрой водой» — молочной водкой, прозрачной, как слеза, без запаха, но слабенькой, не крепче сухого вина. Закусывали засохшим, похожим на старый пряник, верблюжьим творогом. Несколько «пряников» взял для Женечки.

Отлов кобылиц в табуне. Молодой парень, видно величайший искусник, делал это с трудом, другие араты ему помогали. Одна кобыла, пойманная арканом на длинной палке, сволокла его с седла, другая сломала палку. Когда кобыла вырвала его из седла, он перелетел через лошадиную голову, но непостижимым образом не упал, оказался на ногах и не выпустил из рук свою удавку. Пригнулся, упёрся ногами в землю, лошадь тащила его, как водного лыжника.

Вечером — баня в воинской части. Вполне приличная, с бассейном и тощим веником, который привезли из России.

Отлов кобылиц в табуне — дело, требующее высочайшей ловкости и силы.

* * *

Почему во всех советских поездах из подстаканников обязательно капает чай тебе на штаны? Почему вместо этих неудобных, хрупких сооружений нельзя выпустить устойчивые, с широким дном, с толстыми стенками, чтобы не остывал чай, кружки специально для железных дорог?

* * *

Борундур, 10 октября. Новый, с иголочки, вокзал, совершенно безлюдный и, кажется, со всех сторон запертый, чтобы его не загадили. Выступал в новенькой школе. Агатовое поле. Геологи. Лекция по сексопатологии. Чаепитие в генеральском салоне. Здесь добывают редкий плавиковый шпат.

* * *

Баганур, 11 октября. Холод ужасный. Замёрзшие лужи. Снег. Засопливился окончательно, капаю в нос и ем парацетомол. Опять митинг с замёрзшими детьми. Суки, детей бы пожалели… Воскресенье, но агитационный энтузиазм монголов не утихает…

Город угольщиков оказался почище других, но окружающее степное безбрежье, терриконы, похожие на горы, и горы, похожие на терриконы, — всё это рождает чувство бесприютности на этой земле.

Шагающий экскаватор. Его часто сравнивают с доисторическим ящером. Если это и ящер, то старый: дрожит, дёргается, мотает из стороны в сторону головой огромного ковша.

Ревсомол. Опять рассказывал о «снежном человеке». Надоело.

Зоя Ерошок[79] дала мне вязаную шапку. Теперь я царь! Купил Женюшке кожаную сумку. Скучаю по ней очень…

Вечером «избранных» (человек 15) пригласил к себе генеральный консул. Рыжеватый, усатый, обаятельный, осторожный и очень хитрый. Кофе — чай — конфеты — печенье. Разговоры о Китае и полезных ископаемых. На мой вопрос, сколько денег должна нам Монголия, не ответил, увернулся (по одним данным 6, по другим — 22 миллиарда рублей). Вечером Царьков и Казаринов — ребята из клуба «Что? Где? Когда?» — затеяли в лектории игру. Моя команда выиграла. Читаю «Белые одежды». Домой хочется.

* * *

Солдаты наши в Монголии дезертируют, но до родины ни один из них не добрался. Их обычно ловят на границе и дают от 3 до 12 лет. Один убежал к монголам в степь, жил в юрте, ему невесту подыскали, но в конце концов и его словили.

* * *

Улан-Батор, 12 октября. Арих опять повёз в дипломатический магазин, где я купил шапку из тарбагана. Все наши ребята усиленно ищут, на что потратить деньги и ходят на приёмы, где надуваются от сознания своей причастности к «великим свершениям» России. На одном приёме удостоен значка «Наставник монгольской молодёжи». Одна беда: их ещё наставлять и наставлять… Звонил 2 раза Женечке и не дозвонился. Это меня опечалило. Парк Дружбы. Местные журналисты устроили в нашу честь ужин, скромно поили водкой и щедро — кумысом. Приём у первого секретаря ревсомола. Продержал в приёмной 15 минут: «для порядка». Общался только через переводчика, но когда переводчик ошибался, поправлял его по-русски. Непроницаемое лицо истинного азиата. Звал в ресторан, но я не пошёл, а Рафик Гусейнов[80] и Зоя Ерошок ходили. Рассказывали, что поил водкой, коньяком и говорил только по-русски.

Приём в Посольстве СССР. Говорил с Гуррагчей[81]. Меня определили в президиум, а потом повели в кабинет посла. Посол в присутствии всех своих советников обнял меня и расцеловал, чем очень меня озадачил. После объятий я мгновенно всем окружающим чрезвычайно понравился. Советники тоже пытались меня расцеловать. Посол говорил мне «ты» и поминутно восклицал: «Сколько лет прошло!» Из этого я сделал вывод, что мы когда-то были знакомы. Но, убей меня Бог, я его не помнил!

Примерно через час, назвав одну фамилию, он помог мне сообразить, что лет 10–15 назад мы вместе с ним сочиняли речи для Брежнева. На приёме пили морс: борьба за трезвый образ жизни развернулась по всему фронту, как всегда на Руси достигнув пределов идиотических…

Поезд. Прощай, Улан-Батор! Больше я никогда не вернусь к тебе, прости!

* * *

Эрденет, 13–14 октября. Из всех виденных монгольских поселений Эрденет, которому 12 лет от роду, самый красивый, чистый и уютный. В 1960-х годах монголы и чехи нашли здесь в горе могучую медно-молибденовую линзу, прикрытую бирюзой и тонким слоем породы. Линза конусообразная: чем глубже копаешь, тем обширнее рудное тело. Гору взорвали, бирюзу разворовали, а для меди построили обогатительный комбинат. На комбинате — мужчины, на ковровом комбинате — женщины. 38 тысяч монголов, 12 тысяч русских.

Вокзал от города далеко, словно это аэропорт. Хороший дворец культуры, дворец спорта, гостиница, административные здания, торговый центр, в котором, правда, традиционно ничего нет. Точнее, для нас нет, а монголы покупают мотоциклы, китайские авторучки, блестящие ткани, скверную обувь, бесцветные пиалы, подсолнечное масло из ФРГ, костюмы и стиральные порошки из СССР.

Завтрак, обед и ужин в ресторане гостиницы «Селенга». Выступал в очень красивом зале горнообогатительного комбината, говорил 2 часа и очень устал. После ужина нас повели во дворец спорта в 25-метровый бассейн. Вода из Селенги чистейшая, прозрачная. На соревнованиях по плаванию обогнал всех молодых и занял первое место. А на соревнованиях по плаванию под водой у меня вообще не было конкурентов. На пари с доктором Агарковым пронырнул 25 метров и выиграл бутылку коньяка. Очень горд: мне 55 лет, а юношей приделал!

Уже ночью смотрели в поезде фильм кинорежиссёра Миши Аветикова «Век мой, зверь мой…» по сценарию Юрия Нагибина. Фильм хороший, но сразу можно предположить, что хулители у него будут наверняка. Долго обсуждали фильм, лёг в 2 часа и не выспался.

Нелепая поездка в «зону отдыха» комбината. 60 километров пыльной дороги. Горы покрыты редким, прозрачным лесом. У норок стоят сурки. Целеустремлённая река Селенга.

Приём в консульстве. Выступал в СМУ. Отличная финская баня и новые наслаждения в бассейне. Ночью пил чай с конфетами и читал Дудинцева. Скучаю по Жене.

* * *

Дархан, 15 октября. Очередной митинг с увядшими цветами и замерзшими школьниками. Прииск Толгойт, посёлок Бугунтай. Туда шофёр Николай с сопровождающим комсомольцем Сашей и отвёз нас (кинорежиссёры Сергей Тарасов, Михаил Аветиков, киномеханик Галя и я) сразу после завтрака. 170 километров редкостно красивой дороги. Стада верблюдов. Синяя река Яроо с белыми бурунчиками перекатов, сиреневые горы. На их фоне дым облетевших берёз с рыжими листьями на самых верхушках и ярко-зелёные сосны. На вершинах пологих гор снег ещё не лёг окончательно, горы рябенькие, снег не зимний, робкий. Монголия ещё ждёт своего Поленова…

Показали место, где якобы стояла юрта Чингисхана…

Поселили нас в очень чистенькой 3-комнатной квартире («люкс»!!) с телевизором, холодильником, посудой и множеством ковров. Разыграли комнаты. Мне досталось ночевать с Аветиковым.

Главный инженер Некрасов возил нас на драгу. Драга перерабатывает руду в золото, а живую природу — в кучу мёртвых камней. Заработки у бригадира в пересчёте около 1500 рублей в месяц. Выступление в клубе. Финская баня. Вечером в нашей роскошной квартире пировали с замом главного инженера и главным энергетиком. Они принесли большой пузырёк спирта. Занавесили окна, так как в посёлке — сухой закон. Утром нас водили в кладовую и дама, похожая на завмага «Фрукты — овощи», демонстрировала нам золотой песок в очень домашней алюминиевой кастрюльке. Самородки мягкими своими изгибами напоминают маленькие человеческие уши. Кирпичики чистого золота. Каждый стоит 220 000 рублей. Можно было бы держать такой кирпичик на рабочем столе, чтобы бумаги не разлетались. Потом вместе с Некрасовым вернулись в Дархан и осушили бутылку коньяка, поклявшись в вечной дружбе. Ужин в ресторане. Вдруг понял, что всё это мне чертовски надоело…

* * *

Сухэ-Батор, 17 октября. Опять митинг, надеюсь последний. Венок к памятнику Сухэ-Батора. Краеведческий музей. Дудочка ламы из кости 18-летней девушки. Выступал перед монголами и получил в подарок книжку по древнему искусству и сапожки для Анютки[82].

* * *

Самолёт Иркутск — Москва столица не принимала по погодным условиям. Я ещё из Иркутска позвонил тёще и узнал, что Женя в Ленинграде. Так вот нас посадили как раз в Питере! Я отдал Репину свои багажные квитанции и решил сойти в Ленинграде. В самолёте летели два члена ЦК, которые опаздывали на какой-то пленум (или заседание Верховного Совета? Не помню…) и требовали, чтобы их высадили, отвезли на вокзал и отправили «Красной стрелой» в Москву. Когда за ними прислали машину и спустили из самолёта лестницу, я тоже выскочил на этот вихляющийся трап, шепнув стюардессе, что я тоже член ЦК. Поначалу мои «члены» были очень недовольны, ворчали, но втроём мы всё-таки добрались до Московского вокзала. Тут я стал думать, где искать свою жену. По идее, все журналисты обычно останавливаются в гостинице «Октябрьская», напротив вокзала. Решил, что с неё и начну. Женя оказалась там! Сунул швейцару трёшку и проник в гостиницу…

Описать трепет, с которым подбирался я к гостиничному номеру, где жила Женя, восторг от приглушённого стука её пишущей машинки за дверьми…

19.10.87

По всем моим скрупулёзным расчётам именно в ту ночь в гостинице «Октябрьская» в Питере мы с женой зачали мою любимую дочку Лёльку!

* * *

Ленинград. Два часа с Граниным. О «Зубре» он сказал, что это «биография духа». Задача была в том, чтобы показать неизменность человеческого характера от внешних обстоятельств. Много говорили о Королёве.

— Это должна быть не книга о Королёве, а книга о роли личности в человеческой истории, — сказал Гранин.

Говорили о допустимости вымысла в документальной прозе.

— Нельзя писать о том, что думает герой, это некорректно… Но выход есть! Нельзя писать о том, о чём думает герой, но можно писать о том, чего он хочет…

Беседа эта была и нужна, и полезна. Мэтра Гранин не изображал, был приветлив, обсуждали политические новости, подарил книжку…

21.10.87

* * *

Особый мир людей, которые сидят утром в пустых ресторанах, когда на столиках меняют скатерти.

* * *

Портрет Отто Струве Крамского. В шубе, с лупой. В углу жарким самоварным блеском сверкает телескоп…

Иностранные послы делятся вовсе не на представителей дружественных или недружественных государств, а на тех, которые в состоянии выучить русскую фразу «спасибо за внимание» во время передачи по ТВ, и тех, которые не в состоянии это сделать.

Есть ли в химическом составе человеческих слёз золото? Может быть на чужих слёзах действительно можно разбогатеть…

Пророк на полставки.

В итальянском фильме о Джузеппе Верди маэстро во время пребывания в России пытается играть на рояле, но ничего не получается: рояль замёрз. Тогда он накрывает рояль меховой дохой. Никогда не думал, что великий композитор был настолько дремучим человеком, что предполагал, будто рояль в дохе согреется.

Фильм о княгине Ольге. Не понял, почему в X веке люди друг с другом должны так грубо разговаривать.

Вчера вдруг (а с ним всегда «вдруг») приехал Эдик Успенский. Ни с того ни с сего. Просто чтобы похвалиться, какие очередные хамские письма он написал Лигачёву и Воронову. Уехал Эдик, пришёл Валера Тур. Начал мне рассказывать, как много он работает. «Я написал 92 сценария для ТВ». Всё врет. Работает он всю жизнь мало. И опять, как 15 лет назад: «Хочу заняться журналистикой!..» Да займись, чёрт тебя подери! Кто тебе мешает?!

Александр Грин — более крупный писатель, чем мы думаем. В основе литературного труда часто лежал лишь жизненный опыт. В биографию же Грина вторгается такая бездна фантазии, которой многие великие писатели вовсе не владели. Гончаров, например. «Севастопольские рассказы» Льва Толстого — это вообще журналистика экстракласса. Грин, если поразмыслить, как ни странно, ближе всего к Гоголю.

Крокодилы растут всю жизнь и никогда не достигают «взрослого» возраста. Если бы они не болели и их бы не убивали, трудно представить себе их размеры.

Исчезают не только вещи, но и материалы. Когда я родился, люлькой мне была большая лубяная коробка от «Мюр-Мерилиза» с кожаным ремешком поперёк крышки, в которой покупателям домой разносили дорогие платья. Существовали такие же круглые лубяные коробки для шляп. Но новых лубяных коробок я никогда не видел.

Почему русский и индийский народ — «братья»? Ещё раньше нашими «братьями» были китайцы. Индия — абсолютно самобытна, её культура совершенно отлична от русской, мы не похожи ни по истории, ни по религии, ни по языку, ни по национальному темпераменту, мы различны во всём, но почему же мы «братья»?! «Друзья» — допускаю, но «братья»? И почему, скажем, голландцы нам не братья? Мы с ними никогда не ссорились, не воевали, у них гостил наш царь и т. д. Но ведь никому не приходит в голову сказать: «братский голландский народ…» Я, например, испытываю к голландцам ничуть не меньшую симпатию, чем к индусам. Мне было бы легче общаться с голландцем, чем с индусом, просто потому, что у нас больше общего в понимании всего нас окружающего, у нас схожая шкала ценностей; то, что окружает голландца мне ближе и понятнее, чем то, что окружает индуса.

Надо уважать все народы и дружить со всеми людьми, но брататься я ни с кем не хочу.

Целый день мотался по Москве. Если смотреть сверху — это типичное броуновское движение. К вечеру заехал за Раушенбахами, привез БВ и ВМ[83] на дачу, где нас уже поджидали Галлаи. Женя замечательно всё приготовила, и мы провели отличный вечер: Борис Викторович просвещал нас по части религии. Раушенбах правильно подметил, что если все деяния Христа до распятия относительно реальны, то после воскресения он часто действует не как реальный человек, а как привидение, скажем. Проходит, например, сквозь стену. О чём это говорит? Да о том, что был вполне реальный человек, экстрасенс, гипнотизёр, блестящий оратор, очень убеждённый проповедник. Из того, что вся его деятельность охватывает малый отрезок времени, он, очевидно, много читал, учился, осмысливал созданное до него (Кумранские рукописи) и постепенно создал своё, очень чёткое и продуманное учение. Этот, повторяю, вполне реальный человек быстро завоевал авторитет в народе, угрожавший власть придержащим и явно враждебный отцам церкви. За что и был казнён. На этом история реальной жизни этого великого человека кончается и начинаются подкрашивания, поправки, полировки, мифотворчество, прямой вымысел.

С удивлением отметил, что и Раушенбах, и Галлай — похвальбушки. Любят поговорить о себе. Очень бы огорчился, если бы и я стал со временем таким. Мои опасения реальны, потому что и я люблю поговорить «о себе любимом».

Марк Лазаревич Галлай.

* * *

Сегодня мне 56. Много гостей. Первым приехал Митя[84]. Сказал, что в подарок он мне купил живого кролика, а потом подумал: зачем мне кролик? Подумал, продал кролика и купил себе две редких марки.

* * *

Разговор с Аккуратовым о кругосветном путешествии.

7.6.88

* * *

Сегодня исполнилось 47 лет с начала войны. Я помню, мне было уже 9 лет. Помню жука-дровосека на притолоке двери бокса поликлиник МПС, который полз, шевеля огромными усами. Я сидел в боксе и смотрел на жука. Мне мерили температуру, у меня начиналась стрептококковая ангина. Я сидел с градусником рядом с бабушкой Анной Павловной, и тут завыли сирены, началась воздушная тревога и мы с бабушкой побежали в метро на Комсомольской площади. Была большая давка, жарко, душно, мне стало совсем плохо. А у бабушки в сумке было 100 граммов сливочного масла, столбик такой, четырёхгранный, старые люди должны помнить эту расфасовку. Столбик раздавили, масло растаяло и всё бабушке в сумке перепачкало… Так вот жук-дровосек ползёт уже 47 лет…

Обелиск у стартового комплекса № 2, с которого был запущен первый в мире искусственный спутник Земли.

* * *

Сегодня Юрка[85] защищал докторскую диссертацию. Забавное приключение на защите. В зал, где происходило заседание учёного совета института, вдруг влетел голубь. Пока Чудецкий докладывал, он вёл себя тихо. А потом, когда начали выступать оппоненты, он вылетел из своего укрытия и сел на главный Юркин плакат, на котором были изображены ракетные боеголовки. В этом была великая символика: в эпоху глобального разоружения голубь мира сидит на ракетных боеголовках! Но Чудецкий символики не понял и испугался, что голубь обосрёт плакат. Кто-то закричал, что в глазу голубя — фотоаппарат, и режимщик действительно струхнул: ведь защита строго секретная! Общими усилиями голубя изловили и выкинули в окно. Я рад, что Юра теперь доктор, кажется, больше, чем он сам.

24.6.88

* * *

На космодроме у стартового комплекса № 2, с которого запускали и первый спутник, и Гагарина, в 1950-х годах стоял барак стартовой команды. Однажды он загорелся, а пожарники пожар проспали. На месте этого барака сейчас стоит маленький обелиск покорителям космоса с довольно витиеватой и не совсем грамотной надписью, в авторстве которой я подозреваю Королёва[86]. Так вот, в наказание пожарников Сергей Павлович приказал им вырыть все деревья у барака, где они жили, и пересадить их к обелиску. Сегодня рядом с обелиском целая рощица.

* * *

Карпов и Каспаров. Каспаров придумал свою политическую игру, суть которой заключается в том, что Карпов — апологет застоя, а он, Каспаров, — человек нового мышления.

Всякие политические интриги противопоказаны шахматам. Интриги ищи там, где критерии размыты. Кто лучше играет на скрипке: Иванов или Петров? Мне нравится Иванов, а вам — Петров. Вот тут начинаются интриги. А если я умею двигать пешки так, что никто не может у меня выиграть — это уже критерий абсолютный, тут уж интриговать пустое дело.

* * *

Выступление Распутина по ТВ. Он хороший писатель и никакой мыслитель. Так бывает. Всё, что не относится к экологии, порождает у него мозговое смятение. Сам придумывает врагов, чтобы показать, как умело и хитро он их побеждает. Я ощущаю, какая у него путаница в голове.

* * *

Больше всего сегодня мне хочется проснуться бодрым, чтобы нигде ничего не болело, чтобы хотелось петь в клозете, чтобы, когда брился, от меня бы искры сыпались. А я просыпаюсь и в тот же миг в голову мою вонзаются мысли о книге[87], об общей её идее, об отдельных частях, главах, фразах, словах. И вот уже с постели встаёшь не как молодой физкультурник, а как озабоченный смотритель зоологического музея, обнаруживший моль в львиной шкуре.

* * *

Что такое проза? Это — «безответственная» документалистика. Даже «Война и мир». Ведь там же реальные люди, которых Толстой знал, реальные переживания, которые известны ему, скажем, по Севастополю. А «безответственность» нужна, чтобы быть свободным: послать героя, куда хочешь, влюбить в кого хочешь, а понадобится — совсем похоронить…

Никто никогда не убедит меня, что писать хорошую прозу труднее, чем хорошую документалистику, как никто не убедит, что между художественной и документальной литературой лежит пропасть. Это чисто условное деление, которое мы ещё до литературы придумали в науке, забыв о единстве природы. Я уже писал о том, что определить точно, где кончается растение и начинается животное — трудно. Где границы разума? Начинаем разбираться и видим, что сами всё запутали. Но там — объективно, вне нас прекрасно существующая природа, и сознаться в ошибках легче, чем в литературоведении, экономике, политике, объективно, вне нас не существующих. Нельзя делить литературу на художественную, документальную, приключенческую, фантастическую, детскую. Уже совсем глупо делить на военную, сельскую, городскую. Всё это надуманно и изобретено несостоявшимися писателями, которые стали критиками. Отличие всех этих литературных жанров от природы только в том, что природа не может быть «плохой», а литература может.

* * *

Вечером сам себя смотрел по ТВ в КВН. У команды Днепропетровска главный радетель перестройки — Буратино. Я сказал, что нельзя допустить, чтобы во главе перестройки стояли люди с деревянными головами. Эту мою реплику вырезали.

* * *

Стоят душные жаркие дни. Утром вся трава, кусты и деревья мокрые, но не умытые, а потные. Катается по краям неба гром, налетает ветер, потом срывается дождь яростный, но какой-то бессильный, понимающий, что с этой жарой и духотой ему не справиться.

* * *

Страшная новость: у Марка Шустера — рак лёгких. Портной[88] сказал: рак очень плохой, стремительный, безнадёжный. Надежды — 1 %.

Марк Аронович Шустер умер в 1990 году.

* * *

Читал мемуары Аджубея. Сочинение его представляется мне неудачным потому, что 80 % того, что он написал, и я, и другие могли бы написать, обложившись старыми газетами. Где он сам? Где Суслов? Где весь механизм власти эпохи Хрущёва?

* * *

Женя[89] вроде бы сломала ногу, вроде бы перелом лодыжки. Гипс, как сапог. Она ревёт. Положение действительно тяжёлое. Она вот-вот родит. И здоровой матери с младенцем тяжело, а хромой подавно. Привёз её на дачу. Вечером позвонил Портной, предложил приехать в МОНИКИ и разобраться с лодыжкой. Рентген не показал перелома. Женя счастлива! Дома она лежит с огромным животом, обложив ногу замороженными в холодильнике продуктами, похожая на богиню плодородия.

* * *

Приснилось мне, что Марик Шустер пришёл в баню и целует меня, а мне неприятно, что он меня целует, потому что я знаю, что он болен раком, знаю, что рак не заразен, но всё-таки мне неприятно…

Ужасно жалко Марика. Славный, умный. Весть эта — как звонок в театральном фойе. Толпимся, беседуем, закусываем, разглядываем хорошеньких женщин. Да, спектакль будет, он непременно начнётся, он обязателен, но ещё есть время… И вдруг — звонок! И уже гасят свет…

23.7.88

* * *

Главная тема разговоров в Переделкино всех праздношатающихся: родила Женя или не родила. Мотался целый день по Москве, а едва приехал — ходоки из Дома творчества. «Не родила!» Есть очень хочется на нервной почве. Отломил кусок холодной курицы, наложил кабачков, тут-то меня и осенило ещё раз позвонить в роддом.

— Родила! Девочка! 3,5 кг! 50 см!

— А как мама?

— Здорова.

— А девочка?

— Красавица!

— Да плевать мне красавица — не красавица, здоровенькая ли?

— Врачи говорят, здоровенькая…

Ну, вот и всё! У меня дочка! Хожу по пустой даче какой-то шальной. Звонил всем по телефону, но застал только Чуду[90]. Взрыв ликования. Он всегда мне говорил, что я неполноценный отец, потому что у меня нет дочери. Я слегка очумелый. Собрался пить чай. Пришли Разгоны. Выпил с ними бутылку коньяка. Они очень тепло говорили о нас с Женей…

29.7.88

* * *

«Дым коромыслом». Но почему? Что это значит? Коромысло кривое, и дым кривой? Какой в этом смысл?

* * *

Первые впечатления от дочки. Ребёнок, безусловно, мой: видно по ноготкам, у всех Головановых широкие ногти. Чуточку раскосенькая, как надо для шарма. Красиво разрезаны глазки. Подбородок скорее мой, но что-то и от мамы («устремлённое вперед!»). Очаровательные длинные волосики. Все говорят, что похожа на меня. Иными словами — ребёнок чрезвычайно умный и симпатичный.

Женя хочет назвать её Мариной в честь своей подруги, погибшей под колесами поезда. Не надо бы…

4.8.88

* * *

Вчера окончательно решили переименовать Марину в Ольгу. Ольга Ярославна! Великолепно!!

14.8.88

* * *

Читал в «Огоньке» рассказ Жени Добровольского «Крупные неприятности». И совсем уже поверил, что рассказ хороший, когда подметил одну точную строчку: «…с мягким чмоком вколов топор в бревно…» Свежо! А через страницу читаю: «…он утирает нос, как-то у него это очень ловко, с мягким чмоком получается…» И рассказ для меня разрушился. Вижу уже не картину, а чертёж. У Чехова, Бунина, Набокова таких, и куда лучше, «мягких чмоков» — бездна. Они их не жалеют, не берегут, на смену им от соприкосновения с жизнью сразу приходит что-то обновлённое, единственное, неповторимое, как само это соприкосновение…

Нет, мы — не писатели. В лучшем случае — литераторы, т. е. люди, умеющие грамотно объяснить свои мысли, не более. Писательство же есть таинство.

* * *

Пьесу придумал. Обычная жизнь: коллизии на работе, конфликты с детьми, любовница. Во втором акте приходят двое и сообщают герою дату смерти. И начинается другая жизнь. Оказывается, мы бы совсем по-другому жили бы, если бы знали, когда умрём. Конца ещё не придумал. Ну, наступает этот «день X», и что дальше? Он умирает? И как живёт, если не умирает? Надо подумать и быстро написать.

16.8.88

Пьесу эту я додумал и действительно написал лишь через десять лет.

* * *

Илья Гричер купил в селе Сетки за Кимрами дом на берегу чистейшей и красивейшей реки Медведицы, и мы ездим сюда за грибами.

По четвергам в Сетках «хлебный день» (хлеб привозят). Сегодня хлеба не привезли, а привезли фруктовую воду и сахар. Но сахар продавать не стали, а увезли назад, поскольку не было гирь. На дворе 1988-й год, а тут какое-то форменное Пошехонье! Но почему живущие здесь люди позволяют, чтобы с ними так обращались?! Мы совершенно потеряли, забыли, замордовали в себе чувство собственного достоинства. Мы перестали быть гордым народом.

* * *

Выступление Бондарева[91] на партконференции. Как же ему не стыдно в таком виде входить в историю?! Ведь если вошёл — выйти нельзя.

29.8.88

* * *

Валерий Аграновский напечатал в «Огоньке» очерк о Лонгсдейле — Молодом, нашем разведчике, который работал в Англии и с которым все «Багряки» несколько дней беседовали на Лубянке. Причём, из очерка видно, что он якобы один с ним беседовал с глазу на глаз. Это называется профессиональной нечистоплотностью.

* * *

А может быть, сочинение моё и стоит 34 копейки, которые я заплатил за два пузырька чернил?

* * *

У Вишневского «Комиссар» без имени!

* * *

Солнце, голубое небо и жёлтые листья клёнов. «Бабье лето» это неправильно. Правильнее — «шведское лето». Ведь это цвета их флага: жёлтый крест на голубом.

* * *

Смотрел рукопись Чехова. Чехов мало правил, писал чисто.

* * *

Мой вес — 85 кг. Толстый парниша.

* * *

Нянчился с Лёлькой. Это ужасно! Она перестаёт плакать только тогда, когда я держу её на руках, прыгаю на одной ноге, кричу: «К Котовскому! К Котовскому!» и пою песню о красной кавалерии.

* * *

В редакции «Знамени» у Юрки Апенченко. Разговор о «Катастрофе».[92] Юрка очень меня хвалил:

— «Катастрофа» в три раза интереснее «Детей Арбата» и в три раза короче!

Оттуда — в «Огонёк». Разговор с Коротичем о моих очерках.

* * *

Антисемитизм гораздо дальше от истошного вопля: «Бей жидов, спасай Россию!», чем от добродушной улыбчивой фразы: «Сами-то они евреи, но люди хорошие…»

* * *

Мне зря кажется, что работа моя[93] по мере продвижения в наше время будет облегчаться. Да, может быть документов для проверки станет больше, но она будет осложняться потому, что я начну вторгаться в область субъективных мнений, борьбы амбиций и честолюбий живых, но уже очень старых людей не только с деформированной памятью, но и со стариковским упрямством, спесью, гордыней. Все мои собеседники были начальниками, а сейчас они пенсионеры. Только поэтому будет трудно.

* * *

Сегодня Савелию Ямщикову — 50 лет. Неделю назад его родной брат-шизофреник утопился в Чистых прудах. Савка впал в ужасную депрессию. Заезжал в его мастерскую. Собрались все старые друзья, говорили речи, поднимали тосты. Савка не пил, не ел, сидел приветливо безучастный. Иногда рассказывал (очень образно!) какую-нибудь старую и всем известную историю, и опять замолкал. Очень его жалко. Он очень талантливый человек.

8.10.88

* * *

Заезжал Приставкин[94]. Он здорово изменился после «Тучки»[95], после нескольких заграничных вояжей, после Госпремии (объявят только 7 ноября, но его уже все поздравляют). Стал модником, весь в «варёнке». Но не в «варёнке» дело — он стал как-то значительнее, весомее. Очень интересно рассказывал о Копелеве, Владимове и Войновиче, с которыми он встречался в Германии.

* * *

Анатолий Игнатьевич Приставкин и его жена Марина Юрьевна.

Голованов! Час твой пробил! Первый снег! Ура!

22. 10.88

* * *

Целый день работал над 45-й главой и так старался, что подо мною, не выдержав напора энергии, заложенной в моей заднице, разрушилось кресло, и я рухнул наземь. Я усмотрел в этом что-то символическое (но ещё не знаю, что именно), но и патетическое тоже. Бесспорно, патетическое есть наверняка!

* * *

Сегодня в 10.23 должна была стартовать «Энергия». Запуск отложили. Автоматика выключила всю схему за 51 секунду до отрыва ракеты от стартового комплекса.

29.10.88

* * *

Смотрел фильм Киры Муратовой «Долгие проводы», талантливый и по-женски претенциозный. Он снят не потому, что «так хочется», а потому, что «так надо». Почему-то вспомнился совершенно непохожий на него «Парад планет». Их объединяет то, что оба они относятся к той категории фильмов, которую я называю «Феллини для бедных». Мода на такое кино со временем иссякнет. Это — не Алексей Герман.

* * *

Бакланов[96] пригласил съездить в Перхушково, в штаб Ракетных войск стратегического назначения. Работы у штабистов невпроворот: они отслеживают движение всех спутников, всех последних ступеней ракет-носителей, всех более-менее крупных объектов, которые крутятся вокруг Земли. Очень интеллигентная, умная и начитанная аудитория. Начальник их — генерал — тоже произвёл очень приятное впечатление. Были: Бакланов, Лакшин, Ваншенкин, Оскоцкий, Апенченко и я.

* * *

Вермишель. Какое дивное название для маленького музыкального инструмента. Или для городка на юге Франции.

* * *

Женская логика. Хорошо для пьесы. Вечером спускаюсь вниз и говорю Жене:

— Позволь тебя поздравить…

— С чем?

— Ну, не так часто ты выходила замуж… Сегодня день нашей свадьбы…

Она всплёскивает руками:

— Ну надо же! Оба забыли!..

«Буран» первый (и, увы, последний раз!) стартует в космос 15 ноября 1988 года.

* * *

В «Литгазете» напечатали мою полосу о Туполеве[97]. Все меня стращают местью Туполева-младшего, о котором я написал, что его отец забыл, что природа отдыхает на детях гениев.

* * *

Заключение отдельных слов и выражений в кавычки говорит о журналистской неумелости отыскать подлинно нужное слово, вместо замаскированного кавычками под нужное. Такие кавычки — признак приблизительности языка автора.

* * *

Сегодня утром летал наш «Буран» в автоматическом режиме. Полная победа! «Энергия» вытащила его на орбиту спутника, он сделал два витка и сам сел. Невероятное ликование в Подлипках. Телефонный шквал. Сияющий Горбачёв объявил об этом полёте на совещании аграрников в Орле.

15.11.88

* * *

Кормлю птиц салом. Иногда прилетает элегантно худощавый дятел Яков. Иногда разбойничают сойки. Главные мои «стипендиаты» — синицы. Сегодня на загогулинах сконструированной мною кормушки одновременно сидели 5 синиц. А фотоаппарат далеко…

* * *

«Семья замечательная, трудовая, но строгая! Отец увидел, что дочка не так, как надо, выдавливает пасту зубную из тюбика: давит тюбик посередине, а не с глухого конца, — хрясь по морде!..»

* * *

Купил сегодня томик «Избранного» Леонида Андреева и прочёл ночью рассказ «Полёт». Ничего не понимаю! Хорошо помню мои юношеские восторги после «Рассказа о семи повешенных», действительно замечательного рассказа. А здесь просто ничего нет, всё насквозь фальшиво, надуманно, немотивированно. А ему самому именно этот рассказ очень нравился.

19.11.88

* * *

В списках Волкогонова — 43 тысячи высших командиров Красной армии от генерал-майора и выше, репрессированных Сталиным. Неужели у нас было столько генералов? Во время войны погибли, тяжело ранены и взяты в плен 980 генералов.

* * *

С появлением Лёльки работать дома очень трудно. Семейная жизнь нарушает конституцию: она не даёт мне права на труд.

* * *

Грустный анекдот, полностью отражающий наше сегодняшнее существование:

Покупатель — продавцу: «Колбаски мне нарежете грамм 200?» Продавец — покупателю: «Отчего не нарезать?! Приносите, нарежу!»

* * *

В, «ЛГ» очерк Олега Мороза[98] о Бехтереве[99]. Как погиб Бехтерев — это очень интересно, а был ли Сталин параноиком, тут у Олега позиция шаткая. Если мы признаем Сталина сумасшедшим, мы доведём до примитивизма весь анализ исторического развития советского общества. Этого нельзя делать. Мы обязаны изучить до тонкостей весь механизм, который приводит нас в движение или тормозит.

* * *

Да, у меня отвратительный сквалыжный характер. Да, пусть я слабый, соглашатель, трус, бегущий навстречу компромиссу. Но ведь я не сделаю ничего, что было бы невозможно рассказать Чудецкому, не продам, не оболгу. Почему же мне так роково не везёт с бабами?..

* * *

В здании телетеатра на площади Журавлёва «Московские новости» проводят «Неделю совести» общества «Мемориал». Егор[100] вёл очень хорошо. Выступали Лакшин, Рой Медведев, внук Христиана Раковского[101], историк из Высшей партшколы (забыл его фамилию), Женя[102]. «Стена памяти»: документы, анкеты, фотографии погибших людей. При входе из красных кирпичей выложена карта страны и на ней указаны все лагеря. Где лагерь, там в кирпиче дырочка, а в ней — красная гвоздика. Рядом стоит тачка, куда кладут деньги на памятник жертвам репрессий.

23.11.88

* * *

Так меня вчера прихватило, перепугался, письма начал писать…

* * *

Познакомился с писателем Вячеславом Пьецухом, рассказы которого очень мне нравятся.

* * *

Как достойно вёл себя перед телекамерой Родион Щедрин! Надо с ним познакомиться.

* * *

Не успел и оглянуться, как влетел в пятидневный запой…

* * *

Ноготь на безымянном пальце правой руки, который я пробил гвоздём, приколачивая засов в гараже, сохранил на себе пятнышко, которое постепенно ползло к краю и сегодня его достигло. Ноготь полностью сменяется примерно за 110 дней. Таким образом, скорость его роста составляет около 0,005 миллиметра в час.

* * *

Страшное землетрясение в Армении. Горбачёв, возвращаясь с Ассамблеи ООН, минуя Кубу и Англию, полетел в Ереван.

* * *

Смотрел чехословацкий фильм «Пейзаж с мебелью». Чехословацкое кино пользуется дурной репутацией, что и подтвердилось. Почему в Польше хорошее кино, а в Чехословакии плохое? Почему чехи умеют играть в хоккей, а венгры не умеют? Соцмир полон загадок!

* * *

За мою «Золотую клетку», как за лучший материал месяца, редколлегия «ЛГ» проголосовала со счетом 12:0. Это большая редкость. Рост говорил, что за весь 1988 год это второй случай.

* * *

Подарил Коротичу[103] номер «Огонька» за 1915 год из библиотеки деда Голованова.

* * *

У Васи сегодня день рождения. Все его поздравляли и хвалили за статью о Кропоткине. Васе приятно. Господи, мальчик мой, если бы ты знал, как мне-то приятно!

* * *

Алексей Леонов рассказывал мне, как плохо живется сейчас Андрияну Николаеву. Родная дочь называет его «чуркой». Мама умерла. Родной брат умер. Он совсем один. В будущем году ему исполнится 60 лет…

* * *

У Лёльки[104] на ноге какое-то красное пятнышко. Женя договорилась с Долецким[105], что он её посмотрит. Ему уже 70 лет, но он слывёт отчаянным ловеласом. Когда мы к нему приехали, профессор, очевидно, е…ся, поскольку очень долго не открывал, а когда открыл, был взъерошен, свитер на голом теле. Осмотр Лёльки длился менее 5 минут. Очень нас торопил: «Время, друзья мои, деньги!» Когда мы шли по коридору, он шёл позади и всё время приговаривал: «Направо, направо…» Женя перепутала и шагнула влево к закрытой двери. Он страшно заорал: «Направо! Направо!!» Нет, без сомнения у него была баба! Денег с нас не взял.

* * *

В том, чтобы пить водку, безусловно, есть что-то притягательное, но и в том, чтобы не пить водку, тоже есть, несомненно, нечто интересное.

1989 год

Все дни в году разные в разные годы, а день 1 января всегда одинаковый: ленивый, мутный, и не рабочий, и не весёлый…

* * *

Птички всегда трезвые. И головки у них не болят. Даже у дятла.

* * *

В «Британской энциклопедии» две статьи под названием «интеллигенция». Просто «интеллигенция» и «русская интеллигенция», которая отличается от западной обострённым чувством гражданственности и постоянным стремлением служить народу. Надо об этом помнить. Надо, чтобы дети мои гордились тем, что они русские интеллигенты в 4-м поколении.

* * *

Идея фильма «Жизнь человека» не мне принадлежит (я слышал, что Никита Михалков собирался сделать нечто подобное), но она как-то невнятно проговорена. Режиссёр должен снимать нескольких детей в разных странах с рождения. Вот ребёнок пошёл, начал играть с детьми, школа, спорт, походы, первая любовь, возмужание, свадьба и т. д. Жизни одного режиссёра, разумеется, не хватит. Не беда, он передаст эту работу другому, тот — третьему. Но какой потрясающий человеческий документ в итоге! Как много мы сможем узнать о самих себе!

* * *

«Пусть у Бога будет всё, а у человека — свобода».

Эркулану, португальский поэт XIX века

* * *

Если человек в разговоре произносит: «перед моим мысленным взором…», я уже всё о нём знаю, даже как он одевается и что ест.

* * *

Вчера умер Саша Янгель. 3-й инфаркт. Пил ужасно, до полного развала личности. Он звонил мне месяца три назад, бормотал что-то о каких-то своих сочинениях, но понять его было уже невозможно. Сгубил себя сам в 46 лет. Всё было: имя, образование, и человек он не без способностей…

* * *

Настоящий, высокой пробы хам — это вовсе не тот человек, который постоянно грубит и демонстрирует дурное воспитание. Настоящий хам делает это только в присутствии тех людей, кому он сам, хам, считает возможным грубить и демонстрировать свое хамство.

* * *

Феодосьев[106] и Елисеев[107] — два хороших мужика — не могут примириться, и я бессилен их примирить.

* * *

Обещал Данилину[108] написать статейку в связи со смертью Глушко. Но тут приехал Юрка[109] и мы с ним принялись пить водку. В баню решили не ехать и в конце концов повалились спать. В 5-м часу утра Юрка разбудил меня и сказал, что надо садиться писать заметку, поскольку в 10 часов за ней приедет Данилин. Собрал в кулак всё, что могло в то время уместиться в моём кулаке: волю, память и почерк (всего этого, надо признать, было впритрусочку). Написал. Но перед самым приездом Данилина опрокинул на рукопись стакан минералки. Сушил на батарее, а потом обводил расплывшееся. Никогда не видел рукописи по внешнему виду столь чудовищной!

Заметка «Сила огня. Памяти академика В. П. Глушко» была опубликована в «Известиях» в тот же день — 14.1.89.

* * *

Глушко вопреки христианским обычаям завещал разделить свой прах — часть отправить на Луну, часть замуровать в Кремлёвской стене. В МОМе[110] спросили: «А он деньги на лунную ракету оставил?» и спустили этот вопрос на тормозах. А сегодня тихо, без речей, урну с прахом мятежного Валентина Петровича похоронили на Новодевичьем кладбище.

Жил в суетной гордыне и умер в суете.

17.1.89

* * *

Марику Шустеру сегодня 60 лет. Я подарил ему толстую книжку с белой бумагой, на обложке которой разными шрифтами было оттиснуто: «Библиотека современной фантастики. Марк Шустер. Инородные тела. Роман. Москва. 1989 г.» Полный фурор! Давно заметил, что любой подарок, произведённый с привлечением типографии, производит на людей огромное впечатление.

* * *

Вечером у нас гости: Святослав с Ирэной[111]. Женя берёт у него интервью для журнала «Знамя». Слава мне нравится. Но всё время, что я с ним знаком, не перестает удивлять его глухота ко всему, что не имеет к нему или его делам прямого отношения. Иногда мне хочется рассказать ему, например, что я сейчас пишу, но он это не будет слушать. Точнее, как человек воспитанный, он будет слушать, но он ничего не услышит.

* * *

Вполне неприличный анекдот, тем не менее, очень хорошо отражающий реалии нашей жизни.

Муж и жена работают в разные смены. Муж приходит с работы, жена спит, а на кухне записка: «Пашенька! Мясо в холодильнике. Картошка на плите. Будешь е…ть — не буди. Маша».

* * *

Я себя пьяного ненавижу, но вся беда в том, что я очень люблю себя на границе пьяного и трезвого.

* * *

Третья встреча с Барминым. Долго втолковывал мне, что Харитон[112], Зельдович[113] и Гинзбург[114] — главари советских сионистов.

* * *

В ЦДЛ учредительное собрание Комитета писателей в поддержку перестройки. Приставкин сказал вступительное слово. Соколов[115] прочёл манифест. Потом начались выступления, в большинстве своём мелкие. Всё никак не могут понять, что надо не новый союз создавать, а старый разогнать, оставив один Литфонд. Все говорят о «войне идеологий», а существует ли эта война? Алексеев пишет хуже Рыбакова? Да вовсе нет! Алексеев писал, как нужно было, чтобы его печатали раньше, а Рыбаков — как нужно, чтобы его напечатали теперь. Война между ними идёт за деньги в издательствах, за власть главного редактора толстого литературного журнала, за значок депутата Верховного Совета, за главенство в делегациях за рубеж, за юбилеи, звания, ордена и тому подобное проявления суеты. Разгонять надо Союз писателей. Лучше Бена Сарнова[116] не скажешь: «Союз писателей является мощным оружием в борьбе за право писать плохо».

* * *

Выступление Ельцина с программной предвыборной речью. Я и раньше это подозревал, а теперь убедился: неинтеллигентен, с малым запасом слов, косолапой жестикуляцией, ненаходчив (сбивался от элементарных вопросов). Что сказать? Секретарь райкома, человек масштабов негосударственных. Сегодня у власти такой человек не нужен, а вся его популярность от того, что бит! Ведь давно известно, что в России обожают «битых за правду». А бит он был не столько за правду, сколько за свои амбиции и, скорее всего, поделом.

* * *

Ездил в посёлок «ЛГ» к Галлаю, где мы, как два петуха разгребали лапками навозную кучу моих сочинений, выискивая червячков, а найдя, принимались их обсасывать, вырывая друг у друга. Галлаю книжка («Катастрофа»)[117] понравилась, но замечаний много. Главное не в том, что я путаюсь в элеронах-лонжеронах, а в тех кусочках, где мне изменяет вкус. А они есть…

* * *

Очень трудно стало жить. Даже если есть деньги, в Москве ничего нельзя купить. Нет молока, кефира, сыра. Сыра нет даже в магазине «Сыр» на улице Горького, даже в Елисеевском. Никакого! Всё нужно искать, объезжая несколько районов.

* * *

Я ужасно устал от людей. Мне некогда поговорить с самим собой.

* * *

Интервью с Налбандяном[118] в «Огоньке». Прочёл и чуть не заплакал: он беспринципен до слёз!

* * *

Хуэшко. Название для мексиканского национального танца.

* * *

Сегодня дежурил, спустился в типографию и запах её взволновал меня: давно не был! Наверное, я газетчик уже на всю оставшуюся жизнь.

* * *

Я заметил, что когда я балбесничаю, пью водку, когда я явно праздней, мне мешают гораздо меньше, чем тогда, когда я стремлюсь поработать, когда занят делом.

* * *

На станции автосервиса, где я заклеивал колесо, сразу спросили:

— На вокзал заезжали?

Я действительно заезжал на Киевский вокзал. Оказывается, таксисты, борясь с конкурентами-частниками, вербуют мальчишек, которые колют у частников шины.

* * *

Раскручивается скандал по поводу моей статьи «Престиж на вынос». Её подзаголовок — «Почему японец на советской орбитальной станции должен стать первым космическим журналистом?!» Мироненко[119] говорил с Рыжковым[120]. Рыжков разгневан тем, что он не в курсе дела. Сказал, что заставит послать советского журналиста за рубли. Днём Фронин[121] звонил кому-то из замов Дунаева[122], который частил меня в хвост и в гриву.

Потом Губарев[123] звонил Фронину и рассказывал, что якобы Горбачёв[124]звонил Афанасьеву[125], и говорил, что в 1990 году полетит всё-таки советский журналист. Я считаю, надо меня посылать.

* * *

«Мы с ним пуд соли съели». Но это не такое уж давнее знакомство! Человек в день съедает 25 грамм соли. Пуд на двоих — это меньше года.

* * *

Начало сказки: «Купил куркуль горбыль и говорит…»

* * *

Завтракал с Лёлькой. Женя говорит:

— Кажется, она понимает, что мы оба в неё влюбились…

* * *

1 мая в 9.40 утра, находясь на 1175 странице своей рукописи, принял решение о начале «месячника штурма», цель которого — завершить работу ко дню своего рождения… Разумеется, не завершу.

* * *

Не пора ли нашей науке разобраться в конце концов, что же имеют птицы в виде лапок: руки или ноги? Если руки, то почему они ими ходят?! Если ноги, то как можно ими всё хватать и даже есть?!

* * *

Признав открыто, что проституция у нас есть, мы радостно набросились на этих девчонок, забыв, что моральная проблема и нравственная сердцевина её не в том, что женщина продаёт свое тело, а в том, что мужчина его покупает.

* * *

Перекошенный дом, в котором двери и окна с громким стуком то распахиваются, то захлопываются.

* * *

Баба грубого помола.

* * *

21 мая крестили в Переделкино дочь Ольгу. Крёстный отец — Анзор Габиани, крёстная мать — Юля Нежная.

* * *

Человек с грохотом падает с лестницы. Двое стоят внизу. Один спрашивает другого:

— Кто это?

— Трахтенберг…

— Я вижу, что он трахтенберг, а фамилия его как?

* * *

Великий наш народ-языкотворец рождает иногда слова-чудовища. Например, «хавальник», что означает рот.

* * *

«Месячник штурма» закончился. Книгу я не дописал, и когда допишу, не знаю. И знать не хочу! Я работаю с невиданной и неприличной для сочинителя производительностью. За месяц я написал 7 печатных листов — 180 страниц!.. На дне рождения были Юра с Женей[126] и старшие сыновья. Так мило, душевно посидели… Чуда был в ударе!

* * *

3 июня 1989 года умер Кирилл Петрович Станюкович. Ему было 73 года.

* * *

Архитектура космоса. Паоло Сольери родился в Турине 21 июня 1919 года. Работал у Фрэнка Райта. Получил заказ на строительство «Хрустального дома» в Аризонской пустыне. Занимался керамикой, создал керамические литейные мастерские, в которых отливал керамические колокола. Стал финансово независимым человеком. В 1958–60 годах переходит к градостроительству. Создаёт проект «Мезо-сити» (направление, известное как «body art»). Строит оригинальные мосты. В 1960-х годах начинает проектировать города будущего. В 1970-х проходит его большая выставка в Нью-Йорке, о которой все говорят, но считают, что это сплошная фантастика. Создаёт новое направление: аркологию, т. е. архитектура+экология. Потом увлекается гелиоархитектурой, проектирует вслед Кампанелле свой Город Солнца. В 1984 году начал работать по заказу симпозиума «Космос для мира, против звёздных войн».

Сольери считает, что определяющими проблемами космической архитектуры являются пустота, темнота и одиночество. Его интересуют размеры, формы и цвет, и их влияние на человека. Город в Аризоне он назвал Аркозанди («поселение в Аризоне» по-латыни). Город строят молодые ребята. Сольери считает, что в его городе через 10 лет будут жить 500 человек и 50 тысяч туристов ежегодно будут туда приезжать.

Нептун курит на дне и пускает кольца медуз.

Стылая погода. Камни на пляже в холодной испарине, как лбы покойников, когда их вывозят из морга.

«Чевенгур» — это «Мёртвые души» революции.

То, что мы называем слепой стихией и хаосом природы, возможно есть как раз проявление некой высшей, недоступной нам организации и не понятой нами закономерности.

Лев Толстой. «Отец Сергий». Классика!

«Келья была пещера, выкопанная в горе. В ней был и похоронен Илларион. В задней пещере был похоронен Илларион, а в ближней…»

Покажите мне редактора, который бы удержался, чтобы не поправить эту фразу! Не говоря уже о том, что непременно исправил бы: «В ней и был похоронен…» Далее опять: «Жизнь его была трудная. Не трудами поста и молитвы, это были не труды, а внутренней борьбой…»

В одной фразе VII главы четыре раза: «людям» — «людям», «людей» — «людей».

Таинство Бунина в точности единственно верного слова («Ком револьвера» в «Митиной любви»), а таинство Толстого вот в этих корявостях, зазубринах, сучках речи, которые видишь, даже не обладая многоопытным редакторским глазом, но которые не мешают тебе.

В море вода белёсая, словно в ней полоскали стираное бельё.

«Мёртвыми не рождаются» Название для романа Конст. Симонова.

Продавать обувь на вес.

Никогда уже мне не придётся перечитывать роман «Домби и сын»… И от сознания этого стало себя жалко…

Не отводите глаз, не отодвигайтесь — и у вас будет такой бесконечно неподвижный восковой нос. Не надо стесняться смерти. Жизни надо стесняться…

Пошла «пруха». Вчера на автостанции потерял бумажник, в котором был паспорт, удостоверение «КП», членский билет СП, визитки и 100 руб. денег. Сегодня Женя[127] положила свой бумажник на крышу машины, села в неё и уехала…

Сидел сегодня, работал, потом посмотрел в окно и подумал: а что бы сам Королёв сказал о моей работе? А потом: почему я сам так много не сказал ему?

Человек и циркулярная пила. Вот где конфликт!

Беда это или радость, но всех своих прежних жён я продолжаю любить. Уже без секса, «по-человечески».

«Он, право, такой милуоки, но пипин короткий…»

Позвонили какие-то старички и сказали, что они нашли мой бумажник в лифте своего дома и, воспользовавшись визитками, позвонили мне. Поехал за бумажником. Спрашиваю: «А денег не было?» Они страшно смутились и стали горячо мне доказывать, что денег не было. Да я и сам вижу, что эти люди не могли взять деньги. Все знакомые поздравляют меня с тем, что бумажник «нашёлся». Никому не приходит в голову, что он вовсе не «нашёлся», а его подбросил жулик, который вытащил из него деньги. Понятие чести смещено: человек, который, вытащив деньги, вернул документы — вроде бы уже благородный человек!

О чём я действительно жалею, так это о том, что не стал театральным художником. Инженером, учёным я бы, скорее всего, был плохим, актёром — средним, а театральным художником и ещё, пожалуй, архитектором — хорошим.

В детстве первое чудо в театре — «Синяя птица». Тиль-Тиль и Митиль идут, и вдруг из ничего, из какой-то серой пустоты начинает проступать страна мёртвых, дом дедушки и бабушки… Я просто задохнулся от восторга!

Два вечера с Граниным. Сначала он пришёл к нам ужинать, а на следующий день мы с ним пошли к Грише Поженяну[128].

Гранин похож на состарившегося Олега Мороза. Глаза живые, умные. Медлителен, спокоен, немногословен. Мало ест, мало пьёт. В отличие от подавляющего большинства известных мне писателей, больше любит слушать, чем говорить.

Беседовали о разном. О моём «Королёве». Восхищался моим архивом, пересказывал байки Румера[129] о туполевской шараге с большими фантастическими включениями. О Ленинграде. Я спросил, какие места в Ленинграде он особенно любит.

— Арку Деламота и ещё пристань за стадионом, где швартуются маленькие пароходики и яхты. Такое чудесное место, — вздохнул он.

Рассказывал о деятельности Общества «Милосердие», говорил, что его не столько даже волнуют те люди, которые получают помощь, сколько те, которые её оказывают. Именно они духовно возрождаются. Молодые эти ребята решили, что не будут давать интервью, выступать по ТВ, не хотят, чтобы о них писали. Гранин с возмущением говорил, что на местах партийные власти чинят всякие препятствия работе этих ребят, так как усматривают умаление собственных трудов на ниве социальной заботы, а поскольку труды эти мизерны — контраст налицо.

— Я об этом не раз говорил с Медведевым[130], он мычит и ничего не делает. Я прошу его дать директиву поддержать «Милосердие». Это — реальная, живая забота о людях, и партии очень важно её поддержать для собственного авторитета, чтобы слова не расходились с делами…

Женя рассказывала о СПИДе. Гранин ужасался:

— Чем я могу помочь? Я напишу в Италию…

Когда разговор неизбежно свалился в бездонную пропасть политики, Гранин рассказал о встречах с Горбачёвым (их было 3), который произвёл на него очень приятное впечатление. Первая встреча (он был с Адамовичем) продолжалась часа два и была почти интимной: Горбачёв вспоминал отца, детство… Когда разговор коснулся белорусских бедствий в связи с Чернобыльской катастрофой, Горбачёв попросил разрешения вызвать помощника и вызвал Фролова[131], который всё записывал.

По ТВ в этот вечер как раз шла трансляция с заседания Верховного Совета. Гранин мотал головой, говорил, что всё разваливается и гибнет. В нём какой-то, возможно уже старческий, пессимизм.

— Но ведь это — Россия! — говорил я. — Она не может погибнуть!

— Не знаю, не знаю… — горестно качал он головой…

У Поженяна мы с Граниным говорили мало, потому что всё время говорил Поженян. Он прочёл нам своё неотправленное письмо Конецкому[132] в связи с довольно гадкой публикацией Конецкого в «Неве» о Васе Аксёнове и Евгении Гинзбург[133]. Письмо очень резкое, больно бьющее. Стал советоваться: отправлять или нет?

— Если не отправил, когда написал, теперь не отправляй, — сказал Гранин.

Он говорил, что Конецкий в последнее время резко изменился, озлобился, поправел, весь извёлся от своих беспощадных комплексов…

Поженян угощал Гранина вином, а меня — чудесным пивом. Подарил только что вышедший томик стихов.

25–26.9.89

Прелестное бабье лето 1989 года. Как мне хочется в лес, а «Королёв» не пускает…

Утром на деревьях и кустах первый жалкий, обречённый снег.

3.10.89

Считаю, что биографы мои непременно должны отметить мою удивительную скромность и непритязательность в быту. Сгодится, например, такая фраза: «Достаточно сказать, что Ярослав Кириллович всю свою жизнь носил один и тот же махровый халат». Или: «Неделями он мог довольствоваться за завтраком яичницей с колбасой по 2.90».

В «Знамени» меня опять переставили из № 11–12 в № 1–2. Обидно. Ощущаю себя какой-то ненужной затычкой. Словно мне одолжение делают. Задело меня и то, что в аннотации я объявлен не в разделе документальной прозы, а в разделе публицистики. Но, с другой стороны, всё это такая мелочь и ерунда, что стыдно грустить по этому поводу. Надо закончить работу, закончить во что бы то ни стало. Это — самое главное. А как обзовут… Да хоть «горшком», только бы в печь не ставили…

13.10.89

Хорошо сказал Мережковский: «Пушкин — дневное, Лермонтов — ночное светило русской поэзии».

Женька улетела. Никогда не думал, что сразу буду так тосковать.

7.11.89

Нынче ночью пришло много новых мыслей, но все бездарные.

Ночью в 0.15.14 ноября Лёля вдруг так горько заплакала, громко закричала: «Мама! Мама!» Я испугался, что это телепатия, что там, на Маврикии с Женей что-нибудь случилось.

23 ноября в 14 часов 20 минут закончил «Королёва». Самому не верится, и не знаю, что теперь делать и как жить.

Сегодня хоронили Тоника Эйдельмана[134]. Умер во сне. Ему не было 60-ти, энергии — через край. Никогда не забуду, как в 1978 году на ул. Черняховского в маленькой квартирке на первом этаже я сидел и писал очерк о Кибальчиче. И вижу в окно: идёт Тоник. Я вскочил на стол и кричу в форточку:

— Тоник! Здорово! В каком звании был Александр III, когда убили Александра II?

— Здорово! — отвечает Тоник. — Он полковник был!

Мы помахали друг другу, и он пошёл дальше…

7.12.89

Гиппократ. Три кита, на которых стоит медицина: нож, травы и слово.

«Ничего лучше жизни нет». Придумал сам! По моему, оч-чень глубоко! Эту фразу внуков прошу канонизировать.

Соревнование звёзд фигурного катания. Сидел, смотрел и чуть не плакал. Остро тоскую оттого, что не строен, не молод, что, как ни старайся, движения твои не станут такими, как у этих мальчиков и девочек, никогда, ни за что!..

Чтобы успокоиться и не заснуть от скуки, я ел мороженое и съел четыре стаканчика…

Более всего удивило меня не то, как быстро они ездят и кружатся, а как вдруг намертво останавливаются, когда надо.

14.12.89

В конце концов, задача перед каждым человеком стоит простейшая: не унизиться!

Севастьянов[135] знает всё, но всё приблизительно. Удручает его нежелание хоть что-нибудь знать точно.

Утром — минус 27, вечером капает. А вы хотите, чтобы я не психовал!

Из разговоров в курилке: «Это не важно, большой он, или маленький, был бы весёлый!»

У всех своя страда. У колхозников — август, уборка, у дорожников — февраль, заносы, у пожарников — январь, новогодние ёлки. И пьесу «12 месяцев» надо было писать совсем по-другому.

Как могу я понять принцип действия японского компьютерного пенала, который считывает в книге английский текст и посылает на экран перевод японскими иероглифами, если я не в состоянии понять дьявольский потаённый смысл перевода всех московских телефонов, начинающихся с цифры, скажем, 229 на 929?!

Малеевка. Дом творчества. Понял, что отдыхать по-настоящему могу только в полном одиночестве. Всякое общение для меня — работа и часто более тяжёлая, чем физический труд.

Вчера сделал открытие: оттепель светлее мороза! Когда я ходил ночью из своего коттеджа в главный корпус в сильный мороз, то с трудом мог различить тропинку в снегу. Но вот резко потеплело. Звёзды, такие яркие на морозе, скрылись, но тропинка ясно обозначилась! Я не понял, в чём дело. Оглядывался, стараясь отыскать какие-то новые, мне неизвестные фонари, но всё было, как и вчера. Однако я хорошо различал тропинку. Наконец, понял: низкие облака не только согревали землю, но и освещали её, отражая земной свет людей и рассеивая его по всему пространству неба.

Мои соседи по столу в Малеевке: Гутин Зосим Маркович (инженер КБ завода им. Хруничева), Кашуба Маргарита Сергеевна (сотрудник Института этнографии, специалистка по Югославии), Шмидт Исаак Зиновьевич (к.м.н., травматолог 1-й Градской больницы), Шмидт Дина Яковлевна (терапевт).

Не прав я, конечно, когда писал об отдыхе. Через недельку, через 10 дней одиночества уже начинаю я тяготиться самоизоляцией, и если не ищу общения сам, то уже и не отвергаю его. Человек — стадное животное, одному трудно.

Замечательное, с раннего детства любимое занятие: искать в растительных орнаментах обоев разные рожи и фигуры. Вчера нашёл Гоголя, старого китайца и Муссолини. Они способны вдруг исчезать, и тогда надо их снова отыскивать и вытаскивать глазами из стеблей и листьев, в которых они прячутся.

Нина Ивановна Королёва.

Из рассказов Нины Ивановны Королёвой:

— Запомни, детонька: бабам в космосе делать нечего! — сказал Сергей Павлович Королёв после полёта Терешковой Нине Ивановне. По её словам, она запомнила эту фразу на всю жизнь. Уже в Останкинском доме СП сказал НИ:

— Слушай, Нобелевский комитет запросил, кого можно представить на премию за первый спутник. Знаешь, что ответил Хрущёв? «Весь советский народ!» А? Каково?

* * *

«Да, вы правы, но почему животные не занимаются физзарядкой?..»

* * *

Весной 1989 года снова заговорили о полёте журналиста в космос. «Почему я хочу лететь в космос», так называлась большая статья, которую я опубликовал 5 мая 1989 года в «КП» и которая позволила мне выиграть предварительный творческий журналистский конкурс, и вместе с другими кандидатами на космический полёт проходить в конце января — начале февраля 1990 года отборочную медицинскую комиссию в Институте медико-биологических проблем (ИМБП). Ещё до этого, в октябре 1989-го я сам слышал, как во время встречи с журналистами «Правды», на реплику В. С. Губарева о полёте журналиста Генсек М. С. Горбачёв ответил:

— Вопрос уже решён. Первым журналистом будет наш и полетит он раньше японского (см. «Правду» от 25.10.1989).

В ИМБП меня встретили как родного, ведь я уже проходил все эти «врата ада» в 1965 году. Врачи, как могли, мне помогали, но все анализы были крайне заформализированы показаниями аппаратуры, и они мало что могли сделать. Помню, офтальмолог Михаил Петрович Кузьмин написал в моей «Истории болезни»: «Зрение в норме с учётом возрастных изменений» — мне было уже 57 лет. Вместе со мной в ИМБП лежали: 1. Юрий Караш («Советская культура»); 2. Юрий Крикун (Гостелерадио Украины); 3. Александр Фёдоров («Рабочая трибуна»); 4. Светлана Омельченко («Воздушный транспорт»); 5. Виктор Горяйнов («Рабочий путь», Смоленск); 6. Борис Владимирович Моруков (врач ИМБП); 7. Владимир Снегирёв («Правда»); 8. Павел Мухортов («Советская молодёжь», Рига); 9. Гурген Иванян (учёный из Ленинграда); 10. Лена Доброквашина (врач ИМБП). Все хотят стать космонавтами.

29.1.90. Живу с Борей Моруковым, врачом, который ещё лет 10 назад стал пробиваться в космос, но пробился, благодаря поддержке Чазова[136], один Олег Атьков[137]. В большой комнате — трое. Юра Крикун — самый активный и энергичный. Работает до трёх часов ночи. Наводнил всю Украину своими заметками. Саша Фёдоров. Рассказывает несмешные анекдоты, хотя и не глуп. Юра Караш — очень красивый мальчик, до безумия жаждущий космической славы…

К нам подселили Виктора Горяйнова из Смоленска, человека милого, странного, непонятно как здесь очутившегося, а в соседнюю комнату — Свету Омельченко. Ещё в одной комнате гордо и обособленно живут три аквалангиста. Ребятам они говорили, что таких мастеров, как они, в стране меньше, чем космонавтов, но о них никто не пишет.

До обеда: анализы крови, общее обследование уха-горла-носа. Замечаний нет. После обеда — хирург. Общупывали, обмеривали, что-то записывали в журнал. Заставляли крутиться, сгибаться и раздвигать ягодицы.

Подивились сосудам на руках и ногах: «Лучше, чем у молодых!» Положили на койку, водили по мне маленьким ультразвуковым утюгом и рассматривали на экране печень, почки и другие органы. Разглядывая своё внутреннее устройство, я себя зауважал. Всё это надо чаще показывать людям, чтобы они бережнее к себе относились.

После 17.00 Лариса Михайловна Филатова выслушивала и обстукивала меня, мерила кровяное давление до приседания (125/80) и после (130/85). Долгая беседа о сути медицинских критериев. Около 22.00 — всем по стакану кефира. Спать лёг около 23.00.

30.1.90. Утренняя моча — символ утренней зари. Гречка с мясом. Пил свой кофе. Невропатолог. Ноги вместе, руки вперёд. С закрытыми глазами найти свой нос. Обе ноги, одна за другой на одной линии (качает). Колют булавочкой. Пяткой найти коленку и т. д. ЭКГ и проба Местера. Это лесенка в две ступеньки наподобие пьедестала почёта. Надо её пройти 34 раза. Тут же снова ЭКГ. Кровяное давление подскочило до 170. Каждые 2 часа мерили давление.

Борис рассказывал о Григорьеве, Газенко[138], делах в ИМБП, о своих работах по балансу кальция в костях. После обеда приезжала Женя[139], отправились с ней по паспортным делам. Много ссорились. Жаль. Как же она не понимает, что мне сейчас нельзя дёргаться! Вечером давление подскочило настолько, что медсестра сказала:

— Попозднее перемерим, идите отдыхать, это я не буду записывать…

Беседа с психологом Новиковым. У него прехорошенькая ассистентка. Говорили о вещах самых разных, но больше о творчестве и творческих людях. Песков, Катаев, Шолохов, Лев Толстой. Читал корявости из «Отца Сергия». К Свете Омельченко приходил генетик, делал отпечатки ладоней, угадывал склонности и характер. Она говорит, что он не генетик, а хиромант. Рассказывал Боре о смерти Королёва.

31.1.90. Утром писать нельзя, пока не сделают ультразвук мочевого пузыря, а завтракать нельзя, пока не возьмут кровь на биохимию. Сестричка расковыряла вену, набрала только полпробирки, переключилась на другую руку. Исследования сердца. Видел, как стучат мои клапанишки.

— Аорта утолщена за счёт отложений холестерина… Впрочем, с учётом возраста…

— Если бы отложений не было, это было бы очень тревожно, — сказал я. — Требовалось бы выяснить, куда же он делся, этот холестерин…

У окулиста. Рассматривал в темноте крестики и нолики. Потом окулист рассматривал мои глаза, слепя узким и очень ярким фонариком. Болтали о Славе Фёдорове. Потом ходили со Снегирёвым в Институт неврологии (он через дорогу) на рентген шеи и груди. Есть отложения в шее, но «с учётом возрастных изменений». Снегирёва подселили к Борису, а меня перевели в отдельный номер, который берегли для космонавта Лавейкина, но тот не приехал.

Тренировался на велоэргометре. Заполнял анкету (566 пунктов). Очень долго не мог уснуть.

Мой вес за эти дни колебался с 86 900 до 87 850.

1.2.90. Утром — пробы мочи: чуть слить в писсуар, потом в бутылочку, потом опять в писсуар. Это называется «проба по-Нечипоренко». Энцефалограмма. Вроде бы всё в порядке. Велоэргометр. Помнил неудачу в 1965 году, был очень сосредоточен и откатал хорошо. После обеда разбудила дама-психологиня. Задания:

1) Квадрат разделён на 25 ячеек 5x5, в которых вразнобой стоят двузначные цифры. Рядом — чистый квадрат. В нём надо расположить эти цифры в порядке их возрастания.

2) Страничка типографской абракадабры. За минуту надо найти и зачеркнуть букву «О» и подчеркнуть букву «К». За следующую минуту — зачеркнуть «К» и подчеркнуть «О».

3) Два десятка столбиков, состоящих из кода: 12АБ, 1ЗАБ, 14АБ, 840ИК, 850ИК, 1ТУ, 12ТУ и т. д. Психологиня довольно быстро диктует эти наборы. Если цифра чётная и количество букв четное, это сочетание надо подчеркнуть. Если нечетное — сделать то же самое. Если совпадений нет — обвести кружочком. Диктуют очень быстро. Сделал несколько пропусков.

4) Абзац строк в 10. Надо прочитать, отложить и написать, что запомнил. Мне достался абзац о китах и других животных. Финвал кормит китёнка молоком около года, бизон — 2 года, носорог — 14 месяцев, верблюд — 18 месяцев, слон — 3 года. Потом читали такой же абзац с цифрами, но не о животных, а о чае. Надо было его по памяти воспроизвести.

Ряды наши таят. Сегодня запороли Виктора Горяйнова: киста на почке. До него — Сергея Жукова: нехороший антиген, Филиппова (ТАСС): гастроскопия. Завтра у меня ортопроба. Решил потренироваться, стоял без движения 20 минут. Выстоял, но ноги гудят.

2.2.90. Проба «по-Нечипоренко» оказалась плохой: много лейкоцитов, надо повторять. Смотрел передачу «Человек, Земля, Вселенная», когда за мной пришли приглашать на ортопробу, но, увидев меня на экране, тоже уселись смотреть. Ортопроба стоя, лёжа, под углом 15, 30 и 75 градусов — выясняют распределение жидкости в организме. Не очень хорошие показатели по давлению. По радио читали стихи Пастернака, и это мне помогало. Пульс хороший: 74 удара в минуту. После обеда поехал в баню, потом в «МН», встретился с Женей и домой.

3–4.2.90. Дома разбирался с газетами и журналами, гулял с Лёлькой, звонил по телефону. В воскресенье Женя отвезла меня обратно.

5.2.90. Всё задание: суточная моча. Читал, писал письма. После обеда прогулялся и попросил покатать меня на КУКе (КУК — кресло ускорения Кориолиса.). Катался 3 Минуты. Не тошнило, но в голове поднималась муть: осадок бездарных мыслей. Давление растёт, особенно нижнее. Это плохо.

6.2.90. Суточная моча и сахарная кривая. Полный стакан очень сладкой воды выпиваешь, а потом каждые полчаса берут кровь. Крикун привёз своих телевизионщиков и снимает всех на КУКе. Меня тоже снимал. Мухортова снимал на ортопробе вниз головой. После обеда с медсестрой ходил в Институт неврологии — это рядом. Есть подозрения по поводу мозгового кровообращения. Перед Новым годом у меня были кратковременные головокружения, когда я ложился и вставал. Потом кончились сами собой. В Малеевке возобновились. Потом опять кончились. Я приуныл: ясно, что в ИМБП «напали на след» и теперь мне каюк. Сделали ультразвуковую доплерографию. Врач Юрий Михайлович Никитин всё хорошо написал, но сказал, что к одному сосуду у него есть претензии.

Валялся и читал. Вечером Мухортов рассказывал о встречах с инопланетянами. Ночью за стеной Крикун и Фёдоров спорили о том, надо ли отказываться от Звезды Героя Советского Союза, или всё-таки взять её, поскольку это ведь народ награждает, а обижать народ не гоже. Господи! И они в космос собираются лететь!

7.2.90. Прибыл ещё один кандидат — Гурген Иванян — аспирант академика Кондратьева из ЛГУ. После завтрака меня позвала Лариса Михайловна и сообщила грустную весть: сахар в крови, начальная стадия диабета. При норме 110 у меня 140, а в одной пробе даже 170. Адьё! Остаётся только написать теперь «Как я не стал космонавтом». Горько, конечно, и как-то скучно стало жить. Срочно пересилить себя надо! Пересилить, найти свежий, яркий интерес и работать. С сегодняшнего дня придётся оставить вещи, которые я любил многие годы: сахар и космос.

…Шел из больницы, поскользнулся и со всего маха, плашмя, как лягушка, упал в лужу. Весь мокрый, брюки прилипли, таксисты на Волоколамке проезжают мимо, принимая меня за пьяного. Стало очень себя жалко.

Медкомиссию тогда прошли шестеро молодых журналистов: Юрий Крикун, Светлана Омельченко, Андрей Андрушков и Валерий Бабердин (оба из «Красной звезды»), Валерий Шаров («Литгазета») (трое последних пришли уже после меня) и Павел Мухортов («Советская молодёжь», Рига).

Конечно, был очень расстроен. Но я ещё больше расстроился, когда выяснилось, что М. С. Горбачёв своего слова не сдержал, и первым журналистом в космосе в начале 1991 года стал японец Тоёхиро Акияма. Он и до старта не скрывал своих антисоветских настроений, и по словам моих друзей-космонавтов производил очень неприятное впечатление своими бесконечными капризами. После полёта я не читал (на русском языке, наверное, на японском есть) ни одной его статьи или книги, в которой он рассказал бы о столь важном событии в своей жизни. Жаль, что так случилось…

…А мы, дураки, поверили Горбачеву, что первый космонавт-журналист будет советским. «Горе-кандидаты»: Юрий Караш, Андрей Тарасов, Ярослав Голованов, Андрей Филиппов.

* * *

Белесый, съедающий снег туман. Словно смотришь через стекло, облитое молоком.

* * *

1990-й год принадлежит лошади. Цикл, придуманный китайцами, состоит из 12 животных: мышь, корова, тигр, заяц, дракон, змея, лошадь, овца, обезьяна, петух, собака, свинья.

* * *

Я уже и не представляю себе, как бы я жил, не видя в Переделкино за окном моих клёнов. Совершенно не представляю себе своей городской жизни.

* * *

«Еврейская» — задом наперёд — привязанность к временам года. Больше всего я люблю зиму, потом осень, лето. Весну совсем не люблю. Весной я бесталанен и разбит.

* * *

Две причины, меня сохраняющие: дочка, которую люблю сверх всякой меры, и книга, которую, как Коперник, хочу положить перед смертью на грудь.

* * *

Мы не могли бы изобрести прыжок Фосбери (когда прыгун перелетает через планку спиной) по идеологическим причинам. Для этого надо не просто любить прыгать, но прежде всего быть совершенно раскрепощённым, абсолютно внутренне свободным человеком, для которого общепринятое — не догма. Мы скованы умственно, это — самое страшное…

* * *

Борясь с призраком диатеза, Женя запрещает Лёльке есть печенье. Лёлька по игрушечному телефону звонит птицам («кар-кар») и просит, чтобы они принесли ей печенье.

7.3.90

* * *

К истории Арзамаса-16. Всесоюзный НИИ экспериментальной физики = НИИ-11 = «База-113». 5-й сектор: конструкция бомбы. 6-й сектор: конструкция заряда.

Зернов Павел Михайлович (1908 г.р.) окончил МВТУ. Первый председатель Комитета стандартов. Затем — зам. наркома танковой промышленности. Первый начальник Арзамаса-16.

Алфёров Владимир Иванович, контр-адмирал. В 1956 г. — капитан 1 ранга, нач. завода торпед в Махачкале. Во время испытаний первой бомбы — нач. испытательного отдела. После болезни Зернова — нач. Арзамаса-16. Потом нач. серийного главка средмаша, затем зам. министра, отвечающий за испытания всего атомного оружия.

Духов Николай Леонидович — трижды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и 5 Государственных премий. Отвечал за конструкторскую разработку всего атомного оружия.

Фишман Давид Абрамович (примерно 1914 г.р.) — зам. главного конструктора ВНИИЭФ по зарядам, д.т.н., профессор, Герой Социалистического Труда. Он делал заряд для Р-5М.

Щёлкин Кирилл Иванович — зам. Харитона.

* * *

Не сплю, слушаю птиц. Их язык самый сложный. Поэтому-то и нет учителей птичьего языка…

* * *

Случайно взглянул в зеркало: батюшки! А шея-то у меня точно как у той черепахи, которую мне купил папа в зоомагазине на Кузнецком мосту полвека назад.

* * *

Когда читаешь Чехова, словно пьёшь холодную родниковую воду в жаркий полдень. С утра уже мечтаю, как лягу ночью в постель и буду читать Чехова.

* * *

Родина предков — Весьегонск. Честно сказать, за последние 100 лет он мало изменился…

Вчера мне исполнилось 58 лет. Чуда с Женей, Рост и Вася, никого не звал, сами приехали. Я болен непонятной болезнью, разбрасывающей по всему телу красные саднящие пятна. Во рту язвы, есть и пить больно. Хочется, чтобы все поскорее уехали, и я бы лёг…

Вечером Митя позвонил, поздравил меня. Я спросил:

— Ну что, не выяснилось ещё, когда вы улетаете?[140]

— Нет ещё…

А сегодня звонит часов в 12:

— Я говорю из Шереметьева… Мы улетаем…

Я только крикнул:

— Митя! Как? Значит ты обманул меня? Значит всё это — враньё?..

Подумать только: я никогда не увижу своего младшенького… Я словно чувствовал это в четверг, когда он приезжал… Он уходил вечером, а я, стоя на крыльце, долго смотрел ему вслед и почему-то очень хотел, чтобы он обернулся. И у калитки он обернулся и махнул мне рукой… Ну, вот и всё…

Женька моя, как тайком рассказала мне бабушка, плакала. За меня. А я не плакал, только качал головой, и кого мне было больше жаль, самого себя или Митеньку — бедного моего, слабого сынишку-предателя — я не знаю…

3.6.90

* * *

Председатель КГБ Крючков написал, что в 1930–1950-х годах было репрессировано 3 778 234 человека (см. «Правду» от 21.6.90). Никогда не поверю! В 10 раз больше!

* * *

Понял, что надо всё забыть, выключиться из этой жизни, съездить на родину предков, в Весьегонск. Отправились чисто мужской компанией: Чуда, Вася, Саша[141] и я.

Музей в Весьегонске: ул. К. Маркса, 97. Директор Зилова Светлана Викторовна. Магазин Головановых сохранился: ул. Скобникова, 12, где мой юный дед Ник. Ник. Голованов девять долгих лет переводил «Божественную комедию» Данте. Его работе высокую оценку дал учёный-филолог Ф. И. Буслаев.

* * *

Пристань «Борок». Чуда, Вася и я (Саша рисует в Весьегонске).

Заповедник. На пристани меня узнал молодой очкастый парень, который оказался зам. директора заповедника по науке — Кузнецов Андрей Вячеславович. Он познакомил нас с орнитологом Вячеславом Васильевичем Немцовым, очевидно, лучшим в мире специалистом по глухарям. Интереснейший рассказ о глухарях и планах их искусственного разведения. Чудецкий загорелся идеей постройки инкубатора для глухарей.

* * *

Те несколько мгновений, когда я перед тем, как лечь, захожу в комнату Лёльки и смотрю на неё — самые светлые и оптимистичные мгновения жизни. В спящем ребёнке такая скрытая вера во взрослую доброту и справедливость всего мира, такой немой призыв к нашему собственному совершенству, какие не могут дать ни знания, ни природа, ни Бог…

* * *

Святилище Великой Матери Земли — пещера горы Трикута в Индии — существует четыре тысячи лет. Три камня — очевидно метеориты — положены в пещеру ещё раньше.

* * *

В 1990 году моя жена Е. М. Альбац выиграла конкурс фонда Альфреда Френдли. Это был знаменитый американский журналист, который совершил настоящую революцию на телевидении. Согласно его завещанию каждый год фонд устраивает Международный конкурс среди молодых журналистов. Альбац оказалась среди 12 победителей и была отмечена полугодовой стажировкой в газете «Чикаго трибьюн». Месяца через два после отлёта в США она соскучилась по 2-летней дочке и стала уговаривать меня по телефону привезти ей Лёльку. 11 августа 1990 года мы с дочкой полетели в Чикаго.

Четыре месяца американской жизни были самыми томительными в моей жизни. Язык я знал очень плохо, объясниться мог с трудом. Круглые дни я проводил с дочкой, по существу был няней при малышке, объехал с ней в коляске весь город. Оно было бы всё хорошо, но я никогда так долго не бездельничал и поэтому ужасно психовал. Жена каждый день ходила на работу в «Чикаго трибьюн». У неё появился новый круг друзей, среди которых я выглядел белой вороной. Наши отношения стремительно портились.

Мы довольно много путешествовали, были в Нью-Йорке, Вашингтоне, Лос-Анджелесе, Сан-Франциско, Сан-Луисе, Милуоки, посмотрели Голливуд и Диснейлэнд и многие маленькие городки.

В США мне удалось всё-таки прочесть несколько лекций о нашей космонавтике в университетах Чикаго, Вашингтона и Сан-Луиса, и собрать материалы о замечательном нашем соотечественнике Степане Прокофьевиче Тимошенко (1878–1972), учёном, создавшем мировую школу специалистов по сопромату, очерк о котором я потом опубликовал в газете «Век» (№ 9, 5–11 марта 1993). Вёл дневник. Систематизировав записи в дневнике, уже в Переделкино я но писал и издал книжку «Взгляд с небоскрёба» (М.: «Криптологос», 1995). О чём она, станет понятно, если перечислить названия глав: «Американцы», «Город», «Дом», «Работа», «Деньги», «Застолье», «Одежда», «Автомобиль» и т. д. Мне кажется, в этой книжке я разрушил многие застарелые мифы о США. В сокращённом виде почти все эти главы публиковались в «КП» в апреле — июне 1991 года. Таким образом, о моих американских впечатлениях тех лет я уже рассказал, повторяться нет смысла.

В Москву мы вернулись втроём 7 декабря 1990 года. 13 января 1991 года я уехал в Малеевку, в Дом творчества.

1991 год

Вновь, почти точно через год, я в Малеевке. После ужина пошёл гулять. Темнота, сильный ветер, метель. Лицо сечёт, слепит, иду на ощупь и совершенно счастлив, потому что теперь ясно, что я — в России, дома, что это наша зима, о которой я так скучал в Чикаго. Ночью спал так покойно и сладко, как давно уже не спал. Главную постоянную радость даёт сознание того, что никто не может к тебе зайти и позвонить тоже никто не может. Проспал до 11 часов.

14.1.91

* * *

Внука поварихи Прасковьи Егоровны зовут Джеральдик.

* * *

Она была в длинном платье из матовой парчи цвета холодца, кое-где небрежно примазанного горчицей.

* * *

«Госснабен зи мир битте…»

* * *

Через 8 часов начнётся война США с Ираком. Господи, спасибо тебе, что ты не сделал меня политическим деятелем, не дал мне власть, не потребовал от меня посылать на смерть тысячи молодых людей, ничего ещё не видевших в этом мире и не испытавших всех радостей его…

* * *

Ночью приснился мне Митенька. Длинный, худой, лупоглазый. Приехал в Переделкино повидать Лёлю. Я говорил с ним сурово, и суровость моя разбудила меня. Так его жалко, что хочется плакать…

* * *

В Малеевке хорошо жить в номере с окнами в лес, т. е. в № 14,16,18,20. Я живу в 20-м.

* * *

Едва мне стоит закурить, как у меня мгновенно меняется почерк.

* * *

Чехов говорил, что у него «нет смелости и умения жить». Как точно. Я его понимаю…

* * *

Сегодня ночью мне приснился Ося Нехамкин[142] и я ним говорил во сне по-французски.

* * *

Умер Юра Бабченко, мой двоюродный брат. Во время войны его ранили в первой же рукопашной атаке: немецкий офицер выстрелил ему в лоб из ракетницы. Его оперировал сам Бурденко, поставил ему серебряную заплатку на лоб. Юрка прикрывал её косой гитлеровской челкой. Был начальником депо в Свердловске. Всё обещал мне показать генеалогическое древо Козловых[143], выращиванием которого он занимался последние годы, а я ему в этом немного помогал. Ему было 66 лет.

* * *

В Малеевке больше всего общался я с литературоведом Колей Анастасьевым. Осторожен, никуда не рвётся, тихо ездит в США читать лекции, доктор, профессор, вполне доволен жизнью. За столом со мной сидел Лёва Аннинский[144] с дочкой Катей. Немного комплексуй, мнителен и, мне показалось, что он не столь уж независим в своих литературных симпатиях и антипатиях, как ему (и мне!) хотелось бы, т. е. он несколько человек «повязанный».

* * *

Прекрасные, свежие стихи полились из меня сегодня совершенно неожиданно:

Такого второго мудилы, как я, Увидеть не так-то уж просто, друзья…

Они родились в тот момент, когда я разделся донага, чтобы идти в ванное отделение, и тут вспомнил, что сегодня суббота, и всё закрыто.

* * *

Старость наступает тогда, когда ты ощущаешь, что в мире теней больше любимых тобою людей, чем среди тех, кто рядом, что они нужнее тебе и ты им нужен. Со мной этого ещё не случилось, но очень скоро может случиться.

* * *

В комнате, где жил Коля Анастасьев, поселился поэт Валерий Краско, кажется, слегка сумасшедший, который донимает меня своими стихами и бесконечными жалобами на то, что его не печатают. Я стараюсь ходить мимо его двери неслышно, но он чует меня и сразу выскакивает из комнаты, как чёрт из табакерки.

* * *

Вчера с Лёвой Аннинским ходили в гости к Саше Городницкому[145] и весь вечер проговорили о Португалии, Испании, Бразилии, Бродском, Евтушенко, о чём угодно, но не о том, что нас окружает и волнует по-настоящему. Почему так получается?

* * *

Сон. Какая-то дача, маленькая Лёлька, пустой, голый участок с парниками. Приехал угрюмый Аксёнов, тут же Гладилин, братья Штейнберги, они меня знакомят с Бродским, который вроде бы уже помирился с Аксёновым, и мы решаем идти на речку купаться. Я выбираю в шкафу полотенце, а на всех полотенец не хватает…

* * *

В Париже живёт примерно 70 тысяч художников. Из них около 70 русских. Наиболее известны Олег Целков, Борис Заборов и Купер.

* * *

То, что я не знаю иностранных языков, очень плохо. Но есть в моём образовании ещё один (о, если бы один!) пробел, мешающий жить: я не знаю звёзд! Сегодня чудесная морозная ночь, всё небо в звёздах, а я, кроме дурацкого этого ковша Большой Медведицы, ничего не знаю. Да и какие звёзды в самой Медведице — не помню. Обязательно надо учить Лёльку звёздам, и самому с ней учиться.

* * *

13 статей я написал в Малеевке за 19 дней, из которых один был мой «выходной». Совершенно не устал и, если бы не постоянные грустные мысли о Жене и тоска по Лёльке, мог бы сидеть дальше и работать в том же темпе.

5.2.91

* * *

Думаю, что Алексиевич[146] очень трезвая политическая конъюнктурщица, притом что человек заведомо талантливый. Смотрите, что выстраивается: «У войны не женское лицо» — Чернобыль — Афганистан. Всё на потребу дня. Всё время «взывает». Всё время «на гребне». Но уличить в этом невозможно. Всегда найдётся «граждански зрелый» ответ: «Это — то, что меня волнует!!..» Но как-то она всегда «вовремя» волнуется…

Светлана Александровна Алексиевич.

* * *

Я долго просидел в Америке и теперь читаю все газеты за полгода. Скучно и неинтересно. Скучно, потому что всё знаешь наперёд. А неинтересно, потому что всё это действительно неинтересно.

* * *

Странное дело, прочёл сегодня в «Неделе» отрывок из Фридриха Горенштейна и вдруг понял, что я могу писать интересную прозу. Как-то он мне это подсказал, что ли… Сам не понимаю…

* * *

В Малеевку к Лаврову Антон Павлович ходил пешком из Звенигорода. Здесь, в Малеевке, Чехов написал «Дом с мезонином», героини которого — дочки Лаврова. Дом с мезонином сожгли фашисты. На его месте выстроили нынешний Дом творчества и три тяжёлых, упрямых в архитектуре, флигеля. Всё позднейшее — уже 1980-е годы.

* * *

В Малеевке я жил всегда зимой, совершенно не представляю её летом, с лодками, купальнями, грибами. Тут нашёл Наташу Ласкину, но с Наташей здесь никогда не жил. Вообще, ни с кем тут не жил, всегда один. Всякий раз возникали здесь временные, а тогда казалось вечные, интеллектуальные привязанности. Помню Юру Казакова, Марка Соболя, Тура, Ваксмахера, Галича. Потом разбегались надолго, иногда — навсегда. Вот и нынче: Коля Анастасьев, Аннинский, славный «итальянец»[147] Солонович. Он знает деда Голованова и уже этим мил мне…

Смешной, добрый Саша Городницкий, честолюбив, охотно вспоминает двадцать лет своих действительно очень интересных плаваний, сыплет именами известных людей, из чего я понял, что сам он не очень в себе уверен. А говорить с ним приятно, потому что он понимает, что и я немного похвальбушка, тоже могу сблефовать и так легонько пустить пыль в глаза, пустить, чтобы собеседник радостно зажмурился. Саша — человек хороший…

Александр Моисеевич Городницкий.

* * *

Всё время моей жизни в Малеевке через стол от меня сидела пара с двумя детьми, девочками лет 3–4. Младшенькая больна: плохо ходит, ножками загребает, сильно косит, бессмысленно улыбается. Старшенькая — сорви-голова. Смотрю на них и вновь и вновь благодарю Бога за мою Лёльку. Господи, какой же я счастливый человек, что доченька моя весела, здорова… Говорю с ней по телефону:

— Папа, я всё знаю! Унесла тебя лиса в далёкие леса (есть сказка такая про петушка). Но ты приезжай скорей, я тебя на ручки возьму…

У меня перехватывает дыхание от нежности… Фотография её, приклеенная скотчем, висит над моей кроватью, и мы с ней вечерами разговариваем…

А жене я звоню редко. Звонки эти довольно дорого стоят в нервном исчислении. Вот сегодня кричит в трубку:

— Ты уже книжку написал, а я об Америке ещё ни строчки не написала!! Это ты понимаешь?

— Женя, разве я в этом виноват?..

И опять внутри что-то обрывается от её несправедливости, от абсолютного неумения радоваться успеху других людей, не только меня, просто других… А как бы я хотел жить с этой женщиной вдохновенно, как в 1982-м!.. Ан прошло…

7.2.91

* * *

А если «День смерти» не пьеса, а сценарий? А если мне в таком фильме самому сыграть? А если поговорить с Серёжей Юрским?

* * *

Газета «Советская Россия» 13.2.91 напечатала, возможно сама того не подозревая, большой роман в 19 строк. Приведу его целиком:

«В городе Уиллоу на Аляске в глубокой нищете скончался некий Айзен Альден. Сорок лет назад, будучи старателем, он вёл разведку в пустынном горном районе, покрытом непроходимой тайгой. Здесь Альден обнаружил месторождение металла, принятого им за медь. Анализ, проведённый им по возвращении в город, установил, что найдено золото. К несчастью, через несколько дней в районе месторождения вспыхнул сильный лесной пожар и уничтожил все деревья с зарубками Альдена. Тот искал рудник до конца жизни, но так и не смог найти…»

* * *

Разумеется, переместиться в будущее занятнее и любопытнее, чем торчать в настоящем. Однако путешествие в прошлое вернёт тебя к безмерно дорогим людям, которых уже нет, а главное — даст хотя бы надежду как-то попытаться предотвратить беды дня сегодняшнего.

* * *

Март, пожалуй, самый нелюбимый мною месяц, грязный, скользкий, с мерзкими мутными туманами, и только солнце и небо искупают его природную ущербность, и в душе начинает шевелиться надежда на то, что молодость чуточку вернётся и какая-то, пусть маленькая, радость вдруг проклюнется из этой весенней хляби в такое замечательное утро.

* * *

Как интересно было бы познакомиться с Иисусом Христом!

* * *

Борис Иосифович Жутовский.

Приезжал в гости Боря Жутовский[148]. Неожиданно для меня (и, как я думаю, для самого себя) предложил написать мой портрет для своей галереи «Век уходящий». Работал довольно долго (часа 4–5) с перерывом на обед. Портрет получился очень хороший. Это я понял по Борькиной роже, когда он его рассматривал. Оригиналы портретов он не отдаёт. Лишь однажды сделал исключение для Льва Разгона: подарил ему авторскую копию. Мне обещал сделать фотографии.

23.2.91

* * *

Юбилей «Известий», 75 лет. Мне никто приглашения не посылал. Хотя могли бы и прислать, поскольку в 1986-м я опубликовал у них «Космонавта № 1», вышедшего потом в «Библиотечке «Известий»» отдельной книжечкой. Я был в «МН»[149] и тамошние ребята затащили меня в «Известия». Одет был жутко: ковбойка, джинсы. После концерта все разделились на «белую и чёрную кость». Я ощущал себя каким-то «серым» и решил уехать. Но тут мы повстречались с Геной Хазановым, с которым не виделись со времён КВН, и пока обнимались, он затащил меня в зал «белой кости», где пировала редколлегия с министрами и депутатами. Мы с Геной хорошо выпили, и я пошёл представиться и.о. премьер-министра Егору Тимуровичу Гайдару:

— Ну что, Егорка, — спросил я, оглядывая окружающие рожи с отпечатками ужаса от моей фамильярности. — Не узнаёшь меня? А помнишь, как я тебе голы забивал в Белграде?..

— Конечно помню, дядя Слава, — смешно потупившись и покраснев, ответил премьер-министр…

13.3.91

* * *

В Ленинграде хорошо меня обчистили. Целый день я работал, сидел в КГБ и читал дела ленинградских учёных, арестованных в 1942 году. В 17.45 я вернул все папки в архив и пошёл в ближайший кинотеатр смотреть «Тарзана»: решил окунуться в отрочество. Размягчённый и голодный я зашёл в кооперативный магазинчик рядом с Московским вокзалом, где можно было выпить коньячка. Всё себе нарисовал: как пью коньячок, как иду в «Октябрьскую» (250 метров), читаю Бродского под тёплым одеялом…

Однако, нет. Налетел я на профессионалов высшего класса: представлялись «корабелами», обращение столь интеллигентное, что уже это должно было меня насторожить! Утром нашёл в костюме чужую шариковую ручку и носовой платок. Но 2500 рублей в банковской упаковке — гонорар с «Ленфильма» — не нашёл!

23.3.91

* * *

Вот когда я разбогатею, я накуплю себе множество носовых платков и в каждые штаны положу по платку, чтобы навсегда выкинуть из головы эту проблему, не искать их вечно, не думать о них!

* * *

Ахматова была ненавистна Сталину уже за один свой профиль, лучше всяких стихов говорящий о её полной духовной независимости.

* * *

«Жить не получается…»

* * *

На требования бабушки доесть кашу Лёлька воскликнула:

— Как же мне надоела эта жизнь!

* * *

Флейта — это дуют сбоку, а кларнет — по оси. Испытываю неловкость от столь явного невежества. Ведь в консерваторию ходил, интеллигент в третьем поколении, не имею права этого не знать!

* * *

Что такое музыка? Откуда она? От воя метели и шума ветра в деревьях? И почему она понадобилась человеку, почему нужна ему уже многие тысячи лет? Почему она волнует меня, восхищает, плакать заставляет? Кажется, всё можно на разных языках пересказать, но нет языка, на котором можно было бы пересказать музыку.

* * *

Я решил выйти из КПСС, так как вижу, что именно её ошибкам мы обязаны всеми нашими бедами. Но дело не только в ошибках. Ошибки все люди делают, и такое большое объединение людей, как партия, не может не совершать ошибок. Дело в том, что партия не признаёт их, она не покаялась и продолжает претендовать на роль лидера в нашем обществе. Я не разделяю эту позицию, чувствую, что так нельзя себя вести, а значит, и делать мне там нечего.

* * *

Если бы моя жена вышла замуж за Сальвадора Дали, она учила бы его, как надо рисовать.

* * *

Дождливое лето 1991 года. «Дождик, дождик, перестань, я поеду в Эристань…» А где эта Эристань? Никто не знает! Вот он и льёт уже месяц подряд…

* * *

Как подумаю, что Нобелевскую премию мне опять не дадут, так просто жить не хочется!

* * *

Мокрота — концентрированный сок соблазнов, которые посещали нас во сне.

Татьяна Толстая — это никакая не литература, это просто хорошо подвешенный язык.

Я был бы верующим, я хотел бы быть верующим, если бы не моё убеждение, что мы стремимся свалить на Бога все наши собственные проблемы.

Наслаждение? Спать дома, когда за окном идёт сильный дождь.

В августе 1991 года я подавился мясной косточкой и поехал в Боткинскую больницу. Там я попал в лапы очень неумелого врача, который поломал мне все передние зубы, но косточку не вынул. Уже в бессознательном состоянии жена и друг Чудецкий перевезли меня в Институт им. Склифосовского, где косточку как-то вынули, как, я не помню: был в отключке. По мнению моего приятеля отоларинголога, члена-корреспондента АМН Миши Богомильского, выжил я случайно, поскольку кость, пропоров пищевод через пару-тройку часов, вызвала бы абсцесс, с которым и в «Склифе» вряд ли справились бы.

Мои соседи по палате в «Склифе»:

Фёдор Иванович Соболь — сторож автостоянки на Варшавском шоссе. Сужение выхода из желудка.

Володя Блохин — рабочий на станке с программным управлением на заводе Ильюшина. Поджелудочная железа.

Борис Савинов — водитель грузовика. Во время спора в гостях сосед ударил ножом в спину.

Вадим (фамилию так и не узнал). Избит, изрезан, опух. Сотрясение мозга. На вопрос о специальности прошамкал кровавыми губами: «Я — политик». Но били его за махинации с талонами на табак.

В Японии сегодня 94 % молодых людей заканчивают среднюю школу, которая обеспечивает им знание передовых технологий и подготовку для поступления в колледж.

19 августа. Государственный переворот. Горбачёв низложен. Комитет по чрезвычайному положению: Янаев (глава), Пуго, Крючков, Язов, Бакланов и другие предельно непопулярные люди. На что они рассчитывают, кроме своих автоматчиков и БТР, непонятно. Всё сделано крайне грубо, просто какой-то Парагвай! Жив ли Горбачёв? Ельцин провозгласил абсолютное неповиновение. Купить его вряд ли удастся, а прибить самого популярного в стране лидера, значит, повернуть дело к гражданской войне. Впрочем, это — Россия, а значит, всё непредсказуемо.

Как я и предполагал, всё кончилось через три дня полным поражением путчистов и сравнительно малой кровью. Событие, однако, очень важное. Пленённый в Форосе Горбачёв теперь хорохорится, он жертва, но уж никак ни герой, причём жертва не совсем безвинная, поскольку и Янаев, и Язов, и Крючков, и Пуго и все другие из хунты — это люди, им найденные и привлечённые к управлению страной. Ради них он пожертвовал и Шеварднадзе, и Яковлевым, и Бакатиным, и вошёл в конфронтацию с Ельциным, однако, именно Ельцин стал его спасителем и героем дня.

Теперь, когда нарыв лопнул, ясно, что грядёт невиданный вал, не столько репрессий, сколько отставок, что для многих — полная катастрофа. Начинается драма КПСС: «ленинский призыв» — «ельцинский отзыв». На новых выборах Горбачёву президентом не быть, жестокая борьба предстоит за дачи и пайки. Бонзы к ним привыкли, они без них не проживут, как коала без эвкалиптовых листьев. Удаление идеологических опухолей — деликатнейшая операция, доступная лишь очень умелому скальпелю, а наш самый универсальный инструмент — топор.

Ложусь спать, ещё не имея необходимой пустоты в мыслях.

Сентябрьский дождь прощупывал листву.

Телевизор вовсе не столь уж бесполезен: на задней стенке можно сушить носки.

Умер кот Тимоша. Вернее, не умер, мы все его убили. Он подрался с собаками, они ему пузо распороли. Вылезла какая-то кишка, так он и ходил. Его надо было везти к ветеринару, а мы: «Ладно, заживёт…» А когда я его повёз, было уже поздно: нагноение, угроза скорого перитонита. Его усыпили наркотиками. Он молодой, сильный, умирать не хотел. Скалился, сучил лапками. Потом сладко так потянулся, но и после этого дышал ещё долго, и утих.

Агония живого существа. Оказывается, я никогда не видел прихода смерти. Бабушка умерла в больнице без меня. Отец при мне, но во сне. Мама, Лёва Володин, Женя Харитонов — я не видел, как они умирали. Но, глядя на этого милого рыжего кота, я уже понял, как это страшно. Страшно, потому что абсолютно непонятно.

14.9.91

Гусеницы танков по толпе… Человеческий гербарий…

Сегодня хоронил Всеволода Ивановича Феодосьева — моего декана в МВТУ. В 1950 году, когда я поступал в МВТУ, Феодосьеву было 34 года. Сам он тоже окончил МВТУ летом 1941-го. На 1-м курсе выиграл математическую олимпиаду. На 2-м — олимпиаду по сопромату. На 4-м написал книгу по сопромату. Через год после окончания училища защитил кандидатскую диссертацию, в 29 лет стал доктором технических наук. Насколько я знаю, ни до Феодосьева, ни после него в МВТУ доктором в такие годы никто не становился. И вообще в мире технических наук доктор до 30 лет — нечто из ряда вон.

Всеволод Иванович Феодосьев.

В МВТУ Всеволод Иванович слыл очень строгим экзаменатором. Мы сдавали сопромат его другу — Александру Альбертовичу Лапину, который вёл у нас практические занятия, решал с нами задачки и давал домашние задания. Лапин был молод, весел, ироничен, демократичен, по воскресеньям катался с нами на лыжах в Измайловском парке, мы его любили. Может быть и он нас любил, но уж цену нам точно знал; знал, кто чего стоит. Мы приготовились сдавать экзамен ему, но вдруг приходит Феодосьев. Вот он нас совсем не знал. Он читал лекции всему «потоку» — это пять групп по 20–25 человек в каждой, откуда ему было нас знать? Идти к нему отвечать никто не хотел, отнекивались, что-то мычали, что, мол, ещё не решили задачку, короче, «тянули резину», ожидая, что факультетские дела возвратят В.И. в деканат. Но он не уходил! Видя наше к нему отношение, Феодосьев начал раздражаться, а потом просто стал вызывать к себе, не слушая никаких отнекиваний. Вызвал и меня. Теорию, которую он нам читал, он пробежал довольно поверхностно, но буквально засыпал меня задачками, быстро рисуя схемы с разными нагрузками, с виду простенькие, но все с подковыркой, с «изюминкой». Мне, помню, он рисовал конусообразные сосуды — один расширялся книзу, другой кверху, и водой они были залиты не полностью, а частично. Я отвечал, рисовал, он не говорил ни да, ни нет, никак на мои ответы не реагировал, потом вдруг крикнул Лапину, принимавшему экзамены за другим столом метрах в пяти от него:

— Слушай, у меня впечатление, что этот что-то знает!

Всеволод Иванович поставил мне 5+. Получить 5+ по сопромату в МВТУ у самого Феодосьева — это был почти орден! За все годы учёбы мне 5+ больше никто никогда не ставил.

Отвлекаясь, должен сказать, что мне не совсем понятно, почему именно сопромат во всех технических вузах считается наиболее сложной наукой. Высшая математика куда сложнее. Сопромат требует только одного: последовательности в своём изучении. Если ты пропустил 2–3 лекции, ты перестаёшь понимать всё остальное.

Много лет спустя, когда я работал над «Королёвым» в архиве МВТУ, я нашёл своё «Дело» (там хранятся все «Дела» всех выпускников), в нём моя зачётка с той самой пятёркой с плюсом. Очень хотел взять её на память, но архивариус не разрешил.

Феодосьев ходил очень большими шагами, студенты его передразнивали. Однажды пришёл на лекцию с подбитой скулой. Может подрался, а может по пьяному делу — все знали, что выпить он не дурак. В другой раз на одной из последних лекций подошёл к окну, посмотрел на зеленеющий скверик с фонтаном (памятника Бауману ещё не было) и сказал со вздохом:

— Чёрт вас знает! Такая погода, а они на лекции сидят…

После одной из лекций я подошёл к нему и признался, что не понимаю, что такое энтропия. Он как-то воровато оглянулся по сторонам и тихо сказал:

— Признаться, я сам не очень понимаю. У меня такое впечатление, что эту штуку придумали для удобства. Это действительно удобно. Вот смотри…

И начал объяснять.

После окончания мною МВТУ мы не виделись с Всеволодом Ивановичем многие годы, но вдруг он попросил меня (через Женю Чудецкую) связаться с ним. Мы созвонились, и я поехал к нему домой. Жил он на набережной рядом с Киевским вокзалом, в большом «сталинском» доме. Оказывается, он искал меня, чтобы я прочёл некий глухой машинописный текст, напечатанный через один интервал. Страниц 30–40. Это были письма из деревни — сочинение замечательное по своей наблюдательности и юмору. Ближе всего это, пожалуй, к «Живому» Бориса Можаева, но лучше. Я так и не понял, что это: действительно чьи-то письма или сочинение, но, если это сочинённое, то писал это человек очень талантливый. На дворе — расцвет брежневского режима, и о том, чтобы напечатать такое, и мечтать было нельзя. Я помню, после второй нашей встречи объяснял это Всеволоду Ивановичу, но он и без моих объяснений всё понимал. Потом, прочитав рукопись его воспоминаний, я подумал, что и письма, наверное, он написал.

А воспоминания написаны в стиле, давно, ещё со времён Лукреция Карра и Галилея, облюбованном учёными — в стиле диалогов. Замечательно тонкая и острая критика нашей научной жизни, которую Феодосьев прекрасно знал и по линии Академии, и по линии высшей школы. Публикация его воспоминаний о Королёве в «Московских новостях» окончательно убедила меня в том, что он обладал незаурядным литературным талантом.

ВИ рассказывал мне о своём непутёвом сыне Сергее, которого он «тянул за уши», но тот учиться не хотел, пил, работал каким-то техником в «Лифтнадзоре». Не помню, чтобы Феодосьев нас знакомил, но сегодня после панихиды в Актовом зале МВТУ Сергей подошёл ко мне. Я сказал ему всё, что принято говорить в подобной ситуации, но он, перебивая меня, начал расспрашивать, как ему связаться с Песковым, который недавно вернулся с Аляски, и радостно сообщил мне, что он был в США и собирается перебираться туда совсем и вот думает, не почитать ли ему на Аляске лекции… Какие лекции? По «Лифтнадзору»?.. Гроб отца стоял в пяти шагах от нас. У него не хватило ума хотя бы прилюдно изобразить скорбь. Приглашал на поминки, но я не пошёл.

Из всего нашего «потока», кроме меня и Жени Чудецкой, был только Миша Вавулин из НПО «Энергия».

Несколько раз мы встречались с Всеволодом Ивановичем уже после того, как он переехал на Краснопролетарскую, в дом, где живёт Францев. ВИ перенёс инфаркт, ему был нужен хороший врач, и мне захотелось заняться моим любимым делом, которое, кстати, всегда мне удаётся: познакомить и подружить хороших людей. Но на этот раз ничего не получилось: они познакомились, но как-то взаимно друг другом не заинтересовались и не подружились.

Как раз в это время Феодосьев очень болезненно переживал конфронтацию с новым ректором МВТУ Алексеем Елисеевым, его учеником, ставшим потом космонавтом (Елисеев учился на курс младше меня). Я пытался их примирить, беседовал с Лёшей, но и тут у меня тоже ничего не получилось. У Елисеева был грандиозный план высылки МВТУ куда-то в Подмосковье, строительства там научного городка с современными лабораториями, общежитиями, коттеджами для профессуры и мощным соцбытсектором на манер Массачусетского политехнического института, план, сильно напоминающий известный мост Манилова. Феодосьев выступал яростным оппонентом Елисеева. Дело кончилось тем, что ВИ вынужден был уйти из МВТУ, которое Елисеев к тому времени уже переименовал в ГТУ: Государственный технический университет. Довольно скоро на волне демократизации учёный совет скинул и самого ректора-реформатора. Сегодня в траурных речах сквозила мысль, что борьба с «Лысенко от техники» сократила годы Всеволода Ивановича. Правда, после снятия Елисеева Феодосьев вернулся в МВТУ весной 1991 года, очень весело отпраздновал 50-летие своего выпуска, но по настоящему поработать не успел…

После возвращения из США зимой 1990/91 г. я позвонил Всеволоду Ивановичу в связи с очерком о Тимошенко, который я написал в Чикаго. Я там ссылаюсь на Феодосьева, предпослав этой ссылке эпитет: «выдающийся советский учёный». Он ссылку принял, но «выдающегося» просил снять. Я снял. Но очерк не напечатали пока. Теперь восстановлю.

За месяц до смерти мы говорили по телефону в последний раз. ВИ приглашал меня поболтать:

— Только я теперь уже не тот, так что давай заранее договоримся: я тебе буду наливать по полной, а себе по чуть-чуть…

Я так и не выбрался…

Феодосьев — самородок: крупный учёный, отличный педагог, альпинист, турист высшей категории, талантливый литератор. Но главная черта его: какая-то невероятная в нашей стране и в наше время внутренняя раскованность, свобода мыслей. Говорил, что думал, и делал это с такой подкупающей, искренней откровенностью, что порядочный человек обидеться на него не мог.

27.9.91

* * *

Для ТВ-программы «Время»:

— Сегодня исполняется ровно четыре миллиарда лет со дня образования воды на планете Земля. У нас в гостях начальник московского водопровода товарищ…

* * *

Булат Окуджава рассказывает:

— Гулял, встретил Егора Исаева. Он спрашивает: «Ты не устал от славы?» Я как-то растерялся, стал объяснять, что слава, вообще говоря, вещь посмертная. Мои слова он пропустил мимо ушей и сказал убеждённо: «А я устал!»

8.10.91

* * *

Я и не знал, что некоторым артистам дарят на сцене цветы, которые они же и покупают. А почему бы и мне не написать рецензию на собственную книжку, подписавшись псевдонимом «В. Белинский»?

* * *

«Только сытые люди могут быть свободными гражданами; толпа голодных… пойдёт за тем человеком, который покажет ей… кусок хлеба».

Дм. Ив. Писарев

* * *

Ещё в Чикаго я взял в библиотеке русский том Василия Розанова и начал читать какой-то длинный подробный роман о курсистке-революци-онерке. Потом бросил, поскольку всё это было уныло и неинтересно. И вот «Уединённое». Какой нехороший, закомплексованный человек был Василий Васильевич! Как не любил людей, как страдал из-за ограниченности собственного таланта, как завидовал, и от зависти этой презирал других писателей. Не буду его больше читать.

* * *

Замечательное русское слово «давеча», уютное, сдобное. Принадлежит ли литературному языку? Не знаю. Писатели его употребляли.

* * *

Архангельский лесной комплекс в 8–10 раз менее эффективен, чем лесной комплекс Финляндии.

* * *

Космонавт Рюмин, он же зам. Генерального конструктора НПО «Энергия», всем доказывал, что женский экипаж на орбитальной станции «Мир» не нужен. Это, однако, не помешало ему пристроить в отряд космонавтов свою жену.

Рассказ Ю. Б. Харитона:

— В 1927 году в Кембридж должен был приехать знаменитый американский физик-экспериментатор Роберт Вуд. Надо было его чем-то удивить. Уже работал генератор Капицы, создающий мощные магнитные поля. Капица придумал. Сделал дьюаровскую рюмочку на длинной ножке. В ножке помещалась стеклянная палочка. В момент включения магнитного поля кислород выталкивал палочку. Она ударялась в потолок и эффектно разбивалась. Пришёл Вуд. Всё произошло, как задумал Капица: стеклянная палочка выстрелила, но тут Вуд протягивает руку, берёт рюмку с жидким кислородом, говорит Капице: «Ваше здоровье!» и выпивает. Тут же, правда, выплёвывает. Но получилось эффектно!

Юрий Борисович Харитон.

* * *

Рассказ Ю. Б. Харитона:

— Когда мне было три года, меня из Петербурга привезли в Екатеринбург, чтобы показать внука родителям моей матери. Это — первое, что я смутно помню. Мой отец был журналистом. Он пытался организовать собственную газету, но не получилось. Работал в кадетской газете «Речь», был главным выпускающим. В 1912–1913 годах отсидел 9 месяцев в «Крестах» за «неугодную» публикацию. Уже после революции отца избрали директором Дома журналистов на Бассейной. В редакции «Речи» была хорошая библиотека, я там много книг прочёл. Мы жили на Суворовском проспекте. Моя мать — Мирра Вирене — была актрисой, два года работала в Художественном театре, играла Митиль в «Синей птице». Жила она в Москве. Потом поехала лечиться в Германию и там познакомилась с Айшингоном — крупным врачом-психиатром, соратником Фрейда, польским подданным. Она вышла за него замуж, и уже не вернулась в Россию. Я изредка переписывался с матерью и навестил её в 1926 году, когда ехал в Кембридж. Когда Гитлер пришёл к власти, мать с мужем хотели уехать в США, но мать очень боялась плыть через океан, и они уехали в Израиль. Мать похоронена у Стены Плача.

В детские годы меня поразила популярная книга по анатомии и физиологии человека. Мне было лет 10, но я всё понял. У меня было две сестры, на 2 и на 4 года старше меня. Старшая сестра говорила, что мне «рано ещё читать». Но в день моего рождения отец подарил мне «Детскую энциклопедию», которой я тоже был увлечён. Очень увлекался историей. А затем — «Занимательная физика» Перельмана. Более всего меня интересовало электричество. В 8 лет я ездил к деду (по отцу) в Феодосию. Дед заведовал сахарным складом. У него был один «сотрудник», молодой парень. В кабинете деда висел портрет прадеда. Это был очень энергичный человек, настоящий купец, ездил за границу. Когда я уезжал, дед подарил мне Библию на русском и еврейском языках. Еврейского я не знал. Библия показалась мне очень скучной книгой.

В гимназиях для евреев была процентная норма. Поэтому меня сначала (уже во время войны) отдали в частное коммерческое училище, где я проучился 1,5 года. Двоюродный брат уговорил меня перейти после 3-го класса в гимназию, где также помещалось реальное училище Гуревича — на углу Лиговки и Бассейной. Там мне очень нравилось учиться. Хорошо помню начало войны. Мы были на даче в Финляндии, и когда началась война тут же вернулись в Петербург.

Нас воспитывала гувернантка-эстонка. Она быстро научила нас говорить по-немецки. Это очень важно, потому что языком науки был тогда немецкий язык. А меня уже серьёзно заинтересовала наука и мне хотелось поскорее поступить в вуз. Я просил педсовет разрешить мне «перескочить» через класс, а ещё через несколько месяцев снова через класс. Меня поддержал инспектор гимназии, и я окончил школу в 15 лет в 1919 году. Решил поступать в Технологический институт, но мне сказали: «Мы вас принять не сможем, потому что вам нет 16 лет». Год я проработал в Виндаве, в мастерских телеграфа Рыбинской железной дороги.

Помню вечер, на котором выступали Блок, Гумилёв и другие знаменитые поэты. В 1921 году отец был одним из литераторов, который пытался спасти Гумилёва, привлекал к этому делу Горького. В 1922 году Дом литераторов[150] прекратил своё существование. Тогда же интеллигенцию стали высылать из Петрограда. Отец уехал в Ригу, работал в редакции русской газеты «Сегодня».

В 1920 году я поступил в Политехнический институт на электромеханический факультет. Мать из Берлина присылала мне деньги, помогала учиться. Вскоре я понял, что самое интересное, это не электротехника, а физика. Лекции по физике нам читал Иоффе, а второму «потоку» — Скобельцын, отец будущего академика, один из основателей Политеха, читал замечательно! Зимой здание института не отапливалось, мы сидели в пальто, в валенках, а Иоффе читал лекции в строгом чёрном костюме. Иоффе организовал физико-механический факультет, куда я и перешёл в середине учебного года. Трамваи не ходили, до института мне приходилось идти 8 км. В институте я познакомился с Семёновым, который вёл у нас упражнения по физике. Важнейшее событие моей жизни произошло, когда окончился первый учебный год — весной 1921 года. Семёнов сказал мне: «Зайдите ко мне…» Я зашёл к нему домой. Мы вышли погулять в парк, сели на скамейку, и Семёнов говорит:

— Иоффе организует Физико-технический институт. Там будет моя лаборатория. Я предлагаю вам войти в мою лабораторию…

Это был самый счастливый день в моей жизни! Кроме меня он пригласил Александра Филипповича Вальтера и Виктора Николаевича Кондратьева. В здании Политеха нам дали комнату, которую мы сами превращали в лабораторию. У нас была печка, надо было дрова заготовлять. Работу мы совмещали с учёбой. Я предпринял попытку измерить магнитные моменты атомов металлов, но немцы нас тут опередили. Мы работали с Кондратьевым иногда допоздна, спали прямо на лабораторных столах. Потом закончился ремонт приюта, в котором должен был разместиться Физтех (рядом с Политехом) и мы туда переехали…

— В 1928 году, возвращаясь из Англии, я удивился, как легкомысленно немцы относятся к Гитлеру. Я понял, что надо заниматься взрывчатыми веществами и вообще оборонными проблемами. Семёнов меня поддержал. В 1931 году он в Ленинграде выделился в самостоятельный Институт химфизики. Прекрасное здание, дворцовая мебель. Я занимался процессами детонации и динамики взрыва, поведением вещества при высоких давлениях. Я обнаружил (и это одно из самых важных вещей, которые мне удалось сделать) тот предельный размер, при котором успеет возникнуть реакция до того, как вещество разлетится. В Германии как раз случилась тогда страшная катастрофа: взорвались удобрения, находящиеся в большом объеме. Потом то же случилось в Чили, у нас в Сасово. Эти взрывы объясняются моей теорией…

— По поводу атомной бомбы Семёнов написал письмо в научно-техническое управление Наркомата нефтяной промышленности, в котором изложил принцип её действия ещё в 1940 году. Дубовицкий[151] отвозил это письмо в Наркомат…

Николай Николаевич Семенов.

В дальнейшем Семёнов принимал активное участие в ядерных делах.

Он бывал на полигоне, вместе с Гольданским сделал работу по одному из типов реакторов, Михаил Александрович Садовский руководил в его институте лабораторией по методике измерения ядерного взрыва. Поразительна интуиция Семёнова! До 1939 года, до открытия деления урана, он что-то чувствовал, утверждал, что ядерный взрыв возможен.

В эвакуации в Казани Семёнов получил письмо с просьбой приехать в Москву. НН взял меня и Зельдовича. В Москве меня прикомандировали к НИИ-6 на окраине Москвы. Институт этот подчинялся Наркомату боеприпасов. Я продолжал заниматься ВВ[152].

Руководителя атомного проекта выбирал нарком высшей школы Кафтанов. Он пригласил к себе группу академиков на обсуждение кандидатуры. Рассматривались кандидатуры Вернадского, Хлопина, Иоффе, Капицы. Иоффе предложил Кафтанову Курчатова. Сталин одобрил эту кандидатуру[153].

Однажды в 1943 году мне позвонил Курчатов и предложил встретиться. Мы встретились. Он говорит:

— Будут разворачиваться исследования по созданию ядерного оружия. Предлагаю вам заняться атомной бомбой.

— Сейчас нельзя отвлекаться от работ на войну, — возразил я. — Я согласен, но мне надо закончить свои дела…

Тогда же была организована знаменитая «Лаборатория № 2».

Мы с Зельдовичем ещё до войны занимались теорией процессов, происходящих при ядерном взрыве. В последней работе, которую мы сделали перед войной, мы грубо оценили, что 10 кг урана-235 достаточно для критической массы. Мы ошиблись в 5 раз! Но эта ошибка вселяла в нас уверенность: не столь уж много!

Было два пути создания атомной бомбы:

1. Обжатие полусфер ядерного заряда с помощью взрыва ВВ.

2. Некая пушка, которая выстреливала бы одну полусферу, а другая была бы её мишенью.

Американцы тогда писали, что бомбы можно сделать на основе эка-осмия и что этого эка-осмия (элемент № 94) понадобится всего 12 кг. К тому моменту, когда мы с Зельдовичем могли целиком заняться А-бомбой, уже была получена[154] достаточно детальная информация о её конструкции. Но что там верно, а что неверно? Не есть ли это дезинформация? Вместе с Курчатовым решили всё обсчитать и провести опыты по исследованию реальных давлений в американской схеме. В 1945-м бомбы взорвали. Система их выглядела разумной, но всё-таки надо было всё проверить. Вениамин Аронович Цукерман предложил оригинальный способ мгновенной съёмки в рентгеновских лучах. В Москве работал Институт автоматики. Руководил им Духов[155], а главным конструктором был Аркадий Адамович Бриш. Затем Бриш стал сотрудником Цукермана и вместе они, обогнав американцев, сделали инициатор нейтронов.

Фукс[156] несколько ускорил наши работы. Мы шли по пути создания более компактных систем, Фукс сэкономил нам примерно год трудов. Первая наша атомная бомба была копией американской. Бомбу сделали здесь, в Арзамасе-16, на заводе, которым руководил Анатолий Яковлевич Мальский. Первую бомбу везли в разобранном виде. Собирали её уже на полигоне, но тренировки по сборке проходили здесь. Мы тут много бомб взорвали без плутония, пока отвезли одну на полигон.

Плутонием занимался Андрей Анатольевич Бочвар, которому Курчатов выделил институт. Бочвар долго упирался, не хотел переходить на плутоний. Он был крупным специалистом по алюминию. Мы были заказчиками, получали уже готовые детали из плутония. Плутоний очень ядовит и требует осторожного с ним обращения. Сотрудники Радиевого института занимались реакторами для производства плутония. Реактор мог наработать гораздо больше плутония, чем нам требовалось. На всякий случай. Чтобы повысить вероятность полноценного взрыва. Тогда мы могли сделать несколько бомб в год. Ещё в 1937 году я выдвинул идею центрофугального разделения изотопов, и этот метод стал основным. Разделением изотопов урана занимались физик Исаак Константинович Кикоин и математик Сергей Львович Соболев. Наше дело — разработка ядерного заряда, автоматика, температурные испытания, вибростенд. Я, Павел Михайлович Зернов, Яков Борисович Зельдович, Кирилл Иванович Щёлкин, наш главный математик Николай Александрович Дмитриев ездили на завод в Челябинск-40 и наблюдали за изготовлением деталей из плутония. Большой труд вложил в бомбу Самуил Борисович Кормер. Помню, как Борис Львович Ванников — человек массивный — подходил к заряду, и появлялись отраженные им нейтроны. Был момент, когда нам с Зельдовичем показалось, что критичность наступает несколько раньше, чем мы ожидали. Но потом разобрались и «наш испуг остался между нами».

А-бомбу курировал Берия. Руководителям атомного проекта он заготовил «дублёров», которые должны были продолжать работу после того, как нас посадят или расстреляют. У нас с Курчатовым тоже был «заместитель» — академик Алексей Антонович Ильюшин, механик, Лаврентьев тоже рассматривался, как потенциальный «дублёр»[157]. Нас охраняли 12 человек, они менялись парами каждые 2–3 года. Один подполковник, остальные — майоры и капитаны. Помню их. Трофимов Владимир Гаврилович, Банщиков Николай Фёдорович, Ильинский Александр Петрович. Всех их называли «Фёдоровичи». Люди очень разные. Дружбы между ними не было.

При всей мрачности этой фигуры, Берия был всегда очень внимателен к моим просьбам, внимательно выслушивал меня на разных заседаниях и вообще подходил к делу разумно. Помню, заговорили о том, кто будет командовать на полигоне. «По-моему, командовать должен Игорь Васильевич», — сказал Берия.

Я не помню когда точно, но на самом последнем этапе перед испытаниями мы докладывали о готовности Сталину. После моего выступления Сталин спросил:

— Нельзя ли вместо одной бомбы сделать две, пусть более слабых?

— Нельзя, — ответил я. — Технически это нереально.

Вообще-то говоря, можно, но времени не было, надо было поскорее взорвать. Курчатов тогда промолчал. Детального разговора со Сталиным не было.

Для первого взрыва бомбу установили на башне примерно 30 метров высотой. Когда бомбу поставили в клетку лифта, Зернов не выдержал и поднялся вместе с бомбой. Позднее поднялись Щёлкин и Георгий Павлович Ломинский. Я на вышку не поднимался. Детонаторы ставили уже наверху. Из лифта бомбу не выгружали, она оставалась в клетке. Железобетонный каземат с командным пунктом находился примерно в 10 км от вышки. Последними с вышки уходили Щёлкин и Ломинский. По дороге они подключили провода, идущие к бомбе. Столик с кнопками. Кнопку нажимал Щёлкин. До взрыва проходило примерно 40 секунд: заряжались конденсаторы подрывного устройства. Дверь была слегка приоткрыта, и всё осветилось ярчайшим светом. Саму вспышку мы не видели, мы стояли спиной к вышке. Дверь закрыли до прихода ударной волны. Волна пришла примерно через 30 секунд. Берия поцеловал Курчатова и меня в лоб. Мы вышли из бункера и увидели, как поднимается «гриб». Сомнений в том, что всё сработало, не было.

Курчатов сумел уговорить Ландау организовать группу теоретиков, для помощи в создании водородной бомбы. В частности, в этой группе был Халатников[158]. Вторая группа была организована в ФИАНе под руководством Тамма. В этой группе был Сахаров. Сахаров подключил к этой работе Зельдовича и Трутнева[159].

О Капице ЮБ тогда в Арзамасе-16 говорить не захотел. Позднее в Москве он говорил, что Капица, собственно, не отказывался делать бомбу, ссылался на его письмо к Сталину. «Капица погорел на Фоке и Ландау», — сказал Харитон.

Взрыв водородной бомбы был гораздо более мощным. Тут уже о 10 км и речи быть не могло. 1-й взрыв в 1953 году — это ещё не совсем бомба, не совсем удачная конструкция. В тех же габаритах её можно было сделать более мощный взрыв. Взрывали её тоже на башне. Настоящей водородной бомбой я бы назвал ту, которую сбрасывали с самолёта в 1955 году. Она была во много раз мощнее первой. По мощности она могла быть эквивалентна 3 миллионам тонн тротила. Мощность искусственно была снижена до 1,6 миллиона тонн. Во время испытаний мы находились на расстоянии 70 км. На краю города была построена трибуна для гостей. Некоторые были ближе, но в укрытии. Погиб один солдат, которого засыпало песком. И девочка, которая спряталась в погреб, и её тоже засыпало. В США водородные бомбы были более мощные. Американцы взрывали их на тихоокеанских атоллах. Информацией об американской водородной бомбе мы не располагали. Сделал её Теллер, ему помогал венгр Улам. У нас её сделал Сахаров. Сам он отмечает вклад Зельдовича и Трутнева. Я бы отметил также Дмитриева, Рабиновича, Бабаева. Очень велика роль разработчиков первичного заряда — атомной бомбы, которая служила запалом для водородной.

К моменту взрыва нашей 50-мегатонной бомбы в США были 15-мегатонные. Необходимости взрывать такую мощную бомбу не было. Может быть только хотелось посмотреть, а что же мы максимально можем сделать. Больше нас интересовал вопрос, что можно сделать в габаритах, приемлемых для самолётов и ракет…

«Я буду счастлив, если во всём мире не будет ядерного оружия».

* * *

Из рассказа Негина[160]:

— На испытаниях ракеты Королёва Р-5М с ядерным зарядом 20 февраля 1956 года председателем Госкомиссии был Зернов[161], а я был его заместителем, отвечающим за заряд. Александр Петрович Павлов отвечал за автоматику. У него не были проведены виброиспытания, он требовал от Королёва частот колебаний ракеты, а Королёв их не знал. В свою очередь, Павлов не знал, что мы уже провели испытания на своих частотах. Для нас это была работа довольно рутинная, а потому скучная. Что запомнилось? Когда закончилась заправка ракеты, офицеры оттащили шланг за сарай и сумели нацедить из шланга 8 литров спирта. Что такое ДАФ[162] точно сказать не могу. Название появилось в 1949 году. Или это: Духов, Алфёров, Флёров, или: Давид Абрамович Фишман. Здание, где проходила сборка, называлось МАЯ — Мальский Анатолий Яковлевич, в честь директора серийного завода. Лабораторный корпус: ВИА — Владимир Иванович Алфёров.

На Р-5М — операция «Байкал» — заряд стоял небольшой, всего 700 тонн тротила[163]. После запуска все нервничали, особенно Неделин[164]. Потом он куда-то вышел, вернулся и радостно доложил: «Получена телеграмма: «Байкал» сработал нормально!»

* * *

Из рассказа Ивана Денисовича Софронова[165]:

— Моделирование заменяется математическим моделированием. Его начал применять Джон фон Нойман в «Манхэттенском проекте». Все крупные американские математики работали с ним. Нойман говорил: «Чтобы создать бомбу, нам надо провести столько математических операций, сколько провело человечество за всю свою историю». Его структура ЭВМ была основной многие десятилетия. На нашу бомбу работали: Лаврентьев, Боголюбов, Владимиров, Яненко. Атомная промышленность позволила сделать огромный скачок нашей математике и вычислительной технике. С конца 1950-х годов мы постоянно получаем всё новые вычислительные машины. Наши методики и программы отличаются от американских. В США экономят человеческий труд, а машины, которые на порядок производительнее наших, не жалеют. Мы не можем взорвать бомбу в лаборатории. Строится некая физическая модель, проводятся расчёты, потом испытания и сравнение расчётов с результатами испытаний. Итог: правильно ли мы понимаем, что происходит в бомбе? Мы умеем рассчитывать все процессы в бомбе от начала до конца. Американцы научились это делать 5 лет назад[166], мы — в 1991-м. Методики у нас и у них примерно одинаковые. В этом зале стоят машины, которые стоят 80 миллионов рублей. Лос-Аламос и Ливермор тратят на вычислительную технику 100 миллионов долларов. Но зато там решают, например, задачу генома человека.

* * *

Из рассказа Александра Ивановича Павловского[167]:

— Мы получаем 20 000 000 эрстед[168]! Занимаемся металлическим водородом и керамическими сверхпроводниками. Идея Сахарова: заменить ВВ магнитными полями. Магнитная аккумуляция! Найти решение задачи теми средствами, которые есть, а не теми, которые теоретически существуют, — вот коренное отличие нас от американцев.

* * *

ВНИИП — Всесоюзный научно-исследовательский институт приборостроения = ВНИИТФ — Всесоюзному научно-исследовательскому институту технической физики = Челябинску-70.

* * *

Из рассказа Виталия Дмитриевича Урлина:

— Если взорвать ВВ с ударной волной в атмосфере ксенона можно получить 30 000 градусов. Это — наивысшая из возможных температур без ядерного взрыва. Мы решили использовать лазер, в качестве запала водородной бомбы. Мишень из сложного соединения углерода, фтора и йода толщиной 0,3 мм. Энергия накапливается в 12 конденсаторных батареях и по 12 каналам в течение одной миллионной доли секунды происходит накачка лазера. Вспомогательные лазеры могут сократить это время до одной миллиардной доли секунды. Мощность 100 000 000 000 000 Вт. Но чтобы пошла термоядерная реакция, нужна установка в 30 раз мощнее!

* * *

Сестра зовёт Юлия Борисовича[169] Люся, а он её — Нюся.

* * *

В 1962 году один человек не вышел из зоны взрыва. Харитон отменил заход самолёта с бомбой, пока его не нашли и пока он сам не переговорил с ним по телефону.

* * *

Харитон подписал письмо, в котором сволочи-академики осуждали Сахарова. По каким-то мелким деталькам, по интонациям, я понял, что у Харитона очень сложные отношения с Сахаровым. В разговоре он вспоминал, например, как на фразу: «Вы же проповедуете переход коммунизма к капитализму!», Сахаров замахал руками: «Нет, нет!» Харитон словно искал себе оправданий. Мне сказал сухо: — Я Андрея Дмитриевича не «публично осудил», а поставил свою подпись под письмом…

* * *

«Как поступить, чтобы признательно, благодарно и вечно помнить в сердце полученный урок?»

Это последние слова Гоголя, написанные им самим за несколько дней до смерти, которые никто не мог объяснить.

* * *

Сегодня решил разобрать свой бельевой шкаф и с ужасом обнаружил, насколько я богатый человек. Всё, что там лежит, мне хватит примерно до 2032 года.

Рубашки с длинными рукавами — 26. Рубашки с короткими рукавами — 15. Ковбойки — 9. Свитеры, пуловеры, водолазки — 9. Летние красивые майки — 10. Плавки — 4. Шорты — 3. Спортивные костюмы — 3. Майки — 13. Пижамы — 6. Трусы — 18. Тёплое бельё — 4. Носки (летние и зимние) — 69 пар! Брюк у меня (с костюмными, джинсами, вельветками и др.) — 16, не считая 3 для грязной работы. Пиджаков — 13.

Да какой кризис страшен мне при таком гардеробе! Ни один нормальный человек, которому пошёл 60-й год, не в состоянии сносить до смерти такого количества барахла, будь он даже долгожитель.

* * *

Ужасное состояние после смерти Славы Францева. Это не он в гробу лежал, это я там лежал, — и никак избавиться от этой мысли не могу…

24.11.91

* * *

Сегодня похоронили Рику Разгон. Из крематория приехали на поминки в крохотную квартирку Разгонов. Лев держался молодцом, но много пил и ничего не ел. А когда мы с Борей Жутовским пьяненького отвели его на диван, он лёг и вдруг так разрыдался, так протяжно, так горько, что сердце заболело, глядя на него. Потом мгновенно уснул.

8.12.91

* * *

Эксплуатация нефтяных и газовых месторождений на Севере привела в негодность 7 миллионов гектаров оленьих пастбищ, на которых кормилось 70 тысяч оленей.

* * *

Кажется, я открыл причину возникновение рака. Это неразделённая любовь и угнетённое состояние души.

1992 год

Шансов на то, чтобы два человека имели одинаковую последовательность всех букв азбуки ДНК — один на десятки миллиардов.

* * *

Из Африки в Америку вывезли 15 миллионов негров.

* * *

Некий энтузиаст в Англии нашёл 262 142 предполагаемых предков принца Чарльза, будущего короля Великобритании. В этой увлечённости что-то ущербное.

* * *

Полотенце для рук. Полотенце для посуды. Какое из них важнее? И как это вообще понимать? Полотенце для ног. Почему же им не вытереть лицо? Лицо на ветру, пыль, копоть. А ноги — в носках, а носки — в ботинках. Ноги чище лица. Полотенце — это должно быть нечто обобщающее, нечто вытирающее чистую воду с чего-либо тоже чистого. И всё.

* * *

Думал, думал и решил, что в этом мире, пожалуй, удобнее всего быть британцем.

* * *

Чудесные солнечные, с морозцем дни февраля, любимейшая моя зима. И вместо того чтобы гулять в снегах, я сижу в КГБ и пью помои, читая «Дела» Королёва и Глушко. Вечером сидел у Бориса Алексеевича Викторова[170], который читал мне всякие трагикомические документы. Задумали с ним написать статью «Фарисеи»: записка Вышинского к Руденко по поводу Рогинского, выступление Ульриха на пленуме Верховного суда с требованием пересмотреть… решения Ульриха и т. п.

Но вряд ли сделаем мы такую статью… Всматриваясь в постаревшее, осунувшееся лицо Бориса Алексеевича, увидел я вдруг на нём тень смерти, какие-то тайные пепельные её румяна, и понял, что он болен неизлечимо и должен умереть в этом году. Так жалко этого замечательного человека.

Б. А. Викторов умер 15 апреля 1993 года.

* * *

Явная ассиметричность моего лица объясняется ещё и тем, что, как показали мои наблюдения (впрочем, не подкреплённые точными измерениями), мой правый глаз сидит в глазнице глубже, чем левый. Может быть это углядел Жутовский на моём портрете.

* * *

В «Огоньке» очень интересная статья Инны Шульженко о Шекспире, как о мнимом авторе великих трагедий, комедий и стихов. Но как же мутно, неумело она написана! Просто зло берёт! Ведь можно было выстроить замечательное документальное исследование.

* * *

Лёля[171] сказала, что котёнка Тимошу она любит больше, чем папу. Это смешно, но мне стало грустно.

* * *

Евгений Александрович Евстигнеев.

Умер Женя Евстигнеев. Поехал в Лондон делать операцию, и уже в больнице его прихватило, не добрался до операционной…

Мы не были друзьями, но в ранний период жизни «Современника» на пл. Маяковского он сидел в одной гримуборной с Игорем[172], и я после вечернего дежурства в «Комсомолке» часто заходил к ним. Болтали, рассказывали анекдоты, сплетничали. То Игорь, то Женя уходили на сцену, возвращались, снова уходили…

Женя странный был. В Школу-студию МХАТ поступил он поздно, в возрасте, когда всякий поиск себя уже завершается. В Школе он уже был сильно лысоват…

Евстигнеев обладал природным, от Бога, могучим даром перевоплощения. В жизни довольно примитивный, малообразованный и лениводумающий человек, он мог выйти на сцену и играть Эйнштейна, и все знали, верили: Эйнштейн такой! Он мог быть высоким интеллигентом («Собачье сердце») и пьяным водопроводчиком («Старый Новый год»), и мы всегда ему верили! Он был актёром от природы, настолько гениальным, что, казалось, у него всё как-то само собою получается, безо всяких усилий с его стороны. А может быть, действительно не было этих усилий? Не знаю…

Понимал юмор, с удовольствием участвовал в розыгрышах. Как мы с ним веселились в Чехословакии! Жалко Женю…

И снова подумал: всё больше хороших людей уже там, за чертой: Харитонов, Володин, Дима Бисти, Савва Бродский, Георгий Гватуа, Андрей Миронов, Лёва Малкин, Ося Нехамкин, Марик Шустер, баба Фрося, мама, папа… И умирать становится не страшно!

8.3.92

* * *

Чем больше я читаю статей о Параджанове, авторы которых доказывают мне, что это был не только великий кинорежиссёр, но и человек замечательный, тем большую неприязнь к нему я начинаю испытывать. Пусть он великий режиссёр (скорее — талантливый). Но в жизни это провинциальный пижон, постоянно занятый проблемой доказательства своей неординарности, фразёр и лгун («Папа Римский присылает мне алмазы, и я на них живу!»). Решительно во всём нескромность, нарочитость и эпатаж. И одновременно с этим, чисто провинциальная тяга к знаменитостям, которым он всякий раз норовит пустить пыль в глаза, чем-то изумить, огорошить своей непохожестью ни на кого во всём: в обстановке, словах, еде, костюме. Францева он «удивлял» огромным портретом Николая II, Уланову тем, что пил из её туфли. Почему я должен этим восхищаться?! Мне претит всё это расчетливое оригинальничанье, выпендрёж, которым Параджанов прославился не меньше, чем своими фильмами.

* * *

Какая, право, жалкая, стыдненькая мыслишка вдруг проскочила: съесть бы чего-нибудь вкусненького. Всё равно чего, лишь бы вкусненького…

* * *

Сегодня первый день съёмок моего «Календаря» в Переделкино. Были Андрей Иллеш и Эмиль Кардин. Жду академика Янина и Серёжу Юрского.

Речь идёт о моём проекте ежемесячной 45-минутной передачи, посвящённой знаменательным датам. Удалось выпустить на экран только одну передачу — «Апрель 1992 г.» В её программе юбилеи Чернобыля (Иллеш), кровавых событий в Тбилиси (интервью с Шеварднадзе), Ледового побоища (беседа с академиком Яниным), отмены в России смертной казни (Кардин), великого китайского поэта Ли Бо (Юрский). В Смоленске был снят ещё сюжет на закрытом предприятии «Кристалл», обрабатывающем алмазы, поскольку апрель — месяц алмаза. Дальнейшая работа над этим проектом, которого по тематическому разнообразию и множеству вариантов сюжетных ходов я не могу и сегодня ни с чем сравнить на нашем телевидении, была задушена в колыбели руководством 1-го канала ТВ.

* * *

Мы так часто восхищаемся русским гением, убеждаем друг друга, как много талантов на русской земле, и всё это справедливо. Но почему нам совестно сказать, сколько в России быдла, духовных рабов, воинствующих невежд. Ведь их-то, увы, больше! И именно они мешают жить гениям и талантам.

* * *

Лёлька: «Мама, давай куда-нибудь поедем! В Москву! Или в Италию!»

* * *

— Смотрю, плохо дело… Как говорят у нас на Фиджи, «полная папайя»…

* * *

Ящерица не может одновременно бежать и дышать. Чтобы подышать, она должна остановиться.

* * *

В древней китайской поэзии традиционно тема одиночества. Между тем эти поэты-отшельники окружены друзьями, родными и близкими. В их тогдашнем понимании отшельничество — это лишь побег от чиновной служебной суеты и напряжённая работа в окружении природы. Как бы я хотел стать таким отшельником!

* * *

Истинный сюрприз: перевернуть листок календаря и увидеть, что на нём ничего не записано.

* * *

В англоязычном мире есть писатель по фамилии Литроу. Господи, он даже не знает, сколько у него в России однофамильцев!

* * *

Тбилиси. Беседа с Э. Шеварднадзе. Роскошная правительственная вилла в лесистых горах, и страшно важный Темо[173], в таком же роскошном, как вилла, пиджаке…

Нет, мне всё-таки хочется стать начальником! Ненадолго. Чтобы посмотреть, как же всё-таки меня раздует. Даже представить себе не могу! А представить не могу, поскольку собственное, уже 60-летнее «Я», не в состоянии променять ни на что другое.

* * *

Хочется даже не сделать больше, а больше понять, обдумать, отчего я прожил именно такую, а не какую-нибудь другую жизнь.

* * *

Тбилиси. Хрупкость демократии. Оказывается, как легко и просто организовать мятеж и мятеж безнаказанный. Ведь до сих пор никто не знает, кто, кому и когда отдавал приказы бронетранспортёрам и солдатам. На парламентском уровне назначена комиссия, чтобы докопаться до правды, но так ни до чего и не докопались. А генералы, поправ все представления об офицерской чести, утверждают: и «Черёмухи» не было, и сапёрных лопаток не было. Получается, что грузинские девушки у Дома Правительства кончали жизнь самоубийством, только чтобы насолить нашим генералам!

* * *

Гамсахурдиа. Крайне левые заходят столь далеко влево, что благодаря шарообразности нашей политики, оказываются справа. Сравнивать, быть может, кощунственно, но Грузия — страшнее Карабаха и Приднестровья. Там война вскормлена национализмом, территориальными притязаниями, ссылками на исторические ошибки в прошлом и настоящем. А здесь грузин шёл на грузина! Это самая страшная из всех возможных войн — гражданская война.

9.4.92

* * *

В строящемся новом здании Президиума академии наук зал заседаний и ведущая к нему лестница занимают одинаковую площадь.

* * *

Алмаз — это невоспитанный, необразованный, плохо причёсанный и безвкусно одетый бриллиант. Весь технологический процесс объединения «Кристалл» — это процесс его воспитания и образования, процесс раскрытия потаённой красоты.

* * *

Мою нервную систему успокаивают телефонные разговоры.

* * *

Сегодня Женя сказала, что получила приглашение из Гарварда и мечтает уйти от меня как можно раньше. Всё правильно. Теперь-то я ей зачем?

16.5.92

* * *

Прочитал мемуарную статью Шаталина в «НГ» и расстроился: оказывается, он очень себе нравится! Это так печально…

* * *

С 60-летием меня поздравили: 1) Женя Фролов со своей мамой; 2) Олег Игнатьев с женой; 3) Неизвестные Витя и Женя, приславшие ужасно путанную и выспренную телеграмму. Может быть это Фрумсон с Фроловым?; 4) Ерухимов; 5) Юрка Погасий; 6) Мои однофамильцы Головановы из г. Волжска. Опять зовут в гости; 7) Опять Фролов. По второму кругу; 8) Дочь Саши Пумпянского и др.

«Гуляли» в Переделкино: Чудецкие, Лифшиц, Вася с Гелой, Саша, Митя, Ася с Серёжей, Саша Кузнецов со Светой, Рост с Геворкян, Разгон, Миша Рощин, Жуховицкий. Последний праздник. Кроме Васи этого никто не понимает.

* * *

Дядя Саша-рыжий — один из мужей тётки Фаины[174]. Добрый, славный, но совершенно искалеченный ипподромом. Очень хорошо знал жокеев, лошадей, но почему-то всегда проигрывал. Деньги в долг ему перестали давать: он никогда не возвращал. Тихо подворовывал. У папы украл галоши. Папа не сердился и прозвал его за это «каучуконосом».

* * *

Сегодня кукушка прокуковала мне пять раз. Значит, я умру в 1997 году.

* * *

По народному календарю 2 июня — день моего рождения — это Фалалей-огуречник. В этот день надо сеять огурцы. Если на ёлках много шишек, будет хороший урожай огурцов.

* * *

Человеческий волос по своей прочности может соперничать только со сталью. Он, например, прочнее меди. Граница его прочности — 5 тонн на квадратный сантиметр. Женская коса (200 тыс. волос) может выдержать груз в 20 тонн.

* * *

Сегодня получил 24 тысячи рублей. Таких денег у меня отродясь не было.

8.7.92

* * *

Деревенские владельцы «Жигулей», если трезвые, ездят очень осмотрительно. Машину берегут? Или это рудиментарные отголоски гужевой тяги?

* * *

Насколько чиста и опрятна Пенза, настолько же обшарпана и уныло захламлена Сызрань. Ни одного светлого местечка, кроме городского собора.

В самом фешенебельном продовольственном магазине мира — лондонском «Харродсе» — можно купить самую дорогую еду на свете: испанский шафран из тычинок и рыльцев крокуса. Сто грамм стоит 244 фунта стерлингов.

Академия космонавтики им. К. Э. Циолковского. Меня избрали в академики. Пришёл сегодня на заседание и с удивлением увидел, что все очень серьёзно, без тени юмора относятся к этой комедии.

Сладкая, глупая американская кинокомедия «Мой шофёр». Мы с Лёлькой отправились её смотреть в Дом творчества. Я предупредил: бегать по залу нельзя, говорить можно только шепотом. Хватило её минут на 10. Потом жарко зашептала мне на ухо: «Папа! Пойдём домой! Мне не нравится!» Тот самый случай, когда устами младенца глаголет истина.

20.7.92

Потеря интереса к жизни — верный признак сердечного заболевания («Science News» 1989. Т. 135. № 1. С. 13).

Флейта всегда рассказывает о забытом.

Лёльке уже 4 года. За 2 последних года подросла на 13 сантиметров. Совсем уже большая: «метр без кепки»… Вчера смотрел на неё в окружении других детей, подавлял в себе отца, старался быть беспристрастным и всё-таки не мог не признать, что моя девочка — самая милая и красивая.

30.7.92

В Барселоне идёт Олимпиада. Политиканство в спорте ни на йоту не уменьшилось. Снова считаем «командные» очки. Борец Мартынов в финале уступил турку. Комментатор говорит:

— Конечно, Мартынов расстроен тем, что он отнял у наших спортсменов золотую медаль…

Чёрт побери! Ни у кого он ничего не отнимал! Он завоевал себе серебряную медаль! Честь ему и хвала!

Хлорофос пахнет неопрятной старостью… Впрочем, скорее — наоборот…

Сегодня заметил вдруг, что ночь уже поглощает день. Около 7 часов вечера, а уже сумерки. Не зимняя темнота, но пригасание неба, потухание красок. А по утрам — тягучий, невыспавшийся рассвет, чернота неохотно переходит в синь, которая долго растворяется в небе, пока не ударят, уже часу в девятом, первые лучи солнца.

10.8.92

Собрание по поводу судьбы переделкинских дач. Все идеологические споры и литературные антипатии мгновенно забыты перед угрозой потери собственности. Сижу и глазам своим не верю: оказывается Евтушенко, Битов, Можаев и Феликс Кузнецов — единомышленники, заединщики! Когда расходились, я сказал Евтушенко:

— Сидели, сидели, а самого главного не решили….

— Что ты имеешь в виду?

— Герба переделкинского нет, флага нет и гимна нет… А с этого сегодня все начинают. Ты хоть бы гимн сочинил…

— Ты попал в точку, — очень серьёзно ответил Женя. — Я как раз над этим сейчас работаю…

Для пьесы. Суметь написать человека, который на протяжении всего действия говорит одни только банальности и ничего другого: «Да, что ни говори, а жизнь, доложу я вам, преинтереснейшая штуковина…»

Кажется, у Юрки Погасия рак. Всё уже, уже наш круг…

Посасывая карамель «Барбарис», задумался я о судьбе конфетных фантиков. Всё время разная статистика убеждает меня, что до войны уровень жизни был низкий, что жили хуже, чем нынче. И, наверное, так и есть. Но мне — ребёнку — жилось тогда не хуже, чем мне — взрослому — теперь. Мои родители были типичными середняками, денег регулярно не хватало, жили «от зарплаты до зарплаты» и часто «перехватывали» у друзей. Но у нас дома были все продукты, которые тогда продавались. Помню, мама очень любила халву и за чтением могла потихоньку съесть чуть ли не килограмм. Папа всегда над ней смеялся, называл «сладкоежкой». Помню и её любимые конфеты в коробке с отбортовкой, на которой была нарисована ветка с вишнями и красивая птичка. Название этой птички я безуспешно искал во втором томе «синего» Брема. Это были дорогие конфеты и назывались они «Вишня в шоколаде». Ещё помню светло-бежевые коробки поменьше с «Американским орехом». Потом, когда началась борьба с космополитизмом, их переименовали в «Южный орех» (тогда же «французскую» булку переименовали в «городскую», но бабушка Анна Павловна упорно называла её «французской» до самой своей смерти). Помню и конфеты, которые продавались вроссыпь, без коробок: «Мишка», позднее — «Мишка на севере», «Красная Шапочка», «Раковые шейки». Помню печенье «Коровка», на котором действительно была оттиснута коровка. Восточные сладости помню…

Мало того, что всё это исчезло сегодня, мы за последние годы ничего не изобрели взамен. А изобретать тут надо крайне осторожно, не торопиться убирать давно изобретённое. Период смены кондитерских сортов должен быть соизмерим со сроком жизни одного поколения.

И фантики. На прежних конфетах были очень нарядные одежонки. Дети собирали их и играли в «фантики». Для этого их складывали четырёхугольничками, наподобие того, как (тоже раньше, теперь редко это увидишь) складывали лекарственные порошки. Фантик клали на ладонь у большого пальца, остальные пальцы упирали в край стола и резким, пружинистым движением выбрасывали фантик на стол. То же делал и второй играющий, бросая свой фантик так, чтобы он упал поверх первого, и хотя бы частично прикрыл его. Тогда нижний фантик становился собственностью второго играющего. Дело это было непростое. Иногда на столе лежало много фантиков, а попасть точно никак не удавалось. Были, разумеется, и мастера, асы…

Теперь в эту игру никто не играет, я не видел детей с фантиками. Не играют, я думаю, прежде всего потому, что нет фантиков. Дорогие конфеты недоступны, а обёртки дешёвых так унылы, сделаны из какой-то противной на ощупь стеариново-скользкой бумаги, так аляповат их рисунок, размыт цвет, что ни одному ребёнку и в голову не придёт собирать их…

Детские игры — новая замечательная тема для размышлений у камина. (А что, если написать книгу «Размышления у камина», книгу воспоминаний и размышлений?..) Мой папа не играл в футбол, но играл в лапту. В лапту я тоже немного играл, но не был ею увлечён. Больше я играл в «Чижика», тоже сегодня совершенно забытую игру. Для дачи родители купили мне крокет: молотки, шары, воротца из толстой проволоки — большой ящик. Поначалу увлеклись, выровняли площадку, играли, но довольно быстро охладели. Повальное увлечение — «пушок». «Пушок» — это маленький кусочек пушистого меха, который приклеивался снизу варом к медному пятаку. Его подбрасывали внутренней стороной щиколотки ноги («щёчкой»), соревновались, кто больше подбросит. Были мальчишки, которые не давали «пушку» упасть до сотни раз. У меня редко выходило более десяти. Врачи утверждали, что «пушок» может привести к паховой грыже. Родители с «пушком» боролись, но он был какое-то время (1944–1946), пожалуй, самой популярной игрой. Объяснить это можно и тем ещё, что никаких игрушек не было тогда. «Пушки» были предметом обмена, своеобразной детской валютой. И предметом зависти. Говорили: «У Кольки, вот это «пушок»!» Лучшими считались самые лохматые «пушки», но мех должен был быть тонким, нежным. Волк, например, на «пушок» не годился. Это я хорошо помню, поскольку тётя Лида купила у «Икотыча»[175] шкуры огромной рыжей лисы и волка. От волчьей шкуры я кусочек отрезал, но «пушок» получился плохой. Полагаю, что лучше всего шли на «пушки» сибирские коты. Если на «пушок» подуть сверху, то у хорошего «пушка» ворс должен был этаким ореолом разбегаться в разные стороны. Такой «пушок» опускался медленно и позволял лучше подготовиться к следующему удару по нему…

Всё это было полвека назад. Неужели нигде не сохранилось ни одной конфетной коробки с фантиками, нигде не завалялся ни один «пушок»? Ведь их было не тысячи даже, о миллионы…

Академик Агонбегян похож но тётку Чарлея.

Девочки под окном играют в Золушку.

— Ты почему так долго была на балу?

— В очереди стояла…

«Школа для дураков» в лучшем случае вялый рассказ, но никакой это не роман со всеми скидками на модернизм.

Приехала знаменитая мексиканская телезвезда Вероника Кастро. Юрка Рост, глядя по телевизору, как её встречают, сказал:

— Если бы она баллотировалась в президенты, она бы Ельцина свалила…

5.9.92

Лёля:

— Когда ты помрёшь, ты отдашь мне крыску[176]?

Потом помолчала и добавила:

— Буду приходить к тебе в кабинет и смотреть на неё…

— Куда будешь приходить?

— К тебе в кабинет…

— Но ведь меня-то уже не будет…

— А я тут буду тебя вспоминать…

Последний день с Лёлькой. Ходили в лес, бегали, играли в Красную Шапочку. Я учил её различать грибы. Мухомор ей очень понравился. Нашли горсть опят и подарили дедушке-грибнику. Камешки кидали… Доченька моя дорогая, неужели и теперь ничего не запомнится тебе, не уйдёт во взрослую твою жизнь?..

10.9.92

Самое главное различие в построении сфер науки и искусства заключается в том, что, используя один и тот же материал — разум и вдохновение — сфера науки описывается неким неизменным и единственно верным уравнением, тогда как сфера искусств — многими равноправными, допускающими бесконечное множество правильных решений.

Крест по-разному толкуют. Для меня это человек, который в отчаянии одиночества расставил широко руки, чтобы всех обнять, но никого нет…

Да, у Юры Погасия рак лёгких.

14.10.92

Демограф Эдвард Норден подсчитал, что один еврей приходится на 406 землян других национальностей. А шуму! А крику!

Две синички, пока я завтракал на кухне, залетели ко мне в кабинет. Открыл окно, старался направить их к свободе, но они не понимали меня, летали, бились о стёкла. Тогда я поймал одну и выпустил в форточку. Вторую никак не мог поймать, пока не накрыл её майкой. Я до неё не дотрагивался, но она под майкой притихла. Развернул майку, а она мёртвая. Очевидно, умерла от страха, от разрыва сердца. Как-то мне не по себе…

«У кого есть ЗАЧЕМ жить, может вынести почти любое КАК».

Фридрих Ницше

Как же коротка жизнь, если я помню, как мечтал превратиться в Гекельберри Финна!

Как сообщило шведское Пресс-бюро, сегодня на Земле ежегодно гибнет от катастроф и аварий 2 700 000 человек.

Американцы держат примерно 50 миллионов кошек и 49 миллионов собак.

Названия некоторых лекарств очень подходят римским кардиналам: кардинал Беллармин, кардинал Супрастин. А для королей как красиво: Этазол VIII, а для восточного владыки: Но-Шпа Великолепный!

В США издаётся 10 000 научных еженедельников, т. е. сообщение об открытии публикуется через неделю после открытия. У нас нет ни одного научного еженедельника.

Жить вечно — тяжко. А умирать рано — обидно. Вот и вертись…

Нейлон изобрёл Уоллес Хьюм Карозерс (1896–1937). Покончил с собой. Первая промышленная установка по получению нейлона была пущена осенью 1939 года.

Оказывается, уже построили человекоподобного робота, который умеет потеть. Но при каких обстоятельствах?

«…А ежели торговый человек или крестьянин построится, самым добрым обычаем, на него положат всякий год податей больше, и оттого Московского царства люди домами своими живут негораздо устроенными, и города и слободы без устроения ж».

Г. К. Котошихин.

Россия в царствование Алексея Михайловича. 1666

Портреты самых обворожительных красоток публикует вовсе не «Playboy», а журнал «Наука и жизнь» в разделе «Для тех, кто вяжет».

Французы (а им, как известно, до всего есть дело!) подсчитали: человечество говорит на 5651 языке и диалекте.

Кажется разобрался. Мне не то чтобы надоело жить вообще, мне не хочется жить в любом известном мне месте.

Читаю: «Повысив температуру в свинарнике на один градус, можно сэкономить за откормочный период 3,3 килограмма кормов на каждой свинье. И так до 20 градусов. А дальнейшее повышение будет экономить лишь 1,4 килограмма кормов на каждый градус. Разумеется, существует предельная температура, выше которой свиньям станет просто слишком жарко».

Кто в России способен не то чтобы подсчитать нечто подобное, но просто об этом задуматься!!?

В каждом языке есть много совершенных слов, звук которых уже передаёт образ. У русских, например, «красный», или «дуб». У немцев — «кюхелькен» (цыплёнок), «кампф» (борьба), «шлехт» (плохой). У итальянцев — «пипистрелла» (летучая мышь). В этом слове и что-то жалостливое к этому маленькому, слабенькому и, в общем, безобидному существу: «пи-пи…» И что-то неожиданно стремительное, пугающе летящее: «…стрелла». Думаю, подобное во всех языках найти можно.

Мне хочется, чтобы моим именем назвали астероид. Когда все уже давно (и вполне заслуженно!) обо мне забудут на Земле, где-то в чёрной бездне всё-таки будет летать «Голованов».

Прошёл один из самых бездарных годов моей жизни, год какого-то интенсивного духовного опустошения. После окончания работы над «Королёвым», после нелепой и ненужной мне поездки в США, я так и не могу отыскать, обрести некую новую идею, поставить перед собою сверхзадачу, способную целиком захватить меня. То, что я писал последние два года — вполне профессионально, но не более. И писал я это исключительно за деньги. Если бы мне просто так давали деньги, я бы всё это не писал, ибо той потребности писать, которая была и которую я любил в себе, я не ощущал. Как это ни грустно, но безо всякой рисовки надо признаться, что мне ничего сегодня не хочется: ни работать, ни отдыхать, ни путешествовать, ни влюбляться. Пожалуй, иногда хочется читать хорошие книги. Эта пустота всему виной. Тут и нездоровье, и разрыв с Женей, и водка, и какая-то порча характера, которую я ощущаю и которую не могут не ощущать окружающие.

Хотелось бы пожелать себе в будущем 1993 году обрести идею, веру, смысл жизни, почувствовать нужность (но для кого?!) своего существования.

31.12.92

Всё говорим о падении нравов, а когда, собственно, они поднимались-то? В юго-западной Турции раскопали город Афродизиас и нашли баню. Так вот у входа на камне выбито: «Клиент несёт личную ответственность за потерю денег и ценностей оставленных в кошельке или поясе». Века прошли, и ничего не изменилось. По скорости протекания, процесс поумнения и облагораживания соизмерим с процессами геологическими. Надо ждать нового гения масштаба Вернадского, который разобрался бы в этом.

И ещё о старых нравах. Самюэль Фэнкорт — основатель первой публичной библиотеки в Лондоне — добился в 1752 году наказания плетьми и семилетнего тюремного заключения одного из его читателей, который загибал в книгах углы страниц.

Если бы мне предложили съездить только в один какой-нибудь итальянский город, я бы выбрал Флоренцию.

Сегодня известная астрологиня Тамара Глоба по ТВ сообщила, что год 1993-й будет похож на 1939-й. Критические дни: 2 февраля, 20 августа и 24 октября. Проверить! Ну, погодите, я до вас доберусь!

10.1.93

Амфитеатров рассказывал о чеховской любви к краткости: «Помилуйте! — возмущались друзья. — У него надо отнимать рукописи. Иначе он оставит в своём рассказе только, что они были молоды, влюбились, а потом женились и были несчастливы». Упрёк этот был поставлен прямо самому Чехову. Он отвечал: «Послушайте, но ведь так же оно в сущности и есть».

«Спаси и сохрани» Сокурова. Текста нет, один подтекст. И великолепный звукооператор, тонко чувствующий все оттенки мушиного гуда.

Автомобиль очень помогает решать проблемы, которые просто не существовали бы, если бы у вас не было автомобиля.

Булат Окуджава рассказывал мне, что в его даче живёт мышонок, который вместе с ним смотрит телепередачи.

Премьер Черномырдин играет на баяне. И это очень хорошо! Но мне хочется, чтобы наш премьер играл на рояле.

В октябре 1987 года от берега Антарктиды откололся самый большой из когда-либо зарегистрированных айсбергов. Обнаружили его с метеоспутника. Его длина 153 километра, ширина 36 километров. На нём можно было бы построить дом и всю жизнь плавать по океану: за одну человеческую жизнь он не успеет растаять. Его и детям хватило бы.

Решил реставрировать старую, битую временем этажерку, которую нашёл в сарае. Только для того, чтобы Лёлька посмотрела на неё и сказала: «А это мне папа сделал…»

Но ведь не посмотрит и не вспомнит.

95 лет папе. Теоретически ещё мог бы жить. Вот 100 — уже нет.

15.3.93

Как и Шиллер, Байрон был совершенно равнодушен к живописи и архитектуре. В письме к другу он признавался: «Я ничего не понимаю в живописи. Поверь же, из всех искусств это — наиболее искусственное и неестественное, в котором всего сильнее оказалось человеческое бессмыслие. Я ещё не видел ни одной картины или статуи, которая была бы согласна с моими представлениями или ожиданиями, но я видел много гор, озёр, рек, а также двух-трёх женщин, вполне отвечавших моим ожиданиям и даже более».

Об этом писал известный хирург Юдин. Он же обратил внимание на то, что знаменитый собор Св. Петра в Риме, собор Св. Стефана в Вене, Миланский, Кёльнский и Страсбургский соборы возводились веками, в то время как Барма и Постник построили храм Василия Блаженного за время царствования Ивана Грозного, а точнее (добавлю я) — всего за 6 лет (1555–1560).

Разница в числе мужчин и женщин в конце 1970 — начале 1980-х годов в СССР была самой большой среди всех стран мира. На 17 600 000 женщин больше. Сколько здесь заключено трагедий и несбывшихся надежд.

По данным журнала «Хобби» (ФРГ) потери рабочего времени по причине отсутствия на рабочем месте (болезни, прогулы и «отпрашивания у начальства») составляют у японского рабочего 33 часа в год, у немецкого — 125, у шведского — 220.

Господи, да о чём они говорят!? 33 часа?! Да наш рабочий в неделю больше «перекуривает»!

День рождения Льва Разгона отмечали у меня на даче в узком кругу: Лев с дочерью Натальей, Юра Давыдов с женой, Булат Окуджава и я. Лев утверждал, что партократы нынешние очень похожи на партократов 1930-х годов, а я говорил, что нынешние страшнее. Те были фанатиками, они верили (не важно, во что), а нынешние ни во что не верят. Булат меня поддержал.

Дважды Герой Советского Союза, кавалер 9 орденов Ленина и 8 других орденов, контр-адмирал, доктор географических наук Иван Дмитриевич Папанин — один из самых глупых людей, с которыми мне приходилось беседовать за всю мою жизнь. Вспомнил его, увидав портрет в старом журнале.

Весной 1984 года в австралийском городе Брисбене умерла самая старая в мире собака — помесь немецкой овчарки и лабрадора — Чилла. Ей было 32 года. Зоологи подсчитали, что для человека это было бы эквивалентно 224 годам. Почему собаки живут так мало? И понимают ли они, что век их короток? А если понимают, то завидуют ли нам, своим хозяевам? Наверное, они лучше нас, и если понимают, то не завидуют, а только грустят. Впрочем, как мы ни гадки, но зная, что черепахи живут дольше, мы же им не завидуем. Да и потом, что значат эти годы, какая по большому счёту разница?..

Самая маленькая птица в мире с русскодоступным учёным именем «мелюзига минима», что бесспорно означает «милюзга минимальная», весит 2 г. От клюва до кончика хвоста — 5 см. Не знаю, её ли я видел однажды в окрестностях Рио-де-Жанейро? Птичку эту я принял сначала за жука. Но потом она зависла в воздухе (а жуки зависать не умеют!) и я разглядел, что это птичка. Она вызывала к себе нежность и ничего, кроме нежности. Славно, что мне посчастливилось увидеть эту птичку.

Когда я вернулся в Москву, то узнал, что есть колибри вроде бы ещё меньше, до 1,5 граммов веса. Но живут они на островах Карибского моря, в Бразилии их нет.

А самая маленькая зверушка это «кразеониктерес тонглонгия» — крошечная летучая мышка, которая живёт в лесах Таиланда. Весит тоже около двух грамм, размах крыльев — 5,5 см, длина тела — 3 см. Господи, но ведь у неё же рождаются детёныши!

Адам Смит в своём классическом труде «Исследование о причинах богатства народов» писал, что в Южной Америке скотоводы больше, чем мясо, ценили бычьи шкуры. Мясо просто выбрасывали, потому что холодильники появились только через сто лет.

Американский лётчик Джордж Смит в Калифорнии катапультировался в пике на скорости 1250 км/ч. По моим прикидкам перегрузка составляла около 40 g, и как он выжил, одному Богу известно. С него содрало шлем, оторвало кончик носа, воздушный вихрь унёс его ботинки и носки. Весь комбинезон был изодран в клочья. Без сознания он упал в океан рядом с рыболовной яхтой, в которую его тут же втащили. Лежал в дурдоме, но постепенно всё наладилось, даже зрение вернулось, он прошел медкомиссию и летал потом на гражданских самолётах.

Начал писать пьесу. Какое это удовольствие, заниматься тем, чем ты никогда не занимался, но хочется! Я полный профан в драматургии. Прежде всего позвонил Лёне Зорину[177], чтобы узнать, сколько страниц на машинке должна занимать нормальная пьеса. Оказалось около 60–70. Господи, дай мне увлечься, дай мне увлечь свою пустую душу! Как мне хочется загореться вопреки всей слякоти безволия и равнодушия, которая мокнет во мне.

20.4.93

Весна нынче недружная, ломкая. Снег перед окнами моими ушёл совсем лишь 23 апреля.

25 апреля — день референдума. Ельцин должен победить, поскольку сегодня по народному календарю день Василия Парийского. Медведь (т. е. Ельцин) в этот день встаёт и выходит из берлоги.

Заяц дорогу перебежал — к неудаче. Но мы застраховали себя от неудач самым радикальным способом: перебили всех зайцев!

«Рукописи не горят!» Кстати, бумага действительно в пачке горит очень неохотно, только по краям. Сжечь книгу нелегко. Фашисты с Гейне, наверное, упарились.

В настоящем доме должно быть два этажа. Иначе это не дом, а помещение.

Атомную бомбу мы у американцев своровали, это известно. Но мало кто знает, что к моменту испытания американского аналога на Семипалатинском полигоне, у нас была своя бомба, сконструированная Виктором Александровичем Турбинером.

Турбинер родился в 1910 году в Днепропетровске. В юности жил в Запорожье, где закончил ремесленное училище в 1925 году. В Москве у него был дядя, который устроил его на авиазавод «Гном-Рон» (Проверить! Завод был в р-не метро «Семёновская»), Работал на заводе «Дека»(?) монтажником. Ремонтировал иномарки: «Испано-Сюиза» (Франция), «Спа» (Италия), BMW (Германия), собирал первые моторы Микулина.

Виктор Александрович Турбинер.

Жил у дяди. Поступил на машиностроительный факультет МВТУ, сдав единственный экзамен — диктант.

Учился по вечерам. Днём работал на заводе МИЗ (Московский инструментальный завод), который построили американцы. Потом строил наш завод «Фрезер». Был искусным фрезеровщиком, но делать инструменты ему было скучно. В 1936 году получил диплом инженера по автоделу. Но ещё до диплома в Москве начал создаваться авиазавод №25, где собирались выпускать моторы. Там Турбинеру дали маленькое КБ и маленький опытный цех для отладки авиационных станков, на которых делали пропеллеры. Виктор переделал один узел, всё стало получаться гораздо лучше. Через два часа его вызвали к директору завода Георгию Ивановичу Старченко, который пригласил Турбинера съездить с ним в Америку.

В Нью-Йорк плыли на пароходе. С мая 1935 года Турбинер работал приёмщиком американского оборудования для наших авиазаводов в городе Паттерсон в 100 км от Нью-Йорка на фирме «Кёртис-Райт» (авиадвигатели). Он был студентом 4-го курса, но у него была визитка, где значилось: «инженер-механик». Потом АМТОРГ направил его к Великим озёрам, в город Спрингфилд — столицу штата Иллинойс — на фирму «Брайент» для приёмки шлифовальных станков. Там для нас построили четыре очень современных внутришлифовальных станка на гидравлике. Виктор не подписывал актов приёмки до тех пор, пока не проверил станки на всех режимах работы. Мастер Альберт Феллоу возил его на спортивном «Понтиаке», показывал город, привёз домой, знакомил с родителями (отец его был директором завода, но другого, не станкостроительного), познакомил с невестой, вместе катались в лодке по озеру Саропик. А из АМТОРГа новое задание: принять долбяки для изготовления зубчатых колёс на том самом заводе, где директором был Феллоу-старший. Виктор организовал специальную лабораторию по проверке долбяков и продумал, как их проверять, — ведь в СССР долбяки не делали. Поэтому он попутно изучил их производство, понял, что весь секрет в шлифовке долбяков, — и сегодня это дело тонкое. Вечерами подробно записывал всё увиденное. Потом переехал на моторный завод Форда, у которого мы купили лицензию для ГАЗа.

Турбинер вернулся на свой завод, но когда его назначили главным инженером, от должности отказался: ему было скучно. Перед войной он был главным конструктором авиазавода № 165 и вместе с ним был в эвакуации в Куйбышеве, а потом вернулся в Москву. Тут он узнал о ядерной бомбардировке Японии и захотел сконструировать советскую атомную бомбу. Один из его заводских коллег подсказал, что бомбой якобы занимается Курчатов, а сидит он где-то в р-не метро «Сокол». Турбинер поехал. В трамвае он разговорился с молочницами:

— Тебе атомная бомба нужна? Так это через две остановки…

Курчатов сразу его принял.

— Я — профессиональный конструктор… — сказал Турбинер.

— Тогда я поставлю перед вами невиданную задачу, — сказал Курчатов и дал Турбинеру телефон Харитона.

Турбинер встретился с Харитоном в Институте химфизики, где тот жил.

— Нужно создать такую систему, — сказал Харитон, — которая размещалась бы под брюхом самолёта, сбрасывалась и взрывалась в 100–200 метрах от земли…

Технического задания как такового у Харитона не было. Турбинера познакомили с Зерновым, с Михаилом Яковлевичем Васильевым — специалистом по взрывчатым веществам из НИИ-6, с Николаем Александровичем Терлецким — тоже из НИИ-6. Он сам наладил контакт с КБ, которое занималось авиабомбами.

На Новорязанской улице, где размещалось 1-е Главное управление Совмина и сидел Ванников, Турбинеру дали кабинет. В КБ авиабомб ему предоставили всю документацию, чертежи Пе-2. За отправную точку своих расчетов он взял самую тяжёлую бомбу, которую мог поднять Пе-2. К концу 1945 года уже стали вырисовываться габариты, и Турбинер сказал Харитону, что может сделать компоновку. Физики Турбинер не знал, и Харитон объяснял ему сам принцип действия бомбы. Уже к марту 1946 года были готовы чертежи общего вида в масштабе 1:10. Потом в ЦАГИ Турбинер обсуждал с Христиановичем вопросы аэродинамики, и Христианович организовал продувку модели бомбы в аэродинамической трубе. Турбинеру не нравилось соотношение диаметра бомбы к её длине. Киносъёмка во время испытаний весовых макетов в Крыму на полигоне, которым командовал генерал Чернорез, показала, что бомба летит плохо, качается, но, правда, не кувыркается. Потом Турбинер рассказал об этом Христиановичу, который сделал несколько замечаний по аэродинамике. Надо было сделать стабилизаторы, перенести центр тяжести бомбы ближе к носу, поскольку нос был стальной, а хвост — алюминиевый. Якобы Христианович показывал чертежи бомбы Сталину, и Сталин, посмотрев их, якобы, сказал: «Как наметили, так и делайте…»[178]. Терлецкий работал над центральным зарядом, а Турбинер — над общей компоновкой и над инициаторами. В июне 1946 Турбинер был назначен начальником научно-конструкторского сектора. Он разбил всю работу по узлам. Как раз в это время с благословения Сталина организовали Арзамас-16, куда бомбисты и переехали зимой 1946 года.

Турбинер был, очевидно, незаурядным конструктором, работа закипела. Он отверг барометрические высотомеры, ратовал за радиовысотомеры, специально сочинил ТЗ[179] для «радистов» из Горького. Существовало пять подразделений: корпуса, КБ по автоматике, лаборатория по автоматике, отдел центрального заряда и отдел технологической оснастки, которая могла сэкономить много времени. Окончательный сборочный чертёж появился, когда большинство деталей были уже в металле. Турбинер заказал специальный карусельный станок, на котором можно было точить сферические детали разного диаметра, заказал литейные формы для ВВ, которые делали на заводе № 21 в Горьком, директором которого был Амо Сергеевич Елян. К 1947 году почти всё было готово. Турбинер считал, что он сэкономил около полутора лет.

В конце 1948 года в Арзамасе-16 появились Духов и Алфёров. Активно общались с Турбинером. Алфёров говорил о себе: «Я — отец высотного торпедометания» (у него до этого было торпедное КБ в Махачкале). Духов хорошо разбирался в конструкциях, но руководителем был слабым. Когда уже собрали первую бомбу Турбинера, его вызвал Зернов. Там уже сидел Духов. Зернов сказал:

— Мы решили назначить двух заместителей главного конструктора[180]: Духова — по конструкциям и Алфёрова — по испытаниям. А вас мы бы хотели назначить заместителем Духова…

— А зачем это мне? — спросил Турбинер. — Первый образец сделан, замечаний по нему нет. У меня и так всё получилось. Я не могу принять ваше предложение…

Зернов погрустнел. Через несколько дней Харитон сказал Турбинеру:

— Вы будете моим помощником…

Странная должность… Очень ответственной была работа над инициаторами. Делать их теперь поручили Михаилу Павловичу Пузырёву, Александру Петровичу Павлову и Владимиру Константиновичу Лилье — специалистам по взрывателям. Это были крепкие профессионалы, но ничего нового они не сделали. Турбинер придумал свой оригинальный инициатор. Щёлкин, который был первым замом Харитона по экспериментам, испытал инициаторы, всё сработало очень хорошо.

Турбинер жил в Арзамасе-16 один, жена с ним не поехала, и был рад вернуться в Москву. Около полутора лет он в Москве работал помощником Харитона…

Обо всём этом он рассказывал мне в Москве, в своей квартире на Речном вокзале.

Вот такая интересная история. Могу к ней добавить. Турбинер был в Арзамасе-16 телом инородным: физики его, разумеется, не признавали, конструкторов-оборонщиков он знал плохо. Зернов же с Духовым дружили ещё со времен учебы в МВТУ. Турбинер явно выпадал из этой компании.

В Арзамасе-16 был самый свирепый в истории России режим секретности. Никто не знал, чем занимаются в соседней комнате. Турбинер не знал, что мы уворовали у американцев бомбу, не знал о том, что готовятся её испытания, и о самих испытаниях узнал чуть ли не из газет. Харитон говорил мне о Турбинере рассеянно, так, будто он едва его помнит. Не мог даже сказать, жив ли он. Вообще Харитон произвёл на меня неприятное впечатление. Напомню: его отец был журналистом, работал в какой-то кадетской газете в Петрограде. После октябрьского переворота он уехал в Ригу и там тоже работал в какой-то оппозиционной русской газете. В 1940-м коммунисты пришли в Ригу, отца арестовали и отправили в лагерь. Спрашиваю Харитона:

— Юлий Борисович, ведь вы довольно часто встречались с Берией. Вы не поинтересовались у него судьбой вашего отца?

Долго молчал. Потом говорит:

— Такой вопрос мог бы помешать моей работе…

У меня прямо дух перехватило от этих его слов!

Из Арзамаса-16 мы возвращались вместе с Харитоном в его «царском» вагоне. Вечером ужинали, очень мило болтали, его постоянная настороженность, всесторонний контроль над каждым сказанным словом несколько притупился. Подъезжаем утром к Москве, стоим у окна, беседуем.

— Юлий Борисович, — говорю я. — Вот вы видели десятки атомных взрывов. Земля подымается, небо лопается, птицы в воздухе горят, ужас… Ни разу не возникала у вас мысль: Господи, да что же мы делаем!!!

Опять долго молчал, смотрел в окно, потом обернулся ко мне и сказал каким-то извиняющимся тоном:

— Ярослав, так ведь НАДО!..

Ещё в Арзамасе-16 за завтраком в доме Негина, я спросил у Евгения Аркадьевича:

— Почему Капица не стал делать атомную бомбу, а Харитон согласился?

— А вы что, до сих пор не поняли?! Да потому что Капица — это ЛИЧНОСТЬ!!

Мне представляется, что три Золотые Звезды Харитон получил, быть может, не совсем заслуженно. Первую бомбу для него украли наши шпионы, по словам академика Юрия Алексеевича Трутнева, это бомба «цельнотянутая». Оригинальная идея бомбы водородной принадлежит Андрею Дмитриевичу Сахарову, Харитон опять вроде не при чём. Сам он говорит, что он был плохим организатором, не в пример Курчатову. Так откуда же Звёзды? За должность главного конструктора? А может быть, я не прав…

* * *

И какой же русский не любит быстрой езды на «Мерседесе»!

* * *

Распятый Христос с изменяющейся геометрией креста.

* * *

Американцы зря нас боятся. У нас сегодня не хватит сил не то чтобы завоевать Америку, но даже на то, чтобы её разрушить, хотя тут мы — мастера!

* * *

«Partir c'est mourir un peu» («Уехать — значит немножко умереть») — французская поговорка.

* * *

«Какая это старая русская болезнь… вечная надежда, что придёт какая-то лягушка с волшебным кольцом и всё за тебя сделает…»

Иван Бунин

* * *

За 125 лет своего существования знаменитая фирма «Стейнвей» выпустила только 460 тысяч роялей. В среднем получается за десять дней один (!) рояль. Вот при такой производительности и о качестве поговорить можно.

* * *

После возвращения из Америки в декабре 1990 года, наверное, не было ни одного дня, чтобы я не думал о близкой смерти. Что-то во мне сломалось.

* * *

3-е Главное управление Минздрава существует с 1949 года, когда его организовали для медицинского и санитарно-гигиенического обеспечения работ над атомной бомбой. Было — 110 медчастей на 52 000 коек, около 110 000 медработников, из которых 22 000 врачей. 17 НИИ и КБ, где работают 10 500 сотрудников, среди которых 3600 научных работников. Сегодня «3-я управа» обслуживает ракетчиков, подводников, химиков, полярников. Сегодня — 74 медсанчасти. НИИ и КБ остались. 5 центральных клинических учреждений на 39 000 коек, 5 госпиталей, институт повышения квалификации, 3 медучилища, завод медрадиопрепаратов, 67 аптек. Обслуживаются 3 200 000 человек, в том числе 600 000 детей. В «управе» 80 000 медработников, в том числе 15 600 врачей.

* * *

Мне кажется, что стоимость воды, подмывающей задницу, соизмерима со стоимостью пищи, эту задницу покидающей.

* * *

В мире ежегодно делается около 40 миллиардов фотоснимков. Но хотя бы один из десятков моих знакомых фотокорреспондентов приехал сегодня, чтобы сфотографировать меня в день рождения.

* * *

Оказывается, самый долговечный — японский национальный гимн. Текст его написан в IX веке, т. е. когда Сергея Михалкова и Эль-Регистана ещё и на свете не было! В гимне всего четыре строки. Замечательно, что их более чем за тысячу лет никогда не меняли.

* * *

Первым человеком, который в одиночку проплыл вокруг земного шара, был капитан Джошуа Склокэм. Уплыл он из Ньюпорта весной и через три года, два месяца и два дня вернулся в Ньюпорт. Самое замечательное в этой истории то, что капитан не умел плавать.

* * *

Кукушка нагадала мне сегодня 11 лет жизни — срок несуразный и ненужный.

* * *

Интересно было бы исследовать, почему я так часто ошибаюсь, записывая телефонные номера. Не могу объяснить, но в этот момент я как бы вижу одно, а слышу другое. Отчего это?

* * *

Сегодня приснился папа, что бывает очень редко, не каждый год. Но как-то мельком. Портрет его в моем переделкинском кабинете вдруг упал со стены с громким стуком, и вот мы с папой рассматриваем его и удивляемся, что стекло не разбилось…

17.6.93

* * *

Станислав Рассадин[181] много и часто печатается в «Новой газете». В них его нравоучения по поводу всего на свете. Завидую ли я ему? Сам не знаю.

* * *

И всё-таки я фантастически тщеславен! Фазиль[182] назвал галерею Бори Жутовского «Последние люди империи». Боря рисовал меня и нарисовал отлично, и вот теперь мне очень хочется узнать, входит ли и мой портрет в эту двухсотфизиономную галерею.

* * *

Ночь в Переделкино. Лежу, никого не трогаю. Думаю об эволюции Вселенной. Вдруг летит комар! Я очень удивился: «А ты-то тут причём?!!»

* * *

Где зарыта бешеная собака алкоголизма? Социальные причины — чушь. В свободной и богатой Америке пьют больше, чем в Замбии. Талант, бездарность — чушь: Мусоргский, Саврасов… Горе, радость — чушь.

Царь Михаил Фёдорович в благодарность за подвиг Ивана Сусанина пожаловал в 1619 году его деревне Коробово на вечное освобождение от всех налогов, крепостничества и военной службы, не говоря уже о полной свободе пьяных дебошей. В Коробово с тех пор пьют непрерывно, хотя большевики все льготы давно отменили. Очевидно, это самое безобразное место на земном шаре, там на душу населения приходится 200 литров алкоголя в год.

Почему слоны в Южной Африке проделывают акробатические трюки, дотягиваясь до высоко растущих плодов дерева марула, чтобы, поев их, стать пьяными? Почему за несколько дней можно превратить здоровую крысу, ёжика или золотистого хомячка в алкоголика? Или это механизм самоуничтожения, заложенный природой? Ведь даже рыбы подвержены пристрастию к лёгким наркотикам.

* * *

Расстроился из-за Блока, который, начав стареть, подходил к зеркалу и говорил вроде бы полушутя:

— Совсем уже не то… В трамвае на меня больше не смотрят…

Александр Александрович, дорогой, ну разве это важно?! И велико ли счастье, коли в трамвае смотрят?..

* * *

15 апреля 1993 года исполнилось ровно 22 000 дней, как я живу на свете.

* * *

«9/10 России (того, что мы так называли), действительно, уже не существует. Это был больной, давно гнивший; теперь он издох, но он ещё не похоронен, смердит. Толстопузые мещане злобно чтут дорогую память трупа…»

Александр Блок. Дневник от 4 марта 1918 г.

* * *

Что наша жизнь? Игра! В августе 1969 года шведское судно «Цитадель» подобрало в океане в 113 милях от берега Никарагуа молодого корейца, который упал с борта своего корабля и 15 часов плыл, держась за панцирь морской черепахи.

* * *

Мой рассказ «Похищение Моны Лизы», написанный в 1970-х годах и тут же изорванный по причине высочайшей похмельной требовательности к своему творчеству, неожиданно получил новое развитие. Оказывается, в Лондоне живёт некий Генри Пулицер, который утверждает, что «Мона Лиза» висит у него дома. Правда, он не говорит, что в Лувре — подделка. По его мнению, Леонардо написал два портрета. Тот, что у него, написан якобы раньше, поскольку Джоконда на нём моложе и красивее.

И то верно: нельзя придумать такого, чего бы жизнь раньше тебя не придумала.

* * *

Интересная деталь из статьи академика Тихомирова о самозванцах. Оказывается, дед Ивана Грозного по матери — князь Глинский был украинцем. Стало быть, минимум четвертушка украинской крови в жилах русского царя текла. Вот вам и «самостийность»!

* * *

Крупнейшим мошенником XX века считают шведского «спичечного короля» Крейгера. Его повязали на подделке итальянских правительственных облигаций на сумму около 80 миллионов долларов. Покончил с собой в 1932 году.

* * *

Если очень хочется писать, когда я приезжаю ночью домой, то, не заходя в дом, я облегчаюсь за углом гаража. И вот вижу, что именно на этом месте особенно интенсивно растёт крапива! Снова вопрос, достойный истинного натуралиста: а нет ли тут связи?!

* * *

Перед приездом Жени с Лёлькой из США я устроил в Переделкино грандиозную уборку, купил новые занавески на кухню и в кабинет, коврики постлал, гигиенических порошков, шампуней, а так же всякой вкуснятины накупил. И вот они прилетели, и Женя ни разу меня не поцеловала, отворачивается, не сказала ни одного приветливого слова, не дотронулась до меня.

28.7.93

* * *

Объяснение с Женей. Мы расстаёмся.

3.8.93

* * *

Скелет с косой — это смерть? Глупо, по-ребячески. Мне она всегда являлась во сне в виде улыбчивого молодого человека, который всё время настойчиво, но воспитанно куда-то меня зовёт.

* * *

Зародыши некоторых видов акул иногда пожирают друг друга ещё в утробе матери.

* * *

Если Бог и есть, то людей он не любит: за одну секунду квазар излучает в «никуда» столько энергии, сколько потребовалось бы всем людям за миллиард лет.

* * *

Мне кажется, лежать в гробу несколько нескромно: цветы, на тебя глазеют и все только о тебе говорят.

* * *

Продался «Обозревателю».

16.8.93

* * *

Сегодня начался обвальный листопад.

26.9.93

* * *

Среди немецких асов 2-й мировой есть 103 лётчика, которые сбили 100 и более самолётов противника. Самые знаменитые: Э. Хартманн — 320, Г. Баркхорн — 301, Г. Ралль — 275, О. Киттель — 267, В. Новотный — 258, В. Батц — 242, Э. Рудорфер — 222, Х. Бар и Г. Эрлер — по 220 и т. д. Напомню, что трижды (!) Герой Советского Союза, наш ас № 1 Александр Иванович Покрышкин за 600 боевых вылетов принял участие в 156 воздушных боях, во время которых на его счету было «59 лично сбитых самолётов противника». Конечно, и один самолёт сбить отвага требуется, не спорю. Однако ж…

* * *

Каждый год разными инсектицидами травятся около 500 тысяч человек.

* * *

Скобелев в принципе был согласен с премьер-министром Франции Гамбеттой, который говорил ему:

— Благодарите Бога, что у вас нет парламента! Если он у вас будет, вы сотни лет проболтаете, не сделав ничего путного…

Сам Михаил Дмитриевич говаривал:

— Парламентаризм убивает свободу, он для славян непонятен…

* * *

Интересно, что около половины преступлений, которые совершают женщины, приходится на довольно короткий предменструальный период.

* * *

Дождь, листья осыпаются. Был Вася, взъерошенный, непонятный, милый. Ужасная тоска. В субботу они уедут…

28.9.93

* * *

Как обидно: я умру, так и не узнав, живёт ли чудовище в озере Лох-Несс, и не поговорю с человеком, вернувшимся с Марса. А хотелось бы… Очень хотелось бы…

* * *

Всю ночь пил испанское вино и страдал. Ну полный идиот!

2.10.93

* * *

В Театре Вахтангова вечер в честь 500-летия Арбата. Поехали с Булатом[183]. Он всячески сторонился своей причастности к этому празднику, ещё раз доказав мне, насколько он скромный человек. Категорически лишён пустозвонства.

* * *

Есть ли загробная жизнь, нет ли её, но людей зимой надо всё-таки хоронить в пальто.

* * *

Целый день идёт снег и не тает. Я всегда любил начало зимы, а сегодня так грустно, так одиноко в этом белом, совершенно равнодушном к тебе мире.

24.10.93

* * *

24 октября — третий день всемирных потрясений по Т. Глобе. Что же произошло сегодня? Гарик Тер-Ованесян за убийство двух соотечественников приговорён к пожизненному заключению в Лондоне. В Стерлитамаке начали делать свою колбасу. Забастовка сотрудников «Эйр Франс». Каспаров побил Шорта, а Карпов — Тиммана.

Первым «днём Глобы» было 2 февраля. Тогда Волгоград отмечал 50-летие Сталинградской битвы, члены исламской организации «Хамас» не захотели возвращаться на оккупированные Израилем территории, как призывал их Ицхак Рабин и 10 человек погибли при извержении вулкана Мейон на Филиппинах.

Потом мой друг Генрих Штейнберг рассказал мне, что за год на земном шаре происходит около 300 извержений вулканов, так что извержение такого масштаба не попадает в разряд «всемирных катаклизмов».

Вторым днём было 20 августа. Тбилисское «Динамо» выиграло 2:1 у североирландского «Линфильда», доллар стоил 987 рублей, в Глазго закончился IX Всемирный конгресс вирусологов, а министр печати и информации Михаил Федотов ушёл в отставку.

И вот третий день «всемирных потрясений». Ну просто ничего мало-мальски значительного опять не происходит. Увы, г-жа Глоба, ничем не могу вам помочь. Моё терпение должно быть публично вознаграждено. Раздвигайте ножки. Над вами просто обязан надругаться народ, который вы дурачите своими астрологическими бреднями.

25.5.94 в «КП» была напечатана моя разгромная статья об астрологах «Корми меня, моя звезда».

* * *

Читал в журнале «Элита» записки Марка Харитонова, который был первым, кого наградили иностранной премией Букера. Они претендуют на замечательную глубину и значительность, а читать скучно. Записные книжки Чехова или дневники Жюля Ренара в сравнении с Харитоновым выглядят чуть ли не примитивными детскими книжками-раскладушками. Но насколько они мудрее и человечнее при всей своей простоте!

* * *

Я понял, что не люблю всех домашних животных. Диких люблю, а домашних не люблю. Или это идиоты, которые не понимают, что их кормят для того, чтобы потом убить, или это предатели звериного царства, которые продались человеку за похлёбку, за то, что раз в год их по голове погладят. Борзая, преследующая зайца, это совсем не то, что волк, преследующий зайца. Борзая выслеживает, настигает и душит своего, тоже зверя, тоже четвероногого, душит, чтобы доставить радость человеку, который кормит её за эту радость. А волк душит для себя, для волчат малых, можно сказать, по необходимости. Киплинг в «Маугли» часто напоминает о «Законе джунглей» — древних правилах, по которым обязаны жить их обитатели. Все домашние животные нарушают первородные законы животного царства или ставят себя вообще вне этих законов.

* * *

Умер Федерико Феллини, гений кино. В невообразимом по своему разнообразию океане кинематографа он был узнаваем сразу. Как Эйзенштейн. Как Бергман. Я видел все его фильмы, доступные мне в России. И его самого видел однажды при обстоятельствах трагикомичных…

Если память мне не изменяет, летом 1963 года Феллини привёз на Московский кинофестиваль свой знаменитый фильм «8¹/₂», который получил первую премию. Для нашего проката его не купили ввиду сомнительной идеологической ценности, но после присуждения первой (!) премии отпускать Мастера в Италию уж вовсе без просмотра посчитали неудобным и организовали один (!) сеанс во Дворце спорта. Прослышав об этом, пол-Москвы ринулась в Лужники, билеты были раскуплены мгновенно. Но я всё-таки надеялся на удачу. Долго бродил в толпе таких же несчастных, алчущих лишнего билетика, пока не понял, что надо идти «на протыр», как бывало мы хаживали на стадион «Динамо» с Игорьком[184]. Но оказалось, что через главный вход, который охраняли толпы билетеров и милиция, за сто метров требующая предъявить билеты, «протыриться» невозможно.

Федерико Феллини с Мазиной в Москве.

Я решил обойти Дворец спорта вокруг и отыскать какую-нибудь щель. Довольно долго шёл я вдоль стен с наглухо закрытыми окнами, пока не приметил одно распахнутое окно на первом этаже. Было довольно высоко до подоконника, выше моей головы, но я решил рискнуть: нащупал край, подтянулся, влез и оказался на подоконнике на корточках.

Прямо передо мной сидели Федерико Феллини и Джульетта Мазина. Больше в этой маленькой комнате никого не было. Итальянцы очевидно приняли меня за воришку (мне тогда было 30 лет). Во всяком случае, на лице Мазины я прочёл лёгкий испуг. Феллини, напротив, рассматривал меня с весёлым удивлением. Не могу сказать, как долго мы вот так смотрели друг на друга. Помню только, что я улыбнулся им, сказал «пардон» и спрыгнул на улицу…

Уж сколько лет прошло, а я всё не могу простить себе минутного малодушия! Я же мог на пальцах и ломаном французском объяснить им, как я их люблю, как хочу посмотреть их новый фильм, они поняли бы меня и простили, но я спрыгнул на улицу…

И вот Феллини нет. Джульетта, простите меня за испуг. Вы знаете, я с тех пор ни разу не ходил «на протыр»…

* * *

Элина Быстрицкая. Фантастически нестареющая женщина. Очень озабочена тем, как она выглядит. Заговорили о «Тихом Доне». Оказывается, Сергей Герасимов перепробовал на роль Аксиньи около тридцати актрис. Очень долго искал и Григория. Нарисовал (он хорошо рисовал), каким он его видит и вдруг нашёл точно такого актёра в массовке: Глебов был никому неизвестным актёром. Шолохов вместе с Герасимовым тоже утверждал всех исполнителей, но при этом ни разу не приехал на съемочную площадку. Возможно, был в запое. Пил смертельно, непонятно, как прожил почти 80 лет. Однажды Быстрицкая была в Ленинграде, и узнав, что Шолохов тоже там, позвонила ему.

— Ксюша! Приезжай! — он называл её не по имени, а по роли.

У Шолохова был трёхкомнатный гостиничный номер углом, и так же углом стояли разгромленные, замызганные, засыпанные табачным пеплом, мокрые столы. Кто-то валялся на диванах, кто-то спал за столом, уронив голову в тарелку. У Шолохова совершенно не было лица…

Быстрицкая считает, что все сомнения в подлинности авторства «Тихого Дона» неоправданны.

— Я помню, как жадно, как требовательно, с каким сопереживанием смотрел он кинопробы на «Мосфильме», — рассказывала она. — За чужое дело он бы так не болел, так можно переживать только за своё, кровное…

27.11.93

* * *

Булат[185] говорит:

— Вот написал первый том мемуаров, напечатал в «Знамени», а дальше не пишется и не знаю, нужно ли. Нет уверенности. Но главное — не пишется… Может быть всё и закончится детством и отрочеством…

* * *

В «Общей газете» статья Мераба Мамардашвили. Вдруг вспомнил, что мы были знакомы. Какая-то пёстрая компания на даче в «Мичуринце», которую снимал Боря Грушин. Он нас и знакомил. Пустой «совсветский» трёп, но запомнил глаза Мераба, которые светились прекрасным пламенем ироничного ума. Помню, он был одет в лохматый пуловер, сам большой, несколько медлительный. Курил трубку. Жена моя Наташа сказала, что это — потрясающий «кадр». Она всех мужчин делила на «кадры» и «не кадры», причём эта систематизация не имела ничего общего ни с внешностью, ни с общественным положением человека. Я понимал это так: «кадр» — это мужчина, имеющий запах мужчины, который мужской нос не воспринимает. Кстати, замечательным «кадром» она считала и самого Бориса Грушина, который похож на чёртика, выскочившего из табакерки. Но я её понимаю. Она права.

* * *

Ося Кобзон на юбилейном шоу, которое сам себе устроил Саша Масляков, пел песню:

— Первый тайм мы, ребята, уже отыграли…

Я сидел в ложе телетеатра со старыми членами жюри КВН, в которой сидел последний раз лет двадцать назад, и думал о том, что Ося прав. А может, я отыграл уже и второй тайм и играю сейчас в добавочное время, которое назначил Судья?

* * *

Старушка в молочном магазине покупала два яйца за 1 16 рублей. У меня просто оборвалось что-то внутри. Пошёл в кассу, «выбил» десяток яиц, а когда взял чек старушку не нашёл. Исчезла. Растворилась. Как дым.

* * *

Вчера Шнитке и Чайковский в одном концерте. Они равноправны, просто первый адресуется к мозгу, а второй — к сердцу. Шнитке рождает новые мысли, а Чайковский — старые воспоминания. Человеку нужно и то, и другое.

23.12.93

* * *

Поздравил Васюню[186] с днём рождения по телефону. Он недавно говорил мне, что собирается позвать гостей, но вот меня не пригласил. Мне стало горько. И жалко его: дурачок, скоро он уже не сможет меня пригласить и горько будет ему…

* * *

Станислав Долецкий знакомит с новой женой — первокурсницей мединститута. Ему 74, но выглядит вполне на 60. Светская беседа о сложности изучения костей и сухожилий… Мои жены годились мне в дочери, но тут дело пахнет правнучкой…

* * *

Каждый день находить какую-нибудь радость. Вот и сегодня — день начал прибавляться! Ура!!

* * *

Если бы кто-нибудь поинтересовался, как я жил в прошедшем году, я бы ответил, что старался не потерять лицо, разгуливая по палубе корабля, о котором я не знаю самого главного: куда он плывёт.

1994 год

Моё будущее в наступающем 1994-м: Обезьяна (1932) «вы имеете шанс столкнуться с финансовыми трудностями (господи, а в каком году я с ними не сталкивался?!). Однако вы слишком умны, чтобы по-настоящему беспокоиться на этот счёт. Тенденция к тому, что Обезьяны в мире будут сохранять лидирующее положение, сохранится (и это правильно!)».

* * *

Ну как же можно уважать священников, если в неусыпном желании утвердить именно свою веру, они не могут договориться даже о том, когда же точно родился сын Божий!

* * *

«Новая ежедневная газета» опубликовала список тех, кто ушёл от нас в 1993-м. И с щемящей грустью увидел я в этом списке так много людей, с которыми был знаком, жил рядом, вместе работал: Алексей Аджубей, Владимир Бармин, Юрий Воронов, Евгений Габрилович, Валентина Гризодубова, Владимир Лакшин, Татьяна Пельтцер, Юлиан Семёнов, Лев Термен… Я же всех их знал, со всеми говорил, со многими работал годы, я всех помню…

* * *

Гениальное открытие посетило меня в начале нового года, и отныне я обеспечен до конца дней своих, и дети мои обеспечены, и внуки могут учиться в Оксфорде.

Палочки SNIKERS или MARS надо запаковывать не в цветную фольгу, а в резиновый, тоже пёстренький цилиндрик. Вы надрываете его с края, съедаете содержимое, а упаковку используете как презерватив!

* * *

У Жени Чудецкой онкологические обострения, Елена Михайловна умирает, и я мучаюсь от того, что ничем не могу помочь бедному Юрке[187].

.

13.1.94

* * *

«Пушки вместо масла». Но даже если и так, масло исчезает быстрее, чем появляются пушки.

* * *

Юра Черниченко[188] демонстрировал мне затейливый офицерский мат Руцкого. Наши пэры думают матом. Мысли короткие, как у Буратино.

* * *

У Шварца[189] Баба-Яга правильно говорит: «Меня тот понимает, кто мною восхищается». Василиса её спрашивает:

— А ты себя видно любишь?

— Мало сказать «люблю», я в себе, голубушке, души не чаю! Тем и сильна! — отвечает Баба-Яга.

* * *

В Тамбовской области разорились 730 фермеров. Им давали кредиты под 28 %, а теперь дают под 213 %. Если раньше крестьянину диктовал райком, то сегодня диктует банк. Вот и вся разница. И как ему не разориться, если у него покупают литр молока за 50 рублей, а продают в городе за 300. Выпуск мебели или подводных лодок остановить можно, а производство молока в один день прикрыть никак нельзя.

* * *

У Рэма[190] рак крови. Ещё один…

23.1.94

К счастью, Рэм Щербаков жив и здоров по сей день.

* * *

Сегодня хоронили Елену Михайловну, тёщу Чуды[191]. Ну кто она мне? Никто. И всё-таки, с любой потерей знакомого человека я чувствую, как мир вокруг меня скудеет, а сам я словно изнашиваюсь, ветшаю от этих смертей.

25.1.94

* * *

«Свеча темно горит…» Как это «темно горит»? А вот так-с! Пушкин-с! Вот вам и весь ответ-с!

* * *

А правы, чёрт их дери, были астрологи, когда предсказали, что в 1994 году я столкнусь с финансовыми трудностями. Уже столкнулся. В «Обозревателе» денег не платят, в холодильнике две пачки пельменей, в кармане 600 рублей.

1.2.94

* * *

Психически больной Батюшков[192] раздражался словом «часы».

— Часы! Какие часы?! Я — вечность! — кричал он своему доктору Антону Дитриху.

Первый раз я посетил «Конюшню» Роста в день его рождения 1.2.1994 и тогда уже подивился той потаённой, но концентрированной энергии, с которой Юрка умеет обустраивать свой быт. Отличная выставка! Когда меня спрашивают, кто сегодня, по моему мнению, самый талантливый журналист, я отвечаю: Рост. Да, он лентяй, у которого шило в ж…, которое не позволяет ему сидеть у письменного стола более 20 минут; да, его необязательность по отношению к друзьям уже вошла в историю XX века; да, этот человек не может (и не должен!) работать в коллективе; да, всё это так. Но он талантлив и бесконечно обаятелен! Я проклинал его тысячу раз, но я его люблю!

Хороший солнечный день 9 февраля. Японец купил у меня книгу «Наш Гагарин» за сто долларов, за окном щебечут синицы, и теперь я могу угостить их салом.

Псориаз. Неплохая фамилия для музыканта.

Весна! Дожили до весны! В России грядёт великая смута, и весну эту пережить будет очень нелегко...

С Юрием Ростом и Михаилом Жванецким.

* * *

Далеко лает собака, за окном — 8 градусов и три дня впереди, когда можно не ездить в Москву и спокойно работать.

* * *

Сначала я думал, что это из нового Губермана[193]:

Палач работает без отдыха, Но всё же, чёрт возьми, Работа ведь на воздухе, Работа ведь с людьми!

Но потом Алик сказал мне, что это не его стихи.

* * *

«Московский комсомолец» — это газетная Алла Пугачёва. Оттого он так популярен.

* * *

И сколько бы вы ни спорили, что бы ни говорили, поверьте: и от трезвости редко, но случается польза… Испанский посол Клавихо на роскошном приёме у «Повелителя Вселенной» Тимура прикинулся непьющим, весь вечер промучился, зато записал все свои трезвые наблюдения в этой пьяной компании, чем оказал историкам неоценимую услугу.

* * *

Чтобы окончательно укрепиться в необходимости артиллерийского залпа по астрологам, поехал к астрологине Дане, на предмет разузнать о себе. Вначале она расспрашивала меня о моих юношеских путешествиях, романах, а потом начала «вещать». Прежде всего, сказала, что я — эгоист. Помилуй Бог, да какой же русский интеллигент не признает себя эгоистом?! Спросила о наградах. Я признался, что у меня два ордена, но добавил, что никакого значения для моего общественного или творческого становления награды эти не имели и не имеют. Ни разу в жизни я не только не надевал свои ордена, но признаться, никогда о них и не вспоминал. Дана сказала, что я очень люблю свои ордена и чуть ли не сплю в них. Дальше она сообщила мне, что я человек осторожный, закрытый, что для меня невероятно важен социальный престиж. У меня столько действительных недостатков, что нет необходимости приписывать мне мнимые. Всего этого и в помине у меня нет! Далее говорила о моём преклонении перед силой и постоянном желании кого-то низвергнуть. Чушь полная! Единственное, что она угадала, так это то, что я был трижды женат. Но ведь я сам ей это подсказал, когда она спросила, сколько лет моим детям. Вряд ли одна и та же женщина родила мне сына, а через 28 лет — дочь! Долго сверяла свои таблицы, и наконец объявила, что у меня слабый желудок. А у меня лужёный желудок! Ну как же после этого их не обстрелять!

* * *

Луноход задумывался для программы «Л-3». Был такой вариант: человек высаживается на Луну с луноходом. Но потом его отдали Бабакину.

* * *

Снега нет совсем.

27.4.94

Юрий Маркович Нагибин.

* * *

Сегодня звонил Горбачёв, хочет вернуться к нашему разговору о книге.

9.6.94

* * *

Умер Юрий Маркович Нагибин, которого я считаю своим литературным учителем. После того как съездили с ним в Египет, мы подружились, насколько мог подружиться начинающий журналист с известным писателем. Я ездил к нему на дачу, часто бывал у него дома на ул. Черняховского. Даже участвовал в нескольких загулах, которые он затевал. В его доме я познакомился с Левитанским и Драгунским, а потом и с Казаковым. И Аксёнов бывал там. Нагибину первому я дал читать свою повесть «Сувенир из Гибралтара» и он сделал много очень точных поправок. Но дело не в конкретных исправлениях. Мы с ним говорили о литературе вообще — это было главное. Я спрашивал его, почему он не возглавит некий клуб писателей-рассказчиков, не станет лидером новой литературной школы.

— Да о чём ты говоришь!? Юра Казаков! Чему я могу научить его?!

Он жаловался мне, что сочинение рассказов не даёт ему заработков:

— Понимаешь, я пишу киносценарий за месяц. И столько же времени сочиняю рассказ. Но за рассказ в том же «Огоньке» мне платят в 10 раз меньше…

А деньги Нагибин любил. Любил модно одеваться. У него первого в Москве появились модные ботинки с узкими носами, первые носки с шашечками. Спекулянтки ходили в его квартиру регулярно.

Потом я настолько был увлечён журналистикой, что мы стали встречаться редко. 7.10.89 года я напечатал в «КП» эссе «Учитель», дождался выхода газеты и отвёз ему ночью домой свежий номер, сунул в почтовый ящик. Мне очень хотелось, чтобы он позвонил. Но он не позвонил. Позвонил он мне месяца через два и так тепло говорил, извинялся, что был в Италии, вспоминал былое, так радостно было мне слушать его…

После смерти Юрия Марковича вышли книги, которые произвели на меня гнетущее впечатление. В своих дневниках он предстаёт перед читателями как злой и жестокий человек. Могу только сказать, что таким я его не знал.

* * *

Имя моего отца — Кирилл — персидского происхождения и связано с культом Солнца. У Кирилла именины дважды: 17 и 27 февраля.

* * *

Владимир Евгеньевич Фортов.

Когда я умру, я хотел бы, чтобы осталась хоть одна моя неопубликованная газетная заметка, чтобы её опубликовали с моей фамилией в чёрной рамке, и люди бы узнали, что меня больше не будет.

* * *

Комета Шумейкера — Леви. Муж и жена. Живут в Аризоне. Комету не поделили. Володя Фортов[194] рассказал об одной гипотезе, из которой явствует, что земная жизнь — ещё более редкое явление, чем нам кажется. Если бы в Солнечной системе не было Юпитера, Земля подвергалась бы жесточайшим метеоритным бомбардировкам примерно каждые 15 тысяч лет. Юпитер — величайший «чистильщик» Солнечной системы, принимающий на свою грудь удары больших метеоритов. Поэтому вероятность столкновения Земли с крупным метеоритом — один удар примерно за миллион лет. Шансов у жизни сохраниться на Земле больше раз в 60–70, чем на схожей планете в другой звёздной системе.

* * *

Моль летает. А шерсти у меня мало, кормить её нечем…

* * *

Начало пьесы, ремарка: «Суббота, вечер…» Уже некое настроение…

* * *

Лежу, курю, и дым надо мною кружится, как галактики…

* * *

Для пьесы. Дурак: «Ну, вот я и вернулся в свои пенаты…»

* * *

Я хотел бы покатать Пушкина на автомобиле и всё ему объяснить: как, посредством чего мы едем. Он бы, я уверен, понял.

* * *

Умер Роберт, умер Митенька Лазарев, умерла Наташа Кузнецова. Все в одну неделю.

Наталья Всеволодовна Кузнецова.

Это была действительно чудовищная неделя. Умер мой товарищ поэт Роберт Иванович Рождественский, умер мой друг юных лет, замечательно хороший человек, выпускник Школы-студии МХАТ Дмитрий Фёдорович Лазарев, настоящий интеллигент и тонкий художник. Наконец, умерла моя первая юношеская любовь, единственная девушка, из-за которой я плакал в своей жизни, — Наталья Всеволодовна Кузнецова (сестра А. В. Кузнецова).

* * *

На моей постели лежит скомканный плед. Лёлька аккуратно расстилает его, приговаривая про себя: «Неудобно… Вдруг президент придёт…»

Михаил Михайлович Козаков с женой и сыном.

* * *

Сегодня Женя с Лёлькой улетели в США. Как мы ни ссорились, вдруг стало так грустно и одиноко. Они и Чуда[195] самые родные люди, жизнь без которых — бессмыслица.

6.9.94

* * *

От Москвы до Тель-Авива лететь примерно четыре часа. Прилетел, выглянул в иллюминатор: батюшки, одни евреи!

* * *

15 сентября — судный день. Ем кипур. Все просят прощения у Бога, просят божьего благоволения на будущий год. Да не надо ничего больше просить, оглянись, как всё прекрасно вокруг: море, пляж Альмог, коралловый берег…

* * *

Миша Козаков сказал, что хочет написать книгу о Давиде Самойлове, и подарил мне две книжки: «История актёра моего поколения» Стаса Рассадина и свою — «Рисунки на песке». Для актёра написано вполне прилично.

* * *

Козаков: «Трачу жизнь на преодоление. А зачем?..» Впрочем, я не совсем понял, что же он преодолевает.

* * *

Саша Бовин[196]: «…Я писал для 10 миллионов, а теперь пишу для 10 человек[197]… Был у нас один секретарь на троих, а теперь рота!.. Я должен отвечать за глупости 30 человек, а прежде отвечал только за собственные… А вообще, очень похоже на работу журналиста… Арабы размножаются быстрее… Тут в Тель-Авиве я ликвидировал прорехи в своём образовании… Сегодня 1,5 % евреев, приехавших из СССР, возвращаются. Главным образом дети эмигрантов… «Чёрный квадрат» Малевича дал толчок к новому искусству… Что ни говори, Россия была и будет великой державой!..»

Ужинали мы с Сашей у Юлика Венгерова. Было очень жарко, кондиционер не справлялся. Сидим пьяные как дрова. Юлик играл на гитаре и пел блатные песни. Сидели за столом практически голые: в одних трусах. Крепко выпили. Я пошёл провожать Сашу. Внизу стояла огромная посольская машина, похожая на подводную лодку. У КэГэБэшника, который сидел за рулём, волосы встали дыбом, когда он увидел, что посла великой державы ведёт под руки пьяный, голый и босой человек.

Иерусалим.

* * *

21 сентября. Поездка в Иерусалим. Наверное, первый раз в жизни случилось так, что прежние мои представления разрушены до основания. Всё не так, как я себе представлял, абсолютно всё! Прежде всего, я имею в виду дорогу на Голгофу. Я видел дорогу на Голгофу глазами Поленова, который нарисовал (а, может быть, и выдумал!) её почти 100 лет назад и подарил эту акварель моему деду. Потом, размышляя в автобусе об увиденном, я подумал, что, может быть, я как раз правильно всё это представлял, просто прошло две тысячи лет…

* * *

Наиболее остро чувство одиночества овладевает мной, когда зажигаю камин.

* * *

Подводный мир по своему разнообразию ничуть не беднее мира земного, а по краскам, по колориту, наверное, превосходит его. Что было бы, если бы люди были морскими существами и робко проникали бы на сушу так, как мы проникаем в морские глубины? Для них восхождение на Эверест было бы равносильно погружению в Марианскую впадину. Какую культуру могли бы генерировать морские люди? Никакого воображения не хватит, чтобы представить это. А ведь такая фантастика много скромнее «мыслящего океана» Станислава Лема.

* * *

«…Счастье должно изменяться, чтобы сохраниться». Андрей Платонов. Да, он гениальный писатель!

* * *

Я был в Париже:

1. Май — июнь 1964 г.

2. Май — июнь 1967 г.

3. Май — июнь 1969 г.

4. Май — июнь 1975 г.

5. Июнь 1977 г.

6. Октябрь — ноябрь 1979 г.

7. Октябрь 1994 г.

Да, я ещё раз был в Париже в октябре 1994 года. Мы поехали по туристической путёвке с Ю. В. Чудецким, который взял с собой сына Мишу, а я — сына Васю.

На Монмартре художники работают круглосуточно.

* * *

Эйфелю было уже 50 лет, когда он спроектировал башню. 5300 чертежей. Башню начали строить в 1887 году, а 24 февраля 1889 года она уже была открыта. Взрыв негодования! Под письмом протеста стояло 300 подписей самых знаменитых людей Франции. Башню ненавидели: Дюма-сын, Гуно. Верлен, завидев башню, приказывал извозчику поворачивать назад.

* * *

«Оценивая себя, я скромен, но сравнивая — горд». Французская пословица.

* * *

25 октября. Вася встретился со своим приятелем на площади Сан-Мишель. Дождь перемежался с солнцем, по небу быстро катились яркие тучи, и ветер ломал мой зонтик. Мне было как-то одиноко, неуютно, очень хотелось пообедать с Васей и его приятелем, но я почувствовал, что Вася хочет, чтобы я ушёл. Мы попрощались на бульваре Сан-Мишель. Сильный дождь остановил меня у самого Люксембургского сада. Потом выглянуло солнышко. В саду было пустынно и мокро. Я сидел на скамейке и размышлял о своей непутёвой жизни. Потом стал думать о том, что все мои парижские друзья умерли, и делать мне в Париже нечего. Потом стал думать о том, что Париж, пожалуй, лучший город на свете как раз для тех, кому нечего делать. Решил идти в гостиницу пешком, тем более, что предстоящий мне путь я совсем не знаю и это интересно. Спутницей моей была маленькая фляжка коньяка «Курсель», с которой мы без приключений дошли до Сены. Стоял на мосту, разглядывая баржи, которые выплывали из-под моих ног и уходили к Ситэ. Потом я немного заблудился, но мне было приятно, что я заблудился. А потом вдруг испугался. Мне показалось, что я сейчас умру, документов при мне нет, долго будут определять, кто я такой, не определят и бросят в яму с дохлыми бродягами. И хотя мне всегда было наплевать, где и как меня похоронят и похоронят ли вообще, я всё равно испугался. Более всего меня огорчало, что я создам большие неудобства Юре и Васе. На площади Daumesnil я как-то успокоился, съел булку с ветчиной, а потом зашёл в кафе рядом с моей гостиницей. Взял стаканчик красненького и стал думать о том, что завтра в это время я уже буду лежать в Переделкино под ватным одеялом. Ещё думал о том, что напишу заметку под названием «Прощай, мой Париж…» В кафе было тепло, светло, игральные машины с трамвайным перезвоном подмигивали мне разноцветными огоньками. Два месьё и негр играли в карты, заходили полицейские, тут все свои, приходят-уходят, как в собственном доме. Один из месьё очень громко считал выигранные очки. А я начал думать о том, что так за всю жизнь и не научился более-менее прилично танцевать, кататься на коньках и играть в карты.

У каждого человека бывают минуты слабости, когда очень нужно, чтобы кто-нибудь тебя пожалел, ну хотя бы ненадолго. Но это был как раз тот день, когда никто не хотел меня пожалеть…

* * *

Поездкой нашей я очень доволен. Юра увидел Париж, Вася не должен забыть его. А больше мне ничего и не надо было! Хорошо бы нам всем вместе съездить ещё в Новую Зеландию. Красивая страна! Да, боюсь, не получится…

* * *

Лёлька, береги мою лошадку! На ней ты приедешь в Париж!

На «Блошином рынке» в Париже я купил дочке замечательную деревянную лошадку.

* * *

Никому об этом нельзя говорить, но я совсем плохо стал видеть. Движения тела стариковские. Вспоминается из Булата[198]: «Ещё моя походка мне не была смешна…»

* * *

Осень в Переделкино долгая, тёплая, но некрасивая, потому что ветер сорвал все жёлтые листья, деревья стоят голые, как зимой, и от этого холоднее, чем на самом деле. Сегодня +3 °C, идёт первый снег. Снег этот не зимний, его нет на земле. Это не настоящий снег, и нет во мне того всеохватного душевного подъёма, который всегда овладевает мной, когда я вижу первый снег.

31.10.94

* * *

Лев Разгон (по телефону):

— Слава! Знаешь, что такое старость? Это когда болит всё, кроме зубов…

* * *

Петя Спектор[199] решил устроить презентацию журнала. Я очень не хотел ехать, но Петя давил. Часов в 6 вечера пригнал за мной в Переделкино машину, в которой уже сидела Вика Токарева[200]. Повезли нас в Ильинское, в бывший «локальный ресторанчик» ЦК КПСС. По дороге ОМОН дважды интересовался нашими намерениями. Приехали наконец. Петя пригласил «бомонд», как он его себе представляет. Давно не был в обществе столь пёстром: Вознесенский (с женой), жена Сидорова Жени (без мужа), Мережко, Матвеев, Караченцев, Газманов, Вульф, Кабаков, Арканов, Гердт, Олег Ефремов (вряд ли помнит, что приезжал, поскольку был люто пьян), пресс-атташе Службы внешней разведки Кобаладзе, какие-то банкиры, всех упомнить невозможно. От журнала — только члены редколлегии… Мне очень понравился Олег Газманов, такой живой, искренний. Саша Иванов в кроваво-красном пиджаке, как светофор, был виден отовсюду. Мелик-Карамов рассказал мне последние сплетни о Гарике Каспарове. Познакомился с одним из братьев Вайнеров, правда, не знаю с каким. Совершенно по-свински вёл себя актёр Евгений Моргунов. Он обходил столы и сметал в пластиковую сумку все дорогие закуски. Я был единственным человеком, который сказал ему, что он — хам и ведёт себя недостойно. На обратном пути пьяная Вика Токарева в машине целовала меня взасос. Я вяло отбивался.

25.11.94

* * *

Бог! Дай мне умереть стоя, а потом я обещаю, что сам упаду на колени…

* * *

Сегодня исполнилось ровно сорок лет, как умер мой папа. Я вспоминал его и горько плакал.

14.12.94

1995 год

А жизнь не перестаёт удивлять! Оказывается, любовника моей жены в США зовут Александр Гессен. Уж не родственник ли кассельским ландграфам?! Очень расстроюсь, если узнаю, что он тривиальный еврей.

Надо бы слетать в Бостон, пристрелить его, да времени нет.

* * *

Не могу писать «Мой Париж». Постоянно откладываю эту работу, оправдываясь пустопорожними заботами.

* * *

Уснули с Лёлькой на тахте. Она обняла меня, и я понял, что рай есть!

* * *

В цирке на Цветном бульваре Лёльке больше всего понравился антракт: сладкая вата, мороженое, лимонад и фотографирование с мартышкой на руках.

3.2.95

* * *

Для пьесы.

Она: Всё кричат: «Шагал!» «Шагал!» А что «Шагал»? Он рисовать не умел! Нет у него рисунка! Посади перед ним голую натурщицу, всё равно коза выйдет!.. Нынче двое останавливают меня на улице. У одного телекамера на плече, другой с микрофоном: «Что нам мешает жить?» Я отвечаю: — Общее бескультурье!

Он: Да ведь культура-то не в том, чтобы Шагал нравился, а в том, чтобы уважать человека, которому он нравится!

* * *

— Чтой-то я совсем запутался… Так какое у нас нынче время: собирать камни или разбрасывать?

— Сейчас надо хоть что-то построить из этих камней…

* * *

С Владом Листьевым договорились о моём выступлении в «Часе пик» в связи с выходом «Королёва». Звоню ему:

— Когда, какого числа? Мне зубы надо вставлять…

Он смеётся. Потом говорит:

— Тебе сегодня позвонит девочка и точно скажет день…

Девочка не позвонила. 1 марта смотрел «Час пик», в котором выступал профессор-нарколог, вспомнил наш договор, хотел позвонить Владу, чтобы пожаловаться на девочку, но подумал, что он, наверное, устал после прямого эфира, и лучше позвонить ему завтра днём. На листочке календаря за 2 марта среди 5–6 нужных звонков записал: «Листьев». Я не знал, что когда я писал его фамилию, его уже убили.

Он приезжал в Переделкино, помню, мы трепались на моём крыльце…

В этом человеке замечательно сочеталась доступная приветливость с отрешённым талантом и романтическая фантазия с жёсткой деловой хваткой.

Очень жалко его. Мы всё глубже погружаемся в какую-то мерзость.

2.3.95

* * *

Странное дело, но разговоры по телефону действуют на меня тонизирующе: я становлюсь энергичнее и решительнее.

* * *

«Наземная тепловая электростанция за 30 лет своей работы загрязнит окружающую среду в 10 раз больше, чем выхлопные газы ракет, с помощью которых на орбиту будет выведена спутниковая солнечная электростанция той же мощности» («The Financial Times», 1979. Nq 27 937. C.6).

Верю! Но кто же так считает?! А не получится ли так: разница в стоимости электроэнергии, полученной за 10 лет эксплуатации солнечной станции в космосе и тепловой на земле, в сто раз превысит затраты на полное восстановление окружающей среды в районе тепловой электростанции. Я — за солнечные электростанции в космосе, писал о них, но не надо людям мозги пудрить!

* * *

В ночь с 23 на 24 апреля всё зазеленело. Летает много хищных птиц соек. Что-то замышляют. Например, съесть меня во сне. Ведь я сплю с открытым окном.

* * *

Где я хотел бы жить? В Москве, в небольшой 4-комнатной квартире. Одна комната просторная, с белой печкой в углу, наверху которой — жарко начищенная медная заглушка на цепочке. Непременно абажур, круглый стол под тяжёлой скатертью. Квартира эта на 2-м этаже старого 2-этажного дома, стоящего на пригорке, у края куда-то довольно круто бегущего спуска. Зима. В окошках — разное: церковь, занесённые снегом деревья, белые крыши домиков (больших нет!), в окнах которых горят жёлтые лампы. Виден кусок дороги, по которой редко ездят и ходят. В квартире моей трое детей: девочка 5 лет, мальчик 4 лет и девочка 3 лет. Их пестует Анна Павловна. Жену не вижу, т. е. вижу, но не различаю её лица. Я — писатель. Каждый день помногу часов работаю в своём кабинете. Вечером балуюсь с ребятишками. Мы что-то вырезаем из бумаги и клеим. Меня обижает, что они не слушают меня, когда я пытаюсь научить их шахматной игре…

…Это я размечтался.

* * *

Каждый день, ложась спать и глядя на фотографию Лёльки у моего изголовья, я говорю ей громко:

— Доченька, вставай, пора в школу…

Ведь она в Америке, а там сейчас утро.

* * *

Милый друг детства Саша Кузнецов пригласил в гости под Калугу, где он снимает избушку. Течение в Оке такое стремительное, что плыть против — невозможно. Стоишь на месте.

* * *

Мелодия комара чем-то напоминает арию старой графини из «Пиковой дамы».

* * *

Бывает так одиноко, что я боюсь, что кто-нибудь придёт.

* * *

Ад — в раю: близкие люди бесконечно долго ищут друг друга и не могут найти.

* * *

Сложный звук простуженного лая собаки. Как его описать? Мне кажется, что в горле у неё какая-то мокрая картонная коробка. Плохо. Субъективно. Читатель этого не поймет. В своё время я долго искал аналог звука стартующей космической ракеты. И нашёл. Огромный, как небо, прочнейший холст. И его разрывают чьи-то могучие руки. Не гром, не гул — ТРЕСК! Этот треск надо усилить в тысячу раз и получится звук старта космической ракеты.

* * *

Какой болван назвал птичку синичкой, если она жёлтенькая?!

* * *

Надо добиться двух вещей: не пить водку и каждый день писать хоть пять строк.

* * *

Сегодня впервые за много-много месяцев я проснулся в два часа дня и это, признаться, даже испугало меня.

9.7.95

* * *

Вчера умер Виль Дорофеев[201]. Сегодня — Юра Коваль[202]. Ослеп Вадик Молчанов[203]…

* * *

Среди грузин нет плохих людей. В худшем случае, могут встретиться люди, которые думают иначе, чем мы. Но надо научиться с ними сосуществовать.

* * *

«Другого раза не было, его никогда не бывает, другого раза, всё бывает только один раз, пора бы научиться».

Даниил Гранин. «Бегство в Россию»

* * *

Всего год назад дорогой мой друг Юлик Венгеров с женой Лилей возили меня в Эйлат, и я кормил белыми булками рыб в Красном море…

Наречия — мусорная свалка языка. Что это такое, никто не может толково объяснить.

* * *

Лёлька улетела в США. Ну, это уже совсем несправедливо!

* * *

Дивная осень 95-го года порушила все мои многолетние наблюдения. К 17–19 сентября клёны всегда стояли золотыми, а сегодня 16-е — все зелёные! Зябко (+10 °C), голубое высокое небо и яркое солнце. Прелесть!

* * *

23 сентября в Иерусалиме умер очень близкий человек — Юлик Венгеров. Счастье, что через 15 лет разлуки я успел встретиться с ним и прожить вместе 10 дней за год до его смерти. Этот человек обладал уникальным чувством юмора и абсолютной добротой, подобно тому, как другие обладают абсолютным слухом. Вслед за ним уходит несколько лет моей молодости…

* * *

Пришла золотая осень… Вряд ли есть в русской природе что-нибудь более прекрасное. Какая удивительная власть над человеческой психикой! Как люблю я в себе чувство спокойного и грустного восхищения этой картиной бестрепетного, покорного увядания. Как трудно не только описать, но и самому понять мысли свои при виде этого тихого чуда. Это и Бог, и любовь, и жизнь, и смерть, и ещё что-то чистое, высокое, вечное…

28.9.95

* * *

Холодно, сухо, листья падают, голова кружится. Всё время вспоминаю дочку. Очень мне без неё плохо.

* * *

Гоголь определил XIX столетие как «век эффектов».

* * * Спит океан в туманности сиреневой, Зажатый между двух материков. У нас с тобою разница во времени Не день, не год, а несколько веков. * * *

Три дня в Глазове под Можайском у Федюкина[204]. Фантастически красивый лес! Я так волнуюсь, глядя на него! Внутри какая-то беззвучная истерика, не знаешь, то ли плакать, то ли смеяться. Как же хорошо!

Осень наступила в ночь с 7 на 8 октября. Низкие облака. Сразу потеплело, и пошла водяная пыль. Топили баньку. Дым из трубы низвергался вниз, как водопад. Если заснять его кинокамерой и подложить звук падающей воды — от водопада не отличишь. Бегал из баньки голышом окунаться прямо в Можайское море. Очень холодно, но здорово! На обратной дороге в Переделкино в Можайске купил на базаре творог и всю дорогу пытался понять, зачем я его купил. Он мне совершенно не нужен!

* * *

Чувствую, что во мне открылось какое-то непередаваемое словами ЗНАНИЕ. Что-то важное, может быть самое главное в жизни я теперь знаю, но что конкретно, сказать не могу. Обнаружил обнажённое добро и зло, стал умнее и добрее. Гессена убивать я уже не хочу.

* * *

Таня Бек рассказывала:

— В апреле 95-го я была в Нью-Йорке. Давным-давно я дружила с Сёмой Пенхасовым — евреем-татом, т. е. горцем. 20 лет назад он уехал в США, стал врачом-геронтологом. С ним мы пошли на выступление Иосифа Бродского, специально для иммигрантов. Жуткий уровень публики! Сплошной кримплен! Бродскому задавали идиотские вопросы. «Какие женщины вам больше нравятся — умные, или красивые?» «Я же не Карл Маркс…» — пытался отшутиться Иосиф. Мне было его жалко…

Михаил Михайлович Рощин.

* * *

Уже не снег — замёрзший мелкий дождь. Гуляли. Кваша рассказывал много интересного о Свердлове, которого он играл в «Большевиках».

* * *

Ходили с Мишей Рощиным на концерт Клары Новиковой. Она смешная и талантливая, хотя в её текстах немало мусора. После концерта Клара говорит: «Мне эта жизнь надоела, мне в лес хочется… Можно я с Юркой[205] к вам приеду?..»

А потом мы с Рощиным ходили в Театр им. Моссовета на «Мадам Бовари». Бездарный спектакль.

Роман я хорошо помню, но когда любовник уехал, а мадам шлёпнулась в обморок, и пошёл занавес, я был уверен, что спектакль кончился. Пошёл прогревать машину, пока Рощин одевался. Когда Миша сел в машину, я говорю:

— Миш, а мышьяк-то они ещё не отыграли…

— Какой мышьяк? — спрашивает Миша.

— Но ведь она отравиться должна. И смотри: из театра никто не выходит. Наверное, это не конец, а антракт…

Это был антракт, но мы всё равно уехали в Переделкино.

* * *

Первый раз ночью выпал снег и не растаял утром. Бронзовые листья в снегу. Впрочем, это не так уж красиво…

22.10.95

* * *

Единица пошлости — «один пельш». В честь ведущего ТВ-программы «Угадай мелодию» Валдиса Пельша. Завиток на лбу, клоунский, но не смешной костюм, б…ский голос и ни одного движения в простоте.

* * *

Я в жизни очень мало ел фруктов, разве что в предвоенном детстве. Впрочем, и тогда мало. Потом была война. Потом денег в семье было мало. Знаменитая фраза бабушки, которая вернулась с рынка:

— Хотела тебе мандаринчиков купить, да дорого…

Мандаринчики появлялись в доме под Новый год, и этот праздник навсегда связан у меня с двумя его главными запахами: ёлочной хвои и мандаринных корок. Потом умер папа, и денег не хватало даже на самую простую еду. Начиная с рождения Васи фрукты, если и покупались, то только для детей. Конечно, я мог пощипать виноград, съесть грушу (яблок никогда не любил), но при этом испытывал лёгкое угрызение совести: «Ведь это — детская еда…» И сознание того, что фрукты — детская еда, закрепилось во мне очень прочно. И вот теперь на старости лет я впервые стал покупать фрукты для себя: виноград, бананы, мандарины. Но когда я их ем, я снова думаю о детях и снова ощущаю какую-то смутную неловкость…

* * *

Шопенгауэр говорил, что в карты играет тот, кто боится остаться наедине с самим собой. А я вот как раз не играю в карты!

* * *

Лучше всего обо мне написал сын Вася в этюде, который был опубликован в какой-то маленькой хипповатой газетёнке. Не знаю почему, он поставил английский заголовок: «Не built the house and the boat» рядом с непонятными мне цифрами в скобках (5:32). Я постеснялся спрашивать, что означают эти цифры, потому что уже привык скрывать от Васи своё невежество в современных истинах. Вот что он написал:

«Трудно поверить сейчас, что он построил корабль. Он изменился, только запах остался прежний и голос. Он слишком занят делами теперь и видит всё слишком ясно. Так ясно, что самому бывает постыло. И тогда он берёт бутылку матросского рома и уходит. Быть может туда, где узор муравьёв на песчаной тропинке. Я помню: текучий живой ручеёк среди хвоинок сосны. На нём светлая шляпа с большими полями, мы идём. Вряд ли он даже помнит, что построил корабль и дом. Вряд ли догадывается, что это было самое главное. Солнце сверкало в резной тени, пахло смолой, он обстругивал палочки, я дышал завороженно. Всё было тайной: рука и нож, завитки коры, выструганные палочки. Когда мы вернулись из леса, он построил из палочек дом. Я обнёс его валом и тыном, населил индейцами и трубадурами. Каждое лето я отстраивал форт заново. Даже когда он ушёл, видимо так и не зная, что основал крепость. Крепость моего детства.

Ещё он сделал корабль, но корабль не поплыл. Что-то было не так, что-то умерло. Он хотел оживить паруса, окрылить мачту, но не смог. Видимо, слабо верил в неё. Перестал верить в волны, в пространство, в бесполезные вещи. Иногда думаю, что он маловерен, и всё от того. Но всё-таки он построил дом и корабль. Частенько, когда я вижу тусклый свет за зелёными шторами в его комнате и знаю, что он болен и близок к безумию, я вспоминаю об этом. Его жёны всегда спрашивают: что с ним делать? Но кто знает, зачем он ходит туда, где его любимые тени, где он один, словно лошадь в зимнем лесу, где всё немеет и растворяется? Не трогайте его. Дайте ему жить, или дайте умереть. Дайте ему мужество выбрать. Никто из нас не знает, кто он. Но однажды он построил дом и корабль.

Иногда мне сдаётся, что мы снова могли бы сесть на лесной поляне и попытаться быть рядом, как тогда, когда сидели на хвое, и муравьи текли мимо, и я не умел обстругивать палочки. Но у нас недостаёт времени, чтобы встретиться, и сердца, чтобы устремиться друг к другу. Иногда он даёт мне советы, но я никогда не слушаю их. Иногда он проходит мимо, спьяну не узнавая меня. Мне не жаль его, но я люблю его. Возможно, один я и знаю, как он простодушен, этот человек, который построил дом и корабль».

Мальчик мой любимый, спасибо тебе…

Кублановский[206]. Очень горд близким знакомством с Солженицыным, всё время на это как бы ненароком намекает.

«Новаторство, энтузиазм, соревнование сделают невозможное возможным: превратят Сахару в цветущий сад, сумеют вырастить нектар и амброзию на Земле, которая в наши дни родит лишь тернии».

Шарль Фурье[207]

По ТВ «Фирма «Приключение» по Багряку. Господи, в молодости мы даже хулиганили талантливо. Или хотя бы с выдумкой.

Замечательная гармония графики Феллини и ритмов Нино Рота в «Амаркорде». И всё вместе — Большое Кино.

Сегодня с Васей вырыли в лесу ёлочку, посадили перед моим домом. Рост её 1 16 сантиметров — ровно столько, сколько у моей Лёльки в 7 лет. Пусть растут.

31.10.95

Каждый седьмой служащий американской фирмы «Microsoft» — миллионер. Глава фирмы молодой Билл Гейтс — мультимиллиардер: личное его состояние 8,2 миллиарда долларов. В 1994 году он был самым богатым человеком в США. Деньги сделал на компьютерных программах.

Иногда так хочется стать знаменитым, чтобы доказать всем, какой я скромный.

Гуси спасли Рим! Ура! Итальянцы обрадовались, пели, пили, гусей нажарили…

Страшные военные песни полковника Саши Чекунова, которые я слышал на дне рождения Щекоча[208]. Умирающий солдатик кричит:

— Я живой! Я не убит! Вы только маме не говорите!..

Объявление в «КП» от 29.12.1995: «В интересах населения планеты, основываясь на новых взглядах, проводим консультации и предлагаем решения всех глобальных проблем в мире и отдельных странах. Тел. (8312)48-11-87».

Ясновидящая Леся Дмитриевна Горбовец рассказывала мне, что убийца Влада Листьева стоял у его гроба. Она помнит свою прошлую жизнь на Цейлоне, но в кого превратится после смерти, не знает. Улавливаю лёгкий запах усталых нервов.

Докторские степени сегодня присуждают по 20 научным дисциплинам от Архитектуры до Юриспруденции. Интересно, сколько из 20 мог бы получить Леонардо да Винчи?

Концерт Саши Городницкого в Олимпийской деревне. Саша моложе себя не на годы, а на десятки лет!

Иван Тхоржевский (1878–1951)

Слава Францев умер в день рождения своей единственной дочери. Прошло четыре года, и день рождения победил день смерти: гости, веселье… Наверное, это правильно. Цветы смерти вянут быстро.

Мехико — самый большой город в мире: с пригородами более 20 миллионов жителей, которые ежедневно съедают: 3 000 000 кг рыбы и даров моря, 17 000 000 кг овощей, 2500 коров и быков, 6000 свиней, 3000 овец и баранов.

Выпивают: 5 000 000 литров молока, 25 000 000 литров лимонада, 2 500 000 литров пива, 30 000 литров крепких напитков. Выкуривают 24 000 000 сигарет, выбрасывают 18 000 тонн мусора.

Анна Петровна Керн отдала Глинке написанный рукой Пушкина листок со стихами «Я помню чудное мгновенье…», а Михаил Иванович листок этот потерял…

Старею и замечаю, как опускаюсь в одиночестве: постельное бельё меняю реже, чем раньше и потом от меня пахнет… Или мне кажется, что пахнет?..

Битлзы прошли в своё время мимо меня: я был очень увлечён журналистикой, мне было просто на них наплевать. Сейчас по ТВ показывают 6-серийный фильм о них, и я решил узнать, что же это такое. Оказалось, очень интересно. Хорошие мелодии и удивительно приятная, ненавязчивая манера исполнения. Они поют себе в радость, а уж потом для других. Очень раскованны и, в то же время, очень достойны. Не обнажаются, не вешают на себя цепи, не отращивают гривы, не хватают микрофонные подставки так, будто это дерево, которое они собираются вырвать с корнем. Всё просто и естественно: простые костюмчики, тёмненькие галстучки, поют, слегка притопывая в такт ногой. Сразу видно: это были чистые, славные, искренние ребята.

Передачу о меценатах в Третьяковской галерее вела поэтесса Римма Чернавина. Пошлейший текст, голос, костюм. Посадили скованного, как мышонок пред котом, «исторического» мальчика Придворова, у которого от страха перед телекамерой отнимался язык. Передаче этой он совершенно не нужен, ни с какой стороны в тему не вписывается. Хрестоматийный пример ТВ-халтуры.

За три дня с большим увлечением написал очерк о Михаиле Ивановиче Глинке[209].

Иван Сусанин погиб 27 ноября 1613 года. Почему же на картине Верещагина так много снега? В ноябре в костромских лесах не может быть столько снега. Сусанин уводил поляков подальше от села Домнино, где якобы находился недавно избранный царь Михаил Фёдорович Романов. После гибели Ивана царь, действительно, одарил Сабинина — зятя Сусанина — грамотами на землю, освобождением от повинностей и другими льготами, вплоть до свободы. Потомков Ивана Сусанина — свободных крестьян деревни Коробово в Костромской губернии — называли «белопашцами». Если всё так, то почему такой опытнейший историк, как Николай Иванович Костомаров пишет о том, что поляков в Костромском крае вообще не было и «отводить» их от Домнино не было никакого смысла, поскольку царь Михаил находился в Ипатьевском монастыре? Я ничего не понимаю, а я не люблю не понимать.

Папочка! Сегодня Театр им. Гоголя праздновал своё 70-летие. Главный режиссёр Сергей Яшин вспоминал в речи тебя и даже меня поднял в зале, как «сына основателя». Мне было так радостно за тебя! Папочка, прости их за то, что в юбилейном буклете они напечатали при твоей фамилии чью-то чужую фотографию. Папочка, у нас по-прежнему всё через ж… делается…

Вчера протезист, приставив к моей пасти свою палитру, долго устанавливал цвет моих зубов, а потом сообщил, что зубы мои имеют весьма редкий оттенок. Я слушал его и думал, что вообще-то говоря, можно было бы заказать разноцветные вставные челюсти и вставлять их под цвет рубашки или галстука.

Бороду я начал носить с июля 1968 года. Когда мы с Ростом отправились путешествовать по Пинеге, я взял с собой только электрическую бритву, но скоро выяснилось, что «лампочка Ильича» до архангельских деревень ещё не докатилась. Так что моя борода не волевое, а принудительное решение. Вернувшись в Москву, я не знал, что мне с ней делать и провёл референдум в «КП». Большинство высказалось за бороду.

С бородой я выгляжу, пожалуй, лучше. У меня несколько скошенный подбородок, «подбородок не от моего лица», и борода меня облагораживает. Ещё хуже был подбородок у Вальтера Ульбрихта: я видел его фотографии времён войны (он жил в Советском Союзе). Без бороды вид у него неважнецкий. Поэтому, когда он стал вождём, ему необходимо было отпустить бороду.

Злом называют нечто содеянное, не понимают, что зло неизмеримо большее в том, что мы могли сделать нечто доброе и красивое, но не сделали по лени, трусости, малодушию, а чаще всего — из равнодушия.

В мире сегодня работают 633 миллиона телефонов.

Новоселье у Эдика Успенского в Волково под Можайском. Роскошный дом. Даже приблизительно трудно сказать, сколько он стоит. Очевидно, сотни миллионов рублей. Эдик сказал, что гонорара за его собрание сочинений хватило только на фундамент.

Первый раз видел Эдика столь нетрезвым. Валя Берестов рассказывал смешные истории про Алексея Толстого. Народу много и народ невероятно пёстрый: из бизнеса, с ТВ, какая-то переводчица, жена Столбуна — Неля Логинова (Господи, сколько же новостей она расскажет завтра про каждого!), строители дачи, куча неизвестно чьих, визжащих детей.

Эдик был очень рад, что я приехал. Он всегда относился ко мне с искренней симпатией.

Но зачем я к нему приехал, понять не могу. Точно по поговорке: «За сто вёрст киселя хлебать». Ехал обратно в круговерти снежных зарядов и думал: а как же хорошо лежать на диване в Переделкино и какую-нибудь чепуху по «ящику» смотреть!..

10.12.95

Пять серий об Алле Пугачёвой по ТВ. Да, она, бесспорно, человек талантливый. Уже за то, как она сама себя сделала, её нельзя не уважать. Признание всенародное. Но у кого? Океан её поклонников и главным образом поклонниц, я бы не променял на маленькое озерцо моих читателей.

Неделя высокой моды в Москве. Свадебное платье от «Шеррер» стоит от 300 тысяч долларов. Убеждён, что носить такое платье — безнравственно. Вообще безнравственно, тем более сегодня в России. В баре ресторана «Президент-отеля» рюмка хорошего французского коньяка стоила 684 тысячи рублей — как раз две моих месячных пенсии!

«Аргументы и факты». 1995. № 46

Выборы в Думу. Голосовал за Гайдара и Нуйкина — их я хоть знаю. Часа в 3 дня налетел ураган, гром, молнии. Я был на ул. Машкова. С домов, одетых в леса, летели доски, щиты. Боялся, что разобьют машину. Белый вихрь, ничего не видно. Господь явно против этих выборов.

17.12.95

«Я не верю в то, на чём появляется спекуляция. На стремлении людей избавиться от болезней появляются колдуны, на любви людей к таинственному появляются НЛО, телепаты и т. д. Мне очень обидно, что пропадает научный, то есть трезвый и разумный скептический взгляд на то, что вокруг происходит. Мы становимся слишком доверчивыми — нам вешают лапшу, а мы её едим прямо с ушей. Я не могу сказать, есть ли другие цивилизации. Мой ум достаточно ограничен для этого. Я даже не знаю, что будет со мной после смерти».

Кир Булычёв, он же — Игорь Всеволодович Можейко, фантаст, славный парень. Совершенно с ним согласен.

Первый таксист появился в Москве 1 сентября 1907 года. Ездил он на «Олдсмобиле» с плакатом: «Извозчик. Такса по соглашению». Пользовался успехом. Об этом писал «Голос Москвы» 2 сентября 1907 года.

Может ли лошадь почесать себе глаз передней ногой?

— Солженицын идеализирует Россию, — говорит Булат[210].— Большевики точно нащупали её слабости. Ведь лозунг «Грабь награбленное!» — это лозунг Пугачёва, он всегда был близок России…

Потом о разном говорили. Булат считает, что критиковать бездарных писателей — без толку. Надо критиковать их редакторов, тех, кто выпускает бездарные книги. Хорошо сказал: «Наше искусство находится на ресторанном уровне».

Николай Иванович Крамской за три года до смерти написал портрет Ольги Головановой. Кто такая? Ничего о ней не знаю, кроме того, что на портрете — весёлая очаровательная женщина.

31 декабря всегда день тяжёлый, суетливый, нервозный. Вечная спешка, какие-то дурацкие упрёки и страх опоздать к символическому бою курантов, который овладевает тобой ещё днём, а сегодня мне так спокойно, хорошо, и погода чудесная: мороз и солнце, как у Пушкина…

— Ну, что она за страна — Америка? Объясни, я не понимаю…

— Как тебе сказать… Рубашки, суки, каждый день меняют…

— Во дают!!

Эдуард Лимонов: «…я написал, я думаю, самые любовные (??) книги в русской литературе». «Мне обычно дают лет на десять меньше моего возраста. У меня очень богатый запас энергии. Я очень деятельный человек. Ненавижу отдых, дачи». (Из газеты «Комсомольская правда» от 28 ноября 1995 г.)

Очевидно, Лимонов человек талантливый, но неумный. Это не столь уж редко встречается.

Афиша для консерватории: «1-е отделение: Гайдн, Бах. 2-е отделение: Крутой, Укупник».

Ежедневно на Землю в среднем падает 52 метеорита, т. е. примерно 19 тысяч в год.

Странный, невероятно реалистичный сон. Я сплю. Будит меня какая-то незнакомая женщина средних лет и говорит: «Слава, Толя Шварц умер…» Тут я проснулся в какой-то глубокой тоске. Очень сердце болело, я даже валокордина выпил. Сон не шел. Думал о Толе, школьном моём товарище. Неужели он правда умер? Неужели это мне сигнал был? Утром не выдержал, позвонил. Толя жив-здоров, только что с катка пришёл…

Ещё раз убедился, что даже в зачатке не обладаю никакими телепатическими способностями. Когда умерла мама, я был в Переделкино, знал, что она умрёт в ближайшие дни, но именно в тот момент — 12 часов дня 12 августа 1973 года — ничего не почувствовал. Может оно и к лучшему…

На НТВ работает Ольга Голованова, которая озвучивала фильм «Близнецы».

Лев Константинович Дуров.

* * *

Шарада: знаменитый итальянский кинорежиссер, который заведомо хуже немецкой дальнобойной пушки. Ответ: Бертолуччи.

* * *

Разговор с Лёвой Дуровым о русском характере. Неистребимое желание разрушительства. Только что отремонтировали подъезд, но какой-то идиот не поленился снять ботинки, чтобы отпечатать грязные следы на стене. Не мальчишка: следы большие! Лёва говорит: если в этой стране можно безнаказанно убить десятки миллионов людей, то почему нельзя загадить подъезд? Нет, что-то тут не так. Гитлер тоже миллионы людей загубил, но немцы в подъездах не гадят…

У Лёвы была маленькая роль провокатора в «Семнадцати мгновениях весны». Он долго не мог понять, почему тот такая сволочь. Там ему вопрос задают: «А вы не пробовали писать?» Пауза. Потом он говорит: «Нет». Врёт! Пробовал! Он бездарен и мстит человечеству!

Яго в «Отелло» — одна из лучших ролей Дурова. Объясняет: Дездемона его вообще не интересует. Яго — не злодей, а завистник в крайнем пределе. Почему Отелло чёрный, но генерал?! Почему Кассио, а не я?! Яго мстит, но при этом не поднимается, а падает. В финале висит на одной руке, как тряпка…

Сложные отношения Дурова с Эфросом. С одной стороны, вроде как бы дружба: «Дурову я не боюсь показывать свои слабости…» С другой, Эфрос втянул его в режиссуру, но потом безжалостно громил все его постановки, говорил: «Ты бы Москвиным мог стать, а вот пошёл в режиссуру и теперь не станешь…» Лёва мечтал всю жизнь сыграть царя Фёдора. «Может быть, сыграл бы хуже Москвина, но сыграл бы!»

* * *

«Когда человек думает о чём-нибудь прошедшем, — он опускает глаза на землю; но, когда он думает о будущем, он поднимает их к небу».

Аристотель

* * * * * *

Что мы знаем о г…? Да ничего, если разобраться, мы о нём не знаем! А, казалось бы, всю жизнь в нём сидим, это ведь главное, что мы регулярно, ежедневно производим, это — главный итог нашего существования! Что имеет к нам большее отношение, чем наше г…? В его состав входят около 200 соединений и элементов, в том числе: вода — 75 %, сухой остаток — 25 % (азот, жиры, калий, магний, сера и др.). Кишечные газы выделяются в количестве 7–10 литров в сутки и состоят (в %): из азота (13), водород-метана (0–30), углекислого газа (1,2–1,5), кислорода (0–15), сероводорода (0,0017). А ведь мы почему-то считаем, что наши газы — почти чистый сероводород. Сухая масса г… составляет в среднем не столь уж много: 60 грамм в сутки. Совершенно справедлива поговорка «Каков стол, таков и стул»: при овощной диете 75 грамм в сутки, при мясной — 30.

* * *

А что мы знаем о слюне, даже, когда плюём на что-то или на кого-то? Тоже ничего не знаем! Слюны выделяется около 50 мл в час. Кроме воды в её состав входят (%): азот (13), аммиак (2–10), кальций (4–8), мочевина (11), фосфор (10–25), хлориды (30–60). По составу слюны можно определить, насколько хорошо работает наш организм.

* * *

Волосы. На голове и теле вырастает в сутки примерно 30 миллиграмм волос. Рост на лице зависит от бритвы. Если бриться электробритвой — 70–100, если лезвием — до 300. В состав волос входят до 25 соединений, в том числе вода, кремний, сахар, белки. В год отламывается и выпадает около 100 грамм волос. Если волосы никогда не стричь и беречь, их длина может достичь 30 метров. Количество волос зависит от «масти»: у шатенов — 88 тысяч, у брюнетов — 102 тысячи, у блондинов — 140 тысяч. Это потому, что волосы блондинов хуже поглощают ультрафиолет Солнца. По данным ВОЗ[211] в ближайшие несколько десятков лет черноволосые будут составлять 80 % населения земного шара (сегодня — 60 %).

* * *

Ногти. На руках ногти растут со скоростью 0,1 мм в сутки. На ногах — 0,02. В год вырастает около 2 грамм. В состав ногтей входит около 20 элементов и соединений.

* * *

Кожа. Сухая кожа (эпидермис) постоянно обновляется: в норме — до 0,6 грамм в сутки, но бывает и до 3 граммов в сутки, т. е. около 1 килограмма в год. Кожного сала (липидов кожи) выделяется примерно 20 миллиграмм в сутки, а в год — более 7 килограмм. Это же сколько картошки нажарить можно!

* * *

«Если нечто не запрещено законами природы, то оно обязательно реализуется где-либо во Вселенной».

Поль Дирак

* * *

Историк Тацит писал в своём труде «Агрикола»: «Всё неизвестное кажется грандиозным». Примерно через 1500 лет в своей книге «Discorsi» его поправил Галилей: «Вселенная внезапно утратила свой центр и сразу же обрела бесчисленное множество центров. Так что теперь любая точка может считаться центром, любая и никакая. Потому что мир, оказывается, очень простой». А дальше, ещё лет этак через 200 Эдгар По снова заговорил о сложностях мира в «Месмерических откровениях». Он писал, что грандиозность Высшего Разума состоит в том, что он материален, но находится в очень разреженном состоянии в виде «нерасторжимой материи», поле которой порождает мысль. А нынче пришли к физическому вакууму и торсионным полям. Дальше куда пойдём? Никак люди не поймут, что это им знать не положено.

* * *

Аристотель замечательно сказал, что остроумие — это дерзость, получившая образование.

* * *

«Всякое правительство должно больше дорожить приобретением известного математика, художника и вообще выдающегося своими достоинствами человека, к какой бы национальности он не принадлежал, чем приобретением самого богатого и цветущего города».

Наполеон Бонапарт

* * *

Никогда не борись с собственным организмом. Ведь один из вас непременно должен потерпеть поражение.

* * *

Поздравляя в Большом театре Игоря Моисеева с 90-летием, Ельцин назвал его «Игорем Моисеевичем».

* * *

Сегодня ночью в Нью-Йорке во сне умер Иосиф Бродский. Это ужасно. Ему было только 56 лет. Я не был с ним знаком, но, судя по всему, что я о нём знаю, это был не только замечательный поэт, но и человек в высшей степени достойный. Бродский. В самом звуке его фамилии — хруст американской пивной банки, раздавленной петербургским сапогом.

* * *

С грустью вижу, что у меня почерк бездарного человека.

* * *

Знает ли гусеница, что ей предстоит стать бабочкой? Помнит ли бабочка, что она была гусеницей?

* * *

Придумал весьма непростую задачу по термодинамике.

Дано: бутылка с толщиной стенок 2 мм объёмом 0,5 литра, заполненная замёрзшей водой при температуре −10 градусов. Бутылку внесли в помещение с температурой +20 градусов. Каждые 20 минут из бутылки выливают оттаявшую воду.

Требуется определить: время полного опорожнения бутылки.

Поначалу всё просто: берешь теплопроводность стекла и вычисляешь. Но потом-то тепло проходит ко льду не просто через стекло, а вверху через воздух, внизу — через растаявшую воду. Сколько воды растает? Каков будет её уровень в бутылке? Таяние льда на воздухе (который тоже будет нагреваться) и в воде (тоже нагревается) будет разное. Да и сама бутылка будет нагреваться. Не такая уж простая задачка. Я её не решил, но из опыта знаю, что чем чаще отливать талую воду, тем скорее растает лёд.

* * *

При Петре Великом было построено: 105 кораблей, 28 фрегатов, 13 бомбардировочных судов, 9 брандеров, 16 яхт, 199 бригантин, 305 галер, 220 мелких судов. Итого — 895 единиц!

* * *

Наблюдаю птиц на своей кормушке за окном. Привыкнуть ко мне они всё-таки не в состоянии, боятся меня, клюют и ежесекундно оглядываются по сторонам. Мне кажется, они чересчур себя ценят, чересчур опасаются за свою жизнь. Этот постоянный страх жизнь птичью и сокращает.

* * *

Ход времени зависит от температуры. Для восстановления разрушений в природе тропического леса требуется намного меньше времени, чем на восстановление разрушений в тундре. К природе Севера мы должны относиться особенно бережно, ведь она нежнее.

* * *

Сегодня день рождения экс-спикера Шумейко, Мишки Рощина и Пастернака. На даче Пастернака пили чай с бутербродами. Компания невероятно пёстрая: вдова Асмуса, Генрих Сапгир, Лёня Почивалов, посол Хорватии, стайка девочек из города Воскресенска. Одной выпал билет в музей № 10 000 (подстроено к празднику), и Андрей Вознесенский подарил ей буклет музея и алую розу. Он представлял всем певцов и музыкантов и вёл себя, если не как хозяин, то как наследник хозяина. Разумеется, не забыл рассказать о фотопортрете, который он в 15 лет подарил Борису Леонидовичу и тот навсегда повесил его на стену — настолько портрет ему понравился.

Неужели я так же рассказываю о Королёве?!!..

Слушал Шопена и думал о том, что через много лет к Пастернаку будут относиться так же, как к Данте: признавать великим, но не читать. И мне было грустно, когда я думал об этих далёких людях…

10.2.96

* * *

Хотелось бы побыть гением, ну хотя бы минут десять, чтобы узнать, что же это такое и успеть почувствовать расстояние, отделяющее тебя от гения.

* * *

И рождение, и смерть, как их ни романтизируй, мерзки. Орущая благим матом, разодранная, в крови плавающая женщина. Ребёнок мокрый, липкий, красный, явно возмущённый своим перемещением из тёмного, тёплого чрева в этот яркий и холодный мир, который вначале и видит-то вверх ногами, помилуйте, ну какая же здесь романтика?!

То же и с трупом. Страшный, холодный, совершенно чуждый всему окружающему, презрительно равнодушный, да ещё, не дай Бог, с медленно ползущими по коже пятнами, уже начинающий испускать, пусть пока не сильный, но ужасный, сладковатый, тяжёлый запах — как это всё безобразно!

Жизнь прекрасна! Но начало и конец этой плёнки надо было бы отрезать безо всякой жалости.

* * *

«Карамазовы и чёрт» в «Современнике». Задачу режиссёра я всегда видел в том, чтобы:

1) помочь актёру сказать то, что он должен сказать;

2) помочь актёру показать наилучшим образом то, что он умеет, именно в данной роли;

3) высказать свою точку зрения по поводу, предложенному автором.

Тут всё наоборот. Режиссёру совершенно наплевать и на актёров, и на автора. И автор, и актёры должны, как я понял в этом спектакле, лишь помочь режиссёру в воплощении на сцене своих, подчас ничем не оправданных амбиций.

* * *

Борис Грушин:

— Почему Гонконг готовился к своему государственному переделу десятилетия, а мы с СССР управились за один вечер?

И тем не менее, Боря считает, что распад был неминуем, поскольку одно государство не может существовать в разных временных пределах: Россия жила в XIX веке, а Таджикистан — в XIV. Грушин не видит, кто особенно озабочен судьбой Отечества и возлагает (с моей точки зрения, совершенно неоправданно) самые большие надежды на журналистов, которые, как я думаю, ничем не лучше банкиров, которых Боря поносит.

В Москве 5 центров общественного мнения. В США — 1000.

18 июня 1957 года в МГУ Борис Андреевич Грушин защитил диссертацию на звание кандидата философских наук.

* * *

Дружная, весёлая бригада монтажников-строителей. Всё в пластмассовых шлемах, с цепями у пояса: Трубецкой, Одоевский, Салтыков, Мусин-Пушкин, Горчаков. Бригадир — Сумароков-Эльстон. Соревнуются, незлобно подначивая друг дружку, с монтажниками из Иерусалима: Эйнштейн, Эйзенштейн, Эйдеман, Эдельман. Бригадир у них Эйсризенвельт (карстовая пещера в Австрийских Альпах).

* * *

Родной город Миши Рощина — Севастополь, но он считает себя москвичом в третьем поколении. «Я жить не люблю, я люблю только работать», — говорит Рощин.

* * *

Во дворе своей «конюшни» Юрка Рост нашёл старый контейнер для мусора, покрасил его в чёрный цвет и провозгласил скульптурным воплощением знаменитого «Чёрного квадрата» Малевича[212]. Сегодня собрал всех на митинг абсурда в честь открытия монумента. Народу было довольно много: Валя Гафт, Сергей Юрский, Володя Орлов, Георгий Данелия, Володя Молчанов, Боря Жутовский и др. Был приглашен оркестр, исполняющий туш после каждого выступления. Довольно холодно, оркестранты мёрзли и бегали в «конюшню» глотнуть водки. Я произнёс такую речь:

«Уважаемые дамы и господа!

Чем больше я вас слушаю, тем больше укрепляюсь в сознании, что мы не в должной мере оцениваем происходящее событие. В настоящее время, как я узнал из газет, Россия переживает эпоху Возрождения, а потому мы вправе рассматривать искусство сегодняшней России сквозь призму ренессанса. Подобные параллели не только оправданы — они необходимы.

Возьмём «Сикстинскую мадонну» Рафаэля. Чем дорого нам великое полотно? Образом Богоматери, вопрошающей: «А что будет завтра с моим сыном?»

Возьмём «Чёрный квадрат» Роста. По сути тот же вопрос: что будет завтра со всеми нами?

И тот же ответ: «Не знаю!!» Мы ясно видим сплав традиций ренессанса с новациями конца XX века, поскольку традиционен сам масштаб мышления двух великих художников. Полотно Рафаэля отличает высочайшая духовная наполненность, скульптуру Роста — наполненность ассенизационная — сегодня для всех нас не менее дорогая! Мысль Рафаэля устремлена к Богу, мысль Роста — к мусору. Не здесь ли великая перекличка эпох?!

Юрию Михайловичу угрожало превратиться в заурядного ученика Рафаэля. По счастью, этого не произошло. Более того, он поставил Санти с ног на голову. Поясню.

Как я уже говорил, мадонна Рафаэля спрашивает нас, что будет дальше? Это только кажется, что и куб Роста задаёт нам этот вопрос. Нет, мы сами спрашиваем у куба: а что дальше? И куб, заглянув в свое «Я», громогласно отвечает нам: «Не трухай! Все обойдётся!!»

Подобно тому, как мы причисляем Рафаэля к титанам эпохи Возрождения, мы должны сегодня тихо, но твёрдо сказать: «Мы дарим миру Юрия Роста — титана эпохи недоразвитых рыночных отношений…»

Другие выступления тоже были достаточно абсурдны. Дело кончилось весёлой выпивкой.

3.2.96

Торжественное открытие памятника «Черному квадрату» Казимира Малевича во дворе «конюшни» Юрия Роста. Выступает кинорежиссер Георгий Данелия.

Утром прилетел дятел Яша, обрадовался сыру и так застучал носом по кормушке, что я спросонья крикнул: «Войдите!» Не просыпаясь, всё понял и сам во сне рассмеялся моему крику.

С печалью наблюдаю, как буквально месяц за месяцем всё дальше ухожу я к своим головановским предкам, как узнаю себя в неопрятности, житейской нетребовательности деда Николая, в потаённом стремлении бабки Полины к одиночеству, тщательно маскируемом разговорами о том, как-де ей плохо и как она обо всех соскучилась… А одному на самом деле мне совсем не плохо. И, может быть, ни о ком я так уж не соскучился. Разве что на Масю[213] хочется поглядеть хотя бы из окна…

Для космического полёта трёх человек в течение года необходимо: пищи — 1,5 тонны, воды — 5,9 тонн, кислорода — 3,3 тонны.

Я начал работать над рубрикой «Автограф», чтобы ещё раз повидать добрых знакомых и друзей моей молодости, да и зрелости тоже, которых я давно не видел. В этом списке (кроме Волкогонова и Кио) — люди, знакомые мне не менее 15–20 лет. Повидать и как бы попрощаться с ними. По счастью, они этого не поняли.

В 1995–1997 годах в «КП» под этой рубрикой были опубликованы мои беседы с писателями и поэтами Б. А. Ахмадулиной, Т. А. Бек, Б. Ш. Окуджавой, В. Войновичем, Ю. В. Давыдовым, Ю. Ф. Корякиным, М. М. Рощиным, И. Л. Волгиным, Э. С. Радзинским, А. М. Городницким, актёрами И. В. Квашой, С. Ю. Юрским, Л. К. Дуровым, М. М. Козаковым, В. И. Лановым, с министром культуры Е. Ю. Сидоровым, учёными Р. В. Петровым, В. И. Гольданским, Е. Т. Гайдаром и П. Д. Грушиным, художником Б. И. Жутовским и др.

Сыро, туманно. Для борьбы с гололёдом улицы засыпали какой-то специальной солью якобы не разъедающей металл автомобилей. Но соль эта, как выяснилось, испаряясь с мостовых, оседает на проводах, и провода рвутся под её тяжестью. И вот уже не горят фонари, троллейбусы стоят, прижав уши, вереницы мёртвых трамваев. Жижа под ногами, и тысячи ног усталых, злых людей, которые бредут по этой жиже с работы. Возникало устойчивое ощущение города, настигнутого чумой. Я просто задыхался в нём и вырвался наконец в своё родное Переделкино с таким чувством, будто я от чего-то спасся.

К теме «Чувства растений». Несовместимы друг с другом:

Капуста — с фасолью, помидорами и кабачками.

Салат — с шпинатом и патиссонами.

Свёкла — с горчицей.

Морковь — с анисом, фенхелем.

Картофель — с огурцами, помидорами и тыквой.

Редис — с горчицей и стахисом.

Горох — с хмелем, луком и петрушкой.

Укроп — с шалфеем.

«Солнце посылает свои лучи одинаково во все части бесконечного, небесная роса изливается равномерно на все жаждущие растения. Всё, что хорошо и нисходит к нам свыше, предназначается для всех и не знает пристрастий».

Фридрих Шиллер

С Юрием Федоровичем Карякиным.

* * *

В начале февраля Ельцин собрал Президентский совет, на котором Карякин ухитрился устроить скандал. Взорвался Карякин, когда Ельцин сказал, что выиграет борьбу за президентское кресло уже в первом туре.

— Борис Николаевич, — сказал Юра, — история учит нас, что крушения всех властителей происходили из-за их неинформированности. Все они вас неверно информируют, — и Юра повёл рукой в сторону Илюхина, у которого сразу засверкали глаза. — При этом они не понимают, что делают плохо не только вам, но и себе. Если в результате неинформированности вы проиграете, то и их похоронят вместе с вами. И Президентский совет надо заменить. Какой же это Президентский совет, если тут сидят люди, от вас зависящие?!..

Пьяным Карякин на Президентский совет всё-таки не пошёл бы. Но, с другой стороны, и трезвым я его никогда не видел. Однако дело не в этом. Поднялся страшный шум. Ярошевская визжала:

— Это плевок в лицо Президентского совета!! Я чувствую себя совершенно независимой!

— Я, Борис Николаевич, за своё кресло не держусь, — начал было продолжать Юра, но президент перебил его:

— А я что, держусь за своё кресло?!

— А вам надо держаться! Вы же говорили, что вместе с Черномырдиным хотите за два года завершить перестройку. Вот и скажите народу перед выборами: я за два года завершу перестройку и ещё за два года подберу достойную кандидатуру на пост Президента. Вы же поймите: у нас золотой народ, только надо ему правду говорить. Он всё поймёт и всё простит. Если скажете: надо ещё на две дырочки пояс подтянуть, все подтянут…

Шум нарастал. Большинство Юру осуждало, хотя мне совершенно непонятно, за что его можно было осуждать. После конца заседания все его обходили, как прокажённого. Подошли только двое: Юрий Рыжов, академик, посол во Франции и Даниил Гранин, писатель из Питера.

— Ничего, бодрись, — сказали они. — Хорошо, если он разозлится на тебя. В таком случае, есть надежда, что он хоть что-то запомнит…

Юра рассказывал, что через несколько дней после этого ему предложили ехать послом в Ватикан. По-моему, врёт… Нельзя ему в Ватикан. Даже если он будет пить ночью под одеялом, свои же, посольские, настучат. Уж больно место сладкое: посол в Ватикане!

2.3.96

* * *

Зачем я прожил этот, такой невероятно длинный день? Только для того, чтобы написать ещё пять страниц о том, о чём я думаю?..

Да! Именно для этого!

* * *

Мне представляется, что из многих отработанных моющих средств без большого труда можно выделить поглощённую ими грязь и снова запускать их в дело. Просто химики об этом не задумывались, а ведь все эти моющие средства сильно отравляют природу.

* * *

Замечательный фильм Вуди Аллена «Манхэттен».

* * *

Понял вдруг, что я никогда не был зрелым. Я был молодым, а теперь вдруг сразу стал старым.

* * *

Посмотрел блестящий спектакль, который сделали Сергей[214] с Наташей[215]по пьесе Ионеско «Стулья». Теперь я понимаю: да, Ионеско действительно авангард. А у нас авангард Сокуров. Сокуров — это не авангард. Все режиссерские приёмы Сокурова в принципе укладываются в рамки традиций. Авангард ему внутренне не нужен, он не нуждается в его услугах.

* * *

Вечер Лёни Завальнюка в Музее Цветаевой. Маленькую группку, в которой я был (Лиля Толмачёва, Савва Кулиш и другие, как и я, никогда в этом музее не бывавшие), водила по дому неистовая экскурсоводка, в жаркой, пулемётной речи которой был, однако, огонь холодный, бенгальский. Половину того, о чём она говорила, я не понял.

Лёня читал стихи. Хороших стихотворений у него мало, а хороших строк много. Я люблю Лёню за то, что он всегда чурался всяких тусовок, жил и работал очень независимо в ущерб славе, к которой, в отличие от большинства, никогда не стремился, наверное, просто не думал об этом.

20.3.96

* * *

Вот бы стать таким знаменитым, чтобы никто не мог достать твоего домашнего телефона! Знаю людей, которые упиваются перспективой подобного обстоятельства.

* * *

Одна из верных примет старости — мелкое враньё. Ну, например, выступая на собрании в «КП», я сказал:

— Академик Борис Борисович Пиотровский, директор Государственного Эрмитажа, показывал мне в своих закромах средневековые немецкие висячие замки, в которых мастера украшали стенки невидимые, недоступные, находящиеся внутри замков, настолько они любили красоту и т. д. и т. п.

Но ведь я никогда не был в «закромах» Эрмитажа! Борис Борисович ничего мне не показывал, замков этих я не видел! Он только с восхищением рассказывал мне об этих замках, что-то, помню, рисовал… Надо за собой следить, а то и моргнуть не успеешь, глядь, а ты уже в маразме!

* * *

С начала марта установилась замечательная весна: холодная, сухая и солнечная. В ночь на 28-е завыл ветер, стало очень холодно, а на утро повалил снег, сразу засыпал всю весну. Природа и свет, как у Брейгеля.

* * *

Полдень. Солнце. Весна. Кончил пьесу.

2.4.96

* * *

Читал пьесу Штейнбергу и Рощину. Разгромили в пух и прах. Наверное, они правы.

7.4.96

* * *

В пределах Солнечной системы нас ожидает гораздо меньше таинственного и необъяснимого, чем мы сегодня воображаем.

* * *

Стыдно, но я совсем не знаю ни Нового, ни Ветхого Завета. Бог в них один и тот же, ведь так? Но в Ветхом Завете Бог создал весь мир, а затем Адама. Значит, Адам — сын Божий. Но коли он его уже создал, почему в Новом Завете появляется сын Божий Иисус Христос? Но почему он не мог создать его так же, как Адама, не прибегая к помощи девы Марии? Бог же вообще ни в чьей помощи, как я понимаю, никогда не нуждался. Почему он избирает совершенно другую технологию изготовления человекоподобных существ? Или требовалось, чтобы Иисус, рождённый от женщины, был именно человеком? Но ведь и Адам тоже человек, иначе он не может быть родоначальником рода человеческого.

* * *

Меня всегда восхищал капитан Кусто! Какая воля, напор и благородство помыслов одновременно. Наверное, именно он принёс человечеству наибольшую пользу в XX веке. Ну не Калашников же!

Притом, что по слухам, дикий скряга и диктатор.

* * *

Под окнами снег исчез 20 апреля.

* * *

Жак-Ив Кусто.

Самое ценное, что есть в моей голове — искусственные зубы.

* * *

Первый комар 1996 года прилетел ко мне в ночь с 22 на 23 апреля. Наверно, хотел поздравить меня с днём рождения Ленина, но не успел рта раскрыть, как я его прихлопнул. А утром прилетел первый шмель.

* * *

Я превратился в филина, который летает по переделкинскому дому в совершенной темноте и ухитряется ни на что не натыкаться. А может быть я — летучая мышь? Но скорее всего я — Фирс…

* * *

У Войновича. Разговор о Солженицыне. Оба думаем одинаково. Замечательно, что учителя Володи — Гоголь и Чехов. Это на много веков вперёд для всех нас учителя.

24.4.96

* * *

Виктюк, кажется, нарушил допустимое в театре. Это принимается сейчас «на ура» не потому, что талантливо (Виктюк очень талантлив!), а потому, что позволил себе нарушить. Но театр-то здесь причём?

* * *

Нет дня, чтобы я не вспоминал свою дочку раз десять. То я хочу ей что-нибудь рассказать, то сводить куда-то, то с кем-то познакомить, что-то показать, прочитать. Женя[216] ей много дала хорошего, язык дала, а у меня её отняла! Жду не дождусь увидеть мою девочку, расцеловать, прижать… Как она меня встретит? Думаю об этом в смятении. Я её боюсь.

* * *

Можно подумать, что у меня гипертрофированное представление о собственной личности, необнаруженная мания величия. Когда я собираю, подшиваю разные бумажки, все думают, что я забочусь о «нетленке». А я работаю для моих брошенных детей. Я хочу, чтобы они что-то обо мне узнали.

* * *

Человек в метро что-то роняет из кармана, нагибается и громко пукает. Народу мало, всеобщий конфуз. Он подымается, улыбается так жалостливо, так доверчиво, и говорит: «Нервы ни к чёрту…» Прелесть!

* * *

Первый урок работы на компьютере 10 мая 1996 г.

* * *

Сегодня Женя с Лёлей вернулись из Америки. Огромный багаж едва разместился на трёх машинах. Всё отвезли на Лесную. Очень просил Женю отдать мне Лёльку в Переделкино. И дочка хотела! Женя упёрлась, ни в какую! «Ребёнку надо выспаться!» Вернулся на дачу, и так горько стало, что заплакал. Занавесочки новые развесил, скатёрки постелил, обед сделал праздничный, ну не идиот ли? Где-то около восьми вечера звоню на Лесную Лёльке:

— Ты что делаешь?

— Вещи разбираю…

— Спать пора… Позови маму…

— А мама уже спит…

31.5.96

* * *

…Эх, про меня бы кино снять! Чёрно-белое…

* * *

У Виталия Гольданского. Он считает, что отток мозгов за рубеж объясняется такими причинами. На первом месте — сама возможность работать, самовыразиться, получить недоступную в России аппаратуру. Второе — полная доступность необходимой литературы. Потом уже забота о детях и, наконец, престижные вопросы. Говорит грустно: «Я уже много лет не летал первым классом… За депутатский зал надо платить 80 долларов…»

* * *

Как-то мне понадобилось проверить слова Чехова о непременно стреляющем висящем ружье. Не помню: то ли в «Чайке», то ли в «Дяде Ване». Подключил к поиску Зяму Паперного. Он хоть и писал докторскую по Чехову, тоже не помнил, но довольно быстро нашёл. Оказывается, Чехов писал это в письме к А. С. Лазареву-Грузинскому 1 ноября 1889 года. Точно эта фраза звучит так: «Нельзя ставить на сцене заряженное ружьё, если никто не имеет в виду выстрелить из него». Мы так опошлились и опустились за сто лет, что сегодня Чехов, наверное, написал бы: «Нельзя ставить на сцене полную бутылку водки, если никто не имеет в виду выпить её».

* * *

Когда я вырезаю из большой газеты какую-нибудь свою маленькую заметку, то, наверное, похож на охотника, который вырезает печень убитого им лося и бросает в лесу всю тушу.

* * *

Лёлька хватает из вазы первый попавшийся персик, а Катя[217] долго выбирает.

* * *

Если, провожая меня в последний путь, люди спросят: почему же нас так мало собралось, ответить нужно: наверное, он был не талантливее нас… А если спросят: почему же многие плакали так искренне, ответить нужно: потому, что он был более талантлив, чем мы…

* * *

Герцен — плохой писатель, но замечательный бытописатель. И очень умный человек.

* * *

Если лишить людей инстинкта продолжения рода, то человечество зачахнет очень быстро, а Земля вернёт себе былой покой, чистоту и прелесть.

* * *

Красавица-осень моя переделкинская, обманутая сентябрьским теплом, запоздала в этом году на несколько дней. Как я писал уже, она всегда приходит 15–17 сентября, а нынче золотое это буйство началось 25-го. И опять не знаешь, глядя на эти клёны, то ли плакать, то ли смеяться, то ли молиться? Считанные дни фантастической красоты. Потом налетит ветер и всё исчезнет…

* * *

9 октября мы с Лёлей впервые ходили в Большой зал консерватории на вечерний концерт. Давали 1-й фортепьянный концерт Чайковского и 2-ю симфонию Рахманинова. Перед концертом, едва я начал объяснять Лёле, кто такой Чайковский, как она воскликнула:

— Папа! Да я же знаю! Мы же в его музей ходили! Так значит, он ещё и музыку писал?!

Я объяснил коренные отличия Корнея Ивановича от Петра Ильича. Музыку Лёлька слушала замечательно. Я ей сказал перед началом:

— Каждый человек и слышит, и видит музыку по-своему. Запомни главное: композитор рассказывает тебе о себе и о тебе тоже, объясняет, какая ты…

Иногда мы перешёптывались.

— Видишь, — шептала мне Лёлька, — видишь, девушка сидит, читает книгу, а в уголке мышь ползёт…

Я рассчитывал, что после первого отделения мы уедем домой, думал, что она устанет, но Лёля упросила меня в антракте остаться на второе отделение. Потом призналась, что Рахманинов понравился ей меньше. Я видел, что она устала.

После открытия книгопечатания Гутенбергом около 1440 года за 30 последующих лет из нескольких тысяч изданий, вышедших в Европе, на долю Венеции приходилась одна треть.

Международная научная конференция в Болонье по проблемам Тунгусского метеорита проходила в зале Сан-Джовани Монте на фоне старинных фресок эпохи Возрождения.

* * *

Герцогиня Лукреция Борджиа въезжала в Рим со свитой в двести амазонок и за каждой следовал её кавалер.

* * *

Савонаролла утверждал, что жизнь Рима по преимуществу животная, и был прав.

* * *

Папа Лев X, слывший образованным человеком, окружил себя поэтами и музыкантами и издевался над ними, подавая к столу блюда из обезьян и ворон.

* * *

Болонья, отель «Сан-Донато». Утром идём с Чудецким завтракать. Сидим, пьём кофе. Входит семья: папа, мама, сын и дочь. Все в чёрном. Я заметил, что, наверное, приехали на похороны.

— Да, — сказал Чудецкий. — У людей горе, а мы радуемся жизни!

* * *

Все кнопки в домофонах целые, не видел выломанных. Ни одной оторванной трубки в телефонах-автоматах. Просто дико на всё это смотреть!

* * *

Вопросы Чудецкого: Что? Где? Когда? Вопросы Голованова: Зачем? Почему? Отчего?

* * *

Утром над красными черепичными крышами Болоньи со свистом носятся стрижи.

* * *

Ни один старинный город Италии не похож друг на друга. Для Болоньи характерны вот такие галереи с аркадами.

Размер ноги у Микеланджело Буонарроти едва превышал 36–37.

* * *

Замок Св. Ангела в Риме. Тюрьма, пыточная. Трупы в Тибр спускали по специальному желобу.

* * *

Ватиканский музей. Глобус 1632 года. Есть Russia и даже архипелаг Новая Земля. Но оба острова слиты в один и обозначены лишь бухты западного побережья. Может быть это будет интересно для Васи.

* * *

В соборе Св. Петра меня охватило жгучее желание полетать.

* * *

Примерно 250 лет, с 199-го по 461-й год, римских пап не выбирали. В 897 году папы мёрли как мухи, один за другим. В тот год пап выбирали трижды.

* * *

«Св. Себастьян» Бернини. Стрелы, серьёзные раны, но кровь бежит, как от маленьких царапин, и не совсем понятно, отчего Себастьян так мучается. М.б. ему не тела своего жалко, а раздражают два монаха, тщетно сдерживающие свою радость в углу картины.

* * *

Неудачная Богоматерь Domenico di Расе (1486–1551). Слишком красивая и неоправданно снисходительная. Так горда собой, так самодовольна и совершенно не понимает, кто её сын. Мать Христа не была красавицей, это я точно знаю. И дурой не была.

* * *

Жара немыслимая. Жить можно только после 21.00, но тогда уже нет сил жить.

* * *

В Риме мы с Юрой[218] жили в католической гостинице «Casa ira noi» на полном пансионе. Кроме нас там жили только паломники, приехавшие поглазеть на папу, и монахи. Рядом с нами обедал жизнерадостный падре, который носил то рясу, то шорты, и радостно выпивал за обедом бутылку красного вина. Гостиница очень похожа на обкомовскую дачу. Даже по ритму своей жизни и благопристойному порядку. Плохо только, что кондиционера нет. После ужина мы (т. е. я) курили в садике с араукарией, удивляясь, что молодёжь этот садик избегает, кругом одни старички, пока наконец нам не пришло в голову задать вопрос самим себе: а мы-то почему сидим в этом садике?

От гостиницы вниз к Ватикану круто бежала улочка, на которой была замечательная облезлая trattoria — несколько столов под открытым небом, а под крышей — стойка и телевизор с постоянным, негромко ликующим, футболом. Trattoria,как я понял, обслуживала минимальное количество посетителей из близлежащих домов. Мы с Юрой любили сидеть там ночью, выпивали, мороженое ели, многие завсегдатаи уже здоровались с нами.

* * *

Написать об удивительной непохожести итальянских городов друг на друга. Общего в них ровно столько, сколько разного в американских городах. Полное отсутствие самодовлеющего стереотипа. И ещё японцы. Все музеи Италии набиты пустоглазыми японцами. Видно, что всё вокруг глубоко чуждо им, что ничего в этой живописи они не понимают. Но откуда эта неистребимая уже несколько десятилетий страсть приобщения к европейской культуре? А если призадуматься, так ли им нужна эта культура? Зачем они ломают своё прекрасное азиатское естество, зачем увезли в Японию «Подсолнухи» Ван Гога?

* * *

В Пизе есть огромная мозаика, которую приписывают Чимабуэ. Но туристы прежде всего все равно идут смотреть на падающую башню, втайне надеясь, что она упадет именно тогда, когда вы пришли.

Из всех виденных мною городов Италии Болонья менее всего наводнена туристами. В Пизе, Венеции, Флоренции, даже в Риме их столько, что не продохнёшь. Когда надо приезжать, чтобы увидеть безлюдную Венецию? Возможно и нет таких дней…

* * *

В Римини из-за меня задержали чартерный рейс на Москву. Итальянские пограничники обнаружили у меня купленный в Риме нож для хлеба (с волнистой режущей кромкой) и сувенирный пистолет «под старину» из Сан-Марино, и с таким багажом меня в самолёт сначала не пустили, а потом нож и пистолет передали командиру корабля, чтобы он вручил их мне в Москве. Командир узнал меня по фамилии, вызвал по радио в пилотскую кабину, и ещё до отлёта вручил нож и пистолет. Я так боялся опоздать на самолёт, что мог перестрелять на нервной почве всех наших челноков.

Грандиозная выставка видеотехники «Koln Messe» в Кельне.

Из всех фото- и телеэкспонатов грандиозной выставки в Кёльне мне больше всего понравились свиные ножки с пивом.

* * *

В Туле умер хороший человек Вадик Молчанов. Ему было 49 лет.

Похоронили, пока я был в Германии. Он был монтажником газовых магистралей и был на подозрении у местных чекистов, потому что единственный в городе выписывал американский космический журнал. Вадик знал о космонавтах всё, и о наших, и о зарубежных. Я хотел устроить его на работу в Звёздный городок, но Петя Климук не ответил на моё письмо. Потом я написал предисловие к его брошюре и рассказал о нём в газете «Супермен». В своей области истории космонавтики Вадим был без преувеличения специалистом мирового класса, но ни он сам, ни огромные его архивы не были никому нужны. Он внезапно ослеп несколько месяцев назад, мы договаривались, что я отвезу его к Славе Фёдорову, но он всё откладывал свой приезд в Москву. И вот умер… Мы с ним собирались съездить к его маме в Евпаторию…

* * *

«Чудесное устройство космоса и гармония в нём могут быть объяснены лишь тем, что Космос был создан по плану всеведущего и всемогущего Существа. Вот моё первое и последнее слово».

Исаак Ньютон

* * *

1940–50-е годы — годы рождения авиации реактивной — в истории авиации были не менее интересны и романтичны, чем 1910–20-е, когда авиация только «становилась на крыло». Первый английский реактивный самолёт «Глостер» с двигателем Уиттла поднялся в небо в 1941 году, американский «Эркомет» — в мае 1942 года. В самом конце войны немцы выпустили на фронт реактивный Ме-262. Он перегонял все наши истребители и был, конечно, опасен, но известно, что Иван Кожедуб на поршневом Ла-7 всё-таки сбил такого «Мессершмитта». Из наших конструкторов первыми сделали реактивные истребители Артём Микоян — (МиГ-9) и Александр Яковлев — (Як-15). Оба самолёта впервые взлетели в один день — 26 апреля 1946 года. В ноябре того же года полетел первый реактивный самолёт Павла Сухого — Су-9.

Ещё в декабре 1943 года в США на совместном заседании военных и промышленных руководителей была намечена программа исследований высоких скоростей с перспективой их использования в армии. Но большинство фирм гнали в это время военные заказы, хорошо зарабатывали и желание вести исследования выразила лишь одна их них — «Белл». С ней 30 ноября 1944 года и было подписано соглашение о конструировании, постройке и испытаниях на околозвуковых скоростях опытного самолёта, который получил обозначение МХ-524. Работы, начатые под руководством Р. Вудса, были завершены в январе 1946 года созданием сначала одного, а вскоре и второго экземпляра скоростного самолёта. Пока его строили, обозначение постоянно менялось: МХ-524 превратился в МХ-1, потом в XS-1, наконец в Х-1. Для того чтобы проверить аэродинамику самолёта, Х-1 без двигателя подвешивали к брюху специально переделанной для испытаний «Летающей крепости» — В-29 — самого большого бомбардировщика времён второй мировой войны, построенного фирмой «Боинг». На скорости 240 км/ч Х-1 отцеплялся от бомбардировщика и планировал на аэродром. День ото дня скорость В-29 возрастала, что усложняло пилотирование планера. 9 декабря полетел второй экземпляр Х-1, на котором уже стоял двигатель и всё необходимое оборудование. После 20 полётов он подошёл к звуковому барьеру: была зафиксирована скорость М=0,8. Наконец, 14.10.1947 года Чак Егер, которому в этом году исполняется 74 года, впервые в мире превзошёл скорость звука: М=1,05.

В 1947–1948 годах на Х-1 было проведено более 80 полётов. В 1948 году он показал рекордную скорость — 1556 км/ч (М=1,46) на высоте 14 км, а в 1949 году — рекордную высоту: 21 383 м. В январе 1949 года Х-1 стартовал уже с земли, разгоняясь на 700-метровой взлётной полосе до скорости около 270 км/ч. Вскоре на фирме «Белл» была построена и третья машина. Один из этих самолётов можно было увидеть в экспозиции Национального музея авиации и космонавтики в Вашингтоне после его открытия в 1976 году. Второй экземпляр сгорел в воздухе в ноябре 1951 года из-за аварии самолёта-носителя. Третий подвергся переделке и продолжал испытательные полёты под новым «именем» Х-1Е…

Кто из наших лётчиков первым перешёл звуковой барьер?

— На этот вопрос очень трудно ответить, — говорил мне Марк Лазаревич Галлай. — Дело в том, что на разных авиационных фирмах, которыми руководили С. А. Лавочкин, А. И. Микоян, А. С. Яковлев, полёты на околозвуковых скоростях проходили практически одновременно. Приборы того времени имели погрешность порядка 2 %, были зафиксированы скорости М=0,99 и М-1,01, но сказать, кто и когда был первым, очень трудно. Некоторые специалисты считают, что впервые это удалось сделать И. Е. Фёдорову и О. В. Соколовскому в декабре 1948 года на экспериментальном самолёте С. Лавочкина Ла-176. Другие убеждены, что звуковой барьер был перейдён не на каком-то уникальном исследовательском самолёте, а во время испытаний новой машины, предназначенной для серийного выпуска…

25 ноября впервые заледенились лужи, а 27-го открыл штору, — и как в «Детстве Никиты» у Алексея Толстого: «…А за окном — белым-бело!» И валит, и валит…

Как я понял, меню диабетика практически не отличается от меню зэка в лагере.

И снова, и снова хочу спросить: кто для кого живёт — птицы для ветвей, или ветви для птиц?

Всё никак не мог понять: отчего в доме пыль? А потом сообразил: дом — мой ровесник. А пыль — непременный спутник старости.

Сергей Юрский подготовил на сцене МХАТа вечер «Классика чёрного юмора». Чем больше я узнаю Сергея, тем больше я восхищаюсь им. Прежде всего потому, что всё, что он делает, он делает добротно, солидно, крепко. Он никогда не позволяет себе халтурить!

8.12.96

Уже прошло 42 года, как умер папа. А я помню всё до мельчайших подробностей.

14.12.96

И вовсе не в том проявляется совершенство нашего мозга, что он позволил нам постичь теорию относительности. Гораздо важнее, что он ежедневно заботится о том, чтобы мы не обосрались, и вовремя сигнализирует, когда надо идти в туалет.

И снова Юрский, и снова победа! С Димкой Солодовым ходили на спектакль «После репетиции» по пьесе Ингмара Бергмана. «Семейный» спектакль: заняты он, его жена Наташа и дочь Даша. И кто мне понравился больше — сказать не могу!

28.12.96

Маленькая моя Лёлька живёт в испанском городке Лоре де Мар неподалёку от Барселоны.

4.1.97

Сидя вчера на вечере, посвящённом 90-летию Королёва, вдруг почувствовал, что моя встреча с ним, книга моя, по сути сформировали всю мою жизнь, определили её приоритеты, расставили нравственные вехи. Всё это и есть, наверное, судьба.

11.1.97

Егор Владимирович Яковлев.

* * *

Страсти похитителя у меня нет.

Если можно вернуть кому-то потерянное — всегда это делаю, думаю, от того, что сам часто теряю разные мелочи. Но испытываю огромное удовольствие, если удаётся незаметно украсть дешёвую шариковую ручку, или фломастер. Зажигалки не ворую, но и потерявших их не ищу. Не могу представить себе, что ощущает человек, укравший пальто, например.

* * *

Старый Новый год в «Общей газете» у Егора Яковлева. Народу довольно много, а знакомых — почти никого. Некоторые люди, которые меня давно не видели, изображали радостное оживление, объясняли мне, какой я замечательный журналист, как учились они по моим «Этюдам об учёных», называли «мэтром» и «киломэтром». Но это были считанные люди, а остальные — молодые, весёлые — не знали меня и знать не хотели, не улыбались мне и не здоровались. Я вовсе не был обижен их равнодушием, но вдруг особенно остро почувствовал себя человеком из прошлого, живущим во времени, мне уже не принадлежащем. Я понял, что даже при всём расположении ко мне (хотя откуда ему взяться?), молодые времени этого мне не отдадут, эпохой своей не поделятся. Вокруг все веселились, а мне стало так грустно, что готов был расплакаться. Около 9 часов уехал в Переделкино.

* * *

Подсознательно я не люблю ездить в Москву ещё и потому, что, вернувшись в пустой дом, я какое-то, впрочем недолгое, время, ещё острее чувствую свое одиночество.

* * *

Вчера мы с Васей, его женой и дочкой искали в Музее изобразительных искусств портрет Салли Сиддонс, о которой я ему рассказал[219]. Выяснили, что она в запасниках, а когда вышли из музея, Вася сказал:

— Ну ладно… Давайте прощаться. Мы после музея решили в кафе-мороженое зайти…

Лёлька смотрела на него глазами, полными надежды. Господи, а мне, наверное, ещё больше, чем ей, хотелось пойти с ними в это кафе…

Удивительный человек Вася! Иногда он слышит писк летучей мыши, а иногда трубы иерихонской не слышит!

* * *

Закончил второй вариант пьесы.

1.2.97

* * *

Мерседес Рамон Негрет — молодой парагваец, живший в Аргентине, простой рабочий текстильной фабрики купил в 1972 году лотерейный билет и выиграл 315 миллионов песо. (Его ежемесячная зарплата была примерно 50 тысяч песо.) Очумел совершенно, бросил невесту (на её деньги, кстати, он и билет этот купил), уехал в Парагвай, приобрёл роскошный дом, пробовал заниматься сельским хозяйством, транспортными перевозками, но ничего у него не получалось, всё из рук валилось. Жил угрюмо и одиноко.

Лучшая иллюстрация народной мудрости: «Не в деньгах счастье!»

* * *

Читал пьесу Чудецкому, Федюкину и Солодову. Солодов ругал, Чудецкий хвалил, Федюкин подсказал один интересный ход.

12.2.97

* * *

Странный сон привиделся мне…

Морской порт. Высоченные пакгаузы, склады, краны. Мне надо кого-то проводить, кто-то уплывает, но кто — я не знаю. Я еду на своей красной «восьмёрке». Со мной маленькая, очень симпатичная собачка. Подъезжаю, хочу где-то поставить машину, но везде запрещающие знаки. А пароход уже отходит. Ставлю машину у какого-то пакгауза. Оставляю собачку в машине, собачка скулит, а я бегу на пирс и вижу чёрный силуэт уходящего парохода, белый бурун за кормой. Опоздал. Возвращаюсь, а машины нет. Я бегаю среди каких-то мрачных сооружений, плохо освещённых корпусов, цехов. Что-то напоминающее прокатный стан, который я видел в Нижнем Тагиле в 1981 году. Людей очень мало, все в пластмассовых касках, разговаривать никто со мной не хочет. Наконец вижу молодого улыбающегося парня в каске, объясняю, что машина пропала. Он смеётся и говорит:

— А вашу машину уже пустили под пресс, потому что вы её неправильно поставили…

— Как под пресс?! — кричу я. — Разве можно под пресс?! В ней же собачка!

Весёлый парень смеётся, потом говорит:

— Да ладно, я пошутил, вон ваша машина, — и показывает пальцем вверх.

Я запрокидываю голову и вижу, как из темноты неба выплывает моя машина, подвешенная на тросах. Кран опускает её медленно, у самой земли она даже подпрыгивает несколько раз, как мячик, на скатах.

Тише! Тише! — радостно кричу я.

В то, что машину мою пустили под пресс, я как-то сразу поверил, и теперь счастлив. Открываю дверцу, и собачка кидается мне на грудь, целует и лижет меня…

Я просыпаюсь с ощущением полного счастья, ощущением давно забытым. Всё так хорошо, а будет ещё лучше! И весь следующий день какой-то отголосок этого счастья не оставлял меня.

Ночь с 12 на 13.2.97

Ольга Ярославовна Голованова.

* * *

Лёлька сама сочиняет музыку! Чудеса!

* * *

Православие ещё оттого отторгает меня, что весь наш религиозный лад какой-то мрачноватый, неулыбчивый. Всё время чувствуешь себя в чём-то виноватым, а в чем я виноват? Я не виноват даже в том, что родился. Коли живу дурно, пусть Господь приберёт, и дело с концом. Всё, что не приносит людям радости, если поразмыслить, нелепо.

* * *

Начал штурм записных книжек.

25.2.97

* * *

Я сказал Лёльке, что поеду в Москву на день рождения её брата Саши. Лёлька спрашивает:

— А как зовут Сашину маму?

— Валентина Алексеевна.

— А ты с ней знаком?

Видя полное смятение на моём лице, смеётся и добавляет:

— Ну ладно, ладно, я же шучу…

* * *

В марте 1996 года в немецком городе Дармштадте проходила 2-я Международная европейская конференция по космическому мусору. Тема — весьма серьёзная, как выяснилось (см. «КП» от 28.5.1997). В числе приглашённых на эту конференцию из России были: заведующий кафедрой МАИ Владимир Алексеевич Афанасьев, его сотрудница Ольга Валериановна Тушавина и профессор той же кафедры Юрий Викторович Чудецкий. Я увязался с ними за компанию, как до этого увязался в поездку по Италии. После окончания работы конференции мы взяли напрокат машину и несколько дней путешествовали по Германии, Франции и Люксембургу.

Гостиница «Агат» на краю Дармштадта. Трамвай летит как стрела. Туманное утро на Майне. Ни единого человека, только летят машины на бешеной скорости. Чисто и пустынно, словно сбросили нейтронную бомбу. В воскресенье, в 9 часов утра во Франкфурте нет ни одного прохожего.

Делегация МАИ на конференции в Дармштадте: заведующий кафедрой В. А. Афанасьев, старший преподаватель О. В. Тушавина, я и профессор Ю. В. Чудецкий.

* * *

На выставке в Майнце 500 работ Сальвадора Дали. Дали придумал мягкие часы, а практичные немцы изготовили их и продают по 280 ДМ.

Дали ловко манипулирует с игральными картами. Вырезает разные цветные кусочки, отдельные фрагменты, мозаично монтирует, что-то дорисовывает. Интересно!

Слон на ногах кузнечика. Символ сегодняшней России?

Ангел верхом на улитке. Как медленно движется благая весть! Но у улитки тоже крылья!

Жираф с планеты Сатурн из серии «Завоевание космоса». Даже Дали не мог придумать ничего нового, совмещает ранее несовместимое, но всем хорошо известное.

* * *

За пять последних лет в космосе наблюдалось 124 опасных сближений с наблюдаемыми объектами, т. е. с объектами более 10 сантиметров. Первый официальный отчёт по космическому мусору американцы выпустили ещё в 1979 году.

* * *

Микрократеры на космических объектах диаметром около 15 микрон удивительно напоминают фотографии лунных кратеров.

* * *

В Германии узнал, что в честь космических объектов пишут музыку. «Серенаду для спутника» написал в 1969 году Бруно Мадерна (1920–1973). Музыка в честь миссии «Джотто» (аппарат, который летал на встречу с кометой Галлея) написана в 1985 году Питером Брёмзе. В ознаменование запуска на орбиту европейской астрономической обсерватории Вольхарт Ульманн в 1995 году тоже сочинил музыку. Ульманн родился в Дрездене в 1923 году, известный музыкант, получил приз имени Вебера.

Космос вдохновляет!

* * *

Музей Гейдельбергского университета. Основан Урбаном VI в XIV веке (в 1378 году). До этого французский король Карл V организовал университет в Париже. В 1388 году кроме теологического и философского факультетов были образованы дополнительно медицинский и юридический.

У курфюрстов очень умные лица.

На старинном рисунке — комната студента. Круглый стол, бюро, кресло-качалка, печка-«буржуйка». Комната около 20 кв.м. Студенты — взрослые мужики — курили метровые трубки и чуть ли не ежедневно дрались на палашах.

В этом университете из людей мне известных учились: Людвиг Фейербах (философ), Густав Кирхгофф и Роберт Бунзен (построили спектрограф, получили спектры кальция, натрия, лития, стронция, бария и солнечный спектр), Герман Гельмгольц (изобрёл камертон и поляризатор для света).

Река Некар. Старый университет на гористом берегу, а новый, модерновый — на низком.

* * *

Студенческая газета «Вождь зовёт!»: «Рабочие, крестьяне, студенты! Поднимем свои голоса за немецкую хорошую жизнь!» И портрет Гитлера. 10.11.33. До этого, 5 апреля прошла студенческая мистерия «Долой иудейскую расу!». Исключили из университета всех евреев.

* * *

Настоящее имя Анны Зегерс[220] — Нетти Райлинг.

* * *

Вместо одуванчиков у немцев на пустырях растут нарциссы.

* * *

Дорожный указатель: «Внимание! Лягушки!»

* * *

Крохотный замок в Гейдельберге похож на те замки, которые ставят для рыбок в аквариумах.

* * *

Кружась в поисках гостиницы, мы всё время попадали на какие-то огромные автобаны, уводящие нас от города. Потом находили некую петлю, возвращались и вновь не по своей воле вываливались на очередной автобан. Я пришёл в полное отчаяние, и когда машина по просьбе моей остановилась у булочной, зашёл туда и спросил по-французски молодого булочника с серьгой в ухе:

— Месьё, умоляю вас, какой это город?!

Парень поднял брови, переглянулся с женой, засмеялся и сказал:

— Это Страсбург, месьё, уверяю вас, это точно Страсбург!

* * *

Страсбург. Холодно, сильный ветер, часто срывается дождь. В гостинице «Ибис» много детей. Прекрасные глаза девочки в инвалидном кресле настолько переполнены болью, что они уже не могут вместить её, и боль изливается в мир. Господи, сколько же страдания на свете, и неужели так мы грешны, что девочка эта должна нас спасать?..

Знаменитый Страсбургский собор с ленивым разбродом туристов и гигантским пылесосом в проходе между маленькими, почти детскими, стульчиками.

Центральный портал 1290 года — рядом в музее. По всему порталу — лесенка, на которой 14 каменных львов якобы взрослых, но веселящихся, как малые котята.

* * *

Город Люксембург очень живописен. Тут так много ущелий и оврагов, что по нему надо-бы летать, а не ездить.

Если в Риме холмы, то в Люксембурге — горы и пропасти. Когда люди смогут летать индивидуально, здесь будет очень приятно жить. Впрочем, и сегодня здесь жить приятно. Только скучно. Главная опасность для всей западной цивилизации, при всех её грандиозных достижениях — скука. Ночные клубы, стриптизы — это неэффективные лекарства от скуки. Везде, где я был за прошедшую неделю, я остро ощущал эту скуку. Да, жить тут хорошо, уютно, удобно, сытно, но мне было бы неинтересно тут жить. Вы спросите: «А уж в России больно интересно? Грязь, хамство и нищета!» Да, всё это так. Объяснить вряд ли смогу, но в России мне интересно.

* * *

Разместившись в гостинице, говорю своим попутчикам:

— В Люксембурге мы не пропадём! Знаете, кто тут послом работает? Чингиз Айтматов[221]! Я с ним знаком шапочно. Говорят, он мужик очень прижимистый, но уж на бутылку мы его выставим, я ручаюсь…

Беру у портье телефонную книгу, звоню в посольство. К телефону долго никто не подходит. Потом в трубке чистый, чеканный голос:

— Дежурный по Посольству Российской Федерации в Люксембурге слушает!

— Вы не помогли бы мне связаться с Чингизом Торекуловичем?..

Долгая пауза.

— А вы что, не знаете, что Чингиз Торекулович уехал из Люксембурга два года назад?

Вот и ладушки! Вот и хорошо! Деньги у нас есть, мы и сами себе пир устроить можем! И вообще надо жить, как в Северной Корее — «никому на свете не завидуя»!

* * *

Люксембург. Парк. 8 часов утра. Бьёт фонтан. С высоченного моста видно, что в радиусе более километра нет ни одной живой души.

* * *

Трёхрукие ветряки. В их движении есть немая просьба, чтобы к ним подошли, чтобы обратили на них внимание и помогли им. Но чем и как — непонятно.

* * *

Очень много высоких и сверхвысоких немцев. Харч хороший…

* * *

Третий развод. Достаточно.

27.3.97

* * *

Может быть, пора отдыхать? Да нет. Даже, если я и успею кончить свои «Записные книжки» (как я понимаю, на эту работу уйдёт года три), всё равно найду себе новую работу. Пока силы есть. А так бы хотелось лежать на диване, читать Диккенса, Тургенева, «Сагу о Форсайтах», которую я за всю жизнь так и не сподобился прочесть…

* * *

Весна восхищает меня своей потаённостью. Исподволь, совсем незаметно уходит снег, словно в кинематографическом наплыве обнажается чёрная земля, и с удивлением замечаешь вдруг, что уже пробивается травка.

* * *

Самая большая пресноводная рыба — белуга, которую поймали в Астрахани. Она весит более полутора тонн, длина — 5 метров 16 сантиметров. Ей было 120 лет, даже спина позеленела от старости. Она видела живого Шаляпина!

* * *

«Толстушка» «КП» публиковала много всякой псевдонаучной чуши, вроде «машины времени», но последняя публикация к Дню космонавтики, переполнила чашу моего терпения:

«Редакционной коллегии газеты «Комсомольская правда» от научного обозревателя Голованова Я. К.

Заявление

С чувством возмущения и стыда за любимую газету прочёл я статью Людмилы Корчагиной «Гагарин забыл после приземления имя Королёва» (см. «КП» от 11.4.97). За 40 лет моей работы в «Комсомолке» мне не приходилось читать сочинения более невежественного на космическую тему. Не хочу произносить общих фраз. Читаем:

1. «Гагарин, Титов, Попович не могли рукой шевельнуть, не то, что встать».

Полная чушь! Гагарин делал записи в бортжурнале, значит «шевелил рукой». Титов снимал фильм в космосе, отстёгивался от кресла, летал в невесомости. То же делали все другие космонавты «Востоков».

2. «Когда примчались на место приземления и открыли люк, Гагарин лежал с закрытыми глазами».

Полная чушь! Когда примчались на место приземления, люк был открыт (точнее — отстрелен), поскольку Гагарин катапультировался из корабля. Сразу после приземления Гагарин разговаривал с колхозницей Тахтаровой и её внучкой. Через час-полтора он говорил с Хрущёвым по телефону. Как можно говорить, что «дезориентация продолжалась примерно неделю», если 14 апреля его встречала ликующая Москва, состоялась демонстрация, во время которой Юра стоял на Мавзолее, потом — приём в Большом Кремлёвском дворце, 15 апреля его встречали в ОКБ Королёва и т. д.?!

3. «В медицинском центре, куда привезли первого космонавта, его обступили врачи».

Чушь! Никакого «медицинского центра» не было! На пути с места посадки в Куйбышев, где Гагарин ночевал, в самолёте врач В. Г. Волович измерил Гагарину кровяное давление и взял кровь на анализ. Всё!

4. «Гагарин не мог вспомнить месяц и число, забыл имя Королёва».

Бред! Ближе к вечеру того же 12 апреля Гагарин беседовал с Королёвым на обкомовской даче в Куйбышеве, а утром следующего дня там же сделал доклад на заседании Госкомиссии.

5. «Герман Титов после полёта пытался выбраться из кабины самостоятельно».

Не пытался! Его отстрелила катапульта! И не «после полёта», а в полёте, на высоте 4 километра.

6. «Женский организм оказался абсолютно не в состоянии приспособиться к условиям космического полета».

А как же, в таком случае, могли подолгу жить в космосе Савицкая и Кондакова?

7. «Всепроникающие космические лучи действовали на женщину несколько иначе…»

Долго объяснять, но поверьте, что и это — чушь!

8. «Терешкова не могла встать на ноги около месяца… Кости… ломались под тяжестью тела».

Полная чушь! Терешкова приземлилась 19 июня. 22-го её встречал во Внуково Хрущёв, потом приём в Кремле, 25-го — митинг в ОКБ Королёва и пресс-конференция в МГУ, 27-го — выступление по ТВ и т. д.

9. «Щенята родились слепыми… Один — трёхногим… Выжил лишь потомок Уголька и Белки».

Со мной говорил по телефону профессор В. И. Яздовский. По его словам, всё это «грязный клубок полной чуши». Добавлю: у Уголька и Белки потомства не было, поскольку это собаки разных поколений.

10. «Все первые космонавты в первые часы после приземления не ориентировались в пространстве».

Враньё! Все космонавты и в первые минуты после приземления отлично ориентировались!

Всё, о чем я говорю, не является никакими секретами, доступными лишь специалистам. Эти факты известны любому мало-мальски любознательному человеку и были неоднократно растиражированы в газетах, журналах, на ТВ, в том числе — и на страницах «КП». Поэтому невежество автора никак не оправдывается невежеством сотрудника «КП», который готовил эту статью в печать. Корреспонденты «Комсомольской правды» по званию своему обязаны быть образованными и осведомлёнными людьми.

Этой публикацией мы обидели и оскорбили сотни людей. 12 и 13 апреля мне беспрерывно звонили учёные, медики, космонавты, просто знакомые, выражая свое предельное недоумение публикацией в «КП». Но самым сенсационным был звонок доктора медицинских наук В. Г. Воловича, который сообщил мне, что он никакого интервью Корчагиной не давал и к этой публикации никакого отношения не имеет. Он сообщил о своём намерении подать в суд за нанесённый ему газетой моральный ущерб. Понять его можно: его престижу специалиста в области космической медицины, его профессиональной репутации нанесён колоссальный урон.

Поскольку я обозначен в нашей газете как «научный обозреватель», я считаю себя морально ответственным за публикации о науке, особенно о космонавтике. Статью г-жи Корчагиной я расцениваю как информационный беспредел.

Разумеется, прерогатива редколлегии самой делать выводы из случившегося. Если редколлегию интересует моё мнение, я бы:

1. Запретил впредь г-же Корчагиной когда-либо публиковаться в «КП».

2. Освободил сотрудника, который готовил статью Корчагиной, от занимаемой должности, ввиду его несоответствия этой должности.

3. Объявил выговор редактору, который это визировал.

4. Объявил выговор сотруднику бюро проверки, который проверял эту статью.

5. Опубликовал опровержение с перечислением наложенных взысканий, показав тем самым своё уважением к нашим читателям.

6. На заседании редколлегии принёс свои извинения доктору Воловичу и, не ожидая суда, выплатил бы ему компенсацию за причинённый моральный ущерб.

14.4.97

Ничего сделано не было. Всё спустили на тормозах.

* * *

«Жёлтая» пресса? Это что, для китайцев?

* * *

Лёлька сказала, что хочет писать стихи. Сказано — сделано. Принесла листок:

Ушла зима, растаял снег, Пришла весенняя пора…

Дальше дело застопорилось. Но, тем не менее, это — уже стихи.

* * *

Снег под окнами ушёл 22 апреля.

* * *

Ночью выпал снег.

4.5.97

* * *

С Дмитрием Ильичем Козловым.

Большой грех взял на душу, практически ничего не написав о Дмитрии Ильиче Козлове[222] в «Королёве». Поленился поехать в Самару. Казалось, и так всё знаю. Поверил неискренним московским информаторам. И вот теперь прячу глаза и не знаю, как оправдываться. Ведь он был одним из самых приближённых замов СП[223]. А главное, такой славный мужик…

В художественном фильме Д. Козлова должен был бы играть Евгений Леонов, только с прищуром. Но он отнюдь не добренький. Хорошо представляю себе, как грозно может он тарарахнуть своим единственным кулаком по столу.

* * *

Нынче ночью на меня напал комар.

14.5.97

* * *

В Переделкино времена года считать проще. Если я вижу из своего окна новый корпус Дома творчества, значит наступила зима. Если не вижу — уже лето. Вот в этом году лето наступило 17 мая.

* * *

Чем меньше военные воюют, тем красивее одеваются. По части нарядов, любви к шествиям, трубам, знамёнам, в стремлении максимально упростить все виды человеческих взаимоотношений, они очень часто напоминают детей. Несмотря на их кровавую работу.

* * *

Писать «по-аглицки» на этикетках «BORGOMI» мы научились, а вот приклеивать ровно эти этикетки на бутылки пока не умеем.

* * *

Носорогов в Африке называют Фару. Что-то близкое к Хати — слонам из сказки Киплинга.

* * *

Английские и американские судмедэксперты установили, что юный фараон Тутанхамон был убит своим советником Ай и командующим армией Хоремхебом ударом сзади по голове 3220 лет назад.

Верю. Но как они, чёрт возьми, всё-таки установили, что советника звали Ай, а не Эй, например?

Яковлев[224] очень хочет понравиться столичным журналистам (мы приехали на День города). В меру задумчив, в меру оживлен. У него беспородное лицо, но хорошая русская речь. Много говорили об экологии. Он предложил Анану (ООН) создать экологическую полицию и экологические войска.

Какие-то кусочки Таврического сада напоминают Люксембургский сад в Париже, о другие — сад вокруг виллы Боргезе в Риме.

Стремление к всевозможной «халяве» — одно из главных движущих сил нашего «полусвета». Ну чем отличаются окружающие нас сейчас молодые люди из мэрии, с удовольствием пожирающие вместе со столичными журналистами дорогой казённый харч в хороших ресторанах, от вчерашних секретарей обкома комсомола? Ничем! Те же повадки, те же галстуки, то же обаяние невинных паразитов.

Павловск. Мария Фёдоровна, одинокая и нелюбимая жена императора Павла поставила тут памятник своим родителям — фигуру скорбящей девы. Памятник со стороны улицы защищён железной оградой. Просунули железную трубу и отбили мраморные руки. Ничего не могу понять. Почему?! Месть жене императора? Или просто нетерпимость ко всему прекрасному? Но откуда она? Надо поймать этого человека, но не наказывать, а спросить, как, например, он относится к цветам. Надо понять его, выявить, как говорил старик Капица, мотивы его преступления. Это гораздо важнее, чем просто засудить за хулиганство. Директор Павловского заповедника Николай Сергеевич Третьяков говорит, что отбили спьяну. Но это не объяснение! Я бывал очень пьяным, но и в совершенно скотском состоянии я не мог бы отбить статуе руки. В этой истории какая-то простая отгадка, но я не могу её найти и потому нервничаю.

Дворец в Павловске.

* * *

За время войны в парке Павловска, который считается уникальным даже не только в Европе, но и во всём мире, было вырублено 70 тысяч деревьев. Судьба дворца загадочна: он сгорел через три дня после освобождения. Как? Почему? Может быть сначала всё разворовали, а потом подожгли? Не хочется верить, что было такое во время войны. Говорят, об этом есть в «Блокадном дневнике» Веры Инбер. Сегодня точно разграбили бы и сожгли.

* * *

И снова о психологии «халявщиков». Но уже не о молодых людях, а о старых. Вместо того чтобы построить недорогие и удобные современные здания, на «халяву» в Петербурге захватили дворцы. Кстати, на блатном языке «халявный» значит — «негодный». (Сегодня большее распространение имеет значение «бесплатный».) То есть эти дворцы негодны для этих учреждений, находиться в них они не имеют никакого права — ни исторического, ни морального, да и просто человеческого. В Гатчинском дворце — «Электронстандарт», в Александровском — военно-морской НИИ, в Стрельненском — арктическое училище, в Екатерининском — военно-морское училище. Выселить к чёртовой матери в 24 часа!

* * *

Снова собрал в мастерской у Короткова своих друзей. Как они постарели! У Хозацкого сыну Володе, которого я мальчиком помню, уже 42 года. Старшей дочери Короткова — 40 лет. Его внучка учится в Институте культуры. Им очень трудно живётся. Хозацкий пишет что-то для себя, Коротков занимается лаковой миниатюрой, пишет акварели. Впечатление, что Билибин вообще недоедает. Уходил от них с тягостным чувством. Как помочь — не знаю…

— Поедемте в Тибет! — предложил Игорь, и все сразу согласились, что в Тибет надо съездить непременно!..

Коротков родился в 1934 году, я — в 1932-м, Хозацкий — в 1931-м, Билибин — в 1930-м. В кухне-мастерской, на улице «цареубийцы» Каляева сидели четыре седеньких старичка, весело болтали, пили водку (только я не пил). Уже давно пора было расходиться, но все оттягивали расставание, очевидно подсознательно полагая, что так может случиться, что мы и не встретимся больше никогда. Но когда я робко заметил, что можно было бы, скажем, завтра ещё посидеть, предложение моё как-то замяли, Игорь предложил ехать к нему на дачу в Белозёрск, но всем было ясно, что в Белозёрск мы не поедем, что всё это ерунда… Я почувствовал, что чуть ли не силком собирая их вместе раз в пять лет, я скорее отдаю дань некой, уже позеленевшей от времени традиции, чем помогаю им осуществить собственную потребность, что сам я нужен им гораздо меньше, чем они мне.

Прощались на совершенно пустынных, пугающе безлюдных улицах…

* * *

Русский музей. Один из самых тоскливых пейзажей в русской живописи

— «Оттепель» Васильева. Я думаю, что Фёдор Александрович простудился именно тогда, когда писал эту картину. Стылая вода, набрякший сыростью снег, небо, враждебное всему живому, — всё это и привело к туберкулезу. Васильеву шёл 21 год. А через два года он умер. Ему предсказывали будущее гениального пейзажиста.

И зачем только Поленов[225] писал свои огромные полотна? Неужели сам не чувствовал, что он — непревзойдённый художник маленьких картин.

Александр Грин списал свой мир с картины Коровина[226] «Пристань в Гурзуфе» (1914 год).

* * *

«Мы достигли гребня холма…» Я ещё не знаю, что это, о чём, но я уже знаю, что это — перевод с английского…

* * *

Песков не прав. Он считает, что природу достаточно любить. Но её нужно и знать. Как математику.

* * *

Фамилия для режиссёра: Клеёнкер.

* * *

Булат Шалвович Окуджава.

Вчера в Париже умер Булат Окуджава. Гигантская потеря для русской поэзии, вообще для литературы.

Мы познакомились в Ленинграде в 1962-м. Там тогда проходили Дни журнала «Юность». Булат жил в Питере где-то на окраине, у него был огород, картошку выращивал. Он был очень беден, ходил в чёрном свитере и чёрных брюках с пузырями на коленках. А в стране не было магнитофона, на котором не были бы записаны его песни, он пел по всему СССР. Если бы не за песню даже, а за каждую бобину с плёнкой ему платили бы копейку, он был бы очень богатым человеком. Тогда на вечерах «Юности» выступали совсем молодые Белла[227], Вася Аксёнов, Гриша Горин. Я читал отрывки из «Заводной обезьяны». Булат пел песни под гитару. Однажды в каком-то огромном ДК мы с ним во время антракта прохаживались в фойе, когда к нам подскочили какие-то девчонки, сверкая глазами, кричали ему в лицо: «Как вам не стыдно! Вы развращаете нашу молодёжь!!» Булат спокойно тихим голосом стал им что-то объяснять, оправдываться. Они перебивали, не слушали его. Я еле утащил его за кулисы…

Все эти годы мы встречались от случая к случаю, а потом судьба свела нас в Переделкино.

Лёлька[228] принесла с новогоднего праздника коробку с конфетами в виде большого пластмассового колокольчика, а когда съела конфеты, сказала, что этот беззвучный колокольчик надо подарить дяде Булату, поскольку видела у него коллекцию колокольчиков. Булат растрогался и подарил ей настоящий, который умеет звонить. Он висит у меня в Переделкино при входе и сигналит, когда кто-то входит в дом.

Перед отъездом во Францию он вдруг позвонил мне по телефону, начал расспрашивать, как я живу. Мы, бывало, перезванивались, но никогда раньше он меня так не расспрашивал, ведь близкими друзьями мы не были…

Я люблю его книги и его песни. Песни прошли со мной через всю мою взрослую жизнь. Помню, на Памире я пел его песни, чтобы не заснул на горной дороге усталый шофёр… Господи, сколько ещё всякого я знаю и помню о нём!.. Строки из его песен становились газетными заголовками. Я вырезал их и дарил ему. У него была целая папочка моих вырезок… Он был очень хороший человек. Настоящий. Сознание, что его нет и не будет, угнетает.

13.6.97

* * *

Продлевать жизнь надо в первую очередь живописцам: слава приходит к ним очень часто после смерти.

* * *

Я не помню, чтобы Булат хохотал, но он замечательно улыбался…

* * *

Умер капитан Кусто — один из самых замечательных людей нашего века. Когда в 1963 году вышла моя книжка «Штурм бездны», я послал её в Монако, но он не ответил. Всегда думал, что наши пути непременно пересекутся где-нибудь на Земле. А вот оказывается, они пересекутся на небесах…

* * *

Словесное рококо: «животворные лучи дневного светила…»

* * *

Свое прозвище «Пан спортсмен» Юрий Валентинович Федюкин получил за любовь к виндсерфингу и горным лыжам.

В гостях у Федюкина в Глазово. Ходили за грибами, парились в бане, читал Бальзака. Бальзак — один из самых многословных писателей. Когда мне всё уже ясно, он ещё на нескольких страницах это мне растолковывает. Но умница! В «Прославленном Годиссаре» нашёл, например:

«Нашему веку суждено сочетать господство индивидуальной силы, богатой своеобразными творениями, но обезличивающей всё, что она производит, вырабатывающей продукты во множестве и послушной единой мысли, которая выражает дух современного общества».

Это написано в 1834 году!

«Он интересуется всем, но его ничего не интересует по-настоящему».

Знаю множество таких людей! А вот совсем современное о наших парламентариях:

«Страну, имеющую две палаты, и женщину, слушающую обоими ушами, одинаково можно считать погибшими».

И в то же время, если разобраться, весь этот «Прославленный Годиссар» просто растянутый до невероятных размеров анекдот. Всё вступление Бальзака о коммивояжёрах абсолютно непропорционально в сравнении с размерами всего остального повествования. Автору просто захотелось вдруг порассуждать о коммивояжерах. Зачем нужна вся история с женой Годиссара, если она не имеет никакого продолжения, и обламывается, как сухая ветвь.

Нельзя позволять, чтобы одно имя классика околдовывало тебя. Если неудача, надо признавать: да, неудача.

* * *

Сегодня в США 3,5 миллиона миллионеров.

* * *

Самые престижные вузы мира: 1) Сорбонна, 2) МГУ, 3) Оксфорд, 4) Кембридж, 5) ЛГУ.

* * *

В 1930-х годах за снос храма Христа Спасителя особенно горячо ратовал архитектор Балихин.

* * *

Из высказываний Курта Воннегута[229]:

«Если хотите получить наслаждение от чтения, читайте «Робинзона Крузо» Даниеля Дефо или «Дон Кихота» Сервантеса».

«У меня очень смешное отношение к коммунизму, даже к советскому его варианту. Но уж за что я действительно ненавижу его, так это за то, что там сотворили с окружающей средой. То, что сделали, к примеру, с озером Байкал, просто преступно».

«Надо быть самим собой и наслаждаться этим».

«Удивительно, насколько русская культура богата. Национальная культура — это огромный подарок людям в России. Русским исключительно повезло в этом. Далеко не всем в мире так везло».

* * *

Приснилось, что я еду с шахматистом Карповым в тюремном вагоне. К чему бы это?..

Нас с Карповым познакомил Борис Пастухов[230]. В ЦК была какая-то встреча с космонавтами, на которую пригласили и меня. До её начала я зашёл к Пастухову. Я его давно знал: он был секретарём комитета комсомола МВТУ им. Баумана, когда я там учился. В его кабинете уже сидел Карпов, которого тоже пригласили на эту встречу, хотя, где шахматы, где космонавтика — одному Богу ведомо… Борис нас познакомил, сунул нам шахматную доску, поиграйте, мол, и убежал. Я говорю:

— Вот у писателя Василия Аксёнова есть рассказ под названием «Победа». Знаменитый гроссмейстер едет в поезде, где его узнает шахматист-любитель, который умоляет гроссмейстера сыграть с ним. Тому не хочется, но любитель его уговорил. Начинают играть. Гроссмейстер видит, что на доске образовалась ситуация отвратительная, издающая тошнотворный запах. Бывает так, Анатолий Евгеньевич?

— Неприятные ситуации бывают, — отвечает Карпов. — Но запаха я никогда не ощущал. — И замолчал.

Сидим, молчим. Атмосферка тягостная. Я беру доску и говорю:

— Анатолий Евгеньевич, в шахматы мне с вами играть не с руки. Давайте попробуем сыграть в шашки…

— В шашки я вас тоже обыграю, — говорит Карпов голосом заводной куклы и снова замолкает…

Он показался мне тогда человеком сухим и некоммуникабельным. Но сегодня во сне в тюремном вагоне он был весёлый, разговорчивый…

* * *

Дворец Советов. В одном из конкурсных проектов прессе отводился целый небоскрёб. Технический проект ДС был готов в марте 1937 года. Потом статую Ленина увеличили до 100 м. Большой зал на 20 тыс. мест. Высота зала 100 м, диаметр 123 м, объём 970 тыс. куб.м. Для изготовления мебели для Дворца в Химках была построена специальная фабрика, которую потом отдали КБ Лавочкина.

Общая площадь застройки ДС — 110 тыс. кв. м, высота — 419 м, кубатура 6,5 — млн. куб. м, вес стального каркаса — 228 тыс. тонн. Сеть водоснабжения — 163 км, сеть вентиляции и отопления — 137 км, длина кабельной сети — 744 км, сеть канализации — 84 км, облицовка — 1 90 тыс. кв.м.

Когда я читал о главном архитекторе Дворца Советов Иофане[231], меня не оставляла мысль, что он был агентом КГБ. У меня нет никаких документов, это подтверждающих, но «загадок» в его биографии слишком много. Как это так: живёт в Италии, работает в Италии, вступает в Итальянскую компартию, потом выходит из неё, но в ВКП(б) не вступает, 37-летнему архитектору (еврею!) поручают строительство ни больше ни меньше, как Дома Правительства напротив Кремля, а едва он его окончил — возведение правительственного санатория в Барвихе. Ведь этот объект могли поручить только человеку всесторонне проверенному, надёжному и надёжность свою доказавшему. Затем он выигрывает Международный конкурс Дворца Советов, именно по его проектам строят павильоны СССР на Всемирных выставках в Париже (1937) и в Нью-Йорке (1939). Коллеги говорили об Иофане: «Что нарисует, то и построит». Все жуткие репрессии конца 1930-х годов обходят его стороной. Как? Почему? Гений? Но почему тогда великий Ле Корбюзье[232] писал Сталину, что проект Дворца Советов Иофана — «самое буржуазное воплощение идей академизма»?

* * *

«Из того, что само по себе плоско, тривиально, пусто и абсурдно, нельзя выработать ничего музыкально серьёзного и глубокого».

Гегель

* * *

У меня на даче живёт Лёлькин кролик Пушок, милейшее создание. Вижу, что в клетке ему скучно. От того, наверное, что он даже читать не умеет…

* * *

«Путешествие в космическое пространство является триумфом человеческой мысли, но трагическим поражением рассудка».

Макс Борн[233]

* * *

Если сегодня мне не удастся опубликовать эти записные книжки (что я очень хочу сделать!), то с уходом из жизни моих современников, эти тексты будут становиться всё менее интересными для потомков, начнут усыхать, сжиматься и, в конце концов, от них останется маленькая горстка сомнительных афоризмов.

* * *

«Человек может нормально мыслить длительное время только при условии непрекращающегося информационного общения с внешним миром. Полная информационная изоляция от внешнего мира — начало безумия. Информационная, стимулирующая мышление связь с внешним миром, так же необходима, как пища и тепло».

Академик А. И. Берг

* * *

Из «Приглашения на казнь» Владимира Набокова:

«Кротость узника есть украшение темницы».

«Желательно, чтобы заключённый не видел вовсе, а в противном случае тотчас сам пресекал ночные сны».

* * *

У дикобраза 30 тысяч иголок, но все вместе они весят всего 100 граммов.

* * *

«Талант есть способность обрести собственную судьбу».

Томас Манн

* * *

Первое известие о прививках оспы относится к Китаю X века до н. э.

* * *

«Разница между чудом и фактом точно равняется разнице между русалкой и тюленем».

Марк Твен

* * *

Первая ЭВМ весила 30 тонн.

* * *

Ни в одном европейском языке нет слова «подвиг».

* * *

Город Мышкин .

* * *

«Невежество бывает двоякого рода: одно — безграмотное — предшествует науке, другое — чванное — следует за ней».

Монтень

* * *

Мышкин. Тень маленького, но вполне самостоятельного купеческого городка. Даже сами государь император Александр Александрович гостили-с! Замечательный музей, которым заведует местный учитель Владимир Александрович Гречухин. Дочь Люба — красавица, просто меня всего передёрнуло, какая красавица! Тут вообще красивые девушки, но все зачем-то выкрашены в тёмно-рыжий цвет с отливом в красное дерево. Пляжик грязненький, а Волга чистая. На базаре — один импорт. В столовой суп в пластмассовых стаканчиках, который заваривают кипятком. Саня[234] с утра до вечера рисует и по обыкновению ворчит. Очень тревожит меня его здоровье. Ему 32 года, а болячек разных — куча. Он любит о них рассказывать, а я не знаю, как поступить: поддерживать эти разговоры или пресекать. Наверное, пресекать не надо: кому же ещё он может пожаловаться? Эти летние поездки вдвоём в какие-то всеми забытые городки одинаково нужны и мне, и ему.

* * *

Заходил Марк Лазаревич Галлай, а когда ушёл, я вдруг подумал, что в основном я рассказываю ему о своих делах, а он, быть может, приходил для того, чтобы я поинтересовался, как он живёт и что делает. Нехорошо. Надо быть внимательнее. Марку 83 года…

* * *

Чем мельче человек, тем меньше предъявляет он требований к умственным способностям своих собеседников.

* * *

Многие евреи, уезжающие в Израиль, говорили мне, что они уезжают потому, что боятся за детей, боятся гражданской войны, терроризма и т. д. Но ведь в Израиле тоже стреляют, и автобусы взрывают, и мир с палестинцами зыбкий. Нет, они не потому уезжают. Уезжают они потому, что не хотят, чтобы их дети были унижены. Сколько горестей приносит русским антисемитизм! Не евреям, не о них речь, а нам самим, русским!

* * *

Умер Никулин[235]. Мы встречались с ним только во время грандиозных шоу, которые устраивали на телевидении в конце 1960 — начале 1970-х годов, когда из космоса возвращались космонавты. Нас сажали почему-то за один столик, и мы шептались. Он расспрашивал меня о космонавтах, что они за люди, что сделали в космосе. Но было видно, что вся эта космонавтика мало его интересует. Мы шептались долго, часа полтора, пока космонавтам дарили крохотные нефтяные вышки, отбойные молотки и другую дребедень, которую надо было выкидывать тут же, в телецентре, не возить её домой. Приятный, весёлый и, что для актера совсем не обязательно, умный был человек.

21.8.97

* * *

Разговор с Рощиным о Солженицыне. Когда Рощин сотрудничал в «Новом мире», Солженицын хорошо о нём отозвался, и теперь Миша считает его гением. Особенно хвалил «Раковый корпус». Я говорил, что для меня Солженицын прежде всего Великий Гражданин, а потом уже Писатель. Он дерзнул вступить в схватку с огромной, отлаженной советской машиной и победил! Спорили.

Лев Толстой. Миша считает, что Лев Толстой всю жизнь учился писать. Этим он объясняет бесконечные толстовские переписывания своих книг, постоянное стремление к совершенству, поиск «фокуса» (в фотографическом смысле). Может быть, тут Миша и прав. Ведь «научился» он писать действительно уже в конце жизни, создав своего «Хаджи-Мурата» — одно из лучших прозаических произведений, написанных на русском языке.

* * *

За все годы Советской власти в Москве не построено ни одного музейного здания, если не считать выставочных залов напротив ЦПКиО. Стыдно-с. А всё болтаем о культуре, и заботе о народе. Третьяков[236] рассказывал деду (дед — отцу, отец — мне), что когда в 1892 году он подарил галерею Московской городской думе, то поставил условие, что она должна быть открыта «для бесплатного обозрения ея всеми желающими не менее 4-х дней в неделю в течение всего года». Но большевики ввели билеты, и завещание Павла Михайловича забыто. Надо бы при случае напомнить об этом Лужкову.

* * *

Женя Рейн[237] невероятно словоохотлив. Его бесконечные монологи Рощин называет «разливами Рейна».

* * *

Хорошо было бы родиться лет 100 назад. Я бы тогда стал лётчиком и был бы участником самого счастливого, самого романтичного периода в развитии земной техники, когда дёргали Бога за бороду, и жизнь была хоть и коротка, но прекрасна!

* * *

«Я знаю, вы скажете, что я впадаю в карикатуру. Ах, тётенька, да оглянитесь же кругом…»

М. Е. Салтыков-Щедрин

* * *

На 1 сентября 1997 года в космосе побывало 363 человека.

* * *

«Что же в самом деле делать с действительностью…»

Ф. М. Достоевский. Идиот

* * *

Если бы Бог определил мне ещё одну, вторую, жизнь, я бы занимался литературой. Теперь я понял, что и в первой своей жизни я бы смог заниматься литературой, но я вряд ли достиг бы больших успехов. А вот теперь, возможно, я сделал бы что-то интересное…

Ну как снова не вспомнить мою любимую бабушку Анну Павловну, которая говаривала: «Бодливой корове Бог рог не даёт»!

* * *

Что бы я ни говорил, а телекамеры я боюсь. Она сковывает меня, как сковывает любого нормального человека. Я отдаю себе отчёт, что страх этот можно победить опытом.

* * *

Невероятно популярны конкурсы красоты: «мисс Россия», «мисс Мир», «мисс Вселенная», фотомодели, жоп-топ-шлёп-трёпмодели. Красивые девушки — это замечательно! Да кто же не любит красивых девушек! Но весь юмор в том, что по их мордашкам видно, что сами они воспринимают все эти конкурсы очень серьёзно! Это уже Большой бизнес, жестокая конкурентная борьба, заоблачные деньги. Но если подумать, девушки эти всем обязаны только природе, папе с мамой. Это вундеркинды тела. Никому не интересно, поёт ли она, танцует, никого не интересует её умение готовить, остроумие, математические и все иные способности. Самозначимость их равна нулю. Награждать надо не девушек, а родителей-производителей, причём тут девушки??!

* * *

Поездка в Глазово за грибами. К Юре Федюкину прибегает с лесопилки мужик в крайнем возбуждении:

— Люди погибают! Люди погибают!

Я в первую минуту растерялся, а Юра сразу понял, от чего погибают люди, и налил мужику стакан водки. Тот жадно выпил и некоторое время сидел неподвижно, закрыв глаза с блаженным выражением лица. Потом открыл глаза и сказал:

— Налей ещё.

— Так ведь люди погибают, — напомнил Федюкин.

— Да х… с ними!!

* * *

Старость даёт мудрость, но отнимает ум.

* * *

Юрка[238] позвонил ночью и сказал, что взахлёб прочитал 16 моих записных книжек. Как он обрадовал меня, как я, даже не думая об этом, ждал такого звонка. Как легко! Как весело! Теперь у меня появились силы послать к чёрту и телевидение, и газеты, и вообще всё на свете и продолжать эту, увы, в моём возрасте срочную, работу.

* * *

Я не могу заниматься политикой, потому что она лишит меня всех радостей искренней дружбы.

* * *

Понизовка. Красиво, но холодно: утром +12 °C. Море не манит, но нырнёшь, и восторг во всём теле.

* * *

Шофёр автобуса, который вёз меня в Гурзуф, из породы чёртиков, к которым принадлежал покойный Дима Бисти.

Бисти Дмитрий Спиридонович — художник. В 1982 году вместе с сыном Андреем блестяще проиллюстрировал мою книгу «Дорога на космодром», завоевав много наград на международных книжных ярмарках. Умер в 1990 году.

* * *

Научная конференция в Крыму по новым технологиям. В поезде пьяный Чудецкий упал с верхней полки, за что немедленно был наречён своими коллегами «Копперфильдом».

Копперфильд Дэвид — американский иллюзионист, который демонстрировал в Москве трюк с «летающим человеком».

* * *

Если подумать, то люди делятся на две неравные категории. На тех, которые сами хотят радовать себя при жизни, и на тех, которые хотят радовать других после смерти.

* * *

В рекламе лака для ногтей по ТВ проскочила гениальная фраза: «Есть актуальные расцветки!»

* * *

Врождённое свойство ТВ: к чему бы оно ни прикоснулось, оно всё пакостит! Извратило газеты, убило ароматы театра, оглупило кино, опошлило эстраду!

Но бывают радостные исключения. Замечательно умная, точная передача Виталия Вульфа о Ефремове. И грустная, словно Олег уже умер.

* * *

Интервью с Биллом Гейтсом[239] по ТВ. С ужасом подумал, что бы случилось с ним, живи он в России. Человек, как мне показалось, крайне зашоренный, ничего, кроме компьютеров его не интересует. Впрочем, большинство очень богатых американцев по моим воспоминаниям были на него похожи. Если духовная эволюция человека пойдёт по пути Билла Гейтса, нам будет очень плохо. Так плохо, как и представить сегодня себе не можем!

* * *

Пьяный Карякин[240] так отреагировал на моё заявление, что с выпивкой я «завязал»:

— Ну ты даёшь! Ты же совершенно теперь Мать Тереза!

* * *

В 1797 году француз Андре-Жак Гернерин, привязав к свой собаке матерчатую полусферу, выбросил её из корзины воздушного шара. Собака осталась жива, и Гернерин подумал, что и сам он может так приземлиться. Через несколько месяцев решился. Это был первый в истории прыжок с парашютом.

* * *

Игорь Голимбиовский[241] пригласил меня на презентацию своей газеты в «Мариотт Грандъ-Отель» на Тверской. Я поехал, потому что очень хотел понять, что же это за штука такая, презентация. Слышал много, но ни разу не был. Оказалось, что это обычная «халява», которую одни богатые люди устраивают для других небедных людей, чтобы завтра поменяться местами. Знакомых очень много. Общение чисто светское: улыбнулся, бросил несколько фраз и отплыл к другой группке. Именно так я общался с Голимбиовским, Засурским, Гайдаром-старшим, Вознесенским, Радзинским, Жванецким, Ноткиным, Мостовщиковым, Целмсом, Долгополовым и др. Там же были Березовский и Жириновский, с которыми я не общался, поскольку незнаком. Но однажды почувствовал, что надо бы подойти к Березовскому и сказать:

— Борис Абрамович, я — Ярослав Голованов. Дайте мне денег на издание моих записных книжек!

Однако совладал с собой и не подошёл. Да и Борис Абрамович был какой-то запаленный, беседовал скороговоркой, тыча пальцем в грудь собеседника, и вообще производил впечатление человека, которому не терпится в туалет, а его всё время задерживают.

Совершенно незнакомая дама долго мяла меня в своих объятиях. Она даже назвала себя, но в этот момент лицо моё было в кущах её прически, и я не расслышал. Батурин, которого я сначала принял за генерала СВР Кобаладзе, оказался милым человеком, с которым мы проговорили довольно долго, может быть потому, что он очень хвалил моего «Королёва» и обещал дать мне эксклюзивное интервью.

Я дрейфовал по залу, запивая ветчину апельсиновым соком, и думал о том, что вот собрались неглупые, в большинстве своём талантливые люди и занимаются сущей бессмыслицей: напоминают друг другу о своём существовании с неким дальним (а может быть и ближним?) прицелом. Презентация — это деревянный троянский конь, внутри которого спрятаны коварные интриги и робкие надежды, а человеческое общение, — это живой скакун, внутри которого — кровь, пот, сперма, г……

26.10.97

* * *

Лотимер сказал: «Промедление с лёгким делом превращает его в трудное, промедление же с трудным делом превращает его в невозможное».

* * *

За всю свою историю человечество додумалось лишь до пяти систем письменности. Похоже, что самая сложная из них — письменность майя. Майя очень давно предсказали конец света в декабре 2012 года.

* * *

Когда я вышел на перрон, мимо меня тихо плыл последний вагон. Какое-то время я стоял, не понимая, что происходит, а потом кинулся догонять. Я бежал вровень с площадкой последнего вагона, надо было сделать ещё одно, совсем маленькое усилие, но я не мог его сделать. Сердце выскакивало из груди, я задыхался и проснулся в полном изнеможении. Волнение сна перешло в явь, я долго ворочался и не мог уснуть.

* * *

…и здороваясь, сунул мне в руку влажный холодный кулёчек своей ладошки…

* * *

Пришел к чрезвычайно важному выводу в своей жизни: больному всегда хуже, чем здоровому.

«АиФ» пишет: «Сильные морозы, сопровождающиеся сильными ветрами… провоцируют спазмы сосудов, а значит, и гипертонические кризы, инсульты, вплоть до инфаркта миокарда».

Значит, когда холодно больному плохо.

Но «вторжение тёплого влажного воздуха на состояние больных… с артериальной гипотонией, хронической ишемической болезнью сердца… влияет отрицательно. В душную погоду летом ухудшается самочувствие, а насыщение артериальной крови кислородом снижается с 96 до 91 %».

Таким образом, когда тепло больному тоже плохо. Где выход? Вижу только один: никогда вообще не обращать внимания на погоду.

Это фотография Нью-Йорка сделанная спутником-разведчиком, которые проектируют в ЦСКБ Д. И. Козлова в Самаре. Можно перечитать все автомобили.

* * *

Лежал, смотрел и считал. Фильм «Однажды в Америке» по ТВ прерывался рекламой 54 раза! Ну, как же не радоваться: и тут мы весь мир опережаем!

* * *

Грибоедов — Бегичеву: «Ты жалуешься на домашних своих готтентотов; это участь умных людей, мой милый, большую часть жизни своей проводить с дураками, а какая их бездна у нас!»

* * *

Аэропорт Шереметьево-2. Пограничный контроль. Группа наших ребятишек летит в Грецию. Воспитательница (очень громко):

— Постарайтесь сделать такое лицо, какое у вас на фотографии!

* * *

Беда! В Австралии крокодилы за год сожрали 12 человек!

* * *

Слово «спутник» в космическом смысле впервые употребил Достоевский. Один из его героев говорит, что если запустить в небо с невероятной силой топор, то он «будет обращаться вокруг Земли в качестве спутника».

* * *

Смирнов и Орозалиев[242] с непроспавшимися лицами с портретов раннего Модильяни.

* * *

В XIX веке, если мужчина дарил девушке букет не из 7, а из 9 цветов, он должен был просить её руки.

* * *

Был Саня[243]. День замечательный: лёгкий морозец и солнце, совсем не ноябрьский день. Гуляли, и я рассказывал ему о моих родителях, о себе, о том, как я жил в разные годы. И он мне рассказывал о работе, о семье. Так хорошо мы говорили, так задушевно, и жалко, что он уехал.

19.11.97

* * *

«Мне фекально везёт!..»

* * *

У Гранина в Питере. Долго беседовали. Может быть, получится неплохое интервью[244].

* * *

«Поля наших сражений обширнее, а потому требуется изучение большего пространства».

Наполеон Бонапарт

* * *

О пользе технической революции. Сегодня Пушкин смог бы поехать на Чёрную речку на метро.

* * *

Белла Билибина[245] рассказывала, что в молодости жила неподалеку от дома Иосифа Бродского, и они были хорошо знакомы. Однажды Иосиф пришёл к ней с перевязанными запястьями и сказал, что он совершенно затравлен и решил перерезать себе вены. Белла была на 9-м месяце и страшно перепугалась. Боялась даже, что выкидыш будет. Иосиф просидел у неё недолго, неожиданно встал и сказал:

— Ну, я пошёл погулять вдоль Невы…

Когда он ушёл, Белле показалось, что он отправился топиться, и она обзванивала всех знакомых, чтобы они спасали Иосифа. Его искали на набережных, но он оказался дома.

* * *

Сенека писал по этому поводу: «Жизнь дана нам под условием смерти и сама есть лишь путь к ней. Поэтому глупо её бояться: ведь известно, мы заранее ждём и страшимся лишь неведомого. Неизбежность смерти равна для всех и непобедима». Да, всё верно… «Равна для всех и непобедима», а годом раньше, годом позже, разве это такая уж щедрая награда? Награда — сама жизнь. Мне рассказывал один человек, который хорошо знал Андрея Платонова[246], что встретил его однажды у подъезда Камерного театра, куда Таиров[247] устроил Платонова работать дворником после сталинской опалы, и стал его жалеть, причитать, как ему трудно и плохо живётся. На что Платонов мягко возразил:

— Ну что вы, разве в этом дело, что трудно жить… Гораздо хуже было бы просто не родиться, не увидеть весь этот прекрасный мир… Вот это была бы действительно трагедия…

А ведь он прав!

* * *

«…Страдаем мы по большей части от подозрений».

Сенека

* * *

Когда президента Академии наук Карпинского попросили сократить расходы на науку, он ответил, что сокращать эти расходы то же, что стричь свинью: будет мало щетины и много визга.

* * *

«Пока смерти нет, её нечего бояться, когда она наступила, её уже нечего бояться».

Лев Толстой

* * *

«Нельзя пытаться сбросить лишний вес, начиная с мозгов».

Академик Виталий Гольданский

* * *

Как неудачно текут реки в России! Ведь почти все наши реки, кроме разве далёкого Амура, текут в направлении юг-север. На юге — горы, пустыни, безлюдье. На севере — мокрая тундра и ледяной океан. Наши главные границы на западе и востоке. И вот реки — замечательные, Богом созданные транспортные пути, соединяющие страны, — как раз в этих направлениях в России не текут. Мне кажется, подобная география во многом предопределила не только освоение земель за Уралом, но вообще весь ход истории России.

* * *

«Не бойтесь, ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано. Что говорю вам в темноте, говорите при свете, и что на ухо слышите, проповедуйте на кровлях…»

Евангелие от Матфея (10, 26–27)

* * *

«Прежде чем влюбиться, научись ходить по снегу, не оставляя следов».

Турецкая пословица

* * *

Суворовское училище. Корпуса редко встречающегося в природе ядовито-розового цвета невкусной кустарной пастилы.

* * *

Что Бога гневить, в общем хороший был год. Я успокоился. Живу правильно.

31.12.97

1998 год

«Мы умеем излагать ложные идеи так, что они приобретают видимость истины».

Гесиод (около 700 г. до н. э.), первый известный по имени древнегреческий поэт

* * *

В 1950 году было 34 города с населением больше миллиона человек. В 1995 году их стало 213. В развивающихся странах их число увеличилось в 6 раз, а в развитых только в 2 раза. К концу века из 20 крупнейших городов мира 17 будут принадлежать развивающимся странам. К 2000 году половина населения земного шара будет жить на 3 % его суши.

* * *

На доме — гигантский рекламный щит: «Московский пищевой комбинат «Крекер». Новое в философии питания». А какая тут может быть «философия»? Вся известная мне философия на этот счёт: сытый голодного не разумеет.

* * *

Я всё время думал, что не завидую Васе Пескову, который получил президентскую премию. Там явно не обошлось без Вальки Юмашева[248], и вообще эти кремлёвские игры не для меня. Но именно потому, что я об этом подумал, я, конечно же, завидую ему!

* * *

«Россия лучше, чем её репутация».

Перси Барневик, глава промышленной группы Investor АВ (50 % акций SAAB)

* * *

Во всём мире построено 103 метрополитена. Самый большой — в Нью-Йорке. Затем идут Лондон и Париж. Москва — на 5-м месте.

* * *

Сегодня я задержался в Москве и уже ночью ехал по Садовому кольцу где-то в районе Зубовской площади. За стеклом моей машины жил совершенно чужой, неизвестный мне город. Я был не нужен ему, он перестал быть родным для меня. И, как ни странно, я почувствовал даже некоторое облегчение от этого. Я понял, что мне будет легче покинуть его, гораздо легче, чем старые камни Гурзуфа.

* * *

«Застрелить человека с первого раза — большое искусство».

Тюремный палач Максим Бойко («АиФ». 1998. № 7)

Какое точное слово нашёл Максим! «Искусство»! Именно «искусство» и ни что другое…

* * *

Если ты потерял человеческое достоинство, постарайся вспомнить хотя бы ту обочину дороги жизни, где ты впервые понял, что его уже нет.

* * *

Гонг на ринге для того, чтобы зрители не уснули.

* * *

«АиФ» напечатал замечательные афоризмы. Например: «Когда деньги есть, как-то легче согласиться, что не в них счастье» (Борис Крутцер, Москва).

* * *

Если абстрагироваться, взглянуть откуда-то как бы издалека, то ведь Пушкин — довольно смешная фамилия. И я бы даже сказал, несколько глуповато звучащая, на мой субъективный взгляд. Но то-то и оно, что абстрагироваться невозможно, что он заставил нас признать её величие и на 200 лет уже сделал эту фамилию паролем России!

* * *

С удовольствием прочитал бы книгу о влиянии погоды на человеческую историю. Что было бы с Англией, не погибни великая армада испанцев в 1587 году? Что было бы с Россией, если бы не трескучие морозы зимы 1812/13, а потом 1941/42 года?

* * *

Юрий Любимов[249] рассказывал сегодня по ТВ, как испанские крестьянки с радушными улыбками показывали ему свои гробы, объясняли, как и в чём будут они в них лежать, и я вдруг понял, что он очень боится смерти. Впрочем, а что я-то хорохорюсь, кто же её не боится?..

* * *

1 марта. Дожил до весны. А после полудня вдруг снежные вихри, хотя +4 °C.

* * *

Мою Лёльку настигла первая в жизни любовь. Избранника зовут Илюшей Березовским (по счастью, не родственник знаменитого бизнесмена!), учатся в одном классе. Я почувствовал, что она всё время думает об Илюше…

А ведь и я впервые влюбился как раз в её годы, летом 1942-го на пароходе, плывущем по Оби. Влюбился в молоденькую актрису Театра миниатюр, которую звали Ирина. Мама не понимала, что со мой происходит: я то мрачнел, то хохотал. Я постоянно подсматривал за ней, ужасно ревновал Ирину к тромбонисту из оркестра, который зажимал её и лапал в узких пароходных коридорах. Всегда о подобной детской влюбленности говорят со снисхождением, но в глубине души-то мы понимаем, что ничего чище в жизни не бывает, а снисхождение необходимо для оправдания всей грязи потом.

* * *

«Дворянское гнездо» Кончаловского[250]. Фильм, в котором невозможно ничего разглядеть. А кино — такое искусство, в котором зрителю непременно надо дать возможность разглядеть.

* * *

Лёлька первый раз в жизни в Большом театре. Костя[251] устроил нам пропуск в первый ряд царской ложи. В её «предбаннике» старушка-билетёрша сказала Лёльке:

— Деточка, а здесь товарищ Сталин с Черчиллем сидели…

На Лёльку эти слова большого впечатления не произвели, а я был так взволнован, что не мог говорить, понял: что бы ни случилось, это будет с Лёлькой навеки: Большой, царская ложа, «Лебединое озеро», папа. Она обречена помнить это.

Театр и балет произвели на неё колоссальное впечатление. Мы поднимались на 4-й ярус, заглядывали в оркестровую яму, ходили в буфет, короче — все 24 удовольствия. Наверное, я был счастлив не меньше Лёльки.

Что касается постановки Васильева, то сокрушать классическое либретто великого балета то же, что приделывать вторую ногу стойкому оловянному солдатику Андерсена. Для меня, человека от балета далёкого, тем не менее стало ясно, что в этой постановке существуют некие хореографические провалы, когда сам себе невольно задаёшь вопрос: «Ну что же вы не танцуете?! Здесь же сам Бог велел танцевать!!» Отказ от соревновательности Одилии и Одетты, совмещение короля с демоном обеднили балет, и говорят только о неуёмном желании Васильева непременно войти в историю его сценического воплощения. Доводы о том, что он «осовременил» «Лебединое озеро» нелепы, а главное — зачем нужно его «осовременивать». Почему мы не «осовремениваем» Бетховена, которого можно было бы переложить для джаза?

3.3.98

* * *

Огромный, блестяще изданный том «Энциклопедического словаря живописи». Составлен иностранными авторами, главным образом искусствоведами Лувра. Не нашёл в словаре Левитана, Поленова, Борисова-Мусатова, многих других замечательных русских художников, и сразу потерял к этой книге всякое уважение.

* * *

Володя[252] убеждает меня, что публиковать мои записные книжки в «КП» нужно, что для газеты это полезно и интересно, что «это будут читать», что политика уже многим надоела и людям хочется ностальгических воспоминаний. А я, кокетничая, сомневаюсь, пугаю его объёмами, которые грозят невиданными сроками публикации. А самому так хочется их опубликовать!

* * *

Как замечательно сказано в русской летописи XIII века: «Со звероподобным усердием принялись они за дела Божьи»!

* * *

Сегодня моему отцу исполнилось бы 100 лет. Напечатал о нём две заметки: в еженедельнике «Экран и сцена» и в «Известиях». В Театре им. Гоголя[253] мы с Сашкой[254] сделали стенд. Через Театральный музей им. Бахрушина я достал афиши 1930-х годов, сделали их ксероксы, выписали цитаты из рецензий. Сашка всё выверил, красиво расположил. Мне так приятно ощущать, что работой этой он увлечён, делает её не только по моей просьбе, а по желанию своей души. А ведь он никогда не видел своего деда. Впрочем, никто из моих детей его не видел, о чём я думаю сегодня с тоской…

15.3.98

Кирилл Николаевич Голованов.

* * *

Лёлька посмотрела утром последний фильм телесериала «Зал ожидания», в котором убивают мальчика Диму, а вечером в киноцентре — фильм «Титаник», где погибает главный герой. Подводя итоги дня, говорит мне:

— И Диму жалко, и Джека жалко, и ямщика жалко…

— Какого ямщика?

— А помнишь, в сериале поют: «В той степи глухой замерзал ямщик…»

* * *

Сон. Банкет. Все во фраках. Я сижу рядом с Михаилом Александровичем Ульяновым, беседуем, выпили, он и говорит:

— А знаешь, Ярослав, хочу тебе признаться: пьесу твою, которую ты давал мне читать, я ведь не читал…

В 1997 году я написал пьесу «День смерти», которую впервые послал в Театр им. Вахтангова М. А. Ульянову; поскольку видел его главным героем моей пьесы.

Все сны, которые мне снятся, чётко делятся на те, которые я начисто забываю (большинство) и на те, которые помню очень долго. Так вот этот сон с Ульяновым я не забыл, думаю о нём и всё в толк не возьму, когда он мне правду говорил: во сне или наяву?

* * *

Чувствую, что значительная часть моей жизни прожита зря. Я столько сил потратил, чтобы люди стали умнее, критичнее ко всякой чертовщине. И на тебе! «Первая Всероссийская академия практической магии и гипноза», которой руководит некая Лилиана — молодая, холёная, наглая баба, которая теоретизирует в «АиФ»: «Приворот — это многократно усиленный всплеск эмоций и чувств… При ворот основан на любви и в этом случае мы, безусловно, можем помочь…» В «Академии» снимают порчу, сглаз, проклятие (всё это без кавычек!), привораживают, отвораживают, возвращают любимого, гадают на арканах ТАРО, кофейной гуще, снимают «венец безобразия» и т. п. Я даже эту Лилиану не осуждаю: невежество должно эксплуатироваться, Маркс назвал невежество «страшной силой», а раз это сила, её можно заставить приносить деньги. Но ведь 45 лет я думал, что у меня есть свои читатели, которых на «сглазе» не купишь, а их нет! Впечатление, что «чёрная магия» затопила Россию. А Осипов[255] сидит в своём уютном особнячке на Ленинском проспекте и посматривает, как эти «лилианы» мордуют русский народ. Разве кто-нибудь и где-нибудь отменил войну науки с чертовщиной?! Что же тогда молчат наши учёные, как они допускают, что астрономией, например, сегодня интересуются гораздо меньше, чем астрологией?!

* * *

Инициатором и основоположником коммунистических субботников был некий Иван Бураков, комиссар депо «Сортировочная», партийный активист, которого, однако, 3 марта 1920 года с комиссарства сняли «за нераспорядительность и потакание разгильдяйству». 26 апреля 1920 года в «Московской правде» за него заступился известный коммунист Осип Пятницкий. Надо бы разузнать о дальнейшей судьбе Буракова. Не удивлюсь, если он при своей энергии выбился в советские министры. Или расстреляли в 1937-м за усердие.

* * *

Читаю Лёльке «Вишнёвый сад»: «…со свиным рылом в калашный ряд…» — Папа, а «калашный ряд» — это где продают автоматы Калашникова?

* * *

Сумасшедшая весна. 12 апреля всю Москву завалило снегом. 13-го — новая метель. На даче не работает телефон, нет электричества. Холодильник размораживается, телевизор не работает, в компьютере испарились тексты, которые я не успел перебросить в его память. Короче, пещера! Но лес божественно красив! Надо дружить с природой, а не с благами цивилизации.

* * *

В следующем тысячелетии перед человечеством будет стоять только одна наисложнейшая задача. Это не покорение термояда, морских глубин или иных миров. Это ликвидация глобальной религиозной нетерпимости. Человечество не в состоянии будет развиваться дальше, если не удастся примирить все конфессии. Ведь в принципе, под словом «Бог» все люди понимают одно и то же: доброту, справедливость, терпимость, милосердие, судьбу, жизнь. И всё-таки не могут договориться уже две тысячи лет, хотя есть замечательные примеры: Китай, Япония. И всё-таки несколькими веками тут не отделаешься, на это, как минимум, уйдет всё третье тысячелетие.

* * *

Для русского языка невыносимо сочетание стоящих рядом «р» и «л», как например, в названии сигарет «Marlboro». Русские не умеют такое произносить. Нам эти буквы непременно нужно разделить гласной: «роль», «рыло», «рельс» и т. п. В очень редких случаях, когда эти буквы стоят рядом, слово чётко распадается на два слога: «мурло». Именно рулада «RL» является одной из причин «каши во рту», в чём упрекают английский язык.

* * *

«Революция в мире шоу-бизнеса! Дима Маликов расстался со своей роскошной шевелюрой!» Чего же стоит этот шоу-бизнес, если у него такие «революции»?

* * *

Умер Валентин Берестов. Я знал его много лет, он дарил книжки моим детям. Валя пришёл в литературу из археологии и писал детские стихи, очень какие-то добрые, лучезарные…

17.4.98

* * *

Мне передавали рассказ Андрея Николаевича Туполева о том, что когда в 1929 году он приехал в США, то по дороге в Калифорнию (ехали на машинах) он застал ещё плакат, сохранившийся со времён завоевания дикого Запада: «Не стреляйте в пианиста! Он играет, как умеет».

* * *

Реклама на ТВ: «Ярмарка Коньково — главная достопримечательность Москвы!» А я и не знал!

* * *

Норберт Винер говорил о наиболее горячих поклонниках кибернетики: — Они готовы утверждать, что курица всего лишь средство, используемое яйцом, чтобы снести другое яйцо.

* * *

Лёля: «Папа, а почему чёрная изоляционная лента пахнет черносливом?.» Не нашёл, что ответить! Но это действительно так!

* * *

Умер Миша Ребров. Это не просто «стрельба по нашим окопам», это взрыв в моём окопе. Я давно Мише стихи написал на день рождения:

Соединяли, Миша, нас Редакторов приказы, А раз пришёл такой приказ, Снимаемся мы с базы И вылетаем в Тюра-Там, В Караганду и прочее, Писали разное мы там, И складно, и не очень. Нас видел Бостон и Техас, Морей его кораллы, И руку пожимал не раз Нам генерал Шаталов! На годы впредь идти готов К свершенью новых планов С тобою, генерал Ребров, Ефрейтор Голованов!

Это был добрый и какой-то очень чистый человек. С какой любовью выбирал он в Нью-Йорке платьице для дочки Оленьки, никогда не забуду… Ребров — большой кусок моей жизни. Уход друзей всегда рождает у меня одну глупую мысль: «Я не смогу ему уже позвонить…» Смерть надо изображать не с косой, а с оторванной телефонной трубкой в костлявой руке.

24.4.98

* * *

Сегодня у меня родилась внучка Фрося. Впрочем, не у меня, а у Гелы, жены Васи.

7.6.98

* * *

Привёз сегодня внучку из родильного дома. Васька счастлив, но ещё ничего не соображает, не понимает, насколько труднее ему будет теперь кончить свою книгу о Севере. Я его расцеловал, потом говорю:

— Вася, наступит день, когда твоя Фрося скажет: «Папа, любимый, я тебя очень уважаю, ты у меня такой умный, но, папочка, в этом ты ничего не понимаешь!» Вот тогда ты уже будешь иметь право умирать.

Я купил внучке бутылку очень хорошего коллекционного французского вина и написал на этикетке, чтобы она выпила это вино 7 июля 2016 года. Ей исполнится 18 лет. Вспомнит деда…

12.6.98

* * *

Едем с Саней[256] в город Касимов. Почему именно в Касимов, не знаем ни он, ни я. По дороге село Середниково. Снабжение продовольствием села взяла на себя ТОО «Лангуст». В рязанской глубинке завелись лангусты! Нет, с Россией всё-таки не соскучишься!

Гостиница в Касимове. Двухкомнатный «люкс» стоит 70 рублей в сутки. Горячей воды нет, холодная в редкие часы, просили запастись водой в ванной. Вся мебель раздолбанная: у кроватей отваливаются спинки, у кресла — подлокотники, у стола — ноги. В телевизоре барахлит антенна. Ни одной вешалки в шкафу. О выбитом кафеле в ванной я уже не говорю. Но все стены расписаны по трафарету розами и кистями винограда. Стоимость номера определяется совершенно ненужной мебелью, в нём находящейся: сервантом без тарелок, шкафом без полок, огромным зеркальным трюмо. При этом нет настольной лампы, нет ночников, сиротская лампочка свисает на шнуре без абажура. Купил свою на 200w. Ну пойду я к губернатору, ну пожалуюсь. И что? Я же знаю, что он мне скажет: «Нет денег…» В России царит настроение какой-то унылой безнадёги.

* * *

В 1913 году городские власти города Касимова ввели «подати на велосипедистов» в размере 36 рублей в год, но вынуждены было вскоре отменить их «как безнадёжные».

* * *

Подслушивал разговоры касимовских мужиков в бане. Никто не жалуется на жизнь. Зарплату им платят с небольшой задержкой, а то и вовсе без задержки, и зарплату немаленькую: 3–4 тысячи. Слово «Москва» не употреблялось ни разу ни в каком контексте, словно и нет её.

* * *

Средневековье на самом деле кончилось в Европе только в 1826 году, когда в Испании сожгли последнюю «ведьму». Так что Державин — средневековый поэт.

* * *

В 1997 году от ядовитой водки в России погибло 90 тысяч человек. Почти в 2 раза больше, чем в Афганистане.

* * *

Сегодня хоронили Марка Галлая. Он умер в Переделкино от сердечного приступа. «Скорая» опоздала по здешним ухабистым дорогам… Скромный, интеллигентный, умный. Сделал в своей жизни много полезного, нужного стране. Даже если бы он не испытал ни одного самолёта, он уже вошёл бы в историю как инструктор первого, гагаринского отряда космонавтов. Впрочем, если бы он не испытывал самолёты, ему бы и инструктаж не доверили. Написал пристойные, умные книги. Собственно, к книгам его у меня только одна претензия: все люди у него делятся но хороших и очень хороших. Никогда ни об одном человеке Галлай не только худого слова не сказал, но не сделал даже намёка на критическое замечание. И в беседах наших редко кого-то критиковал, не любил этого. Хотя я знаю, что он весьма скептически относился к Чкалову. Марк Лазаревич всегда подробно и охотно консультировал меня по всем авиационным вопросам. Во время моей работы над «Королёвым» мы перезванивались очень часто. Он был одним из официальных консультантов, чья фамилия обозначена в этой книге, проштудировал её в окончательном варианте очень внимательно, сделал около 100 замечаний, правда, мелких, преимущественно связанных с авиационной техникой 1920–40-х годов. Впрочем, большинство из них были чисто «языковые» и стилистические, тут я с ним не соглашался. Оставаясь верным себе, он мягко рекомендовал мне смягчить критику в адрес Наташи — дочери Сергея Павловича:

— Ей это будет неприятно…

— Согласен. Но представляете, как было неприятно её отцу! Ну в 10 лет, когда семья распалась, обида, понятно, но ведь она даже на свою свадьбу отца не пригласила!

— Может быть, вы правы, возникнет некое искажённое представление об отношениях в семье… Ну, смотрите, смотрите…

В день похорон Галлая в Петербурге похоронили последнего русского императора.

17.7.98

* * *

Очевидно, наше общественное сознание всё-таки испытывает чувство вины перед Альфредом Шнитке. Зло критикуемый, непризнанный, долгие годы отодвинутый из мира большой музыки в кинематограф, с равнодушием отпущенный из России в Германию, он, безусловно, был человеком, которого очень обидели, обидели совершенно незаслуженно. Сегодня все в один голос называют его великим композитором, как бы вдогонку. Я не берусь говорить о его гении и заранее готов согласиться с самыми высокими оценками, но ведь уроки Баха, Моцарта, Бетховена, Чайковского, Шостаковича говорят нам, что подобная поспешность в определении гения несвойственна истории. Шнитке, бесспорно, был выдающимся музыкальным экспериментатором, создателем новой музыки XXI века, но только будущее его влияние на эту грядущую музыку определит то место, которое он должен занять в общечеловеческой культуре. Вспомните, Потапенко был гораздо популярнее Чехова, но великим стал Чехов. Я только об одном говорю: может быть, Шнитке действительно великий композитор, но сегодня мы ещё не можем этого знать.

* * *

Ди Каприо. Симпатичный молодой человек с хорошей улыбкой. Но ведь «Титаник», трюками которого мы справедливо восхищаемся, фильм не актёрский, а постановочный в первую очередь. Ди Каприо играет в нём лишь самого себя: симпатичного молодого человека с хорошей улыбкой. В России тысячи таких актёров и сотни более талантливых. Одно слово: судьба-индейка…

* * *

С тревогой и сожалением наблюдаю Андрея Вознесенского. Ну неужели он сам не понимает, что вся эта светская суета, многолетняя тусовка со сменой франтоватых пиджаков отвращают от него тех, давних, и всё-таки верных его поклонников? Когда это делают пацаны из группы «На-на», это можно понять, но ведь тебе 65 лет! Надобно стихи писать, Андрюша, а не соваться каждый день под ясные очи телекамер в новом шейном платке. Ведь ты родился для того, чтобы писать стихи. Ну и пиши!

* * *

Как Колумб мог объяснить индейцам, что такое Бог, если и сегодня, через 500 лет, никто не может этого объяснить ни мне и никому другому?

* * *

С Юликом Гусманом в Загульбе под Баку летом 1972 года.

8 августа Юлику Гусману исполнилось 55 лет. Хотел его поздравить, дома врут, что он де за границей. Юлик уехал за границу, когда у него юбилей?! Ах, Юлик, Юлик, не верю…

А ты помнишь, как летом 1970 года, когда я разбил новую, ещё пахнувшую краской «Волгу» и лежал дома с переломанными рёбрами, ты пришёл ко мне с бутылкой дорогого коньяка? Впрочем, ты не ко мне пришёл, а к члену жюри КВН, и обольщал меня изо всех сил, и смешил, и рассказывал о своей команде, в которой были и квартирмейстеры, и провиантмейстеры, и разведка, и контрразведка, и специалист по амурным связям. Я понял тогда, что с твоим напором и обаянием ты победишь всех. Но как тебе тогда хотелось победить! И ты добился своего, ты стал чемпионом КВН!

Прошло много лет, но я клянусь, я не подсуживал тебе в тот вечер твоего триумфа. Быть может, я бы и подсудил, но в этом не было никакой необходимости: ты победил вчистую!

А помнишь, как в Малеевке, в Доме творчества писателей мы ухаживали с тобой за сестричками Ласкиными, ты — за старшей, я — за младшей. Ты-то потом «поматросил и бросил», а я влюбился по-настоящему и женился на младшенькой…

Мы с тобой имели редко абсолютно совпадающее в разных людях чувство юмора. Твои формы выражения, не спорю, были ярче, но чувствовали мы юмор одинаково. Помнишь, как мы довели шофёра такси почти до обморока, объясняя друг другу устройство автомобильного двигателя? Он, бедный, сидел весь потный и был убеждён, что в его машине — два сумасшедших, сбежавших их дурдома. Он остановил машину и сдавленным голосом, задыхаясь, сказал:

— Выходите, ребята… Денег не надо… Дальше не повезу…

А помнишь, как в Малеевке мы смотрели фильм «Джентльмены удачи» и, сидя в первом ряду, изображали полных идиотов: ты не понимал, кого же в данный момент играет Евгений Леонов — вора или директора детского садика, я тоже негодовал по этому поводу и громким шёпотом объяснял тебе, что происходит на экране. А весь зал негодовал и шикал на нас.

А помнишь, как я гостил у тебя в Баку, как мы купались в Загульбе, и ты угощал меня шашлыком из осетрины и замечательно вкусными пельменями размером с конфетку «подушечка». Тогда в Баку мы славно подурачились и разыгрывали всех постоянно, без перерыва на обед. Потом ты снимал фильм с дрессированным львом и каскадёром, который лихо метал кинжалы. Это был сущий бред, но с очень хорошими актёрами: Лёвой Дуровым, Серёжей Юрским, которых ты тоже обаял и уговорил сниматься, прельстив атмосферой непрекращающегося праздника.

Потом Москва, и ты — директор столичного Дома кино. Я очень завидую твоему напору, разоружающему обаянию, очень цепкой, деловой хватке. Ты достиг того, к чему всегда стремился, ты получил полноправное членство в столичной тусовке. Ты знакомил меня с Аллой Пугачёвой (к своему стыду я не узнал её без макияжа), ты хлопал по спине старика Матвеева и называл его Женькой, круг твоих друзей-знакомых раздувался не по дням, а по часам, ты растворялся в окружавшей тебя толпе пэров, мэров, думских дьяков, Ярмольника, Якубовича и других великих людей. Прочие были забыты, но ты неизменно был приветлив со мной. Хотя, став членом Думы, как человек по-настоящему умный, ты понимал, что уже не имеешь право иметь таких друзей, как я.

Очутившись вдруг в одиночестве, ты умрёшь через 10 минут. Тебе постоянно требуется активное общение, тебе нужна аудитория, тусовка — твоя стихия, которую ты жадно впитываешь всем телом и которой щедро отдаёшь самого себя. Я помню, как ты таскал меня на концерты «звёзд» эстрады и знакомил с этими «звёздами», которые произвели на меня жуткое впечатление узостью своих устремлений и кругозора, я выдохся уже, кажется, на третьем концерте. Признайся, ведь ты не сидишь дома ни одного вечера.

Ты организовал себе «Час пик» как раз в дни юбилея, ещё раз доказав мне, какой ты отличный организатор и людовед. Разумеется, ты лукавил в этой передаче, когда говорил красивые слова о служении Отечеству. Ну причём здесь Отечество, Юлик?! У тебя ясная, всеми видимая и, на мой взгляд, совсем не стыдная, цель в жизни: стать популярным человеком. Ты этой цели добился: тебя будут узнавать на улицах до конца твоих дней. Быть популярным человеком приятно в любой стране, ведь верно? Но в общем-то — цель ущербная, поскольку людей, даже очень популярных сегодня, завтра забывают начисто. Ты возразишь мне, что людей непопулярных тем более забывают. Правильно! Ну а выход-то где? Юлька, разница между нами в том и состоит, что ты озабочен тем, как выглядишь при жизни, а я тем, как буду выглядеть после смерти. Видишь, мы оба с тобой «озабоченные». Но я всё равно люблю тебя. Ты всё равно лучше многих. Лучше и, безусловно, талантливее. Поздравляю тебя с днем рождения!

8.8.98

* * *

Вася[257] рассказал, что «Свободную коммуну Монмартр» захватила в Париже сербская мафия. Я не поверил: чтобы свободная коммуна художников «легла» под какими-то там сербами! А Вася резонно ответил:

— А почему все рынки Москвы «легли» под азербайджанцами?

* * *

Сентябрь. Реальная угроза многомесячного хаоса и разрухи. Публикация «Заметок вашего современника» прекращена на неопределённый срок. До хрена отрицательных эмоций, которые компенсируются лишь одной положительной: прекрасной золотой осенью.

* * *

Умер Валерий Фрид. Ему было 77 лет. Я познакомился с ним и Юликом Дунским в начале 1970-х. Мы тогда были соседями. Юлик и Валерий вместе учились во ВГИКе, потом вместе сидели в лагере за антисоветскую пропаганду, вместе писали киносценарии: «Служили два товарища», «Как царь Пётр арапа женил», «Экипаж», «Жили-были старик со старухой» и многие другие. Они всю жизнь были неразлучны, как маленькие попугайчики, даже жили друг напротив друга на одной лестничной клетке. У Юлика Дунского жила очень милая девушка, которую все звали «Заяц» (настоящего её имени я не помню) и к которой Юлик очень нежно относился. Что с ней? Где она? Юлик вместе с Валерием коллекционировали антикварное оружие — замысловатые клинки, кортики, пистолеты. Помнится, я тоже подарил им какую-то антикварную штуковину, не помню какую. Хотя окна их квартир и не выходили на Ленинградский проспект — «правительственную трассу», их вымучивали кэгэбэшники, бесконечно проверяющие, действительно ли это оружие антикварное и нельзя ли из него пристрелить вождя по дороге в аэропорт (хотя я не помню, чтобы вожди летали из Шереметьево. Всегда из Внуково).

Дунского вконец измучила бронхиальная астма, и он покончил с собой. Это был ужасный удар для Фрида. Потом он работал один, преподавал, но сценариев уже, насколько я знаю, не писал. Это был очень добрый, приветливый, улыбчивый, молчаливый человек. Когда был жив Дунский, Фрид выглядел в этой паре вторым. А когда Дунского не стало, вторым и остался. Без первого. Судьба такая.

10.9.98

Сегодня выпал первый снег. Я проснулся, выглянул в окно и не понял, что происходит. Бесцветные нити очень быстро, так, как будто увеличилось земное притяжение, неслись к земле, но даже лёгкого шуршания, этакого мурлыканья дождя на крыше не было слышно. Я понял, что это — снег.

1.10.98

Умер Ролан Быков. Мы пересеклись с ним во время поездки в Южную Америку, пересеклись ненадолго, но плотно: три недели мы были вместе с утра до ночи…

Почему-то запомнилось мне именно ночь, ночь в Акапулько, когда мы втроём: Ролан, Лёня Куравлёв и я сидели на пляже рядом с нашим отелем, и Ролан рассказывал, как он «завязал» с выпивкой. Он пил «по-чёрному», появлялся пьяный на съёмочной площадке, просто не мог уже работать. Но в один день «завязал» и не пьёт уже много месяцев. Во время всей поездки он пил только различные соки и пугал нас с Лёнькой водкой.

Ещё помню, какую вдохновенную лекцию прочёл он нам с Лёнькой о русских сказках, о сказках вообще. Он необычайно высоко ценил этот фольклорный жанр, восхищался русскими сказками. У него была большая библиотека сказок всего мира, которую он мне потом показывал в Москве. Увлечённость, романтические порывы не мешали Ролану быть вполне приземлённым человеком. Он очень ловко и расчётливо тратил те крохотные деньги, которые у нас были, всякий раз наперёд зная, что и в какой стране (мы были в Мексике, Бразилии и Перу) надо покупать. В одном из телеинтервью, которое сегодня показывают, Ролан говорит, что свой возраст он ощущает только в связи с ухудшением здоровья, а во всём остальном ему по-прежнему 18 лет. Это правда. Это был человек не молодящийся, а действительно молодой в мыслях, словах, поступках, манере общения. Он создавал вокруг себя деятельное энергетическое поле, умел людей заряжать, увлекать и превращать в единомышленников.

После нашего возвращения из Южной Америки мы иногда перезванивались, но виделись редко. Дома у него я был, кажется, раз или два, а он у меня, как я помню, вообще не был. Помню, как он меня приглашал на роль экскурсовода в «Чучеле». Там есть такой эпизод: по реке идёт пароход, и экскурсовод вдохновенно витийствует. Прельщал меня тем, что я могу переписать этот эпизод «под себя», увеличить его, но съёмки шли где-то под Калининым, надо было уезжать на неопределённое время, а тут обозначалась какая-то, как всегда срочная, работа, и я отказался. Он звонил несколько раз, настаивал, но я не поехал. Теперь жалею…

Замечательное начало октября 1998 года. Над Москвой прочно завис антициклон, холодно, яркое солнце днём, а ночью луна светит ярче фонаря. Впрочем, луна к антициклону отношения не имеет.

В августе 1997 года американского киноактёра Кристиана Слейтера посадили в тюрьму. Он наглотался наркотиков, избил свою подружку, дрался с полицейскими и в конце концов получил три месяца исправительных работ. Он сидел в камере площадью 40 кв. м (!) на двоих, с телефоном и телевизором. Правда, рабочий день с 6 утра до заката.

7 октября народ демонстрировал свой протест против невыносимых условий жизни: невыплат зарплаты, пособий, даже пенсий. При всей моей аполитичности, мне захотелось посмотреть, во что это всё выльется. Я отрицательно отношусь к этим бездельникам в касках на Горбатом мосту и горлопанам на Васильевском спуске, но как бы я к ним не относился, понять их можно: накипело, хочется выпустить пар, надо что-то потребовать, а не просить.

В этот же день «звёзды» нашей эстрады устроили в «Golden Palace» вечеринку под названием «Кризис-шоу». Журнал «ТВ-парк» публикует отчёт о ней с фотографиями, признавая при этом, что «кто-то может счесть верхом цинизма» эту вечеринку. Так вот «кто-то» — это я. Я счёл. Ося Кобзон, хороший, добрый парень, депутат Думы, «избранник народа», неужели он не понимает, что ему-то уж никак не пристало пировать в этот день?! Как мне обидно за него, безотлучного участника всех тусовок! И компания хороша: по правую руку хохочущий во весь голос рифмоплёт Илья Резник в белом пиджаке («все в г…, а он в белом»), по левую — Надежда Бабкина, которая путалась с «Властилиной», охмуряющей всю Россию. Как всё это некрасиво, как дурно пахнут «мерседесы», которые заполночь развозят пьяных «звёзд». Как это всё неинтеллигентно.

Умер контр-адмирал в отставке Алан Шепард — первый американец, которому удалось на баллистической траектории залететь на 15 минут в космос в мае 1961-го. Ему было 75 лет.

И опять о «звёздах». Алла Пугачёва носит часы за 20 000 долларов. Я всегда считал, что часы на руке должны правильно показывать время. И всё!! Но Алла Пугачёва думает иначе. Имеет ли она право носить часы за 20 000 долларов, которые честно заработала? Бесспорно! Но никто не переубедит меня, что в сегодняшней России именно ей, «любимице народа», носить часы за 20 000 долларов (столько денег пенсионер получит примерно за 100 лет!) безнравственно!

Рассказывают, что однажды к Мандельштаму пришла группа молодых поэтов, которые стали жаловаться ему, что их не печатают. Вопреки их ожиданиям, жалобы вызвали совсем противоположный гнев Осипа Эмильевича:

— Их не печатают! — кричал он, — А меня печатают?! А Христа печатали?!!

Столетие МХАТа им. А. П. Чехова. Прямо по мостовой — ковровая дорожка, ограниченная канатами, молодые люди в цилиндрах раскланиваются и приветствуют. Из-за каната девушка с микрофоном рванулась ко мне:

— Коллега! Два слова! Вы когда-нибудь шли на юбилей по ковровой дорожке, которая лежит на улице?

Я сказал, что иду первый раз в жизни. Среди гостей на редкость мало знакомых. Я думал, что на такой исторической тусовке будет вся Москва, ан нет! Из писателей говорил с Баклановым. Видел Беллу с Борисом[258]. Из актёров: Стриженов, Трошин, Карцев, мелькал Козаков, впрочем, молодых актёров я плохо знаю. Ни одного известного учёного. Из политиков одиноко бродил подслеповатый Шохин. Ходил Густов, с любопытством осматривая все уголки, что позволяло предположить, что во МХАТе он первый раз. Шабдурасулов с женой. Гайдар с женой и отцом. Очень недолго в правой ложе сидел Примаков, расцеловался с Геной Хазановым и скрылся. В одном ряду со мной сидела Старовойтова. В общем, не густо.

Гораздо больше знакомых было на сцене. Вот там присутствовала действительно вся театральная Москва, делегации всех театров.

Я был настроен сентиментально. На глаза наворачивались слёзы, когда вспоминали знаменитых мхатовских стариков: ведь я их видел! Я помню живых, и даже ещё не совсем старых: Андровскую, Тарасову, Зуеву, Бендину, Качалова, Ливанова, Белокурова, Кторова, Грибова, Яншина, Массальского, Блинникова, Топоркова, Прудкина — все они были и моими современниками.

Грустную улыбку вызывал Олег[259], слегка хмельной, но милый. Иногда он смешно подбоченясь, стоял «руки в боки» в странной, совершенно неинтеллигентной купеческой позе.

Целовал всех подряд без разбору.

4-часовой юбилей закончился Лёликом Табаковым, коляской с тортом и 100 свечами, воздушными шариками и повальным фотографированием. Торжественный юбилей Лёлик превратил в весёлый «капустник». Может быть это и правильно сегодня.

Пожалел, что не было поздравления от Театра им. Гоголя. В выступлениях все подчеркивали свое родство с МХАТом, а у Театра Гоголя родство и доказывать не надо: МХАТ — МХАТ 2-й — Театр Транспорта — Театр им. Гоголя.

Хотел разыскать в толпе Серёжу Юрского, по которому соскучился. Он был на сцене, но не нашёл. В фойе экс-министр культуры (петербургская дама, музейщица, забыл её фамилию) ласкала меня и благодарила за «Записки вашего современника».

26.10.98

Олег Николаевич Ефремов на празднике 100-летия МХАТа.

* * *

Какой чудесный, редкий нынче октябрь! Сухой, солнечный, весёлый! Он дарит мне хорошее настроение и надежду, что всё будет хорошо, что всё образуется: дети будут счастливы, записные книжки мне удастся издать, съезжу в последний раз на море и умру, доставив минимум хлопот окружающим.

* * *

С большим удовольствием слушаю по ТВ прекрасные беседы с Юрием Михайловичем Лотманом. Как много он знает, как хорошо говорит, никуда не косясь, не заглядывая, не ловя глазами бегущую строчку на суфлёре-мониторе. И никакой суеты! Вот у кого надо учиться нашим телеведущим.

* * *

Очень насмешила меня Оля Кучкина. Уязвлённая моими «Заметками вашего современника»[260], где я мимоходом сказал, что журналистка она «способностей весьма средних», она сочинила нелепую заметку, в которой нетерпеливо пытается доказать обратное. В доказательство она приводит перечень всех своих журналистских заслуг, которые я просто обязан, коли я порядочный человек, повторить: Член СП и СЖ, член русского ПЕН-центра, академик РАЕН, вошла в отечественное и британское издания «Кто есть кто?». Но причём здесь журналистские способности?!

Я ведь не писал, что она малоэнергична и не напориста. С её пробивными способностями вполне могла стать не только академиком РАЕН, но и академиком РАН. Кстати, моя запись относится к 1967 году, она сделана более 30 лет назад. Остается только удивляться моей молодой прозорливости: я и теперь остался при давнем своём мнении!

Умница Коц[261], понимая, что Ольга этим «опровержением» ставит себя в глупейшее положение, заметку из номера снял, но через две недели она всё-таки пробила её в номер! Ничего не понимаю! Зачем она вторично напомнила миллионам наших читателей, что Голованов считал и считает её журналисткой «способностей весьма средних»?!

* * *

Если я публикую в газете фотоснимки, то чаще всего не забираю их после публикации в отделе иллюстраций. Так киллер бросает на месте преступления свою снайперскую винтовку: она ему больше не понадобится.

* * *

Юбилей ракетного факультета в МВТУ им. Баумана. Узнал дополнительно нечто интересное о моём любимом декане Феодосьеве. 36-летний декан Феодосьев сам пригласил читать курс по динамике полёта Челомея[262]. Костя Колесников[263] был у Феодосьева аспирантом, занимался динамикой ракет, изучал поведение жидкости внутри ракеты.

* * *

Из выступления на юбилее ракетного факультета Коптева[264]:

Количество ИСЗ[265] в 1998 году уменьшилось до 150 штук и к 2001 году снизится до 100 штук. В дальнейшем будет расти, достигнет к 2005 году цифры в 230 штук, когда начнёт появляться новое поколение спутников, а затем опять упадёт до 150 штук в 2007 году.

В ракетной промышленности работает в России около 100 предприятий, из которых лишь 17 — акционерные общества.

На космос мы тратим ежегодно 200–220 миллионов долларов. Индия — 300. США — 2700.

80 % всех наших аппаратов, летающих в космосе, уже израсходовали свой ресурс.

В 1999 году мы намечаем провести около 30 космических запусков. В этом году мы привлечём около 750 миллионов долларов от инвесторов. Выгоднее всего запускать коммерческие спутники связи. Их реализация даёт примерно 1 1 миллиардов долларов в год. (Общий космический рынок составляет 33,4 миллиарда долларов. Военная доля — примерно 12 % от этой суммы.) 80 % спутников связи производится в США. Понятно, что они их и запускают, получая огромные деньги. Из огромного списка коммерческих спутников связи мы реализуем 3–4 проекта.

С 1997 по 2007 год будет запущено около 1150 спутников. Доля ИСЗ на геостационарных орбитах[266] будет возрастать.

Кооперирование — это хорошо, но при том, что государство будет выделять до 1 % от своего внутреннего валового продукта, а сейчас выделяется — 0,35–0,4 %.

Юрий Николаевич Коптев.

* * *

В «АиФ» № 45 опубликована заметка «Островок доброты имени ЛУКОЙЛА» о благотворительном фонде ЛУКОЙЛа и его распорядителе Валентине Петровне Масловой. А что, если попросить у неё денег на издание этих записных книжек?..

…Воистину вновь и вновь следует вспоминать замечательную присказку моей любимой бабушки Анны Павловны: «Дурак думкой богатеет».

* * *

«Ибн Умар передал, что пророк сказал: «Высшее проявление уважения состоит в том, чтобы человек поддерживал добрые отношения с теми, кого любил его отец»».

341 сунна пророка Мухаммеда «…Лишь обладающие разумом вспоминают».

347–348 сунна пророка Мухаммеда.

* * *

Девушкам, которые на разных каналах ТВ объявляют сводку погоды, имиджмейкеры, очевидно, рекомендовали так располагать ноги, как это делают женщины, которым, простите, очень хочется пописать. Может быть следует отпускать их в туалет до сводок погоды?

* * *

Аркаша Арканов — замечательно остроумный человек — запустил по ТВ минисериал «От Ильича до лампочки». Может быть это и остроумно, но некий привкус ёрничества мешает мне смеяться. Плох ли Ленин, хорош ли, не в этом собственно дело. Факт налицо: этот человек оказал огромное влияние на судьбы нашего века и не стоит так над ним издеваться. Наделённый фантастическим честолюбием, Ленин всё-таки причинил России много зла. Но я очень настороженно приучился относиться к людям, чересчур быстро меняющим свои политические симпатии. Сам я, будучи членом КПСС только потому, что зав. отделом «КП» не мог не быть членом КПСС, по существу вообще не имел политических симпатий. Я был вполне советским человеком, но когда Хрущёв говорил, что нынешнее поколение советских людей будут жить при коммунизме, я смеялся. Я — аполитичен, политическая журналистика представляется мне делом зыбким, сиюминутным, существующим на потребу дня и очень узким, более узким, чем бактериология, например. Когда Женька[267] говорит мне, что политология — это наука, я тоже улыбаюсь, точнее — улыбается моя задница, чтобы не раздражать её своим неверием и не спорить. Спорить бесполезно. Политология — это такая же наука, какой была астрология в средние века, наука, приносящая деньги. И всё! Пользы людям от неё никакой. Но я отклонился от темы…

Да, политические симпатии, оценки, мнения, бесспорно, могут эволюционировать, но, в моём представлении, этот процесс должен протекать менее стремительно. Я вспоминаю свои беседы с Волкогоновым[268]. Военный человек, беспредельно преданный КПСС, как мучительно, как трудно он преодолевал себя, когда писал о Ленине и Сталине, переосмысливая их дела, как много он о них думал. Да и то сказать, иным людям всей жизни не хватает, чтобы изменить свои политические убеждения. Я могу их не любить, но не могу не уважать.

* * *

Хорошо помню, как мэр Москвы Лужков издавал распоряжение о запрещении вывесок на иностранных языках. И действительно, одно время приутихли с этим делом, точнее не приутихли, а стали писать кириллицей то, что раньше писали латынью. Например, «Маленький Супермаркет». Хозяева просто не знали, что «маленький» не может быть «супером» по определению.

На Смоленской площади стоит большой отель «Золотое кольцо». Полные идиоты из этого отеля написали на фронтоне русскими буквами «Свисс даймонд», не понимая, что иностранец, не зная русского алфавита, прочесть это не сможет вообще, а русский, не зная английского языка, прочтёт, но ничего не поймёт.

* * *

«Я увидел, что революция совершенно не изменила людей».

Из записных книжек Ю. К. Олеши

* * *

Я поинтересовался: все знают «план Барбаросса»[269], но никто не знает, кто это был такой. Горук Барбаросса и его младший брат Хайреддин Барбаросса, сыновья горшечника с острова Лесбос — знаменитые пираты XVI века, захватившие Алжир. Горук объявил себя алжирским беем, ему платила дань вся Европа. Но план был назван в честь другого Барбароссы, который жил много раньше — Фридриха I Барбароссы («Рыжебородого»), первого германского императора из дома Гогенштауфенов (1123–1190), который долго боролся против разных римских пап и ломбардских городов. В 1189 году он объявил крестовый поход, во время которого и утонул в реке Салефе в Киликрии. По преданию император был человеком очень великодушным, все его любили.

* * *

В 1996 г. в Москве, на Гостином дворе нашли довольно приличный клад: кувшин, в котором было 9 тысяч золотых и серебряных монет.

* * *

Отвечая на утешения доктора Даля, Пушкин говорил: «…Нет, я умру, да видно так и нужно…»

Даль уговаривал Пушкина стонать, не стесняться. Тот ответил: «…Не хочу, чтобы такая малость одолела меня».

Краевский[270] опубликовал некролог: «Пушкин скончался… в середине своего великого поприща». По поручению министра просвещения Уварова Краевскому указали: «Писать стишки не значит ещё проходить великое поприще».

* * *

Пушкин говорил о «силе вещей». Он полагал, что реформы Петра слишком поспешны. Так же и мы торопимся. Причём торопимся в отличие от Петра не в главном, а во второстепенном. В атрибутике, например. Первое, что сделали, сменили флаг, герб. Чем был плох старый флаг? Весь мир к нему привык. Лаконичный по цвету. И эмблема «серп и молот» тоже у меня неприязни не вызывала: символ труда, что в ней плохого? Не подумали, что флаг этот — флаг победы над фашизмом, что за него люди жизнь отдавали. Пушкин осудил бы нас. Нельзя ложиться спать с колосьями, а просыпаться с двуглавым орлом. Пока живы люди, которые сшибали этого орла со всех фронтонов, нельзя этого делать. Потому что тогда у людей невольно рождается ощущение зря прожитой жизни. К слову: этими поспешными действиями нетерпеливые и неумные демократы сами толкнули народ в объятия коммунистов.

* * *

Кто возьмётся теоретически доказать, что сконструировать ласкательное имя от Худыбердый — невозможно?

* * *

Заблатнённый язык проникает всюду. Телереклама «RC-колы». Гадким закадровым голосом кричат: «Кто не знает, тот отдыхает!» Но «отдыхает» не в том смысле, что «не работает», а в новом полублатном сленге, в том смысле, что становится не у дел, задвигается в угол. А выражение «оттянись со вкусом»? Ещё десять-двенадцать лет назад, услышав такое, я бы подумал, что это, наверное, связано с гимнастикой.

* * *

Заезжал на журфак МГУ. Что нового? Студентки ходят в шубах из чернобурок.

* * *

У кинозвезды Харрисона Форда пять самолетов. Но зачем??!! Не идиот ли он?

* * *

Удивляюсь банкирам, крупным бизнесменам и т. д. Жизнь давно уже должна была убедить их, что всякая охрана имеет ценность относительную. Если уж тебя задумали убить, то убьют непременно. Не помню такого сообщения, в котором охранник прикрыл шефа от пули. (Известно, что охранник вице-президента США Джонсона, который ехал во второй машине позади машины президента, успел крикнуть охраннику Кеннеди: «Прикрой своего!», повалил Джонсона на дно автомобиля и закрыл его своим телом. Но ведь Джонсона никто и не собирался убивать!) Однако все они тратят большие деньги на телохранителей, покупают для них дорогие джипы с затемнёнными стеклами. Я долго не понимал: зачем? А ответ лежит на поверхности! Они сами получают удовольствие от этого карнавала, когда ревут сирены, мигают мигалки, и джипы летят, прижав носы к задницам их «мерседесов». Всё это придает им значительности: их охраняют! А раз охраняют, значит жизнь их представляет особую ценность, а раз представляет ценность, значит они что-то могут, что-то решают! Думаю, что 90 % ничего не могут и ничего не решают. Игра на публику. Ну и потом сознание, что тебя возят так же, как, скажем, Президента России, заставляет идти на все эти расходы. Кстати, они не знают, что машина Президента США останавливается на красный цвет.

Главный порок русского полуинтеллигента, вылезшего «из грязи в князи» — непомерное тщеславие и желание «чтобы было не хуже, чем у других».

* * *

Необитаемый остров. Сколько о нём мечталось в детстве, когда ты ещё не мог себе представить, что необитаемый остров — это очень грустно. Но уже не грустно, а просто страшно: необитаемая планета.

* * *

Объявить, что Сталин кончился, нет его — куда как легко. Он не только в памяти моего поколения, он сидит в каждом из нас. Поймал себя на мысли, молодым сегодня совершенно недоступной: могут прийти и арестовать. За что? А ни за что! Придут и арестуют, как в «Процессе» Кафки. Нормальному человеку в нормальной стране такая мысль не может прийти в голову, а мне может. Может, потому что я сам, нутром, кишками своими допускаю это! Я не одинок, в России немало людей с искалеченной подобным образом психикой. Вылечить их нельзя, надо дождаться когда они умрут.

* * *

Да, конечно, Андрей Тарковский прав, когда говорит, что счастье — это не самое важное в жизни. Но всё-таки хочется, хочется побыть счастливым!

* * *

У меня вполне хватило бы ума, чтобы заниматься политикой, но честолюбия явно не хватило бы. Хотя дело даже не в честолюбии: политика — это так скучно! Плотник может сколотить табуретку, на которой люди будут сидеть после его смерти. Поэт — написать стихотворение. Но что останется от политика? Бестелесный звук — лёгкое шуршание бумаг, которые носит ветер по думским коридорам.

* * *

Сегодня долго размышлял над преимуществами старости. Решительно не нахожу в ней ничего привлекательного. Славный старик, друг отдела науки «КП» профессор Рубакин — наш представитель в ВОЗ[271] и сын знаменитого библиофила, друга Ленина, Николая Александровича Рубакина, написал книгу «Похвальное слово старости» и подарил мне. Он находил в старости бездну интересного. Я же решительно ничего хорошего в ней не нахожу, кроме того, что старость освобождает от тайных забот сексуального проектирования и необходимости как-то планировать будущее.

1999 год

Новый год встречали у меня на даче: Кузнецовы[272], Штейнберги, мой компьютерный наставник и юный историк авиации Андрюша Симонов с девушкой Юлей и мы с Лёлькой и няней Татьяной Ивановной[273]. К полуночи приехала Женя[274]. Я раздавал всем подарки: кружки со знаком зодиака гостя и в дополнение ещё какой-нибудь пустячок. Впрочем, не всегда «пустячок». Лёлька, например, получила куклу Барби за 732 рубля, а Андрюша — диктофон. Когда сидели за столом, Лёлька спросила: «Папа, можно я тост скажу?» Я разрешил.

— Граждане! Вот мы встречаем сейчас 1999 год — год кролика. И я вспомнила своего кролика Пушка, который умер в прошлом году, проглотив резиновую детскую игрушку. Это был милый, ласковый, добрый зверек, который никому не причинил зла. Давайте выпьем за него, за память о нём…

Почему она вспомнила Пушка? Никто ей не подсказывал. Странная, тонкая девочка. Чем старше я становится она, тем больше я за неё боюсь. И не могу сказать, чего конкретно я боюсь: изнасилования, кораблекрушения, болезни. Я всего боюсь!

Владимир Федорович Уткин.

* * *

1 января Женя Евтушенко выступал в музее Булата Окуджавы. Народу собралось очень много. Интересная мысль Жени о всемирном засилии попсы. Да, засилие повсеместное, но в России оно, пожалуй, приняло самые уродливые формы.

* * *

Снимали на даче у Кости Орозалиева академика Уткина[275]. Славный, приятный старик. Ему приятно, что его снимают. Он — автор знаменитой ракеты «Сатана» (SS-18) и других хороших машин. Слушал его и думал: насколько же Королёву было труднее доказывать военным раздолбаям всё то, о чём он так спокойно говорит сейчас! Поэтому всё-таки Уткин вторичен. Я думаю, что он и сам это понимает.

* * *

Заезжал Эдик[276] с девушкой Лерой в кожаных штанах. Сидели, рассказывали друг другу о своих планах. Он не был у меня больше года. Он мог приехать и через год. И мы так же сидели бы и рассказывали друг другу о своих планах. Он непредсказуем, как порыв ветра. Пили чай. Эдик подарил Лёльке свою книжку. Зачем и почему он приезжал, я так и не понял. Чтобы сфотографировать меня с девушкой Лерой в кожаных штанах?

* * *

Слава лидера-политика разрушается временем быстрее всего. В 1919 году вождем революции в Египте, кумиром всех арабов был Саад Заглул. Кто его сегодня помнит? Думаю, даже в Египте многие забыли. А ведь это имя гремело по всему миру всего 80 лет назад. В то время как слава даже рядовых учёных, художников, писателей, композиторов, даже актёров до изобретения кинематографа, куда как долговечнее. Впрочем, с нерядовыми — то же самое. Кем будет в XXV веке Хрущёв? Партийным лидером эпохи Королёва. Причём, лидером какой собственно партии, многие назвать не сумеют.

* * *

Мне рассказывали о поездке немецких мебельщиков по лесам западной Украины. Один немец увидел на опушке огромный красивый дуб, похлопал его по стволу и сказал с улыбкой:

— О! «Мерседес-600»!

* * *

Вася написал хорошую книгу[277]. Так приятно думать, что он талантливый мальчик. Мальчик? Ему 38 лет. Пушкина уже убили. К этому времени «Полный Пушкин»— это десять толстенных томов. Вот Пушкин — «талантливый мальчик». Да-да, только так! Только такие ориентиры…

Вася эгоистичен, притом очень зависим от окружающих. Вот и в приложениях к его новой книге чувствуется его несвобода, несвобода от друга, который живёт в Америке и пишет ужасные стихи, которые Вася вставляет в свою книгу, несвобода от жены, которая рассуждает в его книге о «валлийской раннесредневековой традиции», «эсхатологической грани» и «хтологической бездне», придавая книге блеск эстетской безделушки, каковой она не является. У меня такое впечатление, что они ищут возможность «поучаствовать» в Васиной книге, чем только портят её, а у него не хватает духа их отшить. А книга действительно очень хорошая.

* * *

В аэропорту Шереметьево увидел человека, фантастически похожего на Марика Розовского. Я его даже окликнул. Он вылупил глаза. Я понял, что это не Марик. Но ведь возможно, это дух Марика?

Только непомерное честолюбие Ельцина привело к распаду СССР. Ни украинцы, ни белорусы сами не решились бы на такое. Да, некоторое подчиненное, зависимое от Москвы положение всегда раздражало начальников в других республиках. Разумеется, им надо было дать большую самостоятельность: и политическую, и экономическую, и идеологическую, и религиозную. Но Ельцин понимал, что, не развалив Союз, он не сможет лишить Горбачёва законной власти (он законник, это у него не отнимешь!). Он был на взлёте и должен был превратить Горбачёва в президента несуществующего государства. Убеждён, что в первое время все участники Беловежских соглашений и не представляли себе всех последствий содеянного, не представляли, сколь губительны они для экономики, культуры, обороны, вообще для жизни сотен миллионов людей. Когда развал СССР оправдывают, сравнивая с развалом Британской империи, надо вспомнить, что происходил он гораздо более цивилизованно. А потом Великобритания отсасывала свои колонии, а разве можно сравнивать это с взаимоотношениями России с бывшими республиками СССР? Сколько российских денег вбито в тот же Узбекистан или Казахстан! А дальше все сообразили, что есть шанс стать у себя дома «самым главным». Портретная галерея президентов СНГ — это коллекция физиономий невероятных властолюбцев. Ну кто такой Кравчук, например? Второй секретарь по идеологии республиканского ЦК, борец за чистоту марксизма-ленинизма, вождь антирелигиозной пропаганды, который уже через год стоял в Софийском соборе в Киеве со свечкой в руке. Очевидно, он человек ординарный, хотя и неглупый, хитрый, отшлифованный в партийной машине ЦК КПУ, не более того. Из него президент, как из г… пуля. Мог ли он даже в самых дерзких мечтах своих предположить, что по красной ковровой дорожке он, Лёнька Кравчук, поднимется по ступенькам Люксембургского дворца и сам Президент Франции в окружении кирасиров в самоварно блестящих доспехах и плюмажах из перьев, будет улыбаться и крепко жать его руку?!

Я не был на Байконуре 22 года…

Кажется, Мопассан сказал, что власть возвеличивает лишь великих. Я не вижу великих в конце нашего века.

* * *

«Воины» — это те, кто стоит (по мнению говорящего) за правое дело. Ведь никогда не говорят: «немецко-фашистские воины». Всегда «войска», чаще — «оккупанты». И «татаро-монгольских воинов» я не помню. Может быть только «воинство»? Интересно, а как их называют сами монголы и татары?

Евгения Александровна Чудецкая.

* * *

«1937-й! 1937-й!» Да какой, к чёрту, 1937-й! С первых шагов, уже в 1918-м Совнарком требует: «Необходимо очистить Советскую республику от классовых врагов путём изолирования их в концлагерях». 15 апреля 1919 года выходит постановление ВЦИК о лагерях и создаётся лагерная сеть.

Ленин не хотел терпеть инакомыслия ни одного дня, ни одного часа!

Почему-то считается, что и разгул шпиономании, подозрительности и доносительства характерен лишь для 1930-х годов. Ничего подобного! Большевики настоятельно требовали доносительства с первых дней существования своей власти. Чекист Мартын Лацис ещё 27.9.1919 писал в «Известиях»: «Каждый коммунист обязательно должен быть стражем рабочей и крестьянской власти и донести последней обо всём, что он увидел… Пора понять, что эта общая повинность, от которой уклоняться никто не имеет права».

Максим Горький сумел разглядеть ещё в декабре 1917 года: «Но более всего меня пугает то, что революция не несёт в себе признаков духовного возрождения человека, не делает людей честнее, прямодушнее, не повышает их самооценки и моральной оценке их труда».

* * *

Сегодня в 8.10 утра умерла Женя Чудецкая[278]. Я знал её почти 50 лет, ещё мой отец восхищался её фигурой, сравнивая её с «Девушкой с веслом» в парке Горького. В молодые годы она действительно была девушкой с веслом, заслуженным мастером спорта, неоднократным чемпионом СССР и Европы. Мы с Юркой всегда гордились её золотыми медалями, как своими. Она родила Чудецкому двух детей и была ему верной женой. Проследить, чтобы Юрка не запил.

20.1.99

* * *

Только Ольга[279] не позволяет мне признать моё сокрушительное поражение как человековеда в случае с Альбац.

* * *

Мне стихи Высоцкого нравятся больше его песен. Перманентную истерию его песен с этим раскатистым рычанием я принять не могу. Наверное, я слишком люблю Булата[280].

* * *

Что можно ждать от правительства, чиновники которого ходят на работу через чёрный ход? А архитекторы, дурачки, старались, спускали на набережную Москвы-реки широкую красивую лестницу, забыв, наверное, что чёрный ход нам милее, привычнее, потому что в России всё делается через ж….

Речь идёт о парадных воротах Дома Правительства РФ на Краснопресненской набережной.

* * *

Если не злорадство, то чувство глубокого удовлетворения испытываю я, глядя на владельцев BMW или Audi, которые копошатся под капотом, застрявши посередине улицы. В этом и зависть, и квасной патриотизм, короче, нехорошее, нецивилизованное чувство и, в то же время, — чисто русское!

* * *

Димка[281] забавно отметил, что все разговоры о страшно суровой зиме 1998/99 года возможно инициированы владельцами магазинов зимних шуб и дубленок. Январь прошёл не просто без достопамятных крещенских морозов, в Москве он вообще прыгает вокруг нуля. Слякотно, капает с крыш, зиме не хватает сил, чтобы сделать сосульку.

* * *

Действенность наших законов. Ну просто для смеха сделали хотя бы один, который бы выполнялся неукоснительно. 29 января исполняется 70 лет со дня принятия Совнаркомом декрета о борьбе с пьянством. 70 лет борьбы! И какой результат? Ноль! За все 70 лет ничего не придумали. И не уверен, что в этом случае что-нибудь можно вообще придумать. Но тогда не надо вообще декреты издавать. Вновь вспоминаю слова Бонапарта: если ты не уверен на 100 %, что твой приказ будет выполнен, не следует его вообще отдавать.

* * *

В 1997 году в Москве угнали 6149 автомобилей. В 1998-м — 4967. Итого 11 116. Майор Александр Борисов по «ящику» что-то темнит, когда говорит, что за год найдено 8197 машин. Выходит, что за год найдено больше, чем за год угнано. Это может быть только в том случае, когда находили машины, похищенные до 1997 года. Но мы-то не знаем, сколько их было! Эти цифры никак не характеризуют трудовые успехи гаишников. Майор Борисов должен был сказать: «Мы находим каждую вторую угнанную машину». Или это каждая сотая?

* * *

В телепрограмме «Сам себе режиссёр» полностью размыты границы между понятиями «смешно» и «глупо».

…Думали в узком кругу посидим у камина, побеседуем… С Сергеем Юрским.

* * *

1 февраля. Росту — 60 лет. Вечером позвонил его поздравить, он обрадовался, говорит:

— Приезжай! Вот Вася[282] ко мне зашёл…

Мы с Чудецким поехали. Входим в «конюшню»[283], а там человек 30 народу. Сергей Юрский говорит мне:

— Я тоже купился: думал в узком кругу посидим у камина, тихо побеседуем…

Разговорились с Иллешом[284]. Андрей ушёл из «Известий», не выдержав диктата банкиров. Беседа об алкоголизме. Андрей — молодец: проснулся однажды утром и сказал себе: «А не буду-ка я больше пить…», а пил он много. И вот уже не пьёт 16 лет.

* * *

Поглядев на мои упрёки нынешней зиме, февраль начал с крутых морозов. Сегодня утром было минус 25 °C. Солнце, снег блестит! Люблю это…

3.2.99

* * *

Сейчас по 6 главным каналам нашего телевидения ежедневно демонстрируются 29 телесериалов. Наугад одна аннотация из журнала «ТВ-парк»: ОРТ. «Жестокий ангел». «Родители говорят Ниси, что они помогут вырастить ребёнка. Родригу мучают угрызения совести и он просит у Ниси прощения. Лижия откровенно заявляет Пауле, что ненавидит её. Дуда, парижская знакомая Сиру, работает в одной из крупных консультационных фирм — её наняли, чтобы решить проблему в «Медейрос Индастриз». Элизинья, зная правду о Руп, шантажирует его и требует, чтобы он на ней женился. 82-я серия».

Вся эта дрянь демонстрируется в лучшее ТВ-время, в то время как лекции Юрия Михайловича Лотмана «Культура и интеллигентность» выходит в эфир в 14.20, когда все работают, и даже домохозяйки уже сварили обед и спят. И вы теперь мне будете доказывать, что ТВ озабочено духовным здоровьем нации?!! Ничем, кроме проблемы, как уберечь личный «чёрный нал» от налоговой инспекции, наше ТВ не озабочено! ТВ ведёт народ к полному оглуплению, приучает его к самой низкопробной кинодешёвке, к сопереживаниям по мнимым поводам, которые к жизни людей в России никакого отношения не имеют, извращает вкус, отвращает от культуры вообще.

Я всё это предчувствовал ещё в 1989 году, когда опубликовал в «КП»[285] статью «Рабы «Рабыни Изауры»». «КП» тогда решила подсластить мою критическую пилюлю и напечатала рядом, придав ей видимость некой дискуссии, такую же по величине статью «Дарят слёзы и радость». Да, отольются нам в будущем эти дареные слёзы. Десять лет назад «КП» и все другие газеты могли бы определить своё отношение к этой халтуре, но они не сделали этого. И вот мы имеем 29 сериалов ежедневно! Бедный, зачуханный мой народ! Почему же ты позволяешь, чтобы тебя изо дня в день уже десять лет кормили этим г…?! Очнись!

* * *

Людмила Ильинична[286] — моя парикмахерша в Новом Переделкино — рассказала мне, что волосы на голове растут по часовой стрелке. Именно поэтому зачес слева направо всегда выглядит аккуратнее, чем справа налево.

* * *

Не перестаю удивляться Евтушенко! 18 января в «КП» опубликована «прямая линия» с ним. Читатели наши спрашивали его, как он относится к тому, что Солженицын отказался от ордена. С чего начинает Женя? «После перестройки я был первым российским писателем, отказавшимся от ордена. Мне собирались вручить орден Дружбы народов, пригласили в Кремль. В это время началась война в Чечне. И, как человек хорошо знающий Кавказ, я понял, что эта война затянется надолго, что она унесет очень много человеческих жизней и с той, и с другой стороны. Желая обратить общественное внимание на это, я отказался от награды».

Господи! Но ведь у тебя же не спрашивают, каким по счёту ты был писателем, отказавшимся от ордена! И о том, что ты, Евтушенко, понял о чеченской войне, тебя тоже не спрашивают! И обратилось ли общественное внимание после этого твоего поступка к Чечне, тоже никого не интересует, поскольку известно: не обратилось! Людей интересует твоё мнение о поступке Солженицына. Далее одна короткая строчка: «Так что думаю, и у Солженицына были основания для отказа». Теперь ежу понятно, что Солженицын не оригинален: взял пример с Евгения Александровича.

Другой читатель спрашивает о его взаимоотношениях с Иосифом Бродским. И что же? «Мы с ним очень дружили. Кстати, это ведь я устроил ему первое выступление в Москве. Я и Аксёнов заставили Полевого дать согласие на публикацию восьми стихов Иосифа. Но после отъезда Бродского за границу, наши отношения осложнились…» Опять получается: «Я в жизни Бродского». Да не «осложнились» ваши отношения! Кто там прав-виноват, не знаю, но Бродский последние годы на дух не переносил Евтушенко! Это было всем известно. Ну сказал бы: «мы с ним очень разные люди, и взгляды на поэзию у нас тоже разные. Поэтому друзьями мы быть не могли».

Но ведь это не устная речь, когда тебя может занести, это обработанная стенограмма, которую Женя не мог не читать накануне публикации. Неужели он не видел всех этих строк? Очень было бы интересно с ним поговорить.

Через некоторое время мы столкнулись с Женей в новом продовольственном магазине в Переделкино, договорились, что я ему позвоню и мы встретимся, но когда я позвонил, он уже улетел в США.

* * *

Почему мы не знаем фамилии художника, который нарисовал денежные купюры? Это же знаменитый художник, растиражированный в таком количестве экземпляров, какое и не снилось самому популярному иллюстратору.

* * *

«Гадание является самым верным способом заглянуть в будущее». «Московский комсомолец» от 15.2.99. Ну, как сейчас говорят, «гаси свет!»

* * *

«КП» от 20.2.99 посвятила меньше места пресс-конференции нового экипажа, улетающего на орбитальную станцию, чем рождению дочки у дуэта «Академия». На газету я не в обиде. Я на читателей своих в обиде: выходит зря я старался столько лет. Семейная жизнь Саши и Лолиты интересует моих читателей больше, чем Герой России, третий раз стартующий в космос, чем французский генерал и серб-полковник. С отчаянием думаю: «Неужели всегда так будет?..»

* * *

Не смейте называть девушек «тёлками»! В этом есть что-то, что превышает оскорбление, что-то тупое, непотребно животное. Если она блядь, то скажите, что она — блядь, но не «тёлка»!

* * *

Почему младенцы с первой минуты своего появления на свет начинают сучить ножками? Или они понимают, что с первой минуты они уже стоят одной ногой в могиле и им неприятно прикосновение к сырой холодной земле?

* * *

Сейчас понимаю, что именно 1990-е годы подкрались ко мне неожиданно, выскочили из-за угла. Именно в эти годы чаще, чем в другие, посещали меня сомнения в том, что я не ошибаюсь, поступая так, а не иначе.

* * *

В центре Москвы у бывшего здания СЭВ, где ныне сидит правительство Москвы, соорудили многометровый щит, на котором изображён Суворов, орден его имени и ряд других боевых орденов. Поверху щита цитата: «Недаром помнит вся Россия…» Но причём здесь Суворов? Александр Васильевич умер за 12 лет до Бородинского сражения, которому Лермонтов посвятил эти строки.

* * *

Ну какие ещё нужны доказательства никчемности астрологии? Я провёл примитивнейший анализ: взял одну неделю с 22 по 28 февраля и посмотрел, что сулит она мне, «близнецу».

«КП»: понедельник, вторник и среда будут для меня исключительно благоприятными, точнее — самыми для меня благоприятными в феврале. В четверг мне рекомендовалось пообщаться с живой природой и заняться сельским хозяйством. В трудную минуту в пятницу я должен был обратиться к друзьям. В субботу устраивать личную жизнь и моделировать интимные отношения. В воскресенье — ждать неожиданного поворота событий и перспективных предложений.

«ТВ-парк» писал, что в это время я буду страдать от одиночества и «невозможности реализовать в полной мере свои возможности» (так и написали: «невозможности» — «возможности»!).

«Огонёк» требует, чтобы я не откладывал необходимые покупки, а после четверга — отдыхал.

На самом деле. В понедельник, вторник и среду я работал с утра до вечера, в среду съездил на рынок за покупками. Я совсем не уверен, что это были мои «самые благоприятные дни». Но и «потока рутинной работы» тоже не было. Работа была творческой и приносила мне, если не радость, то удовлетворение. Как раз в четверг я уехал с дачи и совершенно не общался «с живой природой». В редакции я общался с нужными мне людьми, а вовсе не с представителями «флоры и фауны». Отдыхал я тоже в четверг, когда парился с Игорем Смирновым в бане, а не в пятницу, В пятницу не я «обратился к друзьям в трудную минуту», а они сами ко мне обратились: Андрей Симонов попросил отвезти ко мне на дачу новый компьютер, пока он не определится с работой, что я и сделал. В субботу и воскресенье единственным человеком, с которым я «устраивал личную жизнь и моделировал интимные отношения» была моя 11-летняя дочь Лёлька.

Итог. Никакой флоры, фауны и сельского хозяйства. Никакой «рутины» в работе, ни малейшего чувства, что «я себя не реализую». Никаких страданий от одиночества. В итоге — нуль! Драть надо всех этих «волхвов» солёными розгами!

* * *

Мне приснилось сегодня, что организовали Университет журналистики и назначили меня заведовать кафедрой истории науки. Я смотрел на себя как бы со стороны и себе не понравился: очень важный и смешной.

* * *

Сегодня день рождения Серёжи Юрского. Позвонил, чтобы поздравить. Он поднял трубку и ещё не зная, кто с ним говорит, заорал:

— Спасибо! Огромное спасибо! Очень вам благодарен!..

Весело обсуждали по телефону свои болезни.

16.3.99

* * *

Гуляли с Игорем[287] в Переделкино. Он рассказал, что однажды за границей встречался со знаменитым футболистом Пеле. Когда Пеле раздавал автографы, Игорь рассматривал его полуботинки. У обычных людей сверху на полуботинках образуются одна-две морщины в процессе носки, а у Пеле их было около пяти, это сразу бросилось Игорю в глаза.

— Ты понимаешь, — говорил Игорь, — у него какая-то невероятно гибкая, пластичная стопа!

* * *

«Да здравствует всё, что живёт вообще — в траве, в пещере, среди камней! Да здравствует мир без меня!»

Как жалко, что сказал это не я, а Юрий Карлович Олеша.

* * *

Нина Георгиевна Громова, вдова Михаила Михайловича, рассказывала мне, что на поминках после похорон Анохина прямо напротив неё сидел Цыбин. Кто-то из космонавтов встал и сказал:

— Сергей Николаевич, которого мы так тепло поминали сейчас, наверное не обидится на нас, если мы выпьем за здравие одного из патриархов космонавтики — Павла Владимировича Цыбина. Королёв был великим организатором, но сколь обогатили нашу космонавтику идеи Цыбина! И т. д. и т. п.

Павел Владимирович встал и сказал:

— Спасибо вам за тост. Но вы, очевидно, плохо знаете церковную иерархию. Патриарх — высшее звание в православной церкви. Много патриархов быть не может. В космонавтике патриарх — Королёв. В авиации патриарх — Громов…

По сути Цыбин прав, притом что он соединяет «красное» и «солёное»: проводить сравнения можно Королёва с Туполевым, а Громова с Гагариным.

* * *

Умер Игорь Нетто, блестящий футболист, спартаковский полузащитник 50-х годов, олимпийский чемпион, пятикратный чемпион СССР. В далёкие студенческие годы, когда мы играли в футбол тряпичным мячиком в спортзале Школы-студии МХАТа, Игорь Кваша пустил слух, что я — младший брат Игоря Нетто. Я «болел» тогда за ЦЦКА, и с Нетто не был знаком, но в те годы я был действительно внешне очень на него похож, и ребята в студии верили. Помню мы однажды поехали в общежитие школы-студии на Стромынку накануне какого-то важного для «Спартака» матча. Студенты окружили меня, приставали: как да что сказал Игорёк, какие прогнозы. Помню, что я от родства не открещивался, но и не подтверждал его, говорил туманно:

— Обещал… Да разве он что скажет…

Сегодня вечером, едва кончились теленовости, звонит Юрка[288] и говорит:

— Ты слышал, брат твой старший умер…

И сразу всё вспомнилось… Игорю Александровичу Нетто шёл 70-й год. Он старше был на три года…

* * *

«В Переделкино воздух уже вычерпан Пастернаком».

Юрий Кублановский

* * *

При всей экстравагантности и стремлению к саморекламе, Джулия Хилл[289], которая живёт на огромном мамонтовом дереве вот уже 15 месяцев, взывая к экологическим защитникам, права. Из тысячи разговоров, обещаний, заклинаний на тему защиты окружающей среды, в какое-то реальное действие обращается едва ли один. Джулия Хилл делает конкретное дело, и это — главное. Только так и надо.

Когда, вернувшись из Австралии, я напечатал в «КП» большую статью «Парад пингвинов»[290], в ней, помимо страстных соплей-воплей, было одно конкретное предложение: всего на один (!) сезон запретить так называемую «любительскую охоту». Не пушной промысел, не промышленное рыболовство, а запретить убийство рыб, птиц и зверей праздным и нетрезвым людям, которые шатаются по лесам и стреляют во всё, что движется. Получил тогда десятки писем-протестов от «любителей» («Как вы можете?! Охоту любил Владимир Ильич Ленин!»), но никто меня не поддержал. Я ждал 4 года, потом не выдержал и с той же идеей выступил в «МН»[291], специально выбрав издание, которое выходит и на английском языке. Но ни герцог Эдинбургский, ни Бриджит Бордо, ни Алексей Яблоков опять не откликнулись и идея увяла, хотя была конкретна и выполнима. Поэтому я завидую Джулии Хилл: на нее всё-таки обратили внимание.

* * *

Подумал вдруг, что Лёлькин муж, отец моего внука, которого я никогда не увижу, уже бегает, быть может где-то рядом, проказит, играет в футбол, в «войну»… И так грустно становится на душе. И так радостно!

* * *

Как точна итальянская пословица: «Человека познают в игре и дороге».

* * *

Хороший фильм о Святославе Рихтере. В какой-то момент я понял, что музыку я не слышу, как бы выключился из неё и целиком отдался созерцанию рук пианиста. Ничего эстетического — чисто физиологическое. Это же просто уму непостижимо, на что способны человеческие руки! Это чудо какое-то!

* * *

Сегодня — День космонавтики. Меня поздравили: маленькая дочь, бывшая тёща, Валера Генде-Роте и Миша Рощин. Никому и в голову не придёт прислать мне билет на торжественное заседание. А ведь присылали тогда, когда книги о Королёве ещё не было, когда мои «заслуги» перед космонавтикой были ничтожны. Можно ли научить вниманию к людям?

С другой стороны, эта моя запись говорит о том, что я стремительно старею: всё это надо понять и простить.

* * *

Думаю податься в клипмейстеры. Для создания эстрадного клипа требуется склеить возможно большее количество самых разнообразных кадров и внимательно проследить за тем, чтобы они никак по смыслу между собой не были связаны: авианосец, суслик, тюремная решетка, беременная негритянка и т. д. Среди этих кадров должен иногда мелькать исполнитель. И всё! И никто не посмеет тебя критиковать, потому что немедленно последует возмущённый отлуп:

— Старик! Ты что?! Действительно, не понял?!! Как же это можно не понять?!! Ну ты даёшь!!!

* * *

Зиму 1941/42 года я прожил в эвакуации в Омске. Моя Тарская улица упиралась в пожарную каланчу, и если свернуть налево, можно было увидеть маленький одноэтажный домик, в котором жил старик. В тесной комнате старика по одной стене шла полка, на которой стояли переплетённые в «мраморные» переплёты старинные журналы: «Нива», «Столица и усадьба», «Вокруг света» и др. Это была платная библиотека. Старик брал в месяц 3 рубля. Два комплекта сразу не давал, но обменивать подшивки ты мог хоть каждый день. Мама, помню, брала «Столицу и усадьбу» и упивалась фотографиями праздников царствующих особ. А я читал дореволюционные номера «Вокруг света». Врезались в память жуткие лохматые пауки, якобы обитающие в дебрях Амазонки, и универсальный чудо-автомобиль, который мог летать и плавать, а потому сулил своему хозяину мировое господство.

Я часто вспоминал этого старика и его журналы. Думаю по нынешним временам его коллекция — это целое состояние. Где она? Дожила ли до наших дней? А в «КП» от 13 апреля прочёл вдруг статейку, в которой рассказывается, что умелец Пётр Глинников, командир экипажа Ту-154 построил именно такой чудо-автомобиль: вес 1300 кг, максимальная скорость в воздухе и на земле 270 км/ч, потолок 3000 м. Количество пассажиров 2–4 человека. Существует модель в 1/3, а чтобы построить опытный образец, Глинникову надо 10 тысяч долларов. (От себя добавлю, что в авиации закон подобия часто подводит. Если хорошо летает модель, это не значит, что самолёт в натуральную величину тоже хорошо полетит.)

Но я о другом! Глинников живёт в Омске! Работает в компании «Омскавиа». Омск — война — старик с журналами — и этот давно предсказанный автомобиль… В такие минуты ощущаю жизнь всю сразу, навылет…

* * *

Одиноким предоставляется телевизор…

* * *

С моей точки зрения, Алёна Свиридова некрасива. И фигура её вряд ли нравится мужчинам. Ну, что уж тут делать… И двигается как-то угловато. Голоса нет и в помине. Мне хочется познакомиться с ней, сесть где-нибудь в уголке и безо всякого подвоха, безо всякой иронии спросить:

— Алёна Ивановна (условно. Отчество её узнаю потом), скажите, пожалуйста, что побудило вас пойти на эстраду? Как это случилось? Да, в вас есть раскованность. Даже, простите великодушно, некая развязная нагловатость, но не обязательно, согласитесь, обладая только этими качествами, идти на эстраду. И другие профессии требуют подобных навыков. Вы не пробовали свои силы как продавец в магазине «Фрукты-овощи»?..

* * *

Сорока в окне, сидя на дереве, пробует отломить тоненькие веточки, очевидно для гнезда. Но они живые, пропитаны соком. Она рвёт их клювом, раскачивая ветку и себя на ветке. Я вижу, что она нервничает, потому что у неё ничего не получается.

* * *

Очень скоро химики изобретут дешёвый и прочный материал для автомобильных покрышек не на резиновой основе. Старые надувные покрышки отправятся в музей через сто лет своего безраздельного господства. Материал этот изобретут скорее всего американцы, в таких делах они доки. Русскому лень думать о таких вещах. Русский скорее может изобрести нечто, вообще колесо заменяющее, — вот это ему интересно!

* * *

Рост на панихиде талантливо, с бездной обаяния будет рассказывать, как он любил меня, и многие ему поверят.

* * *

Напечатали книгу Коры Ландау[292], один из вариантов рукописи которой хранится у меня. Там она и обо мне пишет, но слава не велика, поскольку книга написана больной истеричной женщиной. Не думаю, что её бесконечные упреки в адрес и физиков, и медиков справедливы. Особенно жестоко она пишет о Лифшице. Ну, конечно, в научном тандеме «Ландау — Лифшиц» последний был вторичен, не для кого это не секрет, все физики об этом знали. Но подозревать Евгения Михайловича в том, что он чуть ли не желал смерти Ландау нелепо хотя бы потому, что Лифшиц более других был заинтересован, чтобы Ландау был жив, поскольку много лет «подпитывался» его идеями.

Через полгода мне позвонило племянница Л. Д. Ландау Майя Бессараб, написавшая несколько книг о нём, и спросила, что я думаю о книге Коры Терентьевны. Я сказал. Она полностью со мной согласилась, подтвердив, что книга написана больной женщиной. По её словам, книга эта вышла благодаря хлопотам Никиты Богословского, который уговорил сына академика — Гарика Ландау, который работает в Швейцарии, издать её. Причем здесь Богословский — не понимаю.

* * *

Вице-директор Института теоретической физики им. Л. Д. Ландау профессор Владимир Петрович Минеев пишет: «Просто диву даёшься, что можно сейчас прочесть в газетах или услышать по телевизору. По сравнению, скажем, с 1950–60-ми годами, когда я начинал учиться в институте, чрезвычайно заметно падение уровня образования, возможностей самостоятельного анализа».

От себя добавлю: чрезвычайно заметно падение уровня популяризации науки и полное забвение принципов работы научных журналистов.

* * *

Передача по ТВ «От 16 и старше» на ОРТ. Гость программы — солист группы «На-На» Владимир Асимов. Новости о Павле Буре. Рассказ о том, что подарили на день рождения Владимиру Преснякову. Всё это — вполне к месту, это молодёжь интересует. Но почему на ТВ думают, что вся наша молодежь вот так разом, в один день перестала интересоваться внеземными цивилизациями или подводными кладами? И что даёт им право так думать? Чем больше я слежу за ОРТ, тем больше меня поражает примитивизм и узость мышления Кости Эрнста[293] и его компании. «Песни о главном» — вот его уровень.

* * *

Кажется, я понял, в чём тут дело, почему Пушкин — выше всех других в русской литературе. Дело в том, что в нём соединился поэтический гений с величайшим умом. Он мог бы и не писать стихов, оставаясь человеком всеохватного ума, знаний, памяти, ясности мышления. В России были: Тютчев, Блок, Есенин, Маяковский, Пастернак, Мандельштам, все они граничат с понятием гениального поэта, но все они не обладали умом Пушкина. Даже Лев Толстой — писатель гигантский, титан, даже проницательный Достоевский, не могут сравниться с ясным и светлым умом Пушкина. Именно соединение писательского гения с гением просто человеческим, явление редчайшее не только в русской, но и во всей мировой литературе. Поэтому Пушкин — всемирно уникален.

* * *

Проснулся, отодвинул штору, а на зелёных деревьях лежит снег. Так красиво! А, впрочем, что в природе безобразно? Безобразно лишь человеческое вмешательство в её жизнь.

* * *

Юра Давыдов рассказывал, какую замечательную фразу сказала ему пожилая врачиха, которая лечила его простату:

— Вам говорили, что самое главное в жизни — классовая борьба. Нет, дорогой! Самое главное в жизни — хорошо пописать…

* * *

Иногда приходится с трудом примиряться с тем, что женщины вообще существуют.

* * *

Во время присуждения премии «Тэфи» актёра Олейникова, одного из героев передачи «Городок», назвали великим актёром. Увы, это не так. Великий актёр — это Шаляпин. Но будет ли согласен со мной Олейников?

* * *

Пушкину — 200 лет. На ТВ запустили анкету: «Хотели бы вы прожить жизнь Пушкина, сделать столько, сколько сделал он и умереть в 37 лет?» Большинство ответили, что не хотели бы, что ещё раз убедило меня в том, что в обществе нашем не всё благополучно. Люди, что с вами? Ведь судьба Пушкина — самая завидная судьба, возможная в России! Ужели надо доживать до 90 лет? Ведь черви будут доедать вас уже после того, когда вы растворитесь в памяти потомков.

* * *

Наблюдая в «ящике» Людмилу Зыкину, понял, что она человек неискренний: одно — в телекамеру, а два — в уме. Но у неё сильный, красивый голос, её просто приятно слушать после, например, Орбакайте, которую обманули злые люди, убедив её, что она может петь.

* * *

Никак и ничем не оправданный стремительный ввод наших солдат в Косово — ярчайший пример классической русской формулы: «Сначала сделаем, а потом подумаем». Почему эта операция считается столь необыкновенно удачной? К чему вся эта спешка, если через несколько дней всех определили в свои сектора, и все разошлись по определенным им секторам? Сколько это мне не объясняют, я понять не могу.

* * *

Первый штурмовик Ил-2 Владимир Коккинаки испытал 12 октября 1940 года. За время войны на наших авиационных заводах было построено 36 163 Ила. Когда через несколько лет в Самаре задумали поставить памятник этому самолёту[294], с трудом удалось отыскать только две машины.

* * *

Вот уже и жизнь кончается, а как много ещё не сделано! Я хотел по примеру деда Николая Николаевича, который знал 7 языков, выучить английский, французский и испанский. Хотел научиться кататься на коньках и хорошо танцевать. Хотел найти московскую добычу Бонапарта и «снежного человека». Хотел слетать сначала в космос, а потом вокруг земного шара на вертолёте. Хотел построить дочке маленький домик и издать собрание своих сочинений: набирается под 10 томов. Костлявая стоит уже у ворот, а я всё раскачиваюсь!

* * *

В июне 1971 года я беседовал с Громовым о том, как он помогал вытащить Королёва из лагеря. Потом встретил его на 70-летии Анохина. Помню его статным стариком с прямой «кавалерийской» спиной, несколько надменным, лучше сказать — не очень приветливым, скупым в словах. Сейчас прочёл рукопись его книги, которую готовят в Жуковском к изданию. Очень любопытный человек там проглядывается.

С юных лет — красивый, высокий, рукастый, очень спортивный. В авиацию попал случайно, но быстро понял, что это — его дело. Научился летать очень быстро и летал действительно замечательно, умно, расчётливо, без бравады и лихачества. Звание «лётчика № 1» в авиакругах получил вполне заслуженно. Кроме того, по его словам, ему всегда везло в критических ситуациях и из рукописи видно, что это именно так. Я бы не назвал его очень скромным, но и нахалом не был. Но при этом такая глубокая внутренняя убеждённость в своём абсолютном умственном, физическом и профессиональном совершенстве, такая вера в уникальность своей личности, в правильность всего того, что он делает, что это просто поражает. Такие люди очень счастливы. Но каково их близким? Поговорить осторожно об этом с Ниной Георгиевной[295].

* * *

Приехали с Саней[296] в Боровск. Я понимаю, что наши традиционные уже с ним путешествия нужны ему, чтобы вырваться на несколько дней из плена быта, из плотных объятий зачастую неинтересной работы и с удовольствием пописать маслом на плейере. Он уходит на целый день и рисует. А мне эти путешествия нужны только для того, чтобы понять, какой он человек.

* * *

Боровск времен К. Э. Циолковского.

В Боровске у Циолковского был маленький круг, если не единомышленников, то людей, с которыми поговорить можно: Александр Александрович Толмачёв — смотритель Боровского училища, Евгений Сергеевич Еремеев, Сергей Евгеньевич Чертков, фабрикант Николай Поликарпович Глухарев, продолжатель династии учителей Иван Иванович Извеков. Биограф Циолковского Михаил Арлазоров в своей ЖеЗеэЛовской книге о них не пишет, а это очень важно. Мне кажется, в Боровске, на старте своих изысканий в области воздухоплавания, Циолковский был менее одиноким человеком, чем потом, когда он переехал в Калугу. Он был молод, полон сил и планов, только что женился. В Боровске Циолковский был другой, чем в Калуге. А у всех биографов он одинаковый.

* * *

В Боровске познакомился с директором Всероссийского НИИ физиологии и питания сельскохозяйственных животных Борисом Дмитриевичем Кальницким. Беседовали с ним, впрочем не столько о физиологии, сколько о проблемах финансирования научной работы. Понял, насколько ещё дик наш капитализм.

* * *

Протопопа Аввакума тщетно усмиряли в крохотной, не больше железнодорожного купе, келье Пафнутьев-Боровского монастыря в 1666 и 1667 годах. Первый раз продержали только 4 дня, второй — уже 7 месяцев. Поломать его, разумеется, и тут не могли.

* * *

Иеромонах Пафнутьев-Боровского монастыря воспроизвел на стенах расположение планет по Птолемею. И не в древности, а в 1824 году, когда Коперник был признан повсеместно. Видно Птолемей был ему всё-таки ближе, родней…

* * *

Верея. Этот город освободил от солдат Наполеона славный генерал Иван Семёнович Дорохов. В Верее ему поставили памятник. Коммунисты памятник сломали, но пьедестал оставили. На него взгромоздили трубу, а на трубе поставили голову Карла Маркса. Потом убрали Маркса и опять поставили Дорохова. Легко было бы причислить всю эту суету к тривиальному советскому головотяпству. Нет, это не головотяпство, а традиция! На Руси боролись с памятниками всегда и везде, начиная от идолов язычников, кончая «железным Феликсом» на Лубянке. Интересное исследование можно провести!

* * *

Лёлька в Доме творчества каталась на перилах лестницы, упала, разбила лицо, рассекла подбородок, разорвала губу, выбила зубы. Вся мордашка залита кровью, Татьяна Ивановна старается умыть её, а она кричит кровавым ртом:

— Папочка! Ну сделай же что-нибудь!!

Третий день этот крик в моих ушах. Господи, как же страшно иметь детей!

* * *

Когда я смотрю в «ящике» на депутатов нашей Думы, когда слушаю их речи, то понимаю, что они — ничем не хуже парламентариев других стран, где большинство составляют негодяи. Смотрю на них и думаю: что же заставляет их так яростно бороться за думские кресла, так прилюдно вываливаться в политической грязи, и снова, снова вспоминаю вещие слова Наполеона о том, что есть только две силы, которые движут людьми: личная выгода и страх.

Думцы страха не имут. Уволить их президент или премьер не могут. Избиратели отозвать их не могут, потому что 99 % избирателей вообще не помнят, за кого они голосовали. И посадить их даже за явное воровство невозможно: они неприкосновенны. Всегда думал: вот мы выбираем в депутаты лучших из лучших, честнейших из честных, не бандитов, не воров, — почему же они так пекутся о своей юридической неприкосновенности?! Почему голосуют против, когда её пытаются ликвидировать? Вот мне не нужна никакая неприкосновенность, а им зачем, если они живут по закону?

Итак, страха нет. Остаётся личная выгода, и она налицо. Никто не задумывается о том, что они сами себе определяют зарплату и все льготы, которые совершенно не соответствуют тому труду, который они тратят на законотворчество. У депутата зарплата министра. Но разве можно даже сравнивать ответственность министра (обороны, например! Или даже угольной промышленности) с ответственностью депутата! Перед кем он несёт ответственность? Он говорит: «Перед народом!» Но как можно воспринимать эти слова без улыбки? Какой «народ»? В лучшем случае тот, что мечтает данного депутата сковырнуть, чтобы сесть на его место. Вот на Камчатке «народ» на свечках еду себе разогревает, а их депутата Заверюху не то, что в Петропавловске, — в Москве найти не могут!

Пошли дальше. Совершенно независимых депутатов быть не может по определению. Каждый ускоряет движение одних законов и тормозит другие. Причём, и те, и другие законы чисто риторически, на первый взгляд направлены как бы на улучшение жизни «народа». Поэтому, почему ты голосуешь за один закон и проваливаешь другой, всегда можно объяснить фразой: «Я так считаю!» И поскольку всегда есть люди заинтересованные в быстрейшем прохождении того или иного закона, депутаты понимают, что принимать законы бескорыстно просто глупо! Они берут взятки и все это знают. Какие это уж взятки: счета в швейцарских банках или подарочный набор косметики для жены, не суть важно. Вот тут-то и нужна неприкосновенность.

Из всего депутатского корпуса я испытываю симпатию к единицам. Думаю, что в большинстве это не очень хорошие люди.

* * *

Я дуалист. То есть я понимаю, что есть нечто непостижимое, определяющее ход развития Вселенной. Каково было её начало, каков будет конец и почему она вообще существует, мы не знаем и никогда, видно, не узнаем. Но некое религиозное начало, в основе которого лежит наше восхищенное удивление окружающим нас миром, должно меняться. Двухтысячелетняя эпоха христианства сегодня кажется нам грандиозной и вечной только потому, что наши собственные экономические эпохи, которые внутри христианства размещаются, куда короче: рабовладение, феодализм, капитализм. Их нельзя сравнивать по продолжительности. Изначально тут разный масштаб. Христианство — измерение духовное, а все эти строи — социально-экономическое. Ведь, вспомните, что дохристианская эпоха, эпоха преклонения перед силами природы (язычество и т. п.) была несравненно продолжительнее христианства. Думаю, что и в будущем, когда люди ещё глубже осознают грандиозность всего существующего во Вселенной, религиозное чувство не исчезнет, а трансформируется в представление о неком НАЧАЛЕ, уже не связанном с богочеловеком, гораздо более абстрактном.

Религия лишь кажется нам вечной. Но и Иисус, и Будда, и Магомет, хотя это абсолютно реальные люди, утонут в исторических глубинах, как утонул для египтян бог Ра, — существо, видимо мифологическое, которому поклонялись дольше, чем Христу. А раз так, уйдёт и Ватикан, и константинопольские мечети, и все попы, ксёндзы, раввины, муллы и т. д. Всегда надо помнить: ни что не вечно под Луной. Тем более, что и сама Луна — не вечна…

* * *

Работа врача по большому счёту — благородная, но неблагодарная работа: сколько ни лечи, всё равно помрёт. Никому умирать не хочется, но раз этого всё равно избежать нельзя, то принципиальной разницы я не вижу: в 70 или в 80. Папа умер в 56 лет. Это рано. А после 60 умирать не стыдно.

* * *

Сегодня попался мне на глаза журнал «Итоги». Это совершенно западный журнал, прекрасно иллюстрированный, американский по вёрстке и оформлению. Если листать его за несколько метров от глаз, то и не скажешь, на каком он языке издаётся: Москва? Париж? Нью-Йорк? Мне стало обидно за такое очевидное обезьянничество. Я всегда считал, что те же американцы, не плохие и не хорошие, они другие. Как и почему — долгий разговор. Американская журналистика десятки лет вырабатывала свою стилистику и на её счету много блестящих побед. И опять не могу сказать, что американская журналистика лучше или хуже, чем наша. Не знаю. Но знаю, что она другая. В нашей журналистике свои глубокие корни, свои традиции. В нашей журналистике привился хороший индивидуализм. Дорошевича нельзя было спутать с Антошей Чехонте, Аграновского с Лацисом. Такой жанр, например, как газетный очерк имеет свою, более чем вековую историю. Путевой репортаж. Фельетон. Я «бауманец», журфак не кончал, но подозреваю, что русская стилистика этих и других жанров не может не существовать. Почему же мы так слепо копируем наработанное другими и не задумываемся даже, насколько это другое нам подходит? В основе, мне кажется, отсутствие самоуважения, отсутствие ощущения собственной национальной независимости.

Конечно, журналистика — живой организм: что-то отмирает, что-то рождается. И так будет всегда. Но наш грех ещё и в том, что мы, стремительно меняя журналистские одежды, менее всего думаем о читателях, которых мы же воспитывали долгие годы в наших же традициях.

* * *

А может быть, история действительно идёт по кругу? Если Октябрь называть революцией, то, что мы видим сегодня — контрреволюция. Если тогда для толпы Пушкин был буржуазным контрреволюционером, которого надо было «сбросить с корабля современности», то сегодня поносят Маяковского.

* * *

Стою за вафлями в супермаркете «Можайский». Подходит молодой человек и спрашивает:

— Простите, не ваши ли записные книжки мы читаем?

— Мои.

Крепко пожал руку и отошёл.

И хорошее настроение на весь день!

8.7.99

* * *

В Россию из Германии вернулся Зиновьев[297]. Когда я только начинал работать у Михваса[298] в отделе науки «КП» в конце 1950-х годов, Зиновьев часто приходил к нам. Вместе со мной в отделе науки работала его жена Тамара Филатьева — довольно нервная журналистка, которая ни в каких науках не разбиралась и от которой Михвас поспешил отделаться. Зиновьев впечатление о себе в те годы сохранил самое неблагоприятное: капризен, надменен, самомнение невероятное. Потом мне давали читать его самую знаменитую книгу «Зияющие вершины» (название, не могу не признать, отличное!), которую я не дочитал, потому что вся она была пропитана чванливой злостью. Мне было интересно читать книги, критикующие советские порядки, но эта книга была не критикой, а пасквилем. Сегодня «Времечко» устроило беседу с ним. Постарел. Но мне показалось, что он за годы жизни в Германии мало изменился. На лице то же выражение негодующего полугения, которому опять не дали Нобелевскую премию.

* * *

Опять заезжал к Льву[299] в больницу. Увидав меня, он заплакал. Нога парализована. В среду ему будут подшивать к сердцу стабилизатор. Сердце слабое, выдержит ли? Шутил, однако, и даже смеялся, когда я ему сказал:

— Лев, ты помнишь, что я тебе сказал? Я повторю: если ты уже дожил до 91 года, ты будешь полный мудак, если не доживёшь до ста лет! Чем ты хуже Анненкова[300] и Доллежаля[301]?! Впрочем, это твоё дело, как хочешь. Но ты обещал мне написать предисловие к «Заметкам вашего современника», если они выйдут в книгах. А это уже не твоё личное дело! Это — дело общественное! Это уж ты обязан дожить!..

Всякий раз, когда ухожу от него, бьётся мысль, что вижу его в последний раз.

10.7.99

Николай Антонович Доллежаль в день своего 100-летия.

* * *

Могу ли я появиться в редакции в шортах? Наверное, уже не могу. Я согласен слыть забавным, но не смешным.

* * *

Наши солдаты в Косово отрезаны от всего мира, телефонной связи нет, письма и посылки не получают. Расположенные рядом французские солдаты рекомендуют русским звонить по спутниковому телефону, а наши в ответ только улыбаются. ТВ-комментаторы говорят об этом даже с какой-то гордостью, во всяком случае, с чувством безусловного превосходства над французами. Почему мы гордимся армейской неустроенностью и головотяпством? Ведь армейская жизнь у нас в России страшна (для матерей, например, новобранцев) не собственно сложностью выполнения воинского долга, а именно сложностью самого существования в армейских условиях. Что дурного, если солдат будет спать в тепле и чистоте, ежедневно принимать душ, вовремя и хорошо питаться? Генералы убеждены, что от этого пострадает боеспособность русской армии.

* * *

100 лет «Огоньку». Как-то хорошо, просто, выступил, редкий случай, когда самому понравилось. Говорил с Яковлевым[302], рассказывал ему о моих записных книжках, которые он не читал. Миша Козаков сказал, что с 21 июля купил путёвку в Переделкино.

* * *

Переделкино. Встречаю на улице совершенно пьяного Карякина, который на ухо под большим секретом сообщает мне, что он написал дивные стихи. Прошу прочесть. Читает: «Не говори мне до свиданье: прощаться нам уже пора…» Я плачу, поражённый бездной этой человеческой трагедии, распахнувшейся у моих ног, и говорю Юре, что после этих стихов Пушкин со своим «Я помню чудное мгновенье…» должен по утру Каряке за пивом бегать. Юра счастлив.

* * *

Самара. Именно по отношению к Козлову я постоянно испытываю чувство вины. Когда собирал материалы для книги о Королеве, я собирался поехать в Куйбышев, но мне говорили:

— Козлов? Да, это был любимец Сергея Павловича… Именно его Королёв послал в Куйбышев налаживать серийное производство ракеты Р-7. Но в Самару ехать не стоит. Он сейчас дико засекречен, делает спутники-разведчики и ничего тебе не расскажет…

И я не поехал. Я даже не знал, что Козлов, оказывается, был у Королёва ведущим конструктором первой всецело отечественной нашей ракеты Р-2, первой нашей ракеты с атомным зарядом Р-5М и, наконец, знаменитой Р-7. В конце 1950 — начале 1960-х годов он довёл в Самаре производство Р-7 до 200 ракет в год, постоянно совершенствовал их и на её базе сконструировал 9 новых модификаций. В собственном КБ он создал пять поколений спутников-шпионов. Не Мишин, не Глушко, и тем более Семёнов не стали наиболее последовательными продолжателями дела Королёва, а как раз Козлов, который бесспорно является первым его учеником, человеком, который унаследовал дух и стиль руководства Сергея Павловича, и, в какой-то мере и отрицательные черты, присущие Королёву. И вот в книге «Королёв. Факты и мифы» я вспоминаю Мишина 44 раза, Глушко — 120 раз, а Козлова — 3 раза! Я не искупил своей вины ни многомиллионными газетными публикациями, ни тремя фильмами. «Пойдёт тираж газетный на подтираш клозетный», фильмы будут пылиться в архивах, дожидаясь «круглых» дат, а книга — это книга, которая и Козлова переживет, и меня. Вот поэтому я и испытываю перед Дмитрием Ильичом постоянное чувство вины.

Наша киногруппа с Д. И. Козловым.

* * *

Самара. Старый пивзавод на берегу Волги. Прохладный пустой зал бара «фон Вакано» — в честь основателя завода. Сидим[303], пьём пиво, я — минералку. Из закусок — блинчики, тарталетки и всякое другое, но дико (в 2–3 раза!) дорогое. Фаид[304] подзывает официанта и спрашивает:

— Сколько тарталеток в порции?

Официант некоторое время раздумывает, потом вежливо отвечает:

— Около двух…

* * *

Самара. Премьера нашего фильма «Восхождение» посвященного заводу «Прогресс» и 40-летию Самарского ракетного центра. Полный зал. Люди сидели очень тихо. Аплодировали именно в тех местах, в которых, как мы понимали, и следовало ждать аплодисментов. Многие плакали. Чечин[305]потом говорит мне:

— Вы знаете, я два раза заплакал…

Чечин — человек тонкий, интеллигентный, стихи пишет, но плакали люди совсем не сентиментальные.

Банкет человек на 150. Собрались ракетчики почти изо всех КБ России, и все тосты начинались с цитат из нашего фильма. На следующий день Козлов дал нам свой пароход. С мгновенно организовавшейся компанией вся наша киногруппа — Фаид, Костя, Борис — плавали по Волге, купались, загорали, замечательно отдохнули. Ольга[306] — хорошая баба, но у нее недержание речи, заговорила меня до полного бесчувствия. Боря напился, страшно хамил и наговорил всем гадостей.

* * *

Когда я однажды позвонил в Самару в связи с предстоящим юбилеем Козлову, он, перебивая меня, вдруг начал расхваливать мои «Заметки вашего современника». Перед юбилеем уже в Самаре снова в разговоре со мной вспомнил о них. Сегодня я решился спросить его, не сможет ли он помочь мне издать их. Начал, как мне показалось, издалека: что, мол, хочу издать, но в Москве это стоит дороже, чем на периферии, но всё равно дорого…

— Сколько? — спросил Козлов.

— Дмитрий Ильич, ведь речь идёт о трёхтомнике, это же тысячи долларов…

— Найдём вам издателя… — сказал Козлов.

Дальше я уж и не припомню, что бормотал. Отличительная черта Козлова: он никогда ничего не забывает.

* * *

Миша Рощин спит после обеда. Юра Давыдов спит после обеда. У них что, совесть чиста? Почему я не умею спать днем? Означает ли это, что я — злодей?

* * *

Иркутск. В нашем корпункте Наташа Васильева рассказывала, что в одной сибирской деревне все жители выписывают только газету «СПИД-инфо» и больше ничего.

* * *

Как живописна, как прекрасна эта дорога Иркутск — Байкальск! Это туманное утро и нетерпеливое ожидание зрелища Байкала.

* * *

Байкальск. Образцово-показательная «летучка» у мэра Ивана Ивановича Панченко. Он поинтересовался, почему нет телевидения, а когда сказали, что и не будет, сразу заметно расстроился. Главный городской милиционер рассказывал о новых трупах, пожарник — о пожарах, точнее, об их отсутствии, медик — о бытовом мордобое, соцбыт — о ремонте теплосети, главный пищевой товаровед (в которой мне совершенно безосновательно почудилась почему-то любовница Ивана Ивановича) — о росте цен на колбасу. Я задавал Панченко вопросы о Байкальском целлюлозно-бумажном комбинате, который по-прежнему работает в этом городе. Он отвечал неплохо, но я довольно быстро понял, что он сидит как бы между двух стульев. С одной стороны, он понимает, что комбинат загаживает великое озеро, что его надо перепрофилировать, а лучше всего — вообще закрыть. С другой стороны, комбинат исправно платит налоги, отчисляет деньги в соцбытсектор, а главное, — кормит и поит рабочих комбината, семьи которых составляют большинство жителей города, в котором он, Панченко, мэр. Надо думать, что его вполне устраивает та бесконечная, то вспыхивающая, то затухающая говорильня вокруг Байкала, которую называют «поисками решения проблемы». Проблему эту мы не могли решить в доперестроечные годы, не то, что сейчас.

Всё это напомнило мне Экибастуз: надо организовать рабочие места, занять людей работой, люди работают и, в принципе, пилят сук, на котором сидят со своими женами и детьми. Рассуждают: «На наш век хватит…» А на век ваших внуков?

* * *

Байкал, который сохраняет пятую часть всей пресной воды земного шара — в России превратили в разменную монету сиюминутных политических споров. Промышленникам нужна его чистейшая вода, экологам — возможность его защищать (иначе зачем экологи вообще нужны?!). И те, и другие говорят о Байкале очень приземлённо, не могут подняться над проблемой, не могут прочувствовать планетарное значение этого чуда света.

Всякий человек, который лишь заикнётся о создании в бассейнах стока в Байкал любого экологически опасного производства, будь то комбинат целлюлозы или свиноводческая ферма, подлежит суду. Это должен быть вечный закон, действующий столько, сколько будет существовать Байкал, который не зависел бы от политического устройства, — что там на улице: демократия, диктатура, монархия…

* * *

В Байкальск мы приехали на 2-й фестиваль молодёжной музыки. Мы — «КП»— его спонсоры. В специальный день «КП» мы все выступали. Я рассказывал о Гагарине: на моё счастье в городе есть Гагаринский район. Но львиную долю всех выступлений ежедневно занимает молодёжная музыка — то, чего я не знаю, и что меня совершенно не интересует. Во время прощального ужина в кафе децибеллы достигли такой силы, что у меня случился спазм: резко заболел какой-то участок левого полушария головного мозга. Я испугался и вышел на улицу. На улице обнаружил, что наружные оконные решетки мелко вибрируют от звука внутри кафе

* * *

Купался в Байкале. Вода холодная (11–12 градусов), очень чистая, а на берегах полно мусора.

* * *

Поход на пароходике в Листвянку. Там прекрасная гостиница «Интуриста», набитая счастливыми американскими старичками и старушками, которые не верят, что в такой роскоши можно жить за столь ничтожные (для них!) деньги. Вся наша «КП»-бригада — Станислав Гольдфарб (собкор в Иркутске), Андрей Дятлов (зам. отв. секретаря), его жена Валя Терехова («Клуб потребителей»), Юра Гейко («Автоликбез») и я — парилась в этой гостинице в финской бане. До этого осмотрели музей современной (и очень неплохой!) живописи и церковь, в которой венчался кто-то из декабристов.

* * *

В Листвянке Ангара вытекает из Байкала. Невероятно красивые, распахнутые, суровые небеса. Не небо, — именно небеса! Памятник Вампилову[307]. На моторке перевернулись с товарищем крепко пьяные, пересекая Ангару. Товарищ уцелел, а Вампилов утонул. Ему было всего 35 лет. Если учесть, как он начинал, из него мог вырасти драматург масштабов Островского.

* * *

Давно уже не жил в гостиницах и обнаружил совершенно дикие цены. Ночь в «Интуристе» стоит 532 рубля. Не может, не должна ночь в гостинице равняться пенсии за месяц.

* * *

Приживается мода переводить на английский язык объявления, которые делают стюардессы в самолётах внутренних авиалиний. Когда самолёт летит, например, в Лондон — это вежливо и необходимо. А когда из Иркутска в Москву? Опять стелимся?

* * *

Ездили с Юрой[308] к Разгону в больницу. Операцию он выдержал, но очень плох. Парализована левая нога, понемногу отказывают буквально все внутренние органы. Страшно быстро утомляется. Глаза погасли, запали. Жёлтый. Привёз ему небольшую бутылочку бургундского. Оживился, рад. Разгон — это ум, вкус и доброта.

* * *

Решение кроссвордов — неосознанное стремление рассеять сомнения в своей необразованности.

* * *

Ничего, кроме восторга, зрелище Байкала в сердце человеческом вызвать не может.

* * *

Юра Давыдов вспоминает Булата[309]:

— Я поехал с какой-то политесной писательской делегацией в Берлин вместе с Булатом. Я спрашиваю: «Зачем согласился ехать?» А он мне в ответ: «Мне шланг для огорода нужно купить…» Купил шланг и сразу уехал в Москву.

Давыдов сидел с Булатом на заседании ПЕН-клуба. Зашел разговор о задолженностях по членским взносам, и какая-то дама пошла по рядам со списком должников. Булат посмотрел список и говорит чуть слышно на ухо даме:

— Здесь фамилия Дудинцева[310]. Не беспокойте его… Он тяжело болен… Сколько он должен? Я заплачу…

Тихонько достал деньги и заплатил.

* * *

Мне очень нравится Марина Неёлова, чудесная актриса, очень талантливый человек. Но в энциклопедическом словаре ей отведено столько же места, сколько Леонардо да Винчи. Мне кажется, это не может не насторожить нашу общественность.

* * *

Настоящая фамилия Гриши Горина — Офштейн, Аркаши Арканова — Штейнбок. Бывает и наоборот: Эрнст Генри на самом деле Семён Ростовский, Леонид Ленч — Попов (последний имел в связи со своим псевдонимом неприятности). Понимаю, когда драматург из Ташкента Альфред Рудольфович Бендер берет себе псевдоним Эдуард Арбенов. Но кто объяснит, что заставило поэта из Минска Орочко сменить фамилию на Арочко?

* * *

Ещё, как помню, Михвас[311] пришедшим в отдел науки новичкам давал задание всё разузнать о «кубических яйцах», которые якобы легче транспортировать. Это был его экзамен на осведомлённость в мире технических новинок. Новички носились по всем яйцеведческим институтам и в конце концов признавали своё поражение. Но недавно я узнал, что ещё в 1976 году (при жизни Михваса!) кубические яйца уже существовали. В одном из университетов Нью-Йорка был построен прибор, который придавал яйцам форму куба. И делалось это действительно для облегчения их транспортировки.

* * *

Ну не могу я этого понять, не укладывается в моих утлых мозгах, как может государственный чиновник украсть десятки миллионов долларов! Ну как мог премьер-министр (!) правительства Украины Павел Иванович Лазаренко пропустить через свои личные счета 72 миллиона долларов?! Тут всё для меня непонятно: как такой жулик может дослужиться до премьер-министра? Он должен раньше завороваться. Как можно не заметить такой утечки в бухгалтерском учёте, где баланс сводят до карбованца и ночи не спят, если он не сходится! Зачем Лазаренко понадобились такие сумасшедшие деньги? Ну, будь это полунищий инженеришка с «Арсенала», я бы понял. Но ведь это премьер-министр! Чего ему не хватало?

Ни на один из этих вопросов я ответа не нахожу. Признаюсь, я вообще не понимаю самой природы мышления подобных миллионеров. Им нужен дом, вилла на море, автомобиль, даже яхта. Но всё это не стоит 72 миллионов долларов! Или они не понимают, что даже доллары не ходят на том свете?

* * *

Я был не прав, когда говорил, что Миша Козаков, беседуя со мной, видит во мне прежде всего зрителя. Это не только ко мне относится. Сегодня на аллее Дома творчества он устроил для нас с поэтом Семёном Израилевичем Липкиным целое представление, рассказывая нам, какой он видит роль Шейлока.

* * *

Сегодня ко мне в Переделкино приезжал Дмитрий Ильич Козлов со товарищи. Заранее с Костей Орозалиевым (который наполовину киргиз, наполовину француз) съездили на рынок, купили отличной баранины, и Костя приготовил настоящий киргизский плов. Фаид[312] привёз шашлык из осетрины. У меня в холодильнике хранились две бутылки самарской (!) водки (их подарил мне зам. Козлова Чечин, когда до этого тоже приезжал в Переделкино), закусок разных накупил выше крыши, так что пир удался на славу!

Болтали о разном ракетном. Вспоминали историю гибели маршала Неделина и взрыв в Плесецке, «когда на ветвях мясо человеческое висело» (Козлов).

— Знаете, почему я никогда не хожу с портфелем? — спросил ДИ, переводя разговор на другую тему, и рассказал историю, как сов. секретная тетрадь из портфеля ухитрилась упасть так, что была задвинута внутрь ящиком письменного стола. Эту тетрадь искали десятки людей, перерыв всё на пути Козлова: от хранилища секретных документов до этого злосчастного стола. Его собрались уже было судить, но, учитывая, что фронтовик, калека, судить не стали, а тетрадь была обнаружена случайно только месяца через три.

* * *

Нельзя доверять Юрке Росту мои похороны, потому что тогда я рискую опоздать на тот свет.

* * *

На ТВ фильм о Примайченко[313]. Она дружила с Юркой Ростом, у него несколько её картин. Я никогда бы не сумел так рисовать не только потому, что не обладаю столь замечательным талантом, уникальной фантазией и чувством цвета, а, прежде всего, потому, что она не может не рисовать каждый день, а я — могу.

* * *

Приезжал Чуда[314]. Говорили о возвышенном, о Боге, Вселенной.

— Ты знаешь, — говорит Юрка. — Свет идёт к нам от звёзд, которые уже не существуют. Умирает звезда, а свет её мы видим. Может быть и с человеком так? Его уже нет, а дух его мы воспринимаем. Мы можем никогда и не видеть этого человека, даже не знать о его существовании, но чувствовать его…

* * *

Никакой культуры торговли, никакого «галантного обращения» с покупателями не будет, пока торгуют не хозяева, а слуги. Хозяин заинтересован в продаже. Он не выпустит вас из лавки без покупки. Он будет бежать за вами по улице и уговаривать вернуться. А сегодня он оплачивает труд слуг, которым абсолютно наплевать, купите вы что-нибудь или так уйдёте. И в больших, и в маленьких магазинах продавцам платить надо от реализации. Процент с оборота пусть чисто символический. Если я купил у данного продавца брюки за 200 рублей, он получит 2 рубля. Вот тогда он побежит за мной по улице и будет уговаривать, чтобы я вернулся.

* * *

Плохое выглядит как-то надежнее. Хорошему я привык доверять меньше. Плохое закаляет. Хорошее деморализует. Я не верю, что и в будущем в магазинах станут продавать колбасу разных сортов, и вполне могу себе представить, что не будет никакой колбасы вообще. Я и сегодня не выбрасываю пластиковые сумки. Я не очень верю, что пластиковые сумки пришли к нам навсегда…

Обсудить с Мишей Жванецким.

* * *

Б. Жутовский. Портрет Льва Разгона.

Умер Лев Разгон. Это случилось 7 сентября, а 29 августа я был у него дома, привёз ему опять маленькую бутылочку вина и всё уговаривал его «оставить психологию больного человека», научиться ходить с палочкой, выходить на улицу, хотя бы на скамейку у дома…

В день смерти пьяная Наталья[315] кричала ему:

— Ты зажился на этом свете! Неужели ты не понимаешь, что ты — труп?!

Он упал в коридоре, его увезла «скорая» в ту же больницу, из которой он совсем недавно выписался. Отказало сердце. У него был вживлён очень дорогой стимулятор, но и он не сработал. И внешний стимулятор тоже не сработал. Какая-то мистика: впечатление, что Лев сам приказал своему сердцу остановиться.

10 сентября на панихиде было очень много народу, малый зал ЦДЛ не мог вместить всех. Мы были с Лёлькой[316]. Многие выступали на панихиде. Явлинский выступал, а Гайдар был на кладбище. Чего им-то от Лёвушки надо?

* * *

Женя[317] всё время упрекает меня в том, будто я из скаредности (видит Бог, сей порок не ведом мне! У меня других много, зачем мне лишнее?) не нанимаю женщину, которая бы убирала мой дом. Я же отвечаю, что убираю его сам лучше, чем уберет любая женщина, хотя признаю, что делать это нужно было бы чаще. Сегодня неожиданно получил поддержку от Михаила Ильича Ромма[318]. Когда его застали за ремонтом сливного бачка в туалете, он убеждённо сказал, что интеллигентный человек сделает самую простую работу лучше, чем человек неинтеллигентный.

* * *

Давно приглядываюсь по газетным публикациям к Анне Курниковой. И чем больше приглядываюсь, тем меньше она мне нравится: капризная, наглая, какая-то беспардонно хамоватая. Вся установка жизни — только деньги. Вернее, это даже не её установка, а матери Аллы, бывшей легкоатлетки, по всему видно, жадной мещаночки, которая поняла, что сегодня она может на дочке, как сейчас говорят, «оттянуться в полный рост».

Ещё загадка: почему её считают красавицей? У неё крайне необаятельное, грубое и капризное лицо с явно мужскими (от папы) чертами. Не понимаю, почему журнал «People» включил Курникову в число 50 самых красивых людей планеты. Вся её популярность — ненастоящая, надувная, ведь она ещё не выиграла ни одного серьезного турнира.

* * *

Как верно подметил Конфуций[319]:

— Каждый раз, бросая в воду камень, попадаю точно в центр круга.

* * *

Разумеется, мне будет уже всё равно, я постигну уже некую высшую, неземную мудрость, но сердце обливается кровью, когда я думаю, как моя Лёлька будет смотреть на меня неживого…

* * *

Никак не возьму в толк! Была Чеченская война. Война кончилась, но обстановка продолжает быть напряженной. С одной стороны, Басаев объявлен во всесоюзный розыск, с другой — он открыто даёт интервью журналистам. Президент Масхадов считается законным президентом, но не отвечает за то, что его соотечественники торгуют людьми. Всё это заставляло Россию усилять границу с Чечней. И вот как раз на этой границе, которую требуется усилить, два дагестанских села: Карамахи и Чабанмахи. Если Чечня — это Россия только как бы на словах, то Дагестан — это в умах всего народа реальная часть России. Когда на Дагестан напали чеченские бандиты, всячески подчёркивалось, что жители Дагестана — с Россией, что суверенным мусульманским государством Дагестан быть не хочет. Да мы и сами видели, как вооружаются и воюют дагестанские ополченцы. Но кто же тогда мне объяснит, как и каким образом два села на территории России были не просто оккупированы бандформированиями, но в течение многих месяцев превращались ими в укрепрайоны, куда подвозились боеприпасы, складировалась военная техника, т. е. где милитаристские устремления чеченцев были видны невооруженным глазом, что и стало очевидным, когда при отвоёвывании этих сел, армия наша положила там десятки солдат. Как это всё объяснить? А что тут объяснять! Может быть только два ответа: 1) или верхушка силовых ведомств закуплена Чечнёй, 2) или эта верхушка бездарна и не может руководить им доверенными людьми. И в том, и в другом случае их нужно или гнать взашей, или судить. Но никто не шевелится…

* * *

Инна Руденко мёртвой хваткой вцепилась в Алешку Симонова[320] по поводу его мемуаров о Галине Улановой. Проблема, мне кажется, надуманной, правы оба, а возникла она оттого, что нельзя отождествлять Уланову-балерину и Уланову-женщину. Уланова — гениальная балерина. Она могла передать залу всё напряжение своих чувств, она умела подсказывать своим телом мысли, породить воспоминания, открыть ассоциации. Это была гениальная балерина, правда, со своим репертуаром. Уланова — лирик. Я видел её в Жизели и в Джульетте — это было замечательно! Но Одетту или Кармен она не хотела танцевать, очевидно, понимая, что это — не её. В актёрском мире так сплошь и рядом. Поэтому, кстати, нельзя согласиться с утверждением, что «Уланова — величайшая балерина XX века!» Она — одна из величайших балерин. Думаю, Майя Плисецкая со мною согласится.

Гениальная балерина была просто женщиной. Меня с ней познакомила Танька Агафонова, которая, взяв однажды интервью у Улановой, влюбилась в неё без памяти, по сути бросила журналистику и, раскидав всех её многочисленных приживалок и рабынь, прочно и навсегда утвердилась в роли первой камеристки балетной примы. Я бывал у Улановой дома в высотном доме на Котельниках и, наблюдая её, понял, что слава великой балерины мешает нам разглядеть женщину вполне ординарную, как мне показалось, не очень умную, действительно скромную, скромную при всей своей всемирной славе, и как бы получающую удовольствие от своей скромности.

— Ты представляешь, — восклицала Татьяна, со свойственной ей экзальтацией, — у нее на шкафу лежат нераспечатанные коробки от Диора и разных парфюмерных фирм всего мира!

Это я как раз мог себе представить, поскольку кому же эти фирмы должны были посылать свои пузырьки, как не мировой звезде балета? Симонов называет Уланову «косноязычной». Не знаю. Ораторским искусством она не владела. Речь её была простой. В разговоре она слегка дистанцировалась от собеседника, в беседе темперамент её был весьма прохладен. Вообще она показалась мне женщиной довольно прохладной. Я даже подумал, что смену её мужей можно объяснить, быть может, фригидностью.

Татьяна объяснила мне, что Галина Сергеевна одна жить не может, поскольку не умеет решать многочисленные бытовые проблемы. Это было видно. Юмор (и тут Симонов, мне кажется, прав) Уланова действительно не воспринимала, или воспринимала очень специфически, впрочем, как и большинство женщин. Внешность её, по моему мнению, тоже не выходила за рамки вполне ординарные. Таким образом, если бы Уланова не была великой балериной, она бы мало чем отличалась от многих известных мне женщин. Памятник Улановой-балерине, на открытии которого в Стокгольме была Инна Руденко, это памятник Улановой-балерине подобно тому, как памятник Екатерине II, это памятник императрице.

В моих воспоминаниях с Улановой связан один эпизод. Когда я в середине 1970-х годов задумал купить «Волгу» ГАЗ-24, у меня набиралась едва ли половина нужных денег, и я решил занять у Галины Сергеевны. Танька с ней поговорила, я поехал на Котельники и получил из рук великой балерины 4000 рублей («Волга» тогда стоила 9200 руб.), пообещав вернуть через 4 месяца. Ровно через 4 месяца, день в день, мне позвонила Татьяна и весьма сухо напомнила мне о долге. Я о нём никогда не забывал, однако, признаться, полагал, что несколько дней ничего не решают, и собирался вернуть деньги в самое ближайшее время. Но после этого разговора я срочно обзвонил друзей, набрал 4 тысячи и вернул в тот же день. Впрочем, всё это относится скорее к Агафоновой, а не к Улановой.

В разговоре с Володей[321] об издании своих «Заметок…» отдельными книгами я уже был готов выслушать его упреки в отсутствии патриотизма («Ну как же ты хочешь всё издавать, пока мы не закончили печатать газетный вариант…»), но, к моему удивлению, он ни на минуту не задумываясь, сказал, что несоизмеримость газетного и книжного тиражей освобождают его от каких-либо тревог, и «КП» спокойно может продолжать печатать свой сокращенный вариант и после выхода книг.

Владимир Николаевич Сунгоркин.

* * *

В Москву приехал Вахушти[322] с сыном Гугой — замечательным и очень модным декоратором, который изобрёл, насколько я в этом понимаю, свой стиль мебели. Вахо совсем лишился голоса, ему вставили трубку, но без клапана, и когда он говорит, он зажимает дырку в горле. И это мой младший брат Вахо, который был лучшим тамадой в Тбилиси! Я привёз их в Переделкино и закатил пир в их честь. Приехал Рост, подошёл Игорь Кваша. Получился замечательный вечер воспоминаний. Вспоминали нашу поездку в Хевсуретию в 1972 году и того мальчика-хевсура, которому Вахо помог поступить в университет.

— А ты не знаешь, что с ним сталось? — спросил я.

— Автандил Арабули — доктор филологических наук, — прохрипел Вахо.

Он пил с Игорем водку, Рост — вино, а я — минералку. Игорь, который не был знаком с Вахо раньше, совершенно в него влюбился. Все изобретали способ, как раздобыть для Вахушти трубку с клапаном, которая позволило бы ему разговаривать, не держа самого себя за горло. Разобьюсь, а найду такую трубку!

* * *

Надо признать, что отнюдь не все женские ноги предназначены для мини-юбок. И женщины могли бы об этом сами догадаться и не ждать, когда я им об этом напомню.

* * *

Сам машину мою редко, потому что мне кажется, что вероятность угона грязного автомобиля меньше, чем чистого. Одновременно поймал себя на мысли, что грязная машина раздражает и даже злит меня. Особенно досадно за иномарки, которые не привыкли к такому обращению…

Но не говорит ли всё это о том, что мною день ото дня овладевает некая старческая категоричность, не ведающая компромиссов: «Верно то, что я считаю верным»? Как прав был Чехов, в сущности, молодой ещё человек (он умер в 44 года), когда говорил: «Всё, чего не хотят или не могут делать старики, считается предосудительным».

* * *

Корень разногласий Украины с Россией — элементарное неуважение друг к другу. В зародышевом состоянии это было и во времена СССР. Хохлы презирали кацапов и наоборот. Кстати, подобных взаимоотношений с другими республиками я не припомню. Прибалты, например, откровенно нас не любили, и этим всё сказано. Здесь же именно неуважение.

* * *

29 сентября Борис Смирнов, Костя Орозалиев, Фаид Симфоров и я отправились в Самару, чтобы поздравить с 80-летием Дмитрия Ильича Козлова. Повезли ему в подарок фильм о нём — «А всё-таки мы победили!» ДИ встретил нас, как родных, расцеловал, было видно, что он рад, что мы приехали. А когда узнал, что мы привезли ему в подарок 500 кассет с фильмом, был поражён. Ещё в поезде меня больше всего заботило, видел ли он раньше этот фильм? Теоретически видеть мог, так как Фаид отправил кассеты в Самару до нашего приезда. Но когда в Козловском кабинете сели смотреть, я понял, что ДИ фильма не видел. В одном месте, где празднуют День Победы, я видел, что он заплакал.

* * *

К фильму «А всё-таки мы победили!» Костя[323] снял как бы кинопредисловие, в котором я поздравляю ДИ и говорю о том, что считаю его наиболее последовательным учеником С. П. Королёва. Я понимал, что у Козлова немало недоброжелателей, которых такая его оценка покоробит. Поэтому из 500 кассет с фильмом это предисловие есть только на двух кассетах: одна — у Козлова, другая — у меня.

* * *

1 октября юбилейное половодье разливалось всё шире и шире, затопляя ЦСКБ, завод «Прогресс» и все окрестности. После череды своих поздравляющих, прибыло городское и областное начальство во главе с губернатором Титовым («Я вас читаю», — сказал губернатор, пожимая мне руку, но у него было такое любезное лицо, что я не поверил.). Дарили всякий хлам: копию васнецовских трех богатырей: Козлов посередине, замы по бокам, модель связки 4 ракетных двигателей и другую чепуху, не имеющую никакого бытового и вообще практического применения.

В 11 часов прилетел самолет министра Коптева[324], под завязку набитый главными конструкторами ОКБ, директорами оборонных заводов и генералами разных родов войск. Все они — смежники Козлова и им несть числа. Если бы этот самолёт разбился, ракетно-космической техники в России не было бы. Смотрел ещё раз наш фильм с Коптевым и Кирилиным[325]. Очень хвалили, поздравляли, жали руку. Чёрт побери! Приятно всё-таки!

* * *

Юбилейный банкет в ресторане в здании гортеатра. Как кого рассадить, решали много дней Кузьменко[326] и другие замы. План столов с нумерованными стульями наконец показали Козлову. Он устроил всем разнос и план забраковал. Всё сделал по-своему, выписал около 200 пропусков-билетиков с предписанием, где кому сидеть и каждый билетик лично подписал. Мой стул № 128 между старичком — другом молодости и Евгением Рафаиловичем Маламедом, начальником и главным конструктором петербургского ЦКБ ЛОМО. Неподалеку сидело человек 20 родни до внуков и правнуков. Это всё в главном зале, а был ещё один, периферийный, куда Козлов отправил всех своих замов, кроме Аншакова[327], который был тамадой, и всю мою киногруппу. Костя и Фаид[328] отнеслись к такому «неравенству» спокойно, а Боря[329], чувствую, комплексует.

* * *

Генерал Кунченко[330] рассказывал, что после развала СССР, прибалты передали (или продали? Не понял) датчанам карты, сделанные с помощью спутников-разведчиков Козлова. В Дании началась эпидемия шпиономании. Они не могли себе представить, что можно сделать карту, на которой будет виден каждый ручеёк, каждая канавка. Стали хватать фермеров, пастухов, подозревая их в шпионаже. Потом стали шерстить всю русскую эмиграцию.

* * *

Обратно летели на самолёте Коптева. Козлов приехал провожать всех своих гостей. Мы с ним расцеловались. Я попросил:

— Дмитрий Ильич, дорогой! Хотя вы и не умеете это делать, отдохните по-человечески ото всей этой кутерьмы…

Завтра он уезжает в отпуск в санаторий «Волжский утёс».

* * *

Я люблю снег, люблю зиму, но если бы мне сказали, что в Москве всегда будет такая погода, какая была 3 октября, я бы, наверное, согласился. Теплынь, яркое солнце, вокруг всё золотое.

* * *

Я, кажется, уже писал о том, что в разные времена возникает мода на разные слова. В школьные мои годы модным словом была «буза» — нечто несерьезное, не стоящее вашего внимания. От неё прилагательное — «бузовый» — плохой, некачественный, халтурный. Потом «буза» исчезла. Современная молодёжь это слово совершенно не знает. Сегодня модное слово «проблема». «У тебя проблема?» «Как жизнь? Без проблем!» По сути, это точный перевод английского «по problem». Интересно, привьётся ли у нас? А вот «мало не покажется», которое повторяют на каждом шагу, думаю, не привьётся. Поговорят и забудут.

* * *

Дмитрий Сергеевич Лихачев.

Умер Дмитрий Сергеевич Лихачёв.

Хотя давно ещё Савёлка Ямщиков ругательски ругал его за плохую работу Фонда культуры, я думаю, что это была личность, эталонный интеллигент, человек редкого благородства.

Я говорил с ним едва ли больше полутора часов. Однажды Митя Чуковский[331] предложил мне съездить к Лихачёву на дачу в Комаровой я с радостью согласился. Когда мы сошли с электрички, пошёл страшный дождь. Спрятаться было негде, и мы промокли до трусов. На даче, едва мы познакомились, Дмитрий Сергеевич отправил нас в ванную переодеваться, принёс нам какие-то халаты, а наша одежда пошла на просушку. Сели пить чай, началась робкая беседа, но тут на дачу пришла какая-то богомолка (или монахиня?). Лихачёв усадил и её за стол. Нам она говорить не дала, а начала очень занудно излагать какую-то свою просьбу, не помню какую, вроде бы связанную с какими-то монастырскими делами. После того как она ушла, беседа наша продолжалась очень недолго, считанные минуты. Вдруг Дмитрий Сергеевич почувствовал себя очень плохо, извинился, что не может продолжить разговор. Мы с Митей заметили, как лицо его стало серым, заострилось. Мы помогли ему подняться на второй этаж дачи и уложили на постель. Домашние вызвали «неотложку». Мы понимали, что всем сейчас не до нас и, хотя одежда наша была ещё влажной, попрощались и ушли.

В этой единственной, очень короткой встрече мне запомнились не слова, даже не мысли, а лишь замечательная неторопливая интонация нашей беседы, сама форма и манера общения, чистый русский язык Лихачёва. Позднее он прислал в подарок свою книжку «Из записных книжек разных лет». Сегодня нашёл её, листаю…

«Жить в нравственном отношении надо так, как если бы ты должен был умереть сегодня, а работать так, как если бы был бессмертным».

«Жизнь была бы не полна, если бы в ней совсем не было печали и горя. Жестоко так думать, но это так».

«Пастух, которому 110 лет, но который никогда или редко сходил со своих гор, прожил короткую жизнь».

«Старость — это тоска. Так важно в старости понимание другими твоего стариковства».

«Почему в некоторых местностях старики живут до 100 лет и больше? На Кавказе, в Абхазии, в Болгарии? Ищут ответы то в горном воздухе, то в привычном образе жизни, то в болгарской простокваше и пр., и пр. А дело, мне кажется, проще: живут старики дольше там, где их уважают, где они себя чувствуют лучше, где, как им кажется, больше приносят пользы своими советами».

«Лишите человека всех его знаний, образованности, лишите его самой памяти, но если при этом он сохранит восприимчивость к интеллектуальным ценностям, любовь к приобретению знаний, интерес к истории, вкус в искусстве, уважение к культуре прошлого, навыки воспитанного человека, ответственность в решении нравственных вопросов и богатство и точность своего языка — разговорного и письменного — вот это и будет интеллигентность».

«Ненавидят интеллигентов полуинтеллигенты, которые очень хотят быть полными интеллигентами. Полуинтеллигенты — это самая страшная категория людей. Они воображают, что все знают, обо всём могут судить, могут распоряжаться, вершить судьбами и пр. Они никого не спрашивают, не советуются, не слушают (глухи и морально). Для них всё просто».

Д. С. Лихачёв. Заметки и наблюдения. Из записных книжек разных лет (Л.: Советский писатель, 1989)

Я прочёл и задумался: ведь наш президент Ельцин — классический полуинтеллигент по Лихачёву. А много ли настоящих интеллигентов в наших властных структурах?

* * *

Часто люди сами себе задают вопрос: когда бы ты хотел жить? В прошлом, настоящем, в будущем? Для меня вопрос не стоит: непременно в настоящем! В прошлом меня страшит отсутствие некоторых деталей быта. Греция времён Перикла — это замечательно! Но не было электрического освещения и сковородок «Tefal». Будущее чревато неприятными сюрпризами. Можно вляпаться в ядерную войну, в какой-нибудь 1937-й год. Я счастлив, что живу в своём времени. Я помню великую войну, Сталина, в эпоху его расцвета, времена Хрущёва и Брежнева, слом идеологии, Горбачёва, крушение СССР, увидел Россию в эпоху смуты. Я пришел в этот мир вместе с радио, увидел рождение телевидения, компьютеров, Интернета, генной инженерии, открытие эры космоса, первые шаги ядерной энергетики. Найдётся ли другой такой же кусочек времени величиной с человеческую жизнь, который бы смог вместить столько событий, столько красок и звуков!

* * *

Профессиональный уровень журналистов ТВ ниже, чем у пишущей братии. Вот сегодня по НТВ передают подробности расстрела в ереванском парламенте, и ведущий спрашивает у Абдулатипова[332]:

— Вы знаете о событиях в Ереване? Как бы вы могли это прокомментировать?

Я увидел, что у очень неглупого Абдулатипова (в чём я убедился на даче у Юрки Щекочихина, когда там с ним встретился) просто глаза на лоб полезли!

Что от него на НТВ ждали? Что он скажет: «О событиях первый раз слышу…»

Или засмеётся: «Правильно сделали бандиты! Давно было пора эту армянскую камарилью замочить!»

Или что?! Нижайший профессиональный уровень! Забвение первого правила любого интервью: если ты сам знаешь ответ на поставленный тобой вопрос, вопрос этот задавать нельзя!

* * *

За немногие месяцы своего правления Путин[333] показал себя энергичным и решительным премьером. Но мне кажется, что в чеченском вопросе он перепутал местами приоритеты. У него: 1) уничтожение бандитов, 2) восстановление нормальных условий жизни на территориях Чечни, освобождённых федеральными войсками. Я бы сделал наоборот. Чеченцы устали убивать и быть убитыми. Устали от бездомья, бескормицы, безработицы, безденежья. В подавляющем большинстве им уже всё равно, какая власть на дворе.

* * *

— По-моему, в вопросе о Боге что-то напутали, — сказала Лёлька[334]. — Ведь женщина — это созидательное начало. Почему же Бог — мужского рода?

Признаться, мне это никогда не приходило в голову. А ведь она права.

* * *

«Технические науки, направленные на преобразование мира, находят себе оправдание в том случае, если они работают на благо человеку и всему человечеству. Я призываю учёных продолжать поиск истины, никогда не теряя из виду «человеческого горизонта»: научные и технологические достижения должны непременно сочетаться с этическими ценностями».

Папа Иоанн Павел II

* * *

Урмас Отт беседует с композитором Игорем Крутым и очень осторожно высказывает мысль, что рок-певцы де не такие уж большие интеллектуалы. В принципе Крутой с ним соглашается, но замечает, что случаются и исключения, и в качестве примера называет певца Валерия Леонтьева.

Спорить с композитором-интеллектуалом и оспаривать интеллектуальный уровень артиста столь знаменитого было бы дерзостью. Валерий Яковлевич учился в музыкальной школе, институте культуры (заметьте: именно культуры!), горном институте, во всероссийской творческой мастерской эстрадного искусства, так что надо думать, интеллектуальный багаж приобретен огромный. Однако я сам читал несколько лет назад интервью с Леонтьевым, в котором он признаётся, что в личной его библиотеке книг мало. О своём отношении к классикам литературы добавляет:

— Не могу сказать: «Ах, «Дядя Ваня», ах «Чайка»». Рассказы Антона Павловича[335] читал[336], но если честно, то Чехов — мимо. И Лев Толстой — мимо, и Достоевский — мимо… Шекспира читал мало…

Я в совершенном смятении: кому верить — Крутому или Леонтьеву? А вдруг Леонтьев на себя наговаривает? А вдруг он и «Капитанскую дочку» читал?!

* * *

7 ноября 1931 года Стефан Цвейг напечатал в «Правде» статью, в которой осуждал своих западных коллег в «близорукости» и неверии в советский оптимизм. Он писал, что «было бы умнее понять, какую огромную продуктивную ценность представляет собой это убеждение в будущности миллионов единообразно действующих существ…»

Я люблю Стефана Цвейга, новеллы его люблю, биографические работы о Бальзаке, Диккенсе, особенно о Магеллане. А тут, добро бы он описывал жизнь муравьёв, но так говорить о людях…

* * *

В испанских посёлках Виллариба и Виллабаджо во время местных праздников остаётся много грязной посуды. В Вилларибе догадались использовать моющее средство «Fairy» и с проблемой этой быстро справляются, а в Виллабаджо продолжают мучаться. Казалось бы, история простая, но какие выводы мы должны сделать?

1. Испанцы народ недружелюбный, если даже соседи из Вилларибы скрывают от соседей из Виллабаджо, что обнаружили столь замечательное средство.

2. Испанцы народ тупой, коль скоро, смотря столько месяцев телевизор, жители Виллабаджо не догадаются сами использовать «Fairy».

3. Общий итоговой вывод: идёт планомерное, продуманное оболванивание трудового народа Испании в угоду прибылей могучих капиталистических монополий.

Ирония по поводу очень популярного рекламного ролика 1999–2000 годов.

* * *

Смотрел сегодня фильм «Про уродов и людей». Не досмотрел. Это что-то недоделанное, «Феллини для бедных». Бессознательно я внутренне сопротивляюсь эстетике, заложенной в саму основу этого фильма. Я не могу её принять. Очевидно, я глухо старомоден. А актеры замечательные! Но не могу не задать им простейшего вопроса: «А зачем всё это? Объясните мне главное: зачем всё это?»

* * *

Ищут определение родины. Нет, родина — это не берёзка и не букварь. И даже не старые игрушки, школьные друзья, первая любовь. Родина — это ясное ощущение того, что без всего этого и тысяч других вещей ты станешь несчастным человеком.

* * *

Концерт Серёжи Никитина «Когда мы были молодыми…» Плакал… А какие лица замечательные в зале…

* * *

Я далёк от политики, ни черта в ней не понимаю, и понимать не хочу. Но с чисто географической точки зрения, «многополюсный мир» Ельцина такая же чушь, как квадратный шар.

* * *

Делать пластические операции, чтобы помолодеть, это всё равно, что топить печь, чтобы согреть зиму.

* * *

В Доме кино 17 декабря «Огонёк» снова (который уже раз!) отмечал свое 100-летие. Гусман перед началом всего представления перегонял людей в зале в угоду телевизионщикам с места на место, пока я не угодил в ряды, где сидели сплошь знаменитые люди: Якушкин, Шабдурасулов, Наина Ельцина, Путин, Якубович, Лёлик Табаков, министр по СМИ Лесин, Юрий Петрович Любимов. Валька Юмашев познакомил меня с Татьяной Дьяченко, показавшейся мне очень привлекательной женщиной. После концерта я хотел подойти к Путину, сидевшему рядом со мной, только на ряд ниже, с которым мы приветливо переглядывались. Просто, чтобы познакомиться, сказать ему, что он — молодец. Но едва он поднялся и вышел из своего ряда, охрана окружила его таким плотным кольцом, что даже лысины его не было видно. Я засмеялся своей наивности, а охрана вылупила на меня глаза, не понимая, отчего это я смеюсь…

* * *

К концу нашего века рекордная продолжительность жизни человека в космосе — у Сергея Авдеева. За три экспедиции на станцию «Мир» он провёл вне Земли 749 суток — это больше двух лет. Нас знакомили. Худенький, приветливый. Ничего героического в его облике нет, но все говорят, что космонавт он замечательный.

* * *

Похороны Тимура Гайдара. Народу очень много. Из политиков я приметил Чубайса в окружении охраны и А. Н. Яковлева. Ариадна Павловна обняла меня: «Славочка, спасибо, что пришли…» А как я мог не прийти, если знал Тимура 40 лет… Егор яростно давил слёзы на щеках…

Тимуру было 73 года. Ему делали операцию, устраняли непроходимость, а следом всё начало отказывать…

Мы первый раз встретились с ним накануне нового 1959 года на подлодке «Северянка», а последний — в Переделкино, в Доме творчества. Сидели, болтали с Ариадной Павловной, и в это время в комнату ворвался (именно ворвался!) Тимур, — в белых шортах, в белой майке, с теннисной ракеткой в руке. Излучал здоровье. Хотя выпить был не дурак…

25.12.99

2000 год

31 декабря Ельцин подписал Закон о выборах президента, в котором говорится, что выборы произойдут летом, а в 15 часов того же дня отрёкся от престола и сообщил, что выборы будут весной. И вроде бы никто на это внимание не обратил. Но не говорит ли это о недостатках в кровообращении президентской головы?

* * *

Дом правительства на Краснопресненской набережной. Перед большими парадными воротами, которые выходят на набережную, гранитный бордюр тротуара такой высокий, что совершенно ясно — для въезда автомобилей эти ворота не предназначены. Но и для выезда они тоже не предназначены, поскольку за ними — маленькая площадка, со всех сторон окружённая гранитом, на которую спускается широкая лестница. Автомобиль сюда просто никак не может попасть! Если огромной ширины ворота предназначены для пешеходов, то нужно отметить, что с момента строительства здания ворота эти никогда не открывались. Значит, опять для «понта», для показухи? Когда мы перестанем смешить себя и весь мир?

* * *

Юра Давыдов хорошо подметил: пока враги Сталина играли в политические шахматы, измышляя хитроумные ходы и коварные комбинации, Сталин играл в шашки: прыг, прыг и в дамки…

Я люблю Давыдова. Это едва ли не образованнейший из всех современных наших писателей. Мне с ним всегда интересно…

* * *

Сочельник. Сидим в баре Дома творчества: Давыдов, Козаков и я. Выпили по чуть-чуть и начали считать жён. Получается на троих 11 штук. Многовато, однако…

* * *

Ну ладно, мы как-то, с грехом пополам, вылезли из идеологического бреда, уже десять лет проветриваем (и не всегда с успехом!) свои советские мозги. Но каково будет вылезать Северной Корее!? Ломка идеологическая не легче, чем ломка физическая, от наркотиков. Это же будет бедствием для миллионов людей!

Маленькое застолье в Доме творчества в Переделкино. Александр Миндадзе, Юрий Давыдов и я. А снимал нас Миша Рощин.

* * *

В 39 лет погиб Евгений Дворжецкий. Я не был с ним знаком, но по тому, что о нём говорят, я верю — человек был незаурядный, талантливый. И вот сегодня его друг Дима Дибров посвятил ему очередной выпуск своей «Антропологии». По тем фрагментам, которые демонстрировались, мне например, стало ясно, что Женя Дворжецкий ничего серьёзного в жизни, при всех своих добрых помыслах, не сделал, ну просто не успел. А вот Владислав сделал, хотя прожил на белом свете тоже только 39 лет. Хлудов в «Беге» — это очень серьёзная работа.

Впрочем, о чём это я… Время всё расставит на свои места.

* * *

«Красная стрела». СВ. Еду на конференцию Фонда Сороса[337]. К Фонду я никакого отношения не имею, ни цента они мне не платили, просто Сойфер[338] очень мне симпатичен. (Впрочем, симпатии могли возникнуть от того, что он очень хвалил моего «Королёва». Но и его книга мне искренне нравится.) Со мной в купе оказался Симон Эльевич Шноль, тот самый Шноль, который написал тоже замечательную книгу «Герои и злодеи российской науки». Невероятно скромный и образованный человек. Тоже едет на конференцию. Разговорились за полночь.

Валерий Сойфер и Джеймс Сорос.

* * *

Открытие конференции в Смольном. Объявлен был мэр С.-Петербурга Владимир Яковлев, но не пришёл. До начала заседания мы сидели с Курдюмовым[339], который пугал меня какими-то фантастическими машинами, способными производить десятки и сотни миллионов операций в секунду, а я отвечал ему, что он зря старается, потому что я, как любой нормальный человек, не могу понять, как машина может производить даже сто операций в секунду, а не то, что сотни миллионов.

За последние столетия воображение человека не претерпело никаких существенных изменений. У Чингиз-хана было определение — «тьма». «Тьма» — это всё, что больше тысячи. Он назначал «темников», которые командовали «тьмой».

* * *

В президиуме, кроме обязательных чиновников от науки, сидит Алфёров[340]. Я его не знаю. То есть знаю, но не встречались, не беседовали. Он делал доклад «Физика XXI века». Сразу сказал, что он не пророк, не фантаст и сразу заставил меня его зауважать. Доклад был замечательный, хотя, возможно, и спорный. И посвящен он был не столько физике XXI века, сколько итогам физики века XX. Алфёров считает, что XX век — век квантовой физики, что звание «Человек XX века» должно быть присвоено Альберту Эйнштейну. Науку классическую, по мнению Алфёрова, сформулировали Галилей и Декарт. И вот на смену физике классической пришла квантовая физика. Зародыш её — анализ спектров излучения различных тел. Кстати, Эйнштейн получил Нобелевскую премию вовсе не за теорию относительности, а за работы по квантовой физике. Алфёров считает, что в прошлом веке было сделано три революционных открытия.

1. Открытие Ганом и Штрассманом деления урана.

2. Открытие Шокли и другими физиками полупроводников. Первый транзистор построили на фирме «Белл», а первую интегральную схему две американских компании независимо друг от друга создали в 1958 году. До начала XX века США были сельскохозяйственной страной, до 1955 года стали страной индустриальной, а после 1955 года — информационной.

3. Третьим по важности открытием, к моему удивлению, Алфёров считает открытие квантового генератора в 1954–1955 годах. Он вспомнил слова своего покойного друга английского теоретика Рудольфа Пайерлса (а я и не знал, что он умер!):

— Это было время, когда физики второго сорта делали первосортные работы!

Алфёров считает, что квантовая физика в прошлом была востребована самим ходом развития науки и общества. Сегодня физика вполне удовлетворяет современные потребности, и никаких революций не предвидится.

* * *

Вечер у Билибиных. Я ещё из Москвы ему позвонил и сказал, чтобы он ничего не покупал, потому что это не он меня ужинает, а я его. Заехал в супермаркет, накупил колбас, сыра, рыбы хорошей, коньяка, фруктов. Накануне я сказал ему:

— Решай сам, звать ли Короткова и Хозацкого, это — на твоё усмотрение…

Они ведь без меня практически не встречаются, я — единственный, кто их объединяет, как это ни печально. Они не виделись с мая 1997 года. Хозацкий заболел, а Коротков пришёл. Я предложил такую повестку дня:

1. Положение на текущий момент.

2. Дети.

3. Болезни.

4. Ностальгические сопли.

Вечер получился замечательный! Все были в ударе, все искрились юмором, как бенгальские огни. По дороге в гостиницу, в метро пытался разобраться, на чем же зиждется наша уже почти 40-летняя дружба? Помимо общности в понимании всего окружающего, как мне кажется, много значит взаимное уважение к работе друг друга. Я всегда чувствовал, что мои ленинградские друзья считают меня не просто хорошим парнем, но и уважают во мне работника.

* * *

С утра Сойфер и Глеба[341] рассказывали о геноме человека и о биотехнологиях в создании растений. Мне показалось, что обе лекции сложноваты даже для лучших учителей биологии, которые сидели в зале. Что я для себя уяснил: поскольку названными проблемами мы в России практически не занимаемся, открытий тут у нас нет и патентовать нам нечего. А, значит, в будущем, после того, когда окончательно разберутся с геномом человека, произойдёт информационный взрыв в фармакологии. Запатентованные за рубежом лекарства или лицензии на их изготовление нам нужно будет покупать по тем ценам, какие нам укажут. А если не сможем покупать, то будем и дальше вырождаться!

Всю жизнь пытался всех убедить, что заниматься наукой выгодно. Не убедил.

* * *

Дом учёных в Петербурге помещается во дворце великого князя, непосредственно примыкающего к Эрмитажу. После постройки дворец реставрировался лишь однажды в 1950 году, т. е. полвека назад. Тогда сменили занавески и штофные обои, подправили лепнину. Во дворце присутствует аромат прежнего столетия, я его уловил…

В одной из зал дворца состоялся диспут на тему «Благотворительность в России» Очень интересное выступление Шноля, который рассказывал о Христофоре Семёновиче Леденцове, богатейшем купце, который в 1895 году завещал всё свое состояние на нужды науки. По присуждению Леденцовских премий заседали специальные советы в МГУ и МВТУ, которые решали, кому и на что давать деньги. Шноль рассказал и о знаменитом меценате Альфонсе Женявском, о братьях Сабашниковых и других замечательных русских людях. Меценаты различных искусств более-менее известны (Третьяков, Бахрушин, Морозов, Щукин и т. д.), а «научных» совсем не знаем.

Потом мы сидели с Граниным. Он расспрашивал о моих делах. Я сказал, что на днях должна выйти моя книжка обо всех экспедициях по программе «Apollo», о высадке людей на Луну.

— А что, американцы высаживались на Луну? — спросил Гранин, и я не понял, шутит он или нет… Да, конечно, шутит…

Рассказал ему о записных книжках («Комсомолку» он, естественно, не читает).

— Вот это интересно! — воскликнул Гранин. — 50 лет записей! Вот это интересно!..

Сойфер вытянул нас с Граниным выступать. Потом ещё раз. Сойфер лукавил: заставлял высказываться противников Фонда Сороса, а таковых не было, поскольку в зале сидели его лауреаты. Сойфер сказал, что получил информацию из ФСБ, что Сорос якобы ведёт злонамеренную шпионскую деятельность по откачке за рубеж русских мозгов и контролирует тех, кто ещё остался в России. На что Курдюмов заметил, что никакой «откачки» не требуется, поскольку каждый претендент на соросовскую стипендию подробнейшим образом описывает свою работу и ожидаемые результаты.

Я Сороса понимаю, в конце концов все эти шпионские подозрения ему надоедят и он просто пошлет нас на х… Кто берётся объяснить: зачем он потратил почти миллиард (!) долларов на Россию?

Сойфер смеялся, что в Штатах его тоже не понимают. Я сказал:

— Да зачем вы выясняете продуктивность вашей программы у лауреатов? Вы говорите, что в министерстве образования зам. министра вас на дух не переносит, что на Лубянке генералы убеждены в том, что Сорос — шпион. Так давайте их послушаем. Пусть они будут вашими оппонентами…

* * *

В роскошном зале Дома учёных во время столь же роскошного прощального ужина мальчик-пианист играл для нас вариации Шопена. Зовут его Саша Степанов. Играл изумительно, виртуозно, едва ли не лучше самого Шопена. Дай ему Бог, чтобы всё у него сладилось.

* * *

Профессор химии, соросовский лауреат Исаак Абрамович Подольный рассказывал мне, что писатели в Вологде, в числе которых были Белов и Распутин, приняли постановление об изъятии учебников Сороса из библиотек. Осталось совсем немного до того, как начнём сжигать Гейне и Фейхтвангера!

* * *

Семен Соломонович Герштейн, физик из Протвино, говорит вдруг:

— А вы меня не помните? Мы с вами вместе встречали однажды Новый год в Черноголовке у Льва Петровича Горькова…

Я вспомнил, хотя прошло тому уже 30 лет.

— А вы знаете, почему я тогда ушёл из квартиры Горькова? — спросил я. — Все рассказывали разные весёлые истории, и я рассказал, как на педагогической практике в школе мой товарищ Юра Рост, когда нагрянула комиссия с проверкой организации «подвижных игр», срочно изобрёл для школьников игру «Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца…» Так вот, когда я сказал, что Рост был студентом института физкультуры в Киеве, Горьков и его коллеги стали этак выразительно вращать глазами: «Вот, мол, какие у него друзья — учатся в физкультурном институте…» Так вот, я обиделся за Роста и ушёл…

— Не может быть! — воскликнул Герштейн. — Роста я знаю! Рост — замечательный журналист!.. Надеюсь, и Горьков понял это, хотя он теперь живёт в Америке и наших газет, наверное, не читает…

* * *

На ТВ работает журналист Александр Гордон. Начинал он в США, но там, очевидно, дело у него не заладилось и он вернулся в Россию. На канале ТВ-6 он прославился передачей, в которой доказывал, что на самом деле американцев на Луне не было, и всё это — голливудские трюки. Этой передачей (хотя достоверность её не выдерживала никакой критики) он посеял в умах людей, мало знакомых с проблемой, полное смятение, и я даже написал письмо продюсеру ТВ-6 Саше Пономарёву (я знал его ещё по тем временам, когда он отравлял жизнь Александру Маслякову своей уникальной трусостью, как куратор ЦК ВЛКСМ на передаче КВН) и просил его уволить этого самого Гордона, поскольку его деятельность приносит людям вред.

Однако Пономарёв его не уволил и, судя по всему, Гордон начал процветать. Он организовал вместе с Владимиром Соловьёвым еженедельную передачу «Процесс» на ОРТ (к которой никаких претензий не имею), а ещё до того — собственную передачу «Собрание заблуждений». Не знаю, нужна ли вообще такая передача, но, с другой стороны, я понимаю, что заблуждения всегда интереснее истин. Но дело не в том, что делает Гордон, а в том, как он это делает. «Заблуждения» всякий раз набухают от безвкусицы и бесконечного гордоновского самолюбования. Господи, как же он себя любит! Эти мечты в гамаке в какой-то оранжерее, этот белый костюм («А тут выхожу я в белом костюме и…»), эти прогулки в красивых зарубежных парках с прекрасной дамой, которая, как и её постоянный невозмутимый бесстрастный кавалер, рта не открывает: диалог, полный намёков и недомолвок, ведётся за кадром их голосами. Очевидно, Гордон посчитал это выдающейся режиссёрской находкой, забыв, что изобретение это очень старое. Но если, например, у Ромма в «Девяти днях одного года» это абсолютно оправданно, то у Гордона это не оправдано ничем. Во всей стилистике этой передачи угадывается дремучее провинциальное мышление, для которого так характерно стремление к непременной «красивости».

* * *

Путин назначил своим помощником Ястржембского. Мне кажется, зря. Ястржембский может быть и старательный чиновник, но человек-то он неверный, постоянно подстраивающийся к происходящим событиям и мало влияющий на формирование этих событий. Не думаю, чтобы у него были какие-либо принципы, кроме собственного благополучия и непременного желания быть всё время на виду. Он верно служил Ельцину, а когда стало ясно, насколько тот непопулярен, ушёл к Лужкову, который как раз в то время представлялся наиболее вероятным кандидатом на президентских выборах. Расчет оказался неверным, и он перебрался к Путину. Но может быть Путину как раз и нужен такой человек? Ведь не сам он пришёл, его позвали. Зачем? Что думает Путин, я не знаю. Если бы знал, почему бы мне самому не выдвигаться в президенты?

* * *

С сыном Василием.

У меня гостит Вася[342] со всей своей семьёй. В последний вечер перед их отъездом сидели на кухне все вместе, говорили о разном. О том, что Васе надо написать большую книгу о «снежном человеке». О телепатии. О жизни после смерти. О Весьегонске и Васином прадеде Николае Николаевиче. Мы с Гелой[343] выпили по полстаканчика вина, а Вася — три бутылки пива. Очень как-то душевно посидели, но когда расходились, было заметно, что Васюня захмелел. Я уже лежал в постели, когда он вдруг вошёл ко мне и сказал:

— Папа, я хочу сказать тебе такое, что трезвый я тебе, наверное, не скажу… Папа, мне очень повезло, что у меня такой отец…

Мы проговорили долго, а когда он ушёл, я подумал, что за всю мою жизнь выше награды, чем это признание, у меня не было. Разве такое хотя бы отдалённо можно сравнить с орденами, званиями, хвалебными отзывами? Ни с чем это сравнить нельзя…

Насколько чище, морально здоровее была бы наша жизнь, если бы не было телевидения… Но, с другой стороны, техническое изобретение не может быть плохим или хорошим. Дело-то в людях. И подумал ещё: если бы мне скинуть годков 40, кто знает, может быть я сам пошёл бы на телевидение…

Снова нашёл подтверждение своих старых мыслей. Вот и Галя Волчек говорит:

— В политике, на мой взгляд, нормальных человеческих отношений быть не может, они никогда в ней не будут главными…

А вот Альбац этого не понимает. Неужели она не видит, как политика разъедает человека? Неужели не чувствует, что человечески она сама становится всё хуже, всё ожесточеннее?

* * *

Хочу заступиться за Горбачёва, а то его уже совсем заклевали. Мы с ним почти ровесники. Он был комсомольским деятелем в Краснодаре, я — комсоргом «КП» в Москве. Воспитание у нас было 100 % советское. Мог ли кто-нибудь предположить, что идея построения коммунизма в СССР рухнет так стремительно, похоронив и СССР? Честно скажу, я думал, что наш строй — на века! Но ведь главным его разрушителем стал Горбачёв!

В самом начале XX века революционер-анархист Пётр Алексеевич Кропоткин писал: «Каждый революционер мечтает о диктатуре, будет ли это «диктатура пролетариата», т. е. его вождей, как говорил Маркс, или диктатура революционного штаба, как утверждают бланкисты… Все мечтают о революции, как о возможности легального уничтожения своих врагов при помощи революционных трибуналов… Все революционеры мечтают о «Комитете общественного спасения», целью которого является устранение всякого, кто осмелится думать не так, как думают лица, стоящие во главе власти… Наконец, все мечтают ограничить проявления инициативы личности и самого народа».

В этом контексте Михаил Сергеевич Горбачёв выглядит настоящим контрреволюционером! В его политическом лексиконе отсутствовало слово «диктатура». (Ельцин несравненно в большей степени диктатор, нежели Горбачёв!) Разумеется, на правах президента Горбачёв освобождался от людей, которые ему мешали. Но все эти «уходы на пенсию», «освобождения по состоянию здоровья» были столь далеки от трибуналов и сопровождались такими материальными реверансами, что опальным чиновникам можно было только позавидовать. Не думаю, что, начиная перестройку, Горбачёв «мечтал о завоевании власти». Власть у него была. Причем такая, какую не знали президенты и короли в других странах. Полная и безраздельная у него была власть, и все колесики механизма этой власти работали замечательно. Но он стремился разрушить этот отлаженный механизм! В его мечтах не было и «Комитета общественного спасения». Достаточно вспомнить провинциального якобинца Ельцина, которого Горбачёв мог окоротить, но никогда не затыкал ему рот, не задвигал за Урал, хотя задвинуть вполне мог. И наконец, во всех своих декларациях Горбачёв постоянно говорит о проявлении личной инициативы и призывает проявлять её.

Таким образом, по Кропоткину Горбачёв — контрреволюционер. Поэтому, всё чаще повторяемые сравнения перестройки с революцией, не украшают перестройку. Зюганов всё время говорит о превращении былого СССР в великую индустриальную державу во времена господства коммунистов, об успехах культуры и науки за годы Советской власти. Но ведь никто не знает, как бы шло развитие великой страны без «Великого Октября». Революция не сделала мой народ счастливее. Поэтому, когда говорят о «новой революции», мне это слышать неприятно: довольно с нас и одной…

* * *

В подвальчике, в небольшой галерее Юрия Миракова сегодня открытие выставки Бориса Жутовского. 40 работ. Боря начинал, как книжный иллюстратор, график. В декабре 1962 года на выставке в Манеже «30 лет МОСХ» Хрущёв учинил ему разгром, поскольку не понял (и понять не мог!) его рисунки. В издательском мире родился даже термин «жутовщина», из всех издательств его вышибли, и несколько лет он вообще не печатался. Потом постепенно всё наладилось, и в 1990 году 9 него была уже персональная выставка в Доме художника. После этого выставок было много и в России, и по всему миру. Работы Бориса купили не только российские музеи, но и галереи в Кёльне, Бохуме, Нью-Йорке, Мельбурне, Токио.

Есть художники сразу узнаваемые, взглянешь — и сразу ясно, кто писал. Борис совершенно непредсказуем. Абстракции, даже какая-то лепнина на холсте (обещал рассказать, как это делается), фантазии (это уже другое, это не абстракции), акварель, карандаш. Два совершенно реалистических портрета, пейзажи маслом и т. д. Народу на открытии было много, но в основном мне незнакомого. Хотя и знакомые были: Горин, Рост, Крелин, Смирнов, Графов. Хорошо подвыпивший Слава Зайцев толкал речь.

Борька — замечательно живой, молодой художник. Я рад, что он взялся за оформление трёхтомника моих записных книжек.

* * *

Многие нас не любят. Но так, как не любят нас поляки!!.. И есть за что!

* * *

Новый, принесённый с базара веник нужно предварительно сунуть минут на 10 в кипяток, бросив туда горсть соли. Научила бабка на рынке.

* * *

Бездарный двухсерийный документальный фильм об академике Ландау. Кинематографического материала огромная куча, но сценарий (Майя Меркель) столь бездарен, претенциозен, нарочит, а видеоряд столь замусорен кадрами необязательными, бессмысленными, но одновременно претендующими на некий подтекст, на недоступный непосвящённым потаённый смысл, что невозможно смотреть этот фильм, не матерясь поминутно.

* * *

Подумал, насколько изменилась бы музыка, если бы человек был физиологически устроен по-другому. Ну, например, какой бы была фортепьянная музыка, если бы у людей на руке было только три пальца? А десять? Насколько изменилось бы звучание духовых инструментов, если бы у людей был иной объём лёгких и т. д.

* * *

Позвонил утром Саша Гамов[344] и сказал, что сегодня в Шереметьево разбился Артём Боровик, который с телохранителями летел в Киев. Ну как тут снова не задуматься о судьбе, о причудах рока. Я работал с ним в 1992–1993 годах, когда «Совершенно секретно» набирало обороты, напечатал там несколько материалов. А буквально за три дня до гибели он был гостем «Антропологии» — ночной ТВ-передачи Дмитрия Диброва. Я разглядывал его и думал, какой это энергичный и смелый парень. Даже подумал, какого сына я бы хотел иметь по темпераменту: такого, как Вася, или такого, как Артём? И вот через три дня — бац! И всё! И навсегда! Как? Почему? «Бог прибрал…» Но тогда какой же это недалёкий, капризный, вздорный старик!

* * *

Заходил Юра Карякин. Сидели на кухне, болтали. Юра, как я понял, всегда был весёлым хулиганом. Ну, например…

Пришёл к своим друзьям в ЦК КПСС, идёт по коридору, а навстречу — Пономарёв[345]. Известно, что он очень не любил бородатых. А Юра в бороде, говорит ему:

— Здравствуйте, Борис Николаевич!

Пономарёв фыркнул и отвернулся.

— Ну надо же! — крикнул Каряка в спину Пономарёву. — Я за него голосую, а он со мной даже не здоровается!

Другой раз Юра и Эрнст Неизвестный с крепкого «бодуна» идут мимо здания ЦК. Рядом останавливается «членовоз»[346] и из него вылезает Суслов[347]. Юре бросилось в глаза, что Суслов был в калошах, хотя было сухо[348]. Его мгновенно окружила охрана.

— Глядите, — заорал Карякин, — человек выходит в открытый космос без скафандра!

Один охранник схватил Юру за руку, прежде чем он успел докричать эту фразу, но что с ним дальше делать, не знал и на секунду выпустил. Карякин и Неизвестный убежали.

* * *

Грише Горину уже 60 лет. Какой он молодец, как я завидую его энергии, выдумке, таланту, постоянному поиску себя в новой работе! При том, что это очень скромный человек, располагающий к себе, прежде всего, своей добротой и полным отсутствием зависти. А я завидую ему, завидую его друзьям, среди которых меня всё-таки нет…

* * *

Едва ли не самое приятное в жизни — обретение единомышленников. С Игорем Можейко, писателем-фантастом, который скрывается под псевдонимом Кир Булычёв, знаком я довольно шапочно, читал его мало, но всегда испытывал к нему симпатию, чувствуя его мягкий, мирный нрав и неприязнь к саморекламе. Думаю, что и он меня не читал. Но не о том речь. Сегодня я обнаружил в нём верного единомышленника, прочитав его интервью в «МН» № 1 за 2000 год.

Он пишет: «Я как-то раз в конце декабря вырезал из газеты астрологические прогнозы на следующий год. Двенадцать месяцев спустя их проверил. Ничего не сбылось. Но к тому времени у этих самых глоб точно так же были готовы новые прогнозы. На этом люди деньги зарабатывают…»

Замечательно! Такой же эксперимент я провёл именно с Тамарой Глобой и продрал её за обман в статье «Корми, корми меня звезда…»[349].

Далеё Можейко говорит о «теории визита пришельцев» в фильме «Воспоминание о будущем» Деникена: «Я смотрел картину и думал — вот в этом эпизоде речь идёт о вещах, про которые я кое-что знаю. И я вижу, как автор привирает и подтасовывает факты. А там, где сюжет выходит за пределы моего знания, я теряюсь…»

Но ведь буквально слово в слово я писал об этом же в 1978 году!

«Что такое «летающие тарелочки»? — спрашивает Игорь и отвечает: «Заменитель Бога». А я тогда же цитировал немецкую газету, которая называла гипотезу о пришельцах «модифицированной религией».

Полностью согласен с Можейко, когда он говорит, что человеческое воображение буксует, изобретая сказочных животных, и «собирает» их из кусков уже реально существующих. И об этом я писал тоже.

Ни малейшего заимствования, я убеждён, тут нет. Никто ничего друг у друга не крал. Именно единомыслие! Чертовски приятно, что я нашёл это интервью!

* * *

«Я здоров, как бык!» Но ведь именно быки болеют сибирской язвой, ящуром, повальным воспалением лёгких, чумой, копытной болезнью, туберкулёзом, хроническими расстройствами пищеварения. Надо разузнать, кто из зверей действительно редко болеет.

* * *

10 марта Даниилу Семёновичу Данину исполнилось 86 лет. Я позвонил, поздравил его, поболтали, спросил, как его здоровье.

— Да вроде бы ничего, работаю…

16 марта Сергею Юрскому исполнилось 65 лет. Звоню, чтобы поздравить, а Наташа[350] говорит:

— Его дома нет, он на похоронах…

— А кого хоронят?

— Данина…

Ужасно, что мне в Переделкино никто не позвонил. Я любил старика…

Когда тебе за 60, а тем более за 80, твоё будущее подчас ограничено днями, а иногда и часами. Ты — канатоходец, который работает без лонжи…

* * *

В журнале «Огонёк» Нина Сергеевна Шаповалова, кандидат физмат наук из Гидромета, высказала интересную мысль о том, что многое на Земле (самочувствие и здоровье людей, природные и даже политические катаклизмы) зависит от скорости вращения земного шара, которая не является величиной постоянной[351]. Никак не возьму в толк, как уже много тысяч лет люди не могут понять, что все влияния на земную жизнь — ничтожные влияния от других планет (астрология), влияния от активности Солнца (Чижевский), от радиационного фона, от скорости вращения нашей планеты и ещё от многих до времени неизвестных нам причин — есть величина интегральная! Это сумма влияний, где первенство в разные отрезки времени принадлежит разным причинам. Мысль настолько очевидная, на поверхности лежащая, но каждый, подобно лебедю, раку-и щуке, тянет эту проблему в разные стороны, вместо того, чтобы попытаться все эти графики и таблицы суммировать и открыть, быть может, периодичность этих интегральных воздействий на всё живое на Земле.

* * *

На 20 марта 2000 года с космодрома Байконур стартовали 1 16 космонавтов, в том числе 27 человек из стран дальнего зарубежья.

* * *

40-летний юбилей «Клуба кинопутешественников» отмечался в ресторане «Обломов». Пошёл, чтобы уж совсем не превратиться в медведя в своей переделкинской берлоге. Вдруг (что, увы, редко бывает) захотелось «людей посмотреть и себя показать». Юра и Ксюша[352] встретили, как родного. У нас быстро образовалась маленькая дружная компания: Володя Снегирёв, Жора Гречко, Дима Шпаро, Артур Чилингаров. Но ушёл я довольно рано, до «горячего»: в «берлогу» захотелось. Во мне, увы, развивается тяга к домоседству. Впрочем, меня оправдывает Паскаль[353], который говорил:

— Вся беда от того, что люди слишком мало сидят дома…

* * *

Каникулы! Живу в своём кабинете, как в ДОТе, поскольку весь дом захвачен Лёлькой и Бимкой — её ирландским годовалым сеттером. Но сегодня Сергей Юрский пригласил нас (слава Богу, без сеттера) на спектакль «Железный класс». Пьеса о старческом одиночестве произвела на Лёльку очень сильное впечатление. На обратном пути в машине долго молчит, потом говорит:

— Папа, я обещаю звонить тебе чаще…

Удивительно добрая, человечная пьеса Альдо Николаи. И актёры (их всего 3) замечательные. Впрочем, что бы ни делал Юрский, мне всё нравится. И даст же Бог такой талант…

Серёжа подарил Лёльке чайную розу…

* * *

Лёня Якубович[354] пригласил нас с Лёлькой на запись очередной телепередачи «Поле чудес». Передача идёт 52 минуты, а запись её длится более двух часов. Наблюдать всю эту кухню интересно. Якубовича жалко: он так нервничает из-за всех огрех и накладок. Кричит, например: «Приз — в студию!!», а приз появляется в студии минуты через три, а то и через пять…

Мы с Лёлькой рассказали Лёне, как однажды, лёжа на диване в Переделкино, выиграли суперигру, в которой разыгрывалась яхта. Я тогда разгадал слово «альбедо». Якубович вспомнил эту игру…

* * *

Выборы президента. Я голосовал за Явлинского, рассуждая так: Путин всё равно станет президентом, в первом ли туре, во втором, не суть важно. Я наивно полагал, что Явлинский сможет обойти Зюганова, что очень повысило бы авторитет «Яблока» и авторитет демократов вообще. Но Явлинский просчитался. И сильно! Никак не пойму: почему? (Впрочем, при моём политическом невежестве гораздо удивительнее было бы, если бы я понимал.) Ведь Явлинский очень хорошо провёл предвыборную кампанию, умный, вроде бы говорит правильные вещи… Очевидно, он просто всем надоел, ведь всё время мелькает уже столько лет. Тогда нынешний провал «Яблока» — это надолго. Возможно, навсегда.

* * *

Я не могу сказать, что умирать страшно. Ну чего же здесь страшного, коли все люди через это проходят. Но умирать неприятно. Неприятно потому, что твоя кончина непременно будет сопряжена с большими нервотрёпками и хлопотами близких и любимых тобой людей. Вот говорят, что душа отлетает к Богу. А как бы славно было, если бы она отлетала вместе с телом! Лежишь, дышишь, потом раз — и пустое место! Отлетел! И никаких тебе покойников, гробов, могил, памятников. Был ты — и нет тебя!

* * *

Сегодня смотрел с Лёлькой программу «Поле чудес» и ещё раз убедился, как обаятелен Якубович, как он умеет всё происходящее превращать в праздник. Лёня, привет тебе!

1.4.00

* * *

Сегодня весна пошла в атаку и уничтожила почти весь снег.

11.4.00

* * *

Собаки когда лают, разговаривают или ругаются? Мне кажется, всё-таки ругаются.

* * *

Зачем я с идиотской старательностью всякое утро отмечаю в телевизионной программке, что было бы неплохо посмотреть по ТВ, если всякую ночь обнаруживаю, что всего этого я не смотрел?

* * *

Игорёк[355] заболел. То ли после микроинсульта, то ли после гриппа у него двоится в глазах, по улице ходить не может. Мы сидели с ним — два седеньких, тёртых временем старичка — и вспоминали молодость…

— А помнишь, как девчонки в Гурзуфе, которые нам отказали во взаимности, были наказаны? Мы тогда по всему Гурзуфу расклеили объявления: «Домашние обеды по сходной цене». И указали их адрес. В единственном тогда в Гурзуфе ресторане стояли огромные очереди. По адресу пришли толпы людей, и квартирная хозяйка выгнала этих девчонок…

— А помнишь, как мы спёрли в том же ресторане доску объявлений и повесили на нём бумажку: «Ввиду проводящихся на море спецработ, купание на Чеховском пляже опасно!» Дело в том, что на наш любимый Чеховский пляж стало приходить уж больно много народа, а нам хотелось уединения. В Гурзуфе начались пересуды: «Наверное, эскадра пойдёт и купающихся может разбить о скалы»… А потом на наше счастье ты ухитрился именно на Чеховском пляже вытащить из моря ржавую немецкую каску, и, непонятно почему, именно эта каска стала неким символом опасности. В таинственные «спецработы» все поверили. И мы наслаждались одиночеством… А знаешь, Игорёк, ведь этот крохотный пляжик, едва ли не самое моё любимое место на всём земном шаре…

— А помнишь третье и последнее наше объявление? В нём говорилось, что Ялтинская киностудия будет проводить в Гурзуфе съёмки фильма «Сердце друга» по повести Эммануила Казакевича (действительно, была у него такая повесть!) и все, кто хочет участвовать в массовке, должны прийти с паспортом к сельсовету в 8 часов утра. Часам к 10 у сельсовета собралась огромная толпа. Мы ходили среди этой толпы и спрашивали:

— Ну зачем же вы так хорошо оделись? «Сердце друга» — это ведь повесть военных лет… Не слышали, вышел уже катер из Ялты?.. Никогда софиты и другую аппаратуру по морю не повезут! Надо ждать автобуса…

Ты уже собирался провести перепись по паспортам, чтобы завтра утром вывесить список самых легковерных, жадных (за массовку деньги платили) и жаждущих славы (кино!) жителей Гурзуфа, но я тебя отговорил: вот тогда нас точно бы побили…

Вот так мы сидели и вспоминали свои молодые гурзуфские дни, — два больных и слабых старичка. Через два дня Игорь должен был лететь в Израиль, чтобы сыграть Гаева в «Вишнёвом саде» и он боялся, что он заблудится на сцене…

Трудно описать то чувство тоски, когда я уходил от него…

Всё обошлось, Игорь улетел и даже сыграл один спектакль. А вернувшись в Москву постепенно стал выздоравливать.

* * *

Две большие потери. Умер Олег Ефремов, умерла целая эпоха нашего театра. Что помню я о нём? Прежде всего, помню его голос. Помню, как он замечательно улыбался. И спектакли, поставленные им, тоже помню. Незадолго перед смертью Олег приезжал в Переделкино к Мише Рощину. Сидел в его крохотной комнатушке, задыхался, но всё равно курил много. Потом вспомнил, что в Новом Переделкино есть «Стейк хауз», где он уже бывал и где ему понравилось, и предложил туда съездить. Они взяли с собой Шатрова и поехали. Девчонки-подавальщицы и с кухни узнали Олега, он раздавал автографы…

Друзьями мы с ним не были, но знали друг друга с 1953 или 1954 года. Я был единственным неактёром, который присутствовал при рождении Театра «Современник», когда Олег после спектакля в Центральном детском театре (там он тогда работал), приезжал на кухню к Гале Волчек на Большую Полянку, где его ждали Кваша, Табаков, Евстигнеев…

В юные наши годы, когда Ефремов репетировал «Вечно живых» Розова, с чего, собственно, и начался «Современник», ребята работали по ночам после занятий в Школе-студии МХАТа, иногда до 3–4 часов утра. Игорёк[356] рассказывал, как однажды Ефремов гонял их всю ночь, повторяя раз за разом одну и ту же сцену. Они вконец измотались, Кваша подошёл к Ефремову и сказал:

— Олег, мы больше не можем…

Ефремов удивлённо поднял брови и спросил с искренним недоумением:

— А как же Зоя?

— Какая Зоя?

— Космодемьянская!

Все дружно расхохотались, и репетиция продолжалась…

Будет земля ему пухом…

* * *

Табаков назначен художественным руководителем МХАТа им. Чехова. Как ни странно, но вижу, что благодушный, улыбчивый Лёлик будет гораздо более жёстким и гораздо менее всёпрощающим, чем Олег.

* * *

И вторая потеря: гибель Славы Фёдорова. Мы одно время дружили. Женя[357] написала о Славе маленькую книжечку, да и теперь они часто перезванивались главным образом по делам газетно-политическим. Сказать честно, от Фёдорова меня постепенно отваживало его полное равнодушие к моим собственным делам. Впрочем, это не точно: к делам всех людей, которые не входили в команду самого Фёдорова. Слушал он меня всегда очень внимательно, но я видел, что он думает о чём-то своём. Это был эталонный деловой человек. Источник его энергии неизвестен, но богат бесконечно. Он умел решать самые сложные вопросы. Не знаю, какой президент из него получился бы (он выдвигался на этот пост), но премьер-министр получился бы великолепный (он отказался от этого поста).

* * *

Когда немецкий офицер в мастерской Пикассо увидел картину «Герника» — самую знаменитую картину этого художника, посвящённую маленькому городку в стране басков, стёртому с лица земли фашистской авиацией, он спросил:

— Это вы сделали?

— Нет, это вы сделали, — ответил художник.

* * *

Когда умер Матисс, Пикассо сказал:

— Собственно, после смерти Матисса уже ничего нет…

Чересчур пессимистично, но в чём-то он прав. Я люблю Матисса больше, чем Пикассо.

* * *

— Живопись ещё нужно изобрести…

Последние слова Пабло Пикассо

* * *

Уже несколько человек говорили мне, что я незаслуженно обидел Ольгу Кучкину, мимоходом упомянув, что журналистка она способностей весьма средних. Ну что мне делать, если я действительно считаю, что имя её в газетном мире раздуто до невероятных размеров прежде всего благодаря её собственной энергии. Но ведь энергия и способности — разные вещи! Возьмём например номер «КП» от 17 мая нынешнего года.

Рубрика: «Портрет явления: интеллигенция». Заголовок: «Интеллигент и есть работник, а не болтун!» Каково?! Ну, кто же тут будет спорить?!! Беру наугад несколько фраз из этого разворота весьма внушительных размеров:

«Так сложно, потому что сложна жизнь. Лёгкие суждения (осуждения) ничего не объясняют и ничему не помогают».

«Бурный исторический процесс перемешал многое в нашей жизни. Конечно, разные его участники вели, ведут и будут вести себя по-разному».

«…и что надо заметить, что по одному ложному интеллигенту не должно судить обо всех интеллигентах, как скажем, по одному рыжему нельзя судить обо всех рыжих».

«С интеллигента спрос больший, потому что у него самого спрос больший. А если меньший — он уже не интеллигент».

Ну что всё это, если не скудоумие, набор банальностей, глубокомысленно изрекаемых, очевидных, десятки лет известных истин!

А для подтверждения законных прав на выбранную тему Ольга публикует свои чудовищные стихи 15-летней давности под названием «Моя тема». Опять беру четверостишие наугад:

Я пишу интеллигенцию, почвы с духом пуповину, слёзы малые младенцев вправив в сердце сердцевину.

Если это «её тема», то не надо именно на эту тему (равно как и на темы политические) поручать ей писать статьи. Кучкина — интеллигентная женщина, и я верю, что она любит интеллигенцию. Но любить мало. Надо иметь дополнительно хоть одну нетривиальную мысль по этому поводу. Я, например, люблю футбол, но никто же мне не поручает писать о футболе, поскольку футбол я люблю смотреть по ТВ и нетривиальных мыслей он у меня не вызывает. От общественно-политических статей Кучкиной начинают болеть искусственные зубы.

* * *

Вернувшись (почти трезвый, на машине!) рано с приёма по случаю 50-летия Юрки Щекочихина, задумал я поесть (поскольку на приёме, как всегда очень безалаберном, мне достался только плов), выпить и посмотреть по ТВ матч на первенство Европы по футболу. Выключив свет на кухне, с тарелкой бутербродов в одной руке и с бутылкой пива в другой, я споткнулся о собачью постель в тёмном коридоре и, вместо того, чтобы, отбросив и тарелку, и бутылку, упасть на протянутые руки, я их не выпустил и долбанулся боком об угол ящика в головах собачьей постели, где зимой держу картошку. Было очень больно. На следующий день выяснилось, что я сломал два ребра и повредил третье. С трудом сползаю с кровати и наползаю на неё. Умер Гриша Горин, а я даже не могу поехать попрощаться с ним…

Бедственное моё положение, когда и читать невмоготу, и телевизор смотреть не хочется, привело к тому, что я попытался размышлять о себе.

Я пришёл к выводу, что самым точным определением моей натуры будет «инфантильный консерватор». Всей душой я всегда приветствовал неизменность окружающего меня мира. Папа, мама, бабушка должны были быть всегда. До смерти папы я не мог даже представить себе, как это возможно жить без него. Нет, не в материальном, а в духовном плане. И «тётя Вера» Марецкая, в доме которой я впервые увидел телевизор с экраном величиной в почтовую открытку, тоже должна была быть всегда. Сам дом её со скульптурой девушки на башенке, которую видно было из окон нашей лиховской коммуналки, и дом этот должен был существовать всегда. Ну, по крайней мере столько, сколько я сам проживу на свете. Но «тётя Вера» умерла, девушку с башенки убрали, и я уехал из коммуналки в Лиховом переулке навсегда. И умер Василий Иванович Качалов, Сталин, Всеволод Бобров. Женька Харитонов умер, и Лев Разгон. Мир обновлялся новыми людьми, но дух мой противился этому.

Переход из НИИ-1 в «Комсомолку» потребовал от меня больших волевых усилий, но когда он состоялся, я, сам того не ведая, уже обречён был быть ветераном «КП», несмотря на то, что были очень интересные предложения из других газет, журналов, с телевидения.

Я любил путешествовать, но и тут оставался консерватором, потому что Париж 1964 года нравился мне больше Парижа 1994 года. Я не принял Ранжиса, монтмартрского небоскрёба, стеклянной пирамиды Лувра, как за несколько лет до этого не принял Центра Помпиду, и до сих пор считаю, что Диснейленд должен быть только в Калифорнии, а Европе надо выдумать что-то своё.

Умом я понимаю, что мир должен меняться, ничто не вечно под Луной, и камни рассыпаются в пыль, и гибнут галактики, но сердцем принимать я это не хочу, и оно болит, когда мир меняется.

Пожалуй, есть только две области, в которых я консерватором не был. Я всегда приветствовал всё новое в науке и часто менял жён.

Теперь мне интересно было бы узнать: а много ли людей чувствуют то же, что и я? Мне кажется, я не одинок, но хорошо это или плохо — я не знаю.

* * *

«Я попытался рассказать о себе, как будто я уже не нахожусь в живых, а из другого мира оглядываюсь на свою прошлую жизнь. И не скажу, чтобы это представляло для меня какие-либо затруднения, потому что жизнь моя почти прожита».

Чарльз Дарвин. Автобиография

Март 1953 — июнь 2000 (продолжение следует!)

(По книге «Кто есть кто в современном мире»)

Голованов Ярослав Кириллович родился 2 июня 1932 года в Москве в актерской семье. Отец — Кирилл Николаевич Голованов — основатель и первый директор Театра Транспорта, который ныне известен, как Московский драматический театр им. Н. В. Гоголя, работал в управлении театров Комитета по делам искусств, был одним из руководителей Центрального дома культуры железнодорожников. Мать — Анфиса Васильевна Голованова (урожденная Козлова) — под псевдонимом Андреева почти всю жизнь была ведущей актрисой Театра Транспорта.

Едва начавшись, столичная жизнь маленького школьника была прервана войной. Осенью 1941 года семья эвакуируется в Омск и только летом 1943 года возвращается в Москву. В 1950 году Ярослав заканчивает школу. К удивлению родителей он не хочет поступать ни на операторский факультет Всесоюзного института кинематографии, как ему советует отец, ни в Московский архитектурный институт, как рекомендует мать, а подает документы на открытый незадолго до этого секретный ракетный факультет Московского высшего технического училища им. Баумана. Объясняя это решение, Ярослав говорил, что стремление заниматься ракетной техникой возникло в Омске в 1942 году, когда он прочел роман Алексея Толстого «Аэлита», который произвел на него огромное впечатление. В студенческие годы Ярослав работает очень много: лекции в МВТУ читаются по десяткам дисциплин, а количество зачетов и экзаменов приближается к сотне. Выпускники МВТУ тех лет должны были работать на всех металлообрабатывающих станках, освоить все виды сварки и литейное производство, не считая производственной практики, которую Голованов проходил на заводе в Днепропетровске, накануне назначения туда выдающегося конструктора ракет М. К. Янгеля. В Гороховецких военных лагерях приобретает опыт стрельбы из гвардейских минометов («катюш»).

Дипломную работу (расчёт ЖРД — жидкостного ракетного двигателя с тягой 100 тонн) Я. К. Голованов выполняет под руководством будущего члена-корреспондента АН СССР А. П. Ваничева в лаборатории № 8 НИИ-1 Министерства авиационной промышленности, но при распределении, неожиданно для него направляется в другую лабораторию, которой руководит будущий академик Г. И. Петров. В определенной мере Голованов переживает кризисную ситуацию: срочно надо коренным образом переучиваться с теплотехника на аэродинамика, да и вообще он начинает понимать, что занимается не совсем своим делом. И хотя он всю жизнь гордился двумя секретными отчетами, которые написал в 1956–1957 годах, он чувствует, что призвание его в другом.

В ноябре 1957 года он делает попытку сотрудничества с отделом науки газеты «Комсомольская правда», которым в те годы руководил замечательный журналист и талантливый педагог Михаил Васильевич Хвастунов. Голованов влюблён в газету. Он ухитряется совмещать её с работой в НИИ, и как раз в это время начинается его семейная жизнь: Ярослав женится на выпускнице Физико-технического института. В феврале 1958 года главный редактор «Комсомольской правды» А. И. Аджубей из числа нескольких кандидатов на должность литературного сотрудника отдела науки останавливает свой выбор на Ярославе Голованове. С этого времени вся жизнь Ярослава связана с «Комсомолкой».

Увлеченность газетной работой позволяет Голованову быстро занять одно из ведущих мест среди молодых сотрудников «КП». Весной 1959 года он уговаривает Аджубея направить его в рыболовную экспедицию к берегам Африки. Результатом этой командировки стала не только серия газетных очерков, но и повесть «Заводная обезьяна», опубликованная в журнале «Юность» (1967. № 9) и вышедшая год спустя отдельной книгой под названием «Сувенир из Гибралтара» (М.: Молодая гвардия, 1968). Еще до этого Голованов публикует небольшие научно-популярные книжки: «Штурм бездны» (Географгиз, 1963), «Путешествия в страну урана» (Атомиздат, 1963) и повесть «Кузнецы грома», в которой впервые в нашей литературе появляются новые герои — конструкторы космических кораблей.

Опубликованная в «Юности» (1964. № 1), а затем вышедшая отдельной книгой (М.: Советская Россия, 1964) повесть привлекает внимание Главного конструктора космонавтики Сергея Павловича Королёва, который предлагает Ярославу самому слетать в космос. В июле — августе 1965 года Голованов проходит все проверки в Институте медико-биологических проблем, но смерть Королева перечеркивает все планы журналиста. (В январе — феврале 1990 года Ярослав повторяет попытку стать первым журналистом в космосе, но его бракуют по здоровью, а первым журналистом становится 47-летний японец Тоёхиро Акияма.) Повесть «Кузнецы грома» открывает Голованову путь в Союз писателей СССР, куда его принимают по рекомендации Бориса Полевого и Василия Аксёнова в феврале 1966 года.

Газетная карьера Голованова складывается весьма успешно. В 1960 году он уже заведует отделом информации, в 1963 году становится разъездным корреспондентом, в 1966-м — членом редколлегии. Но уже в 1968 году, стремясь к работе творческой, Ярослав по собственному желанию переходит на должность обозревателя и остается в этом высшим журналистском творческом звании все последующие годы. В течение 10 лет он — специальный корреспондент «КП» на космодроме Байконур. Голованов много путешествует, побывав в 25 странах мира на всех континентах Земли кроме Антарктиды, как сам он говорит «купался во всех океанах земного шара». Стремясь получше узнать свою страну, Ярослав Кириллович предпринимает в 1975–1985 годах путешествия по землям русского Нечерноземья, побывав в 30 регионах европейской части России. Адреса его репортажей: Украина, Крым, Прибалтика, Кавказ, Урал, Сибирь, Средняя Азия, горы Памира и Тянь-Шаня, Дальний Восток, Камчатка, Сахалин, Курилы.

За почти полвека своей работы Ярослав Голованов опубликовал более 1200 газетных статей, очерков и репортажей, более 160 журнальных статей, 20 книг общим тиражом 2 300 000 экземпляров, издавался на 25 языках. Я. Голованов — лауреат высшей журналистской премии «Золотое перо», кавалер двух советских орденов, заслуженный работник культуры РФ.

Главной темой творчества журналиста и писателя Ярослава Голованова была и остаётся космонавтика. С темой космоса связаны его книги: «Кузнецы грома», «Этюды об ученых», «Этюды о великом», «Архитектура невесомости», «Наш Гагарин», «Марсианин» (Повесть о Фридрихе Цандере). Отдельно следует назвать книгу «Дорога на космодром» — историю мировой космонавтики для юношества от мифического Икара до реального полета Гагарина (М.: Детская литература, 1982). Делом всей своей жизни Голованов считает работу над фундаментальной книгой «Королёв. Факты и мифы», вышедшей в издательстве «Наука» в 1994 г. Она началась в 1966 г. и, по мнению автора, продолжается до сих пор. В 1998–2000 годах в «Комсомольской правде» публиковались записные книжки Ярослава Голованова «Заметки вашего современника», охватывающие практически всю вторую половину XX века, вызвавшие большой интерес читателей. Автор намерен издать их отдельной книжкой.

Я. К. Голованов был трижды женат и от всех жен имел детей: от Валентины Алексеевны Журавлевой — сыновей Василия (1960 г. р.) и Александра (1965 г. р.), от Натальи Борисовны Ласкиной — сына Дмитрия (1974 г. р.), от Евгении Марковны Альбац — дочь Ольгу (1988 г. р.). Со всеми детьми Ярослав Кириллович поддерживает самые нежные отношения. В настоящее время — убежденный холостяк.

Живет и работает в Переделкино.

Международный объединенный биографический центр. 1999.

См. газету «Советская культура» от 27.8.83.

А. В. Ласкина.

Б. С. Ласкин.

См. «КП» от 28.9.83.

Ю. В. Чудецкий.

Г. И. Петров.

См. «КП» от 21.9.1983.

Очерк о Н. Фуге был опубликован в «КП» 4.12.83.

Первая жена моего старшего сына.

И. Л. Капица написал о Пришвине малоизвестные воспоминания и опубликовал их в журнале «Север».

Мандельштам Леонид Исаакович (1879–1944) — академик-физик, лауреат Государственной премии.

Френкель Яков Ильич (1894–1952) — физик-теоретик, лауреат Государственной премии.

Обреимов Иван Васильевич (1894–1981) — академик-физик, лауреат Государственной премии

П. Е. Рубинин.

Мой сын.

А. Н. Пахмутова.

Мой сын.

Поскрёбышев Александр Николаевич (1891–1965) — заведующий канцелярией Сталина, генерал-лейтенант Госбезопасности.

Даун — имение в Англии, где жил и умер Чарлз Дарвин.

Соответственно 1,04 и 0,99 м.

См. «КП» от 15.09.84.

Е. М. Альбац.

Стригаль — парикмахер овец.

Е. М. Альбац.

Мой отец.

Дубовский — учёный-физик, тогда — начальник лаборатории ФЭИ, доктор технических наук, профессор.

Малышев Вячеслав Александрович (1902–1957) — государственный деятель, Герой Социалистического Труда, один из организаторов атомной промышленности.

Мой сын.

Л. Д. Володин.

Н. В. Ласкина.

Е. М. Альбац.

Ю. В. Чудецкий.

Написанный, но не опубликованный рассказ. — Прим. 2000 г.

Е. В. Харитонов.

Б. А. Ахмадулина.

Термен Лев Сергеевич (1896–1993) — физик, разведчик, изобретатель уникальных электронных музыкальных инструментов, на которых он играл.

Константинов Борис Павлович (1910–1969) — физик, Герой Социалистического Труда, вице-президент Академии наук СССР.

Г. И. Горин.

Б. А. Ахмадулина.

И. В. Кваша.

Д. М. Солодов.

Е. М. Альбац.

Н. С. Ласкина.

Мой сын.

Рощин Михаил Михайлович — прозаик, драматург.

Е. М. Альбац.

Е. М. Альбац.

Моя бабушка.

Кап — нарост на стволе дерева.

Бабушка Мити.

Тётка и мать Мити.

«Воскресение». См. «КП» от 19.2.1986.

Селезнёв Геннадий Николаевич — главный редактор «КП» в 1981–1988 годах.

Карпов Владимир Васильевич — писатель, Герой Советского Союза, в те годы — главный редактор журнала «Новый мир».

Ахромеев Сергей Фёдорович (1923–1991) — Маршал Советского Союза, Герой Советского Союза, в те годы — начальник Генерального штаба МО СССР.

Из 20 офицеров космонавтами стали только 12 человек.

Лаптев Иван Дмитриевич — главный редактор «Известий» в 1984–1990 годах.

Суворов Владимир Андреевич — кинооператор-документалист, лауреат Сталинской премии.

Мои старшие сыновья.

Моя третья жена.

Фёдоров Святослав Николаевич (1927–2000) — офтальмолог, Герой Социалистического Труда, директор комплекса «Микрохирургия глаза», политический деятель.

Аверинцев Сергей Сергеевич — член-корреспондент РАН, исследователь древних литератур.

Мой сын.

Пикуль Валентин Саввич (1928–1990) — писатель.

Згуриди Александр Михайлович (1904–1998) — кинорежиссёр, Герой Социалистического Труда.

Челомей Владимир Николаевич (1914–1984) — академик, Главный конструктор ракетной техники, дважды Герой Социалистического Труда.

Проскурин Пётр Лукич — писатель.

Тёща.

Жена.

Пюрвеев Джангар Бадмаевич — архитектор.

Успенский Эдуард Николаевич — писатель.

Т. Г. Мамаладзе.

Архангельский Валентин Акимович — главный редактор «Недели», председатель жюри.

Жлуктов Виктор Васильевич — многократный чемпион мира и Европы.

Веденяпин Павел Михайлович — сотрудник «КП», ныне — известный тележурналист.

Розенбаум Александр Яковлевич — известный эстрадный певец.

Шустер Марк Аронович (1929-1990) — доктор медицинских наук, заведующий клиникой отоларингологии МОНИКИ.

Городок неподалеку от космодрома Байконур.

Ерошок Зоя Валентиновна — журналистка «КП» в 1984–1992 годах.

Гусейнов Рафаэль Джагидович — журналист «КП» в 1985–1990 годах.

Гуррагча Жугдэрдэмидийн — монгольский космонавт, Герой Советского Союза.

Моя внучка.

Б.В. и В. М. Раушенбахи.

Мой сын.

Ю. В. Чудецкий.

Надпись гласит: «Здесь гением советского человека начался дерзновенный штурм космоса. 1957 год». Это как раз королёвский стиль.

Имеется в виду книга «Королёв. Факты и мифы».

Портной Лев Маркович — доктор медицинских наук, профессор МОНИКИ.

Е. М. Альбац.

Ю. В. Чудецкий.

Бондарев Юрий Васильевич — писатель-прозаик.

Так называется одна из частей моей книги «Королёв. Факты и мифы», которая было опубликована в январе — феврале 1990 года в журнале «Знамя».

Имеется в виду книга о С. П. Королёве.

Приставкин Анатолий Игнатьевич — писатель-прозаик, лауреат Государственной премии, председатель Комиссии по помилованию при Президенте РФ.

Имеется в виду роман А. И. Приставкина «Ночевала тучка золотая….»

Бакланов Григорий Яковлевич — писатель, тогда — главный редактор журнала «Знамя».

«Золотая клетка. 1367 дней из жизни Андрея Туполева». «ЛГ» от 9.11.1988.

Мороз Олег Павлович — в те годы — заведующий отделом науки «Литературной газеты».

Существует версия, что Бехтерев был отравлен по приказу Сталина за поставленный вождю диагноз: паранойя.

Яковлев Егор Владимирович — в те годы — главный редактор газеты «Московские новости».

Раковский Христиан Георгиевич (1873–1941] — глава ЧК по Украине, посол в Англии и Франции, глава Красного Креста в СССР. Расстрелян. Посмертно реабилитирован.

Е. М. Альбац.

Коротич Виталий Алексеевич — поэт, в те годы — главный редактор журнала «Огонёк».

Моя дочь.

Долецкий Станислав Яковлевич (1919–1993) — педиатр, член-корреспондент АМН СССР.

Феодосьев Всеволод Иванович (1916–1991) — крупнейший наш специалист в области сопротивления материалов, член-корреспондент АН СССР, декан факультета в МВТУ, который я закончил.

А. С. Елисеев.

Данилин Юрий Валерьевич — заведующий отделом науки сначала в «КП», затем в «Известиях» и в «ЛГ».

Ю. В. Чудецкий.

МОМ — Министерство общего машиностроения, в чьём ведении находятся заводы, производящие космические ракеты.

С. Н. Фёдоров и его жена.

Харитон Юлий Борисович (1904–1996) — академик-физик, трижды Герой Социалистического Труда.

Зельдович Яков Борисович (1914–1987) — академик-физик, трижды Герой Социалистического Труда.

Гинзбург Виталий Лазаревич — академик-физик, лауреат Государственной и Ленинской премий.

Соколов Вадим Павлович — критик.

Сарнов Бенедикт Михайлович — критик, прозаик.

Имеется в виду часть из книги о С. П. Королёве.

Налбандян Дмитрий Аркадьевич (1906–1993) — главный художник сталинской эпохи.

1-й секретарь ЦК ВЛКСМ.

Рыжков Николай Иванович — председатель Совета Министров СССР.

Фронин Владислав Александрович — главный редактор «КП».

Дунаев Александр Иванович — председатель Главкосмоса СССР.

Отдел науки «Правды».

Генеральный секретарь ЦК КПСС.

Главный редактор «Правды».

Чудецкие.

Е. М. Альбац.

Поженян Григорий Михайлович — поэт.

Румер Юрий Борисович — физик-теоретик.

Медведев Вадим Андреевич — секретарь ЦК КПСС и член Политбюро ЦК КПСС.

Фролов Иван Тимофеевич — философ, академик, секретарь ЦК КПСС, член Политбюро ЦК КПСС, помощник М. С. Горбачева.

Конецкий Виктор Викторович — писатель.

Гинзбург Евгения Семёновна (1906–1977) — писательница, мать В. П. Аксёнова.

Эйдельман Натан Яковлевич (1929–1989) — писатель, историк.

Севастьянов Виталий Иванович — лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза.

Чазов Евгений Иванович — кардиолог, член ЦК КПСС, министр здравоохранения СССР в 1987–1990 годах, лечащий врач вождей: Л. И. Брежнева, Ю. В. Андропова, К. У. Черненко, М. С. Горбачёва.

Атьков Олег Юрьевич — врач, лётчик-космонавт СССР, Герой Советского Союза. В феврале — октябре 1984 года работал на орбитальной станции «Салют-7».

Гозенко Олег Георгиевич — академик, основоположник космической медицины, директор ИМБП.

Е. М. Альбац.

Моя вторая жена Н. Б. Ласкина увозила Митю в Израиль.

Ю. В. Чудецкий и мои сыновья.

Нехамкин Иосиф Григорьевич — журналист, друг отдела науки «КП».

По матери я — Козлов.

Аннинский Лев Александрович — критик.

Городницкий Александр Моисеевич — доктор геолого-минералогических наук, поэт, бард.

Алексиевич Светлана Александровна — очеркист, прозаик.

Переводчик с итальянского.

Жутовский Борис Иосифович — известный живописец, график, иллюстратор.

«Московские новости».

Может быть Дом журналиста?

Дубовицкий Фёдор Иванович — тогда — сотрудник Н. Н. Семёнова, впоследствии — член-корреспондент РАН.

ВВ — взрывчатые вещества.

Был ли сам ЮБ на этом совещании у Кафтанова, я не понял. Скорее всего не был, поскольку не был академиком.

Из США.

Духов Николай Леонидович (1904–1964) — во время войны конструктор тяжёлых танков, член-корреспондент АН СССР, трижды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и пяти Государственных премий.

Фукс Клаус — американский ученый, работавший на советскую разведку.

Я слышал, что в числе «дублёров» был и академик Абрам Исаакович Алиханов. — Я. Г.

Халатников Исаак Маркович — академик, первый директор Института теоретической физики им. Л. Д. Ландау АН СССР.

Трутнев Юрий Алексеевич — физик-теоретик, академик, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственной премий.

Негин Евгений Аркадьевич (1921–1998) — генерал-лейтенант, инженер-академик, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственных премий, один из руководителей Арзамаса-16.

Зернов Повел Михайлович (1905–1964) — заместитель министра среднего машиностроения, первый начальник Арзамаса-16, дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственных премий.

Так называли рабочие корпуса атомщиков.

Хиросима — это 20 000 тонн.

Неделин Митрофан Иванович (1902–1960) — главный маршал артиллерии, Герой Советского Союза, первый главком Ракетных войск стратегического назначения.

Софронов Иван Денисович — ведущий специалист по математическому моделированию в Арзамасе-16.

Т. е. в 1986 году.

Павловский Александр Иванович (1927–1993) — Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственных премий, академик, крупный специалист в области ядерной электрофизики.

Эрстед — единица напряжённости магнитного поля.

Ю. Б. Харитон.

Викторов Борис Алексеевич — заместитель министра внутренних дел, принимал самое активное участие в реабилитации жертв «культа личности».

Моя дочь.

И. В. Кваша.

Т. Г. Момаладзе.

Анорова (Голованова) Фаина Николаевна (1903–1977) — старшая сестра моего отца.

Калнин Яков Оттович — наш сосед по коммуналке, лекальщик из гаража Совмина, в прошлом — отличный охотник.

Крыска — старинная китайская бронзовая крыса в натуральную величину, доставшаяся мне от отца.

Зорин Леонид Генрихович — драматург.

Во что я не очень верю: не тот ранг был у С. А. Христиановича.

ТЗ — техническое задание.

Ю. В. Харитона.

Рассадин Станислав Борисович — критик, литературовед.

Искандер Фазиль Абдулович — писатель.

Б. Ш. Окуджава.

И. В. Кваша.

Б. Ш. Окуджава.

Мой сын.

Ю. В. Чудецкий. Речь идёт о его жене и тёще.

Черниченко Юрий Дмитриевич — прозаик, очеркист, общественный деятель.

Шварц Евгений Львович (1896–1958) — писатель, драматург.

Р. Л. Щербаков.

Ю. В. Чудецкий.

Батюшков Константин Николаевич (1787–1855) — русский поэт.

Губерман Игорь Миронович — поэт.

Фортов Владимир Евгеньевич — академик, физик, председатель Фонда фундаментальных исследований.

Ю. В. Чудецкий.

Бовин Александр Евгеньевич — в то время — Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в Израиле.

В МИДе.

Б. Ш. Окуджава.

Спектор Пётр Маркович — главный редактор «Обозревателя», очень хорошего, но, к сожалению, недолго существовавшего журнала.

Токарева Виктория Самойловна — писательница.

Дорофеев Виль Викторович — журналист.

Коваль Юрий Иосифович (1938–1995) — замечательный детский писатель, бард, который сиживал в моём доме.

Молчанов Вадим (1947–1996) — слесарь-газовщик из Тулы, самый информированный человек в России по части пилотируемых космических полётов, обладатель уникального личного архива.

Федюкин Юрий Валентинович — инженер, бизнесмен.

Зерчанинов Юрий Леонидович — её муж, журналист, с которым я долго вместе работал

Кублановский Юрий Михайлович — поэт, журналист, редактор.

Фурье Шарль (1772–1837) — французский социалист.

Щекочихин Юрий Петрович — журналист, писатель, общественный деятель.

См. журнал «Российский обозреватель» (1996. № 4) и «Российскую газету» от 24.8.1996 года.

Б. Ш. Окуджава.

ВОЗ — Всемирная организация здравоохранения.

Малевич Казимир Северинович (1878–1935) — русский художник.

Прозвище дочери.

С. Ю. Юрский.

Тенякова Наталья Максимовна — жена С. Ю. Юрского.

Е. М. Альбац.

Подружка дочери.

Ю. В. Чудецкий.

Рассказ Василия Голованова «Портрет Салли Сиддонс» опубликован в журнале «Огонёк» в 1998 г. № 47.

Зегерс Анна (1900–1983) — немецкая писательница-коммунистка, лауреат Международной Ленинской премии.

Айтматов Чингиз Торекулович — писатель, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственных премий.

Козлов Дмитрий Ильич — генеральный конструктор, генеральный директор ЦСКБ-«Прогресс», член-корреспондент РАН, дважды Герой Социалистического Труда, кавалер орде­на «За заслуги перед Отечеством» II степени № 2. Человек, который оказал решающую поддержку в издании этих «Заметок» отдельными книгами.

С. П. Королёв.

Яковлев Владимир Анатольевич — мэр Санкт-Петербурга.

Поленов Василий Дмитриевич (1844–1927) — художник. Мне он особенно близок, поскольку делал эскизы декораций к пьесе моего деда, с которым дружил.

Коровин Константин Алексеевич (1861–1939) — художник.

Б. А. Ахмадулина.

Моя дочь.

Воннегут Курт — современный американский писатель.

Пастухов Борис Николаевич — секретарь ЦК ВЛКСМ, ныне — заместитель министра иностранных дел РФ.

Иофан Борис Михайлович (1891–1976) — архитектор.

Ле Корбюзье Шарль (1887–1965) — французский архитектор и теоретик архитектуры.

Борн Макс (1982–1970) — немецкий физик-теоретик.

Мой сын.

Никулин Юрий Владимирович (1921–1997) — народный артист СССР, Герой Социалистического Труда, клоун и киноактёр.

Третьяков Повел Михайлович (1832–1898) — купец, коллекционер живописи. Вместе с братом Сергеем основал знаменитую Третьяковскую галерею. Дружил с моим дедом Н. Н. Головановым.

Рейн Евгений Борисович — поэт.

Ю. В. Чудецкий.

Гейтс Билл — молодой американский мультимиллиардер-компьютерщик.

Карякин Юрий Фёдорович — писатель, общественный деятель.

Голимбиовский Игорь Несторович — главный редактор газеты «Новые Известия».

Смирнов Борис Алексеевич и Орозалиев Константин Керимович — режиссёр и оператор, мои коллеги по документальному телесериалу «Тайны забытых побед».

Мой сын.

Опубликовано в «КП» 27.12.97.

Жена И. Д. Билибина.

Платонов Андрей Платонович (1899–1951) — замечательный русский писатель.

Таиров Александр Яковлевич (1885–1959) — режиссёр, основатель и многолетний руководитель Камерного театра в Москве.

Юмашев Валентин Борисович — бывший корреспондент «КП», в то время — глава Администрации Президента РФ.

Любимов Юрий Петрович — актёр, режиссёр, народный артист РФ, главный режиссёр Театра на Таганке.

Кончаловский Андрон Сергеевич — кинорежиссёр, народный артист РФ.

К. А. Щербаков.

Сунгоркин Владимир Николаевич — главный редактор «КП».

Мой отец был основателем и первым директором этого театра.

Мой сын.

Осипов Юрий Сергеевич — президент Российской академии наук.

Мой сын.

Мой сын.

Б. А. Ахмадулина и Б. А. Мессерер.

О. Н. Ефремов.

См. зап. кн. № 35 — «КП» от 17.10.98.

Коц Игорь Александрович — первый заместитель главного редактора «КП».

Челомей Владимир Николаевич (1914–1984) — академик, дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственных премий, конструктор ракет.

Колесников Константин Сергеевич — академик, ракетчик.

Коптев Юрий Николаевич — генеральный директор Российского аэрокосмического агентства.

ИСЗ — искусственный спутник Земли.

Геостационарная орбита — орбита, на которой спутник находится постоянно над одной и той же точкой земной поверхности.

Е. М. Альбац.

Волкогонов Дмитрий Антонович (1928–1995) — генерал-полковник, историк, политический деятель.

План нападения гитлеровской Германии на СССР.

Краевский Андрей Александрович (1818–1889) — издатель, журналист.

ВОЗ — Всемирная организация здравоохранения в Швейцарии.

В. А. Кузнецов с женой.

Т. И. Борисова.

Е. М. Альбац.

Уткин Владимир Фёдорович (1923–2000) — дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственной премий, в 1971–1990 годах — Главный конструктор КБ «Южное» в Днепропетровске. Директор ЦНИИМАШа.

Э. Н. Успенский.

«Тачанки с юга. Художественное исследование махновского движения». Но здесь речь идёт о его второй, ещё неизданной книге «Остров» — фантастическом и, в то же время, реалистическом описании его путешествий на остров Колгуев.

Жена Ю. В. Чудецкого.

Моя дочь.

Б. Ш. Окуджава.

Д. М. Солодов.

Мой сын.

Так называется мастерская Ю. Роста.

Иллеш Андрей Владимирович — журналист. Начинал в «КП», затем — один из ведущих журналистов «Известий».

См. «КП» от 11.3.89.

Л. И. Журавлёва.

И. В. Кваша.

Ю. В. Чудецкий.

О ней писал Сергей Маслов в «КП» 30.3.99.

См. «КП» от 1.7.84.

См. «Московские новости» от 13.1.88.

Книга называется «Академик Ландау. Как мы жили. Воспоминания». М.: Захаров. АСТ, 1999.

Эрнст Константин Львович — генеральный продюсер ОРТ.

Куйбышевский авиационный завод № 1 им. Сталина в годы войны выпустил 11 773 штурмовика.

Громова Нина Георгиевна — заслуженный мастер спорта СССР, вдова М. М. Громова.

Мой сын.

Зиновьев Александр Александрович — учёный, писатель.

М. В. Хвастунов.

Л. Э. Разгон.

Анненков (Кокин) Николай Александрович (1899–1999) — народный артист СССР, Герой Социалистического Труда. 75 лет проработал в Малом театре.

Доллежаль Николай Антонович (родился в 1899) — конструктор ядерных реакторов, академик, дважды Герой Социалистического труда, лауреат Ленинской и 5 Государственных премий.

Яковлев Александр Николаевич — один из идеологов перестройки.

Имеются в виду создатели документального фильма «Восхождение».

Симфоров Фаид Фёдорович — директор и продюсер телесериала «Тайны забытых побед» и документального фильма «Восхождение».

Чечин Александр Васильевич — заместитель Генерального конструктора ЦКБМ.

Тепленко Ольга Анатольевна — директор Самарской студии кинохроники.

Вампилов Александр Валентинович (1937–1972) — писатель, драматург.

Ю. В. Давыдов.

Б. Ш. Окуджава.

Дудинцев Владимир Дмитриевич (1918–1998) — прозаик, автор романов «Не хлебом единым» и «Белые одежды».

М. В. Хвастунов.

Ф. Ф. Симфоров.

Примайченко Мария Авксентьевна (1908–1997) — народная художница-самоучка.

Ю. В. Чудецкий.

Дочь Л. Э. Разгона.

Моя дочь.

Е. М. Альбац.

Ромм Михаил Ильич (1901–1971) — кинорежиссёр, народный артист СССР.

Конфуций (551–479 год до н. э) — китайский мыслитель.

Симонов Алексей Кириллович — журналист, общественный деятель, сын поэта К. М. Симонова.

В. Н. Сунгоркин.

В. В. Котетишвили.

К. К. Орозалиев.

Коптев Юрий Николаевич — генеральный директор Российского аэрокосмического агентства.

Кирилин Александр Николаевич — директор завода «Прогресс».

Кузьменко Виктор Иванович — полковник в отставке, помощник Д. И. Козлова в ранге его заместителя.

Аншаков Геннадий Петрович — первый заместитель Д. И. Козлова, академик, Герой Социалистического Труда.

К. К. Орозалиев и Ф. Ф. Симфоров.

Б. А. Смирнов.

Кунченко Анатолий Григорьевич — генерал-майор, заместитель начальника Военно-топографического управления Генерального штаба Министерства обороны РФ.

Чуковский Дмитрий Николаевич — журналист, сын писателя Н. К. Чуковского и внук известного писателя К. И. Чуковского.

Абдулатипов Рамазан Гаджимурадович — политический деятель, специализируется на проблемах межнациональных отношений.

В то время — председатель Правительства РФ.

Моя дочь.

Вы представляете, Леонтьев даже знает имя-отчество Чехова!

Очевидно, Валерий Яковлевич имеет в виду «Каштанку».

Сорос Джеймс — американский мультимиллионер, организовавший Фонд для поддержки российской науки и просвещения.

Сойфер Валерий Николаевич — доктор биологии, профессор университета Джорджа Мейсона, директор ISSEP-фонда в России. До отъезда в эмиграцию прославился своими статьями, сокрушающими Лысенко и его клику. Автор изданной в США на русском языке замечательной фундаментальной книги «Власть и наука. История разгрома генетики в СССР».

Курдюмов Сергей Павлович — член-корреспондент РАН, директор Института прикладной математики им. М. В. Келдыша, член правления Фонда Сороса в России.

Алфёров Жорес Иванович — вице-президент РАН, глава всей петербургской науки.

Глеба Юрий Юрьевич — академик Украинской АН, работает в США.

Мой сын.

Жена Васи.

Гамов Александр Петрович — заместитель редактора отдела политики «КП».

Пономарёв Борис Николаевич (1905–1995) — член Политбюро ЦК КПСС.

Автомобиль ЗИС-114, предназначавшийся только для членов Политбюро. А министры ездили на «Чайках».

Суслов Михаил Андреевич (1902–1982) — член Политбюро ЦК КПСС.

Эта деталь весьма достоверна. Я много раз слышал, что М. А. Суслов носил калоши тогда, когда их уже никто не носил.

См. «КП» от 27.5.94.

Н. М. Тенякова.

20.3.2000 о Н. С. Шаповаловой следом за «Огоньком» более подробно писала «КП».

Ю. Сенкевич и его жена.

Паскаль Блез (1623–1662) — французский математик, физик и философ.

Якубович Леонид Аркадьевич — очень популярный ТВ-шоумен.

И. В. Кваша.

И. В. Кваша.

Е. М. Альбац.