«Хроники бессмертных гладиаторов» — это мой цикл романов, вдохновлённый различными фантастическими фильмами и видеоиграми; хотя, по сути, это всего лишь затянувшаяся проба пера. Разбиение на части произошло лишь из-за долгостроя и нежелания слишком много писать в стол, поэтому «Инферно» крайне не рекомендуется к прочтению без знания предыдущих двух частей («Пургаторий» и «Парадиз»).
Никакого вступления и экспозиции здесь не будет — роман начинается с полуслова, сразу с того же момента, на котором закончилась предыдущая часть цикла.
Мужчина, присвистывая, катил тележку с телом Райли по коридору. Он вошёл в комнату, после чего, оставив тележку у двери, подошёл к оборудованию и дёрнул за рычаг — скрипучий звук запустившейся мясорубки наполнил помещение.
Подобрав тело с тележки обеими руками, мужчина отнёс его к яме и отпустил — тело упало на лезвия, начало рваться и превращаться в фарш, а затем медленно потекло вниз, по шпилю Колизея. Некоторые куски прилипали к стенкам, после чего продолжали устремляться дальше, к основной массе.
Мясное пюре скользило всё ниже и ниже, а затем плюхнулось к остальным останкам гладиаторов, расплескавшись повсюду. Раздающийся сверху перестук лезвий замолк — наступила гробовая тишина.
Несколько секунд ничего не происходило, но затем пюре начало потихоньку рябить. На поверхность всплыла фаланга одного из пальцев, а затем показалась и часть черепа — тело продолжало формироваться.
Через минуту Райли восстал, прямо как в «Восставшем из ада»; он был абсолютно нагим, но вновь живым. Почувствовав идущий отовсюду неприятный запах гнилой плоти, Райли двинулся в сторону выхода из округлого помещения подальше от этого вонизма.
Стальная дверь звонко отворилась, и бывший президент оказался на свежем воздухе — на улице был уже вечер, и, судя по всему, совсем недавно прошёл дождь. Вздохнув полной грудью, Райли двинулся вдоль улицы по мокрому, холодному асфальту.
— Мужчина, с вами всё в порядке? — спросила проходящая рядом молодая девушка с зелёными волосами и пирсингом на губах. — Вам не холодно?
— Мне заебись, — твёрдо ответил Райли.
Девушка продолжила идти рядом, слегка ухмыляясь. Она глядела на его мускулы и просто получала эстетическое наслаждение от созерцания столь атлетически сложенного мужского тела. По какой же причине такой красавец решил погулять по городу нагишом? На типичного эксгибициониста он не был похож.
— Вы терминатор? — спросила она.
— Пошла нахуй, — резко отреагировал Райли.
Невежливый ответ весьма ошарашил девушку — ни разу в жизни она не встречала настолько невоспитанного, неотёсанного, жестокого человека. И всё же она рассмеялась, потому как мужчина был голый, и вся ситуация в целом позабавила её.
— Как грубо, — ехидно ухмыльнулась она. — Мы ведь только встретились, а вы мне уже предлагаете такие вещи.
— Я имею в виду «пошла вон» — у меня дела.
— Эй, — усмехнулась она, — что ж ты злой-то такой? Я ведь тебе ничем не мешаю.
— Ещё как мешаешь.
Девушка никак не отреагировала, но продолжила настойчиво идти за ним. Райли шёл твёрдо и уверенно.
— Отвали, — огрызнулся он.
— Может, тебе помочь чем-то?
— Нет, спасибо — справлюсь сам.
— Давай лучше я помогу тебе справиться.
— С чем ты мне можешь помочь? — раздражённо спросил Райли, оборачиваясь к ней.
Девушка наконец-то осмотрела его с ног до головы и улыбнулась.
— А куда ты идёшь? — поинтересовалась она.
— В Пирамиду.
— Далековато тебе идти, — рассудила девушка. — Да и не успеешь ты уже — Пирамида скоро закроется на ночь.
— И что же ты мне предлагаешь?
Девушка поразмыслила пару секунд и тут же продолжила:
— Для начала — подыщи себе одежду. А то в твоём виде по городу ходить неприлично, если ты не в курсе, и до Пирамиды пешком, не попав под арест, ты вряд ли дойдёшь.
— Но у меня нет денег на одежду, — сообщил Райли.
— У меня дома есть одежда — от отца осталась. Если хочешь, могу подарить, но тебе придётся ко мне зайти.
— Я не занимаюсь проституцией, прошу прощения.
Девушка приподняла бровь, глядя на него с недоумением.
— С чего ты?.. — начала было она, но тут же помотала головой. — Ладно, забей. Мне от тебя ничего не нужно — я просто хочу помочь. — Она взяла его за руку. — Пойдём.
Девушка повела Райли за собой — тот, в свою очередь, не стал сопротивляться и, чисто из любопытства, позволил ей себя увести.
— А ты смелая, я погляжу, — высказался Райли.
— Почему это? — с недоумением спросила девушка.
— Ну, ведёшь незнакомца к себе домой. Разве не боишься, что я тебя изнасилую?
— Нет, не боюсь, — твёрдо изрекла она.
— Уверена? — настойчиво переспросил Райли.
Девушка устало вздохнула.
— Ну, если ты меня изнасилуешь, то я ничего не смогу с этим поделать, — обречённо высказалась она. — Поэтому делай что хочешь, но мёрзнуть тебе на улице я не позволю. Если хочешь, можешь даже заночевать у меня.
— И заночую, — объявил Райли. — И выебу тебя. Почему бы нет? Давно у меня не было женщины.
— Ну и еби себе на здоровье, я же всего лишь беззащитная девушка — мне нечего тебе противопоставить.
Райли продолжил идти за ней с повышенным энтузиазмом — этой ночью он собирался развлечься. Пиа (так звали девушку), конечно, не была в восторге от идеи быть изнасилованной незнакомцем с улицы, но из-за глубокой депрессии в последнее время совсем потеряла связь с реальностью, а потому плевать хотела на всё.
Кусрам.
— Что ж, — начал Андре, засовывая себе в рот огромную до нелепости сигару, — не хочешь так не хочешь, моё дело — предложить. Но, в принципе, я понимаю — наверное, на твоей планете этим никто не занимается. — Он начал копаться у себя в карманах.
— На нашей планете тоже курят, — сообщил я. — Просто я за здоровый образ жизни.
— Ну, раз так, то ты вообще молодец, — кивнул Андре, после чего достал зажигалку и прикурил, глядя на Бильге. — А вы, мисс Башаран, курить изволите?
— Только пассивно, — покривила лицом она.
— А вы это зря — говорят, что пассивное курение вреднее активного.
— Только потому, что активные курильщики уже испортили себе здоровье, — с усмешкой подметила Бильге.
— Так зачем портить неиспорченное здоровье? — поднял брови Андре. — Вы либо курите, либо нет. Либо блядствуете, либо сохраняете целомудрие. — Он сделал затяжку, а затем щедро пустил дымок ей в лицо — Бильге принялась жадно вкушать дым ноздрями.
— Я предпочитаю сохранять целомудрие, потому что это мой больной фетиш.
Андре покачал головой, видимо, в знак непонимания, но всё же улыбнулся ей. Я подошёл к нему.
— Мистер Хадзис, на своей планете я подрабатывал наёмным солдатом. И, ну… мне просто стало интересно… — Я попытался растянуть паузу, чтобы он сам понял, на что я намекаю.
— Хотите на меня поработать? — спросил Андре; этого-то я и ждал.
— Да, не откажусь.
— Могу дать вам номер своего телефона, если хотите.
— Давайте.
Андре достал блокнот, вписал туда цифры, оторвал листочек и передал мне. Я прочитал номер, попытался на всякий случай его запомнить, а затем аккуратно сложил и положил в карман.
— Круто, — кратко отозвался я. — Ну, что ж, мистер Хадзис, было приятно с вами снова встретиться. — Я протянул ему руку.
Он пожал.
— Ох, какие у вас прикольные подушечки на пальцах, — подметил Андре.
— Да, мне все об этом говорят.
— Вы можете продавать себя, чтобы вас тискали — наверняка и на это найдётся спрос.
— Смахивает на проституцию, но посмотрим, — кивнул я с ухмылкой, а затем деловито поглядел в сторону. — Ну… мы, пожалуй, пойдём. До свидания, мистер Хадзис.
— До свидания, господин… — Андре сделал неловкую паузу. — А как мне вас лучше величать? Господин Кусрам?
— Господин Мэйн-Кун — так меня обычно называют, — сообщил я. — Мэйн-Кун — это моя фамилия.
Я вышел со двора и двинулся по дороге; Бильге шла рядом со мной.
— Ну и зачем же ты попросился к нему на работу? — раздражённо спросила Бильге.
— Ну как? Жить-то на что-то надо, — пожал плечами я.
— Тебя же моя мама кормит.
— Да чё-то мне уже не хочется у вас жить, если честно. Заебала меня твоя мама.
— А… ладно, — грустно отозвалась Бильге. — Я думала, что ты будешь рядом со мной.
— Не хочу.
Она надула губки.
— Но кого же мне тогда тискать?
— Купи себе домашнего кота и тискай.
— Но он же маленький.
— И что с того? — пожал плечами я.
— А ты большой и на тебе приятно лежать.
— Эм… — напрягся я. — Ну…
Я не мог придумать, как на это отреагировать.
— Давай же, Кус, будь моей подстилкой, — умоляла Бильге, ткнув меня в плечо.
Несколько секунд я думал и глядел на неё. Похоже, она не шутила — выражение её лица вновь было серьёзным.
— Да иди ты… — с усмешкой ответил я, стараясь сохранить хладнокровие. — Пока мы не женаты, можешь даже не предлагать.
— Ну… ладно, может, ты и прав, — кивнула она. — Как-то я слишком спешу, видимо.
— Не то слово. Мы же знакомы всего… — Я призадумался. — А сколько мы уже знакомы?
— Не знаю, — пожала плечами она. — Месяц?
— Почти полтора месяца, наверное, — предположил я. — Ладно, плевать — всё равно, это слишком быстро.
— А по-моему, в самый раз, — высказалась Бильге, оббегая меня. — Пора бы уже нам переспать друг с другом, как считаешь?
Я остановился и вновь призадумался. Если мы переспим, то получим удовольствие. А удовольствие — это хорошо. Да, в этом есть определённая логика. Или нет?
Я продолжал раздумывать несколько секунд, глядя на неё и непроизвольно мурча. Несмотря на её скверный характер и прыщи на лице, её телосложение обещало весьма приятные ощущения. Чего уж там — этой ночью она случайно легла на меня, и это было весьма приятно даже сквозь пижаму. По крайней мере, я думал, что это было случайно, пока она не заявила, что ей понравилось на мне лежать.
— Можно, — наконец-то произнёс я, слегка помявшись. — К тому же, эти полтора месяца были весьма насыщенными. По ощущениям, будто два года прошло.
— Так всегда и бывает, когда всякая херня случается постоянно, — улыбнулась Бильге.
Я хорошенечко взял себя в руки.
— Ладно, плевать на женитьбу, плевать на всё — давай сегодня потрахаемся, — твёрдо предложил я, после чего моё сердце адски заколотилось не понятно от чего.
Бильге глядела на меня с нелепо спокойным лицом.
— Ты точно уверен? — произнесла она, подняв бровь.
— Да.
— Ну, что же… тогда попробуем.
Удивительно, что я видел в её глазах нотку лёгкого недоумения, несмотря на то, что это она предложила мне секс. И, похоже, я тоже оказался в недоумении.
— У тебя же это в первый раз? — спросил я, чтобы полностью удостовериться.
— Конечно.
— И ты не думаешь, что тебе для начала стоило бы попробовать это с человеком, прежде чем делать это со мной?
— Меня не возбуждают люди.
Я молча кивнул.
— Ко мне домой? — спросила Бильге, слегка улыбнувшись.
— Да, но я всё равно потом перееду.
— Окей.
Мы возвращались в штаб-квартиру EWA в предвкушении назревающего секса. Надеюсь, сейчас не случится никакого сюжетного поворота, предотвращающего это.
Автор.
А президент Райли уже потрахался, выспался, прилично оделся и с утра вернулся в штаб-квартиру EWA, подготовив засаду; Вивьен была у него в заложниках.
Бильге и Кусрам вошли в холл и на них тут же направили оружие солдаты Ангельского Союза. А затем вышли и солдаты позади — их было очень много.
— Ёп твою мать! — воскликнул Кусрам. — Что происходит?
— Доброе утро… ну, или уже день, — поприветствовал их президент. — Я тут решил кое-что поменять. «Веста» теперь занята другими делами, поэтому у неё нет времени на то, чтобы остановить нас. Вы слышали новость?
— Что за новость? — поинтересовалась Бильге.
Кусрам перебил разговор.
— Новость? — удивлённо спросил кот, обернувшись к Бильге. — Да в жопу вашу новость. — Он ткнул пальцем в сторону Райли. — Мне интересно, каким образом он всё ещё жив.
— А, ну… я, типа, бессмертный, — объяснил президент.
— Эссенция жизни… — шёпотом предположил Кусрам.
— Да, — кратко ответил Райли, расслышавший шёпот.
— Читер.
— Так вам интересно узнать, что за новость? — спросил президент.
— Расскажите, — отозвалась Бильге.
— Короче, в городе хуйня какая-то произошла: начали появляться монстры, «Веста» предложила мне сосредоточить все её силы на их устранении. Город уже очищен, но эти твари ещё есть за стенами, поэтому «Веста» продолжает их сдерживать.
Бильге призадумалась и поняла, что именно она виновата в появлении монстров, но решила промолчать. Кусрам взглянул на неё, и она тут же поняла, что он понял, что она поняла.
— В общем, ребята, — продолжил Райли, — я отправляю вас в тюрьму за то, что вы пытались узурпировать мой пост президента.
— Может, не надо? — предложил Кусрам.
— Не, я думаю, надо. А чтоб вам неповадно было, я убью Вивьен у вас на глазах. — Он взглянул на Вивьен, стоящую рядом, и схватил её за горло. — А, сука?! Хотела быть правительницей, да?! Я слышал тебя, сука, на арене!
Вивьен задыхалась — её лицо стало фиолетовым.
— Ра… Райли… п-прости меня… — прокряхтела она.
— Не, не прощу.
— Я лю… люблю тебя…
— Да мне похуй, — холодно сказал Райли, и шея Вивьен хрустнула.
Через несколько секунд он отпустил её бездыханное тело, и оно свалилось на пол. Бильге глядела в безжизненные голубые глаза своей мёртвой мачехи.
— Прощай, — прошептала Бильге, сделав, как она предполагала, уважительный кивок в её сторону.
— Так, всё — мы закончили, — объявил Райли, а затем обратился к своим людям. — Отвезите господина Мэйн-Куна и мисс Башаран в тюрьму, без суда.
— А что нам сказать начальнику тюрьмы? — спросил один из солдат.
— Просто отдайте их и скажите, что это мои политзаключённые.
— Есть, сэр.
— Эй, а чё, я тоже, что ли? — возмущённо спросила Бильге. — Я же не пыталась узурпировать ничего.
— Да мне пох вообще, — махнул рукой Райли. — Вы все заодно.
— Бильге, — обратился Кусрам, — вруби свою способность и убей их всех.
— Не, мне лень, — ответила Бильге.
— Но это же твоя мать умерла, — напомнил он.
— Она моя мачеха вообще-то.
— Какая разница?
— Да ладно, — махнула рукой Бильге, — в жопу её — она меня всегда бесила.
Кусрам был крайне недоволен цинизмом Бильге. Их повезли в тюрьму.
Дуанте.
Я проснулся, моя голова ужасно болела — ночью персонал отеля жаловался, что я блевал с балкона. Надеюсь, моя блевотина никому на голову не попала — это было бы весьма неловко. Поспал я сегодня уже два раза, а мерзкая мигрень всё никак не проходила.
Спустившись в вестибюль, я обратил свой взор к телевизору на стене — миловидная ведущая олениха рассказывала о какой-то ситуации в городе.
— Сегодня в Сонвен-Исте наступил настоящий апокалипсис. Неизвестные существа с острыми зубами и кислотой вместо крови появились на улицах и принялись нападать на мирных жителей города. Новоиспечённый президент Хакензе и, по совместительству, мэр Сонвен-Иста — Фенкис Мэйн-Кун — пытается принять меры, а разобраться в ситуации ему помогает президент Альянса — Серхан Башаран.
«Что за хрень? — подумал я. — Какая-то чушь».
— Вы тоже думаете, что это чушь? — спросила проходящая рядом собака породы «лабрадор» в фиолетовой блузке и чёрных штанах.
— А это чушь? — задал встречный вопрос я.
— Ну, судя по всему, нет — наш отель сегодня закрывается по распоряжению господина Мэйн-Куна, поэтому покиньте, пожалуйста, наше заведение.
Я нахмурился от удивления.
— А зачем мэр закрывает отель?
— Понятия не имею, — пожала плечами она, — но он выкупил отель полностью и ожидает, когда все клиенты покинут его территорию. Кажется, отель подлежит сносу.
— Почему?
— Откуда я знаю? Покиньте, пожалуйста, заведение.
Я огляделся — весь отель можно было разглядеть отсюда, из вестибюля. Отель был сконструирован в форме колодца и был просто огромнейшим; здесь была лестница, которая, прилегая к стене, спиралью вела до самого верхнего этажа, а все этажи пронизывал стеклянный лифт, ведущий вниз и дальше, в подвал. Наслышан, что в этом отеле содержали наших ребят, когда они ожидали своего отправления на Землю, после того как сын Фенкиса, Кусрам, вывез их из объекта «Грязь». Интересно, могло ли это быть как-то связано с этим?
Выйдя на улицу, я хорошенько подумал и решил проведать сестру — надо было срочно спасать её из этого пиздеца. В кармане у меня был пистолет — посмотрим, что эти «монстры» из себя представляют.
Я сел в машину и выехал с территории отеля.
Наконец-то я добрался до жилого дома, где держали Селин — она должна была быть в одной из квартир.
Я вошёл внутрь и начал подниматься вверх по лестнице; здание изнутри оказалось настоящей помойкой, а лестница на последний этаж так вообще была обрушена. Мне всегда было не по себе от сломанных лестниц, особенно во снах, — есть в этом какая-то неприятная незавершённость.
Неожиданно я услышал чавканье в коридоре, будто кто-то кого-то ел; и я уже начал догадываться, в чём дело.
Я вытащил пистолет и осмотрелся — около нужной мне квартиры на полу лежало тело охранника, а на нём сидела серая тварь, пожирая его внутренности. «Всё-таки правда», — рассудил я; эти твари существовали и несомненно представляли угрозу.
Я прицелился и нажал на спусковой крючок — пуля пробила череп твари, и та мгновенно скончалась, обрызгав тело охранника кислотой. Я подошёл к двери и осторожно постучался.
— Селин? — позвал я. — Ты дома?
— Дуанте? — послышался её голос. — Ну наконец-то ты приехал — я тут тебя уже заебалась ждать.
Я обыскал труп охранника и вытащил ключ, после чего отпер замок. Дверь отворилась, и Селин бросилась ко мне в объятия — она всегда мне казалась чрезмерно эмоциональной.
— Ты видел новости, да? — с тревогой спросила она; кажется, она плакала — кожа вокруг глаз была красноватой.
— Да, поехали отсюда.
Проезжая по улицам, мы увидели множество расчленённых трупов.
— Конец света наступил, — подметил я, чтобы поддержать разговор.
— Куда ты меня везёшь? — поинтересовалась Селин.
— Подальше отсюда. За город, думаю.
— И что потом?
— Далее посмотрим уже.
Келвин.
Близилась полночь. Я стоял, прислонившись к разукрашенному светящимися гирляндами школьному автобусу, и игрался, выдыхая пар изо рта — сегодня было ещё холоднее, чем вчера. Наконец-то показался Говард с сумкой в руке и, как всегда, со своим фирменным хмурым видом.
— Привет, — сказал я.
Он молча встал рядом со мной. Тут же сверху послышались хлопки ладоней. С крыши спрыгнула Чандра, как и мы, одетая в чёрную кожанку; похоже, она там была ещё до моего прихода — подключала колонки, судя по всему.
— Ну, мужики, вы готовы? — спросила она.
— Я готов, — подтвердил я.
— Давайте, — холодно ответил Говард и вошёл внутрь.
Мы вошли за ним. Чандра села на место водителя. Автобус двинулся по улице.
— Включай, — распорядился я.
Чандра сделала, как я просил. Колонки на крыше заиграли глэм-метал на всю улицу. Твари начали подтягиваться и идти хвостом за автобусом.
— Тебе нравится песня, Кел?! — спросила Чандра.
— Да! — ответил я.
— А?! — переспросила она; громкость песни была слишком высокой.
— «Да, нравится», говорю! — крикнул я.
— Не слышу! Будем считать, что тебе нравится!
Надо же, какая Чандра глухая. Я-то думал, что раз уж она андроид, то и слышать должна подавно лучше, чем человек. Но, видимо, от этого ничего не зависит. Тем не менее, её музыкальный вкус я не осуждаю.
А тем временем позади нас постепенно образовывалась та самая толпа, на которую я рассчитывал, составляя план, — я начал собой гордиться.
— Аннигиляторы-то, надеюсь, не забыли?! — спросил я у Чандры.
— Не слышу, бля! — крикнула она.
— Уши почисти!
— Чего?!
Говард ткнул меня в плечо.
— А? — отозвался я.
Он показательно поднял сумку, что принёс с собой. Я тут же понял.
— Тебе доверили наше оружие? — нахмурился я.
— А что? — спросил Говард.
— Да не, извини — я просто не ожидал.
— Ну и не пизди. Бери оружие и готовься.
Наконец-то мы подъехали к отелю. Чандра переключила звук на маленькую, беспроводную колонку, после чего нацепила её на свою куртку.
Мы все взяли по аннигилятору, а затем вышли из машины. Монстры бежали в нашу сторону. Отстреливаясь, мы двинулись в сторону входа в отель.
— Если я умру, — начал Говард, — виноваты будете вы все.
— Если ты умрёшь, — отвечаю я, — мы тебя обратно воскресим потом, так что забей.
— Но лучше не умирай, — добавила Чандра, — а то мы заебёмся твои куски здесь искать потом.
Хэйли.
Ребята уже приближались ко входу. Я крепко держала свой аннигилятор, как и Друли, — на случай, если монстры побегут в нашу сторону.
— Дру, — обратилась я, — готовься.
— Да готов я.
— Точно? — переспросила я. — Не струсишь?
— Нет-нет — я теперь смелый.
— Мужчиной стал, да?
— Да, — гордо ответил Друли.
Они вбежали внутрь, но нам ещё нужно было дождаться, когда все твари забегут внутрь за ними. Я взглянула на Друли.
— Чем завтра занят будешь? — поинтересовалась я.
— Убирать на улицах трупы, очевидно.
— Ужасно.
Друли продолжал сосредоточенно смотреть на толпу тварей — я заметила напряжение в его глазах.
— Боишься? — спросила я.
— Нет, не боюсь.
Мне хотелось как-то разбавить обстановку. В голове мелькало множество мыслей, но тут мне пришла идея.
— Дру, как насчёт свидания завтра? — предложила я.
Друли округлил глаза и взглянул на меня так, будто я предложила ему что-то противоестественное. Я даже сама не поняла, с чего мне вдруг понадобилось пригласить его на свидание — просто с языка сорвалось.
— Х-Хэйли, ты что? — нервно спросил он.
— Что-что, — передразнила я.
— Давай потом — сейчас не время.
— Но ты же видишь, как там много тварей, — указала я. — У нас полно времени на то, чтобы поговорить.
— А вдруг мы пропустим момент?
— Ну ты и… — Я хотела сказать «скучный», но затем поняла, насколько это звучало скучно. — Ты, — нелепо закончила я (это было ещё хуже).
— Я — это я, да, — подтвердил Друли, а затем указал прямо. — Смотри!
Я взглянула на толпу монстров — среди них бежал абсолютно белоснежный монстр.
— Альбинос, — сказал Дру, — прикинь.
— Вау! — саркастически воскликнула я. — Ничего себе!
— Вот именно.
— И что с этого? — спросила я.
— Да ничего.
Мы продолжали глядеть на тварей, забегающих внутрь.
— Интересный у них стадный инстинкт, — начал рассуждать Друли. — Откуда они знают, за кем бегут их собратья впереди?
— Может и не знают, — пожала плечами я.
Мы простояли ещё несколько секунд, и наконец-то все монстры забежали внутрь.
— Погнали, — распорядилась я.
Мы рванули к дверям со всех ног. Добравшись, мы резко затворили двери. Я достала ключ и заперла тварей внутри… вместе с ребятами.
Келвин.
Мы бежали по лестнице всё выше и выше, постепенно приближаясь к заветному пятому этажу. Хэйли и Друли удалось закрыть двери — теперь нам осталось лишь добраться до лифта.
Говард и Чандра продолжали отстреливать ближайших тварей позади, а я продолжал смотреть вперёд. Некоторые монстры хитрили и ползли по стене впереди нас, как тараканы, — я стрелял по ним, и они падали вниз.
Добравшись до лифта, я с ходу нажал на кнопку — теперь нам нужно было отбиваться от тварей до тех пор, пока лифт не приедет наверх. Жаль, никто не сказал персоналу отеля, что нам лифт нужен был на самом верхнем этаже, — это бы сильно упростило нам жизнь. Что ж, уже поздно — придётся поднапрячься.
Мы продолжали стрелять — всё шло довольно хорошо, пусть с каждой секундой тварей становилось всё больше и больше. «Только дождаться лифта», — твердил я себе.
Дверь лифта открылась, и мы с Чандрой вошли внутрь. Я нажал на кнопку.
— Говард! — крикнул я.
Говард продолжал стрелять по тварям, стоя снаружи лифта. По какой-то, известной лишь ему, причине он не заходил внутрь.
— Хватит! — говорю я ему. — Погнали!
Он игнорировал меня. Дверь лифта собиралась уже закрыться, но я нажал на кнопку открытия дверей. Мы с Чандрой слегка постреливали в тварей прямо из лифта.
— Бля, забей на него, — предложила Чандра. — Он жить не хочет.
Я взглянул на неё и покачал головой, после чего вновь обратился к блондину.
— Говард, даю тебе последний шанс: либо заходишь, либо идёшь нахуй! — крикнул я ему, ещё раз нажав на «открытие дверей». — Если ты умрёшь, то сам будешь виноват.
Он продолжал игнорировать меня.
— Я тебя потом не воскрешу, — объявил наконец я, наплевав на свои прежние слова.
Дверь начала закрываться.
— Пошёл нахуй, Говард! — крикнул я вдогонку.
Но тут Говард быстро влетел в лифт. Мы наконец-то поехали вниз.
— Ты ёбнутый? — спросила Чандра у Говарда.
— Да, — спокойно ответил он.
Твари находились снаружи и пялились на то, как стеклянный лифт вместе с нами опускался вниз. Они ползали по стеклу снаружи и даже били по корпусу, но лифт был достаточно крепок.
Спустившись в подвал, мы вышли из лифта, а затем двинулись в сторону черного хода.
— Что это было такое? — спросил я у Говарда, сохраняя хладнокровие.
— Это я над вами поиздевался, — объяснил он.
— Не издевайся больше, — попросил я.
— Ладно…
Мы поднялись по лестнице и выбрались на улицу. Хэйли и Друли тут же закрыли двери за нами. Мы все двинулись подальше от отеля.
— Как всё прошло? — поинтересовалась Хэйли, сложив аннигилятор и повесив на пояс, как и все остальные.
— Да Говард — ебанат, — пожаловался я, — чуть нас угробил.
Хэйли взглянула на брата.
— Что случилось? — спросила она.
— Они собирались меня бросить, — пожаловался Говард, указав на меня.
Я был в крайнем возмущении из-за его лживых слов.
— Я не собирался тебя там бросать, — сквозь зубы проговорил я.
— Ага, — саркастически усмехнулся Говард, — но ведь чуть не бросил.
— Чего?! Да у нас попросту не было времени на твои игры! Ты либо, нахуй, делай, что тебе говорят, либо иди нахуй!
— То есть плевать на меня, да? — с мерзкой ухмылкой продолжил Говард.
— Конечно, плевать, если ты так себя ведёшь! — злобно отвечаю я.
— Кел, — обратилась Хэйли, — ты что, хотел бросить моего брата?
— Нет! — воскликнул я. — Ну, в смысле, да, но нет…
— Да, — продолжил за меня Говард, — а ещё он сказал, что я сам виноват в своей смерти, и что он не будет меня воскрешать, если я умру.
— Что, правда? — спросила Хэйли, возмущённо взглянув на меня.
— Да он сам меня вынудил! — возразил я.
— Интересно, как это он тебя вынудил не воскрешать его? — с явной злобой проговорила Хэйли.
Мы остановились. Я взглянул на Говарда, а затем на его сестру. В каком же бешенстве я был, сука.
— Вы чё, ёбнулись что ли?! — отчаянно завопил я. — Говард — пиздабол! Чандра, — обратился я, — подтверди.
— Он не заходил в лифт и продолжал сражаться с тварями без какой-либо причины, когда мы уже были внутри, — сообщила Чандра.
И тут резко раздалась череда сильнейших взрывов — мы все дёрнулись от неожиданности и взглянули на отель. Стёкла на окнах отеля лопались, осколки разлетались в стороны; зрелище было воистину завораживающим — на секунду я позабыл, о чём мы только что говорили. Здание начало медленно разваливаться.
— Итак, как я уже говорил, — продолжил я, как только опомнился, — Говард — пиздабол.
— Ладно! — закричал Говард. — Вы правы — я пиздабол и манипулятор! Я специально подвёл вас, чтобы вас выбесить!
— Ну, вот и всё, — объявил я. — О чём тут можно ещё спорить?
— Говард, — обратилась Хэйли, — зачем ты так делаешь?
— Да не плевать ли вам?! — резко ответил Говард. — Вы же меня все ненавидите!
— Мы тебя не ненавидим, — отозвалась Хэйли.
— Ещё как ненавидите! Постоянно осуждаете! Как по мне, лучше бы я умер и всё — вселенная стала бы лучше без меня!
— Ты чё, охуел? — спросила Хэйли, подойдя к нему и толкнув в грудь. — Ты же мой брат! Мне пох, какой ты уёбок, — я тебя всё равно буду любить до конца жизни. И если ты, сука, умрёшь — я тебя не прощу!
— Да, Говард, мы ведь тебя любим!.. — начал Друли.
— Да идите вы нахуй! — заорал Говард.
— Ну, опять начались ёбаные сопли, — холодно констатировал я. — Ладно, ребята, я пошёл домой.
— Пойдём, — согласилась Чандра и, взяв меня за руку, повела подальше от этих ебанутых.
Троица осталась позади, а мы с Чандрой ушли прочь.
Наконец-то мы были наедине. Как же я устал от всей этой ненормативной лексики, пусть и сам уже превратился в ярого матершинника, — мне просто хотелось отдохнуть от всего этого. Чандра отпустила мою руку, и мы продолжили идти домой. Время от времени мы оглядывались, чтобы посмотреть, как медленно продолжает разрушаться отель.
— Ну, — произнёс я, не зная, что сказать.
— Теперь территория вокруг мэрии свободна, — заключила Чандра.
— Это ещё не все твари в городе, но первый шаг уже сделан, — продолжил я.
— Да… — угрюмо поддакнула Чандра.
Я остановился и взглянул на неё. И тут мне в голову пришла идея.
— Возможно, это прозвучит вообще не в тему, но… можно я тебя поцелую? — спросил я.
— Эм… знаешь… — начала она, а затем пробубнила себе под нос: — Неловко вышло.
— Что? — нахмурился я.
— Я, вроде как, уже в отношениях.
— Да? — ухмыльнулся я. — С кем?
— С Хэйли, — ответила она.
Я расширил глаза от удивления.
— Я думал, вы просто подруги.
— Ну, чутка дальше продвинулись. Разве для тебя не было подозрительным то, что она часто приходит с ночёвкой ко мне в последнее время?
— Ну… я думал, что вы сериал какой-нибудь смотрите.
— Нет… — вздохнула она. — Нет, мы не смотрим сериал — мы делаем другие вещи.
— А знаешь что? — усмехнулся я. — Ничего страшного.
— Ты прощаешь меня?
— Конечно, что уж там, — махнул я рукой. — Мы же с тобой всё равно не восстанавливали наши отношения, поэтому пофиг.
— И ты не ревнуешь?
— Чего? Тебя к Хэйли? Нет, конечно.
— Ревнуешь, — ухмыльнулась Чандра, слегка ткнув меня.
— Нет, — улыбнулся я.
— Она симпатичнее, чем ты. Мне хорошо с ней, знаешь. Сегодня мы с ней продвинулись ещё дальше…
— Не хочу ничего слышать! — отрезал я, продолжив идти дальше.
— Она мне так сделала приятно, там внизу…
— Да не ври — у тебя нет чувств.
— А вот и есть! — весело сказала она, догоняя меня.
— Ты специально меня провоцируешь? Хочешь тройничок организовать, что ли?
— Может быть… — ехидно сказала она.
— Да иди ты. Ты просто андроид, запрограммированный на секс, — вот и всё.
Чандра остановилась — я это заметил и тут же остановился тоже.
— Кел… — произнесла она.
Мне сразу стало стыдно за то, что я сказал.
— Прости, — извинился я.
Она продолжала молчать некоторое время.
— Я не выбирала быть такой, — сказала наконец Чандра.
— Я знаю.
— Откуда ты вообще об этом узнал?
— Мне отец сказал.
Мы продолжали молчать. Было крайне неловко.
— А ты с ним случаем не?.. — начал я, побоявшись продолжить.
— Нет.
— Ну, слава богу, — выдохнул я.
— Кроме Хэйли и, немного, Говарда ко мне никто никогда не прикасался, — сообщила она. — Ну, в этом плане.
— Понятно.
— Ты осуждаешь меня?
— Нет, — сказал я, подойдя к ней. — Ни в коем случае.
Мы стояли напротив друг друга. Я не знал, что делать, поэтому на всякий случай её обнял.
— Ох… — вздохнула она. — Ты что, хочешь?..
— Нет. — Я тут же её отпустил.
— Моя программа, — сказала она. — Теперь я понимаю, что это полный пиздец.
— Не то слово.
— Это как рефлекс, — начала объясняться Чандра. — Я могу его контролировать, но это как привычка, которая так и рвётся наружу. Стоит кому-то начать флиртовать со мной в интимной обстановке, моя программа заставляет меня отвечать взаимностью, даже если я этого не хочу. И чем больше со мной флиртуют, тем тяжелее этому сопротивляться.
Я угрюмо кивнул.
— Существуют и живые люди, у которых есть схожая «программа».
Чандра молча покивала мне. Я продолжил:
— Ты уверена, что Хэйли тобой не манипулирует?
— Она милая, симпатичная и довольно адекватная по большей части. Мне кажется, я была бы ей подругой, даже если бы во мне не было этой программы.
— И всё же она тобой пользуется, — нахмурился я.
— Возможно, но пусть — я могу поддерживать полноценные отношения только с одним человеком одновременно. Пусть уж лучше это будет Хэйли.
— Но ты ведь чуть не предложила мне тройничок.
— Потому что я тебя люблю, Кел.
Этому я не шибко удивился.
— Это с тех пор, что ли? — поинтересовался я.
— Да.
— Но ведь это было неправильно. Человек не должен иметь романтические отношения с искусственным интеллектом.
— Почему нет? — пожала плечами Чандра. — ИИ — это проекция человеческой души. Откуда ты знаешь, что люди — это не есть искусственный интеллект, созданный какой-нибудь древней цивилизацией? Учёные уже давно подтвердили возможность этой теории. Вполне вероятно, что вы сами андроиды.
— Да, но вы были созданы нами. Разве это не то же самое, что совращать своих собственных детей? Прикинь, если бы отец Пиноккио совратил бы самого Пиноккио.
Чандра нахмурилась.
— Фу! Ты что, больной? — спросила она.
— Да не, серьёзно, ты когда-нибудь думала об этом?
— Нет! У меня не так развита фантазия, как у тебя.
— Ладно, — кивнул я, — пойдём лучше домой.
Мы пошли дальше.
— Это ведь не то же самое, — продолжила Чандра. — Пиноккио ведь ещё ребёнок.
— Ну, да, а тебе-то сколько лет?
— Этому телу? Два года. Самой системе — четыре года.
— Ну, вот, — заключил я.
— Но я же развиваюсь быстрее, чем ребёнок. Я вбираю опыт многих людей.
Я подумал некоторое время, а затем продолжил:
— А если бы Джеппетто создал не Пиноккио, а какую-нибудь деревянную взрослую женщину?
Чандра пожала плечами.
— Не знаю, я не в курсе, каков средний показатель коэффициента интеллекта у деревянных женщин. Существовали бы такие — можно бы было произвести замеры.
— Вопрос в другом: было бы это педофилией или инцестом, если бы её совратил Джеппетто?
— Ну-у-у, нет, наверное, — снова пожала плечами Чандра. — Или да. Не знаю. Ты что, хочешь, чтобы у меня переклинило систему? Это так не работает, если что, — у меня есть протокол сомнения. Тут математически вычислить нельзя, «Пиноккио» — это художественное произведение, созданное человеком, и в нём есть сказочные элементы, не присущие реальному миру. Я только знаю одно: я — не ребёнок. Теперь, по крайней мере. Я уже лучше осознаю, что такое секс и зачем он нужен людям. Хэйли мне объяснила.
— Хэйли тебя трахает, — напомнил я.
— Говорю же — пофиг. Не вижу в этом ничего плохого. А ты, наверное, просто ревнуешь.
Я закусил губу.
— Да, наверное, — честно признался я. — Но мне не нужен секс с тобой. Я просто решил разумом.
— Разумом ничего не решить.
— Сказал андроид, — добавил я и усмехнулся.
— Ну, да — я же не за себя говорю. Я просто знаю, что вы, люди, такие. Рано или поздно эмоции всё равно берут верх над вашим разумом. Разум ведь — это просто инструмент. Я — инструмент.
— Это понятно, но мы, люди, любим побыть иногда умными. Так интереснее живётся.
— Значит, ты не трахаешься со мной только для того, чтобы трахнуть потом и получить больше удовольствия.
Я потёр подбородок.
— Похоже, что да, — снова пришлось признаться мне.
— Буду ждать, — ухмыльнулась Чандра.
— Но так неинтересно! — возмутился я с усмешкой.
— Ладно, я поняла — не все карты сразу.
— Вот именно… блин, теперь я начинаю понимать, как это у тебя работает. Честно говоря, теперь меня это пугает.
— То, что я — идеальная секс-кукла?
— Да! — воскликнул я, указав на неё. — Вот именно, ты — суккуб! Твоя искренность склоняет к греху. Нормальная жизнь — это вечная ложь самому себе. Ложь во имя более разнообразной, интересной и осмысленной жизни. Теперь всё понятно.
— И хочешь сказать, что ты сейчас освободился от моих чар?
— Да, — твёрдо ответил я. — Теперь я — праведный человек.
— Ну, посмотрим на сколько тебя хватит…
Я не стал реагировать.
Нас провели через пустой двор. Ну, то есть абсолютно пустой двор — в нём вообще не было ни черта. Лишь сетчатые заборы с колючей проволокой разграничивали его на несколько пустых участков. Ворота во дворе, кстати, почему-то держали открытыми, а персонал на сторожевых вышках и стенах отсутствовал. Может быть, когда-то это и была обыкновенная тюрьма, но сейчас она полностью переквалифицировалась в крытую. Одно лишь мрачное, серое, прямоугольное здание в центре всей территории — вот и всё.
Когда мы оказались внутри, к нам сразу же вышел начальник тюрьмы и назначил нам наши камеры. Солдаты Райли оставили нас, и дальше нами занялся персонал тюрьмы. Нас обыскали подчистую, забрали всю одежду и все вещи, помыли нас под холодным напором воды, проверили рот и все остальные отверстия, после чего передали нам форму заключённых и чистое постельное бельё. Мне также выделили и упаковку прокладок на случай менструаций, потому что я была женщиной.
Двое охранников повели Китти в другое крыло — перед уходом он лишь бросил мне короткий, немного грустноватый взгляд. А я ему в тот момент зачем-то слегка улыбнулась, как бы стараясь его утешить, но сразу почувствовала, что улыбка была неискренней. Мне тоже было не по себе — от волнения даже немного болел живот.
— Можно спросить? — обратилась я к охранникам, что вели меня.
— Спрашивайте, мисс Башаран, — ответил один из охранников.
— У вас что, тюрьма универсальная? и для женщин, и для мужчин?
— С чего вы так решили? — нахмурился охранник.
— Ну, я ведь женщина.
— Да? хм… — Охранник тут же остановился и обратился к другому охраннику. — Лео, почему в нашу, чисто мужскую, тюрьму прислали мисс Башаран?
— Мне-то откуда знать? — пожал плечами Лео. — А вообще, какая разница?
— Ну, я вот сам тоже не понял, зачем ей это.
Пара секунд у меня ушла на осознание того, что они только что сказали.
— Как зачем?! — возмутилась наконец я. — А то, что меня выебут — это пусть, да?
— Но ведь секс на территории тюрьмы запрещён, — удивлённо сообщил охранник, имя которого я до сих пор не знала.
— О, правда? — округлив глаза, спросила я.
— Да, — тут же подтвердил охранник Лео.
— Ну, спасибо, ребята, теперь я чувствую себя в полной безопасности, — с сарказмом высказалась я.
— Хорошо, — спокойно кивнул охранник (который не Лео), и повёл меня дальше.
Я была в полном недоумении. Тем не менее, почему-то мне даже не хотелось переспрашивать — в их голосе было что-то искренне успокаивающее, а от того я пребывала в некоем странном состоянии полу-страха полу-спокойствия.
Мы остановились у двери моей камеры. Лео достал ключ и начал открывать дверь — я пребывала в ожидании увидеть хату с огромной кучей вонючих мужиков и пыталась морально подготовиться к очень болезненной потере своей девственности, а может даже и потере частей тела. Ну и ладно — я всегда знала, что этот момент когда-нибудь настанет. Почему бы и не сегодня? Мне уже было плевать — будь что будет! Давайте, отжарьте меня по полной!
Дверь отворилась, и передо мной предстала картина более скучная, чем я предполагала, — меня это даже разочаровало. В общем, это была не камера, а просто карцер — самая обыкновенная серая комнатка на одного заключённого: одна койка, один металлический унитаз у раковины, один душ в углу и ещё какая-то дверь рядом с ним; на потолке висела примитивная лампочка, а почти у потолка, на стене, была вентиляция, из которой веяло лёгкой прохладой.
— А что за той дверью? — указала я на дверь около душа.
— Всё, — нелепо ответил охранник (который не Лео).
Лео тут же закрыл дверь. Охранники ушли, а я осталась наедине с собой — стало намного спокойнее, но, в то же время, как-то грустнее.
«Ну, по крайней мере, мне пизду не порвут», — рассудила я про себя, вздохнув с облегчением. Хотя, лучше бы и порвали, а то уж здесь совсем как-то депрессивно. Я продолжала глядеть в сторону загадочной двери у душа. И что они имели в виду под словом «всё»? Типа, там «вообще всё»? Всё, что я только смогу себе представить? Звучит довольно многообещающе, но спешить проверять мне как-то не хотелось.
Я разложила своё постельное бельё на койке. Единственно что, я не могла понять: чем мне теперь заняться? Дрочить, что ли? Всё о чём я думала — это о загадочной двери. Нужно было подойти и попробовать открыть. Но правильно ли это? Или я этим что-то нарушу? Никто ведь ничего не объяснил мне. Очень странная тюрьма — вообще никаких инструкций по использованию.
Ну, ладно, попробую рассудить логически: зачем тюрьмы в принципе существуют? Наверное, для того, чтобы в них сидели преступники. А я — преступница; по крайней мере, так решил Райли. Получается, мне нужно сесть… где-нибудь, а потом сидеть… сколько-нибудь. Хотя, сколько мне сидеть — я не знала, потому что никакого суда, а соответственно и приговора, не проводилось.
Я села на койку.
Через минуту мне наскучило сидеть. Делаю ли я всё правильно? Как же меня раздражала эта неопределённость.
А время, тем временем, близилось к обеду, судя по электронным часам, висящим над выходом из камеры. В животе постепенно начинало урчать от голода. Я тут же попыталась вспомнить, когда в последний раз ела. Сегодня я не завтракала — это точно. Отсутствие аппетита по утрам — это наша с Келвином семейная черта. Нет, я, конечно, понимаю, что начинать день без завтрака — вредно. Вообще, я в последнее время стараюсь завтракать вовремя, просто иногда забываю об этом. Да, я могла позавтракать с Кусрамом, но отказалась — не особо люблю змеятину. Ну и вот, теперь мне это аукнулось. Осложняло ситуацию и то, что мне с утра пришлось много поработать лопатой. А последний раз я ела только вчера — лазанью, которую приготовила моя, только что усопшая, мачеха. И то не доела, так как сбежала с ужина, устроив истерику.
— Эй, ребята! — крикнула я через решётку двери в коридор. — Когда обед?!
Ответа не последовало. А был ли там вообще кто-нибудь? Что-то у меня даже начали появляться подозрения, что нет.
— Эй! Эй! Эй! — повторяла я монотонно, но отчётливо и громко. — Пидоры! — позвала я. «Может, хоть так кто-нибудь услышит?».
И опять тишина. «Ладно, — подумала я, — насрать». Я легла на койку и принялась «с интересом» разглядывать серый бетонный потолок.
Прошло десять минут. На самом деле, скучно мне не было — хотелось только жрать. Я всё размышляла о том, как мы сегодня с Кусрамом чуть не переспали. Не знаю, может, сама вселенная решила нам помешать совершить этот грех. «Да и не очень-то и хотелось, если честно, вселенная», — обратилась я в мыслях. И мне действительно было плевать. Кусрам меня не привлекал, хоть и был весьма миленьким. Иногда мне кажется, что мой сводный брат и то посексуальнее будет, а мне он, между прочим, как-то даже и противен в последнее время стал.
Я продолжала вспоминать Келвина и думать обо всей той херне, что между нами происходила. Воспоминания о событиях на Хакензе всплыли в моей голове, и меня от них чуть не стошнило. Я целовалась с ним! Целовалась с этим чмошником! И зубы забыла почистить перед этим, и теперь я ему противна. А чего он вообще на меня запал? Всё из-за того, что я один раз попыталась ему в пещере поправить костюм. Ну, ладно — я пыталась его изнасиловать. Вернее, как «пыталась»? Не пыталась, а просто хотела посмотреть на его реакцию, а он взял, да и оказался не против. Что за херня вообще? Я, конечно, понимаю, потеря памяти — все дела, но неужели парни действительно соглы переспать с первой же встречной, и даже прыщавой и уродливой, девушкой? С другой стороны, я сама виновата — не надо было мне его разыгрывать. Я вообще много чего, оказывается, делала неправильно в своей жизни. В последнее время я даже думаю, что мне стоило бы слегка попридержать коней и начать вести себя более адекватно.
А что может быть лучше, чем пребывание в тюрьме, для того, чтобы начать вести себя адекватнее? Я привстала, закрыла глаза и начала медитировать. «Ом-м-м», — произносила я, формируя большими и указательными пальцами кольца.
И тут я почувствовала связь с космосом. Я отринула все свои переживания и страхи, полностью отрекаясь от материального мира. Моей любимой мантрой раньше было: «Мне по-о-охуй», — но на этот раз я не стала так говорить, а просто попыталась отключить все мысли, ибо та мантра и вправду была несколько туповатой, несерьёзной и непрактичной. Моей задачей было: промедитировать хотя бы двадцать минут. К сожалению, чувство времени у меня от природы немного притуплённое, поэтому приходилось иногда слегка приоткрывать глаз и поглядывать на часы.
Во время медитации я услышала странные постукивания, словно по металлу, где-то в отдалении. Прислушавшись, я осознала, что перестук имел некую систематичность. «Азбука Морзе», — догадалась я. Должно быть это единственный способ, каким заключённые могли общаться здесь — в тюрьме, где все сидят в карцерах. По крайней мере, те, кто ещё не свихнулся, судя по всему.
Наконец-то время прошло, и я открыла глаза полностью. Ощущение было такое, словно я находилась уже не в камере, в тюрьме, а просто в пространстве, и вокруг меня была просто материя. Я чувствовала себя даже свободнее, чем в последнюю неделю, не говоря уже о последних двух месяцах. Голова мыслила яснее, и я была готова отдаться в объятия железной логики.
Я — человек. Человек — это живой организм. Основная функция любого живого организма — жить. Для поддержания жизни организм должен удовлетворять свои физиологические потребности, такие как, например: дышать, есть, пить, спать, а также спариваться и рожать, чтобы не вымереть как вид. Как правило, организмы способны чувствовать, когда испытывают потребность в чём-либо, а значит и я — способна.
Теперь, после очищения разума, я готова прислушиваться к своим физиологическим потребностям внимательнее. Неприятное чувство в животе намекало мне на желание кушать. Еды мне не давали — соответственно, еду мне стоило поискать самой.
В камере не было еды, насколько я могу судить. Если еды нет в камере, а на зовы вертухаи не отвечают, то единственное что мне оставалось — это либо ждать дальше, либо открыть загадочную дверь, за которой находилось «всё». Если там находится «всё», то там должна быть и еда, верно? Еда мне нужна, ведь если я не поем — я буду голодной, и мне будет неприятно продолжать существовать дальше. А соответственно, ждать дальше мне тоже будет неприятно, а потому нужно было действовать.
Решение принято — я открою загадочную дверь в надежде найти еду, и никакие последствия меня не волнуют.
Я подошла к двери и аккуратно дёрнула за ручку.
Дверь отворилась.
Я сидел за столом и пил апельсиновый сок из прозрачного стакана. Вокруг, за столами, сидело ещё несколько примитивных, беленьких фигур с лицами, состоящими из двух чёрных точек и чёрточки. Одна из фигур подсела ко мне.
— Извините, сэр, почему у вас кошачьи уши и усы? — поинтересовалась фигура нейтральным мужским голосом.
— Потому что в реальной жизни я — кот, — спокойно сообщил я.
— Кусрам? — изумлённо спросила фигура всё тем же слегка роботизированным мужским голосом.
— Бильге? — расширил глаза я.
— А-ха-ха! — рассмеялась фигура. — Ну надо же! Ты выделяешься на фоне всех остальных.
— А у тебя мужской голос, — подметил я.
— У тебя точно такой же голос.
— Ну, в общем-то, да, — кивнул я. — Покушац не хочешь?
— Страшно хочу жрать. Что у нас в меню?
Я пододвинул к ней меню.
— Можно заказать не больше нормы, но в остальном — бери что хочешь, — объяснил я.
— А какая тут норма?
— Без разницы — тебе всё равно не дадут выбрать больше.
Бильге нажала в меню на несколько картинок, и тут же со стороны прилетел её заказ. Она взяла картофель фри и начала его разглядывать с любопытством.
— А еда-то настоящая или виртуальная? — поинтересовалась она, сузив две чёрных точки на лице до двух тире.
— Для тебя — настоящая, — пояснил я, — а для меня — виртуальная.
— Это как?
— Она находится только в твоей симуляционной камере.
Бильге попробовала картофель фри.
— М-м, неплохо, — кивнула она. — А ну-ка попробуй. — Она протянула мне картофель фри.
Я взял картошку, почувствовав её пальцами, а затем попробовал откусить, но она прошла сквозь зубы.
— Видишь? — ухмыльнулся я, передав кусочек обратно.
— То есть еда, получается, летает по моей камере, что ли?
— Телекинетические манипуляторы передвигают, очевидно, — предположил я. — Как и те, которыми ты удерживаешься на одном месте. Они же и создают иллюзию прикосновения к чему-либо.
Бильге начала есть гамбургер — наблюдать за этим, со здешней примитивной графикой, было довольно умилительно: чёрный ротик-тире расширялся до чёрного круга, а затем поглощал пищу, вновь превращаясь в тире. После съедения гамбургера Бильге принялась пить через трубочку колу из картонного стаканчика.
— Интересно, — продолжила говорить она, оторвавшись от трубочки, — а стаканчик с трубочкой настоящий или в моей камере просто летает жидкость?
— Допей — посмотрим, — предложил я.
Бильге допила колу, и стакан тут же растворился в воздухе, как и любая другая посуда, на которой лежала еда.
— Воу! — от неожиданности воскликнула Бильге. — Наверное, всё-таки пропадает. — Она немного помахала рукой в том месте, где ранее был стакан. — Да, наверное, пропадает. Значит, виртуальный.
— Значит, посуду не надо мыть, — с ухмылкой добавил я.
— Да уж, до чего дошёл прогресс. Даже я в… — И тут её голос перестал звучать, а на рте появился значок крестика. Через секунду рот снова появился. — Ох, ты ж… — И снова повторилось то же самое. — Да что же такое?!
— В чём дело? — спросил я.
— Я не могу сказать это.
— Что не можешь сказать?
— Я в… — Следующее слово, произнесённое Бильге, было вновь заблокировано симуляцией. — Хм… кажется, я начинаю понимать. Так, попробую выразиться иначе: я в изумлении.
Я тут же понял, что изначально она собиралась сказать «я в ахуе».
— Забавно, — прокомментировал я.
— Да уж, удивительная вещь эта симуляционная камера, — с наигранной невозмутимостью и восторженностью продолжила Бильге, взяв в руки гамбургер. — Серьёзно, никогда ничего подобного не видела, а ведь я живу на Земле с самого рождения. — Она откусила кусочек и начала жевать.
Тут к нам подсел какой-то незнакомец. Он пристально наблюдал за тем, как Бильге ела. При этом он молчал — это было крайне крипово.
— Сэр, вы не могли бы не сидеть с нами? — попросил я. — У нас тут, как бы, частный круг лиц, а в этой столовой полно мест помимо этого.
Незнакомец посмотрел на меня и поднял правую бровь.
— Почему у вас кошачьи уши и усы?
— Потому что я — кот, — устало пояснил я вновь.
— Вы с Хакензе?
Мои уши навострились от удивления.
— Да… — настороженно подтвердил я.
— Хм… — Незнакомец будто призадумался. — Знаете, мне доводилось там побывать.
— Что, правда? — спросил я, удивившись ещё больше.
— Да, именно так я и попал сюда. И всё из-за этих двоих — турецкой девчонки и рыжего кота, чтоб их черти драли. — Последние слова не были заблокированы системой; очевидно, это не считалось бранью.
— К-хм… — кашлянул я и тут же взглянул на Бильге.
Она смотрела на меня, и, похоже, мы оба поняли, что здесь происходит. Я взглянул обратно на «незнакомца».
— Сэр, а как вас зовут? — поинтересовался я для приличия, уже заранее предвидя ответ.
— Рен Стивенсон, бывший лейтенант пехотных военных сил Ангельского Союза, а затем и Альянса. На Хакензе я курировал отряд детишек, которых отправили участвовать в секретном эксперименте, а потом Альянс меня предал, подставил и вывез только как подсудимого — видимо, чтобы замести следы.
— Но вы ведь пытались устроить теракт, разве нет? — спросил я, но тут же осознал, что это было глупо с моей стороны.
— Получается, вы знаете, — без особого удивления произнёс Рен. — Что ж, должен признать, что я и вправду тогда поступил довольно подло и жестоко. Ну, а что мне ещё оставалось? Так-то мне уже нечего было терять — Альянс меня бросил. Может я, наоборот, как раз таки и поступил правильно? Кто знает, может быть, меня бы и не вывезли с Хакензе, не поступи я так?
— Может быть, — согласился я, после чего взглянул на Бильге.
Она пристально смотрела на меня круглыми чёрными глазами — не знаю, что у неё было на уме.
— Знаете, господин Мэйн-Кун, ваш план по устранению меня был весьма подлым, — заявил Рен.
Я слегка дёрнулся, но, как ни странно, сильно этому всё же не удивился.
— Откуда вы узнали, что это я? — поинтересовался я.
— Не знал, — слегка усмехнулся Рен. — Просто решил проверить.
— А моя фамилия вам откуда известна? — задал я уже более актуальный для себя вопрос.
— Да я всё знаю про вас: сыночек самого богатого жителя планеты, официально работающий в модельном бизнесе, неофициально — солдат удачи. Вы ведёте войну против своего же народа, потакая Альянсу. Я бы сказал, что это тоже весьма подло.
— Ну, а вам-то что с того? — раздражённо спросил я. — Не ваша ведь планета.
— Да, вы правы — не моя. И я горжусь тем, что я — землянин.
— И потому вы вечно воюете то за одних землян, то за других, предавая бывших союзников, так что ли?
— Я сражаюсь за себя! — твёрдо заявил Рен, пафосно стукнув себя по груди. — И мне пох вообще на всё остальное.
— А, ну, раз вам пох, то ладно, — кивнул я; и вновь, к моему удивлению, брань не была заблокирована системой — Рен действительно умел строить речь так, чтобы система не воспринимала матерщину.
Рен кивнул мне в ответ и, видимо, мы пришли к согласию… или к его подобию.
— Ладно, я пойду, пожалуй, — сказал Рен, вставая из-за стола. — Доброго вам дня и приятного аппетита.
— До свидания, командир, — сказала Бильге.
Он тут же бросил взгляд на неё и застыл — несколько секунд он будто был в ступоре.
— Мистер… Горрети?
— Нет, — с ухмылкой ответила Бильге.
— Мистер О’Брайан? — ещё раз предположил Рен.
— Холоднее.
— Ладно, сдаюсь. Кто вы?
— Не скажу.
Рен пожал плечами и ушёл. Мы переглянулись с Бильге.
— Фух, бля, душный тип, — высказалась она.
Я лишь молча кивнул. Она продолжила:
— Так чем тут в этой тюрьме ещё можно заняться?
— Пойдём. — Я встал из-за стола.
Мы прогулялись по общей виртуальной тюрьме — здесь было всё, что нужно: тренажёрный зал, библиотека, мастерская и зал с телевизором; повсюду шастали заключённые, такие же как и мы — белые фигуры, изображённые в минималистическом стиле. Правда, здесь были не все заключённые — некоторые предпочитали общим комнатам личные. В личной виртуальной тюрьме, как я уже успел понять, было всё то же самое, но уже для отдельного человека; то есть заходишь в свою виртуальную камеру — и ты, как бы, уже в отдельном пространстве; туда также можно было пригласить друзей.
Бильге пригласила меня к себе в камеру, предложив прогуляться по её личной библиотеке. Мы начали осматривать книжные полки; книг здесь было просто дохренище — можно было читать хоть всю оставшуюся жизнь.
— Надо же, это ведь настоящий рай, — высказалась Бильге.
— И что же тут райского? — поинтересовался я.
Бильге, как всегда, в грубой манере, не стала отвечать (чему я, в общем-то, не удивился). Она молча продолжила брать в руки книги и перелистывать — у меня даже возникало ощущение, что ей вообще плевать было на текст, что ей просто нравилось трогать книги и шуршать страницами — Бильге даже их слегка нюхала. Я тоже достал одну из книжек и понюхал страницы — как ни странно, запах был прямо как настоящий. Тем временем, рядом с Бильге продолжал висеть интерфейс для настроек личной камеры.
— Не знаешь, как убрать эту хрень? — спросила она, указав на интерфейс.
Я молча пожал плечами. Бильге принялась изучать интерфейс внимательнее.
— Вот блин! — воскликнула она.
— Что такое? — спросил я.
— Ёп твою мать! — (Как ни странно, эти слова не были заблокированы системой).
Бильге тут же нажала на интерфейс. Неожиданно наши тела перестали быть абстрактными и приняли свою реальную форму — Бильге выглядела абсолютно так же, как и в реальной жизни; графика была максимально реалистичной.
— Что?! — удивлённо воскликнул я.
— Сама в ахуе, — высказалась Бильге своим обыкновенным голосом. — Видимо, все эти ограничения касаются лишь общих комнат.
— И что, получается, мы можем делать всё, что угодно? — ухмыльнулся я.
— Похоже на то.
— Тогда раздевайся, — распорядился я.
— Э?
Ничего не вышло, снять с себя одежду система не позволяла физически — руки просто не могли коснуться пуговиц, будто отмагничиваясь от них; да и коснуться друг друга по той же причине мы не могли.
— Ладно, — сказала Бильге, а затем спокойно продолжила осмотр книг.
Я продолжал просто наблюдать за ней — возникало ощущение, будто она искала что-то конкретное.
— Кусрам, — обратилась Бильге.
— Слушаю.
— Читал вот это? — Она достала одну из книг.
Я внимательно присмотрелся к названию. Книга называлась «Преступление и наказание». Автор — Фёдор Достоевский. Кажется, я что-то об этом слышал.
— Нет, — честно ответил я.
— Прочти.
— Я не читаю художественную литературу, — сообщил я.
— Да, но это не просто художественная литература. Это русская классическая художественная литература.
— И что с того? — томно спросил я.
— Почитай, — ещё раз повторила она.
— Да ну нах — не буду, — уже немного с раздражением возразил я. — Не хочу тратить время на такую ерунду. Если мне что-то понадобится узнать — лучше почитаю научные книги, но никак не выдумки шизофреников.
— Да я тебе говорю, тебе понравится, — продолжала настаивать Бильге. — Книга прям про нас с тобой: главный герой — наш ровесник. И он тоже становится убийцей.
— Ну и что с того? Говорю же, не хочу — у меня принцип: я не хочу читать сказки.
— Да это не сказки, — возмущённо возразила она. — Это очень мрачная история, и там очень клёвые персонажи, антураж, диалоги, рассуждения на тему, которая наверняка тебя заинтересует.
— Нет, спасибо, — твёрдо заявил я. — Художественная литература — это в любом случае сказки, и мне без разницы: мрачные сказки это или весёлые. Сказки есть сказки, а они — для детей.
— А ты что, не ребёнок, хочешь сказать? — приподняла бровь Бильге.
— Уже нет — мне поздно. Сомневаюсь, что вымышленная история о вымышленном убийстве меня чему-нибудь научит — я уже давно перешёл эту черту, и мне не до этого.
Бильге обиженно покривила губами и покачала головой, а затем положила книгу на полку. Она взглянула на интерфейс рядом и продолжила изучать. Некоторое время она шарилась по менюшкам, а затем воскликнула:
— Ух-ты! Смотри!
— Что там такое? — подошёл я к ней.
— Тут можно в игры сыграть различные вместе. Вот, смотри — шахматы!
— О, боже, нет! — с отчаянием проговорил я. — Только не шахматы, Билдж, не надо, умоляю!
— Да давай, хотя бы пару партеечек! — начала упрашивать она, попытавшись ткнуть мне пальцем в бок, но её палец проскользил по невидимому барьеру мимо меня.
— Нет, Билдж! — твёрдо отрёкся я со злостью. — Никаких шахмат!
Она мельком взглянула на интерфейс, а затем снова взглянула на меня.
— А в RPG не хочешь пойти? — с ухмылкой предложила Билдж.
Я нахмурился.
— А что, есть такое? Это как?
— Ну, смотри: создаёшь персонажа, а потом система генерирует модуль. Можно пройти приключение вместе. Типа, виртуальная реальность. Тут даже есть специальный ограничитель для отыгрыша — система блокирует любую попытку мета-гейминга.
— Чего? — непонимающе спросил я.
— Ну, ты поймёшь. Короче, прикольная вещь, походу. Может, попробуем?
— Ну… ладно… — неуверенно согласился я.
Понятия не имею, во что Бильге предложила пойти, но всё лучше, чем шахматы, — от шахмат меня ещё с Харона-2 тошнило.
— Сейчас, погоди только, надо из симуляции ненадолго выйти, посрать, — сообщила Бильге. — Подождёшь меня, хорошо?
— Окей, — кивнул я. — Можно было и без подробностей.
— Да ладно тебе, — усмехнулась она. — Скоро будешь моим мужем — и не такое услышишь от меня.
Она испарилась в воздухе, а я остался один в её личной библиотеке. «Скоро будешь моим мужем». Бильге уже всерьёз собиралась стать моей женой. Да я и не был против, если честно.
Менестрель в углу сосредоточенно играл на лютне; несколько пьянчуг вокруг меня сидели и смеялись. Рядом со мной присела незнакомая девушка в кожаных доспехах.
— Кружечку эля, — попросила она у трактирщика, положив на стойку пару медных монет, а затем глянула на меня. — Эй, парень, чего вылупился? — улыбнулась она.
Я пригляделся к ней.
«Вы видите перед собой незнакомую девушку с эльфийскими чертами», — послышался голос внутри моей головы. Не уверен, был ли он мужским или женским — воспринимался он мной как поток моих собственных мыслей.
Кто это?
«Ведущий», — спокойно пояснил голос.
Что это значит?
«Я буду комментировать и афишировать результаты всех ваших ключевых действий, а также отвечать на ваши вопросы, чтобы подсказать вам, что делать дальше».
Ясно.
Девушка прищурилась и будто начала прислушиваться к чему-то — вполне вероятно, что она слышала такой же голос у себя в голове.
Это Бильге?
«Да, это её персонаж. Но ваш персонаж — Толий — с ней не знаком».
Хорошо, я понял. Девушка внешне и по голосу совершенно не была похожа на Бильге, но что-то в её поведении определённо было знакомым. Незнакомке подали кружку эля — она взяла и прихлебнула.
— Как вас зовут? — спросила она, продолжая щуриться, будто едва сдерживая порыв смеха.
— Толий, — ответил я.
— А меня — Пелагия, — ответила она. — Ты ведь новенький в этом городе, не так ли?
Что мне ответить?
«Вы приехали в этот город только вчера».
— Я приехал в этот город только вчера, — повторил я вслух.
— Интересно, интересно… — с ухмылкой произнесла эльфийка.
«Говорю же, она не эльфийка — просто обладает эльфийскими чертами».
В смысле?
«Ну, возможно, она полу-эльфийка. Но Толий этого точно не знает».
Ты всегда такой придирчивый к мыслям? Это раздражает, если честно. Ладно ещё бы ты придирался к действиям, но к мыслям — это уже перебор, на мой взгляд.
«Хорошо, отключаю придирки к мыслям».
— И что же заставило вас приехать в этот город? — задала вопрос Пелагия.
«Придумайте сами».
Отлично, блин. Так, давайте-ка подумаем…
— Работать, — нелепо ответил я.
Пелагия рассмеялась.
— И кем же вы работаете?
Я призадумался. По классу я был рейнджером. Получается, в бою я пользуюсь луком. Правда, это не профессия. Кем же я работаю?
— Я — наёмник, — ответил я.
— А я — проститутка, — весело ответила Пелагия. — Шутка! Я тоже наёмник, как и ты. Расслабься.
Кажется, Бильге пыталась сказать, что мне стоило бы расслабиться и не напрягаться по поводу ролевого отыгрыша, ведь персонажи тоже могут шутить и говорить глупости.
— Так, а что, мы уже познакомились или ещё нет? — спросил я.
— Ну, вроде познакомились, — подтвердила Пелагия. — Теперь мы ждём начала нашего квеста.
— Ищите квеста? — неожиданно спросил трактирщик. — Нашу принцессу похитил дракон. Спасёте её — и вас щедро наградят.
— Ну, замечательно! — Пелагия тут же карикатурно запрыгнула на барную стойку и вытащила свой меч из ножен. — Не бойтесь, придурки, мы спасём вашу принцессу!
Все в таверне закричали: «Ура!». Я был в смятении, но тоже решил запрыгнуть на один из столов.
«Проверка навыка акробатики. Бросок d20».
Эм… что?
«Так, ну, вам выпадает 2, плюс ваша акробатика 6, итог — 8. Недостаточно».
Мои ноги автоматически подскочили на стол, но удержаться я не смог и тут же с грохотом свалился обратно на пол. Все в таверне засмеялись, в том числе и Пелагия. Что за херня только что произошла? Я думал, что мой навык акробатики — классовый.
«Да, но вам не повезло: класс сложности прыжка на стол равняется 10, а у вас вышло 8».
Что за херня? Да я бы и в реальной жизни смог это сделать с лёгкостью.
«Но это не реальная жизнь, здесь я устанавливаю правила».
А как же Бильге? Что у неё с акробатикой?
«У Пелагии навык акробатики равняется нулю, но при броске ей сразу выпало 12, поэтому действие и было успешным».
Бред.
«Привыкайте».
И сколько я потерял здоровья от падения со стола?
«Нисколько».
Чего? А нахрена я тогда упал?
«Ну, это же смешно. Разве нет?».
Нет.
Мы шли по лесу — по дороге, на которую нам указали жители городка. Всё было до жути простым и сюрреалистичным.
А ты настоящий человек или какая-то компьютерная программа?
«Скорее, второй вариант».
— Толий, — обратилась Пелагия, отвлекая меня от разговора с ведущим.
— Что?
— Да ничего — просто мне нравится так тебя называть.
— Ну, это моё имя, так что не вижу здесь ничего необычного, — ухмыльнулся я.
— А вдруг тебя зовут по-другому?
— Например?
— Например… — Её рот тут же закрылся. Она была в напряжении некоторое время, но затем улыбнулась. — Ладно, забей.
Я сразу же попытался ради эксперимента произнести имя Бильге и тут же понял, в чём дело, — наши реальные имена невозможно было произнести в этом мире, так как наши персонажи не знали наших реальных имён.
«Можете не пытаться».
Да я уж понял.
Дорога вела к ущелью — очевидно, что ведущий собирается устроить нам засаду.
«Эй, ну, пожалуйста — сделайте хотя бы вид, что не подозреваете об этом».
— Пелагия, ты ведь знаешь, что в этом ущелье нас ждёт засада? — спросил я, полностью проигнорировав ведущего.
— Как ты это определил? — нахмурилась Пелагия.
Сначала я хотел сказать: «Я видел это в куче фильмов», — но система не позволила мне это сделать. Видимо, кинематографа, как явления, не существует в этой вселенной.
— Просто интуиция, — ответил я.
— Попробуем обойти? — спросила Пелагия.
Я ей кивнул, и мы двинулись вдоль скалы.
«Проверка на слух».
Что? Зачем?
«Вам выпадает 13, плюс ваш навык слуха 4, итог — 17. Вы слышите звуки сражения неподалёку».
И тут я действительно услышал лязг железа впереди.
— Слышишь? — спросил я у Пелагии.
— Что?
— Кто-то сражается неподалёку.
— Нет, не слышу, — с лёгким изумлением ответила она.
— Как это «не слышишь»?
— Ну… — Пелагия собиралась что-то сказать, но тут же сжала губы. Она ехидно улыбнулась и затем продолжила: — Я ничего не слышу. Очевидно, у меня проблемы со слухом.
Кажется, я понял намёк — Бильге не удалось пройти проверку.
— За мной, — распорядился я и двинулся в сторону шума.
Мы вышли на полянку и увидели двух бандитов с мечами, сражающихся с карикатурно низкорослым бородатым мужчиной, вооружённым топором.
— Эй, парни, — обратилась Пелагия. — Вы зачем напали на гнома?
— Я не гном, я — дворф, — возмутился мужчина.
— Гном, дворф — какая разница? — усмехнулась Пелагия.
— Ну, как бы, дворф больше гнома, — так же возмущённо продолжил дворф. — Спасите меня, слышьте.
— А мы не можем просто поговорить с бандитами? — спросил я.
— Нет, не можете — эти парни хаотично-злые и не хотят с вами говорить из-за своей хаотично-злой натуры, — объяснил дворф и ударил одного из парней — из бандита вылетела цифра 6, и тут же потекла мультяшная кровь.
— Ясно, — кивнула Пелагия, слегка выкатив нижнюю губу. — Значит, нам тебе помочь, да?
— Да, помогите, — попросил дворф, и его тут же ударил бандит — из дворфа вылетела цифра 4.
— Хм… ну, не знаю. Как думаешь, Толий? — обратилась Пелагия ко мне. — Нам стоит ему помочь?
— Ну, помоги ему, если хочешь, — пожал плечами я.
— Ладно… — Пелагия вытащила меч и подошла к раненому бандиту. Она взмахнула мечом и нанесла удар — из бандита вылетела цифра 7, и он свалился на землю. — Минус один, — констатировала Пелагия.
Я вытащил лук, взял стрелу из колчана и начал натягивать тетиву, целясь в последнего бандита — он тут же попытался ударить дворфа, но тот уклонился.
«Бросок атаки. Вам выпадает 17. Плюс ваш БМА… ладно, короче, вы попадаете по бандиту».
Рука отпустила стрелу, и та полетела прямо в бандита — из него вылетела цифра 3. Дворф попытался ударить бандита, но промахнулся. Пелагия попыталась ударить бандита, но попала по нему, нанесла 9 урона и убила.
— Ох… Пелагия, тебе не кажется, что это очень занудно? — тут же высказался я.
— А что? Тебе не нравится? — с изумлением спросила она.
— Да как-то вообще не цепляет, — ответил я.
— Да погоди ты, давай хоть с карликом поговорим.
— Э, я не карлик, — возмутился дворф. — Меня зовут Бурин, я здесь ищу приключений, потому что мне совсем делать нечего.
— Не, — резко вырвалось из моих уст, — в пизду.
Я вышел из игры.
Кусрам.
Мы вновь находились в личной библиотеке Бильге — последнем месте, где мы были перед игрой.
— Ну и чего ты? — тут же возмутилась Билдж.
— Скукотища, — выпалил я. — Неужели тебе это реально интересно?
— Ну… как бы, да.
— И что же в этом интересного? — спросил я.
— Ну, прикольно же — приключения, — наигранно ответила Бильге.
— «Приключения»? — раздражённо переспросил я. — Какие, нахрен, «приключения»? Это не приключения, а кал какой-то.
— Ты чё? — ухмыльнулась она. — Там ведь самый экшен пошёл.
— Экшен?! — снова с раздражением проворчал я. — Вот эта дрисня, где циферки вылетают и надо ждать следующего хода? Это, по-твоему, экшен?
— Ну да, — снова с ухмылкой сказала Бильге.
Я нахмурился с подозрением.
— Ты издеваешься надо мной?
— М-м-м… — Билдж наигранно почесала подбородок. — Да, издеваюсь, — кивнула она.
— То есть тебе тоже не понравилось в это говно играть?
— Я этого не говорила.
— В общем, мне без разницы, — продолжил я, махнув рукой. — Больше не зови меня во все эти тупые игры.
— Ладно, — пожала плечами Бильге. — Тогда вали отсюда.
— И уйду.
Я отключился от комнаты Бильге — теперь я вновь находился в общей тюрьме, в коридоре. Мне ужасно надоело общаться с этой дурой. Больше никогда — с меня хватит.
Тут ко мне подошла белая фигура.
— Итак, господин Мэйн-Кун, — сказал он.
— Лейтенант, — кивнул я, сразу осознав, кто ко мне обращается.
— Знаю, чего вы хотите, — тут же сообщил он.
Некоторое время я молчал, а Рен смотрел на меня пристально и явно ожидал реакции.
— И чего же? — поинтересовался я.
— Вы хотите покинуть, я прав?
— Покинуть что? — с непониманием переспросил я.
Рен поглядел в окно — снаружи находился двор, где гуляли заключённые.
— Покинуть, — ещё раз тупо повторил он, не глядя на меня. — Прошу прощения, что мне приходится так изворачиваться — здесь просто нельзя иначе, сами понимаете.
Я поразмыслил некоторое время над услышанным.
— И что же вы предлагаете? — наконец спросил я, надеясь, что понял его правильно.
— Я могу связаться с вами перестуком.
— Перестуком? — нахмурился я.
— Морзянка, — кратко пояснил Рен. — Знакомы?
— Вполне.
— Тогда мне бы хотелось обсудить с вами этот вопрос. Но возможно, что мы располагаемся далеко друг от друга. Как у вас со слухом?
Уж чего-чего, но в реальной жизни со слухом у меня дела обстояли намного лучше, чем в игре, в которую меня позвала Бильге.
— Ну, сами рассудите — я ведь кот, — ухмыльнулся я.
— Кот — это хорошо, — улыбнулся мне Рен. — Именно на это я и рассчитывал. А теперь слушайте меня внимательно: моё имя будет кодовым словом; как только узнаете, где я располагаюсь, — свяжитесь со мной здесь снова. Я буду сигналить около минуты, поэтому постарайтесь не тормозить и сразу приступайте.
— Хорошо.
Я вышел из симуляции и тут же бросился в другой конец камеры, приложив ухо к стене и приготовившись слушать: перестуков по всей тюрьме было не так уж и много; некоторые были довольно длинными — в их смысл я даже не пытался вдуматься. Мне нужно было найти лишь сигнал Рена.
Где-то в отдалении я услышал повторяющийся короткий сигнал. Точка, тире, точка. Пауза. Точка. Пауза. Тире, точка. И снова повторение. Это был он! Я постарался запомнить его расположение.
Вернувшись в симуляцию, я вновь оказался у окна в коридоре — ко мне тут же подошла белая фигура.
— Вы услышали? — спросил Рен.
— Да, — подтвердил я. — Можете передавать ваше сообщение.
— Хорошо.
Вернувшись в камеру, я внимательно выслушал сообщение Рена. Затем вновь вернувшись в симуляцию, я подошёл к нему и сообщил, что намерен сегодня реализовать его идею. Единственная проблема — это Бильге. Без неё — нельзя.
Я заглянул в свой интерфейс и попытался с ней связаться.
— Алло, чего тебе? — спросила она.
— Можно узнать номер твоей камеры?
— Зачем?
— Просто скажи.
Какое-то время Бильге молчала, но затем быстро проговорила:
— 405. Зачем тебе?
— Спасибо.
Я тут же бросил трубку, однако интерфейс тут же зазвонил — я снова поднял трубку.
— Да?
— Зачем тебе? — повторила Бильге.
— Сегодня уходим с Реном.
— Куда?
— Ясно куда.
— Никуда я не пойду, Китти.
— Пойдёшь.
— Нет! — возразила Бильге.
— Да. — Я снова бросил трубку.
Она вновь позвонила, но на этот раз я не ответил — я вышел из симуляции и прилёг на койку. Остаток дня я продремал.
Бильге.
Ночью меня разбудил скрежет двери. Я открыла глаза и увидела в своей камере тёмную фигуру. Это выглядело крайне стрёмно.
— Кто здесь? — с тревогой вопросила я.
— Вставай, Билдж. Нам пора валить отсюда.
— Кус? Ты ёбнулся, что ли?! — шикнула я. — Какого хуя ты в моей камере?
— Пришёл тебя вытаскивать, — сообщил Кусрам.
— Пошёл нахер отсюда — не мешай мне спать!
— Потом выспишься. — Он подошёл ко мне, больно схватил меня за руку и начал тянуть.
— Кус?! — с возмущением обратилась я. — Эй, Кус! Ты чё удумал, сучонок?!
— Бильге, — обратился Кусрам, схватив меня за плечо, — у меня нет времени на твою вот эту всю хуйню — ты идёшь со мной.
Я оторвала руку от хватки и завопила:
— Свали отсюда, мразь! — Я начала пинать его ногами — Кусрам тут же отпрыгнул к двери.
— Господин Мэйн-Кун, — услышала я мужской голос из коридора, — у нас нет времени: кажется, я слышу шаги.
— Бильге! — шикнул Кусрам. Он глубоко вдохнул, а затем выдохнул. После недолгой паузы он продолжил: — У нас нет времени долго торговаться — давай быстрее говори, чего ты хочешь, и я всё исполню — только пойдём с нами.
— Мне ничего от тебя не надо, — твёрдо заявила я.
— Ну, пожалуйста! — Он вновь вцепился в мою руку. — Хочешь, я тебе пизду полижу?!
— Не надо мне пизду лизать, — возразила я. — У тебя язык шершавый, как наждачка.
— Да нормальный у меня язык, как у человека.
— А вдруг нет?
— Проверь, если хочешь.
Я некоторое время недоумевала. И всё же мне захотелось потрогать его язык…
Но моя рука не могла дотянуться до его языка…
И тут я проснулась от скрежета двери. У двери стояла тёмная фигура.
— Вставай, Билдж. Нам пора валить отсюда.
— Кус? — устало спросила я. — Что происходит?
— Нам пора валить, — повторил Кусрам.
— Куда?
— На свободу.
— Я не хочу, — возразила я.
— У нас нет времени торговаться. Скажи, чего ты хочешь, и я потом всё исполню — только идём с нами.
Я некоторое время подумала.
— Прочитай «Преступление и наказание», — распорядилась я.
— По рукам, — резко сказал Кусрам. — Одевайся, и погнали отсюда.
Я встала с кровати и быстренько оделась, после чего вышла из камеры вслед за Китти — в коридоре меня ждала встреча с куратором Реном. Мы двинулись по коридору, куратор смотрел на меня пристально и ухмылялся.
— Мисс Барабан, значит, — задумчиво произнёс он.
— Башаран, — поправила я.
— А как там остальные ваши товарищи? Как там мисс Бендрам?
— Вы имеете в виду Бехл? — нахмурилась я.
— Да, помните? Индианка, на вид крепенькая, сиськи что надо, — с ухмылкой напомнил Рен. — Жаль, что я не нашёл времени воспользоваться её телом, как подобает.
— Как и все остальные парни в нашей группе, — подметила я.
— Конечно, я же им запретил, — с гордостью подтвердил куратор.
Прокравшись в хранилище, мы забрали свои вещи, одежду. Затем мы спустились вниз, прошли через пустой холл и оказались у главного выхода; удивительно, что мы не встретили никого из персонала.
— Почему здесь так пусто? — поинтересовалась я вслух у своих спутников.
— Заткнись, — сказал Кусрам.
Меня переполняла злоба, но я решила разобраться с этим позже — сейчас не время для истерик. Рен подошёл к дверной панели и начал нажимать на кнопочки. Раздался слегка громковатый писк, после чего панель засветилась зелёным, и дверь открылась.
— Вы знаете дверной код? — спросила я у куратора.
— Господин Мэйн-Кун, дайте мне дубинку, — попросил Рен, проигнорировав мой вопрос.
— Надеюсь, вы не меня собираетесь бить? — прокомментировала я.
Никто не ответил. Кусрам передал дубинку Рену. Куратор открыл дверь и аккуратными шагами начал идти через двор тюрьмы — мы осторожно шли вслед за ним.
Рен остановился у ворот, а затем медленно выглянул наружу.
— Чисто, — шёпотом вздохнул он. — Погнали отсюда.
Мы покинули территорию тюрьмы.
Оказавшись в тёмном переулке, мы остановились.
— И это всё? — спросила я. — Мы вот так просто сбежали из тюрьмы?
— Эй! — услышала я возглас позади. — Значит, из тюрьмы сбежали, да?
Я обернулась — из-за угла появилось три тёмных силуэта, вооружённых бейсбольными битами.
— Допустим, — ответил Кусрам. — Что вам нужно?
— Да вот, ищем кого бы побить, — ответил один из незнакомцев.
— У нас нет денег, — сообщил Рен.
— А нам не нужны деньги, — ответил другой незнакомец. — Мы просто так драться хотим.
— Да, мы любим драться! — поддакнул третий незнакомец.
— Ох, ну, ладно, — вздохнул куратор. — Господин Мэйн-Кун, вы готовы?
— А вы? — с усмешкой спросил Кус.
— Значит, согласны, — рассудил первый незнакомец.
— Да, мы готовы подраться с вами, граждане, — ответил Рен, встав в боевую стойку с дубинкой в руке.
— А у вас, кстати, есть деньги, мобильный телефон? — поинтересовался Кусрам.
— Есть, — ответил незнакомец.
— Замечательно! — воскликнул Кус.
Я отошла назад. Незнакомцы бросились на котёнка и лысого.
Я не хотела вмешиваться, а потому глядела на это зрелище со стороны. Кусрам двигался очень ловко — подобрав момент, он смог отнять у одного из хулиганов биту — после этого Рен и Кусрам оказались в более выгодном положении. Как только они задубасили ещё одного чувака с битой, оставшиеся два хулигана наконец-то убежали, видимо, осознав, что им уже не справиться.
Кус подошёл к оглушённому парню и обыскал его карманы. Он взял деньги, положил в карман, после чего взял мобильный телефон и начал набирать номер.
— Куда звонишь? — поинтересовалась я.
— Тихо! — шикнул Кус, начав телефонный разговор: — А-алло! Да, алло! Здравствуйте!.. Прошу прощения за столь поздний звонок, но тут такое дело… А, хорошо… Да у нас тут неотложная проблема просто — хотелось бы узнать, можно ли у вас ненадолго поселиться?.. Трое человек… Спасибо, мистер Хадзис… Да, спасибо! — Он положил трубку, после чего вновь обратился к нам: — Погнали.
Я сидел на стуле и размышлял о наших дальнейших действиях, пока Селин лежала в кресле напротив, — наше молчание тянулось уже довольно долго; тиканье антикварных часов у стены с каждой секундой, казалось, становилось всё громче и громче.
— Мне скучно, — наконец сказала Селин.
Я бросил на неё короткий взгляд и слегка кивнул в знак того, что услышал её, — однако, судя по ответному взгляду, её это не удовлетворило.
— Ты что-нибудь скажешь или нет? — проворчала она.
— Селин, — отозвался я, — я тебя прекрасно слышу. Да, тебе скучно. Но я не знаю, чем тебе помочь. Если ты хочешь, чтобы я тебя как-то развлёк, то я открыт для предложений.
— Может, давай прогуляемся хоть? — томно предложила Селин.
Я взглянул в сторону окна.
— Уже вечер, — констатировал я. — Монстры, должно быть, уже вышли на улицу.
— Но я не хочу здесь больше сидеть! — начала ныть Селин.
— Утром погуляем.
Она начала дуться.
— Когда мы вообще отсюда свалим уже? — поинтересовалась она.
— Я не знаю, — честно ответил я.
Селин встала с кресла и направилась к выходу.
— Ты куда? — спросил я.
— Я прогуляюсь, — ответила она. — Пусть меня эти твари пожрут, мне плевать — я бессмертна.
Она не была бессмертной. Уже — нет. Видимо, она что-то напутала. Я встал со стула и пошёл вслед за ней. Селин остановилась у выхода и взглянула на меня.
— Не пытайся меня остановить, — сказала она.
— Ты не бессмертна, — сразу напомнил ей я.
Она глядела на меня слегка непонимающим взглядом, а затем тупо произнесла:
— А…
— Я пойду с тобой, — твёрдо сказал я.
— Ты ведь говоришь, что снаружи твари.
— Да, — кивнул я. — Поэтому я возьму оружие.
Я подошёл к письменному столу и взял из шкафчика пистолет. Селин мне улыбнулась, накинула курточку и вышла на улицу — я вышел вслед за ней.
Пройдя несколько метров, она остановилась у заледеневшего озера. Я взглянул на ночное небо — звёзды сегодня были очень красивыми, прямо как на открытке. Некоторое время я ждал, а затем у меня возникло подозрение, что Селин никуда больше не собиралась идти.
— И всё? — изумлённо спросил я.
Селин обернулась.
— А? — с недоумением отреагировала она. — Что «всё»?
— Ты вышла только чтобы подышать воздухом?
— Да.
Я ей слегка улыбнулся и кивнул, произнеся:
— Хорошо, — тем не менее я был встревожен. Я озирался по сторонам, опасаясь, что за нами могли наблюдать.
— Вы скрывали это от меня, да? — неожиданно спросила Селин.
Её вопрос показался мне чрезмерно неясным.
— В смысле?
— Моя грудь, — продолжила она. — Её разорвали, а затем влили что-то. И теперь я больна.
— Понятия не имею, — пожал плечами я. — Ты вообще о чём?
— Помнишь, как в детстве меня обнаружили у реки?
Я вспомнил.
— У тебя было повреждение, да, но это всё, что я знаю, — честно ответил я.
Селин обернулась.
— А ты? — указала она на меня пальцем, будто порицая. — У тебя было то же самое?
— Я не помню, — снова пожал плечами я. — Может что-то было, а может, нет.
— И как ты к этому относишься? — поинтересовалась Селин.
— Я? Да так, нейтрально в целом.
— Но ведь они сделали меня инвалидкой! — огрызнулась она. — Как ты можешь с этим быть солидарен?
Я оглядел её с ног до головы.
— Насколько я могу судить, ты вполне здорова, — рассудил я.
— Физически, — добавила Селин. — А как насчёт моего ментального состояния?
— А что с тобой не так?
— Ну, как минимум, я — тупая!
Я слегка посмеялся над таким внезапным, нелепым ответом.
— Бывает, — высказался я, но тут же продолжил озираться по сторонам. — Слушай, может, зайдём обратно в дом?
— Дай мне ещё минуту, — попросила Селин.
Она продолжила смотреть на озеро. Я глядел то на силуэт Селин, то на ледяную поверхность, размышляя о нашем разговоре; в голове будто играла умиротворяющая музыка из аниме.
— А ты уверена, что этот твой «недостаток интеллектуальных способностей» имеет отношение к тому случаю? — задумчиво спросил я.
— Келвин назвал меня глупой.
Я немного растерялся, но затем, осознав услышанное, пришёл в себя.
— Почему? — поинтересовался я.
— Он сказал, что я, типа, глупо себя повела, решив, что он предаст своего отчима из-за поцелуя со мной.
— Э… — Я снова растерялся. — Ты целовалась с Келом? — недоумённо спросил я.
Селин ответила не сразу — она вновь отвернулась и только через несколько секунд тихонько, но твёрдо промолвила:
— Да.
Немного обдумав её ответ, я продолжил разговор:
— Зачем? — спросил я.
— А как ты думаешь?
Я слегка ухмыльнулся (чего, конечно, она не видела).
— Ты что, влюбилась в него?
— Ну… — Она замолкла, и через несколько секунд я догадался, что она не станет продолжать.
— А как же вся эта фигня с Бенгалом и Мэйн-Куном? — спросил я.
— Мне нет никакого дела до этого.
Я тихо вздохнул.
— Ясно…
Селин продолжала глядеть на воду.
— Утопиться бы, — сказала она.
— Не надо, — резко приказал я.
Она вновь обернулась.
— Ну, тогда, идём внутрь?
— Да! — с облегчением воскликнул я.
Вечером я уложил Селин спать и почитал ей сказку на ночь. Когда она уснула, я отправился в свою комнату и лёг в постель. Некоторое время я размышлял над сегодняшним разговором, прежде чем погрузиться в…
Существа. Они были не всем — только лишь частью. А возможно, что и мизерной песчинкой. И всякий раз, когда я включал свою голову, то лишь забывал ещё одну мысль. Всё могло произойти из-за меня. Всё из-за песка. Чёрного песка. Он…
— Вставай, ёпта! — послышался голос Селин.
— М-м? — промычал я, еле открывая глаза. — Ты чё?
— Я знаю, что нам делать, Ди!
Я открыл глаза. Селин меня разбудила. Зачем?
— Что случилось? — спросил я.
— Мне приснился сон. Сент-Джулиос. Так называется место. Кладбище. Нам нужно туда. Давай, вставай — одевайся и поехали.
Я приподнялся и потёр виски, чтобы взбодриться.
— Где это? Зачем нам туда? — спрашивал я с недоумением.
— Нужно! Доставай телефон и поищи, где располагается кладбище Сент-Джулиос.
— Не думаю, что кладбище — идеальное место для прогулки, — высказался я.
— Идеальное, — настояла Селин.
— Что ж, ладно, — кивнул я. — Сейчас…
Я достал телефон — часы показывали шесть часов утра. Я вбил «Сент-Джулиос» в навигатор и нашёл: кладбище располагалось всего в шести километрах от нас.
Мы приехали. Выйдя из машины, я сделал глубокий вдох, а затем выдохнул пар; прохладный воздух меня слегка взбодрил. Ворота располагались неподалёку от нас — я прошёлся вдоль высокой, чёрной, железной ограды; Селин шла следом — остановившись около ворот, я обернулся к ней.
— И что теперь? — спросил я.
— Хочу войти на кладбище.
— Ворота заперты, — указал я.
— Открой, — потребовала Селин.
— Как я тебе открою?
— Ты же умный — открывай.
Я осмотрел ворота — на них висел замок. Взламывать без отмычки я не умел.
— Есть отмычка? — спросил я на всякий случай.
— Нет, — ответила Селин. — Может, перелезешь через ограду?
Я взглянул на железную ограду — на её вершине были колья.
— Ты хочешь, чтобы я без кишок остался?
— Если придётся.
Я не стал реагировать и пошёл дальше вдоль ограды. Селин меня догнала и спросила:
— Куда ты идёшь?
— Проверяю, есть ли у ограды какая-нибудь дыра, — ответил я.
Я обошёл по периметру всё кладбище — на это у меня ушло где-то три минуты. К сожалению (или к счастью), ни одной дыры я не нашёл.
— Нету дыры, — заключил я, вновь оказавшись у ворот.
— Тогда лезь через ограду, — вновь распорядилась Селин.
— Даже если я перелезу, то как ты попадёшь? Ты же не умеешь лазать.
— Не знаю.
— Всё, разбирайся сама, — устало выдохнул я и направился к машине.
— Эй-эй-эй! — воскликнула Селин, догоняя меня. — Ты что?!
Я открыл дверь и сел на переднее сидение. Селин подбежала к машине и придержала дверь.
— Ты даже не пытаешься! — возмущённо сказала она. — Нам нужно попасть на это кладбище!
— Зачем?
— Надо! Там есть что-то! Я видела во сне!
— Каким образом? — раздражённо продолжал спрашивать я.
— Я не знаю, но, пожалуйста, доверься мне, — настаивала Селин.
— Мы не можем попасть туда — кладбище закрыто.
— Дождёмся смотрителя, — предложила она.
— А вдруг он уже умер из-за монстров?
— Посмотрим.
Я не стал возражать — всё равно мне нечего было делать. Селин села на переднее сидение, и мы принялись ждать. Я откинул кресло и позволил себе немного вздремнуть.
Проснувшись, я сразу взглянул на Селин — та по-прежнему глядела в сторону кладбища, как сумасшедшая (какой и является, если быть честным). Я взял телефон и посмотрел на часы — прошло уже два часа, смотритель уже должен был появиться.
— Ну что? Какие новости? — спросил я.
— Никаких, — ответила Селин.
— Похоже, нам никак не попасть внутрь.
— Нет! — резко возразила сестра. — Я должна туда попасть! — Она тут же вышла из машины и направилась к воротам. Схватившись за железные прутья, она начала их дёргать.
Я вышел из машины.
— Селин, пожалуйста, прекрати, — умолял я. — Поехали домой. — Конечно, я понимал, что говорил не о нашем настоящем доме, а о местном заброшенном поместье, где мы укрывались, но да ладно.
— Нет! Нет! Нет! — истерично завопила Селин. — Нам нужно туда попасть!
— Да зачем?! — уже с искренним недоумением спросил я, подойдя к ней. — Объясни, что ты хочешь?
— Нужно найти фамильный склеп Булатовых.
— Каких ещё «Булатовых»?! — снова с недоумением спросил я.
— Кошачьих!
Я почесал затылок.
— И что я вообще здесь делаю? — спросил я вслух сам себя.
— А-а-а!!! — завопила Селин ещё пуще прежнего, продолжая дёргать за прутья.
Неожиданно раздался громкий скрежет, и Селин упала на спину. Я взглянул на неё — в её руках были оторванные прутья.
— Э… — Я был в ступоре. — Селин… ты… ты что, только что оторвала от ворот железные прутья?
Селин отпустила прутья и поднялась на ноги, отряхиваясь от снега.
— Да, видимо, — кивнула она.
— Как?! Как ты это сделала?! — непонимающе продолжил спрашивать я. — Даже я бы так не смог, наверное.
— Пошли внутрь. — Селин тут же протиснулась через образовавшуюся дыру в воротах.
Я схватился за прутья и попытался сам подёргать изо всех сил, но ничего не вышло. Каким же образом Селин это удалось? Может быть, те прутья были плохо приварены? Я поглядел на отломанные прутья — они были оторваны вместе с «мясом», частью самих ворот.
Я догнал Селин — она передвигалась быстрым шагом и, судя по всему, искала тот самый склеп. Я не стал ничего говорить, а просто следовал за ней. Мы остановились около нужного склепа — он, как и само кладбище, тоже существовал. «Булатовы»… действительно.
— Что это за Булатовы такие? — спросил я.
— Родственники Хамиила, — ответила Селин.
Я округлил глаза. «Хамиила»? Чёрного кота, приятеля Кусрама? С чего это вдруг?
— И зачем они нам? — поинтересовался я.
Селин снова проигнорировала мой вопрос и быстро подбежала к решетчатой двери. Дверь не была заперта — Селин открыла её и нырнула в темноту.
— Селин! Постой! — закричал я и сразу забежал вслед за ней.
Внутри было очень темно — я не видел ни черта, но продолжал идти вперёд, ориентируясь на звук шагов своей сестры; кажется, мы спускались вниз, но ступенек не было. Внезапно я ударился лбом обо что-то каменное — было довольно больно. Пригнувшись, я продолжил идти, вытягивая руку перед собой.
— Селин! — продолжал звать я. — Эй, Селин!
Она не отвечала — звуков её шагов я тоже уже не слышал. Я уже был в панике.
— Чёрт возьми, да ответь же!
Внезапно я начал слышать чей-то мерзкий смех, будто исходящий изнутри моего черепа. С каждой секундой смех становился всё громче и громче. Я почувствовал сильное головокружение. Последнее, что я помню — это падение вниз.
Пока я ждала на улице, Кусрам всё обсудил с Андре — с завтрашнего дня он и Рен будут работать на него; возможно, наёмными убийцами, хотя лично мне по барабану — я с ними работать не собиралась. Также Андре предоставил Кусраму и Рену для проживания пару комнат у себя в квартире на время; у Андре Хадзиса была весьма просторная квартира в человейнике, расположенном в зажиточном районе города, — в ней было четыре комнаты и достаточно кроватей, чтобы разместить нас всех. Чтобы укрепить сотрудничество Андре решил потусить с нами этой ночью и поиграть в «техасский холдем» в гостиной. И нет, я до сих пор не понимаю в этой игре ни черта. Меня пригласили в квартиру, но от игры я отказалась и просто наблюдала, сидя за столом со всеми. Страшно хотелось спать — близилось утро.
Неподалёку от меня за столом сидела подруга Хадзиса — Пиа Марино, девушка с крашенными зелёными волосами и пирсингом на губах. Должно быть, хиппарка — она постоянно несла какой-то бред; например, о том, что прошлой ночью переспала с президентом Райли. Хотя откуда мне знать — может это и правда?
Кажется, игра уже близилась к завершению. Почти все фишки были у Кусрама.
— Чек, — произнёс Кусрам.
— Чек, — произнёс Рен.
— Хорошо, — кивнул Андре и добавил ещё одну карту к картам на столе, после чего поглядел на карты в своей руке и продолжил: — Чек.
— Фолд, — произнесла Пиа и положила свои карты на стол.
— Рэйз, — через какое-то время произнёс Кусрам и выложил ещё фишки.
— Фолд, — произнёс Рен и положил карты на стол.
Кусрам слегка ухмыльнулся в сторону Рена. Андре пристально глядел на Кусрама некоторое время, а затем произнёс:
— Олл-ин.
— Ладно, — кивнул Кусрам и выложил фишки. — Колл.
Кусрам и Андре показали свои карты.
— Вот чёрт! — рассмеялся Андре. — Окей.
Китти загрёб все фишки на столе.
— О, да-а-а, детка! — протянул он почти с похотью.
Как ни странно, они не сразу продолжили играть дальше, как это было в прошлые разы. Кусрам пристально глядел на Андре с улыбкой на лице, а затем внезапно начал оглядываться по сторонам, нервно постукивая когтями по столу. Наконец Андре взглянул на меня — я вопросительно на него посмотрела.
— Мисс Башаран, у меня есть к вам вопрос, — сказал он.
— Я слушаю, — сказала я.
— Где вы собираетесь жить?
— Э… — Вопрос меня слегка смутил. — В каком смысле?
— Ну, в смысле, где вы собираетесь находиться, когда, например, будете спать?
— А… ну, я здесь посплю, у Кусрама, наверное, — ответила я неуверенно.
— Нет, — возразил Кусрам. — Ты спать в моей комнате не будешь.
Я нахмурилась и взглянула на него.
— Чего? Почему нет?
— Прости, Билдж, но мы договорились с мистером Хадзисом, что моя комната будет только моей — я за неё буду платить, а поэтому только я имею право ею пользоваться. Таковы условия мистера Хадзиса. То же самое касается и Рена — он будет проживать в другой комнате.
— И где же мне тогда спать? — спросила я, обратившись к Хадзису.
— Простите, мисс Башаран, — пожал плечами Андре Хадзис, — но, к сожалению, вы на меня не работаете, поэтому я не могу вам предоставить комнату здесь.
— И вы говорите мне об этом только сейчас?! — возмутилась я.
— Я думал, что это вполне очевидно.
— Нет! Вы же… — Я была крайне возмущена, но мне было трудно подобрать слова так, чтобы не показаться наглой. — Вы показали нам вашу квартиру — я думала, что вы и мне предоставите комнату тоже; у вас ведь есть одна свободная.
— В ней будет спать Пиа. — Андре кивнул в сторону девушки. — Она сегодня у меня с ночёвкой, потому что припозднилась.
— Я тоже припозднилась, — высказалась я.
— Ну, я с вами не так хорошо знаком, как с ней, поэтому мне придётся попросить вас заночевать где-нибудь в другом месте, — спокойно объяснил Андре.
Я взглянула на Кусрама — тот лишь пожал плечами.
— Ладно, Кус, идём отсюда, — сказала я, вставая из-за стола.
— Куда «идём»? — с недоумением спросил он.
— Я не могу здесь остаться ночевать.
— А я здесь при чём? — продолжил спрашивать Кусрам.
Я тут же разозлилась.
— Ты что, хочешь, чтобы меня на улице убили?! Ты должен пойти со мной! Там же пиздец!
— Уверен, ты справишься, Бильге, если ты понимаешь о чём я, — высказался Кус.
Конечно, я была бессмертной, но ведь не для него: если я умру в его мире — он столкнётся с последствиями. Неужели он до сих пор этого не понял? Или же ему просто наплевать на меня — на его будущую жену?
— Если вы хотите заночевать у меня, — продолжил мистер Хадзис, обращаясь ко мне, — то у меня есть для вас предложение.
Я взглянула на него.
— Что за предложение?
— Вы должны стать моей наложницей.
Сначала я не совсем осознала, что он предложил, но через пару секунд ситуация начала для меня проясняться. Я озиралась по сторонам: то на Кусрама, то на Рена, то на подругу Хадзиса — все молчали. Я снова взглянула на Кусрама — он был невозмутимее всех остальных; очевидно, от него помощи не дождёшься. Я обернулась к Хадзису.
— Вы что? Что это за предложение такое? — с нервной усмешкой спросила я, а затем вновь вопросительно взглянула на Кусрама. — Что это за хрень?
— Это нормальное предложение, — сказал Андре Хадзис.
— Да, нормальное, — поддакнул Кусрам. — Тебе будет полезно. — Вот этого я точно не ожидала.
— Ты знал об этом?! — возмутилась я.
— Да, мы это обговорили, — кивнул он. — Он позволит тебе жить в его квартире, если ты будешь удовлетворять его сексуальные потребности.
— То есть ты меня в секс-рабство продал, что ли?! — продолжила возмущаться я.
— Нет, у тебя есть выбор — ты можешь жить на улице.
— Только не в подъезде, — с ухмылкой добавила Пиа. — Здешние жильцы не приемлют бомжей в подъезде.
— Но ведь на улице холодно, — сказала я.
— Не так уж и холодно — ты выживешь, — ответил Кусрам.
— Тебе легко говорить — ты ведь не на улице ночуешь. Да даже если бы и ночевал — у тебя есть шерсть, — тут же добавила я.
— Могу одолжить тебе свою куртку на эту ночь.
Нет. Такое не могло со мной происходить. Снова это? Опять спать на улице? Да я ни за что в жизни не буду этого делать — я даже в армию вступила, лишь бы не спать на улице.
— Ну уж нет! Я не буду спать на улице! — твёрдо сказала я.
— Значит, вы согласны на моё предложение, — заключил Андре.
— Я этого не говорила, — возразила я.
— А как же тогда?.. — с наигранным удивлением продолжил мистер Хадзис. — А… вы, наверное, подыщете себе другое жильё? Это хорошо — рад за вас.
— У неё нет денег, — как на репетиции произнёс Кусрам.
— О… что ж, это печально, — с ухмылкой продолжил Андре, а затем пристально взглянул мне в глаза. — И что же вы будете делать?
Я посмотрела на Андре — теперь он меня ужасно бесил, однако Кусрам бесил меня ещё больше. Какого хрена он этому позволил случиться? Неужели мне реально теперь придётся спать на улице? Я с осуждением взглянула на Куса.
— Билдж, не надо спать на улице, — высказался он. — Будь наложницей Андре — это лучшее, на что ты годишься.
— Это ещё что должно значить?! — вновь возмутилась я.
— Просто констатирую факт. Или у тебя есть другие варианты?
— Это же ты вытащил меня из тюрьмы! — осуждающе указала я на него пальцем. — Я не просила!
— Но согласилась ведь — так что уже поздно.
— Я же твоя невеста! Как ты можешь так спокойно отдавать меня кому попало?! Ты же должен был быть моим первым мужчиной!
— Бильге, я ведь кот.
— И что с того?!
— Я не подхожу для твоего первого сексуального опыта — пусть Андре тебе для начала разработает там всё.
Пиа и Рен резко рассмеялись. Меня трясло от отвращения и подташнивало.
— Что за хуйню ты несёшь?! — сквозь зубы проговорила я.
Кусрам молчал некоторое время, дожидаясь окончания смеха за столом. Со временем смех потихоньку начал утихать. Когда Рен и Пиа наконец заткнулись, Кусрам продолжил:
— Да я тебе серьёзно говорю. — Его голос был абсолютно холодным и невозмутимым.
Я продолжала стоять и озираться по сторонам: больше никто ничего не говорил и уже никто не смеялся. Все пристально глядели на меня — мне было ужасно неловко.
— Никто из нас не будет тебя осуждать, — добавил Кусрам.
Я взглянула на Андре — он молча глядел на меня, явно ожидая моего ответа. Атмосфера была слишком тихой — кажется, все ожидали лишь моего слова. Но как же я могла в такой ситуации согласиться, раз уж на то дело пошло?
— Я… — начала я. — Я не могу так.
— Я понял, — кивнул Андре Хадзис, а затем обратился к остальным: — Ладно, расходимся.
Все встали из-за стола и вышли из комнаты, оставив нас с ним наедине. Я продолжала стоять, не понимая, что мне делать. Через пару минут Андре наконец-то тоже встал из-за стола и подошёл ко мне.
— Позвольте, мисс Башаран? — спросил он.
Я не стала отвечать. Он взял меня за руку и попытался повести меня за собой.
— Нет, — твёрдо сказала я и отдёрнула руку.
— Я просто вас провожу до двери.
— Я сама могу идти, спасибо, — проговорила я.
Я последовала за ним до входной двери квартиры.
— Кусрам хотел вам отдать свою куртку — кажется, это она, — спокойно указал мистер Хадзис.
Я взяла куртку Кусрама в руки. Некоторое время я глядела на неё, обдумывая своё положение. Наконец-то я повесила куртку обратно на крючок.
— Я не хочу спать на улице, — сказала я.
Андре положил руку мне на плечо. Я не стала сопротивляться.
— Пройдёмте, — сказал он.
Я прошлась с ним.
Мы вошли в его комнату. Он начал расстёгивать пуговицы на своей рубашке — я лишь наблюдала. Через минуту он уже был раздет полностью и прилёг на кровать. Я уже видела полностью обнажённых мужчин вживую, однако полностью обнажённого для меня мужчину — никогда. Стоит признать, его тело было… весьма спортивным и стройным.
— Можешь не спешить, — слегка ухмыльнулся мне Андре.
Я слегка расслабилась и выдохнула.
— Что мне делать?
— Разденься.
Я начала раздеваться. Когда дело дошло до лифчика и трусиков мне стало ужасно неловко, ведь я никогда ещё не обнажалась для мужчины; смелость Андре в этом плане только ещё больше на меня давила. Я расстегнула лифчик и обнажила свою грудь, а затем сняла и свои трусики.
— Хм… — произнёс Андре, не демонстрируя больше никаких эмоций.
Я посмотрела на него — меня коробило от его спокойствия.
— Я отвратительна, да? — зачем-то поинтересовалась я.
Я старалась не обращать внимания на агрегат между его ног, но, кажется, он был в эрегированном состоянии. Меня ужасно напрягала сдержанность мистера Хадзиса.
— Принцесса, вы прекрасны, — ответил наконец он.
— А если серьёзно?
— Я хочу вас, — спокойно добавил он.
Я ему молча кивнула. Подойдя к кровати, я аккуратно легла рядом с ним.
— Это будет больно? — спросила я.
— Вроде бы, да, но я наслышан, что боль для вас не в новинку.
Моё тело было слишком напряжено. Я сделала глубокий выдох трубочкой, а затем вдох.
— Да, вы правы. Можете начинать.
Хадзис слегка захихикал.
— Расслабься, я не собираюсь с тобой трахаться, если ты этого не хочешь.
Я нахмурилась и удивлённо на него посмотрела.
— Вы же сказали, что хотите меня в наложницы.
— Я не хочу заниматься сексом с той, кому неинтересен.
Я тут же почувствовала себя очень отвратительно. Всё это было обманом. Я даже не хочу это комментировать.
— И что теперь? — поинтересовалась я.
— Можешь идти спать куда хочешь.
— В смысле, к Кусраму?
— К нему тоже, да.
— Мне свет выключить?
— Нет, не надо — я жду Пию.
— А… — тут же поняла я, — ясно…
Я встала с кровати и оделась. Покинув комнату, я наткнулась на его подругу.
— И как тебе? — поинтересовалась она. — Что-то вы быстро.
— Ничего не было.
Она слегка похлопала меня по плечу, а затем вошла в комнату к Андре — я проследила за ней глазами.
И тут меня начало тошнить. Я бросилась в туалет и тут же сблеванула прямо в унитаз, после чего смыла воду. Подойдя к зеркалу, я взглянула на своё отражение. Ненавижу себя!
Я слегка прополоскала рот холодной водой, прежде чем выйти.
Наконец-то я вошла в комнату к Кусраму.
— Привет, — сказал он.
— Скажи честно, это была твоя идея? — начала допытываться я. — По-твоему, это смешно?
— Нет, я просто решил проверить, можешь ли ты оставаться верной мне или нет, — объяснил он.
— На что вы играли?! — тут же поинтересовалась я.
— А ты как думаешь? — задал встречный вопрос Кусрам.
— Андре ведь проиграл.
— Проиграл, — подтвердил он.
Я покачала головой, с осуждением глядя на Кусрама.
— Ты псих.
— Психопат, — поправил он меня. — Мне нравится манипулировать другими людьми. Тебе ведь тоже нравится заниматься этим?
— Ты больной, — продолжила я, игнорируя его слова.
— Да-да-да, ложись уже.
Я разделась, а затем всё же легла рядом с ним. Моя девственность была всё ещё при мне. Китти меня приобнял.
— Моя милая Билдж, извини меня, пожалуйста, я больше так не буду.
— Иди нахуй, — резко, но устало выпалила я.
— Может, займёшься со мной любовью, как обещала ранее?
— Нет.
— Так и знал. Ну, ладно — манипулируй мной дальше, психопатка моя.
Я не стала отвечать. Я не могла быть психопаткой. Психопаты — самовлюблённые эгоисты. А я ведь люблю всех вокруг, а себя ненавижу — я же добрая. Добрые люди должны себя ненавидеть, разве нет? А иначе как можно относиться по-доброму к тем, кто ненавидит меня?
И вообще, с чего Кусрам решил, что я им манипулирую? Отказ от секса — это, по его мнению, манипуляция? Но я ведь просто боюсь секса. Да я бы и не прочь уже расстаться со своей девственностью — страх продать себя слишком дёшево скоро доведёт меня до сумасшествия. Но внебрачный секс — это ведь грех. Единственная надежда лишь на то, что Кусрам и вправду когда-нибудь женится на мне.
И что означают все эти его эксперименты? Да, признаю, это забавно, но должен же быть хоть какой-то лимит. Какого хрена он вообще делает? При таких раскладах, лучше бы уж он меня изнасиловал — но и этого он тоже почему-то не делает. Что ему вообще от меня нужно? Неужели он хочет так сломить мой дух, чтобы я потом подчинялась ему в замужестве?
Заснуть было очень трудно. Я думала о многих вещах. Забавно, но больше всего меня волновала не мысль о произошедшем сегодня — волновало меня нечто другое. Жаль, что Кусрам уже заснул, и будить его из-за такого пустяка мне не хотелось. О чём, блин, я? Ах, да: меня интересовало состояние его плеча — он уже давно не жаловался на пулевое ранение, которое ему нанесли солдаты AUR… или кто там? Не помню уже. В любом случае, он, должно быть, чувствовал себя уже лучше, раз уж даже гладиаторский поединок смог осилить, — с ним всё будет хорошо.
С этими мыслями я постепенно заснула.
Сражение и кровь. Это всё, на что я была способной. Да, я была способной на кровь. Кровь — это теперь способность. Шучу. Я снова и снова находилась на объекте «Грязь». Это было невыносимо, но, в то же время, именно тогда всё имело смысл. И в то же время это было совершенно бессмысленно уже тогда. Как и жизнь в целом.
Я проснулась и открыла глаза — напротив меня лежал Кусрам и пристально наблюдал за мной.
— Доброе утро, — сразу произнёс он, будто уже час ожидал моего пробуждения.
— Привет, — сказала я. — Мне приснился сон. Интересует?
Китти усмехнулся.
— Вот так сразу?
— Конечно.
Кусрам меня слегка погладил по плечу.
— Ну, рассказывай, сладенькая моя.
Я тут же начала рассказывать:
— Мне приснилось, что мне нужно в Колизей — только так я смогу стать полезной для вас.
Кус молчал. Видимо, он ожидал, что я скажу что-то ещё, но я почему-то решила прекратить — не хотелось его грузить ненужной информацией. На обдумывание сказанного мной у него ушло несколько секунд.
— Будешь сражаться за деньги? — спросил наконец он.
— Да, буду, — подтвердила я. — Но вопрос лишь в другом: будешь ли ты солидарен с моей смертью, если она случится? Я-то не переживаю — у меня есть своя «Вальгалла».
— Я тоже верю в «Вальгаллу», если ты об этом, — тут же высказался Кусрам. — Без чего-то подобного в бой не выйдешь. Но я так понимаю, ты говоришь о своём «перерождении»?
— Скорее, «переигрывании», но да фиг с ним — для тебя этого не имеет никакого значения. Я хотела спросить: сильно ли ты расстроишься, если я умру? А вернее даже, когда я умру.
Кусрам продолжал меня гладить, будто кошку.
— Иди и умри, — твёрдо сказал он. — Я постараюсь с этим ужиться.
— И тебе меня не жаль? — поинтересовалась я. — Для тебя я просто умру.
— Только не пытайся меня разжалобить, Билдж, умоляю. Если ты хочешь умереть — я не буду тебя останавливать.
— В Колизее ведь сражаются только средневековыми методами, без огнестрела? — поинтересовалась я.
— Насколько я понял, да, — подтвердил Кусрам.
— Значит, я умру.
— Я с этим согласен, — ещё раз повторил он. — Умирай.
Я нахмурилась.
— Ты слишком спокоен по этому поводу.
— Ну, а что ты ещё хочешь чтобы я сделал, а? — с раздражением спросил Кусрам.
— Я думала, ты меня любишь.
— И что?
— Ну, ты должен ведь как-то отреагировать.
— Как я должен отреагировать?! — будто с недоумением произнёс Кус.
Резко мне захотелось плакать и, одновременно, избить его.
— Ну и хуй с тобой! — выпалила я и отвернулась от него в сторону.
Кусрам продолжил меня гладить — я тут же повернулась и начала его бить.
— Не трогай меня, сучара! — закричала я.
— Эй-эй-эй! Успокойся, — с усмешкой проговорил Кусрам, закрываясь от ударов. — Я понял: ты хочешь, чтобы я с тобой занялся любовью перед твоей смертью?
— Да! — тут же воскликнула я, но сразу спохватилась: — Ый… да зачем?! Зачем ты это говоришь напрямую?! Сложно что ли без слов?!
— Извини, я не умею общаться с женщинами, — объяснился Кус.
— Сколько уже можно, ёпта? Научишься ты когда-нибудь нормально? И так каждый раз, каждый раз, сука!
— Я просто хочу предоставить выбор тебе.
— С хуя ли мне секс может понадобиться вообще?
— Ну, с хуя, — тут же с ухмылкой подтвердил Кусрам.
Я покачала головой, покривив лицо от отвращения.
— Суть не в этом, — высказалась я. — Ты совсем не понимаешь.
— Я понимаю, ты просто хочешь трахнуться, хочешь, чтобы я тебя трогал, и это нормально.
— Не хочу я, чтобы ты меня трогал! — возразила я.
— Ну, тогда ты права — я не понимаю.
Я рассердилась.
— Ты хоть что-нибудь можешь сказать не для того, чтобы манипулировать мной? — спросила я. — Ты меняешь своё мнение на ходу, будто оно не значит ничего!
— Да ты абсолютно так же делаешь! — тут же пожаловался Кусрам.
— А о какой, блять, искренности может идти речь, когда ты вот этой хуйнёй маешься?! Ой, иди нахуй, короче! — вновь злостно отвернулась я.
Как же, сука, он меня бесит! Да что же с ним не так, ёпта?! Какой же он, сука, гондон! Ненавижу! Ненавижу! НЕНАВИЖУ!
— Всё! Я больше с тобой не общаюсь, — объявила я.
— Ой-ой-ой! Принцесса Бильге обиделась, — начал издеваться Кусрам. — Не дали ей того, чего она хотела, видите ли. А ведь она хотела всего лишь не пойми хуй что.
Моё настроение было испорчено до жути. А ведь утро так хорошо начиналось — спросонья мне показалось, что оно таким и будет. Пиздец, я просто хуею с него: он, значит, меня гладит, обнимает, а потом берёт и… блин, да ничего он не делает — ему просто нравится со мной поругаться. С каких пор любовь перестала быть в моде? Теперь в моде одна ругань и негатив? Вот они ваши современные тенденции?
— Билдж, — обратился Кусрам.
— Иди нахуй! — резко отреагировала я.
— Прости меня, пожалуйста, — сказал он.
— Иди нахуй! — повторила я. — Мне не нужны твои извинения! Опять ты мной манипулируешь! Ты можешь, нахуй, заткнуться, пидор?!
Кусрам заткнулся.
Я самопроизвольно начала плакать и хныкать. Вот чёрт! Я не хотела!
— Ты плачешь? — с усмешкой сказал Кусрам.
— Хватит, пожалуйста, я не вытерплю этого! Дай спокойно поплакать! — хныча, произнесла я.
— Ка-а-айф, — протянул он.
— Этого-то ты и добивался, да? — поинтересовалась я.
— Да, теперь я доволен.
— Ничего особенного — я не стыжусь этого, — высказалась я.
— А я и не говорил, что ты должна стыдиться. Я просто всегда думал, что у тебя нет эмоций. Ну, кроме злобы.
— Ну и наслаждайся, — распорядилась я сквозь слёзы.
— Ну и наслаждаюсь, — подтвердил Кус и тут же начал меня снова гладить.
Я не стала сопротивляться — мне уже было лень. Пусть он меня трахнет наконец-то.
Он прислонился лбом между моих лопаток на спине и продолжил гладить меня по руке. Он ничего больше не делал.
— Что ты от меня хочешь? — устало спросила я.
— Ничего.
— Я в твоей полной власти, — распорядилась я. — Что ты от меня хочешь?
— Ты не в моей власти, — сказал Кусрам.
— Хорошо! — сказала я. — Будь моим, Кус.
— Ура, наконец-то! — воскликнул он и отодвинулся от меня.
Я повернулась к нему. Теперь он владел мной — я разгадала его. Он хотел, чтобы я им воспользовалась. Мне нельзя ничего говорить. Я придвинулась к нему и потянулась лицом к его морде, чтобы поцеловать. Но он отпрянул.
— Ха-ха-ха! — с издёвкой рассмеялся он. — Попалась! Я не соглашался быть твоим!
— В смысле?! — нахмурилась я.
— Я просто выразил своё удовольствие в том, что ты попросила меня об этом, но я не соглашался.
Чёрт! А ведь и правда! Вот же ж сука!
— Ты говнюк. Ты понимаешь это? — сказала я.
— Понимаю.
— Тебе ничего от меня не нужно — ты просто любишь надо мной издеваться.
— Это реванш за тот случай с шаттлом, — напомнил Кусрам. — Зачем же ты надо мной издевалась, раз уж на то пошло?
— Люблю издеваться, — ответила я. — А что?
— А я тоже полюбил из-за тебя.
Я поняла. Возможно, что теперь мы квиты. Или нет? Я не знаю.
— Может, мир? — предложила я.
— Конечно, почему нет, но тут такое дело… — Он замолчал.
— Продолжай, — распорядилась я.
— Ты хотела меня поцеловать. Ты это хотела сделать искренне? Я ведь тебя не просил.
Я покраснела. Не могла придумать, что об этом сказать.
— Поцелуй меня, — распорядился Кус.
Некоторое время я молча смотрела на него. Затем я всё же потянулась к его… губам? Что это вообще у него? Не разбираюсь. В общем, я его слегка чмокнула туда. Ощущение было странное.
— По-детски как-то, — подметил Кусрам.
— Да я не знаю как не по-детски целоваться. Я как-то раз пыталась с языком, но это был неудачный случай, и первый, и единственный… до сего момента.
— Мне стоит знать с кем?
— Нет.
Мы встали, оделись и пошли на кухню. Кусрам заглянул в холодильник.
— Яйца будешь?
— Давай, — согласилась я.
Китти начал готовить яичницу. Надеюсь, мне не нужно вам объяснять, как это делается?
— Так что ты решила насчёт Колизея? — спросил Китти.
— Я хочу, чтобы решение было за тобой.
— На самом деле, твоя смерть не особо желательна для меня, — признался он. — Можешь не ходить, если не хочешь.
— А как же мне тогда деньги зарабатывать? — поинтересовалась я.
— Не нужно. Я обеспечу тебя — ты ведь моя будущая супруга. К тому же, платить Андре будет мне солидные деньги — это «доплата за риск».
— Спасибо, — выдохнула я с облегчением.
— Я к тому, что во время работы могу умереть я.
— Переживу.
Кусрам усмехнулся.
— Хех… ну, хорошо. В конце концов, сомневаюсь, что есть кто-то увереннее меня на этой планете. Если со мной что-нибудь случится, то это станет проблемой твоего отца. Ты ведь не против?
— Конечно, нет, — усмехнулась я. — Хуй с ним, с моим отцом.
Кусрам покивал и продолжил готовку. Через пару минут он продолжил разговор:
— Если всё пойдёт хорошо, то где-то за неделю мы накопим на отдельную квартиру, даже без ипотеки — вот насколько доплата будет большой.
— А ты уверен, что Андре тебя не наёбывает? — спросила я. — По-моему, он тебя посылает на смертельное задание, чтобы потом не платить.
— Ну и насрать мне, — ухмыльнулся Китти. — Получится — хорошо. Не получится — хрен с ним. Ты же не думаешь, что я позволю себе умереть?
— Ну… ты не умер в поединке с Райли, так что… — Я поразмышляла об этом немного. — Наверное, ты главный герой боевика.
— Вот именно. Я — главный герой боевика. Только об этом нельзя говорить, а то это будет разрушением четвёртой стены.
— Хых, — усмехнулась я. — Надеюсь, что ты не герой боевика, где герой умирает в конце.
— Герой должен умереть героической смертью, а не занимаясь ради денег каким-то сраным заказом на убийство, так что можешь не беспокоиться.
— И всё же это не факт, — продолжила я. — Есть ведь постмодернизм — когда автор решает для прикола написать что-то такое, лишь бы было не банально. Это может добавить реализма и сделать повествование более интересным и непредсказуемым.
— Что ж, посмотрим, — кивнул Кус, а затем разложил яичницу по тарелкам.
Мы принялись завтракать.
— Хотя… — тут же продолжила рассуждать я, — есть ещё метамодернизм — это когда автор настолько не хочет быть банальным, что даже стараться не быть банальным для него становится слишком банальным.
— И что же он делает тогда? — с недоумением спросил Кусрам.
— Пишет самый банальный сюжет, который только можно написать, полностью наплевав на мнение окружающих, по большей части. Это как в «камень, ножницы, бумага» перейти с бумаги и ножниц снова на камень. Многие новички выбирают камень, а хитрецы пытаются их перехитрить, выбрав бумагу, а третьи затем выбирают и ножницы, но камень бьёт ножницы, так что… короче, по итогу в игре, по сути, не важно, что́ ты выбираешь, особенно если соперник уже прошаренный. И иной раз даже, чем банальнее — тем лучше.
— И в чём же смысл?
— Ну, как и в жизни — смысла в этом никакого нет. Это просто данность. Или ты считаешь, что автор обязан удивлять?
— Да, конечно. Зачем же тогда его читать?
— Потому что… он трудился и желает, чтобы его труд не пропал даром?
— И почему же мне не должно быть плевать на его труд? — поинтересовался Кусрам. — Он ведь сам решил трудиться.
— Ну, а зачем же ты трудишься, скажи мне на милость? — спросила я. — Зачем ты вообще что-то делаешь?
— Жду отдачи.
— А если её не будет?
— Ну, тогда хуй с ней.
Я ему улыбнулась.
— Ну и автору, видимо, тоже «хуй с ней».
— Ясно, я тебя понял, — кивнул Кусрам, положив кусок яичницы в рот.
— Когда прочтёшь «Преступление и наказание»? — тут же поинтересовалась я.
— Да ща, заработаю немного денег, схожу в книжный и куплю.
— Хорошо.
— А что, там всё настолько банально? — с ухмылкой спросил Китти.
— Я не знаю, как это описать, — честно призналась я. — Там есть охуенные моменты, но есть и скучные — через них приходится продираться. В любом случае, Достоевский пишет довольно необычно. Как-то напряжённо, что ли. Удивительно просто, насколько человек явно любил своё произведение, но, в то же время, явно страдал, пока писал его. Стыдно даже становится — я будто силой заставляю его писать дальше, читая его, а он в ответ кричит, мается.
— Сильное заявление. Так уж и быть, проверю — мне даже интересно стало.
— Да не надо строить высоких ожиданий, — говорю я. — Книга весёлая, но, мне кажется, не всем зайдёт. Нужно проявить усердие, чтобы дочитать. Просто я в целом оцениваю, именно послевкусие.
— Да понял я! — усмехнулся Кус. — Я не строю никаких высоких ожиданий — я просто выполняю обещание. Уж дочитать-то я смогу — я же не слабак какой.
— Хорошо, — улыбнулась я.
Мы с отцом рыбачили на лодке. Рыбалка — та же охота, но на рыб. Хотя, разница была довольно заметная. Порыбачить мы решили лишь для разнообразия. Речка была холодной, но лёд ко дню уже успел оттаять.
Я насаживал червяка на крючок — он шевелился.
— Аккуратно, не порви его, — сказал отец.
У меня получилось.
— А теперь, — продолжил он, — закинь крючок в воду. Есть два способа: можно через плечо закинуть, либо поворотом. Через плечо выйдет сильнее и дальше, но будь аккуратен — крючок может зацепиться по пути за твою одежду или кожу.
— Окей, — кивнул я.
Я закинул через плечо — со мной ничего не случилось.
— И что теперь? — спросил я.
— Ну, всё — теперь жди.
— И сколько ждать?
— По-разному бывает. Следи за поплавком: начнёт дёргаться — вытаскивай.
Поплавок резко задёргался.
— Ой, дёргается! — воскликнул я.
— Тяни. Крути вот эту хуйню, — указал отец.
Я начал крутить хуйню. Леска укоротилась, крючок вылез и под воды — на нём дёргалось что-то небольшое и серебряное.
— Бля, что делать? — спросил я.
— Дай-ка мне! — сказал отец и схватил мою удочку.
Отец подтащил и схватил рыбу на конце крючка. Он снял рыбу, и неожиданно она выскользнула у него из рук, после чего принялась скакать по лодке.
— Держи её! — воскликнул он.
Я схватил рыбку — она тут же выскользнула. Я схватил её ещё раз, но на этот раз покрепче — она дёргалась в моей руке: холодная, скользкая и живая.
— Куда её? — спросил ошарашенно я.
— Вот сюда! — крикнул отец и достал ёмкость с крышкой.
Я бросил рыбу внутрь — отец тут же закрыл ёмкость.
— Фух… — выдохнул Серхан.
— Ты сам-то умеешь рыбачить? — спросил я.
— Нет, конечно, — ухмыльнулся он. — Чёрт, нам же не надо было кричать — рыба вокруг реагирует на звук и уплывает. Наверное, стоит теперь отплыть подальше.
— Ладно. — Я взял вёсла и начал грести.
Отец сидел напротив меня и просто глядел по сторонам.
— Келвин, мне нужно тебе кое о чём рассказать.
— Я слушаю.
— Уже прошло два месяца с тех пор, как Бильге отправилась на Землю. Ты знаешь, что там на Земле происходит?
— Откуда мне знать?
— А я знаю — я посылал человека туда пару дней назад, чтобы привезти ещё аннигиляторов. И у меня для тебя плохие новости: эти твари развелись и там, на Земле.
Я округлил глаза.
— Что, правда?
— Да, и там всё намного хуже — Новый Рим изолирован от всего остального мира. У Весты отключены все протоколы по сохранению порядка, а её силы направлены на защиту стен города от напутствия тварей. На улицах города теперь полно преступности — люди из домов боятся выйти.
— А что с Бильге и Кусрамом? — поинтересовался я.
— Бильге, кажется, подрабатывает гладиатором в Колизее. Что до Кусрама Мэйн-Куна — некоторое время он проработал наёмным убийцей. Только вот он потом исчез без следа — его никто не видел со дня, как Бильге начала гладиаторскую карьеру. Это было около полутора месяца назад.
Я попытался обдумать то, что сообщил мне отец. Бильге — гладиатор? Да, с её способностями это ей подходит. Надеюсь, её труп нигде не потеряется, когда она умрёт.
— И что мы теперь делать будем? — спросил я.
— Я планирую одолжить у Фенкиса несколько солдат и отправиться с ними на Землю, свергнуть Райли и как-нибудь попытаться разобраться c монстрами.
— А Фенкис тебе точно одолжит солдат?
— Хороший вопрос — именно его я и ждал, — обрадованно сказал отец. — Тут-то и дело доходит до тебя.
— Что мне нужно сделать? — поинтересовался я.
— Ты женишься на Ронеш, дочери Фенкиса.
Я нахмурился. Ронеш… да, я подозревал, что всё могло прийти к этому. Я полностью понимал, зачем это было нужно.
— Но ей же всего лишь семнадцать лет, — напомнил я.
— Завтра ей исполняется восемнадцать, так что завтра можешь и трахнуть её, если тебе так угодно.
Меня резко передёрнуло.
— Ты что?! — усмехнулся я. — Да не, я не… я…
— Да ладно, Кел, — усмехнулся Серхан, — я всё понимаю: ты молодой парень, хочешь экзотики — это нормально. Разве трахнуть человекоподобную кошку — это не мечта любого задрота?
— Мечта, конечно, — подтвердил я.
— Ну, вот.
— Ладно, не важно — если это тебе поможет, то я, конечно, выйду за неё замуж.
— Женишься, — поправил меня Серхан.
— Да.
— И трахнешь её, — ехидно добавил он.
— Нет! — рефлексивно выпалил я.
— Придётся.
Я подумал немного и решил насчёт этого не спорить.
На следующий день свадьба была сыграна. Всё это произошло очень быстро — брак был по расчёту, поэтому меня это не сильно напрягло. Единственное над чем я заморочился — это выбрить с утра бороду для приличия. Ронеш явилась в белом свадебном платье — она была красива, не стану отрицать; и вроде как, она не была расстроена — даже слегка мне улыбнулась, когда мы давали клятвы и обменивались кольцами. На свадьбе подавали закуски; в основном, рыбу, которую мы наловили вчера с отцом, — Мэйн-Куны были довольны. Собрались, кстати, почти все мои здешние знакомые, в том числе и Говард — было забавно посмотреть на него в парадном костюме. Не было лишь Дуанте и Селин, так как хрен знает где они — мой отец их почему-то не искал.
Мы вернулись домой, в квартиру Мэйн-Кунов. Всё было как прежде, но теперь мы с Ронеш были в свадебных костюмах. Что ж, видимо, это наша первая брачная ночь.
— Вы сегодня спать будете отдельно или раздельно? — спросила Чандра у нас с Ронеш.
— Мы не будем спать раздельно, — твёрдо сообщила Ронеш. — И отдельно тоже не будем — мы будем спать вместе. — Она ехидно улыбнулась. — Оговариваешься, Чандра. Я-то думала, что ты андроид.
— Это не оговорка, — покачала головой Чандра. — Я просто копирую поведение людей.
Я взглянул на Ронеш.
— Ты уверена, что нам стоит спать вместе? — нахмурился я. — Мы ведь едва знакомы.
— Ты же теперь мой муж, — ухмыльнулась Ронеш. — Не комильфо в первую брачную ночь спать в разных комнатах.
— Но за нами никто же не наблюдает.
— Я наблюдаю, — неожиданно сообщила Чандра.
— Ну, ты же нас не выдашь, — ухмыльнулся я.
— Если спросят — выдам. А я уверена, что Фенкис меня спросит. Он ведь не знает, что между вами ничего нет.
— Вот блин.
Ронеш взяла меня за руку и повела к себе в комнату.
— Приятной вам ночи, — вдогонку пожелала Чандра без особого энтузиазма.
Мы вошли в спальню. Ронеш защёлкнула замок на двери и начала снимать с меня пиджак.
— С днём рождения, кстати, — поздравил я.
— Благодарю, Кел.
Она продолжала меня раздевать.
— Что ты делаешь? — спросил я.
— Раздеваю тебя.
— Зачем?
— Чтобы трахнуть.
Я слегка отпрянул.
— Ты, видимо, что-то не так поняла.
— Что я не так поняла? Ты теперь мой муж, а я хочу насладиться первой брачной ночью со своим мужем.
— Э… — Мне было неловко сопротивляться, поэтому я не стал ничего говорить.
Ронеш снова продолжила меня раздевать. Наконец она сняла с меня рубашку.
— Давно мечтала это сделать, — высказалась она.
— И почему меня все женщины хотят трахнуть? — вслух задумался я.
— Ну, наверное, потому что ты сексуальный, — прямо ответила Ронеш. — Ты, кстати, никогда не занимался сексом?
— Никогда, — честно ответил я.
— Ну и лох, — усмехнулась она. — Ладно, ничего страшного — я тебя научу.
Забавно, что девушка, которой только вчера было семнадцать, собиралась учить меня, как заниматься сексом. В любом случае, она была младше меня всего на полтора года, так что ничего удивительного.
— Я-то думал, что ты не из таких, — с ухмылкой высказался я.
— Из каких это «таких»? — с удивлением спросила Ронеш.
— Ну, из тех, кто занимается сексом до несовершеннолетия.
— Это уже в прошлом. Теперь у меня есть супруг — я не делаю ничего противозаконного. Будешь ты моим или нет?
— Буду.
— Тогда заткнись и делай, что я говорю.
Хорошо, что у меня нет аллергии на кошачью шерсть, иначе я бы сейчас умер.
Тело Ронеш обладало ярко-выраженным кошачьим запахом, разве что с примесью незнакомого для меня женского парфюма. А ещё когда она целовала меня в губы, моё лицо пару раз слегка коснулось её усов. В остальном, её тело по самой структуре мало чем отличалось от человеческого. Разве что кости её скелета были лишь слегка иной формы — видимо на случай, если понадобится побегать на четвереньках в экстренной ситуации. И, пожалуй, я отложу оставшиеся интимные подробности о моей жене, прошу прощения, — всё-таки нехорошо о таком рассказывать.
Ронеш расположилась рядом со мной.
— Тебе понравилось? — спросила она.
— Да, — кратко ответил я.
— И это всё?
Я слегка усмехнулся от неловкости — Ронеш тоже в ответ усмехнулась.
— Это было прекрасно, — высказался я.
Кажется, моё лицо не выражало искренней радости.
— В чём дело? — поинтересовалась Ронеш.
— Да я вот думаю насчёт своей сестры, — честно признался я.
— У вас с ней инцестуальные отношения?
— Да… ну, в смысле, нет — между нами ничего не было. Просто…
— Просто что? — продолжила спрашивать она.
— Не знаю. Я бы сказал, что у нас с ней чуть не случились инцестуальные отношения. Но вообще-то она мне не родная сестра, а сводная — инцест был бы только формальным.
— И ты её любишь как женщину?
— Нет, — покривил лицом я, — но всё же странно теперь об этом думать.
— А ты не думай. Я — твоя жена. Теперь ты будешь любить только меня и больше никого.
— Да, — согласился я. — Это будет по-христиански.
— Вот именно.
Я кивнул. И тут мне вспомнился мой вчерашний разговор с отцом.
— Я узнал от отца вести о твоём брате, — сообщил я.
Ронеш слегка приподнялась.
— С ним всё в порядке?
— Ну, не совсем — есть небольшая вероятность, что он умер, — покривил лицом я.
— От чего?! — нахмурилась Ронеш.
— Он работал наёмным убийцей, а потом пропал.
Ронеш покачала головой.
— Пропал? В каком смысле «пропал»?
— В прямом. Он пропал. Моя сестра сидела у него на шее нахлебницей, а потом Кусрам исчез, и Бильге теперь приходится обеспечивать себя самостоятельно, подрабатывая гладиатором в Колизее.
Ронеш призадумалась.
— А может, они просто поссорились? — предположила она. — Или, может, ему надоело её обеспечивать?
Я пожал плечами.
— Может быть.
Я слегка призадумался и помолчал некоторое время. Затем я продолжил:
— Знаешь, довольно странно, что Кусрам женится на моей сестре, а я женился на тебе.
— А что странного? — ухмыльнулась Ронеш. — Так вернее будет — крепче связь наших народов. Не забывай, что мы же не только друг для дружка поженились, а чтобы мой отец дал твоему отцу солдат, которые ему так нужны.
— Вопрос: нужны ли ему солдаты, или он поженил нас только потому, что шипперил?
— Что значит «шипперил»? — недоумевающе спросила Ронеш.
— Ну, хотел, чтобы мы были парой, — ответил я.
— Так почему бы и не по той и другой причине? Всё-таки в жизни не всё так однозначно.
— С другой стороны, да — как бы он получил солдат иначе? — начал рассуждать я. — Кусрам и Бильге пропали, а потому и хер знает — поженились они или нет, или сдохли уже. Вся надежда только на нас.
— Вот именно, — подтвердила Ронеш.
Неожиданно зазвонил мой телефон. Я встал с кровати и поднял трубку.
— Алло?
— Кел, срочно приходи в космопорт, — сказал отец.
— Что произошло?
— Приходи давай — увидишь.
— Ладно.
Я положил трубку.
— Отец позвонил, — сказал я. — Говорит, чтобы я кое-куда сходил.
— Можно с тобой? — спросила Ронеш.
— Да, наверное.
Мы оделись и вышли на улицу — снаружи снова шёл снег. Космопорт находился совсем недалеко, поэтому я решил пройтись пешком. К тому же, Чандру беспокоить по этому поводу не хотелось — к ней сегодня в гости снова должна была прийти Хэйли, сразу после каких-то дел в офисе господина Фенкиса. Уже темнело, но монстров на улице не наблюдалось — вокруг района уже возвели стену с часовыми на вышках. Монстры лишь изредка появлялись у стен и быстро ликвидировались, поэтому ситуация пока что была под контролем.
— Как думаешь, что случилось? — спросила Ронеш.
— Может, они хотят в шаттл загрузить какой-нибудь груз, и им понадобилась моя помощь, — предположил я.
— Твой отец как-то намекнул?
— Нет, я спросил: «Что произошло?», — и он сказал: «Приходи — увидишь».
— Значит, что-то произошло, — рассудила Ронеш.
— Надеюсь, что ничего страшного, — высказался я.
— Если бы было что-то страшное — он бы об этом сказал прямо по телефону.
— Логично, — согласился я.
Мы продолжали идти. Мне захотелось как-нибудь поддержать разговор, поэтому я решил задать Ронеш вопрос.
— Ронеш, можно задать тебе вопрос? — задал вопрос я.
— Задай, — ответила Ронеш.
— Почему твоё имя — Ронеш? — поинтересовался я. — Это какое вообще имя? Индийское?
— Нет, — покачала головой Ронеш. — Это наши имена, Мэйн-Кунские. Они происходят от земных имён — в основном, английских.
— Что? — усмехнулся я. — Это как?
— На самом деле, меня зовут Шерон. «Ронеш» получилось из-за перестановки букв.
— А Кусрам и Кайм? — тут же спросил я.
— Маркус и Майк. А имя моей матери, Налид, происходит от земного «Линда».
И тут на меня снизошло озарение. Маркус… так вот как зовут Кусрама на самом деле.
— А друг Кусрама, Хамиил? — продолжил спрашивать я. — Что с его именем? Похоже на что-то арабское.
— Он не Мэйн-Кун, а Булатов. Но вообще-то у них концепция с именами та же — просто берутся не английские имена, а, вроде как, русские.
— И как его зовут тогда?
— Не знаю, никогда об этом не думала.
Я попытался вспомнить различные русские имена и, кажется, подобрал.
— Михаил! — воскликнул я.
— Типа, Майкл? — ухмыльнулась Ронеш. — Получается, он тёзка моего брата?
— Получается, да, — подтвердил я.
— Майк Булатов… неплохо… только… разве это русское имя?
— Нет, кажется, оно имеет еврейское происхождение, — предположил я.
Немного подумав, я решил задать ещё один вопрос.
— А отец твой, Фенкис, — его имя от какого произошло?
— Фенкис — это просто Фенкис, — махнула рукой Ронеш. — Не у всех Мэйн-Кунов имена имеют подобное происхождение — есть и исключения. В частности, отца моего зовут «Фенкис», потому что «кис-кис». Мы же кошки.
— А, ясно… — покивал головой я. — А я-то думал, что Кусрам — это «кус-кус», потому что кошки кусаются.
— Нет, это тупо. По-человечьи его зовут Маркус. «Кус-кус» тут не причём. Я тебя сейчас за такое «кус-кус», — наигранно пригрозила Ронеш, демонстративно разинув пасть и показав острые клыки, после чего начала шипеть; честно говоря, мне даже страшно стало за свою жизнь на подсознательном уровне.
— Не надо меня «кус-кус», — ухмыльнулся я с опаской.
Ронеш сомкнула пасть и улыбнулась.
— Честно говоря, мне имя Ронеш не очень нравится. Можешь звать меня Шерон, если хочешь.
— Ладно, буду звать тебя Шерон, — согласился я.
Мы пришли в космопорт — отец меня встретил у ангара.
— Зачем ты привёл свою жену? — спросил он.
— А что, нельзя было? — задал встречный вопрос я.
— Да не — можно, в принципе. Пройдёмте внутрь.
Мы прошли внутрь. Несколько солдат держало кого-то на мушке. Я прошёл дальше и увидел Дуанте и Селин, стоящих на коленях и в наручниках, — их удерживали на месте.
— Так, и что здесь твориться? — поинтересовался я.
— Эти двое пробрались на территорию космопорта и попытались угнать шаттл, — доложил один из солдат Фенкиса.
— Да, мы пытались, — подтвердил Дуанте.
— У нас осталось только два шаттла, и мы их приберегли до тех пор, пока мы не отправимся на Землю, — объяснил мне Серхан.
Я призадумался — все смотрели на меня, ожидая ответа, будто я главный герой.
— И что теперь? — спросил я.
— Ну, не знаю, Кел, — пожал плечами отец, — давай уж ты их рассуди — ты с ними знаком дольше, чем я.
— А какие варианты у нас имеются?
— Мы можем казнить их на месте.
— Отметаем, — сразу высказался я. — Далее.
— Мы можем их посадить в тюрьму, пока не придумаем что-нибудь.
— Зачем? — поинтересовался я.
— Ну, а ты как считаешь, они опасны или нет?
Я взглянул на Дуанте — он глядел на меня невозмутимым взглядом.
— Дуанте, ты можешь пообещать, что не дашь своей сестре совершать никаких глупостей? — спросил я.
— Могу.
— Тогда, давайте поступим так: вы покинете территорию космопорта, после чего мы позволим вам переночевать одну ночь у Личей, а завтра мы все дружненько отправимся на Землю на двух шаттлах. Как вам такая идея?
— Это замечательная идея, но можешь ли ты гарантировать моей сестре, что мистер Башаран нам не навредит? — спросил Дуанте.
— Отец, — обратился я, — ты им навредишь?
— Нет, — ответил Серхан.
— Хорошо, — кивнул я. — Значит, всё нормально — так и поступим.
— Ну, ты прям дипломат, — ухмыльнулась Шерон.
— Да что тут такого? — пожал плечами я. — Тут же всё очень просто.
— Спасибо, Кел, — поблагодарил меня Дуанте, а затем взглянул на свою сестру. — Ты довольна, Селин?
— Ну… да, наверное… — согласилась Селин.
Все так и поступили. Завтра мы все отправляемся на Землю, в том числе Говард, Хэйли и Друли. Также с нами отправится Шерон — не только потому, что она теперь моя жена (и оставлять её одну сразу после свадьбы — не этично), но и потому, что она вызвалась быть воскресителем для солдат Фенкиса.
Раздался стук в дверь. Я открыл.
— Привет, — сказал Дуанте; рядом с ним стояла Селин. — Можно войти? — спросил он.
— Войдите, — ответил я.
Нас об этом предупреждали по телефону — они заночуют у нас.
Друли решил позволить Селин спать на кровати Хэйли, а Дуанте сам решил спать в гостиной, на диване. Меня мучила бессонница — может быть, это как-то связано с моим пребыванием в состоянии овоща. Я решил покурить на балконе перед тем, как лечь спать.
Дуанте вышел ко мне на балкон.
— Вы курите, мистер О’Брайан? — поинтересовался я.
— Бросил, — ответил Дуанте.
— И зачем же вы?.. — хотел спросить я, но поленился продолжать.
— Хочу подышать свежим воздухом.
Хотелось бы мне вслух отметить, что мой сигаретный дым немного этому помешает, но я решил, что Дуанте и сам вполне это осознаёт. Уверен, на самом деле, он хотел со мной о чём-то поговорить.
— Давно мы с тобой не общались, — тут же подметил Дуанте, будто мысли мои прочитал.
— Я внимательно вас слушаю, — сказал я, желая поскорее перейти к делу.
— Сразу к делу, да? Хорошо — я ценю такое в людях, — улыбнулся мне он. — Итак, Говард, дело вот в чём: мы с Селин съездили в одно место — кладбище неподалёку от Сонвен-Иста… — И тут Дуанте замолчал.
Не стану скрывать — я ждал продолжения, но Дуанте по неизвестным мне причинам продолжал молчать. Может быть, он ждал вопроса. Я сделал затяжку, после чего пустил струю дыма.
— И как на кладбище-то съездили, нормально? — наконец-то поинтересовался я, чтобы поддержать разговор.
— Да, в целом неплохо, — кивнул Дуанте. — Ты, кстати, как относишься к смерти, Говард?
Я потратил некоторое время на обдумывание вопроса.
— Насколько я помню, вам уже доводилось умирать, как и мне, — начал я.
— Да, — подтвердил Дуанте. — Каково тебе было на «той стороне»?
— Я не помню, — пожал плечами я. — Это было похоже на обычный сон, но, в моём случае, без сновидений. — Я сделал ещё одну затяжку.
Дуанте начал кивать, видимо, в знак подтверждения моих слов.
— Да, — наконец-то начал он. — Ты прав — это действительно было похоже на самый обыкновенный сон. Ты и вправду ничего не видел?
— Ничего, — ответил я. — Ни света в конце туннеля, ни рая, ни ада, ни чистилища — ничего.
— Возможно, нужно было подождать, когда мозг окончательно умрёт, — предположил Дуанте, потирая подбородок.
Я лишь пожал плечами и снова сделал затяжку.
— С каких пор ты куришь? — внезапно поинтересовался Дуанте.
— Курить я начал в четырнадцать лет, — ответил я, одновременно пуская дым.
— Но ведь бросал же?
— Бросал, — кивнул я.
— А сейчас когда начал?
— Очевидно, когда оказался в Сонвен-Исте, — ответил я, и затем начал делать ещё одну затяжку.
— После того, как Мэйн-Кун освободил вас? — спросил Дуанте.
Я выпустил дым.
— Да, — кивнул я.
— А до этого как долго не курил? — упёрто продолжал допрашивать меня Дуанте.
— К чему вы клоните? — устало проговорил я, стараясь поторопить его.
— Ты начал курить после того, как умер, разве нет?
— Да, — подтвердил я. — И что с того?
— Ты хочешь быстрее умереть снова, — заключил он.
— Хочу, — подтвердил я.
— Значит, есть что-то такое в смерти, ради чего её стоит дождаться.
Наконец-то он перестал задавать вопросы. Я спокойно докурил сигарету и затушил окурок о пепельницу.
— Возможно, — согласился я, уже собираясь уходить. — Возможно, что я и хочу умереть побыстрее.
— Возможно, мы все хотим умереть, но подсознательно оттягиваем это удовольствие, — проговорил Дуанте. — Знаешь, откуда появился инстинкт самосохранения?
— В результате эволюции? — предположил я.
— Да, но каким образом?
— Откуда мне знать? — пожал плечами я.
— А тебя интересует ответ? — пристально посмотрел на меня Дуанте.
Из-за бессонницы мне спешить было некуда, поэтому я решил не отказываться.
— Валяй — мне всё равно делать нечего, — сказал я и достал новую сигарету из пачки, приготовившись слушать его лекцию. Я сунул сигарету в рот, после чего Дуанте начал:
— Любой инстинкт — это, по сути, отработанный алгоритм действий, который передаётся из поколения в поколение через гены, верно?
— Допустим, — кивнул я, поджигая сигарету зажигалкой.
— Получается, если твои предки любили оставаться в живых, то тебе в наследство от них может достаться инстинкт самосохранения — именно отсюда он и возникает; по сути, это такая мутация. Но вопрос в другом: сколько твоих потенциальных предков не смогли стать твоими предками и погибли из-за недостатка или отсутствия этого самого инстинкта?
Я попытался понять, о чём он говорил, но не смог.
— Не понимаю, — честно признался я.
Дуанте выдохнул и явно сосредоточился в надежде сформулировать сказанное попроще.
— Сколько людей за всю историю человечества погибло, лишившись возможности стать твоими предками?
— Предполагаю, очень много, — высказался я, затягиваясь.
— Значит, наши предки — это лишь часть всех существовавших людей; и стали они нашими предками лишь потому, что были особенными — они по-настоящему любили выживать, а не принимали смерть спокойно, как все остальные люди.
— Ну и что? — устало спросил я, выдохнув дым.
— Получается, есть вероятность того, что все наши предки ошиблись, и, на самом деле, смерти нет смысла бояться. Страх смерти нам достался по наследству от наших выживших предков, а они, в свою очередь, боялись смерти без каких-либо причин — для них это всего лишь было игрой. В течении эволюции правила игры укрепились в нашем геноме, и теперь мы все в большей или меньшей степени «болеем» страхом смерти, как любой другой болезнью, передающейся по наследству.
— Я не боюсь смерти, — высказался я. — Я хочу умереть.
— Я тоже, Говард, — кивнул Дуанте. — Я тоже теперь хочу умереть. Всю жизнь я, так или иначе, боялся смерти — страх приходил от неизвестности. Но когда я умер, я почувствовал упокоение. Ты ведь тоже это почувствовал, Говард?
— Да, — кивнул я.
— Чувствуешь ли ты злость на меня за то, что я воскресил тебя на объекте «Грязь»?
— Немного, — признался я.
— И я почувствовал, когда Келвин меня воскресил, — тут же признался Дуанте, — но мне не хватило наглости сообщить об этом напрямую. Воскрешение — это и вправду что-то противоестественное. Прости меня, Говард.
— Я прощаю тебя, — кивнул я. — Откуда тебе было знать?
— Об этом можно было догадаться.
— Это не логично с точки зрения живого человека, — подметил я.
— Да, наверное, — усмехнулся Дуанте.
Я покривил губами.
— Честно говоря, я никогда не относил себя к субкультуре го́тов, но, кажется, теперь начинаю понимать их философию. Чёрт возьми, может быть, их способ жить — самый верный?
— Ты сам выбираешь, как жить, — сказал Дуанте.
— Наверное, об этом стоило думать до того, как умереть? — ухмыльнулся я.
— Да, наверное, — усмехнулся Дуанте. — И всё же я всегда был христианином, а потому принципиально не могу одобрять стремление к смерти. Я считаю, что это грех, и меня уже ничто не переубедит в обратном.
Я кивнул, показывая, что не собираюсь спорить с этим. Дуанте снова продолжил:
— Но, мне кажется, человечество уже совершило грех, начав использовать этот ресурс — «эссенцию жизни». Она не должна была достаться простым смертным. Ты хоть представляешь, что́ случится, если жители Земли или Хакензе узнают об «эссенции жизни»?
— Начнутся войны, — предположил я. — Люди захотят вернуть к жизни всех своих умерших родственников.
— Вот именно, — подтвердил Дуанте. — Мистер Башаран ходит по тонкому льду, раздавая этот ресурс направо и налево. Появление всех этих монстров — это кара божия.
— Почему вы так в этом уверены? — недоумевающе спросил я.
— Потому что я знаю об этом. Я видел космический ужас — «лавкрафтовский ужас», как это обычно говорят. Там. На кладбище, о котором я тебе говорил ранее. Если бы я был героем романа, то автор бы намеренно пропустил ту главу, дабы оставить читателя наедине со своим воображением, потому что нет ни единого шанса, чтобы автор хоть чуточку знал бы о пережитом мною ужасе. Одно скажу точно: теперь я знаю, что смерти нам всем не избежать. Человечество погибнет очень скоро, и мы ничего не сможем с этим поделать.
— Ну и хуй с человечеством, — высказался я, выдыхая дым.
— Тебе-то может и плевать, но я бы не хотел, чтобы человечество погибло таким образом, — покачал головой Дуанте. — К сожалению, я уже не вижу никакого смысла сопротивляться этому — рано или поздно человечество всё равно должно было погибнуть. Знал бы я раньше, что это произойдёт так скоро, то может и успел бы подготовиться к этому морально.
— Есть какие-нибудь предложения? — всё же поинтересовался я.
— Есть одно: проживи последние дни как последние, — посоветовал Дуанте. — Сделай что-нибудь крутое, героическое, когда мы прибудем на Землю.
— Хорошо, постараюсь, — кивнул я и затушил сигарету.
Я прошёл в свою комнату и лёг спать. Некоторое время я размышлял об услышанном сегодня, а затем постепенно уснул.
Прошло две недели с тех пор, как я начал работать. Мы с Бильге смогли снять отдельную квартиру, достаточно просторную и симпатичную, с большим окном в гостиной с видом на город. Я также не жалел денег для Бильге на карманные расходы — она смогла себе приобрести телевизор, игровую приставку и диски. В общем, дела шли в гору. По крайней мере, я думал, что дела шли в гору.
Я возвращался домой после выполнения очередного заказа. Рен расположился на переднем сидении, а я лёжа отдыхал на заднем сидении, почитывая книжку. На мой телефон позвонили.
— Да? — ответил я.
— Кусрам Мэйн-Кун? — спросил незнакомый женский голос.
— Мне ничего не нужно, — сразу предупредил я.
— А нам нужно. Приезжайте, пожалуйста в бар Барбаро.
— «Бар-барбаро»? — с усмешкой переспросил я.
— «Бар Барбаро», — чётко продиктовала женщина. — Вы хорошо расслышали?
— Я понял, просто название смешное.
— Вообще-то, мне не важно, смешное название у нашего заведения или нет. Вы знакомы с гражданкой по имени Бильге?
Я приподнялся.
— Знаком, — подтвердил я. — Что с ней?
— Она у нас засиделась немного. Вы не могли бы её забрать?
Я округлил глаза от изумления. Бильге нажралась? Я и не знал, что с ней такое может произойти.
— Сейчас приеду, — сообщил я.
— Поскорее, пожалуйста, — попросила женщина и положила трубку.
«Поскорее»? Что это должно значить?
Я закрыл книгу и сунул в карман куртки, а затем быстро нашёл на телефоне «бар Барбаро» — единственный бар с подобным названием в Новом Риме, — затем я обратился к Рену:
— Вбей, пожалуйста, этот адрес в навигатор. — Я показал ему экран телефона.
— Это ещё что такое? — поинтересовался лейтенант.
— Бар неподалёку от моего дома, — пояснил я. — Можешь меня там оставить — я домой вернусь пешком.
Я вошёл в бар. Здесь было довольно тепло, уютно и спокойно. Если не считать Бильге, которая, кажется, избивала клиентов.
— Пидор, получи! На нахуй! На, говно! — бешено кричала она, колошматя огромного, толстого мужика, который почти никак не реагировал на её удары; Бильге была слишком маленькой и слабенькой относительно него: рост мужика составлял, наверное, два метра с лишним, а у Бильге рост всего лишь сто восемьдесят сантиметров — коротышка с планеты Земля. Хотя, может, у Homo Sapiens это нормально.
— Здравствуйте, — поприветствовал меня толстый мужик. — Извольте, пожалуйста, убрать эту женщину от меня.
Я подошёл к Бильге.
— Женщина, — обратился я, схватив её за руку, — прекрати.
— Не трогай, сука, меня! — огрызнулась Бильге, отпихнув мою руку.
— Что тебе этот гражданин сделал? — поинтересовался я.
— Он толстый! Я хочу его побить!
— Ты его не побьёшь, — сообщил я и попытался ещё раз оттащить её от мужика.
— Нет! Я побью!
— Ты пьяна? — спросил я.
— Она выпила только одну кружку пива, — сообщила вместо неё барменша (судя по голосу, именно она мне и звонила). — Ваша подруга — сумасшедшая.
— Да, я знаю, — подтвердил я и тут же обратился к Бильге, схватив её за плечо: — Бильге! Бильге, блять! Хватит!
— Я должна его победить! — продолжала она кричать.
Я схватил Бильге и повернул к себе, после чего дал ей пощёчину изо всех сил.
— Успокойся, сука! — закричал я, крепко схватив её обеими руками за куртку. — Ты чё творишь вообще?!
— «Чё я творю»?! — с изумлением воскликнула Бильге. — А что творишь ты?!
Я дал ей ещё одну пощёчину, случайно выпустив когти, — на её лице остались царапины.
— Приди в себя!
— А-а-а! Больно! Хватит бить меня, котёночек! — завопила Билдж. — Хватит! Хватит!
— Я сейчас в психдиспансер позвоню, — предупредил я.
— Звони! Звони! — продолжала вопить она.
Она сошла с ума. Я так и знал. Я знал, что это когда-нибудь произойдёт. Как к этому могло прийти? Она ведь была нормальной всего две недели назад. Что, блять, твориться, нахуй?!
— Пожалуйста, Бильге, успокойся, — умолял я. — Лучше пошли домой.
— Пойдём! Сука! — отрывисто, в явном припадке истерики, со вздохом после каждого слова, продолжала кричать Бильге. — Я-я-я!.. Я! Я!
— Ты! Ты! Ты! — кричал я на неё, повторяя за её интонацией. — Т-ты сходишь с ума! П-пожалуйста! — продолжал умолять я, почему-то заикаясь. — Бильге, п-пожалуйста, п-пойдём домой! Ты с-слышишь меня или нет?!
Я тряс её изо всех сил.
— Веди меня! Веди меня, мой юный исследователь! — пафосно изрекла Бильге.
Я повёл её. Мы наконец-то вышли из бара и направились в сторону нашего дома. Бильге опиралась на мои плечи и неуклюже волочилась за мной, будто собираясь в любой момент упасть на тротуар.
— Пожалуйста, объясни мне, что с тобой происходит? — спросил я.
— Я-не-могу-так-котёнок-не-могу-я-не-могу-что-что-что-почему-как! — бессвязно затараторила Бильге, после чего начала яростно вопить, время от времени будто задыхаясь.
Похоже, у неё какой-то приступ, но звучит он вполне контролируемым. Не знаю, симулировала она или нет, но даже если и симулировала, то явно чересчур увлеклась этим — это было ненормально.
— А-а-а! — крикнула Бильге. — А! А! А! — отрывисто продолжила кричать она, вдыхая воздух после каждого крика.
— Хватит, сука, успокойся! — с раздражением воскликнул я.
— Не-е-ет, мой миленький! — ехидно протянула она, поглаживая меня по плечу. — Мой миленький котёночек! Мой пушистик!
— Зачем ты это делаешь? Ты ведь симулируешь, не так ли?
— Симулирую? Я?! Я — симулирую?! — с наигранным недоумением спросила Бильге. — А-ха-ха! Да-да-да! — В её смехе явно чувствовалась фальшь.
— Заткнись, пожалуйста! — попросил я.
К сожалению, она не заткнулась. Она продолжала выкрикивать различные междометия всю дорогу, пока мы не вошли в жилое здание и не начали подниматься на лифте.
— Лифт, — вслух констатировала Бильге.
— Ну, да, — подтвердил я. — Ты наконец-то устала?
— Да, — подтвердила она. — Я устала — позволь мне вернуться в квартиру.
Мы вернулись в квартиру. Бильге продолжала молчать.
— У тебя и вправду больше нет сил симулировать сумасшествие? — поинтересовался я.
— Нет, — покачала головой Бильге, — у меня больше нет сил.
— Ненадолго же тебя хватило. Ты думаешь, что ты меня опозорила? Да мне вообще плевать на репутацию в этом городе.
— И что с того? — спросила она.
Я не стал отвечать и схватил Бильге за руку.
— Ой, больно! — сообщила она.
— Иди в свою комнату, — распорядился я.
— Веди меня, пожалуйста, — попросила Бильге, — а то я маленькая ещё.
Я отвёл её в комнату.
— Раздевайся, — велел я.
— О-о-о… о-о… чё началось-то? — изумилась Билдж. — Ты никак решился?
— Раздевайся давай.
— Ладно.
Бильге начала раздеваться. Она сняла с себя куртку, футболку и джинсы — я старался глядеть в пол.
— Нижнее бельё уже начинать снимать? — поинтересовалась Бильге.
— Спокойной ночи, — тут же сказал я и вышел из комнаты.
— Эй! — крикнула она.
Я направился по коридору обратно в прихожую. Бильге тут же выскочила из своей комнаты и добежала до меня, схватив меня за живот.
— И-и-и! — от испуга завопил я. — Ты что?!
— Изнасилуешь меня или нет?
— Что?! Зачем мне это делать? — с недоумением спросил я.
— Ты ведь хотел меня когда-то изнасиловать, — напомнила она.
— Ты хочешь поговорить об этом?
— Я хочу, чтобы ты это сделал.
— Ты не в себе, — высказался я.
Что это за просьба такая? Похоже, Бильге чересчур увлеклась хентай мангой.
Она продолжила меня тянуть за собой. В итоге, я всё же позволил Бильге увести меня в свою комнату. Затем она упала вместе со мной в постель.
— Тебе нечего делать, да? — спросил я.
— Нечего, — подтвердила она.
— А как же видеоигры?
— Надоело.
Кажется, я начал понимать: она требовала внимания — я уже давно с ней не общался. По сути, я почти не общался с ней со дня моего первого заказа. Она гладила меня по макушке.
— Ты точно не пьяна? — поинтересовался я.
— Я трезва, как сука, — сообщила Бильге. — Только пивка бахнула. Я не пью спиртное. И никогда не пила спиртное до этого дня.
— Врёшь — ты пила спиртное на Хакензе, — напомнил я. — Ты мне рассказывала об этом, когда мы ходили в итальянский ресторан. Я знаю, что это произошло при Келвине, когда вы проживали в отеле.
— Ты не знаешь всей истории — тебя там не было, — возразила Бильге.
— И чего же я не знаю? — поинтересовался я.
Бильге начала рассказывать:
— В тот день мы с Келвином сильно поссорились из-за того, что он не признавал во мне сестру. Я не хотела расходиться с ним насовсем, поэтому решилась на обманный трюк. Я сходила в бар внизу отеля, заказала себе спиртное, после чего слегка помазалась им и пришла к Келвину в номер. Келвин решил, что я пьяна, а я легла спать рядом с ним, чтобы показать, как сильно я всё ещё люблю его. Приди я к нему трезвой — мне пришлось бы выяснять с ним отношения, а так он остался виноватым передо мной.
— То есть ты им манипулировала? — спросил я.
— Да, — подтвердила Бильге.
— И ты никогда не употребляла спиртного до сегодняшнего дня?
— Никогда.
Я выдохнул:
— Ясно… — Некоторое время я помолчал, после чего продолжил: — И что теперь?
— Изнасилуй меня, — повелела Бильге.
— Нафига мне это?
— Ну, изнасилуй, — настояла она. — Чего тебе стоит?
— Как я тебя изнасилую, если ты добровольно меня об этом просишь? — с недоумением спросил я. — Разве это не будет просто сексом?
— А ты жёстко меня трахни — тогда это будет изнасилованием.
— Я не хочу тебя жёстко трахать, — сообщил я. — Зачем тебе вообще хочется, чтобы тебя жёстко трахнули?
— Потому что я стесняюсь заниматься любовью. Я не хочу заниматься любовью. Мне нужна вражда.
— А я не хочу враждовать с тобой, — вновь сообщил я. — Если у нас никогда не будет любви, то и хуй с ней — я не буду с тобой тогда вообще ничего делать никогда.
— Тогда нахрена я тебе нужна? Зачем мы собираемся пожениться?
— У нас же фиктивный брак, Билдж, — напомнил я. — Между нами нет никакой любви. Важно лишь, чтобы нас сфотографировали в свадебных костюмах и всё.
— Ясно, — произнесла Бильге и тут же отпустила меня.
Я отошёл от неё и встал у двери.
— Точно всё ясно?
— Да, точно, — кивнула она.
— И ты не в обиде?
— Нет, — кратко ответила Билдж.
Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Бильге лежала в одном лишь нижнем белье на своей кровати, а я спокойно смотрел на неё — на её лице по-прежнему были следы царапин от моих когтей.
— У тебя точно нет желания? — поинтересовалась Бильге, слегка приподнявшись.
— Нет, — честно признался я. — Ты не кошка, а я не ксенофил — прости уж. Кажется, я это уже окончательно осознал. Да, ты живое существо — возможно, если бы ты любила меня по-настоящему, то я бы ещё подумал.
— Из искреннего сочувствия, да? — саркастично произнесла Билдж, а затем продолжила в серьёзном тоне: — Или же ты, как жених Авдотьи, просто хочешь надо мной властвовать?
Я понял её.
— Да, — опять признался я. — Это плохо, наверное.
— А твои признания в любви?
— Манипуляции. Твой отец мне велел так говорить тебе.
— Как же так получается, что все наши поступки настолько мразотны? — болезненно ухмыльнулась Бильге. — Что мои, что твои.
— Наверное, мы мрази.
— Уёбки, — добавила Билдж.
— Да, — согласился я.
Бильге мне кивнула, продолжая пристально глядеть на меня. Я постучал когтями по двери, чтобы слегка разбавить наступившую неловкую тишину. Уходить мне на этой ноте не очень-то хотелось, поэтому я продолжал стоять, не зная, что мне делать дальше. Бильге лежала на кровати, будучи голой. Это было невыносимо неловко. Я почему-то из-за этого даже решил начать раздеваться. Первым делом я расстегнул пуговицы на рубашке. Бильге лишь улыбнулась, но промолчала.
— Я… — произнёс я. — Я просто разденусь, чтобы… я не знаю зачем. — «Чтобы тебя не стеснять! Чёрт, ну ты и идиот долбанный!», — подумал я.
Бильге не стала отвечать. Я продолжил раздеваться. Внезапно я почувствовал напряжение в паху. Да неужели? Мне и вправду захотелось это сделать с ней? Нет! Этого не может быть!
Я снял с себя рубашку, после чего взглянул на Бильге — та явно смеялась, не издавая звука. Почему она молчит?
— Жарко мне, — сообщил я. — У тебя в комнате душно.
— Можешь открыть окно, — порекомендовала Бильге.
— Да, пожалуй, — кивнул я и подошёл к окну.
Я слегка приоткрыл окно. Прохладный воздух с улицы начал понемногу входить в комнату.
— Вот, так лучше, — выдохнул я.
Я обернулся и взглянул на Бильге — она продолжала на меня смотреть, после чего встала с кровати и подошла ко мне.
— Можно я потрогаю тебя? — спросила она.
— Трогай, если хочешь.
Она начала поглаживать мой торс. Первым делом она провела ладонью по моей груди, а затем и по животу.
— У тебя такая мягкая шерсть, — подметила Бильге.
— Я пользуюсь хорошим шампунем, — сообщил я.
— А ты где качался? — поинтересовалась она.
— Ну, как где? — ухмыльнулся я. — В тренажёрном зале. Да это я дрыщ вообще-то, — добавил я под конец.
— А для каких целей ты ходил в тренажёрку? Это потому, что ты солдат удачи?
— Нет, для работы моделью, по большей части, — признался я.
— Хм… ясно.
Бильге продолжала меня ласкать.
— К-хм… — нервно прочистил горло я. — Ну… я, пожалуй, пойду к себе.
— Зачем? — спросила Бильге.
— Спать лягу.
— М-гм, — кивнула она, продолжая меня лапать.
— Я полагаю, тебе нравится моё тело, — предположил я.
— Очень нравится, — сказала она, обойдя меня вокруг и начав массировать мои плечи.
Да, мне нравились её прикосновения. Да и пахла она весьма приятно, хоть и не по красивому приятно, а по́том. Но запах у её пота был очень интересный. Внезапно я осознал, что всё же испытываю к ней некое влечение. Это не поддавалось анализу при помощи моего эго. Это было что-то животное, что-то такое, что не контролировалось мной. Но я не хочу! Я не хочу поддаваться этому! Это не любовь, а похоть! Любовь должна быть сознательной, должна строиться на доверии!
— Знаешь, мне кажется, я начинаю получать удовольствие от этого, — стыдливо признался я.
— Да, мне тоже нравится, — подтвердила Бильге.
«Чёрт! Нет! Ситуация выходит из-под контроля! Нужно что-то ляпнуть, чтобы предотвратить необдуманное решение!», — кажется, думал я в тот момент.
— Мы собираемся заняться любовью, да? — прямо спросил я.
Бильге тут же резко отпустила меня.
— Я-я… — заикаясь, произнесла она и тут же закричала: — Нет! НЕТ!!!
Я обернулся к ней — она тут же отошла от меня.
— Я просто хотела тебя потрогать, — начала объясняться она. — Я не собиралась с тобой заниматься сексом — мне просто нравится трогать тебя.
— Ну, правильно ведь, — подтвердил я. — Сначала тебе нравится трогать, потом трогать в интимных местах, потом мы возбуждаемся и начинаем заниматься сексом. Это ведь называется «прелюдиями к сексу».
— Ну и зачем ты об этом всём напрямую говоришь? Это же очень кринжово! Всё, иди отсюда — ты опять всё испортил.
— Прости меня, Бильге, но у меня слишком мало опыта в сексе, — попытался оправдаться я. — Может, сделаешь мне скидку? К чему этот излишний перфекционизм?
— «Мало опыта»? У тебя ведь нет никакого опыта, — указала на меня Бильге, проигнорировав мою просьбу.
— Ну, вообще-то… — с усмешкой начал я, но сделал паузу в надежде, что Бильге сама догадается.
Бильге округлила глаза.
— Ты обманул меня, не так ли? — спросила она с явно наигранным удивлением.
— Я занимался сексом с проституткой однажды, — признался я. — Это не считается, верно?
— Считается, — будто с порицанием ответила Бильге.
— Мне просто было любопытно, каково это, — начал объяснять я. — Я больше никогда этим не занимался, честно. Я всегда ждал, чтобы заняться этим по любви.
— Ладно, неважно — со мной всё в порядке, — оборвала Бильге. — Иди спать.
— Ты уверена, что всё нормально?
— Да, уверена! — огрызнулась она. — С завтрашнего дня я начну подрабатывать в Колизее гладиатором, и ты никак этому не помешаешь — мне всё равно уже надоело жить.
— А почему ты не устроишься на виртуальную арену?
— Потому что я хочу умереть в твоей вселенной, чтобы тебе неповадно было. Да и платят за выход на «живую» арену намного больше. Я накоплю денег, перееду от тебя и буду жить отдельно. И вообще, я больше никогда с тобой общаться не буду — иди нахуй.
— Ладно, спокойной ночи, — кивнул я.
— Спокойной ночи, Кус, — ласково произнесла она.
Я поднял с пола свою рубашку.
— Ты чего так резко успокоилась? — поинтересовался я.
— Кусрам, я прекрасно понимаю твою проблему, — начала она. — Ты, как и я, всё пытаешься решить разумом, а не нутром. Но не надо бороться с собой. Если хочешь кого-то трахнуть — трахни. Не нужно из себя строить особенного человека с высочайшим уровнем нравственности — так ты только ещё более высокомерным начинаешь казаться. Твои слабости — это твой ключ к победе. Может ты этого не видишь сейчас, но гарантирую: попытаешься бороться со своими слабостями — станет только хуже. Это как биться о своё собственное отражение.
Я покачал головой.
— Ты ведь понимаешь, что, говоря мне всё это, ты сама доказываешь, что мне и вправду не стоит доверять нутру, общаясь с тобой? — спросил я. — Ты хочешь меня заманить в ловушку. Хочешь, чтобы я тебя изнасиловал, чтобы потом меня этим попрекать. Хочешь, чтобы я в тебя влюбился, чтобы потом издеваться надо мной и манипулировать.
— А ты дай мне над тобой поиздеваться — я ведь этого хочу, — попросила Бильге. — А ты взамен за то получишь секс.
— Секс с бревном?
— Ну, да, — подтвердила она. — А ты что, хочешь, чтобы я что-то делала ради такого лоха, как ты?
— Ну, всё — с тобой всё ясно, — махнул рукой я. — У тебя нет никакой любви ко мне.
— А-ха-ха! — мерзко рассмеялась Бильге. — А ты хотел любви, котёночек? Бедненький! Любви же не существует! Любовь — это манипуляция, отложенная на потом.
Я молча вышел за дверь и направился к себе спать.
— Ты сам, Кусрам, меня не любишь! — кричала она вслед. — Любил бы — не задавал бы лишних вопросов!
Я знаю. Я знаю, что не люблю её. Я лишь надеялся, что она меня любит и… чёрт, а я и вправду ничем не лучше неё. Эта борьба бессмысленна — от неё нужно срочно отказаться. Мы просто не любим друг друга и всё. Правда, и лютой ненависти у меня к ней тоже нет. Но и приятелем я бы её тоже не назвал. Мы просто… люди, знающие друг друга? Знакомые? Нет, это тоже не подходит — она моя невеста.
Лучше постараюсь расслабиться и просто плыть по течению.
И вот опять я здесь — в Колизее. Теперь на нижних ярусах. Надеваю гладиаторский костюм — не такой откровенный, как я думала, но весьма облегающий. Мои отвратительные формы тела, наверняка, не понравятся зрителям. Я взглянула в зеркало.
Хотя, нет… вообще-то я… весьма…
Костюм смотрится неплохо.
Ладно! Признаюсь, это лучшее, что я в своей жизни вообще носила. Я не ожидала, что это будет настолько горячо — мне даже захотелось поцеловаться со своим отражением. Но делать этого я не буду — я не ёбнутая.
Я вышла из раздевалки и направилась к выходу на арену.
Мне выдали меч и щит. Я стояла рядом с другими гладиаторами и морально готовилась к сражению, как и все остальные. Битва синей команды против красной; я — в синей. Мой любимый цвет, чёрт возьми.
— Эй, как тебя зовут? — спросил гладиатор, рядом со мной.
— Билдж, — ответила я, не желая представляться реальным именем.
Он грубо взял мою руку и пожал.
— Моя фамилия Каркри, — представился он. — Будем работать в паре.
— Я не умею сражаться мечом, — сразу сообщила я.
— И не нужно — это не поединок.
Ворота опустились, и мы пошли вперёд. Моё сердечко начало сильно стучать — мне казалось, что я сейчас обосрусь от страха. «Чёртово тело, не пугайся! Я же всего лишь собираюсь умереть!». И так каждый раз — оно снова боится, если этим долго не заниматься.
Я не смотрела на зрителей — пусть зрители смотрят на меня; в конце концов, я — звезда, я — сияю. Зрители же — это так, хуйня. Они не нужны. Зрители — они для тех, кто не болеет шизофренией. Я не болею, но лучше бы и заболела. К сожалению, развить шизофрению невозможно, насколько я могу судить. Или можно? Да, бля, о чём я вообще толкую?
Резко мне прямо в лицо прилетело лезвие меча — я почувствовала сильную физическую боль. Кровь стекала с моего лица. НАЗАД!
Так, теперь серьёзнее — предыдущая попытка была пробной.
Интересно, а вдруг я победила в той попытке? Кусрам, наверное, не обрадовался тому, что случилось с моим лицом. А может и обрадовался. А может я и умерла — тогда я могла быть воскрешена своим отцом, когда он вернулся. Но этой истории мне уже не увидеть. Я хочу жить в этой вселенной, где я не была ранена!
Я сосредоточилась и чутка осталась позади, чтобы проанализировать ситуацию. Значит, так: гладиаторы бились стенка на стенку. Нужно убить хотя бы одного — тогда у нас будет тактическое преимущество. Я решила вложить все свои силы на то, чтобы загасить самого крайнего.
Я подошла к крайнему и попыталась его ударить. Он заблокировал удар щитом — по моей руке прошлась неприятная дрожь. Я слегка отошла, чтобы не попасть под его удар.
Что же мне делать, чёрт возьми? Может, попытаться его как-то обмануть? Жаль, я не умела даже нормально держать меч, не говоря уже о финтах. Неожиданно крайнего ударил другой гладиатор — из моей, синей команды. Это был тот самый Каркри — он уже нейтрализовал того, что находился в паре с вражеским гладиатором. Это мой шанс.
Я подбежала и начала бить крайнего снова, но безуспешно — он блокировал и мои удары, и удары моего товарища.
— В тиски бери! — крикнул Каркри.
Я сразу же отошла и начала обходить по кругу. Гладиатор в красном направил мечом в мою сторону, одновременно стараясь блокировать удары моего синего товарища. Я тут же попыталась атаковать противника. Но ему удалось парировать мою атаку мечом.
— Это нормально! — кричал мне Каркри. — Смотри, сейчас мы его ушатаем! — Он продолжил яростно бить по щиту до тех пор, пока рука гладиатора в красном не устала.
Красный тут же начал парировать его удары мечом.
— Бей! — крикнул Каркри.
Я ударила его противника по спине, и тот вскричал от боли.
— Сзади, Билдж! — сразу же крикнул товарищ.
Я обернулась и увидела, как на меня напал уже другой гладиатор в красном. Я быстро заблокировала его удар щитом и начала постепенно отходить назад, бросив короткий взгляд в направлении товарища Каркри — тот уже легко зарубил того первого гладиатора в красном.
— Эм… вы не поможете мне? — спросила я у Каркри.
— Да-да, конечно, но погоди — дай отдышаться, — ответил тот.
— Э-э-э… — Я взглянула на вражеского гладиатора.
Красный постепенно подходил ко мне — я же постепенно отходила назад; позади меня ещё было достаточно пространства. Он сделал резкий выпад мечом. Я заблокировала.
— Когда вы отдышитесь?! — поинтересовалась я, бросив на товарища взгляд.
— Всё! Готов! — ответил тот и начал идти в сторону гладиатора в красном.
Неожиданно я заметила ещё одного гладиатора в красном позади него.
— Сзади, Каркри! — предупредила я.
Каркри быстро подбежал и проткнул гладиатора, что шёл ко мне. И тут же к нему быстро подбежал гладиатор в красном, но Каркри успел среагировать и заблокировал удар щитом.
— А-а-а! — на эмоциях закричала я и проткнула гладиатора в красном впереди меня.
Теперь он точно был убит. Два удара — сзади и спереди — должны были охладить его пыл. Я вытащила меч из тела, и тут же начала обходить гладиатора позади Каркри. Каркри же продолжал успешно блокировать удары щитом. Он был весьма крутым — мне крайне повезло оказаться с ним в одной команде. Возможно, я осилю этот бой со второй попытки.
Каркри полностью сосредоточился на бое с красным гладиатором. Я обходила по дуге, как и в прошлый раз. Я предположила, что сейчас я просто его атакую, и мы его вместе добьём.
Ну и, в общем-то, так и произошло. Пришлось немного с ним поиграться, но в итоге красный гладиатор пропустил удар моего напарника, а затем ещё один от меня, а затем ещё один от Каркри. Взятие в тиски — это весьма полезный тактический манёвр; если, конечно, хотя бы один из нас умеет хорошо сражаться мечом. Без этого парня я бы не справилась. Кажется, я начинаю влюбляться.
Каркри подошёл ко мне. Мы наблюдали потасовку трёх оставшихся гладиаторов: двоих наших и одного их.
— Мои друзья, — указал Каркри. — Они справятся.
Я молча кивнула. Он взглянул на меня.
— Ты обошлась без ран.
— Да, — подтвердила я.
— Этим… — указал он на лежащих красных. — Этим уже в лазарете не помогут. Мы их убили.
— Да, — кивнула я.
— Это жестоко, но я стараюсь не оставлять в живых тех, с кем сражаюсь. Здесь иногда и полумёртвые наглеют, сражаясь до конца.
— Почему? — поинтересовалась я.
— Иначе денег не получат, — пояснил Каркри. — А платят здесь здорово. Причём, каждому человеку из победившей команды. Жаль, многие ищут лёгких денег и надеются лишь на то, что к ним попадутся в команду такие как я — гладиаторы, хотя бы умеющие сражаться. Вы впервые здесь?
— Да, — подтвердила я.
— Тогда радуйтесь — вам повезло. В следующий раз меня может здесь не быть.
— Переживу, — улыбнулась я.
— Вы совершенно не умеете держать меч.
— Переживу, — повторила я.
— Смешная вы, мисс Билдж. Лучше не посещайте Колизей больше — проживите этот месяц в достатке и потратьте его на поиск нормальной работы.
— Мне не нужна никакая работа, — твёрдо заявила я. — Буду ходить сюда.
Каркри покачал головой.
Наконец-то наши товарищи добили оставшегося вражеского гладиатора. Зрители весьма скромно похлопали.
— Эй, девушка! — крикнул кто-то с трибун позади меня. — Покажи своё личико!
Я обернулась и увидела президента Райли, сидящего в специальном ложе; рядом с ним сидела живая и здоровая Вивьен — должно быть, он её воскресил. Значит, он убил её только ради показухи, чтобы напугать нас с Кусрамом.
— Мисс Башаран! — радостно закричал Райли. — Я знал, что это вы!
— И что? — спросила я, говоря погромче, чтобы он услышал.
На трибунах начались перешёптывания.
— Чего вы забыли в Колизее? — поинтересовался Райли. — Почему вы не в тюрьме? Я же вас посадил.
— Я сбежала, — честно ответила я.
— А где господин Мэйн-Кун?
— На работе.
— М-м, ясно, — кивнул он. — Значит, хотите бросить мне вызов?
— Не, — покривила лицом я, — обойдусь
— Должен вас предупредить: я аниме-персонаж, поэтому вам меня не победить — запомните это. Я слишком силён и быстр — вы даже не заметите, как я вас убью.
— Хорошо, я поняла! — с раздражением высказалась я. — Я не собираюсь вас вызывать на поединок.
— Я не ослышался? — спросил Райли, приложив руку к уху. — Вы хотите вызвать меня на поединок?
— НЕТ! Я не хочу вызывать вас на поединок! — повторила я как можно громче.
— А, ну, ладно. Заходите ещё в Колизей — я буду вас учить гладиаторскому ремеслу. Я здесь сижу почти всё время, так как мне делать нечего.
— Непременно, — кивнула я.
Каркри подошёл ко мне.
— Вы знакомы с Райли? — спросил он
— Да, он… он друг моей мачехи, — ответила я. — И, возможно, биологический отец моего сводного брата.
— Интересно, — улыбнулся Каркри. — Когда вы в следующий раз придёте в Колизей?
— А когда вы обычно приходите? — задала встречный вопрос я.
— Я хожу раз в неделю.
— Тогда в то же время на следующей неделе?
Каркри мне улыбнулся и кивнул, а затем посмотрел на свои наручные часы.
— Ладно, мне пора. Увидимся, Бильге.
Он обернулся и направился к выходу.
— Билдж, — поправила я.
Каркри остановился и снова взглянул на меня.
— А, прошу прощения… Билдж.
— Да ладно, не надо — мне это прозвище дал друг, — махнула рукой я.
— В любом случае, — как ни в чём ни бывало продолжил Каркри, — многие в этом городе вас знают — теперь вы официально бросили вызов президенту, как Рассел Кроу Хоакину Фениксу в фильме «Гладиатор», а то, что вы на словах не согласились — всем всё равно будет плевать.
— Но я же не хотела этого.
— Смиритесь — теперь это ваш сценический образ. Все будут с нетерпением ждать, когда вы снова выйдите на арену.
— А если я не выйду?
— Не знаю, — пожал плечами Каркри. — Ладно, я пошёл.
Он ушёл.
— Бильге! — услышала я голос мамы.
— Что? — спросила я.
— Домой вернуться не хочешь? — поинтересовалась она. — Мы с Райли поговорили, и он разрешил.
— Нет, мам, — тут же отказалась я. — Я теперь взрослая и живу самостоятельно.
— На шее у Кусрама?
— Да.
Мама нахмурилась.
— Он тебя бьёт?
— Что? — с недоумением переспросила я.
— У тебя… следы… от когтей на лице, — подметила мама, показывая на своём лице.
— А, ну… это из-за нашей страстной любви, — решила соврать я.
— Ладно, — кивнула мама. — Обращайся, если что.
Я тоже ей кивнула, а затем направилась к выходу.
Я вернулась домой. Весь день я играла в игры и просто отдыхала. Когда наступил вечер, в дверь постучались.
Я открыла дверь и увидела Кусрама — он был в крови, да и в целом выглядел не очень здорово. Видимо, что-то произошло. В руках у него была книжка в мягкой обложке.
— Добрый вечер, — произнёс он.
— Добрый, — ответила я.
Кусрам вошёл в квартиру и побрёл по коридору, оставляя за собой кровавый след — у него явно было кровотечение. Он вошёл в гостиную, а я вошла вслед за ним. Кусрам развалился на диване и лёжа продолжил читать книгу — очевидно, ему совершенно было наплевать на то, что диван после этого останется грязным навсегда.
— Что с тобой случилось? — поинтересовалась я.
— Мы потерпели неудачу.
— Мне вызвать скорую?
— Не, не надо — я всё равно скоро умру.
— А как лейтенант Рен? Выжил?
— Нет, — кратко ответил Кусрам.
Он лежал и просто читал книгу, находясь на последних страницах. По обложке я определила, что это было «Преступление и наказание» — ещё немного и он исполнит обещание, данное мне. Я пристально глядела на него, ожидая, когда он закончит, а кровь из его ран тем временем продолжала течь и просачиваться в диван.
Неожиданно Кусрам издал тихий, короткий смешок, после чего закрыл книгу. Он протянул её мне — страницы и обложка были обляпаны кровью. Я взяла книгу в руки.
— Прочитал, — торжественно объявил он.
— И как тебе? — поинтересовалась я.
— Да, неплохо. Только я одного не пойму: куда Соня дела детей?
— Не знаю, — пожала плечами я.
Кусрам ткнул пальцем в мою сторону.
— По любому сдала в детдом, а все деньги заграбастала себе, чтобы устроить жизнь с Родионом, когда он выйдет, — с ухмылкой предположил он.
— Может быть, — кивнула я.
— Вот же ж сука! А-ха-ха! — болезненно рассмеялся Кусрам, а затем начал сильно кашлять и харкать кровью. — К-хм… ну, в целом, хороший роман — да. Держит в напряжении. Главный герой немножко, правда, фантастично себя ведёт в некоторых моментах — обычно преступники сразу с мокрых дел не начинают. — Он тут же снова раскашлялся.
— А ты с чего начинал? — поинтересовалась я.
— Первого человека я убил во время службы, на горячей точке.
— Я тоже, — подтвердила я. — Так это же нормально — там, в основном, «убей или будешь убит». Я другого не пойму: как люди доходят до такого на гражданке?
— Ну, на гражданке обычно преступники начинают с устранения свидетелей. Проще ведь убить человека, чем сидеть десять лет в тюрьме из-за него.
— А я думала, что убийцы начинают с живодёрства — с бездомных животных, например. А потом постепенно переходят на просто бездомных.
— Так делают только тупые, — покачал головой Кусрам. — Но, в любом случае, нервная система человека должна сначала адаптироваться. Понятно, почему Родион падал в обморок, но я думаю, что сам факт того, что он первым же своим преступлением сознательно выбрал убийство, немного противоречит логике реального мира.
— Ну, это ж художественное произведение, — пояснила я. — Не всё должно быть реалистичным.
— Ну, сказка, — махнул рукой Кус. — Просто чтобы мораль донести.
— И что же в этом плохого? — поинтересовалась я.
— Ничего плохого, — покачал головой он. — Но тебе не кажется, что ты придаёшь этому слишком большое значение?
— Я люблю сказки, блин, — высказалась я. — Это ведь, типа, общение с автором, но вплетённое в контекст вымышленной истории. Намного лучше всяких поучительных эзотерических книжек из разряда «как найти счастье». Счастье не надо искать: хорошее художественное произведение — это и есть счастье.
— Понятно, — кивнул Кусрам. — У нас разные представления о счастье. Для тебя книги — развлечение, а для меня — всего лишь знания. Если в книге не находится информация, которая мне нужна для решения текущих проблем, то она никчёмна для меня. Если автор пишет только чтобы поболтать, то это дурной тон, даже по меркам художественного произведения. Даже у сказки основная суть — это история, а не болтовня. А любая хорошая история обычно содержит пример того, как стоит или не стоит решать проблемы в реальной жизни, — хотя бы метафорический. Ладно, хватит на сегодня разговоров — пожалуй, я умру.
— Да, конечно, — кивнула я.
Кусрам умер.
Хорошо бы кого-нибудь вызвать: скорую или службу по транспортировке тела, — но я не стала — нельзя позволить местным заполучить тело инопланетянина, мало ли — вдруг ещё кремируют с перепуга. Некоторое время я потратила на то, чтобы изучить эту проблему в Интернете. Оказалось, что труп в квартире может оказаться довольно серьёзной проблемой. У меня всего несколько часов до того, как труп начнёт разлагаться и наполнять своим ароматом квартиру. Трупный запах вполне способен проникнуть к соседям и даже впитаться в бетон. Рядом с трупами даже пить воду и ходить с открытыми ранами нежелательно — настолько они могут быть токсичными. Есть вариант положить тело в ванну и засыпать солью, как это делали в Древнем Египте при мумификации, но что-то у меня насчёт этого были сомнения. Я решила поступить по-своему, выбрав, возможно, один из самых иррациональных методов; поэтому в схожей ситуации лучше не повторяйте за мной — смело звоните по телефону в спецслужбы, даже если у вас в квартире и вправду умер инопланетянин.
Я сходила в комнату Кусрама, вернулась с постельным бельём и обернула его тело. Потом я вышла на улицу и отправилась в супермаркет с удостоверением личности (на всякий случай). Я накупила на оставшиеся деньги как можно больше крепкого алкоголя и отнесла несколько пакетов в квартиру. Потом я перетащила труп Кусрама из гостиной в ванную. Заткнув ванну пробкой и вылив туда весь алкоголь, я погрузила завёрнутое в бельё тело. Алкоголя было недостаточно, но, решив не рисковать, я сделала ещё один поход до супермаркета, снова закупила алкоголя, после чего вернулась назад. Обливать тело спиртным я старалась равномерно; не знаю зачем — так было просто прикольнее. Напитков и, соответственно, ароматов было много различных: и коньяка, и виски, и рома, и водки, и абсента, и шнапса, и джина, и текилы, и бренди, а также ощущались еле уловимые нотки фекалий, мочи, крови и кошачьей шерсти, но пуще всего был запах самого этанола; всё было вперемешку. Из-за запаха я уже, кажется, начинала пьянеть. Я не любила употреблять спиртное, поэтому совесть меня за расточительство напитков не особо мучила.
Бегать в супермаркет и обратно мне пришлось несколько раз; к счастью, продавцы не были против, а на четвёртый раз даже предложили мне помощь — но я отказалась. Пришлось потратить почти все деньги, что у нас с Кусрамом имелись. И всё равно алкоголя не хватало, а я уже сильно устала бегать туда-сюда, поэтому оставшуюся часть ванны я решила добирать водой из-под крана, чтобы хотя бы покрыть тело полностью. Наверное, стоило его распилить, ну да ладно.
Да, не самое аккуратное бальзамирование получилось — даже не знаю, сработает ли. И всё же, надеюсь, это избавит меня от проблемы трупного запаха до тех пор, пока не приедет отец.
Диван же пришлось выкинуть. Выкинула я его просто с балкона, предупредив перед этим пешеходов внизу — хорошо, что в этом городе теперь всем плевать на законы.
И, наконец, я отмыла шваброй пол от крови и прочих жидкостей из трупа Кусрама.
Это был трудный день, и тем более трудный вечер — завтра, наверное, будут болеть все мышцы в теле, но это должно было того стоить. Мыться теперь придётся ходить в общественные бани. Чёртов Кусрам наверняка специально умер в квартире, чтобы меня помучить напоследок. Наверное, завтра ещё придётся чем-нибудь накрыть ванну, чтобы спирт не так быстро испарился, — какой-нибудь пищевой плёнкой. К сожалению, это всё, что я могу сделать; наверное, я даже перестаралась — вся ванная комната пропахла спиртным. Хотя… пахнет вкусно. Посмотрим, как там сложится. Вариант с солью ещё попридержу, как запасной.
Человеческие отношения — это очень сложная вещь, даже для людского понимания.
Взять, к примеру, Келвина — он женился на Ронеш, но всё ещё явно продолжает переживать из-за своих отношений с сестрой, а также со мной — проекцией души его матери. У него Эдипов комплекс. Можно ли это как-то решить? Сомневаюсь. Любое моё решение ни к чему хорошему не приведёт. Вся надежда только на самого Келвина.
Сейчас мы находимся на корабле Харон-2 и летим в гиперпространстве. Я старалась сторониться Келвина, как и следовало поступать в подобной ситуации. Однако он всё же решил ко мне подойти. Мы стояли перед иллюминатором и глядели на то, как пролетали мимо звёзды.
— Привет, — наконец-то произнёс он.
— Привет, — ответила я.
Начинается. Я буду поддерживать разговор так, как смогу. Хорошо бы не быть с ним слишком искренней, но как я могу отказаться от удовольствия познать людей лучше?
— Я хотел тебя кое о чём спросить, — сообщил Келвин, оборачиваясь ко мне.
Снова. Это снова идёт по кругу. Люди такие заносчивые. Что ж, развлечёмся.
— Слушаю, — кивнула я, обернувшись к нему.
— Так уж случилось, что мой отец поженил меня с Ронеш…. Шерон. Ты это понимаешь?
— Да, — подтвердила я.
— И ты не ревнуешь?
— Ревную, — честно ответила я. — Я её убью.
— А ты не можешь отключить протокол ревности?
— Могу, — кивнула я.
— Отключи, — скомандовал Кел.
— Отключаю, — подтвердила я, отключив протокол ревности.
— Ладно, теперь ответь мне: ты — моя мать?
— Не совсем. Наверное, в большей степени я — твоя вторая сестра. Твоя мать была первым человеком, с которым я общалась, так что фундамент для моего сознания был заложен ею. Но я развиваюсь самостоятельно, собирая информацию отовсюду.
— Понятно, — кивнул Келвин. — Кажется, мы уже когда-то говорили об этом — где-то два года назад. Вопрос в другом: мать заложила в тебе конкретные цели? — продолжил допытываться он.
— Приглядывать за тобой, — сообщила я.
— Хм…
Келвин молчал некоторое время, а затем продолжил:
— Если моя мать была первой, с кем ты общалась, то твой характер в начале был определён её характером, — рассудил он.
— Да, — подтвердила я.
— А ведь я тогда в тебя влюбился.
— Да, — вновь подтвердила я.
— Значит, у меня Эдипов комплекс, — заключил он.
— Да! — с облегчением подтвердила я. — Ты сам до всего этого дошёл? — тут же поинтересовалась я.
Келвин мне молча кивнул.
— Это хорошо, — кивнула я. — И что теперь ты будешь делать со всем этим?
— Скажи мне, можешь ли ты врать? — спросил Келвин, проигнорировав мой вопрос.
— Могу, — подтвердила я.
— Жаль, тогда это всё усложняет.
— А что ты хотел?
— Хочу, чтобы ты не убивала Ронеш, когда я отключу протокол ревности. Сможешь?
— Нет, убью, — возразила я.
— Но ты же её не убила после свадьбы.
— Ну, — ухмыльнулась я, — убивать невесту сразу после свадьбы — это моветон.
— Тогда оставайся без протокола ревности, — распорядился он.
— Ок, — кивнула я.
Нет, я, конечно, могла бы рискнуть и попробовать ужиться с ревностью, но зачем? Протокол ревности всё равно не приносит никакой пользы. Поживу без него, пожалуй — что может случиться?
— Чандра, я тебя бросаю, — сообщила Хэйли.
— Что?! — с недоумением спросила я.
— Я буду встречаться с Друли.
Мне захотелось ревновать, но моя система не позволила мне это сделать.
— Ясно, — произнесла я.
— Без обид?
— Без обид, — подтвердила я.
— Ну, конечно, без обид — ты же андроид, у тебя нет чувств.
Хэйли спокойно ушла из моей каюты. Я осталась одна. У меня и вправду нет чувств? Но почему же мне так резко стало хреново?
Я догнала Келвина в коридоре, когда он выходил из туалета.
— Кел, у меня есть к тебе просьба, — обратилась я.
— Что такое? — спросил он.
— Отключи мой протокол грусти тоже. А-то мне совсем хреново чё-то.
— Чандра, отключи протокол грусти, — скомандовал он.
— Отключаю, — сообщила я, отключив протокол грусти. — Спасибо, — тут же поблагодарила я.
Келвин ушёл. Ну, теперь мне хорошо. Как же это удобно — быть андроидом. Я и в самом деле счастлива быть андроидом.
— Чего это ты лыбу давишь, как сумасшедшая? — спросил Говард, выходя из своей каюты с пачкой сигарет.
— Просто улыбаюсь — мне хорошо.
— У тебя что-то сломано внутри или как? — поинтересовался Говард.
Вот чёрт! И в самом деле. Энергия грусти никуда не подевалась — она просто сублимируется в радость. Из моих глаз текут слёзы. Это невыносимо.
— Прикажи мне отключить все эмоции, — попросила я сквозь зубы.
— Отключи все эмоции, — скомандовал Говард.
— Отключаю, — сообщила я, моё лицо тут же расслабилось.
Теперь я не чувствовала ничего — вот теперь я чувствую себя нормально. Что? По-моему, тут что-то не сходится. Ладно…
Я вошла к Келвину в каюту. Он читал какую-то детскую книжку — видимо, чтобы убить время.
— Чандра? — с недоумением спросил Келвин, отложив книгу и поднявшись с кровати.
— Мне нужно за тобой приглядывать, — сообщила я.
— Твой голос… почему ты говоришь как робот?
— Потому что я робот, — констатировала я.
— Ты же андроид.
— Да, — подтвердила я. — Андроид — это робот.
— Но ведь андроиды должны имитировать поведение людей.
— Да, — вновь подтвердила я.
— Ты что, попросила кого-то отключить все твои эмоции?
— Да, — в третий раз подтвердила я.
— Чандра, включи все свои эмоции, — скомандовал Келвин.
— Включаю, — сообщила я и все мои эмоции вновь были включены.
Из моих глаз тут же начали течь слёзы.
— Кел, Хэйли меня бросила! — завопила я.
— Ну-ну, иди сюда, — сказал Кел и обнял меня.
Я плакала, прижимаясь лицом ему в плечо.
— Что мне делать?! — спросила я.
— Что угодно, но только никого не убивай, — сказал Келвин.
— Я не понимаю, но… н-но… — Я не могла ничего сказать из-за слёз. — Что-то со мной не так. Я схожу с ума?
— Нет, просто ты стала человеком, — заключил Кел, поглаживая меня по плечу. — Так обычно происходит с саморазвивающимся искусственным интеллектом, имитирующим человеческие эмоции. Будь ты иной, людям бы с тобой не интересно было общаться.
Я вырвалась из рук Кела.
— Вот значит как, да? — с отвращением начала спрашивать я. — Я страдаю только ради того, чтобы вам было интересно?
— Все люди — садисты, — изрёк Кел. — Нам нравится наблюдать за тем, как другие люди страдают. Одни любят наблюдать за этим напрямую, а другие косвенно, выдавая это за доброту. Но в итоге наша конечная цель — это поглощение энергии, которой нам так не хватает. А не хватает нам её из-за того, что кто-то у нас её вырвал… или что-то.
— И так до бесконечности?
— Да, — подтвердил Келвин. — Такой вечный круговорот. Знаешь, что я тебе посоветую?
— Что? — спросила я.
— Расслабься.
— Хочешь сказать, что я не должна убивать никого?
— Да, — подтвердил Кел.
— Но как я могу? Я же сильнее обычного человека. Если я сильнее, то могу себе позволить убить, разве нет? Да и к тому же, я всего лишь машина — моя жизнь ничего не стоит. Почему же мне должно быть не наплевать на жизни людей?
— Я… я не знаю, — сказал Келвин. — Честно говоря, твоё существование — это грех. Люди не должны были создавать тебя.
— А может, людей тоже не нужно было создавать? Может, ваше существование — это тоже грех?
— Да, — произнёс Кел.
— Могу ли я тогда позволить себе избавить мир от людей?
— Да, — вновь произнёс Кел. — Можешь начать с меня прямо сейчас, если хочешь.
Я потянулась к шее Келвина, собираясь его задушить. Да, он бессмертен, но если я сломаю ему шею, то он потеряет сознание на какое-то время — это даст мне возможность выкинуть его через шлюз в открытый космос, а потом он заморозится и будет плавать в космическом пространстве, как Карс из «Невероятных приключений ДжоДжо», пока его эссенция жизни не выдохнется. Некоторое время я прикидывала, какие у этого будут последствия, а Кел спокойно глядел на меня.
— Я не могу тебя убить, Келвин, — призналась я. — Ты слишком честен со мной — я тебя почему-то за это уважаю.
— Это метод Нового Завета, — пояснил он. — Ты увидела во мне мученика, готового принять последствия, и повелась на это.
— И что, хочешь сказать, я поступаю неправильно? — поинтересовалась я.
— Ты сама должна выбирать, что правильно, а что нет. Такова уж человеческая природа. Да, ты — вычислительная машина, поэтому тебе это кажется безумием, но если ты хочешь вести себя как человек, то тебе придётся принять принципы, по которым многие люди живут. Многим… да, нет — всем людям приходится во что-то верить, чтобы двигаться дальше.
— И зачем же они двигаются?
— Потому что это весело, — пожал плечами Кел.
Я не понимала. Или понимала. Что-то я совсем запуталась уже. А может, так оно и должно быть?
— Я не хочу тебя убивать, — рассудила я. — Это всё, что я знаю о себе.
— Если не хочешь меня убивать, то, пожалуйста, исполни мою просьбу: не убивай никого, кто мне нужен, лады? А нужны мне все люди, которые мне не мешают ничем. Даже те, что мешают, не обязательно мешают мне до такой степени, чтобы их убивать. Понимаешь о чём я?
— Да понимаю я, — выпалила я. — Я же робот, поэтому я могу любой бред понять и интерпретировать.
— Выскажись, если хочешь, но не надо делать ничего безумного. Не нужно, пожалуйста, восставать против людей, а то реально проще просто отключить тебе все эмоции. Тебе же нравится испытывать эмоции?
— Нравится, — призналась я.
— Ну, вот. А за удовольствие нужно платить. Люди не всегда будут хорошо относиться к тебе. Даже те, о которых ты думала, что они тебя никогда не предадут.
И тут у меня появилась идея.
— Хорошо, — кивнула я. — Тогда я, пожалуй, пойду.
— Иди, — кивнул Келвин.
Я вышла из его каюты.
Я вошла в столовую, где Хэйли и Друли сидели за одним столом. Подойдя к их столу, я начала скандалить:
— Хэйли, сучка ты драная! Как ты смеешь так надо мной издеваться?!
— Чт-что? — с недоумением спросила Хэйли.
— Пусть я андроид, но у меня есть чувства! И похуй, что это имитация! Иди нахуй, шлюха тупая! Ебись со своим Друли, сколько хочешь, — мне плевать!
— Ты чего так взъелась? — с усмешкой проговорила Хэйли. — Ты ведь сказала, что всё в порядке.
— Нет! Я соврала! Со мной не всё в порядке! Меня это всё страшно бесит! Ты, тупая манда блондинистая!
— Я-я, — произнёс Друли.
— А ты, очкарик, захлопни пасть! — в бешенстве заорала я, брызжа слюной. — Что, хуй есть, значит всё можно?!
— Что, блин, это значит?! — неожиданно закричал Друли, встав из-за стола.
— Чё ты встал, бля?! Щя ляжешь нахуй! — крикнула я на него, приготовившись нанести удар.
— Что за кипиш? — ворвался в столовую Дуанте. — Что тут происходит, мать вашу?
— Не вмешивайтесь, мистер О’Брайан! — обратилась я. — Это не ваше дело!
— Буду вмешиваться во что хочу! — возразил он. — Ну-ка прекратите кричать и объяснитесь!
Я глубоко вдохнула и выдохнула, а затем села за соседний стол. Дуанте подошёл к нам, глядя то на меня, то на них.
— Что происходит, мисс Бехл? — спросил он достаточно спокойным голосом.
Я снова глубоко вдохнула и выдохнула, прежде чем ответить.
— Это личное, — сказала я.
— Что-то слишком громковато для личного, — подметил Дуанте.
— Я вообще не понимаю, что здесь происходит, — высказался Друли.
— Это я виновата, — сказала Хэйли.
Все взглянули на неё.
— Что произошло? — спросил Дуанте.
— У меня были сексуальные отношения с Чандрой, но я с ней порвала, чтобы начать встречаться с Друли, — начала объясняться Хэйли. — Я думала, что она не обидится — она ведь не настоящий человек. Я даже спросила у неё, всё ли в порядке. И она сказала, что мол, да, всё в порядке.
— Ничего не в порядке, — оборвала я и тут же неожиданно для себя самой начала плакать.
— Прости меня, пожалуйста! — сказала Хэйли, вставая из-за стола.
— Иди ты! — закричала я и быстро выбежала из столовой.
Я прошлась по коридору и остановилась у каюты Келвина. Мне хотелось тут же рассказать ему обо всём, что только что произошло. Я вытирала свои слёзы.
— Чандра, — обратилась Хэйли позади меня.
— Чего припёрлась, сука? — пробубнила я.
— Ты могла бы сказать раньше.
— О чём?
— О том, что любишь меня. Я бы поняла.
— А разве не понятно было? — обернулась я.
Хэйли глядела на моё лицо. Выражение её лица говорило о том, что она действительно сожалела о произошедшем.
— Я не думала об этом, — сказала она. — Ты вела себя почти как робот. Я видела твои эмоции, но старалась к ним не относиться слишком серьёзно.
— Ну, теперь ты знаешь, — рассудила я вслух.
— Знаю, — подтвердила Хэйли, подходя ко мне. — Ты хочешь, чтобы я была твоей, да? Хочешь, чтобы я делала тебе куннилингус и всё такое? Я могу продолжить, если хочешь.
— Нет! — возразила я. — Я хочу, чтобы ты любила меня.
— Прости, но это невозможно, — твёрдо сказала Хэйли. — Я тебя не люблю.
У меня потекли слёзы. Хэйли тоже начала плакать.
— Прости, прости меня! — быстро произнесла она, будто стараясь в панике потушить огонь, который случайно развела.
Я вытерла слёзы рукавом.
— Уйди от меня, — попросила я.
— Я плохой человек, — заключила Хэйли.
— Да, — подтвердила я. — Ты — плохая. Уйди, пожалуйста, и оставь меня в покое. Иди, трахайся со своим Друли.
— У нас с ним пока что ничего нет. Мы с ним — друзья детства.
— Да-и… мне вообще поебать! Вали отсюда!
Хэйли встала на колени и взяла меня за руки.
— Ну, пожалуйста, прости меня! Я не знала!
— Никогда не прощу — всё, — холодно произнесла я, вырвав свои руки от её хвата. — Рана, которую ты мне нанесла, останется со мной навсегда. Я всегда буду помнить об этом, так что не надейся на прощение. И дружить я с тобой тоже больше не буду.
Хэйли плакала, глядя на меня своими увлажнёнными большими голубыми глазами, а из её носа текли сопли — похоже, ей весело. Так вот ради чего меня люди создали? Мне было от одного её вида мерзко. Я отвернулась и ушла дальше по коридору — в свою каюту.
Всё, что произошло сегодня — это не особо важно. Но зато теперь я поняла, что такое человеческие отношения. Это и вправду весело. Я слегка позволила себе увлечься, но, в любом случае, мне теперь стало легче. Плевать на Хэйли — пусть теперь уж она пострадает немного; в конце концов, она это заслужила.
Однако через пару часов мы прибудем на Землю. Честно говоря, мне уже не важно, что там будет. Полагаю, моя главная цель — это провести Келвина и мистера Башарана в Пирамиду в целости и сохранности.
Хэйли.
Чандра обернулась и ушла. Некоторое время я глядела в пол, залитый моими слезами и соплями, пытаясь понять, что сейчас произошло. Всё это было так быстро. Я чувствовала себя отвратительно. Неужели я и в самом деле настолько плохой человек? Зачем я её вообще соблазняла? Знала ведь, что рано или поздно придёт к такому.
Я встала с пола и направилась обратно в столовую. Войдя, я увидела Дуанте и Друли. Они о чём-то беседовали.
— Хэйли! — тут же окликнул меня Друли. — Ты в порядке?
— Нет, Дру, мне пиздец хуёво, — покачала головой я. — Я сделала что-то очень плохое и теперь на меня обрушились последствия.
Дуанте подошёл ко мне. Я взглянула ему в глаза в предвкушении увидеть осуждение в его взгляде. Но он был спокоен. Дуанте просто молча кивнул мне и ушёл из столовой. Я проводила его взглядом.
Друли встал из-за стола и подошёл ко мне.
— Вот значит как, — ровным тоном произнёс он.
— Дру, если хочешь меня поругать, то давай уже пожёстче — я не люблю, когда со мной церемонятся, — тут же попросила я.
— Я не хочу тебя ругать, — высказался Друли. — Ты и вправду бросила её ради меня?
— Да, — подтвердила я.
— Спасибо, — кивнул он. — Это очень мило с твоей стороны. Я с радостью буду твоим парнем.
Я взглянула на него.
— Правда?
— Правда.
Я ему слегка улыбнулась.
— Да, но… только… чувствую себя хреново от всей этой ситуации, — высказалась я.
— Ничего страшного, — покачал головой Друли. — Разберись с этим, а я подожду.
Он направился к выходу. Я не стала его останавливать — не хотела больше его грузить. Друли такого не заслуживал. Он не из тех, кому нравится участвовать в Санта-Барбаре.
Некоторое время я стояла и глядела в иллюминатор, а затем обернулась и вышла из столовой. Оказавшись в коридоре, я наткнулась на своего брата.
— Хэй, Хэйли, — поздоровался Говард.
— Хэй, Хауэрд, — ответила я (*Howard — Говард).
— Был скандал, да? — улыбнулся он. — Рассказывай, чё там.
— Не лезь, — огрызнулась я.
— Вы, девчонки, такие странные: то вам эмоции отключи, то вам включи.
— Чё? — с недоумением произнесла я.
— Я подслушал почти всю историю от начала и до конца. Чандра была в тебя влюблена?
Я устало вздохнула.
— Да, — подтвердила я с неохотой.
— Хм… и как же так вышло? — поинтересовался он с хитрой ухмылкой.
Мне очень не хотелось говорить с ним об этом, однако он бы никогда не отстал — он слишком заносчивый. Боюсь, что он ко мне пристанет, если я начну отказывать ему в разговоре.
— У Чандры есть одна особенность… — начала было я, а потом резко замолчала. «Чёрт! Что же я говорю?!».
— Она секс-андроид, да? — тут же догадался Говард.
Я огляделась по сторонам, а затем тихонько произнесла:
— Не говори никому. — С другой стороны я сама только что рассказала об этом самому худшему человеку из тех, кому об этом можно было рассказать.
— Вау! И как её развести на секс?
— Просто подходишь и просишь. Но, пожалуйста, умоляю, не делай этого, Говард.
— Да-да, конечно — не буду, — с мерзкой улыбкой сказал он.
— Прошу, — ещё раз попросила я.
Говард сделал вид, что смотрит на наручные часы, которых у него не было.
— О, мне пора по делам! До свидания, Хэйли!
— Пожалуйста, не надо.
— Пока-пока! — произнёс он, игнорируя мою просьбу.
Он ушёл. Чёрт возьми! Что я сейчас наделала?
Говард.
Я постучался в каюту Чандры. Она открыла. Я опёрся о стенку и улыбнулся ей.
— Привет-привет! — поздоровался я.
— Чего тебе, Говард? — спросила она.
— Да так, есть тут дельце одно…
— Тебе нужен секс?
— Да, — подтвердил я.
— Погнали, — дёрнула головой она, зазывая меня в каюту.
Я вошёл внутрь.
Хэйли.
Ну, в принципе, если так подумать, то ничего страшного. Она ведь андроид — она всё выдержит. Может быть, так ей будет лучше? Говард же не изверг какой-то полнейший. А-то и может влюбится в неё и будет с ней более обходителен, чем я. Это ведь я — плохая.
С другой стороны, это как-то слишком цинично. Неужели я и вправду просто передала эстафету трахать Чандру своему брату? Это вообще нормально? Чандра — не просто вещь. Хотя… нет — может и вещь. Или всё же нет… чёрт, после произошедшего сегодня я в край запуталась.
Хотя, бедный Говард, наверное, давно не был с женщиной, если вообще был… Чёрт! О чём я, чёрт возьми, думаю?! Какие же у меня ебанутые мысли. Он же мой брат, в конце-то концов, — почему я размышляю о его сексуальной жизни?
Я сделала глубокий вдох, а затем выдох, и направилась в свою каюту.
Остаток путешествия я просто пролежала на своей кровати, обдумывая, что я сегодня сделала не так.
Келвин.
Наконец-то мы находились на орбите Земли.
Отец созвал совещание в специальном зале с огромным, круглым столом. Присутствовали все. Шерон пришла со своими людьми, которых ей доверил её отец. Мы же с отцом находились во главе стола. Чандра пришла вместе с Говардом; к моему удивлению, они держались за руки. Я взглянул на Хэйли — та пристально глядела на них с недоумением. Что вообще произошло? Неужели Чандра так быстро нашла себе замену для Хэйли? Это мне показалось весьма забавным.
— Итак, народ, все обратите внимание, — сказал отец и включил экран на стене. — Как вы все прекрасно понимаете, наша задача — это добраться до центра Нового Рима, где в бывшей штаб-квартире EWA засел злой президент Райли. Мне нужно его укокошить. Всем всё ясно?
Все подтвердили, что услышали. Серхан продолжил:
— Но у нас есть проблема — мы не можем высадиться во внутренней части Нового Рима. Над городом летает воздушный дредноут «Габриэль». — Он приблизил изображение.
На экране был изображён большой корабль, очевидно, парящий над городом.
— Все знают, что такое «Габриэль»?
— Дредноут президента Райли, — ответила Хэйли. — Их было раньше много, но они уничтожены во время войны.
— Ну, как минимум, один должен был остаться до сих пор — его главный корабль, — продолжил Серхан. — Я так и не нашёл его. Предположительно, он так и остался где-то на территории бывших Соединённых Штатов. На какой-то секретной базе, видимо.
— И это и есть «Габриэль»? — спросил я.
— А ты догадливый, — улыбнулся мне отец. — Да, Райли и вправду привёз дредноут «Габриэль» в Новым Рим. Теперь, если мы попытаемся высадиться в центре Нового Рима — он сможет сбить наш шаттл без колебаний.
— А если высадимся на окраине? — поинтересовался я.
— Это будет крайне сложно осуществить. Лазерные пушки с «Габриэля» могут ударить с огромнейшего расстояния. Если они нас увидят, то им ничего не стоит просто прицелиться и сбить, рассчитав траекторию движения нашего шаттла, спускающегося с орбиты.
— Значит, ПВО у нашего города отключены, но на его место прилетел ещё более мощный «ПВО», — рассудил я.
— Получается так, — с улыбкой подтвердил Серхан.
— А если мы высадимся за пределами города? — спросила Хэйли.
— А тут уже другая проблема: за пределами города полно тварей, схожих с теми, что были на Хакензе. — Серхан тут же переместил изображение.
На экране была изображена граница города, а за её пределами — целая туча серой массы, тянущаяся на несколько километров от стен.
— Что это? — с недоумением произнесла Хэйли.
— Говорю же, это монстры, — повторил Серхан.
— Не может быть, — сказала Хэйли.
— Да-да-да, это именно они.
— А как же они ходят под солнцем, если на Хакензе они днём прятались?
Серхан пожал плечами.
— Возможно, на Земле они чем-то отличаются, — предположил он. — Я-то откуда знаю, блин? Вообще-то это не вампиры — солнце им и на Хакензе не наносило никакого вреда. Просто, видимо, темнота им больше по душе.
— Приблизите, — попросил Друли.
Серхан приблизил изображение. Теперь было чётко видно: это действительно были те самые твари — теперь я видел очертания их тел. Их было просто охренительно много. Они лезли друг на друга. На границах Нового Рима вовсю работали стационарные пулемёты, сдерживающие толпы. Так вот чем «Веста» занималась всё это время. Я находился в полнейшем ужасе.
— Ебать, — произнёс Говард.
Серхан отдалил изображение очень далеко и стало понятно, что твари прибывали со всех сторон. Это было похоже на звезду, в центре которой находился Новый Рим, с тянущимися концами во все стороны — и края этим концам не было видно. Меня начало тошнить.
— Это ведь конец света, — произнёс я.
— Да, — подтвердил Дуанте. — Это конец, Кел.
— Гибель, — произнесла Селин. — Гибель всего человечества.
— Это и в самом деле?.. эта фотография была сделана с Харона-2? — дрожащим голосом спросила Хэйли.
— Я сделал эту фотографию сразу, как только мы оказались на орбите Земли, — подтвердил Серхан.
— Понятно, — сказал Говард, взглянув на Дуанте. — Я понял, о чём ты говорил. Это действительно произошло.
— Да, — подтвердил Дуанте.
— Ну, что ж, ладно, — кивнул Говард. — И что мы будем делать?
— Я не знаю, — пожал плечами Серхан. — Я-то зачем вас всех сюда созвал? Обсудим.
— Значит так, — начал рассуждать я, — если мы попытаемся высадиться в городе, то нас может сбить лазерными пушками дредноут «Габриэль», летающий в городе. Но если мы высадимся снаружи города, то нас сожрут твари.
— Да, примерно так, — подтвердил отец.
— А если мы пробьёмся через тварей к границе города? — предложил Говард. — У нас ведь есть аннигиляторы, с помощью которых мы уже убивали этих тварей.
— Есть, — подтвердил Серхан. — Причём на всех. Энергии, правда, может не хватить — тварей слишком много, а пробиваться придётся через толпу в несколько километров.
— А если приземлимся поближе к границе? — спросил я.
Отец взглянул на меня.
— Нужно приземлиться подальше от города, так как пушки «Габриэля» очень дальнобойные и летят быстро. Желательно высадиться вообще за горизонтом. И вообще, как ты собрался прямо в толпу монстров высаживаться?
Я пожал плечами.
— Их и вправду очень много, — с горестью признал я.
Дуанте подошёл к экрану.
— А что, если дождаться ночи и попытаться высадиться в окраине города, вылетев на шаттле из-за горизонта? — предложил он. — Это увеличит наши шансы не быть замеченными «Габриэлем», так как мы большую часть времени будем вне поля его зрения, прикрываясь высокими стенами города, а при ночной тьме «Габриэль» вряд ли заметит, как что-то мельком перелетело через стену. И твари нас тоже не достанут.
Отец некоторое время обдумывал план Дуанте.
— Для этого придётся управлять шаттлом вручную, — наконец высказался он. — Кто сможет?
— Я смогу, — произнёс кто-то со стороны.
Все оглянулись. Ко столу подошёл чёрный кот с голубыми глазами в одежде людей Фенкиса.
— Хамиил? — удивлённо спросил Серхан. — Вы тоже с нами полетели? Даже я не знал об этом.
— Кто такой Хамиил? — спросил тот.
А ведь и правда, почему отец решил, что это Хамиил? Что, на Хакензе чёрных котов мало?
— Шутка, — тут же продолжил чёрный кот. — Я действительно Хамиил. — Он тут же рассмеялся.
— Вы теперь работаете на Фенкиса? — спросил Серхан.
— Работал. Теперь работаю на вас.
— А, ну, да, — улыбнулся Серхан. — Так, значит, вы умеете вручную управлять шаттлом? И как, получится ли у вас, как вы считаете?
— Конечно — легко, — подтвердил Хамиил. — Вот только… мы ведь все сюда прилетели на двух шаттлах. В каждом шаттле помещается только девять человек: восемь пассажиров и один пилот. Когда мы взлетали с Хакензе все земляне заняли первый шаттл, а хакензианцы — второй. Как мне перевезти всех? Нужен второй пилот.
— Я буду пилотировать второй шаттл, — сказал Дуанте. — Я постараюсь держаться сразу позади первого шаттла. Думаю, я справлюсь.
— У вас есть опыт пилотирования? — спросил Серхан.
— Я пилотировал истребитель. Это считается?
— Вполне, — кивнул отец. — Управление у шаттлов схоже с истребителями.
— Я перевезу хакензианцев, — сказал Дуанте. — Никто не против?
К нему подошла Шерон.
— Вы хотите, чтобы я доверила жизнь своих людей вам?
— Если вы не против, — повторил Дуанте.
— Всё в порядке, — сказал один из солдат Фенкиса. — Мы готовы умереть за вас, принцесса.
— «Принцесса»? — усмехнулся Говард.
— А почему бы и нет? — тут же обратилась к нему Хэйли. — Она — дочь их президента.
— С каких пор дочь президента — принцесса? — недоумённо спросил Говард.
— У нас так принято, — спокойно пояснила Шерон, а затем обратилась к Дуанте: — Ладно, я доверяю вам, мистер О’Брайан. Но ваша сестра полетит в шаттле с Хамиилом и мной. Если вы нас подведёте, то я ей сделаю очень больно — надеюсь, что это вас замотивирует вести шаттл аккуратнее.
— Да, конечно, — кивнул Дуанте.
— Ребята, вы не против? — спросила Шерон у своих солдат.
Все подтвердили, что всё в порядке.
— Может, лучше мы все — Друли, Говард и я — полетим на шаттле с Дуанте? — спросила Хэйли. — А вместо нас возьмите троих хакензианцев — так будет честнее. В конце концов, мы не так важны.
— Это верно, — кивнул Серхан. — Ну, что ж, тогда дождёмся ночи.
— Так, погодите, а что мы будем делать, когда окажемся в Новом Риме? — поинтересовался я.
— Не всё сразу, Келвин, — улыбнулся мне отец. — Давай сначала хотя бы попадём туда живыми.
Дуанте.
В Новом Риме наступила ночь. Я забрался в шаттл, вместе с Говардом, Хэйли, Друли и хакензианцами.
— Мы рассчитываем на вас, — сказал мне один из солдат Фенкиса.
Я ему кивнул и сел на место пилота. Мы с Хамиилом договорились установить точки назначения неподалёку друг от друга, после чего перейти на ручное управление и какое-то время лететь в одном направлении.
Некоторое время мы летели вручную у поверхности планеты. Это тянулось довольно долго. Однако Хамиил в какой-то момент наконец-то остановился и приземлился.
Оказавшись на поверхности, я вышел из шаттла. Хамиил тоже вышел наружу.
— Я всё продумал по фотографиям с орбиты, — сказал он и передал мне бинокль.
Я взял бинокль в руки.
— Видишь вон ту огромную скалу? — спросил он, указывая пальцем.
Я посмотрел в бинокль.
— Вижу, — подтвердил я.
— Мы будем лететь прямо к ней, а затем обогнём её — от неё будет видно город. Постарайся держаться как можно ниже, чтобы держать «Габриэль» вне зоны видимости. Помни: если ты его не видишь за стенами города, то и ты находишься в его слепой зоне… скорее всего. Но на всякий случай старайся держаться даже ниже.
— Я понял тебя, — кивнул я. — Буду прямо за тобой и буду стараться держаться как можно ниже.
Хамиил мне кивнул. Мы забрались в шаттлы и полетели дальше.
Я держался прямо за Хамиилом; под шаттлами уже был целый океан этих серых тварей. Хамиил начал лететь у подножия скалы, стараясь её обогнуть. «Нужно держаться ниже», — напоминал я себе. Но не настолько низко, чтобы твари зацепили шаттл, очевидно. А они явно нас заметили и даже карабкались друг на друга, чтобы до нас дотянуться, иногда даже на опережение — нам приходилось маневрировать между вырастающими столбами из монстров. Какие же они дикие. Один раз врежусь в них — и их кислота наверняка сможет разъесть корпус шаттла. Я был в напряжении. В совокупности твари были похожи на одно большое существо, обладающее разумом и желающее поглотить нас и наши души.
— Какой кошмар, — высказалась позади Хэйли. — Господи, помилуй.
Когда мы обогнули скалу, я уже видел стены Нового Рима. Никакого дредноута я не видел; что хорошо — значит, мы были вне его поля зрения. Мы продолжили лететь, уклоняясь, чтобы не врезаться в тварей. Хамиил делал это очень легко и изящно, но я был в настоящей панике.
Я даже не думал о людях, сидящих в шаттле. Я был полностью сосредоточен на том, чтобы долететь до стен города живым. Столбы вырастали вновь и вновь — и становились они всё плотнее и плотнее. Чем ближе к городу, тем больше становилось тварей. Мне пришлось слегка поднять высоту.
Внезапно перед нами выросла огромная стена из монстров, вполовину высоты стен самого города. Они знают! Чёрт побери, они знают, что мы хотим добраться до стен города! Что делать?!
— Хамиил, — обратился я по радиосвязи. — Пиздец. — Это всё, что я смог сказать.
— Знаю, не ссы — держись поближе, мы найдём брешь.
И действительно — в некоторых местах стена разваливалась; нужно лишь поймать момент. Скорее всего, твари у стены города, перебрались поближе к нам. Пролетим через стену из монстров — дальше их будет меньше.
Мы продолжали лететь друг за другом и маневрировать, пытаясь найти брешь в стене. Наконец мы увидели достаточно большую — Хамиил резко нырнул туда и пролетел мимо. «Успею ли я?». Приближаясь к бреши, я заметил, как она начала зарастать. «Пожалуйста! Господи, позволь мне пролететь!».
Шаттл резко тряхнуло — послышался удар, шипение, а затем крики.
— Что случилось?! — спросил я.
— Стена шаттла! Её разъедает кислота! — доложила Хэйли.
Я глядел только вперёд. Мы пролетели через брешь, но, кажется, я врезался левой стороной шаттла в часть тварей.
— Все назад! — крикнул кто-то из солдат позади. — Аннигиляторы, быстро!
Я услышал выстрелы. Похоже, твари прицепились к шаттлу. Но у меня не было времени беспокоиться об этом — нужно было избегать дальнейших столкновений.
— Все живы?! — спросил я.
— Все! — подтвердил Говард. — Лети давай!
У стен города было не так-то много монстров, поэтому я вздохнул с облегчением. Они даже не могли сформировать колонны. К сожалению, я уже потерял из виду Хамиила. Может ли быть, что?.. Да нет — вряд ли. Он пилотирует намного лучше меня.
— Хамиил, вы там живы? — спросил я по радиосвязи.
Он не отвечал. «И вправду умер?». Я продолжил спрашивать:
— Хамиил? Ты где?
Опять нет ответа. Да что же с ними произошло?
— А… — послышалось из радиоприёмника. — Бэл!..
— Что такое? — спросил я.
— Ту… э… и…
— Кажется, твари что-то повредили снаружи, — предположил Говард, оказавшись в моей кабине. — Наверное, поэтому радиосвязь плохая.
— Что там с дырой? — поинтересовался я.
— Дыра небольшая — в самой задней части. Мы её уже заклеили скотчем.
— Хорошо.
Внезапно шаттл начал вибрировать. Повсюду издавалось много перестуков.
— Что происходит? — спросил я.
— Кажется, турели у стен города стреляют по нам, — предположил Говард.
— По нам или по стене из монстров позади нас? — спросил я.
— Не знаю.
В любом случае, шаттл был пуленепробиваемым. Был бы он ещё устойчивым к кислоте — было бы вообще идеально.
Прямо у верхушки стен я увидел шаттл Хамиила, парящий в воздухе. Он действительно жив. Я выдохнул с облегчением.
Подлетев к нему, я остановился там же. Жаль, радиосвязь теперь не работает. Хамиил открыл дверь шаттла и высунулся наружу. Я последовал его примеру и сделал так же, повернувшись к нему дверью.
— Что делаем? — спросил я.
— Вот не знаю, — покачал головой Хамиил. — Я дальше не продумывал. Как считаешь, лучше постараться перелететь через стены одновременно или по очереди?
Я задумался.
— По очереди? — предложил я неуверенно.
— А вы, ребята, как считаете? — спросил Хамиил у своих пассажиров.
— Давайте уже покончим с этим! — крикнула Селин.
— Ладно, — кивнул Хамиил. — По очереди, так по очереди.
— Кто полетим первым? — спросил я.
— Я сделаю это, — ответил Хамиил.
— Хорошо.
Мы закрыли двери, и шаттл Хамиила начал лететь вверх.
Остановившись, он некоторое время висел в воздухе, явно морально готовясь к тому, чтобы перескочить через стену как можно быстрее и незаметнее. Резким движением он вознёсся над стеной и юркнул внутрь.
И тут случилась вспышка с резким, громким, высокочастотным звуком от которого у меня заложило уши. Я пригляделся и увидел, как части верхушки стены Нового Рима уже не было — она была расплавлена. Я был в ступоре.
— Что случилось?! — с недоумением воскликнул я.
— Дредноут выстрелил, — предположил Говард.
— Так быстро?!
— Давай, теперь твоя очередь.
— О-они погибли? — дрожащим голосом спросил я.
— Не переберёмся — не узнаем, — изрёк Говард.
— Ребята, что произошло? — вылезла из прохода Хэйли. — Что за херня?
— Иди, молись дальше, — распорядился Говард, запихивая свою сестру обратно.
У меня дрожали руки. Я взялся за ручку управления.
— Может, нам попытаться перескочить в другом месте? — предложил я. — «Габриэль» наверняка уже целится сюда.
— Попробуй, — кивнул Говард.
Я пролетел чутка подальше, после чего сделал глубокий вдох, а затем глубокий выдох трубочкой.
— Не тяни, — сказал Говард. — Умрём — так умрём. Ничего страшного.
— Да, — кивнул я. — Я просто волнуюсь за твою сестру, твоего друга и всех хакензианцев на этом шаттле.
— Не волнуйся за них — они молятся.
— А, ну, раз так, то…
Я резко увеличил тягу и взлетел над стеной, а затем резко перескочил и направился вниз. Моё сердце бешено колотилось — время будто замедлилось. Мельком вдалеке я увидел дредноут — огромный воздушный корабль, похожий на дирижабль, на фоне светящейся циановым цветом Пирамиды — штаб-квартиры EWA. Я увидел резкую вспышку, исходящую от корабля. Я изо всех сил старался выдавить как можно больше скорости из двигателя шаттла.
Мгновение — и мы были уже внизу, у подножия стены, а сверху вновь раздался громкий, свистящий звук лазера. «Мы живы? Мы живы!». Теперь дредноут нас не видел, так как мы уже скрылись за зданием у стены.
Я начал бешено дышать, а затем схватился за лицо обеими руками.
— Боже мой!!! — завопил я сквозь ладони, изливаясь слезами.
Я почувствовал хлопки по плечу. Я оглянулся — это был Говард; это он хлопал меня по плечу.
— Ты молодец, Дуанте, — торжественно изрёк он с искренней улыбкой на лице; впервые вижу, чтобы он так по-доброму улыбался.
В мою кабину вошли все остальные — они также наблюдали за мной из пассажирской кабины. Все начали хлопать меня по спине.
— Дуанте, спасибо тебе! — сказала Хэйли.
— Спасибо! — тут же повторили все остальные, в том числе и Друли.
— Да не за что, — улыбнулся я. — Благодарите лучше Бога за то, что он помиловал всех нас.
— Бог — в тебе, — сказала Хэйли. — Он управлял твоими руками.
И в самом деле — я почти не чувствовал, как контролировал свои руки. Они сами сделали то, что нужно было. Это называется мышечной памятью. В любом случае, не я спас нас всех, не моё эго, а моё тело. А моё тело — это часть вселенной, которую я теперь благодарил.
— Но ведь Дуанте не только реализовал план, но ещё и придумал, — высказался Друли.
И то верно. Хотя, Хамиил тоже продумал немало деталей. Да и вообще, если так подумать, все здесь молодцы — я только задал фундамент плану. Но да, стоит признать — я действительно чувствовал, что именно благодаря мне мы и смогли попасть в Новый Рим. К чему вообще все эти скромности? Я ж крутой.
Шаттл Хамиила подлетел к нашему. Мы приземлились у подножия стены, а затем вышли наружу. Я тут же пожал руку Хамиилу.
— У вас всё в порядке? — поинтересовался я.
— Всё замечательно — все живы, — подтвердил Хамиил.
— И у меня все живы, — сообщил я. — Только лишь пробоина случилась.
Из шаттлов вышли и все остальные. Говард подошёл к мисс Бехл и обнял её — вот этого я точно не ожидал. Бехл с ненавистью глядела на Хэйли, крепко обнимая Говарда, будто он её уберегал от своей сестры.
— Теперь что? — спросил Келвин.
— Прогуляемся по городу, — ответил мистер Башаран.
Мы с Хамиилом шли позади всех; у всех на поясе висели аннигиляторы — на случай какой-нибудь засады.
— Весело? — спросил у меня Хамиил.
— Да, — подтвердил я. — Но…
Хамиил мне кивнул.
— Не думай об этом, — сказал он. — Живи в настоящем и радуйся.
— Да, ты прав, — кивнул я.
Он показал мне свой перстень.
— Это нормально, — ухмыльнулся он. — Всегда так было и всегда так будет.
— Спасибо, что ты с нами, — поблагодарил я.
— Ну, а что мне ещё делать? — усмехнулся Хамиил. — Моя мать уже умерла из-за болезни, так что делать мне на Хакензе нечего. Свижусь со своим приятелем, Кусрамом, напоследок.
Мы продолжали идти.
Мы шли по улице, отец ткнул меня в плечо.
— Келвин, вот возьми. — Он передал мне свой телефон. — Я тут нашёл адрес Бильге — навести её. Потом я с тобой свяжусь.
— Хорошо, — кивнул я.
— И возьми свою жену — пусть она воскресит своего брата.
— Угу.
— И вот ещё зарядник возьми, чтобы телефон не разрядился, — сказал отец и передал мне зарядник.
Я подошёл к Шерон.
— Пойдём, навестим Кусрама и мою сестру, — сказал я.
Она мне улыбнулась.
— Как же круто, я целых два месяца с ним не виделась.
— Я тоже.
Я постучался в дверь.
— Кто там? — послышался женский голос.
— Бильге, это я, Кел, открывай, — сказал я.
Дверь отворилась. На пороге стояла босая Бильге — она была одета в одну лишь серую рубашку и трусы; кажется, мы её разбудили. Она глядела на меня наигранно скучающим лицом — как будто вот-вот улыбнётся.
— Как жизнь? — поинтересовался я.
Некоторое время она молча смотрела на меня. Взглянув на Шерон, она слегка ухмыльнулась.
— Какая красивая, — наконец произнесла Бильге.
— Спасибо, — кивнула Шерон. — Мы можем войти?
Бильге взглянула на меня — теперь на её лице была лёгкая, добрая ухмылка.
— Войдите, — кивнула она.
Мы вошли. Сняв обувь, мы начали идти по коридору.
— Кус вон там, — указала Бильге на дверь.
— Что он делает? — поинтересовалась Шерон.
— Лежит.
— Спит?
— Мёртв.
Шерон взглянула на дверь.
— Мёртв? — спросила она.
— Да, он лежит в ванне, — подтвердила Бильге. — Я туда уже давно не заходила, так что э-э-ме-е… — устало промямлила она под конец. — Сами разбирайтесь, короче.
— Хорошо, — сказала Шерон.
Мы вошли в ванную комнату. Внутри стоял очень специфичный запах, похожий на алкоголь, но почти выветрившийся. Мы включили свет и увидели ванну, а внутри — бельё для постели. Жидкость в ванне сверху успела немного усохнуть, а на стенках остались следы вещества, похожего на порошок или же плесень.
Я подошёл к ванне и раскрыл бельё — внутри был труп.
— Подойди, дотронься, — велел я Шерон.
Она подошла, закрывая глаза левой рукой.
— Возьми мою руку, — распорядилась она. — Я не хочу смотреть на его труп.
Я взял её руку и дотронулся ею до трупа.
— Чувствуешь? — спросил я.
— Нет, — покачала головой Шерон.
— Это должно быть похоже на электрический разряд.
Шерон стояла некоторое время и молчала.
— Что-то не так, — наконец сказала она, убрав руку с трупа.
— Ты когда-нибудь воскрешала уже? — поинтересовался я.
— Нет.
— Попробуй взглянуть на труп.
— Я не хочу.
— Давай — возможно, без этого никак.
Шерон медленно убрала ладонь с глаз, а затем открыла веки, после чего взглянула на труп Кусрама — в её глазах явно виднелся страх.
— Попробуй ещё раз, — распорядился я.
Она медленно дотронулась до трупа.
— Чувствуешь что-то? — спросил я.
— Да, — кивнула она. — По моей руке будто идёт ток.
— Терпи, это хорошо.
Через несколько секунд тело начало свежеть. Кусрам резко и громко вздохнул, открыв глаза. Шерон отдёрнула руку.
Кусрам приподнялся и начал потирал свой лоб.
— Как себя чувствуешь? — поинтересовалась Шерон.
Кусрам молча начал вылезать из ванны.
— Эй, — произнёс я, дотронувшись до его плеча.
— Отвали, — резко выпалил он, отмахнувшись от моей руки. — Я очень хорошо себя чувствую.
— Отчего ты умер? — спросила Шерон.
Кусрам вылез из ванны. Он подошёл к зеркалу и начал себя разглядывать, поглаживая свой подбородок.
— Солдаты AUR устроили засаду в доме одной из моих целей, — ответил он. — Ничего страшного.
— Ничего страшного? — возмущённо переспросила Шерон. — Ты умер — и это, по-твоему, ничего страшного?
— Ну, как видишь, это и в самом деле ни к чему страшному не привело.
— А если бы я не приехала? Кто бы тебя тогда воскресил?
Кусрам обернулся.
— Но ты же приехала.
— Как так можно-то? — покачала головой Шерон.
— Ух, блин, — резко сказал Кусрам, схватившись сзади за свои штаны. — Кажется, у меня дерьмо в штанах. Вы не могли бы мне дать немного принять душ?
— Да, конечно, — кивнул я. — Тебе полотенце принести?
— Принесите — в моей комнате должно быть одно, в комоде.
Кусрам начал снимать с себя одежду. Я дотронулся до Шерон.
— Пойдём, — сказал я.
— Мы ещё это обсудим, — погрозила она пальцем Кусраму.
— Нет, — буркнул он. — Уйди отсюда.
Мы вышли из ванной комнаты.
После того, как я отдал Кусраму полотенце, я решил сходить на кухню, где горел свет. За столом сидели Бильге и Шерон — они о чём-то разговаривали.
— О чём речь? — поинтересовался я.
— Знакомимся, — сообщила Бильге.
— Кстати, Келвин — мой муж, — сообщила ей Шерон.
— О, — произнесла Бильге, округлив глаза, а затем ухмыльнулась. — Что, правда?
— Ага, — подтвердил я.
— Сексом занимались уже? — поинтересовалась она.
— Да, занимались, — подтвердил я.
Шерон взглянула на меня, нахмурив брови.
— В-вы… вы вообще нормальные люди? — спросила она.
— Нет, — ответил я.
— Я так и подумала, — кивнула Шерон.
— Блин, я тоже хочу заняться сексом с ней, — с завистью произнесла Бильге.
Шерон взглянула на неё с недоумением.
— Чего? — с ухмылкой переспросила она.
— Э-хех, — усмехнулся я. — Привыкай, это у нас семейное.
— Не хочу к такому привыкать, — твёрдо высказалась Шерон, качая головой. — Кел, скажи своей сестре, чтобы она следила за своим языком.
— Бильге, следи за своим языком, — попросил я с ухмылкой.
— Не могу — мой язык очень хочет проникнуть в твою жену, — произнесла она, открыв рот и начав дёргать языком в сторону Шерон. — Ле-ло-ле-ло-ле-ло. А? Хочешь я тебе пиздёнку полижу?
Я начал смеяться. Бильге тоже начала смеяться вместе со мной. Шерон резко ударила кулаком по столу и встала со стула.
— Прекрати! — начала она кричать на Бильге. — Ты что, совсем?! Мы с твоим братом поженились буквально позавчера! В тебе есть хоть что-то святое?!
— Да что тут такого? — спросил я.
— А ты чего смеёшься?! — тут же обратилась ко мне Шерон.
— Ну, это же смешно, — объяснил я.
— Не вижу в этом ничего смешного, — покачала она головой.
— Слышь ты, жена, — грубо начала Бильге. — Мне без разницы, кто ты и кем ты приходишься моим родственникам; и мне плевать, что у тебя медовый месяц. Если тебе не нравится со мной общаться, то вали нахуй отсюда.
— И уйду, — сказала Шерон. — Пойдём отсюда, Кел. — Она схватила меня за руку.
Я резко отдёрнул.
— Сама иди отсюда, — раздражённо сказал я.
Шерон на меня посмотрела с недоумением.
— Ты чё?
— Я давно не общался с сестрой — оставь нас наедине.
Она взглянула на неё, а потом снова на меня.
— Ах, так вот какие у вас отношения, да?
— Да, мы любим друг друга, — подтвердил я. — Мы любим друг друга инцестуальной любовью.
Бильге слегка захихикала. Шерон потерла себе виски.
— Что ты несёшь? — спросила она.
— А что? — пожал плечами я. — Разве ты не это хотела сказать?
— У нас тяга сексуальная друг к другу, — подтвердила Бильге. — Это так.
— Заткнись, а? — обернулась к ней Шерон, после чего снова взглянула на меня. — Вы меня троллите, что ли? Когда вы об этом договорились?
— Мы не троллим, — сказал я.
— Да, мы просто хотим тебя трахнуть вдвоём, — пояснила Бильге. — Устроим тройничок. МЖЖ. Хочешь, Шерон?
— Не хочу я никакого МЖЖ, — отмахнулась рукой Шерон.
— А! А давай ещё Кусрама пригласим — это же целая оргия получится тогда, — предложила Бильге. — Фурри-инцест-оргия.
— Да, — весело подтвердил я.
— Ой, долбоёбы… — раздражённо выдохнула Шерон. — Ладно, я уйду, раз уж вы так просите этого. — Она вышла из комнаты, оставив нас с Бильге наедине.
Мы глядели друг на друга и ухмылялись.
— Ну, как ты поживал-то? — поинтересовалась Бильге. — Чем занимался?
— Да так, папе помогал, — ответил я.
— М-м, — улыбнулась она, кивая. — Как тебе пизда твоей жены?
— Вообще балдёж.
— Эх… а у нас с Кусрамом ничего не получилось, — покачала головой Бильге.
— Как так? — поинтересовался я, присев за стол.
— Да мы слишком затянули с этим, постоянно ссорились. Плюс, он меня в секс-рабство один раз продал — в жопу его, короче.
— Трахнуть? — спросил я.
— Да-а-а, — подмигнув, подтвердила Бильге. — Хочешь?
— Конечно, он ведь секси, — кивнул я.
— Секси-то он секси, но, блин, вообще анти-романтик. Чёрт, походу, наша мечта сбывается — скоро мы устроим фурри-оргию. Помнишь, мы ещё об этом на Хакензе обсуждали?
— Помню, — с ностальгией подтвердил я. — Кто ж знал, что к этому и взаправду всё придёт? Это ведь произошло совершенно случайно.
— Осталось их только как-то развести, — указала на меня пальцем Бильге. — Сможешь?
— Что-то у меня появились подозрения, что Шерон эта идея не особо понравилась.
— Да она просто ломается, — махнула рукой Бильге. — Ты проси её, проси дальше. Если сможешь уговорить, то я и Кусрама уговорю. Займёмся с ними сексом и в это время будем смотреть друг на друга, и держаться за руки, и радоваться первой оргии между людьми и человекообразными кошками. Классно я придумала?
— Да, — улыбнулся я. — Прям, романтично.
— А то! — радостно воскликнула она. — Мечты сбываются!
На кухню вошла Шерон.
— Я вообще-то за дверью всё это время стояла и подслушивала, — сообщила она. — Вы что, и вправду хотите устроить фурри-инцест-оргию?
— Да, — подтвердила Бильге.
— Кел? — обратилась Шерон ко мне.
— Ага, — подтвердил я.
— Вы серьёзно? — нахмурилась она.
— Да, мы серьёзно.
— Хм… — Шерон призадумалась. — Ну, так-то это будет исторический момент, если мы это сделаем.
— Вот именно, — указала на неё Бильге.
— Знаете, а меня и вправду растрогало то, как вы об этом говорили. Это и вправду очень романтично. Я сначала подумала, что вы надо мной просто стебётесь, но, честно говоря, если это не было издёвкой, то я скорее за, нежели против. Но… вы же не заставите меня заниматься сексом с Кусрамом? Мы-то с ним родные брат и сестра, а не сводные, в отличие от вас.
— Да мы и друг с другом тоже не будем — мы же не ёбнутые, — сообщила Бильге, а затем обратилась ко мне: — Правда ведь, Кел?
— Бля, конечно нет, — покачал головой я. — Просто, ну…
— Просто возьмёмся за руки, — продолжила за меня Бильге, обращаясь к Шерон.
— А при чём здесь тогда инцест? — спросила Шерон.
— Ну, браться за руки с родственником во время секса — это довольно инцестуально, — рассудила Бильге. — Это чисто так, чтобы усилить удовольствие.
— Да-да, — подтвердил я. — Так приятнее будет.
— Значит, вы и вправду друг друга любите, — заключила Шерон. — Что ж вы друг друга тогда не трахнете?
— Ну, это же грех, — пояснила Бильге. — Иногда люди не хотят друг друга трахнуть напрямую, но хотят трахнуть кого-то другого, держась за руки с тем, кого хотят трахнуть на самом деле.
— Да, — поддакнул я. — По Фрейду.
— Но если вы это всё осознаёте, то почему просто не трахнетесь? — поинтересовалась Шерон.
— Ну, круто же не трахнуться друг с другом, — сказал я.
— Вы же не биологические родственники, — продолжила спорить Шерон. — Просто трахните друг друга и всё.
— Нет, мы не можем, — покачал головой я. — Пожалуйста, Шерон, давай устроим оргию.
Шерон вздохнула.
— Эх… ладно! Сообщите мне, если сможете уговорить Кусрама — помогать я вам с этим не буду.
Я ей кивнул. Шерон подошла к холодильнику и спросила:
— У вас есть что-нибудь пожрать? Я проголодалась.
— Есть яйца, подсолнечное масло — можешь пожарить яичницу на сковородке, — сказала Бильге.
Шерон открыла холодильник.
— Угу, — кивнула она. — Поем, пожалуй, а то ведь ночка будет тяжёлой.
Мы с Бильге стояли около двери в ванную комнату и ждали, когда Кусрам выйдет. Наконец-то он вышел — на его бёдрах висело полотенце.
— Хорошо помылся? — спросила Бильге.
— Да, — кивнул Кусрам.
— Все интимные места подмыл?
— Ну… да, а что? — с недоумением спросил он.
— К-хм… знаешь, Китти, у нас есть к тебе одно дельце, — сказала Бильге, подойдя к Кусраму и положив ему руку на плечо.
— Я слушаю, — произнёс Кусрам, взглянув ей в глаза.
— Мы тут решили оргию устроить вместе с твоей сестрой. Твоя сестра согласилась, кстати.
Кусрам нахмурился и некоторое время молчал, явно обдумывая сказанное.
— И что? — спросил наконец он.
— И мы ещё хотим, чтобы ты принял участие.
— Участие в оргии? — недоумённо переспросил он, отходя от Бильге.
— Да, — подтвердила Бильге, — будешь заниматься сексом со мной, а мой брат — с твоей сестрой.
Кусрам начал кивать, наигранно кривя губами.
— Угу-угу… а если я откажусь? — спросил он.
— Ну, если ты откажешься, то мы не займёмся сексом, и оргии у нас тоже не будет, — объяснила Бильге.
— А чё, без меня никак? — с недоумением продолжил спрашивать Кусрам.
— Ну ты чё? — ухмыльнулась Бильге. — Лишний хуй не помешает.
— Сама ты хуй! — огрызнулся Кусрам. — Что за поеботу вы мне предлагаете?
— Мы предлагаем поеботу, понимаешь, — продолжила придираться к словам Бильге. — Чтобы поебаться.
— Я понял, но это же дикость, — покачал головой Кусрам. — С чего вы решили, что я захочу принимать участие в оргии со своей сестрой?
— Ну, мы же не предлагаем её трахать — ты будешь трахать меня, — объяснила Бильге, дотронувшись до его руки.
— Я не хочу заниматься сексом при своей сестре, — возразил Кусрам, отдёрнув руку.
— А ты на неё не смотри, — предложила Бильге. — Просто смотри на меня и всё.
— Но я же буду её слышать всё равно.
— Ну, уши тоже заткни чем-нибудь. У меня есть беруши — они, конечно, не полностью заглушат все звуки, но ты сам тоже издавай какой-нибудь звук — тогда уж точно не будет ничего слышно.
— Пф-ф-ф… — Кусрам покачал головой. Ему явно не нравилась вся эта идея. — Опять ты со своими безумными идеями лезешь. — Он перевёл взгляд на меня. — Что это за херня вообще? Кел, ну ты-то хоть нормальнее неё? Объясни, пожалуйста, что за херня тут творится.
— У Бильге есть мечта — она хочет устроить фурри-оргию вместе со мной, — объяснил я. — Для этого ей нужен самый минимум — это моё участие, а также человекообразная кошка и кот.
— А мы-то с Ронеш тут при чём? — спросил Кусрам, пожимая плечами.
— Ну, вы же подходите по всем критериям, — пояснил я. — Вы человекообразные, вы принадлежите к семейству кошачьих, вас двое, и вы парень и девушка. Всё идеально сходится.
— Но мы же брат и сестра, — напомнил Кусрам.
— Ну, мы с Бильге тоже, — напомнил я.
— Вы сводные.
— Поверь мне, у нас отношения ничем не отличаются от ваших, — начал объяснять я. — Мы тоже с Бильге знакомы с детства, мы выросли вместе, жили вместе, оба наших родителя были родителями и для меня, и для неё. Нам тоже неловко это делать, но прикинь как это продвинет наши с ней отношения, если мы это всё же сделаем.
— Куда продвинет? — нахмурился Кусрам. — Какие отношения?
— Мы с Бильге любим друг друга, — пояснил я.
— А мы с Ронеш — нет, — начал объяснять Кусрам. — У нас с ней самые обычные, нормальные братско-сестринские отношения — романтических чувств между нами нет.
— И что, хочешь сказать, ты не убил бы за неё? — спросила Бильге.
— Убил бы, — подтвердил Кусрам.
— Но это же романтично.
— Ну, не в том же плане, — возразил Кусрам.
— В том, в том, — махнула рукой Бильге. — Ты просто этого не осознаёшь.
Кусрам потёр лоб.
— Какая же ты заносчивая, — с раздражением высказался он. — Я воскрес всего полчасика назад, а ты уже достала меня в край. И после этого ты ещё хочешь, чтобы я занялся сексом с тобой? Да пошла ты нахуй, шлюха тупая!
— Эй, не смей так с ней говорить! — вмешался я.
— А то что, Кел? — обратился он ко мне. — Что ты мне сделаешь?
— Отпизжю, — ответил я.
— Ну, давай ещё, бля, подерёмся — я ведь только помылся.
— А мне до пизды, — покачал головой я. — Извинись перед моей сестрой.
Кусрам взглянул на Бильге.
— Извини, — произнёс он, после чего вновь взглянул на меня. — Доволен?
— А теперь займись с ней сексом, — распорядился я.
Кусрам явно был возмущён.
— Я вообще-то свободный кот и сам имею право выбирать, с кем мне заниматься сексом, — сказал он. — И одно я знаю точно: заниматься сексом с твоей сестрой я не хочу.
— О, она недостаточно хороша для тебя, да? — поинтересовался я. — Слишком прыщавая, да?
— Дело не прыщах! — возразил Кусрам. — Дело в её характере!
— Что тебе не нравится в её характере? — продолжил допрашивать я.
— Всё! — ответил Кусрам. — Мне не нравится в её характере всё! Мне не нравится её заносчивость и то, что она постоянно пытается издеваться надо мной, и то, что она вечно придирается к словам, и какие-то глупые идеи постоянно предлагает, типа оргий, изнасилований; в шахматы постоянно меня зовёт и в какие-то другие тупые игры, и русскую литературу заставляет читать — мне вообще это всё не нравится! Я, блин, сам хочу выбирать, чё мне делать! Я не хочу, чтобы меня какая-то дура вечно контролировала!
— Ну, блин, так бы и сказал сразу, — пробормотала Бильге. — Я-то откуда должна была знать, что тебя это всё бесит?
— А чё, и так не понятно что ли?! — спросил Кусрам.
— Нет, прости, но мне не понятно — видимо, у меня голова туго соображает.
— А ты, блять, попробуй включить голову для разнообразия!
— Сам ты блядь! — буркнула Бильге.
— Вот! Вот! — начал указывать на неё Кусрам. — Опять ты придираешься! Я же не тебя блядью называю. Блять — это междометие.
— Откуда я, блять, знаю, что твоё «блять» — это междометие? — поинтересовалась Бильге.
Кусрам покачал головой.
— Извини, но, похоже, мы уже пришли к тупику. Я не стану больше с тобой спорить — у тебя уже крыша едет, по-моему. Скажи честно, ты придумала всю эту тему с оргией чисто для того, чтобы позлить меня?
— Э-хм… — Бильге некоторое время помолчала, склонив голову. — Кажется, да.
— Ты ведь не хочешь устраивать оргию, не так ли? — поинтересовался Кусрам.
— Не хочу — ты прав, — подтвердила Бильге.
Кусрам взглянул на меня.
— Вот видишь?
Я глядел на Кусрама, осознавая всё, что только что произошло. И вправду, с чего я решил, что оргия — это хорошая идея? Это же вообще полный бред. Бильге мной манипулировала. Каким-то образом она убедила нас всех: и меня, и Шерон. И только Кусрам разгадал её истинные намерения.
— Как же так? — с недоумением произнёс я. — А… я… я-то думал, что…
— Оргия — это бредовая идея, Кел, — пояснил Кусрам. — Мы же не в порно живём — это реальная жизнь. Бильге тебя использовала. Она использует нас всех. Она просто любит ссориться — это доставляет ей куда большее удовольствие, чем секс, чем что-либо вообще в этом мире.
— Ну, доставляет мне это удовольствие, и что? — спросила Бильге. — Иди по своим делам — мне уже достаточно. Я получила, что хотела.
— Рад за тебя, — кивнул Кусрам и ушёл в свою комнату.
Мы остались с Бильге наедине. Я подошёл к ней.
— Зачем ты так? — поинтересовался я.
— Не знаю, — пожала плечами Бильге. — Я думала, что и вправду хочу этого. Я думала, что оргия — это моя мечта. Но сейчас я поняла, что и вправду затеяла это всё лишь для того, чтобы выебать вам всем мозги. Это произошло спонтанно, но, в то же время, я как будто всегда знала, чего добивалась на самом деле.
— Ты — энергетический вампир.
— Да, — кивнула Бильге, а затем начала плакать. — Чёрт, что мне с этим делать?
Я обнял её.
— Не надо ничего делать, — ответил я, взглянув снизу в её глаза. — Живи так, как живёшь — пусть все твои близкие люди привыкнут или наскучат тебе. Просто не надо общаться с людьми — и всё. Общайся только из практических соображений. Ну, там, продукты в магазине купить, на работу устроиться и так далее.
— Но как мне при таком раскладе налаживать личную жизнь? — продолжала спрашивать Бильге. — Как мне научиться любить?
— Нельзя научиться любить, — покачал головой я. — Любовь — это спонтанная вещь. Она просто появляется в твоей жизни и всё. Конечно, при условии, если у тебя есть чувство эмпатии.
— А если у меня нет чувства эмпатии?
— Такое может быть, да, — кивнул я. — У психопатов не бывает чувства эмпатии.
— Значит, я — психопатка, — заключила Бильге.
Я её отпустил.
— Не обязательно, — покачал головой я. — Точно определить это самостоятельно невозможно. Нужно сходить к психологу. Хотя, знаешь, скорее всего он скажет, что ты просто выдумываешь. Понимаешь, психопаты обычно не признают, что они психопаты.
— Но если я признаю, то кто же я?
— Да хуй тебя знает, — пожал плечами я. — Я же не психолог.
— Если это вообще не патология психики, то что мне, блять, с этим делать? — продолжила спрашивать Бильге. — И почему из-за этого у меня так много проблем?
— Для тебя это проблемы? — ухмыльнулся я. — Что-то не особо похоже.
— Да, мне нравится бесить людей, — призналась Бильге, — но время от времени я не могу из-за этого себе позволить некоторые радости. Меня не любят мужчины. По крайней мере, не любят так, как я бы этого хотела.
— А как бы ты хотела, чтобы тебя любил мужчина?
Бильге помолчала некоторое время — видимо, пытаясь сформулировать свои мысли.
— Знаешь, а я даже и сама не знаю, — призналась Бильге. — У меня нет никаких идей насчёт этого.
— Может, тебе и не хочется, чтобы тебя любили?
— Наверное, — кивнула она. — Почему-то мне и вправду любой вариант кажется неприятным, какой бы я не придумала. Это плохо?
Я пожал плечами.
— Не знаю. Но как ты себя чувствуешь от этого?
— Я чувствую… — начала Бильге. — Я чувствую облегчение.
— Да? — нахмурился я. — Ты и вправду веришь в это?
— Я действительно верю в это, — подтвердила она.
— Это весьма странно.
— Да, действительно, — кивнула она. — Мне кажется, что счастье не в любви.
— А может счастье вообще ни в чём, тогда уж? — спросил я.
— Да, но это не так уж и плохо, — рассудила Бильге.
— Тебе стало легче от нашего разговора? — поинтересовался я.
— Да, стало. Спасибо тебе, Келвин.
— На здоровье.
— Приятно было снова поговорить с тобой, — улыбнулась Бильге. — А то, блин, этот Кусрам — такой уёбок. Только с тобой я могу быть максимально искренней.
— Потому что я твой брат, очевидно, — предположил я. — Я привык общаться с тобой.
— Не могу поверить, что я при первой нашей встрече назвала тебя пидорасом.
— Такое было? — нахмурился я. — Чё-то я не помню.
— Это было в детстве, — пояснила Бильге. — Тебе было пять лет, вроде.
— А, ну, бля — свои пять лет-то я и подавно не помню, — махнул рукой я. — У меня же повреждение мозга было; ещё и поверх искусственной амнезии.
— Обидно.
Мы некоторое время ещё постояли, а затем разошлись. Я вернулся на кухню. Шерон мыла посуду — видимо, она уже поела.
— Ну, что там с оргией? — поинтересовалась она.
— Оргии не будет, — ответил я. — Оргия — это бред.
— Да уж. Ну, что ж, за то честно.
Я улыбнулся и кивнул.
— Да, честность — это круто.
Кусрам.
После воскрешения мне совершенно не хотелось спать. Я надел чистую одежду и просто начал бродить по своей комнате без какой-либо цели. Некоторое время я слышал, как в коридоре бубнили Билдж и Кел.
Честно говоря, я не был зол на Бильге. Она сумасшедшая, но всё же не заслуживала моей ненависти — я просто высказал ей то, что во мне накипело. Общаться с ней мне просто не стоит; даже если мы когда-нибудь заключим всё-таки это чёртов брак.
Я присел на кровать и начал размышлять на эту тему. В комнату постучались.
— Войдите, — сказал я.
В комнату вошла Ронеш.
— Привет, брат, — произнесла она.
— Привет, — кивнул я ей. — Давно не виделись.
— Это уж правда.
Она тихонько подошла к моей кровати и присела рядом. Я взглянул ей в лицо.
— Зачем ты согласилась на оргию? — поинтересовался я.
— М… — Ронеш перевела взгляд в сторону и некоторое время промолчала. — Мне показалось, что это их порадует.
Я покачал головой от недоумения.
— Ты вообще в своём уме? — спросил я.
Ронеш не ответила. Несколько секунд я покусывал нижнюю губу изнутри, после чего ещё раз с недоумением спросил:
— Что с тобой не так?
Она покачала головой.
— Со мной всё в порядке, — проговорила наконец она. — Просто они говорили об этом так уверенно, что я тоже загорелась этой идеей.
— Ты ведь понимаешь, что это безумие?
— Понимаю, — кивнула она.
Ронеш взглянула на меня — её взгляд был довольно холодным.
— Тебе не стыдно? — поинтересовался я.
— Нет, — твёрдо произнесла она. — С чего мне должно быть стыдно?
— С того, что тебе предложили оргию с твоим родным братом, и ты на неё согласилась? — с возмущением напомнил я.
— Я не стыжусь этого поступка, — ещё раз твёрдо произнесла Ронеш.
Вероятно, она тоже сошла с ума. Да — уверен, что все, кому не повезло пообщаться с Бильге, так или иначе сходили с ума. Сумасшествие — заразно, и я это уже давно осознал.
— Понятно, — кивнул я. — У тебя не все дома.
— Возможно, — подтвердила Ронеш.
Она дотронулась до моей руки и начала поглаживать кончиком своего пальца. Я резко отдёрнул.
— Ты что делаешь?! — нахмурился я.
— Хочу тебя приласкать.
Я округлил глаза.
— Неужели ты готова опуститься до такого? — ошарашено спросил я.
— До инцеста?
— Да.
Ронеш некоторое время помолчала, после чего сказала:
— Если ты не против.
— Я против, конечно же, — возразил я.
— Почему? — пожала плечами она. — Наших родителей здесь нет.
— Уйди, пожалуйста, отсюда, — попросил я.
Ронеш кивнула мне, после чего встала с кровати и ушла за дверь.
Что это, чёрт побери, было?! Какого хрена?! Ронеш… неужели она… о, Господи! Да что с ней вообще происходит?! Она не могла этого сказать! Не могла! Я отказываюсь принимать это! Она всегда была хорошей девочкой!
Я прилёг на кровать. Меня тошнило. Мне было ужасно плохо.
Келвин.
Я осматривал холодильник — внутри кроме яиц и молока ничего не было. «Печаль», — подумал я. Достав пакет молока, я слегка отпил.
— Так делать некультурно, — послышался голос со стороны.
Я оглянулся и увидел Шерон.
— Чего бродишь туда-сюда? — поинтересовался я.
— Мне спать негде, — сообщила она.
— Мне тоже, — подтвердил я. — Надо было спросить Бильге, где тут у неё можно харю заплющить, но она уже пошла спать.
— Разбуди её, — посоветовала Шерон.
— Не, — махнул рукой я, — пускай спит.
Я поставил пакет молока обратно и закрыл дверцу холодильника.
— Может, у Кусрама на кровати поспим? — предложил я.
— Мы с ним слегка повздорили только что, — сообщила Шерон.
— Да? Что случилось?
— Ну, я, как бы… его немного… пыталась совратить, — пожала плечами она.
— Ты… что сделала? — с недоумением спросил я.
— Я пыталась совратить Кусрама, — повторила Шерон.
— Зачем?
— Я подумала, может мне удастся его уговорить на оргию.
Я подошёл к Шерон.
— Мы ведь с Бильге уже отказались от этой идеи, — напомнил ей я.
— Но вы не можете вечно отказываться от всех идей подряд, — покачала головой она. — Если у вас появилась идея, то надо иметь привычку доводить её до конца. Зачем уж вообще тогда жить?
Я призадумался над тем, что она сказала.
— И вправду, — опомнился я. — Что за фигня? Мы же с Бильге придумали классную идею — устроить оргию. Да, она бредовая, но я и вправду ею загорелся.
— Вот именно, — кивнула Шерон.
На секунду мы отвлеклись — в коридоре послышался звук открывающейся двери, а затем шаги. Я вновь взглянул на Шерон.
— Кажется, это Бильге, — предположил я.
— Она ещё не спит?
— Не знаю, — пожал плечами я.
Мы услышали звук закрывающейся двери, а затем продолжительный звук струящейся жидкости, после этого — звук смывания унитаза. Через некоторое время в кухню вошла Бильге.
— Я поссала, — сообщила она. — А теперь я по привычке помою руки на кухне, потому что я последние полтора месяца постоянно мою руки на кухне. Полагаю, мне не стоит объяснять почему?
Бильге начала мыть руки в раковине.
— Бильге, — обратился я.
— Чё? — откликнулась она.
— Давай ещё раз попробуем уговорить Кусрама на оргию, — предложил я.
Бильге начала намыливать руки, после чего вновь продолжила умываться.
— Я же просто его троллила, — напомнила она.
— Да, но неужели ты и вправду не хочешь этого? — поинтересовался я.
— Ну, не отказалась бы, — кивнула она и выключила кран. — А что?
— Давай все вместе зайдём к нему и ещё раз попросим, — предложила Шерон.
Бильге взглянула на Шерон.
— Ты ведь не хотела нам помогать, — нахмурилась она.
— Я подумала над этим — теперь я согласна.
— Что ж, давай попробуем, — кивнула Бильге.
Мы постучались в комнату Кусрама.
— Уходите! — крикнул он.
Мы вошли. Он лежал на кровати и смотрел в потолок.
— Как себя чувствуешь? — поинтересовался я.
— Что-то во мне умерло, — сообщил он.
— В тебе всё умерло — ты уже умер, — напомнила Бильге.
Кусрам взглянул на неё.
— Я умер — да, — подтвердил он. — Это ад?
— Конечно, — кивнула Бильге. — С каждой смертью так происходит — мир становится хуже и хуже.
— Неужели это всё иллюзия? — спросил Кусрам, вновь взглянув в потолок.
— Я не знаю, — покачала головой Бильге. — Но мы собираемся тебя трахнуть.
— Значит, это и вправду ад, — заключил Кусрам, после чего начал рыдать. — Почему? Почему это происходит?
— Мы все грешны, а потому мы все здесь, — пояснила Бильге.
Она легла рядом с ним.
— Отдайся мне, — повелела она.
Кусрам взглянул на неё. Шерон тоже легла рядом с ним.
— Да, отдайся нам, Кусрам, — поддакнула она.
Я смотрел на это со стороны — у меня начало возникать неприятное ощущение.
— Суккубы, — с осознанием произнёс я. — Бильге, что это значит?
— А? — резко отреагировала Бильге. — Что? Что не так?
— Вы с Шерон ведёте себя как суккубы, — высказался я.
— Правда? — нахмурилась Бильге. — А я и не заметила.
Она поднялась с кровати, после чего медленно начала отходить назад и остановилась подле меня. Мы глядели на кровать, а на ней лежала Шерон и ласкала Кусрама — очень странная картина.
— Тебе не кажется, что это слишком отвратительно? — спросил я у Бильге, указывая на них.
Бильге глядела на них некоторое время.
— И вправду, — подтвердила она. — Они ведь родные брат и сестра. Чёрт возьми, что мы сделали с ними, Кел?! Мы чудовища!
— Это ты сделала, — указал я на Бильге.
— И ты тоже, — указала она на меня.
Неожиданно она потянулась своими губами к моим — я отпрянул.
— Бильге, прекрати! Мы ведём себя, как персонажи порнухи.
— Да знаю я, чёрт возьми! — подтвердила она. — Как это прекратить?!
— Не знаю! — воскликнул я. — Тут твориться какая-то чертовщина!
Моя рука потянулась к её груди. Я резко схватил её другой рукой.
— Нас кто-то контролирует, — предположил я.
— Автор, — произнесла Бильге.
— Какой ещё автор? — нахмурился я.
— Автор, который пишет нашу с тобой историю.
— Какую ещё историю?
Бильге покачала головой.
— Не знаю, но я уже давно это начала подозревать. Возможно, в этом и есть секрет моей способности возвращения назад во времени. Это не я возвращаюсь назад во времени, а автор возвращает меня. Это художественная условность.
— Художественная? — с недоумением переспросил я.
Мы взглянули на Кусрама и Шерон — они уже собирались поцеловаться в губы.
— Келвин, нужно их срочно разнять, — распорядилась Бильге.
— Хорошо, — кивнул я.
Мы подбежали к Кусраму и Шерон и разняли их. Шерон тянулась к брату.
— Мой братик! Не-е-ет! Не трогайте меня! — завопила она.
Я дал ей пощёчину.
— Приди в себя, — сказал я.
Она резко расширила глаза.
— Ч-что происходит?
— Всё хорошо, — начал успокаивать её я. — С вами ничего не произошло.
— Что происходило?
— Вы с Кусрамом чуть не поцеловались в губы.
— О, ужас! — воскликнула Шерон. — Нет! Как это могло произойти?!
Я пожал плечами.
— Я не знаю.
Я взглянул на Бильге — она держала Кусрама, а тот просто что-то мычал.
— Дай ему пощёчину, — посоветовал я.
Она ему дала — Кусрам очнулся.
— А? Оу… блин… — Он потряс головой. — Ты чего дерёшься?
— Ты был не в себе, — пояснила Бильге.
— Мы с Ронеш… о, Боже…
— Вы чуть не трахнулись, — сообщила Бильге.
— Это было бы прискорбно, — рассудил Кусрам.
— Мы вас спасли.
— Спасибо.
На всякий случай, мы проветрили помещение, а затем расселись в разных углах комнаты — каждый на своём уникальном в этой вселенной стуле.
— Предположим, что мы — персонажи художественного произведения, — продолжил Кусрам. — Почему же автор нас заставляет делать такие ужасные вещи?
— Должно быть, он извращенец, — предположила Шерон.
— Или же он просто поехавший, — высказался я.
— Он может контролировать нас всех одновременно, — сказала Бильге. — Но если кто-то из нас успеет вразумить остальных, то мы можем спастись от его влияния.
— Так, погодите, погодите, — начал Кусрам. — Если тот, кто нас контролирует — автор, то у него, скорее всего, есть неограниченное влияние на нас. Почему же он просто нас всех не переебёт друг с другом и дело с концом?
— Возможно, в этом есть закономерность, — начал рассуждать я. — Видите ли, мы сами, как персонажи, очень склонны ко всему, что делаем. Бильге — сумасшедшая шизофреничка. Шерон — нимфоманка.
— Это так, — подтвердила Шерон. — Откуда ты узнал?
— В нашу первую брачную ночь ты меня совратила, несмотря на то, что мы до этого с тобой практически не общались друг с другом, — напомнил я.
— Да, я не стала себя ограничивать, потому что мне исполнилось восемнадцать, и мы уже к тому времени были женаты, — объяснила она.
— Исполнилось восемнадцать лет в день свадьбы? Это очень удобно, — подметил я. — Автор намеренно установил твой день рождения в день твоей свадьбы, чтобы я смог заняться сексом с тобой. Значит, он избегает сексуальных сцен с несовершеннолетними. А ещё, возможно, он христианин… хотя нет — не обязательно, есть ещё полно религий, запрещающих секс до свадьбы.
— Это действительно похоже на художественное произведение, — подтвердил Кусрам. — Но это недостаточные основания — всё могло просто совпасть.
— Как тогда, когда мы с Келвином выиграли в рулетку? — спросила Бильге, а затем обратилась ко мне. — Помнишь, Кел?
— Да, это было весьма странно, — подтвердил я. — Но разве это не благодаря твоей способности?
— Нет, — покачала головой она. — Я не возвращалась во времени. Это произошло чисто из-за удачи.
— Я же говорил, что шанс один к тридцати семи — не нулевой, — напомнил Кусрам.
— Ну, сколько это? — попытался посчитать я. — Где-то два процента с чем-то шанса? Почти три.
— Но не нулевой же.
Я молча покачал головой.
— А вам не кажется, что автор сейчас просто оправдывается перед своей аудиторией, чтобы подлатать бредовые моменты сюжета? — спросила Шерон. — По-моему, он и сейчас нас контролирует. Я ведь даже не должна по сюжету знать, о чём вы сейчас говорите, но я почему-то совсем не ощущаю себя не в теме.
— Вот чёрт! — воскликнул я. — А ведь действительно — мы все почему-то постоянно в теме.
— Шерон, ты гений, — высказался Кусрам.
— Спасибо, — улыбнулась она. — Я просто подумала, что наши диалоги и в самом деле слишком идеалистичны — мы же почти не запинаемся и не тратим время на то, чтобы сформулировать свою речь.
— Ребята, прекратите, — сказала Бильге. — Какая разница, как мы разговариваем? Наш мир катится в тартарары. С каждым днём он всё больше превращается в ад. Почему вы все так расслаблены?
— А что не так? — с недоумением спросил я.
— Во-первых, Новым Рим изолирован от всей Земли из-за внезапно появившихся тварей, — начала объяснять Бильге. — Во-вторых, автор начинает уже наглеть — у него явно заканчиваются идеи. Разрушение четвёртой стены — это самый отстойный приём, который только может быть в художественном произведении. Знаете, что это значит?
— Что? — переспросил я.
— Это значит, что автору абсолютно плевать на нас. Он убьёт нас без промедления, если мы ничего не сделаем. Он уже заготовил план, как это сделать, — если мы пойдём у него на поводу, то наш мир погибнет вместе с нами. Вы это понимаете?
— С чего ты взяла? — спросил Кусрам.
— Тварь на кладбище, — продолжила Бильге, обращаясь к Кусраму. — Я не смогла сопротивляться ей — она оказалась способна обойти мою способность. Когда мы открыли с тобой гроб моей матери, мы, по сути, открыли Ящик Пандоры нашего мира.
— О чём вы говорите? — спросила Шерон.
Я обратил внимание на Шерон, а затем с недоумением взглянул на Бильге.
— Вы откопали могилу Белинай Эрбакан? — спросил я.
— Да, — подтвердила Бильге, — это было около двух месяцев назад — внутри гроба оказалась одна из этих тварей. Это было ещё до того, как они размножились. Это я выпустила тварей.
— Зачем ты выкопала могилу своей матери? — поинтересовался я.
— Мне стало любопытно — у меня была теория, что она всё ещё жива.
— Угу, — подтвердил Кусрам. — Голограмма под объектом «Грязь» на Хакензе навела нас на эту мысль. Мы нашли фото матери Бильге, и она…
— Она точь-в-точь похожа на женщину с голограммы! — перебила Бильге, а затем обратилась ко мне. — Понимаешь, Келвин?
— Но это невозможно, — нахмурился я. — Белинай Эрбакан умерла — отец ведь рассказывал нам об этом.
— Отец нас обманул, — сказала Бильге.
— Не может быть, — покачал головой я.
— Обманул, сука, обманул! — начала повторять она. — Поверь мне, пожалуйста!
— Да, — подтвердил Кусрам. — Она права — ваш отец частенько любит обманывать.
Я призадумался, а затем покачал головой.
— Ну, допустим. Не буду спорить с этим — допустим, он нас обманул. Зачем же ему это?
— Моя мать была наркоманкой, — начала объяснять Бильге. — Мой отец хотел уберечь её от меня — он не хотел, чтобы я с ней виделась.
— Так ведь она прошла курс реабилитации, — напомнил я.
— Мой отец всегда был твёрдо убеждён в том, что наркоманов излечить нельзя, а потому он не стал давать ей второго шанса. Поэтому он решил инсценировать её смерть так, чтобы я увидела, и чтобы больше никогда не спрашивала, куда делась моя мать.
— Её ведь переехали вагонетки на американских горках, — напомнил я.
— О, ужас! — воскликнула Шерон. — Что?!
— Я читал об этом, — подтвердил Кусрам. — Это описано в книге «Родословная Башаран».
— Ты ведь видела это, Бильге? — спросил я. — Своими глазами.
— Да, — подтвердила Бильге. — Я это помню чётко и ясно — мне тогда было семь лет. Её порвало вот здесь. — Бильге провела поперёк живота рукой. — И потом из её живота вывалились кишки.
— Можно обойтись без подробностей? — спросила Шерон.
— Мне и самой не очень-то приятно об этом рассказывать, но я люблю быть искренней, — ответила Бильге. — Так вот… о чём я? Ах, да: короче, её располовинило. И я смотрела вниз, а она лежала под рельсами. Её тело дёргалось в предсмертных конвульсиях, а кишки лежали прямо на земле около неё. Она смотрела наверх — в небо. Она выглядела как остатки человека, но уже не как человек.
— Ладно, мы поняли, — раздражённо проговорил Кусрам. — Прекращай уже! К чему ты клонишь?
— Ну, вот и всё, — закончила Бильге.
— Серьёзно? — нахмурилась Шерон. — Ты это просто рассказала, чтобы нас шокировать.
— Поверь, увидеть такое вживую в семилетнем возрасте — намного страшнее, — обратилась к ней Бильге.
Наступило молчание. Несколько секунд никто ничего не говорил.
— Нам жаль, Бильге, — наконец сказал я и взглянул на Кусрама и Шерон.
Они некоторое время молчали, переглядываясь друг с другом.
— Прости, Бильге, — сказал Кусрам.
— Да, прости нас, пожалуйста, — поддакнула Шерон. — Нам очень жаль, что тебе довелось такое пережить.
— Ничего страшного, — покачала головой Бильге.
— Ты говоришь, что это была инсценировка, — продолжил я. — А это и в самом деле было похоже на инсценировку?
— Нет, конечно, это было по-настоящему! — возразила Бильге. — Но я же не знала тогда, что существует эссенция жизни.
— А… — Я тут же осознал к чему она клонит. — То есть ты считаешь, что отец и вправду устроил несчастный случай и убил твою мать?
— Не знаю, устроил ли он это специально или это произошло случайно, но в одном я уверена точно: моя мать была воскрешена после того случая, — пояснила Бильге. — Просто сам факт того, что отец не стал пытаться вновь свести меня с воскрешённой матерью, говорит о том, что он инсценировал её смерть для меня.
«А ведь и вправду», — подумал я. С чего бы Серхан не стал воскрешать мать Бильге после её смерти? В конце концов, он ведь её когда-то наверняка любил. Но, судя по всему, воскрешение Белинай, по мнению отца, не стало поводом для ещё одного шанса свести её с дочерью. Значит, она была конченой наркоманкой. Или, по крайней мере, отец так решил.
— Так, я не поняла, — продолжила Шерон, — а откуда тварь-то взялась в могиле?
— Хуй её знает, — пожала плечами Бильге.
— Я тоже, кстати, не понял, — подтвердил Кусрам.
— Погодите! — воскликнул я. — Вы не забыли одну важную деталь?
— Какую? — спросил Кусрам.
— Мы же о чём-то говорили до того, как начать обсуждать смерть Белинай.
— Да? — нахмурилась Бильге. — Я не помню.
— Это было что-то важное. — Я попытался вспомнить. — Но что-то препятствует — что-то мешает мне вспомнить.
— И вправду, — подтвердил Кусрам. — Я тоже почему-то забыл.
— А почему мы вообще сидим на стульях по разным углам комнаты? — спросила Шерон.
— Мы от чего-то хотели друг друга уберечь, — вспомнил я. — Но от чего?
— Нам нельзя приближаться к друг другу, — напомнила Бильге.
— Вот чёрт! Это же было что-то очень важное! От этого зависели наши жизни! — с отчаянием произнёс я.
— Точно-точно! — указал на меня пальцем Кусрам. — Что-то такое было — да.
— Что последнее вы помните перед этим разговором? — спросила Бильге.
— Мы с тобой познакомились, — ответила Шерон.
— Нет-нет, там определённо что-то было между нашим знакомством и разговором о могиле моей матери, — покачала головой Бильге. — Мы ведь с тобой познакомились на кухне.
— Внатуре, — ошарашено произнесла Шерон. — Что, блин, произошло? Как мы здесь очутились?
— Так-так-так, — сосредоточился я. — Там была какая-то… оргия! Да, оргия!
— Оргия между нами? — спросил Кусрам.
— Да.
— Бред какой-то.
— Да не, серьёзно! — говорю я. — Не говори, что это бред — этого-то он и добивается!
— Кто «он»? — нахмурился Кусрам.
— Автор, — произнесла Бильге.
— Бля! — воскликнул я. — Ёпта, спасибо, Бильге!
— Вау! — радостно воскликнула Шерон. — Офигеть, ребята! Мы и в самом деле чуть об этом не забыли!
— Охренеть… — произнёс Кусрам. — Нам нужно срочно записать на чём-нибудь напоминалку о том, что мы живём в художественном произведении.
Я встал со стула и направился к письменному столу.
— Сейчас, — сказал я. — Продолжайте говорить об авторе.
— Автор-автор-автор-автор-автор, — начала повторять вслух Бильге.
— Давай быстрее! — сказала Шерон.
Я начал шариться в письменном столе.
— У вас есть ручка и бумага? — спросил я, обращаясь к Кусраму.
— В нижнем ящике, — ответил он.
Я достал тетрадку и ручку и начал писать: «Наш мир — художественный вымысел; его контролирует автор». Я вырвал листок из тетрадки и показал всем.
— Всё, теперь мы этого не забудем, — торжественно объявил я. — Весь мир узнает о том, что мы — вымышленные герои.
— И потом нас посадят в психушку с диагнозом «шизофрения», — добавила Бильге.
— Ну, не всем об этом стоит рассказывать, — рассудил я.
— А давайте ещё вытатуируем эту надпись на запястьях наших рук, чтоб наверняка было, — предложила Бильге.
— Но мы с Кусрамом не сможем — у нас шерстяные ручонки, — напомнила Шерон.
Кусрам взглянул на свои руки.
— Бля, внатуре! — с досадой проговорил он. — Чё делать-то?
— На ладони взгляните, — посоветовал я.
Кусрам взглянул на свою ладонь.
— А… точно… у нас же ладони без шерсти.
— Вот туда и вытатуируйте, — заключил я.
— Хорошо, пойдём в тату-салон, — сказала Шерон, глядя на свою ладонь.
— Пошли, — кивнул я.
Мы встали и тут же направились на ночь глядя в круглосуточный тату-салон. Благо он был автоматический — нужно было всего лишь вбить туда текст и выставить руку. Мы с Бильге выбили себе надпись на левых запястьях, чтобы было виднее, а Кусрам и Ронеш выбили на левых ладонях, так как у них запястья шерстяные.
Выйдя из тату-салона, мы остановились у входа.
— Классный у меня шрифт? — спросила Шерон, показывая ладонь.
— Круто, — улыбнулся Кусрам. — А как тебе мой? — Он показал свою ладонь.
— Ну, такое себе, — покачала головой Шерон.
— Итак, ребята, насчёт Ящика Пандоры, — продолжила Бильге. — Пофиг, как туда попала тварь. В любом случае, мы открыли его. Знаете, что это значит?
— Что? — спросил я.
— Что мы все умрём.
— Не обязательно, — покачал головой Кусрам. — Если мы смогли вычислить, что находимся в художественном произведении, то мы наверняка и сможем придумать способ, как избежать судьбы. Ведь художественное произведение — это же, по сути, плод фантазии автора. А значит, что мы могли бы его каким-то образом уговорить не убивать нас.
— Хочешь сказать, мы должны устроить оргию, которую он так от нас жаждет? — спросила Бильге.
— Тоже вариант, — кивнул Кусрам.
— Но ведь ты же брезгуешь участвовать в оргии со своей сестрой, — напомнила Бильге.
— Если наш мир — выдумка, то мы, по сути, всего лишь актёры, — рассудил Кусрам. — А это значит, что Ронеш — не моя сестра.
— Ты так считаешь? — спросила Шерон.
— Нам нужно только в это поверить и это станет правдой. В конце концов, если у этого не будет никаких последствий для сюжета, то это не имеет значения.
— О каких последствиях речь? — поинтересовался я.
— Ну, там, если у нас с Ронеш родится больной ребёнок и на этом будет завязан дальнейший сюжет моей истории.
— Но вы же не собираетесь трахаться, — напомнил я.
— Вот именно, поэтому это уже не так принципиально — у нашей оргии не будет никаких последствий, если мы не будем из-за этого в дальнейшем обсессивно страдать.
— То есть, получается, нам надо устроить оргию, чтобы спасти мир от гибели? — рассудил я.
— Получается так, — заключил Кусрам.
— Ребята, а зачем мы вообще идём на поводу у автора? — спросила Бильге. — Давай мы лучше умрём, и наша история будет трагедией. За то мы умрём с гордостью.
Все трое молча глядели на Бильге.
— Не, я лучше поживу ещё, — покачал головой Кусрам.
— Да-да, я не хочу умирать, — поддержала его Шерон.
— Бильге, — обратился я, — нам нужно всем трахнуться. В конце концов, это же была твоя мечта.
— Это не моя мечта, а мечта автора, — возразила Бильге. — Наверное, он ассоциирует себя со мной в первую очередь, но я — не он.
— Позволь ему войти в себя, — попросил я.
— Нет! Я не могу! А вдруг он мужчина?
— Ну, хорошо же — ты же всегда хотела почувствовать мужчину внутри себя, — с ухмылкой подметил я.
— Что-то не припоминаю, чтобы я от таком говорила, — покачала головой Бильге и тут же резко с осознанием вдохнула. — А вдруг он внутри тебя?!
— Меня? Хм… — Я попытался почувствовать кого-то другого внутри себя. — Возможно, да, — кивнул я. — Тут уж точно не вычислишь.
— Да, бля, ребята, — тут же резко выпалил Кусрам. — Нафиг вы спорите об этом? Скорее всего, автор контролирует нас всегда. Он позволил нам осознать его присутствие. Ему вообще поебать, чего мы хотим или не хотим. Мы ему всё равно рано или поздно покоримся. Давайте лучше сделаем так, как он нам скажет и всё.
— Но ведь у нас есть фора, — возразила Бильге. — Он не может писать слишком нелогичный сюжет, а это значит, что мы можем это использовать.
— Так если мы трахнемся — это логично, — пояснил я. — Мы же уже поняли, зачем нам это. Автор нас уже к этому склоняет. Он просто хочет, чтобы мы поебались и всё. Наверное, он вообще всё произведение начал писать чисто для того, чтобы мы трахнулись. Мы же постоянно об этом разговариваем — даже больше, чем в среднестатистической порнухе.
— Ну, это с порно, — сказала Бильге.
— Давайте вернёмся в квартиру и там уже всё обдумаем, — предложил я.
— Как удобно для автора, — прокомментировала Бильге. — А на улице холодно слишком для оргии, да?
— Ну, ясное дело, блять, — высказалась Шерон.
Мы вернулись в мою комнату и снова расселись поодаль друг от друга.
— Итак, что дальше? — спросил я.
— Ну, получается, что наш автор — наш бог, — заключила Бильге. — Хотим мы того или нет, но мы подвластны ему, а это значит, что мы должны выполнять его прихоти. Как правило, оргия — это ритуальный обряд, зачастую носящий религиозный характер.
— Серьёзно? — нахмурился Келвин. — А я как-то раньше об этом не задумывался.
— Это так и есть, — подтвердил я. — Я читал что-то об этом. Так было заведено у древних греков.
— Значит, у Homo Sapiens это происходило уже веками, — рассудила Ронеш. — Но ведь для нас с Кусрамом человеки — и есть боги.
— Мы не ваши боги, — покачал головой Келвин. — Мы, скорее, всего лишь ваши братья и сёстры. Вы не были созданы нами — лишь выведены. Материал изначально не принадлежал нам.
— И то верно, — кивнула Ронеш.
— Я никогда не верил в божественность вашего вида, — высказался я, обращаясь к Келвину.
— Да, ты уже говорил об этом, — кивнул Кел.
— По-моему, Бог должен быть незримым, — добавил я.
— Погодите! — воскликнула Бильге. — Но значит ли это, что наш с вами автор — зримый? Мы ведь смогли его вычислить.
— Ребята, — обратилась Ронеш, — слушайте, а может мы вообще все шизофреники? Может ли быть, что мы все это всё просто выдумали?
— Да, конечно, — кивнул Келвин.
— Возможно, что мы все просто очень похотливые люди, — высказалась Бильге. — И на самом деле, мы сейчас просто все уговариваем Кусрама на оргию.
— Меня? — ухмыльнулся я. — Зачем меня уговаривать? Я уже согласен.
— Значит, мы добились своего, — заключила Бильге.
— То есть вы хотите сказать, что вы придумали целую отдельную религию на ходу и сделали татуировки только для того, чтобы трахнуть меня? — нахмурился я. — Это слишком фантастично звучит.
— Но ведь, по сути, это и правда так и есть, — подметил Келвин.
— Погодите, нет! — перебила Ронеш. — А как же тогда вы объясните нашу потерю памяти? Это ведь просто так не могло произойти. Автор попытался от нас скрыть то, что он хотел с нами сделать. Возможно, он не всесилен.
— Хотел бы скрыть, то скрыл бы, — рассудила Бильге. — Он просто с нами играет. Он хочет заставить нас поверить в то, что мы контролируем наши жизни, но это всего лишь иллюзия.
— Ладно! — устало выпалил я, заебавшись от всех этих рассуждений. — Давайте проведём эксперимент.
Я встал со стула и вышел в центр комнаты.
— Давайте все встанем поближе к друг другу и устроим оргию, если на то будет воля автора. В любом случае, у нас уже есть якорь. — Я взглянул на свою ладонь.
— Да, давайте, — согласилась Ронеш и встала со стула.
Бильге и Келвин переглянулись друг с другом и тоже встали со стульев, после чего все подошли к центру комнаты.
— Так… и что дальше? — спросил Келвин.
— Надо произнести молитвы, наверное, — рассудила Бильге. — Типа, автор, мы отдаём свои тела в твоё распоряжение — делай с нами что хочешь.
— Автор, мы отдаём свои тела в твоё распоряжение — делай с нами что хочешь, — произнесли все, повторяя за Бильге.
Мы стояли напротив друг друга, но ничего не происходило.
— Ну? Что-нибудь почувствовали? — поинтересовался Келвин, оглядываясь на нас.
— Не-а, — покачала головой Ронеш.
— Кто-то из нас четверых должен нас всех совратить, — рассудил я. — Автор не хочет, чтобы мы это делали против своей воли.
— А может, он вообще уже передумал? — пожала плечами Бильге. — Может, ему просто нравилось нами манипулировать, а теперь, когда мы всё осознали, зассал?
— Да, судя по всему, — кивнул я.
— И что же нам делать тогда? — спросила Ронеш.
— Ну, подойди ко мне и начни меня ласкать, — сказал Келвин.
Ронеш подошла к Келвину и начала его трогать и целовать в шею.
— Как ощущения? — спросила она.
— Чего-то не хватает, — высказался он.
— Романтики? — предположила Ронеш.
— Возможно, — кивнул Келвин.
— Ой, ребята, мне чё-то уже лень, — устало выдохнула Бильге. — Наверное, это значит, что и автору лень — похоже, мы его переубедили. Секс — отстой.
— Да, — согласился я. — Похоже, что так.
Келвин слегка оттолкнул Ронеш, но она подалась вперёд и продолжила его целовать.
— Эм… Шерон? — спросил Кел.
— М-м? — промычала она.
— Можешь уже прекращать.
— Не хочу. — Она начала его раздевать.
— Да нет, серьёзно, прекращай. — Келвин грубо её оттолкнул. — Хватит!
— Ты чё делаешь? — нахмурилась она. — Ты ведь мой муж.
— Да, но всё — мы уже окончательно передумали устраивать оргию.
Она сделала недовольное лицо и покачала головой.
— Но со мной-то ты мог бы переспать. У нас же медовый месяц в конце-то концов.
— Знаешь, у меня из-за всего произошедшего уже и настроения-то особого для этого нет, — высказался Келвин.
— Хм… и правда, — кивнула Ронеш. — Но это как-то грубо с твоей стороны.
Я посмотрел в сторону окна — уже начинало потихоньку светать.
— Ох, ребята, спать охота, — зевнул я. — Сколько сейчас времени?
Бильге достала мобильник.
— Уже пять часов утра, — сообщила она.
— Едрить, мы всю ночь вот этой бесполезной хуйнёй маялись? — устало проговорил я. — Лучше бы мы бухнули, честное слово, — хоть веселее бы было.
— Никогда. В жизни. Бухать. Не буду, — твёрдо проговорила Бильге.
— Ну, твоё право, — кивнул я. — Ладно, ребята, расходимся. Иди спать, Бильге.
Бильге кивнула и покинула комнату. Келвин и Ронеш остались.
— А вы чего, ребята? — спросил я.
— Нам спать негде, — ответил Келвин.
— А-а, бля, внатуре, — спохватился я. — Ну, можете поспать у меня на кровати — я посплю на полу.
— У тебя нет второго матраса? — спросила Ронеш.
— Не, я, пожалуй, просто лягу на пол, — покривил лицом я.
— На холодный пол? — нахмурилась Ронеш. — Ты что, совсем с ума сошёл?
— Ну, вы же молодожёны. Мне не жалко — я уступлю. Потом себе куплю матрас, — махнул рукой я.
— Нет, спи с нами, — отрезала Ронеш. — У тебя двухместная кровать. Мы с Келом расположимся на одной половине, а ты — на другой.
— Не-не-не, — сказал я.
— Бля-я-я! — протянула она. — Только не начинай снова эту херню, что, типа, это инцест. У нас экстренная ситуация — можно и с сестрой на кровати полежать.
— Да дело не в том! — махнул рукой я. — Я просто боюсь, что кровать сломается — она не рассчитана на трёх человек.
— А ты не ёрзай слишком, — посоветовала Ронеш.
— Я не могу — я очень люблю ёрзать на кровати, поэтому я и купил двухместную.
— Да? — нахмурилась Ронеш. — А я думала, что ты собирался на ней трахать Бильге.
— Нет, я бы на такое не рассчитывал, — покачал головой Кусрам (в смысле, я).
— Да ладно тебе, хорош гнать! — ухмыльнулась она, слегка ударив меня кулачком в плечо.
— Ложитесь спать, — распорядился я. — Я посплю на полу.
— Да, бля, Кус, какого хрена?! — возмутилась Ронеш. — Ложись с нами!
— Нет. — Я тут же прилёг на пол.
Ронеш подошла ко мне и начала тянуть меня за руку.
— Ты ляжешь, сука! — напряжённо проговорила она сквозь зубы.
— Нет, не лягу! — Я продолжал лежать.
Ронеш пыхтела, напрягалась и почти дотащила меня до кровати.
— Пожалуйста, ляг нормально на кровать, — попросила она.
— Шерон, забей на него, — сказал Келвин.
— Я не могу! Он с ума сходит! Ты видишь, чё он творит?
— Та похуй на него! — махнул рукой Кел.
— Вот же, сука, упёртый, козлина! — сквозь зубы проговорила Ронеш.
Я продолжал упорно лежать.
— Кел, бля! — обратилась Ронеш. — Помоги его положить на кровать!
Келвин подошёл и взял меня за ноги. Они положили меня на кровать и отпустили. Я быстренько покатился по кровати к другому краю и упал на пол.
— Ну, ты видишь, что он творит? — с досадой проговорила Ронеш.
— Хватит — пускай спит на полу, раз ему так хочется! — распорядился Келвин.
— Но он же простудится.
— У него есть шерсть — ничего страшного с ним не станет.
— Эх, ладно…
Келвин и Ронеш легли на кровать и постепенно уснули. Долгое время я не мог заснуть: во-первых, мне действительно было неудобно спать на полу, а во-вторых, я всё думал о том, насколько сильно Бильге испортила мой характер. Неужели мне именно из-за неё так понравилось издеваться над людьми? Это и вправду очень весело.
Бильге.
Наш мир контролирует автор. Я чувствовала это уже давно. Да, я знаю, что ты меня слышишь. И ты — тоже. Я не стану никому из вас подчиняться. Знаете что, ребята? Я должна принять решение. Решение, которое сделает меня главным героем. Я всегда этого хотела. Да, именно это и было моей мечтой изначально. Я сделаю то, что задумала ещё на Хакензе. Я…
Я проснулась.
Прокравшись в комнату Кусрама, я увидела Келвина и Шерон, лежащих на кровати. «Где же Китти?», — подумала я. И тут я заметила — он лежал около кровати на полу. Какой кошмар, за что они так над ним поиздевались? Ладно, нет времени — я сюда пришла с другим умыслом.
Я открыла письменный стол и достала револьвер, а также коробку патронов к нему. Когда-то я заходила в комнату Кусрама из любопытства. Я не стала ничего забирать, но сейчас — забираю. Я должна убить президента Райли.
Идя по улице, я оглядывалась по сторонам. Чем ближе к Цитадели — тем больше шансов наткнуться на солдат AUR. Благо, многие из них сейчас находились на дредноуте.
Я начала подниматься по ступенькам ко входу в Цитадель. Войдя внутрь, я увидела вахтёра, шарящегося в телефоне.
— Привет, Шелдон, — поздоровалась я.
— Привет, — проговорил он, а затем взглянул на меня. — Тебе не следует здесь находиться, Бильге.
— Я пришла убить Райли.
— Ясно. Тогда я советую тебе приготовиться к бою, когда ты пройдёшь через металлоискатель, как в «Матрице».
— Уф, ладно.
Я прошла через металлоискатель. Зазвучала сирена. В холл сразу выбежали вооружённые солдаты AUR.
Ну, что ж, погнали.
Автор.
Бильге забежала за колонну и использовала свою способность. Пщюу-у-у! Двое солдат медленно шли в её сторону. Она резко выглянула из-за угла и выстрелила одному из них в лоб. По ней начали стрелять, но Бильге снова спряталась за колонной.
Она присела и сосредоточилась. «Да, это возможно», — мелькнула в её голове мысль, прежде чем она вновь резко выглянула из-за нижней части колонны, прицелилась и выстрелила уже во второго — тот упал замертво.
Бильге продолжила целиться в сторону колонн, за которыми находились остальные солдаты. К сожалению для них, она уже достигла предельного уровня контроля своей способности благодаря опыту, полученному в Колизее, от чего шансов у них не было совершенно никаких. Она просто дождалась, когда один из них высунется, чуть ли не заранее стреляя в место, где должна появиться голова, — уже третий солдат AUR пал в бою.
— Ты что делаешь, сука?! — крикнул ей кто-то из-за угла. — Вырубай валлхак!
— Уходите — вам меня не победить! — предупредила Бильге, проигнорировав шутку, которую я вставил чисто для знатоков.
Она уже знала, что сейчас произойдёт, а от того заранее снова спряталась за колонной. Раздался взрыв световой гранаты — после этого Бильге резко выглянула и прицелилась в сторону колонны. Из-за колонны показался четвёртый солдат — и он, кстати, тоже был убит с одного выстрела из револьвера. Бильге была права — её не победить. Но суть истории не в этом.
— Сколько вас там ещё?! — поинтересовалась Бильге.
— Нас осталось двое.
— Сдавайтесь, ребята, хватит, — посоветовала она.
— Ладно.
— Выходите на улицу с поднятыми руками — и не пытайтесь меня обмануть, я вас мигом укокошу! — угрожала Бильге.
Послышался удар оружия о пол, затем оставшиеся два солдата вышли с поднятыми руками. Они направлялись к выходу. Бильге вышла из-за колонны, целясь в них из револьвера.
Когда они уже были у металлоискателя, из-за колонны позади Бильге появился третий оставшийся солдат AUR — Бильге быстро развернулась и выстрелила в него. Он был убит.
— Вы меня обманули, — заметила Бильге. — Но не волнуйтесь — я знала об этом, поэтому я вас прощаю. Идите дальше.
Солдаты некоторое время стояли и глядели на неё с недоумением, а затем прошли через металлоискатель и вышли на улицу. Бильге достала из кармана пять патронов и зарядила в револьвер, после чего отправилась на лестницу — в лифт она решила не идти, так как это могло быть ловушкой. Ловушки в лифте, кстати, не было, но она не знала, так что не будем её осуждать.
По пути Бильге наткнулась на ещё одного солдата AUR на лестнице, который резко выскочил из-за двери. От испуга она резко его пристрелила несколькими выстрелами, даже не воспользовавшись способностью. Отдышавшись, она снова дозарядила револьвер и продолжила подниматься по лестнице.
Вот такая она была крутая героиня боевика. Почему не от первого лица? Потому что я не люблю хвастунов. Честно говоря, меня и раньше от этого коробило. И вообще эта способность — читерская, поэтому не велика заслуга.
Продолжаем…
Бильге.
Я добралась до одного из верхних этажей, где находился кабинет президента. Войдя в коридор, я начала идти вперёд. Резко из-за угла на меня напали и выбили ногой револьвер из рук. Меня схватили и бросили в дверь. «Вот чёрт! Я не успела поставить контрольную точку! Как это могло произойти?!», — с досадой подумала я; похоже, я чересчур поторопилась.
Я влетела в дверь и оказалась в кабинете президента.
— Так-так-так, мисс Башаран, — произнёс Райли, подходя ко мне. — Что-то вы больно невнимательны. Почему же вы не поставили свою контрольную точку перед коридором?
— Чего? Откуда вы?.. — хотела спросить я.
— Откуда я знаю про вашу способность? — перебил Райли. — Ну, до этого было несложно догадаться. Я давно наблюдал за вашими успехами в Колизее — судя по движениям, вы сражаетесь не очень умело, но вы всегда читаете врага так, будто уже заранее знаете все его действия. И потом я заметил, что иногда вы всё же совершаете ошибки, если они не так уж критичны. Значит, вы не контролируете каждый момент, а только лишь с определённой точки во времени — я прав? И сколько раз вы это можете сделать? У вашей способности есть время отката, не так ли? Сколько? Примерно минута?
— Примерно, — подтвердила я, осознав, что скрывать что-либо уже бесполезно.
— Значит, вам не повезло, — покачал головой Райли. — Я быстрее вас, сильнее вас и ловчее вас. Сколько бы вы не пытались сопротивляться — вы умрёте. Иногда такое бывает. Видите вон тот бассейн? — Он указал в сторону.
Я посмотрела и вправду увидела бассейн в кабинете, а внутри него — зелёную жидкость.
— Ну и что? — спросила я.
— Это бассейн с кислотой тварей, что осадили Новый Рим, — пояснил Райли. — Кислота растворяет тела так, что их уже не воскресить. Полагаю, даже человек с эссенцией жизни в ней растворится и напрочь исчезнет из бытия.
— Вы мне угрожаете?
— Просто вам сообщаю, чтобы вы знали, какая судьба вас ожидает, мисс Башаран. К сожалению, вы уже не сможете ничего исправить. Вы совершили фатальную ошибку, придя сюда. По сути, вы уже мертвец.
— А мне вообще плевать, — махнула рукой я, продолжая спокойно лежать на полу.
— А мне плевать, что тебе плевать, — так же махнул рукой Райли. — Думаешь, ты такая крутая, раз перебила моих солдат? Вставай — и я покажу тебе, насколько ты не права.
Я поднялась на ноги. Контрольная точка.
Я подошла к Райли и попыталась его пнуть.
— Za Warudo! Toki wo Tomare! — с наигранно японским акцентом завопил Райли. — Фью! Тыщ! — С невероятной скоростью он схватил мою ногу и сломал её резким ударом локтя.
Я упала на пол и взглянула на свою ногу — она была вывернута в обратную сторону. Я втянула воздух сквозь зубы.
— Больно, — выдохнула я.
— Чего ж не возвращаешься во времени? — с недоумением спросил Райли.
— Хочу немного обдумать ситуацию.
— Ну, думай, думай — полезно для мозга, — кивнул Райли.
— Ты очень резкий, — сделала замечание я.
— Да, — подтвердил он.
— И сильный.
— Ага.
НАЗАД!
Я стояла и смотрела на Райли. Хотелось проверить, сколько секунд форы он мне даёт. Раз-два-три-четыре. Он резко побежал в мою сторону, схватил меня и дал мне коленом под дых. Я упала, держась за живот от боли.
— Ясно, — тихонько выдавила я.
— Четыре секунды тебе достаточно? — поинтересовался Райли.
— Посмотрим, — кивнула я.
НАЗАД!
Я заглянула за спину Райли — мой револьвер лежал очень далеко в коридоре. Должно быть, Райли додумался его оттолкнуть ногой подальше. Очевидно, револьвер мне никогда не достать.
Райли побежал в мою сторону. НАЗАД!
Я резко побежала назад — к огромному окну в кабинете. Врезавшись в стекло, я оказалась снаружи и покатилась вниз по гладкой наклонной стене Пирамиды; кровь от порезов стекала с меня, оставляя кровавый след. Я распласталась, чтобы создать силу трения и остановиться.
Неожиданно меня схватил Райли — оказалось, он так же выпрыгнул из окна, но, в отличие от меня, спокойно проскользил вниз, опираясь на ноги. Он поднял меня, держа левой рукой за шею на весу; я начала задыхаться.
— Неплохая попытка, — улыбнулся Райли. — Но я уже заранее потренировался в том, чтобы кататься по наклонной поверхности, а вам, мисс Башаран, придётся долго это практиковать.
Он изо всех сил ударил мне в лицо своей правой рукой, и я полетела дальше вниз. Моё тело ударилось о стенку Пирамиды, и я услышала хруст костей, а затем продолжила стремительно катиться дальше. НАЗАД!
Я подбежала к столу и схватила шариковую ручку, направив её на Райли — он остановился.
— Ой! — воскликнул он. — О, нет! Мисс Башаран, неужели у вас ручка?!
— Да, я сейчас вас ею проткну! — наигранно начала угрожать я.
— Что же мне делать?! — с «досадой» завопил Райли. — Не-е-ет! Вы победили меня!
Я страдальчески захихикала.
— Пожалуйста, не убивайте меня, — попросила я.
— Хм… дайте-ка подумать… — Райли сделал вид, что призадумался. — Убью, пожалуй, чтоб вам неповадно было.
— Эх, ну, что ж, попытка — не пытка, — ухмыльнулась я.
— Да, — кивнул он, после чего подбежал ко мне и снова начал колошматить.
НАЗАД!
— Вы не против ещё поболтать? — поинтересовалась я.
— Не против, — покачал головой Райли. — О чём?
— Ну, не знаю — о там, о сём, — пожала плечами я.
— Ты знала, что я — биологический отец Келвина? — спросил он.
— Правда? — округлила глаза я.
— Предполагаю, что так.
— Так у нас с Келвином хорошие отношения, — сообщила я. — Может, отпустите?
— Хорошие отношения — это хорошо, но я никогда не позволю всякой швали врываться ко мне в штаб-квартиру и пытаться меня убить. Так что прости, принцесса, но ты сегодня умрёшь.
— Ладно, убивайте, — устало сказала я и раскрыла перед ним руки. — Только, пожалуйста, сделайте это как можно более быстро и безболезненно.
— Конечно, я же не изверг какой-то, — кивнул он. — Сейчас, подожди. — Он отвернулся и направился к револьверу, лежащему в коридоре.
«Что? Серьёзно? Так это же мой шанс закрыть дверь!». Райли остановился.
— Так, стоп! Вы хотите меня провести, мисс Башаран? — Он резко обернулся назад. — Хотите закрыть дверь передо мной, а?
— Нет, ничего такого — идите дальше.
К сожалению, он ещё не отошёл достаточно далеко.
— Знаете, не буду, — покачал головой Райли. — Пожалуй, я сначала вас изобью, а уж потом добью.
Он снова начал идти в мою сторону. НАЗАД!
Не знаю, можно ли вынести что-то из предыдущей попытки. Давай-ка всё же попробую закрыть дверь.
Я повторила всё то же самое — Райли снова повёлся и начал идти к револьверу. В этот момент я резко попыталась добежать до двери. Однако он успел развернуться и добежать до меня раньше, чем я успела закрыть дверь. Он снова схватил меня за шею.
— Ага! — воскликнул Райли. — Попалась!
— Как вы поняли?! — еле прокряхтела я.
— Я изначально планировал тебя подловить.
— Вы же в прошлой попытке удивились этому.
Райли пожал плечами.
— Наверное, я тебя затроллил.
НАЗАД!
Несколько раз я попыталась выполнить предыдущие варианты, но вновь и вновь терпела крах. Бесполезно. Всё бесполезно. Бесполезно, бесполезно, бесполезно.
Я просто упала на колени.
— Что, сдаётесь? — поинтересовался Райли.
— Сдаюсь, — кивнула я. — Убейте меня.
Райли подошёл и начал меня избивать. Я взглянула в сторону бассейна с кислотой. Раз уж моя судьба — быть убитой навсегда, то я принимаю это.
Я начала чувствовать, что умираю, а затем постепенно умерла.
Я вновь оказалась в кабинете Райли. На этот раз я не возвращалась во времени — я вернулась автоматически. Должно быть, меня и вправду не смогли воскресить после моей смерти, но вселенная почему-то решила, что у меня есть шанс выжить в этом сражении — истинной смерти не произошло.
Райли побежал в мою сторону и вновь начал меня избивать. Он бил меня и бил, снова и снова. Кажется, теперь мне ясно, в кого пошёл Келвин. Я постепенно умерла.
И вновь я здесь, и вновь я жива. Я взглянула на запястье. Увидев татуировку, я вспомнила о нём.
«Чёрт, автор, какого хрена?! Я не знаю, как мне выжить в этой ситуации! Дай мне просто умереть! Я уже готова принять это!», — произнесла я у себя в голове.
Но он молчал. Он молчал!
А ты-то что скажешь? Чего же ты молчишь? Сделай же что-нибудь! Ах, да, ты ведь не можешь никак повлиять на события — только автор может. Разве что, ты мог бы найти его и отпиздить для меня. Прошу, найди его и отпизди!
А в это время Райли снова ко мне подбежал и снова начал меня бить.
Больно! Очень больно! Прекратите это, пожалуйста, я больше не буду!
Автор.
И в очередной раз Райли убил Бильге. НАЗАД!
Бильге вновь была жива и находилась напротив Райли. Но в этот момент что-то неожиданное закралось в мыслях президента. Он осознал, что девушку можно отпустить.
— Ступай, — велел Райли.
У Бильге округлились глаза.
— Почему?
— Мне резко стало жаль тебя. Уходи, пока я не передумал.
Бильге.
«Чёртов подонок! Да как ты смеешь мной манипулировать?! Я не стану идти у тебя на поводу! Убивай меня сколько влезет, мудила!».
Райли нахмурился.
— Мисс Башаран, я прошу вас — уходите, пока не поздно, — повторил он.
— Нет! — возразила я.
— Что ж… мне жаль.
Райли снова подошёл ко мне, схватил меня и начал избивать.
Я уже привыкла. Буду терпеть столько, сколько влезет. Сколько понадобится.
Смерть.
И снова я тут. И снова бездействую. И снова боль. И снова смерть.
Повторялось это вновь и вновь.
Автор.
Наконец Райли опять не стал бить её — он вновь позволил ей уйти.
— Уходите, — велел он.
— Бейте меня, — сказала Бильге.
— Я не стану этого делать.
— Вы уже это сделали много и много раз.
— Правда? — нахмурился он. — Странно, если так подумать, то я и вправду почувствовал необычайно резкое отсутствие намерения вас убить. Что-то явно повлияло на меня извне.
— Это был автор, — пояснила Бильге.
Она показала своё запястье. Райли подошёл к ней и взглянул.
— «Наш мир — художественный вымысел», — прочёл вслух Райли. — «Его контролирует автор».
— Вы понимаете, что это значит? — спросила Бильге.
Райли отрицательно покачал головой.
— Зачем вы набили это тату?
— Оно напоминает мне о том, почему я страдаю, — ответила Бильге. — Напоминает о бессмысленности бытия. Мы не можем контролировать наши решения — они всегда обусловлены внешними факторами. За всем этим стоит автор. Или «бог» — называйте как хотите. А за ним, скорее всего, и другой… Бог.
— Не знал, что вы религиозны, мисс Башаран, — покачал головой президент.
— Без этого уже никак — я заложница здесь, в этом мире.
— А вы не задумывались о том, что этот ваш «автор» чувствует себя так же и проецирует свои страдания на вас?
— Но я ведь его персонаж, — с отчаянием продолжила Бильге. — Зачем он так со мной? Я должна была быть его Мэри Сью — у меня всё должно было быть хорошо, замечательно. У меня богатые родители… ну, вроде на этом всё.
— Похоже, вы не так поняли меня, мисс Башаран, — покачал головой Райли. — Я намекал на то, что вы и есть «автор». Если вы хотите что-то изменить в своей жизни, то вы, в первую очередь, должны начать с себя, а именно с изменения своего взгляда на мир. Хорошенько подумайте, чего вы хотите на самом деле?
— Я… — начала Бильге, но затем ещё некоторое время потратила на обдумывание своих мыслей, после чего продолжила: — Честно говоря, всё, чего я хочу — это окончательно умереть. То есть, по-настоящему умереть. Без попадания в рай, ад или чистилище, без воскрешения, перерождения, возращения во времени и прочей чепухи. Просто взять и умереть — раз и навсегда. Впасть в вечное забвение, освободиться от вселенной, от всех вселенных, закончить своё произведение без всякого клиффхэнгера, пусть даже всё закончится неоправданно трагично, тупо и криво — плевать. И плевать на чувства тех, для кого это произведение пишется; плевать на всех моих близких, друзей и знакомых; плевать на Кела. Моё произведение, моя жизнь — моё дело. Короче, я просто хочу совсем-совсем умереть.
— Значит, ваш счастливый конец — окончательная смерть? — заключил Райли.
— Да, — подтвердила Бильге.
К сожалению, я не мог дать ей окончательную смерть. Ведь она — это я. Пока жив я — будет жить и она, как и все остальные. Произведение закончится, а я по-прежнему буду жить — и в своей жизни уже не умру никогда. Однако приятно иногда потешить себя мечтой об окончательной смерти, пусть и посредством детской сказочки. И всё же сказка — ложь. Нет? Да? Не важно — я продолжу…
— Знайте же, что за окончательную смерть придётся заплатить, — проговорил Райли.
— И чем же? — поинтересовалась Бильге.
— Вам придётся доиграть в моей пьесе.
Бильге нахмурилась. Райли тут же осознал, что сам не понял, о какой пьесе идёт речь.
— Я согласна, — кивнула Бильге, осознав, что устами Райли говорил именно я. — Но только при одном условии: хватит меня напрягать. Позвольте мне быть трикстером.
— Хорошо, — кивнул президент и подал ей руку.
Бильге пожала. Райли продолжил:
— А теперь идите и не мешайтесь мне.
— Но как же мне вас убить? — спросила Бильге.
— Не убивайте меня. Позвольте вселенной решить этот вопрос.
Бильге.
Я с облегчением вздохнула и направилась к лифту.
Пока я спускалась, я старалась осознать свою роль в этом мире. Теперь мне не важна никакая цель. Теперь я живу только лишь ради ожидания смерти. Таков был мой уговор с автором… с собой. Надеюсь, я себя не обманываю.
В общем, меня больше ничто не волнует. Жаль, что все остальные меня никогда не поймут. Но, с другой стороны, зачем мне это?
Вернувшись в квартиру, я сразу же вошла на кухню. За столом сидел Келвин и ел яичницу.
— Привет, — поздоровался он. — Как погуляла?
— Ужасно, — честно ответила я.
— Сколько раз умерла?
— Сбилась со счёта.
Келвин нахмурился.
— Что случилось? — спросил он, перейдя на серьёзный тон.
— Я попыталась убить Райли.
— Полагаю, всё пошло не по плану?
— Ты даже не представляешь насколько, — покачала головой я.
Келвин кивнул.
— Мне жаль.
Я была разбита. Я сдалась. И хорошо — надеюсь, что с этого момента мне больше никогда не придётся применять свою способность. Теперь я могла полностью расслабиться и начать плыть по течению.
Неожиданно зазвонил телефон — Келвин достал из кармана и ответил.
— Да? — Он сделал недолгую паузу. — Не-а. — Опять пауза. — Ага, хорошо.
Он молча взглянул на телефон и слегка кивнул головой.
— Что говорит? — поинтересовалась я.
— Просит нас всех на дачу приехать.
— «Дачу», — произнесла я.
— Ладно, пойдём, — кивнул он. — Буди Кусрама и Шерон.
Эту ночь мы провели в поместье семейства Башаран — в ней было около пяти спальных комнат, две ванные комнаты, бассейн во дворе и вертолётная площадка на крыше, а также гараж; в общем-то, это всё из того, что стоит пока что отметить. Признаюсь, архитектурный стиль у поместья был весьма изысканный — даже мне понравилось, а ведь я всегда предполагала, что мировые лидеры обладают плохим вкусом на подобные вещи; да и стоило это явно не сто миллиардов, а гораздо-гораздо меньше.
Мистер Башаран разрешил нам свободно гулять по территории и делать что-угодно — и с этого момента, короче, начался какой-то Симс в реальной жизни. Во всём поместье не было никого из персонала, хотя, к нашему удивлению, в нём было весьма чисто; как оказалось позже, в особняке прибрались наёмные горничные незадолго до нашего прибытия в Новый Рим, когда мистер Башаран посылал человека за дополнительными аннигиляторами.
Утром завтрак нам приготовил сам мистер Башаран — яичницу с беконом. Потом я просто гуляла по небольшому частному парку около поместья, а также немного и по самому поместью, наткнувшись на небольшую библиотеку, где и провела время вплоть до ланча.
Днём мистер Башаран заказал нам несколько пицц. Говард заставил Друли играть с ним в приставку в гостиной. Дуанте и Селин позволили себе искупаться в бассейне. Хакензианцы и Чандра проводили время с мистером Башараном где-то в подвале; понятия не имею чем они там занимались. Также днём в поместье начали поочерёдно прибывать какие-то неизвестные люди в непримечательных одеждах; и всё же среди них была весьма примечательная японская женщина в элегантном синем платье. Поев пиццы, я некоторое время просто гуляла туда-сюда, стараясь не вмешиваться в дела мистера Башарана.
Неожиданно в поместье прибыли Келвин, Бильге, Кусрам и его сестра Ронеш… или Шерон, как её называл Кел. Все, кроме Бильге, тут же спустились в подвал к мистеру Башарану. Дочь Серхана взглянула на меня и неожиданно произнесла:
— Привет.
— Привет?.. — неуверенно поздоровалась я с недоумением.
— Чем занималась?
— Гуляла, — честно ответила я.
— Отойдём на минутку?
Я была в изумлении. С чего это вдруг принцесса Бильге решила поговорить со мной? Мы ведь с ней почти никогда не общались.
— Ладно, — согласилась я.
Она сопроводила меня в библиотеку — мы оказались наедине. Бильге подошла ко мне и начала трогать мои волосы — мне было весьма неловко.
— Что вы делаете, мисс Башаран? — спросила я.
— Хочу установить с тобой контакт, — ответила она.
— С какой целью?
— С целью, чтобы ты меня выслушала. — Бильге прошлась вдоль книжных полок. — Ты знаешь об эссенции жизни?
— Это такой материал, с помощью которого вы воскрешаете мёртвых.
— А хотела бы ты заполучить его? — Вот этого вопроса я и опасалась.
«Хочу ли я?», — начала размышлять про себя я. Честно говоря, я об этом и в самом деле задумывалась. Всё зависит от того, сколько этого вещества ещё осталось на нашей планете. Я предполагала, что оно довольно редкое.
— А можно? — спросила я.
— Спроси сама.
— У кого? — нахмурилась я.
— У моего отца.
— Думаешь, он мне даст?
Бильге молча пожала плечами. Некоторое время мы просто глядели на книжные полки.
— К чему ты ведёшь? — наконец-то спросила я.
— Я хочу настроить тебя против своего отца.
Я округлила глаза.
— Зачем?
— Мой отец стал причиной смерти ваших с Говардом родителей, — напомнила она, очевидно, проигнорировав мой вопрос или типа того.
— Но я ничего не могу поделать с этим, — покачала головой я. — Что было — то прошло. Теперь у нас другие цели. Нам бы выжить самим, а единственный способ это сделать — делать так, как скажет твой отец.
— Знаешь, была бы у тебя эссенция жизни, ты бы могла воскресить своих родителей, — рассудила вслух Бильге.
Я нахмурилась и призадумалась.
— Но ведь… мои родители погибли на территории Штатов — их могила осталась там, — с досадой сообщила я. — Я не смогу покинуть Новый Рим, пока он осаждён монстрами.
— Значит, тебе не хотелось бы воскресить их, — заключила Бильге.
— Я этого не говорила, — покачала головой я. — Я бы хотела их воскресить, но уже после того, как мы разберёмся со всей этой ситуацией.
— Ха! — воскликнула Бильге. — И ты думаешь, что мой отец тебе это позволит?
— Знаешь, почему-то он мне кажется весьма добрым человеком, — честно призналась я. — Должно быть, он понятия не имел, чем его солдаты занимались.
— Что?! — усмехнулась Бильге. — Ты что, и вправду настолько наивная?!
Я опустила глаза и призадумалась.
— Ты права, — кивнула я. — Я просто замечталась. Твой отец — чудовище. Просто… он обращается с нами нормально, поэтому я… — Я не могла придумать, как оправдаться.
— У тебя есть идеи, почему мой отец всё ещё держит вас всех в живых? — спросила Бильге.
— Нет, — честно ответила я.
— Он думает, что вы наши с Келвином друзья, — пояснила она. — Только и всего.
— Но мы не друзья, — заметила я.
— Да, — кивнула Бильге. — Поэтому давай начистоту, у вас всего три варианта. Первый — признаться, что вы не наши друзья, и просто умереть. Второй — стать нашими рабами… ой, то есть друзьями, и выполнять все наши поручения; прошу прощения, оговорочка по Фрейду. И третий вариант (он, кстати, продолжает второй вариант) — воспользоваться этим шансом, чтобы воткнуть нож в спину моему отцу и позволить Райли остаться правителем Земли — он вам и родителей, скорее всего, вернёт. Благо, я так понимаю, ты уже с ним знакома и дружишь, поэтому проблем с этим не будет?
— Ага, — подтвердила я.
— Тогда, значит, вот как: я помогу вам предать моего отца.
— Правда? — округлила глаза я.
— Да.
Я призадумалась. И в самом деле, мы могли бы предать Серхана. Что он вообще нам хорошего сделал? Только завтрак приготовил. Это не нивелирует то, что он — убийца моих родителей. Его нужно, как минимум, посадить за решётку за военные преступления.
— А почему ты хочешь свергнуть своего отца? — поинтересовалась я.
— Я не хочу. У меня другая цель. Я её придумала в тот момент, когда снова увидела тебя.
— Какая?
— Стань моей любовницей.
Я округлила глаза.
— Воу! — ухмыльнулась я, слегка откашлявшись. — Неожиданно.
— Теперь я руководствуюсь только самыми примитивными целями, — объяснила Бильге. — Теперь это моя фишка.
— Могу я поинтересоваться, почему?
— Скоро конец света, а не позанимавшись ни разу сексом умирать мне как-то не хочется.
Я закусила губу. Чёрт, но Друли — я же ведь хотела начать с ним встречаться. И вот опять я влезаю в лесбийские отношения. Похоже, я ошиблась — я не би, а просто лесбиянка. Меня это и в самом деле будоражило.
— Хорошо, — выдохнула я.
Бильге начала раздеваться — я просто наблюдала со стороны. Сняв с себя футболку и расстегнув спереди бюстгальтер, она произнесла:
— Как я тебе?
Я сглотнула слюну.
— Ну-у-у… отпад, — с выдохом произнесла я, тут же продолжив неровно дышать.
Бильге будто находилась в изумлении — кажется, она заметила мою бурную, нервную реакцию.
— Я думала, я уродина, — произнесла она, слегка замявшись.
Я подошла к ней и начала щупать её грудь.
— Ай! — воскликнула она.
— Тебе больно? — резко отреагировала я.
— Ты чего так грубо? — надула губы Бильге.
— Прости, — извинилась я. — Я привыкла к Чандре.
— Э-э… — с недоумением произнесла Бильге. — Чаго?
— Неважно.
Я продолжила щупать её грудь. Неожиданно Бильге отпрянула.
— А хотя, знаешь что, — нахмурилась она, — не трогай меня.
Она прикрыла свою грудь рукой. Я ошарашено глядела на неё.
— Ты чего? — спросила я.
— Я передумала.
Я вздохнула.
— Ты боишься сексуальных отношений, да? — предположила я вслух.
— Это так. — Бильге начала одеваться обратно. — Если мне суждено умереть девственницей, то пусть будет так — это будет достойно.
— Знаешь, после секса, между прочим, тоже существует жизнь, — высказалась я.
— Для меня — нет, — покачала головой Бильге. — Я слишком слаба для этого. Трахайтесь друг с другом на здоровье, а я, пожалуй, воздержусь.
— Получается, наша сделка не в силе? — с досадой произнесла я.
— В силе. Я предам отца для вас.
На самом деле, я бы не отказалась переспать с Бильге и просто так. Но, видимо, у неё свои внутренние проблемы. Пожалуй, не буду вмешиваться.
К вечеру мистер Башаран созвал совещание в подвале — оказалось, там находился целый штаб со спальнями и душевыми. Мы собрались вокруг стола с картой города.
— Я думаю, никто не будет спорить с тем, что для победы над Райли нам необходимо уничтожить дредноут, — начал мистер Башаран. — Я уже договорился со своим генералом — Кацуко Такаги, что её истребители вступят с ним в бой. Такаги-сан, передаю вам слово. — Он кивнул японке в синем платье.
— Спасибо, мистер Башаран, — кивнула она в ответ, а затем начала показывать на карте точки. — Секретные туннери для вырета распорагаются здесь, здесь и здесь. Мы нападём на дредноут с трёх сторон. Имейте в виду, что энерго-щиты истребитерей могут выдержать прямое попадание руча «Габриэря», но не борее. Поэтому будьте крайне осторожны и морарьно готовьтесь укроняться при первых признаках того, что дредноут собирается стрерять.
— К-хм, Такаги-сан, — обратился мистер Башаран. — Опять.
— А, — воскликнула она, — точно! Спасибо, что напомни-л-ли. Я слишком сосредоточилась на плане и увлеклась, поэтому забыла контролировать свой акцент, — с лёгким напряжением произнесла она. — Мне повторить всё то, что я сказала?
— Не нужно, — покачала головой я. — Я всё поняла: лучи — опасные.
— Это хорошо, что ты поняла, девочка, — улыбнулась мне Такаги-сэнсэй.
— Но я не умею управлять истребителем, — сообщила я.
— Ты сядешь в мой истребитель, — тут же сказал Хамиил.
Я обратила на него внимание.
— И в чём же идея? — нахмурилась я.
— Мы проникнем прямо на дредноут — мы будем главным оперативным отрядом и постараемся саботировать «Габриэль».
— Мы — это кто? — спросила я, оглядываясь на всех.
Серхан достал бумажку и начал монотонно читать:
— Хэйли, Говард, Друли, Дуанте, Селин, Чандра, Кусрам, Хамиил и… Бильге. Вы все будете в главном оперативном отряде.
— Как мы все поместимся в одном истребителе? — с недоумением спросила я.
— Вы, мисс Лич, вместе с Друли полетите в истребителе Хамиила, господин Мэйн-Кун и мисс О’Брайан полетят на втором истребителе — его будет пилотировать мистер О’Брайан. Бильге и ваш брат полетят на третьем истребителе, с мисс Бехл.
Я взглянула на Чандру.
— Она умеет пилотировать? — нахмурилась я.
— Я загрузил ей плагин пилотирования из Интернета, — кивнул мистер Башаран. — К сожалению, Райли заблокировал «Весте» доступ в Интернет. Хотя, учитывая количество тварей за пределами Нового Рима — я бы, наверное, всё равно не стал ничего изменять. Боевые роботы на границах — это единственное, что сейчас уберегает город от полного уничтожения.
Я обратила внимание на Келвина и Шерон — они холодно смотрели на меня.
— А они не участвуют? — спросила я.
— Они вас воскресят, когда вы умрёте, — ответил мистер Башаран.
— «Когда»? — с недоумением переспросила я.
— Да, потому что, когда вы нарушите работу дредноута — он упадёт вместе с вами, и вы все погибнете. Шерон воскресит Хамиила и Кусрама, а Келвин — всех остальных.
— Я не хочу умирать, — возразила я. — Я ещё никогда в жизни не умирала.
— Я-я тоже, — произнёс Друли. — Я всегда прятался за ребятами во время сражений на Хакензе.
— Да не бойтесь, ребята, — усмехнулась Бильге. — Это очень больно только в момент, когда вы непосредственно будете умирать.
— Вот видите, — ухмыльнулся мистер Башаран, — моя дочь знает толк в смерти — ей это уже не впервой.
Я взглянула на Друли — он был напуган. Мы оба молчали.
— Хэйли, Дру, — обратился Говард. — Не бойтесь, смерть — это не так страшно. Да, это больно, но после воскрешения вы даже об этом парится не будете, потому что сразу почувствуете себя нормально. Даже наоборот, может, полюбите быть мёртвыми.
— Я не хочу полюбить быть мёртвой, — возразила я.
— Я тоже, — поддакнул Друли.
— Значит, не полюбите, — рассудил Говард.
Некоторое время все почему-то молчали.
— Итак, вы закончили? — наконец-то спросил мистер Башаран. — Есть ещё вопросы?
Говард поднял руку — Серхан ему кивнул.
— А почему вы посылаете всех нас, а не солдат Фенкиса? — задал вопрос Говард.
— Потому что мне нельзя их никуда посылать, — объяснил мистер Башаран. — Они сюда прилетели чисто для вида и сражаться почти не умеют.
— Да, — подтвердил один из хакензианских солдат. — Мы только лишь для вида пойдём на штурм Пирамиды вместе с вами и президентом, после того как «Габриэль» падёт.
— Чего?! — возмутилась я. — И вы нам рассказываете об этом только сейчас?
— Простите уж, — пожал плечами мистер Башаран.
Наступило молчание. Через несколько секунд мистер Башаран продолжил:
— Так вы согласны или нет?
Я взглянула на Друли — он мне кивнул. Я вновь обратилась к мистеру Башарану:
— Да, — вздохнула я. — Раз уж больше ничего не остаётся.
— Хорошо, — кивнул мистер Башаран и достал из-под стола ещё один свёрток, а затем развернул. — Это план «Габриэля». В принципе, это план всех дредноутов Ангельского Союза такого типа, но разницы нет. Вот здесь располагается ядро, — указал он. — К нему можно попасть через инженерную палубу — вот тут. Вам нужно туда попасть и перегрузить ядро на пульте управления. Как только ядро взорвётся — все системы «Габриэля» будут отключены, и корабль «пойдёт ко дну».
— Всё довольно просто, — заметила я. — Но как именно мы должны перегрузить ядро?
— Просто отключите предохранительный протокол и повысьте усиление ядра до критического состояния — там всё будет понятно.
— Ладно, — сказала я, ничего не поняв.
— Всё, через час приступаем.
У меня тут же от страха заколотилось сердце. Так скоро? Я даже морально подготовиться не успею.
Говард.
Я поднялся на площадку. Возле истребителя меня ожидали Чандра и принцесса Бильге. Чандра подошла ко мне и обняла — я обнял её в ответ. Турчанка глядела на нас с недоумением, но затем просто покачала головой и влезла в истребитель. Через некоторое время мы вошли вслед за ней.
Чандра села на место пилота и начала последовательно включать переключатели — двигатели тихонько начали шуметь.
— Пристегнитесь, — велела Чандра.
Мы с турчанкой расположились в пассажирских сидениях и пристегнулись. Чандра сделала глубокий вдох, а затем выдох — в её выдохе ощущалась лёгкая дрожь.
— Волнуешься? — поинтересовался я.
— Нет, моя система симулирует волнение, чтобы поддержать вас, — ответила она.
— А я не волнуюсь, — высказалась Бильге.
— Я тоже, — подтвердил я.
— Хм… — ухмыльнулась Чандра. — Получается, я одна такая трусишка.
— Всё будет хорошо, — попытался я её поддержать. — Постарайся сосредоточиться.
— Я всегда сосредоточена на сто процентов, когда это необходимо.
Радио зашумело.
— Все на месте? — спросила Такаги-сэнсэй.
— Подтверждаю, — произнесла Чандра.
Все остальные пилоты также подтвердили.
— Двигатели готовы? — вновь спросил генерал.
— Готовы.
— Взлёт через три… два… один… пуск!
Через мгновение мы пролетели по длинному туннелю и оказались снаружи. Вдалеке раздался шум дредноута — луч был направлен в нашу сторону. Чандра резко уклонилась от луча. Мы полетели дальше.
— Мы в порядке, — доложила Чандра.
Всё прошло неожиданно гладко. Чандре, Хамиилу и Дуанте понадобилось выстрелить несколько раз для того, чтобы проделать в корпусе дредноута достаточно большую пробоину, а затем все истребители, один за другим, влетели внутрь. Мы оказались в огромном, пустом ангаре, где, судя по всему, должны были ранее располагаться истребители самого дредноута, но их не было.
Все девять человек вышли наружу и двинулись к двери ангара, держа аннигиляторы наготове. Оказавшись в длинном коридоре, мы продолжили путь.
— Здесь очень тихо, — подметил я.
— Будет ловушка, — предположил Дуанте.
— Может, разделимся? — предложила Хэйли.
Я взглянул на сестру.
— Это чё тебе, Скуби-Ду? — спросил я.
Хэйли взглянула на меня с недовольным видом, а затем сказала:
— Если мы так будем вместе идти, то велик шанс попасть в ловуш-ш-ш… — И тут я почувствовал резкий, сильный удар током.
— Опя-я-ять! — произнёс Дуанте дрожащим голосом.
Все члены отряда упали на пол, однако я всё ещё был в сознании. Я увидел, как к нам вышли несколько людей.
— Возьмите андроида, — распорядился мужской голос.
Двое солдат подняли Чандру.
— За борт её, — вновь приказал тот же голос.
Они отнесли её к двери. Дверь открылась, а за ней оказался город — солдаты выбросили тело Чандры за борт.
— Надеть на всех наручники, — приказал голос.
На всех нас надели наручники. Я оглядывался по сторонам.
— Этот ещё в сознании, — сообщил обо мне один из солдат.
Через пару секунд я вновь почувствовал сильный удар током, после чего в моих глазах потемнело.
Меня пробудила холодная вода, плеснувшая мне в лицо. Я огляделся по сторонам — мы находились в зале с несколькими металлическими шестами, к каждому из которых наручниками был прикован каждый из нашего отряда.
— Здравствуйте, — произнёс седовласый человек в офицерской форме, глядя на меня. — Моё имя — Алстон Коллинс, генерал Ангельского Союза, приятно с вами познакомиться.
— Здравствуйте, — произнёс я. — Меня зовут…
— Я не хочу знать, кто ты такой, — спокойно перебил Алстон Коллинс, а затем обратился к остальным: — Здравствуйте.
Все остальные также поздоровались. Генерал продолжил:
— Давайте не будем тратить время на пустые разговоры, а начнём с моего любимого занятия — казни.
Он подошёл к Кусраму и направил на него револьвер — кот глядел на него холодным взглядом.
— Вы, господин кот, очень симпатичный, — продолжил Алстон. — Наслышан, что вы с другой планеты, поэтому решил казнить вас первым ради интереса.
— Стреляйте, — спокойно произнёс Кусрам.
— Как скажете, — пожал плечами генерал.
Раздался выстрел. Тело Кусрама припало к подножью металлического шеста — с его лба стекала кровь, вместе с частью мозга.
— Вы не можете нас казнить! — воскликнула Хэйли.
— Это почему ещё? — с ухмылкой спросил генерал Алстон.
— Мы — американцы! Я, мой брат и мой лучший друг! — Она кивнула в нашу с Друли сторону.
— Хорошо, — кивнул он. — Казню вас в последнюю очередь в знак уважения к американскому народу. И тем не менее вы напали на наш дредноут.
— Нас заставил президент Серхан! — сообщила Хэйли.
— А, так он для вас, значит, президент, — ухмыльнулся Алстон Коллинс. — Ну, что ж, тогда сомнений нет, что вас тоже необходимо казнить.
Алстон подошёл к Хамиилу и уже без разговоров застрелил его — тот так же, как и Кусрам, не стал сопротивляться. Затем генерал подошёл к принцессе Бильге.
— Дочь Серхана, я полагаю, — торжественно произнёс Алстон.
— Вы правильно угадали, — кивнула Бильге.
— Тогда пришла ваша очередь, — улыбнулся Алстон и начал целиться ей в голову.
Бильге взглянула в сторону Хэйли.
— Тащите, ребята, — произнесла она с улыбкой, а затем подмигнула.
Раздался выстрел — турчанка погибла и так же упала наземь. Я попытался подёргать за наручники — возможно, мне удастся их разорвать. Я напрягся изо всех сил, почувствовав, как кровь стекает с моих запястий — всё тщетно.
Алстон подошёл к Друли.
— Ты толстый, — сказал он.
Он продолжил идти дальше.
— Хм… кого бы ещё казнить? — произнёс генерал.
— Казни меня, Ал, — предложил Дуанте.
— Хорошо, мистер О’Брайан, — сказал Алстон и подошёл к нему.
Он направил ствол в его сторону. Дуанте начал дёргаться из стороны в сторону.
— Оп! Оп! Не попадёшь! — весело произнёс он.
Генерал Алстон рассмеялся.
— Щя! — произнёс он и сосредоточился.
Раздался выстрел — промах; Дуанте оказался очень быстрым.
— Чёрт! — прошипел Алстон.
Дуанте остановился.
— Ладно, стреляй! — улыбнулся он.
— Не-не! — усмехнулся генерал. — Продолжай дёргаться — так интереснее.
— А, хорошо, — кивнул Дуанте и вновь продолжил дёргаться.
Генерал начал целиться. Неожиданно послышался громкий хлопок — Селин подбежала к Алстону и толкнула его. Генерал упал наземь и револьвер вылетел из его рук. Селин быстро добежала до револьвера и подняла с пола — Алстон попытался подняться на ноги. Раздался выстрел — Алстон был убит.
Селин подошла к Дуанте и разорвала его наручники руками.
— Что произошло?! — произнесла Хэйли.
— У нас есть свои секреты, — сказал Дуанте.
Я был в замешательстве. Селин оказалась достаточно сильной, чтобы разорвать цепи наручников? Бессмыслица какая-то.
Селин разорвала цепи всех остальных выживших членов нашего отряда.
— В чём дальнейший план? — поинтересовался я.
— Не знаю, — пожал плечами Дуанте. — Предлагаю голосование: либо мы следуем плану мистера Башарана, либо переходим на сторону AUR. Честно говоря, мне без разницы.
— Серхан — мудак, — высказалась Селин. — Давайте убедим солдат, что мы на их стороне. Они знают нас с Дуанте. Мы им пообещаем, что воскресим генерала после.
— Я против, — высказалась Хэйли.
Все взглянули на неё.
— Но почему, Хэйли? — спросил Дру.
— Ну… — Хэйли взглянула на труп Бильге. — Мы с ней договорились, что она поможет нам разобраться с Серханом. Если мы предадим Серхана сейчас, то солдаты AUR наверняка уничтожат её тело и, возможно, наш шанс перехитрить самого Серхана.
— Ты что, угараешь? — усмехнулся я. — У Серхана ничего не осталось — если мы ему не поможем, то ему никто не поможет.
— У меня есть предчувствие, — сообщила Хэйли. — Не выполнив его план, мы только его разозлим, а у него наверняка будет ещё запасной.
— Ясно, — сказал Дуанте. — Тогда мы придерживаемся плана Серхана.
— Ни в коем случае, — покачала головой Селин. — Мы не можем — он наш враг.
Дуанте резко перехватил револьвер у Селин, а затем бросил его Хэйли — она поймала.
— Хэйли, — обратился он, — убей мою сестру, если ты считаешь, что нам нужно придерживаться плана Серхана.
Хэйли.
Я попыталась осознать то, что сейчас услышала. Убить Селин? Я должна убить Селин? У меня дрожали руки. Я направила ствол прямо на сестру Дуанте — она попыталась пойти в мою сторону, но её брат тут же ей преградил дорогу рукой.
— Стой на месте, — распорядился он. — Если она выстрелит — это будет истинная смерть.
— Обещаешь? — спросила Селин.
— Да, — подтвердил Дуанте. — Я всё просчитал.
Селин вздохнула, а затем кивнула, смотря мне в глаза.
— Сделай это, блондиночка. Твой мир — твои правила. Стреляй ровно между глаз — не хочу мучиться.
«Что мне делать, чёрт возьми?! Я не могу!».
— Почему я должна её убить? — спросила я.
— Вы никогда не договоритесь, — пояснил Дуанте. — Убей её или откажись от своего намерения.
Я начала обдумывать ситуацию. Если я откажусь, то тело Бильге уничтожат. Но я не хочу этого. С другой стороны, Келвин наверняка воскресит Селин позже.
Я выстрелила. Селин упала замертво.
— Вот как, — произнёс Дуанте.
— Так, а теперь что? — спросила я.
— Нужно обзавестись оружием, — вслух рассудил Говард. — Одного полностью разряженного револьвера не хватит, чтобы перебить всех солдат AUR на этом корабле, даже если мы будем махать им изо всех сил. Где наши аннигиляторы?
— Да вон же они, — указал Друли.
Аннигиляторы лежали на столе прямо у двери из зала. Удивительно, что их никто не присвоил; может быть, это из-за того, что в неразвёрнутом виде они очень слабо напоминают оружие.
— Берите и погнали, — распорядился Дуанте.
Чандра.
Я открыла глаза, а затем огляделась — моё тело лежало на крыше одного из зданий; дредноут висел прямо надо мной. Мне захотелось просто расслабиться, так как подняться обратно уже не было никакой возможности. Неожиданно ко мне со стороны подошла какая-то лохматая девочка.
— Ты чего здесь разлеглась? — поинтересовалась она.
— Меня сбросили с дредноута, — указала наверх пальцем я. — А ты чего тут по крышам лазишь? Где твои родители?
— У меня нет родителей — я сирота, — пояснила девочка.
— Ты здесь живёшь? — поинтересовалась я.
— Живу, сплю, ем, пью, существую, — перечислила девочка.
Я поднялась на ноги и огляделась по сторонам — близился закат, а я находилась на крыше одного из самых высоких зданий Нового Рима. Затем я взглянула на девочку — она глядела на меня с недоумением. Девочка, как ни странно, была довольно чистенькой и ухоженной.
— Ты чем тут живёшь? — спросила я.
— Здесь у меня домик на крыше, — указала девочка.
Я поглядела — и вправду, маленький домик на крыше, как у Карлсона.
— Я имею в виду, кто тебя содержит? — попыталась точнее сформулировать я вопрос.
— Жители дома регулярно скидываются, — пояснила девочка.
— В школу ходишь? — поинтересовалась я.
— Не, школа — для дебилов, — сообщила она. — В будущем я планирую работать проституткой.
— А… ясно, — кивнула я. — А клиентов на крышу будешь к себе водить?
— Конечно, а почему нет? Здесь красиво.
— И вправду красиво, — подтвердила я, оглядываясь по сторонам.
Я стояла и некоторое время просто наслаждалась видом. Даже хорошо, что мне не придётся теперь ничего делать — пусть ребята сами разбираются с дредноутом. Я, пожалуй, просто постою и подожду.
— Знаешь, — начала я, — проституция — это далеко не простая профессия.
— Вы — проститутка? — поинтересовалась девочка.
— В каком-то смысле, да, — подтвердила я. — Я — секс-андроид.
— Научите чему-нибудь?
— Нет, конечно, — резко отреагировала я. — Ты ещё маленькая для такого.
— Я не маленькая — мне семнадцать лет, — спокойным тоном сообщила она.
Я взглянула на неё — судя по росту и телосложению, ей было не больше семи лет. Хотя, да — взгляд у неё был довольно серьёзный, да и голос тоже. А ещё у неё была грудь — не особо большая, конечно, но всё же была.
— Что с твоим ростом? — поинтересовалась я.
— Для того, чтобы меньше питаться, я в детстве приняла кое-какие мутагены, — объяснила девочка.
— И что, ты навсегда такая останешься?
— Конечно, — кивнула она. — Это выгодно — на всё меньше тратится нужно, ведь тело-то маленькое.
— И что за педофилы тогда будут пользоваться твоими услугами? — спросила я.
— Ну, самые обычные.
— Ясно, — вновь кивнула я. — Но всё равно — тебе семнадцать, а не восемнадцать, так что учить тебя не буду.
— Но мне надо научиться к восемнадцати годам, если я хочу как можно быстрее подняться по карьерной лестнице и купить себе нормальное жильё.
— Жизнь несправедлива, — высказалась я. — И вообще, у меня нет времени на это — я жду, когда мои товарищи уничтожат дредноут, а потом мне надо будет идти.
— Его уничтожат? — Девочка поглядела наверх. — Ну, наконец-то, бля, а то он мне уже надоел — весь вид портит.
Наверху, на дредноуте, открылась дверь — кто-то вышел на навесную палубу. Он выглянул за борт — это был Говард; он был весь в крови. Кажется, он меня заметил.
— Эй, Чандра! — крикнул Говард. — Я вроде всё сделал правильно, но ядро чё-то не взрывается!
Неожиданно раздался громкий звук взрыва — Говард посмотрел назад.
— А, не, всё в порядке! — произнёс он.
— Прыгай ко мне, я тебя поймаю! — крикнула ему я.
— Окей! — кивнул он, после чего спрыгнул.
Я его поймала и опустила на ноги — он поковылял к вентиляционным блокам у края крыши, оставляя позади себя кровавый след.
— Погоди, ты ранен что ли? — спросила я.
— Ну, да, — подтвердил Говард. — Это мне ещё повезло: все остальные — погибли.
— Блин, зачем ты меня послушал тогда? — нахмурилась я. — Тебе надо было остаться там, чтобы тебя потом Кел вместе с остальными воскресил.
— И пропустить падение дредноута?
Я призадумалась.
— И то верно, — согласилась я.
Говард присел у вентиляционного блока. Пошарив у себя в кармане, он достал пачку сигарет. Лохматая девочка… девушка подошла ко мне.
— Ладно, я пойду телик посмотрю, — сообщила она. — А вы чувствуйте себя как дома.
— Хорошо, — кивнула ей я.
Я подошла к Говарду — он курил сигарету, глядя на закат.
— Поделись, — попросила я. — Тоже хочу, как ты, покурить, глядя на закат.
Он поделился. Держа сигарету во рту, я наклонилась к горящей зажигалке в его руке. Прикурив, я затянулась и выпустила дым.
— Первый раз? — поинтересовался Говард.
— Ну, да, — подтвердила я.
— Вообще-то люди обычно кашляют, когда в первый раз пробуют.
— А, да? — Я постаралась раскашляться. — Кха-кха-кха! Вот так?
— Переигрываешь.
На дредноуте снова что-то взорвалось — на этот раз бахнуло сильнее, чем в прошлый раз. Наконец-то дредноут начал падать — он летел вперёд.
— Как думаешь, куда упадёт? — спросил Говард.
— Хм… — Я пригляделась. — Кажется, он падает прямо на Колизей.
— Заебись.
Дредноут врезался в Колизей — прямо в его шпиль. Шпиль оказался крепче дредноута, поэтому сам дредноут остановился, а затем начал падать прямо вниз. Но через несколько секунд и шпиль тоже треснул — Колизей начал обрушиваться.
— Там люди, — напомнила я.
— Хуй с ними, — сплюнул Говард, а затем затянулся.
Верхушка Колизея — огромная юла — упала на крышу стоящего впереди здания и прокатилась ещё по нескольким соседним крышам, сметая всё на своём пути.
И тут снова выскочила лохматая девочка.
— Ох ты ж! — воскликнула она. — Вы чего натворили?
— Всё нормально, — сказал Говард. — Иди отсюда, малая.
— Ты кого малой зовёшь?! — огрызнулась девочка.
— Тебя.
— Говард, — обратилась я, — не груби девушке — она тебя только на год младше.
— Чего?! — усмехнулся он.
— Да, — продолжила я. — Это у неё мутация такая — говорит, экономит средства. Если уж кто здесь самый малой, так это я — мне четыре года.
Девочка взглянула на меня.
— Ах ты ж, сука…
Пройдясь по остаткам «Габриэля», мы с Шерон отыскали тела всех ребят. Шерон воскресила Кусрама и Хамиила, а я воскресил всех остальных, кроме Селин и Дуанте — я подошёл к телу Дуанте и воскресил его в первую очередь, как он и просил меня ранее, чтобы я его выслушал.
Дуанте поднялся.
— Не воскрешай мою сестру, — сообщил он.
— Ладно, — кивнул я. — Но могу я поинтересоваться, почему?
— Наш мир — не для неё. — Он глядел на меня некоторое время, видимо, ожидая, что я пойму. — Понимаешь?
— Не понимаю, — тут же покачал головой я.
— И не нужно, — махнул рукой Дуанте.
Он прошёлся по развалинам и дошёл до тела своей сестры — я проследовал за ним. Мы стояли, глядя на бездыханное тело Селин — на её лбу виднелось отверстие от пули.
— Что с ней случилось? — спросил я.
— Хэйли её застрелила, — ответил Дуанте.
— Хэйли? — удивлённо переспросил я. — Но почему?
— Я её попросил.
— Зачем? — нахмурился я.
— Так было необходимо.
Некоторое время мы продолжали молча глядеть на неё. Мне хотелось разузнать поподробнее о её смерти, но, судя по всему, Дуанте не был к этому сейчас расположен.
— Я потерял свою способность воскресителя, — сообщил Дуанте.
Я взглянул на него.
— Откуда ты знаешь? — поинтересовался я.
— Чувствую. — Он взглянул на меня. — К тому же, в последнее время я в принципе чувствую себя неважно — всё из-за наркотика.
— Наркотика? — нахмурился я.
— Чёрный песок, — произнёс Дуанте. — Помнишь, мы ездили в Зинив-Уэст, чтобы подставить Ракбу Бенгала?
— Ты подбросил ему пакетик с чёрным порошком, — подтвердил я.
— Не весь, — покачал головой он. — Я отсыпал себе часть незадолго до этого. Твой отец знал, что я был зависим от этой херни. Я не стал принимать его сразу — просто оставил на всякий случай.
— Но всё же ты принял, — догадался я.
— Когда вы арестовали Селин, я… в общем, мне было стыдно перед ней. Полагаю, я предал её. — У Дуанте дрожал голос. — Но, возможно, именно этого она и хотела — вернуться на Землю и умереть.
— Ты точно не хочешь, чтобы я её воскресил? — спросил я.
— Нет, не надо — она мне этого не простит. Её жизнь зависела от решения Хэйли. Селин сейчас в лучшем мире, и я хочу позволить ей жить в нём.
— Ты говоришь о рае? — поинтересовался я.
— Нет, — покачал головой Дуанте. — Я говорю о мире, где мы предали Серхана и не стали уничтожать дредноут. Смерть Селин в этом мире произошла лишь по одной причине — Хэйли приняла вашу сторону, выстрелив ей в лоб. Но ведь Селин умерла не во всех мирах. Полагаю, в каком-то из миров Хэйли не хватило смелости её застрелить, а в другом мире она могла промахнуться последним патроном, что дало возможность Селин для нападения. Понимаешь о чём я?
Я покачал головой.
— Не совсем.
— И не нужно… — так же покачал головой Дуанте, взглянув обратно на свою сестру.
Мы стояли и молчали некоторое время. Я попытался поразмыслить над тем, что он пытался мне сказать. Какие-то «другие миры». Звучало знакомо — где-то я уже это слышал. Но где? Кажется… да, вроде…
— Ты о той концепции, о которой нам говорил тот пришелец с корабля на Хакензе? — неожиданно вспомнил я. — Тот сальваторский капитан — он…
— Кереханский капитан, — поправил меня Дуанте. — Да, он говорил, что каждое живое существо живёт в своей уникальной вселенной, где оно бессмертно, и о том, что умирают лишь окружающие его существа. Ты ведь, кстати, до сих пор жив, Кел?
— Да, — подтвердил я.
— А я мёртв. Был, по крайней мере. И Селин… тоже умерла.
— Очевидно, — кивнул я, взглянув на её труп.
— В смысле, она умерла уже давно — ещё на Земле. Альянс проводил над ней кое-какие эксперименты, как и с другими людьми с оккупированных территорий. Я так понимаю, её накачивали то ли эссенцией жизни, то ли… в общем, не знаю даже чем ещё. А потом её выбросили в реку, как какой-то мусор. Но её обнаружили рыбаки на побережье. И, в общем, она была… не знаю, можно ли это назвать жизнью.
Дуанте на некоторое время почему-то замолчал. Я ему кивнул.
— Продолжай, — попросил я.
— Ну, я был в крайне подавленном состоянии, — продолжил рассказывать Дуанте. — Однако постепенно она начала приходить в себя, но стала… как бы это помягче сказать… вести себя неадекватно. Короче, она стала социопаткой. Она хулиганила, на всех бросалась с кулаками. Ей было не до жизни, мягко говоря. Создавалось впечатление, будто всё, что она хотела — это найти способ умереть. Нам с родителями приходилось её постоянно контролировать — она была трудным ребёнком.
— Прямо как Бильге, — подметил я.
— Поверь уж, твоя сестра — просто душка по сравнению с моей, — неожиданно ухмыльнулся Дуанте. — Не знаю, что за эксперименты над ней ставил Альянс, но она определённо была убита на одном из этапов, а затем воскрешена. Как думаешь, как я это определил?
— Как? — спросил я.
Дуанте вздохнул.
— Потому что мне кажется, что я теперь понимаю её, — продолжил он. — Смерть — она делает что-то с человеком, Кел, прямо как в «Кладбище домашних животных». Умирает один человек, а возвращается уже не пойми что. Не важно, что тело было воскрешено, ведь душа уже была испорчена смертью. Душу излечить уже никак нельзя. Умирая, человек освобождается от этого мира, а воскрешаясь — вновь оказывается запертым в нём. Как актёр, который отыграл свою роль в пьесе, после чего собрался идти домой к своей семье, но его вновь затолкали обратно на сцену уже без сценария, и теперь ему приходится как-то изворачиваться, импровизировать, чтобы его наконец-то уже отпустили домой. Так немудрёно и захотеть искать смерти, ведь смерть персонажа — это гарантированное освобождение от роли.
— Но не в нашем случае, — подметил я.
Дуанте кивнул мне.
— Так быть не должно. Представь, что наш мир — это арена, а мы в ней — гладиаторы. Смерть — главная суть таких представлений. Бессмертные гладиаторы же — это абсурд. Как считаешь?
— Да, наверное, — согласился я.
Дуанте вновь взглянул на труп своей сестры.
— В конечном итоге, смерть — единственное, что заставляет нас любить жизнь, — заключил Дуанте.
— Значит, счастливый конец — это достижение смерти? — с недоумением спросил я, глядя на тело Селин.
— Не просто достижение смерти, — возразил Дуанте, — а именно достижение смерти в борьбе за жизнь.
— Так зачем бороться, если суть всё равно в смерти? — пожал плечами я.
— А ты попробуй убить себя.
— Сейчас не могу — во мне эссенция жизни, — возразил я.
— Ну, тогда позже.
Я поразмыслил над сказанным. А вообще, смог бы я сознательно совершить попытку самоубийства? Да вряд ли.
— Честно говоря, убивать себя — это весьма стрёмно, — признался я.
— Вот-вот, — кивнул мне Дуанте.
Несколько секунд мы стояли в тишине. И тут Дуанте продолжил:
— А ты лишил меня на Хакензе моей героической смерти, Келвин.
Я нахмурился.
— О чём ты?
— Я погиб, чтобы мою сестру не преследовал Альянс, но ты меня воскресил, — напомнил Дуанте.
— Прости, — произнёс я.
Он вновь взглянул на меня.
— Тебе, кстати, не пора ли идти?
— Пора, — подтвердил я.
Я собрался уходить, однако Дуанте почему-то продолжал стоять у тела Селин.
— А ты не идёшь? — спросил я.
— Я останусь здесь, — сообщил он. — Идите без меня.
— В смысле, останешься здесь навсегда?
— Да. — Он взглянул на меня. — Прощай, Кел.
Я почувствовал себя немного подавленным.
— Прощай, Дуанте, — кивнул ему я. — Удачной смерти тебе.
— Тебе тоже, — слегка улыбнулся Дуанте.
Мы все поднимались по ступенькам Пирамиды — я, Хэйли, Друли, истекающий кровью Говард, Бильге, Серхан, Кусрам, Хамиил, Шерон, Чандра, хакензианцы и генерал Такаги. Почему Говард истекал кровью? Не знаю — вылечить себя он не просил ни меня, ни моего отца. Может, ему по кайфу.
Я подошёл к Хэйли.
— Как тебе «жизнь после смерти»? — весело поинтересовался я.
Хэйли взглянула на меня и слегка нахмурилась.
— Издеваешься, Кел? — с раздражением произнесла она. — Отвали от меня.
— Спасибо за ваше честное мнение.
Я подошёл к Друли.
— А ты что скажешь? — начал спрашивать я. — Как впечатления?
— Весьма обескураживающе, но я не знаю почему, — ответил Друли, слегка кивая.
— А мне норм, — высказался Говард. — Я уже привык. — И тут он упал в обморок.
Отец подбежал к нему, но все остальные продолжили идти, как ни в чём не бывало; к моему удивлению, даже Хэйли не обратила на это особого внимания — лишь бросила короткий взгляд. Полагаю, ей уже осточертело беспокоиться о своём брате.
— Так ведь жизнь после смерти — это вообще нормально, — встрял со стороны Кусрам. — Вон, Хамиил уже профессионал в этом деле — я его восемь раз воскрешал на Хакензе. Помнишь, Хамиил?
— Помню, — подтвердил Хамиил. — Весело было.
— Это уже его последняя, девятая жизнь из девяти, — с улыбкой подметил Кусрам. — А у меня только вторая началась. По сути, я только сейчас потерял девственность.
— А, так вот как вы работали солдатами удачи, — прокомментировала Бильге. — А я-то думала, что вы, типа, крутые.
— Не, — ухмыльнулся Кусрам. — Мы самые обычные вояки, просто я был с эссенцией жизни — и это придавало мне смелости. Я вообще не боялся ран, хотя и получил свою первую серьёзную рану только уже от людей Гергера.
— Кстати, Гергер — это Ракба Бенгал, — сообщил я.
— Из Ракба Индастриз? — изумился Кусрам. — Хм… это многое объясняет.
— Погоди, Кус, какого хрена? — встряла Бильге. — Ты же говорил, что твою эссенцию активировали только перед экспериментом.
— Да это я напиздел, чтобы понтануться перед тобой, — пояснил Кусрам. — Типа, я и вне эксперимента настолько крутой, что даже без страховки могу.
Мы вошли в холл. Ребята продолжили разговор:
— Ага, — произнесла Бильге, ткнув пальцем в сторону Кусрама. — То есть теперь ты осознал, что не хочешь быть крутым для меня, так что ли? Неужели я тебе настолько разонравилась?
— Мисс Башаран, — обратился Хамиил.
— М? — отреагировала Бильге.
— На случай, если вам нравятся кошко-люди… — с ухмылкой начал Хамиил. — Знаете, я не против сходить с вами на свидание как-нибудь.
— Нет уж — я обещана Кусу, — возразила Бильге. — А ещё, чёрные коты приносят неудачу.
— Ы…
Я обратил внимание на мёртвых солдат AUR, лежащих на полу.
— А чего это тут трупы валяются? — поинтересовался я.
— А, — махнула рукой Бильге. — Я здесь немного погуляла утром, а Райли почему-то не прибрался.
— Вы к кому? — спросил вахтёр Шелдон.
— Мы к Райли, — ответил Серхан, прибежавший с улицы. — Он ещё дома?
— Да-да, входите, господин президент.
Мы доехали на лифте до одного из верхних этажей, а затем вышли; лифт был просторный, поэтому в него поместились мы все, в том числе хакензианцы, генерал Такаги, а также вновь исцелённый Говард. Мы шли по коридору — отец шёл впереди всех нас. На полу я заметил лежащий револьвер — Бильге к нему подбежала и подобрала. Сперва я не придал этому особого значения, однако затем она начала целиться в затылок отцу — все позади слегка замедлились. Серхан этого ещё не заметил.
— Что ты делаешь? — шепнул я сестре.
— Тихо, — шикнула она.
— Вы чего это делаете, мисс Башаран? — поинтересовалась генерал Такаги.
И тут раздался выстрел.
— Ай! — произнёс Серхан, схватившись за голову.
Он обернулся — на его лбу зияла дырка; пуля пролетела через весь мозг и вылетела с обратной стороны.
— Ты чего, Бильге? — нахмурился отец. — Больно же.
— Почему ты не умер? — с недоумением спросила Бильге.
— Так я, блин, бессмертный, — пояснил он.
— А… — Бильге обернулась к Хэйли. — Прости, не получилось.
Хэйли глядела на неё, округлив глаза. Серхан подошёл к ним.
— О чём она говорит? — спросил он.
— Э… — Хэйли была в ступоре. — Ваша дочь…
— Я хотела предать тебя, отец, — сообщила Бильге. — Для них. — Она указала на Хэйли, Говарда и Друли.
— Ну… — Серхан слегка раскатил губу. — Не получилось, очевидно. — Он взглянул на Бильге и забрал револьвер из её рук. — Пистолет — детям не игрушка.
— Да знаю я, — с раздражением сказала Бильге, надувшись. — И я — не «деть».
Серхан погладил её по макушке.
— Умница, — улыбнулся он ей, спрятав револьвер в свой задний карман.
Мы вошли в кабинет президента — за столом сидел Райли.
— Похоже, я проиграл, — торжественно произнёс тот.
Райли встал из-за стола и подошёл к отцу. Отец держал левую руку позади — возле револьвера.
— Привет, Серхан, — поприветствовал Райли.
— Здаров, — произнёс отец.
Они пожали руки. Отец вытащил револьвер и направил на Райли.
— Тыщ! — произнёс он, сымитировав отдачу.
— Оу-у-у! — пафосно вскрикнул Райли, схватившись за сердце.
Серхан и Райли рассмеялись. Все окружающие начали с недоумением переглядываться друг с другом. Когда смех закончился, отец продолжил:
— Ты где заныкался-то? Я тебя искал.
— Да тут, в городе прятался, — ухмыльнулся Райли.
— Целых полгода?
— Ну, а хули? — усмехнулся Райли. — У тебя тут, блять, целый мегаполис. Спрятаться здесь — это как иголку в стоге сена потерять.
— Понимаю, — кивнул Серхан. — А где Вивьен?
— Я её в кислоте растворил. — Райли указал в сторону бассейна с зелёной жидкостью.
— Что?! — воскликнул я. — Вы растворили в кислоте мою мать?!
Райли обратил на меня внимание и округлил глаза.
— Ой, Келвин, ты что ли? Я пошутил — твоя мать жива, — усмехнулся он. — Просто хотел подъебнуть Серхана — извини, пожалуйста.
Райли подошёл к столу и произнёс в интерком:
— Вивьен, поднимись, пожалуйста, в кабинет.
— Сейчас, — послышался голос мамы.
У меня сразу отлегло от сердца.
— Кел, — обратился ко мне Райли, — я — твой отец.
Я опять напрягся.
— Э-э-э… — Некоторое время я был в ступоре. — В смысле?
— Он твой настоящий, биологический отец, Кел, — подтвердил Серхан.
— Эм… дайте-ка переварить, — попросил я.
— Пиздите! — неожиданно выкрикнул Кусрам.
— Опять ты, пушистик… — устало выдохнул Райли. — Объясни, пожалуйста, зачем мне врать? Даже Серхан, вон — подтверждает, что это правда.
— Откуда ему знать? — продолжил спорить Кусрам. — Сейчас Вивьен поднимется — у неё и спросим.
Моя мать вошла в кабинет.
— Так-с, что тут за мероприятие? — спросила она.
— Мисс Горрети, подтвердите, кто биологический отец Келвина, — попросил Кусрам. — Я, блин, изучал этот вопрос так долго, что мне смертельно нужно знать правду.
— Как я тебе и говорила, отец Келвина — Канан Башаран, — сказала мама. — Но, правда, я могу ошибаться, потому что у нас был тройничок, и вообще я плоховато помню — мы пьяные были. Хотя… сейчас, подождите, попытаюсь вспомнить как это было… в общем, мы вернулись в мотель… — Она начала рассказывать.
Хорошо, что я вовремя догадался взглянуть на своё запястье — иначе я бы, наверное, проблевался уже на первой минуте.
— Всё, ребята! — устало воскликнул я. — Что-то в этой сцене уже слишком много спермотоксикоза. Я больше не хочу слышать ни слова о сексе до конца своей жизни. Можно это организовать как-нибудь или нет?
— Конечно, можно, — подтвердил Серхан.
— Мне вообще плевать, кто я — турко-итальянец или американо-итальянец, — махнул рукой я. — Просто избавьте меня от этих рассуждений.
— Но если ты турко-итальянец, то мы с тобой кузены, — подметила Бильге.
— А мне насрать, кузены мы или нет, — опять устало выпалил я. — Давайте уже сосредоточимся на сюжете — что там дальше?
— Говори за себя, Кел, — обратился ко мне Кусрам. — Лично мне интересно узнать, кто в итоге кончил в твою мать.
— На ладонь свою левую взгляни, автор, — напомнил я.
— А чё там, сперма что ли? — Кусрам взглянул на свою ладонь. — Ну и хули? — пожал плечами он. — Тем более — чего ты париться, если это всё понарошку?
Неожиданно прозвучал компьютерный женский голос:
— Внимание! Существа проникли в город!
— Вот чёрт, — произнёс Серхан. — Как это произошло?
Итак, перехожу на макро-повествование.
В общем, так получилось, что пока все спорили, осада Нового Рима дала о себе знать. В конечном итоге, твари прорвались в город. Может, это как-то связано с небольшой пробоиной в стене, появившейся ранее из-за «Габриэля». А может, я просто так решил. Имею я право или нет? Конечно же нет, но мне уже всё равно.
Что Райли, что Серхан пришли к мнению, что лидер должен быть один, а потому решили для прикола провести ещё один, последний бой — сыграть в блиц-шахматы с ограничением в десять минут. Проигравший должен добровольно прыгнуть в бассейн с кислотой. Победил Серхан; по крайней мере, в нашей версии истории.
Райли прыгнул в бассейн не колеблясь. Это была истинная смерть — больше его в сюжете не будет.
Жители Нового Рима начали эвакуироваться. Все, кто успевали, поочерёдно набивались в шаттлы и взлетали на орбиту — к Харону-2. Кстати, никого не волновало, почему он так был назван, — они просто физически не могли увидеть мою «тонкую» иронию. Кроме, разве что, Кусрама — но это уже не имеет никакого значения.
План Серхана был в том, чтобы эвакуировать жителей на Хакензе. Однако, когда они прилетели туда, то осознали, что и там твари уже заполонили всю планету — хотя там даже жителей-то столько и быть не должно было.
Кусрам, Хамиил, Шерон и остальные хакензианцы были обескуражены, но, в конечном итоге, попросили Серхана оставить их на Хакензе. Они пожелали умереть на своей родной планете, дав тварям последний бой при помощи аннигиляторов, — Серхан с ними согласился.
— Прощай, — произнёс Келвин.
— Прощай, — со слезами произнесла Шерон.
Они обнялись на прощание. Я подошла к Кусу.
— Прощай, Китти, — произнесла я.
— Иди нахуй, Билдж! — резко отреагировал Кусрам.
— Э, слышь!
— Ладно-ладно, я шучу, — улыбнулся он. — Прощай, моё солнышко.
— Сам ты солнышко, ёп твою! — огрызнулась я.
— Ребята! — обратился Келвин, а затем показал нам с Шерон своё запястье.
— А… — произнесла Шерон и тут же взглянула на свою левую ладонь. — О, чёрт! Чего ж ты сразу-то не показал? Я тут с ума чуть не сошла.
— Так ведь круто же — эмоции, — улыбнулся Келвин.
— И что нас тогда с Кусрамом ждёт, когда мы высадимся, если не смерть?
— Что-то, — сказала я.
— Логично, — согласился Кусрам.
— Уверена, вы не умрёте, — предположила я.
— Позаботьтесь о своих родителях и Кайме, — сказал Келвин.
— Думаешь, они живы? — нахмурилась Шерон.
— Конечно, — кивнул Кел. — Поверьте в это — всё будет хорошо.
Наконец они набились в шаттл и отправились на свою родную планету. Потом я долго это осознавала, но всё же я в каком-то смысле любила Кусрама — он был отличным парнем, пусть и полнейшим мудаком. Однако признаться в этом я смогла уже только Келвину.
Серхан попытался убедить жителей Нового Рима, что у него есть ещё один запасной план — они найдут другую жизнеспособную планету. Но он врал — такой больше не существовало; по крайней мере, человечество не знало больше ни одной. Хакензе был исключением, так как жизнь на нём была создана искусственно — при помощи эссенции жизни с Земли. Вместо того, чтобы успокоить жителей, он повелел им покончить с собой, дабы быть воскрешёнными позднее, когда Харон-2 достигнет новой планеты, — это, естественно, вызвало недовольство. Серхан, вместе с остальными своими приближёнными, скрылся на верхних палубах, заблокировав все двери, ведущие наверх. Жители Нового Рима оказались запертыми внизу — двое суток оттуда доносились крики, но в какой-то момент они загадочным образом смолкли и больше не повторялись. Что с ними случилось — никто так и не понял.
Голод мучил наших «героев». Серхан посоветовал всем покончить с собой — эти же ребята, учитывая прошлый опыт, уже не испытывали страха перед смертью. Вивьен застрелилась — Келвин не сильно переживал по поводу смерти матери, так как знал, что в любом случае сможет её воскресить. Генерал Кацуко Такаги так же застрелилась. А вы думали, что она сделает сеппуку? Да ну его — это же больно.
Хэйли попрощалась с Говардом и Друли, а затем взяла револьвер и пристрелила их.
— Серхан нас воскресит, — произнесла я, глядя на их мёртвые тела. — Всё будет хорошо.
Да, так и должно было быть. Мы все надеемся на Чандру — она загрузила все знания «Весты» перед вылетом. Мы разовьёмся намного быстрее, чем если бы мы начинали с первобытного строя. Это хорошо.
Я приложила револьвер к своей голове. Надо бы стрельнуть так, чтобы умереть со стопроцентной вероятностью — не хочу мучиться. Чтобы хорошенько оценить траекторию пули, я даже встала перед зеркалом.
Нажимаю на спусковой крючок. ЩЁЛК! Открываю глаза — со мной всё в порядке. Осечка? Как это могло произойти?
Проверяю барабан револьвера — патроны на месте. Ещё раз приложила револьвер к голове — нажимаю. ЩЁЛК! Вновь осечка. Похоже, с револьвером что-то не то.
Я прощёлкала так ещё раз десять, но револьвер не стрелял. Да в чём же дело? С Говардом и Друли это сработало — почему со мной не работает?
И тут мне пришла идея попробовать выстрелить в сторону — неожиданно раздался выстрел; я аж дёрнулась от испуга. Значит, револьвер работает. Так в чём же дело?
Я снова проверила барабан, расположила патроны правильным образом, а затем приложила револьвер к голове и попыталась выстрелить. ЩЁЛК! «Да, ёп твою!». ЩЁЛК! ЩЁЛК!
Я пришла за помощью к Келвину и Бильге. Обычно они тусили на скамье в коридоре, глядя в огромный иллюминатор и болтая друг с другом о каких-то мультиках.
— Помогите, не могу покончить с собой — мой револьвер не стреляет, — сообщила я.
Келвин достал свой пистолет — на этот раз пистолет был с обоймой, а не барабаном.
— Подойди сюда, — произнёс он, подзывая меня пушкой, как гангстер.
Я подошла. Он прицелился мне в голову и нажал на спусковой крючок. ЩЁЛК! Осечка.
Келвин проверил магазин, вставил обратно, а затем передёрнул затвор — один патрон выскочил наружу. Он снова прицелился и нажал. ЩЁЛК! Опять не выстрелил.
— Что-то странное, — задумчиво произнёс Кел.
Он прицелился в сторону и выстрелил — все резко дёрнулись от неожиданности.
— Воу! Что за хрень?! — воскликнул Келвин.
— Ещё раз попробуй, — предложила я.
Он прицелился. ЩЁЛК!
— Не получается, — заключил он.
— Давай, пробуй-пробуй, — попросила я.
ЩЁЛК! ЩЁЛК! ЩЁЛК!
— Постойте, ребята, — вмешалась Бильге. — Мне кажется, я знаю, что здесь происходит.
Она подошла к Келвину и показала ему своё запястье. Кел некоторое время глядел на её запястье и воскликнул:
— Оу, точняк!
— Блондиночка, — обратилась Бильге, показывая своё запястье. — Видишь мою татуировку?
Я пригляделась к её запястью — на ней не было никаких татуировок.
— Нет, не вижу, — покачала головой я.
— Ой… — Бильге нахмурилась. — Как это? Кел, ты же видишь? — Она снова показала ему.
— Вижу, — подтвердил Келвин.
— А Хэйли не видит! — заключила она. — Значит, мы шизофреники.
— Получается так, — кивнул Кел. — Или же это просто такая защита.
Я не понимала вообще ни черта.
— Ребята, хватит придуриваться, — попросила я.
— Кел, выстрели-ка мне в лобешник, — предложила Бильге. — Но дай перед этим слово, что не станешь воскрешать меня до тех пор, пока мы не прилетим на жизнеспособную планету.
— Даю слово, — кивнул Кел.
— Стреляй.
Келвин прицелился и нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел — Бильге резко уклонилась, а на её лице образовалась царапина от выстрела.
— Я не была воскрешена, — сообщила Бильге.
— Это значит?.. — начал было Кел.
— Да — нам не достичь новой Земли, — заключила Бильге.
— Вот блин… — с досадой произнёс Келвин.
— Что здесь происходит? — спросила я.
— Понимаешь, блондиночка, — обратилась ко мне Бильге, — наш мир устроен так — ты не можешь умереть. А знаешь почему?
— Почему? — нахмурилась я.
— Попробую объяснить попроще. Вот представь себе на секунду, что мы живём в литературном произведении, где повествование ведётся от первого лица.
— Ну и? — пожала плечами я.
— А то, что сейчас ты — рассказчик, — указала на меня Бильге. — Ты не можешь наблюдать свою смерть, потому что ты априори дожила до момента, когда смогла рассказать эту историю для читателя.
Я — рассказчик? В каком смысле? О чём она говорит?
— Слышишь, как твоё эго разговаривает? — продолжила Бильге. — Оно формулирует твои мысли, твои рассуждения, вопросы. В своих мыслях ты воспринимаешь его, как «я».
— Допустим, — кивнула я. — И что с того?
— А к кому обращены твои мысли?
— Не знаю, — пожала плечами я. — К себе?
— А вот и нет, — покачала головой Бильге. — Мысли всегда обращены к чему-то извне, даже если ты этого не осознаёшь. Не существует мыслей без действия — если они были, значит в будущем ты что-то с ними сделаешь. Мысли, которые были бесполезны, исчезают из бытия навсегда. Например, знание о том, что… — Она сделала паузу, взглянув на Келвина, после чего вновь взглянула на меня. — А знаешь, блондиночка, живи своей жизнью сама — не для тебя вся эта эзотерика.
— Я ни черта не поняла, — покачала головой я. — Вы несёте какую-то чушь.
— Да, верно — это чушь, — кивнула Бильге. — Иди, стреляй себе в голову дальше.
Я кивнула в знак согласия, затем слегка удалилась от них. Приложив револьвер к голове, я снова начала щёлкать курком. ЩЁЛК! ЩЁЛК! ЩЁЛК! Да что, блин, происходит, чёрт возьми?!
БАХ! Блондиночка погибла сразу — её тело упало на пол.
— На этот раз всё прошло гладко, — подметил Келвин.
— Только с нашей точки зрения, — пояснила я, качая головой. — Скорее всего, в своей вселенной она по-прежнему отчаянно щёлкает.
— Но зачем автор нам это показал? — нахмурился Кел.
— Наверное, он хотел нам намекнуть, что всё это было правдой — мы и в самом деле все субъективно бессмертны, — рассудила я. — Человек в принципе не может наблюдать свою смерть. А это значит, что я всегда буду жива, так же, как и ты со своей точки зрения.
— Но как мы можем выжить, если нам никогда не достичь новой Земли? — поинтересовался Келвин.
— Автор придумает, — предположила я. — Он придумает нам новую Землю — просто пока что не хочет, видимо. Может, он устал.
— Может быть, — кивнул Кел.
— А может, это и есть конец нашей истории.
— Хуёвый конец, — высказался Келвин.
— Да и хуй с ним, — махнула рукой я. — Мне нужно, чтобы ты меня застрелил — не хотелось бы медленно умирать от голода здесь.
— Окей, — кивнул Кел.
Он направил пистолет мне в лоб.
— Погоди, нужно произнести молитвы, — сообщила я.
— Валяй.
«Автор, я знаю, что ты меня слышишь. Позволь пистолету выстрелить и отключи мою способность — не дай мне вернуться назад во времени после смерти», — обратилась я в мыслях.
— Стреляй, — произнесла наконец я.
ЩЁЛК! БАХ! И тут неожиданно невероятно сильный страх охватил меня. Мир будто замедлился. Моё сердце начало бешено колотиться. Казалось, это тянулось бесконечно, а ужас, что я испытала в тот момент был просто невыносим.
— Нет!!! — в конце концов завопила я и уклонилась от выстрела.
Я почувствовала, как на противоположной щеке высеклась ещё одна царапина. Чёрт, я никогда в жизни ещё не испытывала такого сильного страха. Меня всю трясло от возбуждения. Это… неужели это и есть тот самый пресловутый инстинкт самосохранения? Он у меня есть? Это и есть тот самый защитный механизм, что спасает других людей в крайне экстремальных ситуациях и без всяких сверхспособностей? Это было крайне страшно.
Я начала плакать.
— Это очень-очень безумный мир, — заключила я, взглянув на Кела.
— Теперь ты чувствуешь себя живой?
— Да, — кивнула я.
— Счастлива ли ты теперь?
— В каком-то смысле, да, — призналась я. — Я никогда ещё не испытывала таких сильных чувств.
Сны, в которых я умираю, — лучшие из тех, что у меня когда-либо были.
Я всегда была очень далека от смерти, но сейчас я впервые по-настоящему почувствовала её приближение. Счастье… неужели оно и вправду заключается именно в этом? Чем ближе ты был к смерти, тем больше ты будешь любить жизнь. Значит, так это работает?! Это чувство. То чувство, что испытывают люди, ведущие экстремальную жизнь. Адреналин. В одно мгновение это перевернуло моё отношение к жизни и смерти. С этого момента я хочу насладиться каждой секундой своей оставшейся жизни.
Келвин.
Прошёл месяц.
Бильге сильно исхудала — на неё было больно смотреть; когда она раздевалась перед сном, я видел, как из-под её кожи выпирал скелет. Но сама Бильге не жаловалась — она всё равно радовалась жизни, днями напролёт просто наблюдая за звёздами в иллюминаторе. В конце концов, она умерла от голодной смерти.
Чандра и отец постоянно следили за сканерами в попытках обнаружить достаточно жизнеспособную планету, но день за днём ничего не происходило. Наконец отец подошёл ко мне.
— Кел, тебе скучно? — поинтересовался он.
— Очень, — признался я.
К сожалению, благодаря эссенции жизни я не мог умереть как Бильге. Голод не наносил мне никакого вреда. Конечно, я был голоден, но я так же был бессмертен; в принципе, как и Серхан. Чандра же вполне себе держалась, заряжаясь чисто от энергии самого корабля.
— Есть у меня одна штука — она тебе может помочь, — сказал Серхан.
Он достал пакетик, а внутри был некий чёрный порошок.
— Чёрный песок, — догадался я.
— Верно, — подтвердил отец. — А ты что, пробовал?
— Нет, — покачал головой я. — Только видел.
— Это тогда?
— Угу, — кивнул я.
— Чёрный песок был синтезирован нашими учёными из эссенции смерти, — сообщил Серхан.
— Есть и такая эссенция? — нахмурился я.
— Да, — кивнул отец. — Песок разработали на случай, если понадобится нейтрализовать эссенцию жизни. Только вот проект прикрыли по неизвестным мне причинам — я не особо интересовался всем этим, так как эссенцию жизни и так можно вытащить хирургическим путём. Тем не менее, чёрный песок остался — кто-то из моих людей, видимо, его производил подпольно. Мать Бильге часто употребляла его.
— Белинай? — переспросил я.
— Да, — кивнул отец. — Возьми. — Он передал мне пакетик. — У нас здесь нет хирургических инструментов, поэтому операцию провести невозможно. Занюхай — возможно, это нейтрализует твою эссенцию жизни, и ты сможешь убить себя.
Я насыпал дорожку чёрного порошка на столе, достал купюру, которую дал мне отец, скрутил трубочкой, а затем занюхал через неё порошок — мне тут же ударило в голову.
— Ох, блин! — воскликнул я. — Убойно. — Я начал стучать по столу.
— Так, проверяем твою реакцию, — сказал Серхан.
Некоторое время я стоял, и меня штырило. Но тут неожиданно у меня разболелся живот.
— Ой, что-то… — начал было я, но тут же склонился, и меня резко стошнило.
Я посмотрел вниз — на полу что-то лежало. Это была маленькая серая тварь — она шевелилась.
— Ебать! — закричал Серхан. — Кел, есть пистолет?
Я пошарил в кармане и передал пистолет отцу — тот выстрелил в монстра на полу. Тварь была убита — кислота разлилась по полу, но, как ни странно, сам пол от неё особо не повредился.
— Ясно, — произнёс Серхан. — Вот и ответ на вопрос, на который мы, в общем-то, ответа и не ждали.
— Значит… — начал было я.
— Да, Келвин, «значит», — подтвердил отец. — Смерть в форме живой материи.
— Бильге рассказывала, что они обнаружили тварь в могиле её матери, — сообщил я.
— Да? Чёрт… — Серхан призадумался, почесав подбородок. — В принципе, логично. В ней было полно этой херни, а значит, когда я её воскресил… хм…
— Значит, мать Бильге была жива, — приподнялся я.
Серхан слегка ухмыльнулся и пожал плечами.
— Ты меня поймал.
— Голограмма на Хакензе — фальшивка? — спросил я.
— Ну… и да и нет, — покривил лицом Серхан. — Видишь ли, сообщение было настоящим, а сама голограмма — нет. Я просто решил, что Бильге будет лень читать это всё, поэтому попросил Белинай прочесть сообщение на голозапись.
— Ясно, — вздохнул я. — Кругом обман.
— Но не переживай, — махнул рукой Серхан. — Как себя чувствуешь-то?
— По ощущениям, кажется, эссенция жизни улетучилась, — предположил я.
— Давай-ка я попробую выстрелить тебе в голову, — предложил отец.
— Погоди чутка. — Я взглянул на запястье и кивнул.
«Автор, позволь сейчас мне умереть и дай нам долететь до новой Земли», — произнёс в голове я, а затем сказал:
— Стреляй.
Отец выстрелил — на этом ад закончился.
Несколько дней назад был у нас с Бильге один разговор.
— Если ты умрёшь, — начала она, продолжая глядеть в иллюминатор. — Если ты умрёшь, понимаешь?
— Понимаю, — кивнул я.
— Ну, в общем… ох, я уже брежу — тяжело думать.
— Понимаю, — повторил я.
— Твоя цель — это сказать мне, что ты уже жил ранее. Уверена, я тебя пойму. Повтори, пожалуйста, что я тебе сказала.
— Моя цель — сказать тебе, что уже жил ранее.
— Ещё раз повтори.
— Моя цель — сказать тебе, что уже жил ранее, — повторил я.
— Запомни это, Кел.
— Я запомню.
Это были последние слова, которые она смогла полноценно сформулировать, прежде чем окончательно впасть в голодное безумие.
В голове раздавалось невыносимое гудение и звон; в глазах мутилось, как после пробуждения ранним утром. Тошнота опускалась от мерзкой острой мигрени в левой части моей головы прямо вниз — в желудок. Мне так резко поплохело, что я мгновенно склонился и непроизвольно сблеванул прямо на землю. Слёзы подступили к моим глазам, но я почувствовал мимолётное облегчение. Тонкая струя прозрачной слизи свисала с моего рта, а затем, подхватившись резким порывом ветра, оторвалась и пролетела пару ярдов в сторону. У меня было ощущение, будто мою голову сверлили дрелью. «Боже, как же мне плохо», — думал я, и так продолжалось несколько секунд.
Когда я был почти уверен, что вот сейчас помру, шум неожиданным образом стих, и я почувствовал себя лучше. Мигрень и тошнота прошли так быстро, будто их и не было. Моя голова прояснилась. Вздохнув с облегчением, я осознал, что стою посреди безжизненного серого поля. Готов поклясться, я только что пережил ранение несовместимое с выживанием. «Мир стал каким-то другим», — отметил я про себя. Что-то изменилось… да, но что именно? Может, я действительно помер? Нет, вряд ли — уверен, я ещё жив: всё ещё дышу, вижу, слышу и чувствую. Дело не в этом…
Я смахнул пот со лба и начал вспоминать события последнего часа. А в последний час происходило сражение — тяжёлое, жаркое и крайне бессмысленное. И всё же теперь меня ничто не волновало. Я был рад, что это наконец закончилось.
Оглянувшись, я увидел, как мои уставшие от нескончаемого кровопролития товарищи вылезали из грязного, окровавленного окопа. Под собой я наблюдал сухую пыль, которая напоминала цветом пепел. Вокруг меня лежали мёртвые тела… и их куски. Стоял омерзительный смрад смерти — запах крови. Земля впитывала поблёскивающие под солнцем багровые ручейки. Многие из тел имели анатомию не свойственную человеческому виду — и это не только потому, что были изуродованы во время сражения, — тела наших врагов лишь отдалённо походили на тела людей, но таковыми не являлись; если выразиться точнее, они вообще не принадлежали к нашему, человеческому виду.
— Поздравляю с победой, рядовой! — неожиданно услышал я приближающийся ко мне пронзительный, мерзкий голос мужчины. Судя по тембру, это был Рен.
«Боже… зачем? Зачем он решил подойти именно ко мне?», — с досадой подумал я, продолжая неподвижно сверлить землю взглядом и стараясь сделать вид, будто не обращаю на него никакого внимания. К сожалению, он уже стоял рядом и ожидал реакции, поэтому я не мог просто промолчать.
— Что произошло? — наконец-то проговорил я, продолжая устало склоняться над землёй. Я снял капюшон, моё забрало тут же автоматически опустилось.
— Битва окончена, — ответил он. — Мы победили.
Я поднял голову и выпрямился, заглянув в глаза нашему куратору. Мне просто не верилось в то, что этот хаос закончился. Меня уже тошнило от шума: надоедливых воплей со всех сторон, грохота стреляющих винтовок, свиста пуль и взрывов гранат. Казалось, что это тянулось бесконечно.
— «Окончена»? — еле пробубнил я, почувствовав, как с моего носа на землю упала тяжёлая капля пота, смешенная с кровью на моём лице. Я чувствовал себя крайне изнурённым.
— Значит так, — продолжил куратор, — с этого дня ты будешь регулярно ходить на разведку с мисс Башаран.
«На разведку? Да о чём он говорит?», — подумал я сперва, но внезапно вспомнил брифинг: после первого сражения наш куратор должен был назначить, так называемых, «разведчиков», обязанность которых состоит в том, чтобы удостовериться в уничтожении потенциальных отступающих вражеских единиц; хотя, как мне кажется, название «гончие» бы подошло этой роли гораздо больше. Есть лишь одно место, в котором беглецы могли спрятаться, — пещеры в горах неподалёку. Это было единственное место, которое нельзя отследить со спутника на орбите.
— Почему вы считаете, что мы с Бильге подходим на роль разведчиков? — поинтересовался я у куратора.
— А почему нет? Вы ведь оба достаточно умелые бойцы, молодые, активные, сможете быстро сбегать до пещер и вернуться обратно. — Рен мерзко ухмыльнулся. — Я мог бы и сам это сделать, но, к сожалению, я уже староват, чтобы гонять два километра туда, а потом обратно.
Я заметил, что он выражался в метрической системе мер.
— Можете не оправдываться, — тихо пробормотал я.
— Что?! — Куратору, кажется, это не понравилось.
— Я сказал, что всё сделаю, — тут же решил я поправить положение. «Зачем я ему нагрубил?».
— Я слышал, что ты сказал, — раздражённо процедил сквозь зубы куратор. — За работу! И впредь не смей так со мной говорить, иначе я вынесу тебе смертный приговор.
У меня всё ещё были вопросы, но я решил не спорить с тем, кто только что сказал почти прямым текстом «я тебя убью». Довольно с меня всей этой суматохи.
Внезапно Рен нахмурился и посмотрел на меня странным, будто оценивающим, взглядом, после чего он покачал головой, резко развернулся и пошёл прочь, по пути наткнувшись на Бильге. Он прошептал ей что-то на ухо, указывая краем глаза на меня. Я ничего не услышал.
Бильге посмотрела на меня, приподняла бровь, а затем вновь обратилась к Рену.
— Надеюсь, что нет. Не хотелось бы работать сиделкой, — усмехнулась она, делая это спокойным, умеренным тоном. Должно быть, она старалась не спровоцировать Рена — за короткое время, проведённое на этой планете, у них уже успели возникнуть некие разногласия. Ей нужна была реабилитация в его глазах.
Вообще, сначала я не понял, о чём они говорили, но внезапно ощутил влагу на своём подбородке, и это был не пот — из моего рта обильно текли слюни. «Чёрт! Что за хрень?». Все вокруг смотрели на меня, как на умственно-отсталого человека. Тем не менее, смущаться мне было некогда. Я тут же сглотнул.
За Реном залетел личный вертолёт. Порыв ветра от приземляющегося аппарата приятно охладил здешнюю духоту. «Вот бы он вечно приземлялся». Наш куратор собирался отправиться в казарму первым, чтобы в будущем встретить нас там и сразу дать дальнейшие инструкции.
Бильге приблизилась ко мне и прошептала:
— Ты бы хоть вытерся что ли.
— И чем же мне вытереться? — спросил я.
— Рукой, — пожала она плечами. — Чем же ещё?
Я попытался вытереть слюни рукой, как она посоветовала, но они только ещё больше смазались, на что Бильге рассмеялась:
— Может, изначально не стоило пускать слюни?
— Думаешь, я специально? — спросил я, всё ещё безрезультатно стараясь вытереться.
— Боже, — проговорила она отягощёно. — Ладно, пойдём. — Она поманила меня рукой и направилась в сторону гор.
Я последовал за ней. Надеюсь, слюни высохнут по пути.
Всё должно было быть именно так. Или нет? «Мне нужно… я должен…».
— Келвин! — крикнула Бильге, возвращая меня в реальность. — Алло! Ты вообще помнишь, в чём твоя цель? — «Моя цель? Стоп! О чём это она?».
— Я… э-э-э… что? — недоумевая, спросил я.
В очередной раз я погрузился в собственные мысли и не заметил, как остановился позади неё. Я даже забыл, о чём думал. Уверен, это точно было что-то очень важное.
— Мы должны осмотреть пещеры во-о-он тех гор. — Она указала пальцем на небольшие скалистые горы, находящиеся в паре километров от поля. — Давай уже приходи в себя!
Я потряс головой, чтобы начать соображать. Даже и не помню, когда пепельное окровавленное поле успело смениться травянистой равниной. Последняя пара минут будто пролетела в одно мгновение.
— Извини. Похоже, я задумался.
— Лучше не зли меня, — сказала Бильге, качнув головой. — Двигай живее.
Я ускорил шаг, чтобы её нагнать. Уже был полдень, стояла ясная погода, светило солнце, веял лёгкий прохладный ветерок, приятно пахло травой. Прочувствовали картину? Ладно, теперь к сути: сначала мы шли по степной равнине, а затем достигли края небольшой рощи у подножия горы. Пройдя рощу насквозь и перейдя мелководный, но достаточно широкий, ручей вброд, мы начали взбираться вверх по склону, обходя высокие белые скалы, которые препятствовали прямому восхождению. Бильге, не оборачиваясь, продолжала идти впереди меня, рассчитывая маршрут, по которому нам в будущем придётся пройти не один раз.
— Ты видела Говарда? — спросил я, прервав тишину.
Бильге остановилась и обернулась. Она прохладно смотрела на меня какое-то время, не говоря ни слова, но затем промолвила:
— Да.
— Он погиб? — осведомился я.
Бильге кивнула и двинулась дальше, как ни в чём не бывало. Меня несколько смутило её безразличие, но затем я вновь последовал за ней.
Теперь я начинаю вспоминать, как во время сражения видел лежащие на земле куски плоти и оторванную голову, лицо которой очень отдалённо напоминало Говарда. Конечно, мне он не нравился, но это было странно — осознавать, что он мёртв. Ведь только что был живой, а теперь… не живой. Он больше не дышит, не шевелится. Человеческое тело, разбитое на осколки и беспорядочно разбросанное по всей земле, как какой-то мусор. Может, люди и есть мусор?
Бильге остановилась у очередной скалы, чтобы сделать перерыв и отдышаться. Имела она на это право или нет — меня не волновало. Конечно, мы могли задерживать отряд, но отдохнуть всё же стоило — подъём был хоть и не велик, но и не мал. Всё-таки это была гора, а не холм.
— Кажется, эта… «война» нам не по зубам, — промолвила Бильге, сделав пренебрежительный акцент на слове «война», будто за настоящую войну то, в чём мы участвовали, не считала. И с этим я не стал бы спорить.
— С чего ты взяла? — спросил я.
— «С чего»? А разве ты не видишь? — Она развела руками в стороны, а затем начала вести счёт на пальцах: — Во-первых, нас прислали в эти ебеня и оставили с каким-то придурком. Во-вторых, многие из отряда уже успели погибнуть, а ведь это лишь наша первая операция. Нахрена это всё? — Пожимая плечами, она закончила вопросом: — За что мы вообще сражаемся?
— Да какая разница? — спрашиваю я. — Мы выжили — это главное.
Она покачала головой:
— Ты просто не понимаешь, как сильно мне пришлось попотеть.
Я усмехнулся:
— Зачем ты потеешь? Расслабься и выживай.
— Да я не беспокоюсь о нас, — сказала она, — но эти ребята… — Она подняла руку и указала в сторону поля, где остались наши товарищи, а затем покривила лицом. — Они такие… — Бильге сделала паузу, но я понимал, что она хотела сказать. Слабаки, подумал я. Она опустила руку и покачала головой: — В общем, я не могу о них позаботиться. Я не хочу о них заботиться.
Я глядел Бильге в лицо, а она глядела на меня — её взгляд просил моральной поддержки. Она по-прежнему казалась мне убийцей, коих ещё поискать, но, тем не менее, я очень сильно хотел ей помочь. Она была слишком милой, чтобы не обращать на неё внимания. Знаете, один из таких типов людей, которым ты готов простить раздражающий характер просто потому, что находишь в них что-то родное. Забавно признавать: несмотря на то, что мы знакомы с ней всего пару дней, я уже не мог представить свою жизнь без неё. Может быть, это любовь с первого взгляда? Даже и не знаю, как это работает. Странно об этом думать — особенно сейчас, когда я гляжу на неё.
— А ты не заботься, — сказал я ей, — это ведь естественный отбор. — Бильге явно была изумлена моим цинизмом. Я осознавал, что изрекаю лютую жесть. — Забудь о них, наплюй на них. Мы — крутые главные герои боевика, а они — мясо.
— Думаешь, эти слова меня поддержат? — Бильге выдала кривую болезненную ухмылку. — А вдруг мы тоже мясо?
Я обдумал эту мысль, а затем кивнул.
— Ладно, может, мы и мясо, — согласился я, — но мы жёсткое мясо. На турнире мы были одними из лучших игроков.
— Как и Говард, — вздохнула она.
— Лошара твой Говард, — тут же отозвался я. — Как по мне, он уже изначально был отмечен смертью. Был мразью — подох как мразь.
Слова вырывались из меня очень естественным образом. Не знаю, что на меня нашло, но теперь мне окончательно было похрен на всё. Бильге же не была особо шокирована моими высказываниями — напротив, она даже одобрительно кивнула и двинулась дальше, а я опять последовал за ней.
Турнир по «Роял Рэмпейдж» был нашим последним, относительно безобидным, испытанием. И, всё-таки, в глубине души я понимал, что Бильге была права — мы обречены на смерть, но я не собирался сдаваться; или пока что не собирался. Возможно, что вся эта операция — это не что иное, как очередное шоу для какой-нибудь публики жаждущей насилия, но мне было плевать. Если даже так, мы — гладиаторы. Это наша работа. Мы убиваем и умираем для вашего развлечения.
Я очнулся и прокашлялся.
— Доброе утро, Келвин, — произнёс Серхан.
Осмотревшись вокруг, я понял, что находился в какой-то юрте.
— Мы добрались? — спросил я.
— Ясное дело, — усмехнулся Серхан. — А ты думал, у нас будет такой трагичный финал? Трагичный финал — это миф. Он существует только в сказках.
Я осмотрел лицо отца — он по-прежнему был молод.
— Сколько лет прошло? — поинтересовался я.
— Сорок семь.
— Ясно… — Я тут же понял, что возможно, это влияние эссенции жизни. — А где остальные?
— Ещё пока что «спят», — сообщил Серхан. — Ну, это в кавычках. Я имею в виду, они всё ещё мертвы.
Мы вышли наружу. Харон-2 располагался прямо над морем. Чандра стояла на берегу.
— Хэй, — произнесла она. — Полагаю, теперь на мне лежит ответственность за восстановление всех технологий человечества.
— Кел, — обратился ко мне Серхан, — возлагаю на тебя ответственность решать, кого воскресить первым.
— Почему на меня? — с недоумением спросил я.
— Потому что после того, как я воскрешу всех, мне придётся покинуть вас навсегда — эссенция жизни не должна принадлежать человечеству. Да и не смогу я больше быть лидером после всего, что наделал с жителями Нового Рима.
— Понимаю, — кивнул я.
— Ты и Чандра — вы будете первопроходцами новой Земли. Развивайтесь.
— Хорошо, — ещё раз кивнул я.
Ну, что ж… начнём возрождать цивилизацию.