Переводчик: RAnna

Бета-ридинг: Триадочка

Обложка: inventia

Перевод сайтов http://darkromance.ru/ и http://neill-chloe.ucoz.com/

Лиам, Гэвин, Мозес и я стояли в импровизированном общинном зале, пустом корпусе бывшего рынка Мариньи, где когда-то продавались продукты и сувениры, это было то место, где мы готовились к нападению антимагического культа на Остров Дьявола.

Сейчас здесь находились длинные складные столы, несколько десятков людей и Пара, и кто-то поставил старую пленочную аудиокассету в еще более старый проигрыватель. По залу фоном разносились веселые звуки аккордеона, барабанов и труб, а мы соединяли кусочки старой газеты в баннер «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ».

Мои ближайшие друзья собрались вместе. Гуннар, высокий и смуглый, с темными зачесанными на лбу волосами и выбритыми висками. Об красив в лучшем понимании этого слова, с его большими карими глазами и убийственной улыбкой.

Он второй по старшинству в командовании Острова Дьявола, главный стратег Коменданта, он был одет в темную форму Сдерживающих, которую предпочитали носить офицеры, с закатанными рукавами и накладками на рукавах и груди.

Таджи немного ниже ростом, со смуглой кожей и обилием темных кудрей, обрамляющих милое лицо и выделяющих потрясающие скулы. Она скомбинировала шорты с летящим топом без рукавов и сандалиями, а на шее у нее висели ключи от «Королевских Рядов», магазина моей семьи, которым она сейчас руководит.

— С Днем Рождения! — сказала я и обняла ее.

— Спасибо. — Она отступила и оценивающе посмотрела на Лиама, изогнув брови. — Смотрю, вы целы и невредимы.

— Да, нам это удалось.

— Где твой бесполезный братец?

— Я не бесполезный, cher[3], — произнес Гэвин, обходя ее. — Я просто экономлю свои время и силы.

— Он просто проехался со мной за компанию, — сказал Лиам.

— Я прикрывал твою задницу от Благих, когда ты вылезал из канала.

Он вытащил из кармана серебристую фляжку, открыл, сделал глоток и протянул мне.

Я отмахнулась от напитка, поскольку Гэвин предпочитает ликеры под названием «все, что бог послал». Упоминание о том, что Лиаму грозила опасность, заставило мое сердце ускоренно забиться.

— Тебя чуть не поймали Благие?

— Он преувеличивает, — ответил Лиам, принюхавшись к фляге и с отвращением ее отодвинув. — Что это такое, черт возьми?

— Домашняя заготовка, — с ухмылкой ответил Гэвин, забирая ее обратно, и засунул в карман.

Лиам закатил глаза, а затем посмотрел на меня.

— Единственный способ подняться на Байю Сент-Джон — вплавь. Место там узкое, — добавил он, глядя на Гуннара.

— Мы работает над этим, — произнес он. — Президент и Конгресс снова воюют за расходы на военных.

— Оставь надежду, всяк входящий в Новый Орлеан, — сказал Гэвин.

— Благие? — напомнила я.

— Их не было рядом с нами, — ответил Лиам, проводя своей рукой по моей, что одновременно взволновало и успокоило меня. — Он торопил меня с переправой через канал, потому что нашел куст ежевики. Это уже потом, метрах в пятиста оттуда, мы нашли свидетельства их присутствия.

— И как на вкус была ежевика? — спросила Таджи с улыбкой.

— Восхитительно.

Она закатила глаза, а потом посмотрела на меня.

— А как прошла тренировка?

— Вообще-то очень даже неплохо.

— Делаю вывод, что в Духа пока никто не превратился?

Я криво улыбнулась.

— Иногда нужно смотреть и на светлые стороны.

— Ты делаешь, что можешь, — сказала Таджи, сжав мою руку. — Остальное на их ответственности. А теперь, — произнесла она, прищурившись, — никто не хочет мне рассказать, почему мне нужно было приезжать к половине седьмого, когда все остальные уже давно толпятся здесь?

— Вообще-то у нас для тебя сюрприз, — ответила я.

Таджи вновь прищурилась.

— Я не люблю сюрпризов.

— Мы знаем, — ответил Гуннар, поднимая вверх руку. — И я не одобрил это маленькое начинание, но оказался в меньшинстве. Так что вини во всем Клэр.

— Трус, — пробормотала я.

— Ох, совершенно точно.

Могу понять, учитывая, что под взглядом Таджи, направленным на меня, мне было не очень комфортно.

— Я, любя, — тихо сказала я, и она прищурилась еще больше.

— Клэр.

Я открыла рот, чтобы ответить, сказать что-нибудь подходящее, что-то, что поможет обозначить важность момента. Но меня спасло происшествие.

Позади нас раздался тихий стук, звук удара ткани о плитку. И звук этот издала чья-то дорожная сумка, в которой лежала одежда и снаряжение, которую этот кто-то забирал с собой в Вашингтон… а теперь вернулся в Новый Орлеан.

— Таджи.

Это был Бёрк, высокий, темнокожий и темноглазый парень. И по тому, как он произнес ее имя, можно было судить о его отношении к ней.

Таджи еще не успела обернуться, но в том, как она стояла, уже что-то изменилось. Расправились плечи, будто раскрылось сердце. Заерзали пальцы, поблескивая тонкими золотыми колечками, которые она носила на правой руке.

Она повернулась так медленно, словно двигалась в киселе. И я не была уверена, это от испуга или она хотела продлить этот момент. Или захочет надавать мне пощечин, когда все будет сказано и сделано.

Но потом я все поняла по ее глазам. Узнавание, волнение и облегчение. И я поняла, что ее будущее возмущение того стоило. Даже если Сдерживающие его снова отзовут, это событие останется в ее памяти.

— Бёрк.

— Привет, Таджи, — произнес он, шагнув к ней, и обнял так крепко, что она почти потерялась на фоне его крупного мускулистого тела. И, похоже, она была совсем непротив этого.

Я мысленно щелкнула себя по голове. «Боже, как же я люблю воссоединения». А когда их два за один вечер… Это было просто потрясающе.

Комната наполнилась аплодисментами. Все хорошо понимали, что происходит что-то прекрасное, видя исходящие от них потоки счастья.

Лиам подошёл ко мне и сжал мою руку, а я позволила себе насладиться моментом, погреться в любви, счастье и предвкушении хорошего. Потому что все еще шла война.

— Вот почему ты хотела устроить сюрприз, — сказал Гэвин, оказавшись рядом с нами. — Ты хотела стать свидетелем тому, что произошло.

— Мы стараемся радоваться тогда, когда это возможно, — произнесла я и прильнула к Лиаму.

Мозес знал, где найти для себя радость.

— Давайте есть! — сказал он и хлопнул в ладоши.

Люди стали продвигаться к столам, а я проскользнула мимо Таджи.

— Завтра тебе лучше взять отгул, — пробормотала я и подмигнула ей.

Сегодня я спала намного лучше, чем всю прошлую неделю, как убитая, и ничто не в силах было меня побеспокоить.

— Давай сегодня ничего не будем делать.

Я посмотрела на Лиама через пелену своих рыжих волос. Он лежал рядом со мной на кровати, которая еле вмещала нас обоих, в боксерах, украшенных принтом бутылок соуса «Табаско», закинув одну руку за голову и смотря в потолок.

В связи с тем, что сейчас магазином рулит Таджи, я переехала с апартаментов третьего этажа магазина на переоборудованную заправку, туда, где мой отец собрал коллекцию магических предметов, где я могла бы за ними приглядывать. В то время, как большую часть оружия я передала Малахи, нашему крылатому другу из Консульства, остальные предметы мы перенесли с витрин, созданных моим отцом, в укрепленный подвал здания — с благословения Малахи. Сейчас заправка в большей степени представляет собой не музей, а урбанистический лофт. Такое вот постапокалиптическое жилье.

Само здание было оформлено кем-то, кто любил в интерьерах хром, кожу и классические цвета. Зал мы обставили мебелью, которую удалось найти в округе, в основном из дерева и кожи, поскольку именно эти материалы лучше переносят жару, чем ткани. Гэвин, Таджи и Малахи помогли нам с ремонтом. Но только Малахи знает, что здание предназначалось для магического архива или о том, что мой отец собрал коллекцию. Предполагается, что так мы обезопасим оставшиеся артефакты.

Большинство ночей Лиам проводит со мной здесь, в маленькой спальне в стиле лофт, по крайней мере, когда не уезжает с Гэвином в патрули. В такие ночи я работаю допоздна, помогая Таджи в магазине, Гуннару с какой-нибудь задачей Сдерживающих или Лиззи в клинике на Острове Дьявола. Когда я чем-то занята, я меньше беспокоюсь об опасностях, которые грозят Лиаму.

Официально он ко мне не переехал. Мы особенная пара, но несмотря на призывы Гэвина быть оптимисткой, я не готова строить долгосрочные планы со счастливым концом. Не тогда, когда надежды могут быть легко разрушены.

Но мне достает ума наслаждаться тем, что есть, когда это возможно.

— Ничего не будем делать? — спросила я, убирая волосы назад, и посмотрела на часы. Еще семи не было. Слишком рано для побудки, хотя это самое позднее время, когда мне приходилось вставать.

— Кофе с цикорием, — произнес Лиам. — Пышки в бумажном свертке, понаблюдаем за туристами. Потом вздремнем, перекусим тушёными раками, а после обеда можно посидеть на свежем воздухе на балконе, попивая «Сазерак»[5]. А когда начнет садиться солнце, будем наслаждаться игрой духового оркестра рядом с автоматом с охлажденным клубничным «Дайкири»[6].

— В твоих фантазиях о Новом Орлеане есть автомат с «Дайкири»?

— Старюсь быть исторически достоверным. — Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня. — А в твоих мечтах его нет?

— Честно говоря, я об этом не думала. В основном мои мечты о том, как бы найти огромный склад мебели в стиле ампир и встретить дизайнера интерьеров, который захочет купить у меня все разом.

От этих мыслей мне стало очень тепло и хорошо.

— Ты капиталистка до мозга костей.

— Особенно в трудные времена. — Я села и потянулась. — У меня нет кофе с цикорием, пышек, раков, «Сазерака», джаз-банды или автомата с «Дайкири». — Я осмотрела наш интерьер. — Но я могу достать растворимый кофе, не слишком свежие «Поп-тартс»[7], отвратительный самогон производства Гэвина, и поставить пластинку Доктора Джона[8].

— А как же автомат с «Дайкири»? — спросил он.

Я задумалась.

— Гэвин может обмахивать тебя, пока ты пьешь его самогон?

Он громко рассмеялся, затем перекатился и подгрёб меня под себя.

— Давай для начала так и сделаем, об остальном позаботимся позже.

— О, забыла, — произнесла я, выскальзывая из его объятий. — Мы же можем достать еще кое-что!

Я накинула халат и завязала пояс.

Лиам сел, при движении поигрывая мускулами.

— Меня не было так долго, что ты забыла, как это работает? Как минимум для этого мы должны находиться в одной комнате.

— Нам пришла посылка от Элеоноры! — прокричала я, уже спускаясь по узкой винтовой лестнице на первый этаж.

Элеонора сильна духом, но ее скрываемое ото всех владение магией чуть не поставило ее под удар, поэтому братья Куинн вывезли ее из Нового Орлеана. Сейчас она в Чарльстоне, за пределами Зоны.

Пока я доставала коробку, по скрипу лестницы поняла, что Лиам решил спуститься вслед за мной. Я поставила посылку на стол, который когда-то использовался моим отцом для хранения магических артефактов. Коробка была бережно завернута в коричневую бумагу, а адрес был выведен старомодным курсивом.

— Подарки, — сказала я, предлагая ему взглянуть.

Он вытащил складной нож из кармна джинсов, которые еще не успел застегнуть.

— Они самые. Интересно, когда они здесь очутились.

Он разрезал шев и убрал нож, и каждое его движение было аккуратным и точным. От нетерпения я уже чуть ли не начала рычать. Она его бабушка, и ему открывать коробку, но она всегда передает гостинец и для меня.

— Я прям физически ощущаю твое нетерпение.

— Предвкушение, — промолвила я, растягивая слово.

Он открыл коробку, содержание которой было завернуто в белую бумагу, и просто посмотрел на меня.

— Какой же ты жестокий.

Лиам приподнял бровь.

— Ты оставила меня голым и возбужденным ради возможность найти сладости.

— Это больше, чем просто возможность, — сказала я с ухмылкой.

Не самый сильный аргумент, зато честный.

Он закатил глаза, убрал белую бумагу и принялся доставать подарки.

— Тебе, — произнес он и протянул мне шоколадку, запакованную между двумя гелевыми охлаждающими пакетами.

— Да, — просипела я и понесла сверток на кухню.

Гелевые пакеты отправились в морозилку на случай повторного использования, а шоколад в холодильник.

К моменту, как я вернулась, Лиам вытащил из коробки пачку соленых тянучек, морская соль обладает целебными свойствами для Пара, и три коробки шоколадного молока, пригодного для длительного хранения. Они для Гэвина.

Он также вытащил конверт бледно-розового цвета с буквой «Э» в нежной позолоте на печати. Открыл его и вытащил письмо на соответствующем конверту бланке.

— «Лиам и Клэр», — прочел он, прислонившись к столу. — «Я надеюсь, что эта посылка найдет вас в добром здравии. Жизнь в Чарльстоне прекрасна, но здесь очень жарко. Фостер любит гулять и играть с разбрызгивателями по соседству».

Фостер — лабрадор Элеоноры. Он составил ей компанию за пределами Зоны.

— «Я наняла очень приятную девушку, которая выводит его гулять, и теперь они лучшие друзья. Думаю, это настоящая любовь. Еще мне нравится очень еда. Кухни Лоукантри и Креоля имеют схожие ингредиенты, но они все же очень разные. Пожалуйста, скажите Гэвину, чтобы он вел себя хорошо и убирался в квартире, а также, что я жду, когда он остепенится и построит отношения с милой девушкой».

Лиам посмотрел на меня.

— Я точно ему ничего передавать не буду.

— И не я, — сказала я, подняв руки. — Он твой брат.

— Вот поэтому именно ты и должна ему это передать. Пока он тебе не родственник.

Я просто посмотрела на него.

Он нахмурился, но вернулся к письму.

— Где я остановился?

— На остепенении.

— Точно. «Отвечая на твой вопрос, я верю, что магия угасает. Магические предметы не имеют уже той интенсивности, которая была у них до моего отъезда. Их цвета уже не такие резонирующие, но я не уверена, это из-за того, что иссякает моя магия или их. Я все еще не знаю, как к этому относиться. Но если такова моя судьба, сопротивляться ей не буду».

Лиам остановился.

— «На этом заканчиваю свое письмо. С любовью, Элеонора».

— Магические предметы? — спросила я.

— Пара старых дистанционных пультов управления, — ответил Лиам с улыбкой. — Они несколько лет пролежали у Мозеса и за это время напитались магией. Она может различать их цвета.

Я наблюдала, как он аккуратно складывает письмо и убирает его в конверт.

— Ты думал о том, что было бы, если бы ты покинул Новый Орлеан?

Он посмотрел на меня, какое-то время обдумывая ответ, затем убрал письмо обратно в коробку.

— Я не готов сдаться. Но да, мне бы хотелось понимать, чего ожидать. Если мы покинем Зону.

Я немного разволновалась из-за того, что у него появлялись мысли об отъезде. А также из-за того, что он думал о нашем совместном отъезде, хотя в то же самое время это меня обрадовало. «Интересно, ожидает ли он от меня того же? Моей готовности покинуть Новый Орлеан?»

Я прожила здесь всю свою жизнь. Я руководила магазином, который основал еще мой прадед, похоронила здесь своего отца, когда его забрала у меня война. Мои воспоминания о нем связаны с этим местом. Иногда я даже ощущаю запах его одеколона, слышау его голос, чувствую его объятия. И даже когда снова пришла война, я смогла победить хаос, нужду и страх, потому что, пока я остаюсь здесь, какая-то его часть остаётся со мной.

«Могу ли я оставить это все позади?»

— Моя связь с городом не так сильна, как твоя, — сказал Лиам. Иронично, ведь его семья, Куинн и Арсено, жила здесь многие поколения. — К местности да, но не к городу. И я готов оставить это все в воспоминаниях.

Он скрестил руки на груди, посмотрел в сторону и нахмурился, всматриваясь в пространство, как будто что-то обдумывал или решал.

— И магия для меня не так привычна, как для тебя. Для Элеоноры. Для Бёрка. Поэтому я иногда представляю, что могло бы быть. Что, если магия — это то, что мы тоже можем оставить позади.

— Похоже, ты не оставляешь себе выбора, — произнесла я. — Я имею в виду, что, если опыт Элеоноры не уникален, ты можешь потерять свою силу или чувствительность к ней, когда уедешь.

И я сама не знаю, как к этому относиться. «Почувствую облегчение от того, что мне не придется нести это бремя? Или грусть от того, что больше не буду девушкой с даром?» когда-то я прятала свою магию, полагая, что она плоха по своей сути. Затем я стала использовать ее тайно, потому что несмотря на то, что мое отношение менялось, она все еще оставалась запрещенной. Сейчас она часть того, кем я являлюсь — плохая или хорошая. «Кем я стану без нее?»

— Это сложно, — сказала я, и он обнял меня за плечи, привлекая к себе.

— Сложно, — согласился он, затем пальцами приподнял мой подбородок, чаруя своими голубыми глазами, мерцающими золотыми искорками по краю, словно драгоценности.

— Иногда вопросы могут быть очень сложными, а ответы на них оказываются очень простыми. Иногда нам уже достаточно того, что у нас есть.

Он поцеловал меня, и мне захотелось на один краткий миг остаться здесь навсегда.

Я заметила вспышку и оглянулась, но не увидела ничего, кроме огромного белого облака на фоне голубого неба. А потом кто-то словно рассыпал драгоценные камни в небе, будто сверкнул один бриллиант, а за ним еще один. И мгновение спустя их мерцало уже несколько десятков.

«Нет, не драгоценные камни», — сообразила я, когда мой мозг наконец понял, что увидел. Сверкающие золотые копья и луки, которые держали пара десятков Благих. Все они были женщинами или казались таковыми, с золотыми пластинами, покрывающими грудь поверх белых туник и икры. Некоторые были светлокожими, другие смуглыми, но у всех у них были одинаковые темно-красные полосы на лицах, пальцах и на их копьях.

Туман оказался самой настоящей диверсией.

Я зажмурилась, молясь, чтобы у меня получилось собрать магию в маленький шарик и поместить его в центр тела, пока у меня не появится время с ним разобраться.

Когда я открыла глаза, Пара, привлеченные рассеявшимся туманом, стояли у своих коттеджей, удивленные объявленной тревогой и шумом на улицах. Они еще не успели заметить орудия.

— Лиам! — проговорила я и указала на дома. — Уводи их внутрь!

— Клэр, — произнес он с выражением беспокойства, но я покачала головой и махнула, чтобы он уходил.

Ноги все еще плохо меня держали.

— Не жди меня. Иди.

Я видела расстройство в его глазах, но он кивнул и побежал в направлении коттеджей, выкрикивая предупреждение.

— Все внутрь! Закройте двери и оставайтесь внутри.

Раздались крики, все задвигались, родители похватали своих детей, послышалось хлопанье дверей, окна начали закрывать шторами.

Мне потребовалось пять секунд, чтобы встать, еще десять, чтобы добраться до ближайшего здания и прижаться к стене под нависающим балконом. Лиам стоял напротив через улицу в такой же позиции, мы ждали нападения.

Но ничего не падало рядом с нами. Мы не были целью. Или еще не успели ею стать.

Пространство заполнилось искрами, когда оружие Благих столкнулось с высокочастотными трансформаторами, питающими верхнюю решетку безопасности. По окрестностям проносились звуки взрывов, когда трансформаторы начали вспыхивать один за другим.

Зеленое мерцание защитной сети, которое было видно даже днем, сначала мигнуло, а затем потухло полностью. Остров Дьявола теперь стал доступен с воздуха.

На какой-то момент воцарилась тишина, затем фоновый шум решетки сменился щебетом птиц и стоящими в ошеломлении людьми и Пара. А потом все ожило.

Ветер бушевал на улице с невероятной силой, подбрасывая в воздух пыль и комья грязи, он был настолько силен, что нас сносило назад. И тошнотворно запахло гвоздикой. Запах Магии Благих.

Я развернулась к стене, прислонилась к ней, вцепившись ногтями, чтобы сохранить вертикальное положение и прищурилась, чтобы обезопасить глаза. Ветер бил словно ладонью наотмашь, оставляя после себя злое жужжание магии. Ломались и падали ветви деревьев, черепица разлеталась, словно фрисби, а пластиковые стулья кувыркались посреди улицы словно акробаты.

А это Благие еще и не начинали атаковать.

Ветер переменился, и с неба, словно град, посыпались копья, со свистом рассекая воздух и протыкая асфальт, бетон, траву, черепицу, все без разбора. Они так красиво смотрелись в воздухе, стройные и сверкающие на солнце, вибрирующие от магии и силы.

Раздался страшный крик, агент Сдерживающих оттолкнул ребенка Пара с улицы и был поражен копьем. Мое сердце чуть не остановилось, когда Гуннар ринулся вперед, подхватив ребенка, передал его в вытянутые руки ожидающей матери, а затем побежал обратно по улицe, чтобы оттащить агента в безопасное место. Когда Гуннар втащил его под навес одного из коттеджей, я заметила, что копье угодило агенту в живот.

В считанные секунды улица опустела.

У меня было всего мгновение, чтобы задуматься над тем, чего они хотят, что они задумали, когда между двумя домами появилась женщина, тоненькая фигурка в грязно-белом одеянии из хлопка.

Она была из Благих, бледная кожа, малинового цвета полосы, которые покрывали ее лицо и длинные тонкие пальцы. У нее была высокая шея и скулы, широко открытые глаза и рот, и у нее слегка выдавалась вперед челюсть, что делало ее еще более похожей на фею. Она была платиновой блондинкой, ее волосы были убраны в сложные косы.

Я видела ее раньше, она как-то стояла за забором Острова Дьявола. Тогда в ее глазах были леденящая ненависть вперемешку с кипящей яростью, и, похоже, ее отношение никак не поменялось.

Её совершенно не касался ветер, пока она шла по улице, даже ее светлые волосы не шелохнулись на ветру.

Агенты Сдерживающих выкрикивали приказы и группировались у нее на пути, опустив головы и сжав кулаки, пытаясь пробиться сквозь воздушную стену. Но Благие просто усилили ветер и оттолкнули их назад.

Выстроившись в форме кольца, они протянули ей руки, их лица сияли, не то, чтобы радостью, но удовлетворением.

Она улыбнулась им, прежде чем обратить свой взгляд на Пара и людей, которые наблюдали за ней, пригибаясь и щурясь от ветра.

— Приговор, — сказала она, слово раскатом грома разнесло ветром по улице.

А потом она протянула руку к сестрам по оружию и поднялась в воздух.

Она присоединилась к их кругу, и что-то щелкнуло в пространстве, звук разлетелся по воздуху.

Миг, и они исчезли. И ветер пропал вместе с ними.

По дороге обратно в магазин я никого не встретила, ни Благих, ни кого-либо еще.

Кондиционер не работал, в магазине было темно, но сквозь окна проникал свет. Электричество снова вырубилось, возможно, из-за сломанного трансформатора или магии, буквально затопившей квартал. Магия и электричество не дружат, и отключения электричества — частая история.

Я обнаружила на прилавке стакан чая и миску с красной фасолью и рисом. Жест этот я оценила, мы готовим это блюдо по воскресеньям, это в традиции Нового Орлеана, и едим его в течение недели, добавляя овощи с огорода, если не получается найти что-то получше. На этой неделе, как и на многих до нее, чего-то получше не нашлось, не считая еды на вечеринке Таджи. Если бы мне предложили больше никогда не есть красную фасоль, я бы согласилась.

Лиам спустился с оголенным торсом, но в джинсах и с футболкой в руке. Должно быть, принимал душ, желая смыть магию.

Он остановился, увидев меня, держа руку на перилах.

— Ты в порядке?

— В порядке. А ты?

Он кивнул и подошел ко мне.

— Справляюсь.

— Хорошо. Потому что, вероятно, будет еще хуже, прежде чем все наладится.

Он поцеловал меня в лоб.

— Как всегда оптимистична.

— Я реалистка, — поправила я. — Прагматик. Лучше видеть вещи такими, какие они есть, чем притворяться.

Он обхватил моей лицо ладонью, погладив большим пальцем по скуле.

— В некоторых случаях не стоит притворяться.

— Да, — согласилась я, закрывая глаза и позволяя себе сосредоточиться на ощущениях — его мягком и успокаивающем прикосновении. — В некоторых точно не стоит.

Нам определили часть города к северу от Квартала, в которую входили Треме и Седьмой приход, и снабдили сигнальными ракетами, чтобы подать сигнал остальным командам, если мы что-нибудь найдем. Наша работа заключалась в том, чтобы высматривать, определять местонахождение, но не принимать участие в поимке, если это не является абсолютно необходимым.

К тому времени, когда мы вернулись в магазин, электричество снова было включено, и мы целую минуту наслаждались кондиционером, прежде чем снова нырнуть во влажный теплый воздух.

Я держала за прилавком сумку с бутылками воды, белковыми батончиками, предметами первой помощи и иконой, обрамленной в кованое железо, которая когда-то висела в Урсулинском монастыре. Она не окажет никакого влияния на Пара, но холодное железо сработает так же, как рассказывалось в сказках. Револьвер Лиама тоже может причинить много вреда. Пара так же подвержены выстрелам, как и мы.

Таджи останется в магазине, который будет служить местом встреч, пока Сдерживающие работают на Острове Дьявола.

— Нам нужен еще лед, — сказала она Гуннару, который пошел с нами в магазин, указывая пальцем. — Ваш кусок почти растаял. Я знаю, что у вас он есть, а сегодня днем снаружи ​​будет просто пекло. У людей должна быть вода. Я хочу три пакета, в кулере, в течение часа.

— И кто кому тут должен отдавать приказы? — спросил Гуннар.

— Хочешь сладкого персикового чая?

Его глаза стали большими.

— Да, хочу.

Она похлопала его по щеке.

— Тогда принеси мне лед, солдатик.

Гуннар явно хотел поспорить, но его плечи поникли, и он направился к двери.

— Это было эффективно.

Я одна из немногих, кто предпочитает чай без добавления сахара. Вряд ли кто-то еще согласился бы пить такой.

— Я намяла целый кувшин из нападавших персиков, которые вы принесли. Буду добавлять их в каждый кувшин. Это вызывает привыкание, которое способствует хорошему поведению.

— И служит действительно хорошей взяткой.

— Чертовски верно, — произнесла она, подмигнув.

Я прищурилась, когда она предложила Лиаму старый термос в клетку, вероятно, наполненный чаем со льдом.

— А где термос для меня? — спросила я их.

Она только улыбнулась.

— Это его награда за то, что он перенес тяжелое бюро вниз.

Я посмотрела на Лиама, приподняв брови.

— Он был чертовски тяжелым, — согласился он, затем подмигнул мне. — Я всегда готов поделиться с тобой чаем, милая.

«Могу поспорить, что так оно и будет».

Не сказала бы, что следующим утром, пока мы ехали во Французский Квартал, я чувствовала себя оптимистичнее, но хороший сон и надежный партнер оказались не лишними. Да, мы находились в кризисной ситуации, но мы и раньше справлялись с ними. Мы выработали способ пережить их.

Да и не то, чтобы у нас был другой выбор.

Мы ехали в тишине, и нашим пунктом назначения значился не магазин, а совершенно новое место — по крайней мере, по стандартам Нового Орлеана — в штаб-квартиру Дельты. Я, Бёрк, Лиам, Малахи, Дарби и Гэвин являемся ее членами.

Дарби выбрала Фармацевтический музей Нового Орлеана, трехэтажное здание розово-лососевого цвета, в котором когда-то располагалась аптека XIX века. Немного жутковатый интерьер — дерево, камень и тысячи стеклянных бутылок с порошками и смесями — она оставила нетронутым и работала рядом со старинным аппаратом с газировкой и микшером.

Ночью шел дождь, и улицы Квартала были мокрыми и усеяны лужами. Густой и узнаваемый запах Нового Орлеана после дождя тяжело повис во влажном воздухе.

Музей находится в Шартре, всего в паре кварталов от магазина. Мы припарковались перед входом, где посреди улицы увидели Малахи с распростертыми крыльями. Когда мы выскочили из грузовика, он сделал взмах ими, и от силы его порыва у нас раздуло волосы, а в лицо полетели капли воды.

— Хм, — произнес Лиам, вытирая рукой лицо.

Малахи оглянулся, и выражение его лица стало необычайно смущенным.

— Извините, — сказал он, сложив и убрав крылья. — Я не знал, что вы там стоите.

— Уверен, что в этом есть что-то смешное, — сказала я и провела рукой по лицу, — Но я оставлю это Гэвину, пусть он это выясняет.

Позади нас кто-то начал посмеиваться. Мы оглянулись назад и обнаружили, что там стоит Гэвин, прислонившись к капоту грузовика.

— Как вы не догадались, что он собирается это сделать?

— Потому что методы ухода за собой представителей Консульства не входят в область наших знаний? — ответила я.

— Тем более жаль, — произнес он, подходя к музею, и открыл дверь. — Давайте посмотрим, чем там занимается наш дружелюбный ученый.

— Сделай мне одолжение, — сказал Лиам Малахи, уперев руки в бока и прищурившись, когда Гэвин направился внутрь.

— Что?

Лиам перевел взгляд на Гэвина.

— В следующий раз целься в него.

— Это эскиз оружия, который нашла Дарби, — нахмурившись, сказал Гуннар и посмотрел на Малахи. — Сегодня утром она прислала мне записку. Но его части, вероятнее всего, находятся в Запределье, верно? И мы даже не знаем, сработает ли оно.

Малахи некоторое время молчал.

— Некоторые части находятся в Запределье. Но, я думаю, что одна из частей… здесь. — Он пристально посмотрел на меня.

— Здесь, — повторила я.

— В одной из коллекций твоего отца.

— В одной из… — я почувствовала себя глупо, потому что мне понадобилось много времени, чтобы понять, что он имел в виду — в гараже, в коллекции магических артефактов моего отца. Но я не помню, чтобы среди этих вещей была какая-то часть Ловушки Дьявола, а, оказывается я еще и жила рядом с ней некоторое время.

— Ты уверен?

— Вполне, — ответил Малахи.

— Ты собирался нам об этом рассказать? — спросил Гуннар, его голос прозвучал довольно напряженно.

— Нет, — невозмутимо ответил Малахи. — Не в последнюю очередь потому, что это всего лишь одна часть оружия. Но не люди создали существующую проблему. Вы сделали все возможное, чтобы защитить свой народ так, как посчитали нужным, даже если я не всегда соглашался с вашими методами. Пришло время рассмотреть другие варианты.

— Но другая половина все еще в Запределье, — сказал Гэвин.

— Да, — произнес Малахи. — И хранится в Цитадели — храме в столице. Пока что.

— Пока что, — повторил Гуннар. — Те есть, пока ты её не заберешь?

— Нет, — ответил он. — Пока мы её не заберем. Я, Гэвин, Лиам и Клэр.

Глаза Гуннара расширились, а я почувствовала, как Лиам напрягся рядом со мной.

— Ты что, сошел с ума? — спросил Лиам.

— По крайней мере, я об этом не в курсе.

— Именно так и говорят те, кто не в своем уме, — пробормотал Гэвин.

— Насколько сильно вы хотите сохранить свой дом? — спросил Малахи. — Думаю, настало время для небольшого безумия.

Признаться, я была заинтригована возможностью попасть в Запределье, увидеть своими глазами то место, что вызвало у нас так много проблем. Но это все же Запределье, незнакомая земля с незнакомой магией. И мы все еще враги, по крайней мере, для некоторых его жителей.

— Почему именно мы? — спросил Лиам. — Мы люди, никто из нас не является военным, да и Сдерживающие захотят узнать причины.

Малахи улыбнулся.

— Мы же друзья, не так ли?

— Конечно, — осторожно согласился Гэвин. — Но друзья не заставляют друзей пересекать границы вражеских миров, не так ли?

Малахи просто посмотрел на него.

— И эта шутка не сработала, — сказал Гэвин. — Я возвращаю микрофон тебе.

Малахи посмотрел вниз на пустую и протянутую руку Гэвина, затем покачал головой и перевел взгляд на Лиама.

— Потому что вы люди, и никто из вас не является военным. Солдаты считались бы угрозой. Обычные люди — не так сильно. Гэвин и Лиам — обученные скауты; вы знаете, как двигаться по пересеченной местности. Клэр и Лиам обладают способностями, которые могут быть полезны, и вы оба сильно пострадали от магии. Если у нас будет шанс вынести Абетил, нам нужно будет показать им, продемонстрировать, как их бездействие повлияло на вас.

— Выходит, мы сойдем за выставочные экспонаты, — проговорила я.

— В некотором смысле, — согласился Малахи.

— Люди же раньше бывали в Запределье? — спросила я.

— Я не знаю никаких достоверных данных о людях, пересекших границу, — сказал Гуннар, взглянув на Малахи. — А ты?

Малахи покачал головой.

— Нет. Но кроме магии, наши миры похожи по химическому составу, поэтому ваша принадлежность к человечеству не должна представлять биологическую проблему.

— Но ведь проблема в магии, не так ли? — спросил Гэвин. — Смогут ли Лиам и Клэр пережить путешествие через Завесу?

— Вот и утончим это, о брат мой, — сказал Лиам.

— Нет смысла ходить вокруг да рядом.

— Да около.

— Без разницы. Мал?

— Честно говоря, — произнес он, глядя на меня, — я не уверен, как ваши тела будут реагировать на магию. Предполагаю, что поглощение может стать проблемой.

— Пройти сквозь Завесу было трудно, — сказала я. — Я имею в виду, что не была в Запределье как таковом, но когда Завеса двигалась надо мной, воздействие было интенсивным. Но ведь Духом сразу не становятся, верно?

— Мы проверим ваши уровни, прежде чем вы войдете в Завесу, и будем следить за ними, пока вы там.

— А если нет? — спросил Лиам. — Каковы риски?

— Смерть, я полагаю.

— О, замечательно, — произнес Гэвин. — Как насчет Лиама?

— Может, на него влияния не будет, по крайней мере, сразу, поскольку его тело не впитывает магию так же, как у Клэр.

— Потому что Клэр у нас, как волшебная швабра, — сказал Гэвин, и Лиам ударил его по руке, не удосужившись даже посмотреть.

— В некотором смысле, — любезно произнес Малахи. — Но соблазн Лиама использовать чужую силу, вероятно, будет сильнее, потому что силы будет больше.

Гэвин нахмурился.

— Ты имеешь в виду, что в Консульстве Пара более могущественные, чем в Суде?

— Нет, но сила в потустороннем мире больше, чем сила вне его. Истоки магии в Запределье, а не здесь. Расстояние до источника и доступ к нему имеют значение. Чем больше вы захотите, тем больше сможете получить, если будете пользоваться магией.

В выражении лица Лиама читалась мрачная решимость, хотя он все еще вел свою внутреннюю войну. Он отпил воды, затем прислонился к грузовику и посмотрел на озеро.

— Я не вижу другого выбора, — сказал Гэвин. — Мы либо попробуем, как бы сложно это ни было, либо позволим им победить. Позволим им разрушить Новый Орлеан и остаться безнаказанными.

— Мы должны попробовать, — согласилась я. — У нас нет лучшей идеи, и мы не можем просто уйти. Это было бы неправильно.

Лиам оглянулся и на мгновенье задержал свой взгляд на мне — на его лице отражались гордость и беспокойство — а затем посмотрел на Малахи.

— Нам нужно пройти границу, чтобы добраться до Завесы, — сказал он. — После идти в Запредельное и добираться до Цитадели.

— Я могу отвести вас в Цитадель, — произнес Малахи. — Примерно тридцать километров от Завесы до города, и еще пара до самого здания. А затем нужно будет убедить их передать нам Абетил.

— А как же этическая сторона вопроса? — тихо спросила я.

Малахи посмотрел на погнутую арматуру и разбитый бетон.

— Как я уже сказал, вы находитесь в состоянии войны не по своей вине, а потому что наш мир вовлек вас в наши проблемы. Вряд ли с моей стороны было бы справедливо запрещать вам использовать оружие, которое мы разработали, когда это может изменить ситуацию. Дарби обладает впечатляющими навыками, и она сможет разработать меры безопасности. И даже если нет… Я был среди тех, кто принес войну в ваш мир. Не по своей воле, но все же. Если я не рискну, чтобы все это остановить, чем я лучше Благих?

Выражение лица Гуннара смягчилось.

— Если тропический шторм — одна из причин, из-за которой нам придется пойти, — сказала я, — успеем ли мы попасть в Запределье, достать Абетил и вернуться вовремя? Ведь иначе это не имеет смысла.

— Один день в Цитадели, — произнес Малахи. — Мы проводим переговоры, получаем Абетил и возвращаемся. Если все пройдет хорошо, это займет два дня.

«Если все пройдет хорошо».

Четыре слова, наполненные надеждой, опасениями и предположениями. И если все это стоило риска, то была еще одна часть, которую нам нужно будет проверить.

— Сначала мы должны поговорить с ней. С Блэквелл.

Я ненавидела себя за то, что должна была сказать это. Ненавидела то, что мне пришлось предложить нечто, что заставит меня находиться в одной с ней комнате. Но такова была реальность.

Я посмотрела на Малахи.

— Ты сказал, что рисунок был всего лишь концепцией, а не планом. Блэквелл может иметь информацию, которой нет в этих заметках. И если мы собираемся выполнить эту работу, нам понадобится больше деталей. У нас нет времени на то, чтобы Дарби начинала с нуля.

— Она может солгать, — произнес Лиам. — Она может не сказать нам правду. И она может вообще отказаться с нами говорить.

— Думаю, ее достаточно раздутое эго вынудит ее говорить, — сказала я. — Но ты прав насчет достоверности. Мы можем попытаться проверить ее слова, но думаю, сначала должны ее расспросить.

Какой-то агент позвал Гуннара по имени.

— Я сейчас приду, — сказал он, не отводя взгляда от меня. — У меня нет времени обсуждать это прямо сейчас, и я думаю, что даже само это предложение — безумие.

Его голос был низким и злым, а слова — жесткими, таким он становится всегда, когда старается сохранить контроль. Но затем он оглянулся на Сибрука, на мешки с телами, которые Сдерживающие укладывали в транспортное средство, и Гэвина, который при этом перекрестился.

— Но поговорить с Блэквелл вполне адекватная идея. — Он посмотрел на меня. — Я имею в виду, стратегически, не эмоционально. Мы можем это устроить, посмотрим, что получится узнать. И в зависимости от того, что из этого выйдет, будем обсуждать все остальное. Но я не даю никаких обещаний.

Сказав это, он ушел, все еще напряженный, что было видно по его напряженным плечам.

— Сдерживающие захотят получить это оружие, — сказал Гэвин, наблюдая, как солдаты с каким-то очень большим оружием патрулируют местность. Затем он перевел взгляд на Малахи. — Они захотят использовать его против Пара здесь или, по крайней мере, как средство устрашения для тех, кто задумает пройти через Завесу позже.

«Можно ли доверять Сдерживающим оружие такой силы?» Одному Богу известно, как я люблю Гуннара, уважаю Бёрка и коменданта. Но они лишь кусочки очень большой системы.

Той, которая включала в себя и мою маму.

— Оставьте это мне, — произнес Малахи.

Я обнаружила всех на улице. Дарби и Гуннар отошли на несколько метров, предоставив мне и Лиаму возможность остаться наедине.

— Ты в порядке? — спросил он, обняв меня.

Я кивнула, позволила себя прижать, пока не почувствовала, как гнев, вина и горе стали проходить.

— Я больше похожа на отца, — наконец сказала я. — Интересно, проявилось ли во мне что-то от нее после нашей первой встречи.

— Рыжие волосы, прекрасный ум, — произнес Лиам, целуя меня в лоб. — Вот и все.

Я откинулась назад и посмотрела на него.

— Ты так в этом уверен.

— Кто знает тебя лучше меня? — спросил он с улыбкой. — За исключением, возможно, Таджи и Гуннара. Знаешь, чем больше я узнаю о твоей матери, тем больше мне нравится твой отец.

Я в замешательстве моргнула.

— Что?

— Твои отец и мать договорились, что уйдет она, а не наоборот. Но это не самое важное. Он позволил ей уйти. Он знал, что для вас обоих будет лучше, если она уйдет. Даже если будет трудно быть отцом одиночкой. Он позволил ей уйти. И этим мы с ним отличаемся.

Он посмотрел на меня сверху вниз, а в его ярких синих глазах сверкало золото.

— Я никогда не позволю тебе уйти.

Когда молитва была закончена, я коснулась плеча Лиама.

— Я хочу поговорить с Малахи.

Лиам пристально посмотрел в сторону лестницы, где с другой стороны комнаты стоял ангел, выглядевший суровым и мощным, и очень старался не обращать внимания на Рэйчел, которая рассматривала карту с Бёрком.

— О девушке?

— О девушке.

— Думаешь, он это станет обсуждать?

— Не знаю. Но я должна спросить. Эта поездка уже сама по себе чертовски опасна. Нам не нужны в комплекте к этому всплески мыльной оперы.

— Будь осторожна, — сказал он и сжал мою руку.

Я пробилась к Малахи. Простояв перед ним добрых три секунды, прежде чем он опустил взгляд на меня.

— Почему бы нам не пойти прогуляться?

Выражение его лица не изменилось.

— Зачем нам прогуливаться?

— Тогда мы сможем поговорить.

— О чем?

Это было похоже на препирания с ребенком.

— О Рэйчел.

Малахи сжал челюсть, и увидев это, я поняла, что он накидывает щиты на свои эмоции.

— Мы идем на вражескую территорию, — отметила я, — где у нас будут ограниченные ресурсы и нелегкие условия. Я хочу знать, что за история у вас произошла, потому что не хочу, чтобы это как-то на нас повлияло.

— Не повлияет.

— Понимаю, что ты не хочешь говорить мне об этом, и что предпочитаешь держать свою личную жизнь в тайне. Не нужно рассказывать нам с Гуннаром и Лиамом или кому-либо еще подробности. Но нам нужно знать.

Малахи не ответил. Но он подошел к двери, когда он ступил на тротуар, звякнул колокольчик. Он не хотел говорить, а внутри магазина ему хотелось делать это еще меньше.

Таджи подошла ко мне и посмотрела, как Малахи спускается по тротуару.

— Куда он пошел?

— Наружу. Я извожу его из-за истории с Рэйчел.

— Хороший ход. Вся эта ситуация, словно пороховая бочка.

Что-то разбилось позади нас на кухне, а затем покатилось по полу.

— И кстати говоря, — пробормотала она.

— Я справлюсь! — крикнул Гэвин сзади.

— Он как слон в посудной лавке, — сказала Таджи.

Послышалось еще несколько ударов, и я покачала головой.

— Не моя проблема, — произнесла я и подошла к двери.

— Гэвин, что, черт возьми, ты делаешь? — спросил Лиам.

Я не стала ждать ответа.

Следующим утром я обнаружила Лиама на кухне, он сидел в луче свете от фонарика на батарейках и поедал арахисовое масло из банки. Он уже оделся, собрал рюкзак, который теперь дожидался на столе в одном из бывших автомобильных отсеков. Он не поднял взгляд, когда я вошла, отчего я одновременно разозлилась и расстроилась.

Я не знала, что с этим делать. Лиам имел право на свои чувства, имел право злиться. Но и я тоже. И это было чертовски неподходящее время для ссоры. «Нам нужно быть собранными. Не так ли?»

Я вытащила из холодильника бутылку воды, достала жестяную коробку с сухофруктами из шкафа, села у кухонного островка и принялась жевать. Хотелось бы мне, чтобы фрукты находились в своей оригинальной упаковке, по крайне мере, мне было бы что почитать в этой неловкой тишине.

Я жевала палочки сухого манго до тех пор, пока мой желудок не прекратил урчать, а челюсти не начали болеть, затем закрыла контейнер крышкой и посмотрела на него.

Лиам смотрел на меня, и даже тусклый свет фонаря не помешал мне увидеть, что взгляд его напряжен. Он старался сдерживать эмоции, то ли боль, то ли злость. Я точно не разобрала.

Я заговорила первой:

— Не знаю, что сказать.

— И я не знаю.

«Разве не иронично, что, старясь удержать наши отношения там, где они находятся сейчас, я только оттолкнула нас друг от друга?»

Я встала.

— Я начну загружать снаряжение в грузовик.

— Ладно. Я хочу проверить осушитель воздуха, а потом присоединюсь к тебе.

— Конечно.

Он протянул руку, сжав мою ладонь, и направился к лестнице.

Это проявление ласки заставило меня чувствовать себя еще хуже.

Мы стояли между зданием и барьером, лицом к последнему и Завесе за ним. Малахи впереди, потом я и Лиам, позади Рэйчел и Гэвин. Частокол был все еще поднят, тем временем все проверяли снаряжение, фиксаторы, ремни и обнажали ножи.

Мое сердце колотилось, энергия и магия смешивались до дрожи в пальцах. Я не стану отрицать, что боялась, но страх был лишь частью сложного клубка эмоций. Я хотела действий после стольких дней беспомощности. Я хотела увидеть Запределье. Хотела остановить кампанию мести Аэрит.

А еще хотела, чтобы Лиам был в безопасности.

Я посмотрела на него, его взгляд уже был направлен на меня, его глаза цвета сапфира блестели золотом. Казалось, что осталось еще что-то, что нужно бы сказать. Но на это не было времени.

— Клэр и Лиам, — произнесла Рэйчел. — Настало время подготовить любую энергию, которая вам может понадобиться.

— В процессе, — ответила я и, закрыв глаза, протянула руку, чтобы почувствовать магию… и почти потеряла равновесие из-за тяжести силы, витавшей в воздухе.

— Как ее много, — проговорил Лиам.

— Ага. Сырая. Свежая. Чистая.

Не было теперь запоров, которые ее сдерживали. Ощущение было знакомым, но теперь более выраженным. Сильнее и менее рассеянное. Я начала ее собирать.

— На старт, — прошептала Рэйчел, и ворота начали открываться на нашем пути, точно так же, как те, что находились в задней части здания.

Через несколько секунд мы ясно увидели туманную границу нашего мира и Запределья. На другой стороне тумана присутствовал зеленый цвет, и, к счастью, ни одного Пара, одетого в военную форму, которые могли бы нас атаковать.

Поле перед нами выглядело чистым. Ярко-зеленое и угнетающе жаркое, но пустое. Либо Пара не отреагировали на наше прибытие, либо они были достаточно умны, чтобы не показываться.

«Хаммер» лежал почти ровно на полпути между нами и Завесой, примерно в тридцати метрах от нас, чуть левее нашей позиции. Поверхность земли была плоской, с несколькими кочками травы тут и там, но ничего, чтобы выглядело насколько-нибудь существенным, чтобы помешать нам, когда мы начнем забег.

А нам нужно бежать быстро.

— На счет три, — сказал Лиам. — Раз, два, три.

Мы побежали вперед, работая руками и ногами, к «Хаммеру». Малахи рывком поднялся в небо, чтобы контролировать передвижение.

Прошло буквально несколько секунд, и все пошло не так.

Я почувствовала магию, прежде чем заметила движение, а затем сверкнула сияющая огненная вспышка. Малахи дернулся над нами и начал падать.

— Ох, черт, — пробормотал Гэвин, повторяя наши мысли вслух.

Мы достигли первой точки, заняли место позади машины, втиснувшись в пространство между изрешеченными шинами.

Но Рэйчел с нами не было. Она возвращалась к Малахи, пересекла поле, как только он неловко приземлился, и обняла его.

Она только помогла Малахи подняться на ноги, когда из-за линии деревьев показался огр. Более двух метров в высоту, с телосложением циклопа, уродливым лицом с уплощенными кривыми чертами лица и кожей цвета синяка дневной давности. Но его доспехи были такими же золотыми и блестящими, как и у Благих. Земля дрожала от каждого шага, оставляя овальные следы размером больше, чем баскетбольный мяч.

Она выстрелила и попала ему прямо в плечо. Существо дернулось назад, хрюкнуло, но продолжило движение.

— Гэвин, — произнес Лиам, — прикрой их!

— Открываю огонь на поражение! — закричал Гэвин и упал на землю. Он повернулся к Малахи с Рэйчел и принялся стрелять в огров, которые двигались к ним.

— Вы всегда должны кричать о том, что собираетесь делать? — спросила я, пытаясь сконцентрироваться на том, чтобы сохранить магию, которую уже собрала, готовясь к ее использованию. Ее было много, и она хотела наружу. Она хотела летать.

— Нет, — ответил Лиам. — Но у него свой стиль. Merde[26], — выругался он и обернулся направо, вытянув свое собственное оружие, когда Циклоп — возможно, с непроизносимым именем — побежал к нам с другой стороны поля.

Я повернулась, вытянув руку, чтобы отбросить его в поле, но Лиам перехватил ее.

— Нет, — сказал он. — Держи магию наготове. Когда все соберутся и станут мобильными, нам нужно будет выдвигаться. Это потребует много сил.

— Я не могу просто стоять здесь и смотреть, пока все остальные сражаются.

— Ты не просто стоишь здесь. Ты прикрываешь их и ждешь, пока мы все соберемся.

Он схватил меня за талию и притянул к себе, жестко и горячо поцелуя.

Затем упал на колено, используя шину как прикрытие, и выстрелил. Он пробил колено Циклопа с первого раза.

Гэвин помог Малахи подняться на ноги, а Рэйчел прикрывала их, когда они поспешили к машине.

Внезапно какое-то существо бросилось на нас с другого края линии дерева слева от Рэйчел, направляясь прямо к ней. Оно было высокое и худое, цвета терракоты, лицо было гладким, как глина, похожим на человеческое, его движения были жесткими и механическими. Машина, пытающаяся подражать человеку.

«Голем», — поняла я.

— Слева! — крикнула я, и Рэйчел развернулась и выстрелила.

Выстрел попал ему в грудь, но не остановил его.

Она побежала к голему, обнажая нож. Затем она развернулась в воздухе — с ножом в руке — чтобы избежать подсечки голема.

— Черт, — произнесла я под впечатлением, а Гэвин помог Малахи спрятаться за нашим механическим щитом.

— Ты в порядке? — спросил Лиам, оглядываясь между выстрелами в пару огров.

— Он повредил перо. — Его зубы были стиснуты, тон резкий. — Это нарушило аэродинамику. Я смог уйти от падения. Но не смогу летать, если это не исправить.

Рэйчел пробежала вперед, укрывшись за «Хаммером».

— Подруга, — сказала я. — Умеешь же ты двигаться.

Она дёрнула плечом.

— Часть работы. — Она повернулась к Малахи. — Ты в порядке?

Он поморщился от боли.

— Вы должны вырвать мне перо. Я не смогу летать, пока оно сломано. Законы физики.

Рэйчел долго смотрела на него, прищурившись. И я бы заплатила за билет, если бы можно было взглянуть на то, о чем она думала, глядя на него.

— Точки врастания имеют много нервных окончаний, верно? Поэтому тебе больно?

— Да.

Это слово, сказанное без страха, отразилось решимостью в ее глазах.

— Хорошо, — произнесла она и вложила нож в ножны. — Держитесь слева, — сказала она Лиаму, затем повернулась к Гэвину и указала на куст в пятнадцати метрах от машины. — Они не должны подойти ближе, пока я этим занимаюсь. — Затем она снова посмотрела на Малахи. — Покажи.

Малахи вытянул крыло, насколько позволяло укрытие машины. Одно из длинных перьев у нижнего края было сломано и искривлено под неправильным углом, а вдоль мышцы, где оно прикреплялось, все было в крови.

Рэйчел его осмотрела, не трогая, выдохнула, затем снова посмотрела на Малахи.

— Просто выдергивать или нужно выкрутить?

— Выдернуть, — ответил он, стиснув зубы. — Давай, сейчас.

Она не колебалась, схватилась за край пера, напрягая мышцы, и потянула.

Его крик показался потусторонним, многослойным звуком, который пронзал до самых костей, как будто стоишь под колоколом. С близлежащих полей вспорхнули ибисы, пораженные звуком, а наступающие Пара остановились на своем пути.

Его кулаки были стиснуты, грудь вздымалась, глаза закрыты, было видно, что он борется с болью. Через мгновение его дыхание замедлилось, и он открыл глаза, переведя взгляд на нее. Жар в его взгляде мог бы расплавить металл.

— Спасибо.

Она только кивнула, казалось, немного шокированная его реакцией.

— Мне жаль прерывать эту романтическую комедию в самом ее начале, — произнес Гэвин, — но готовы ли мы передвинуть эту машину? Потому что у нас на подходе большая компания.

Мы оглянулись. Теперь они наступали со всех сторон, полукругом, Паранормальные с оружием в руках наизготовку. Если крик Малахи и остановил их на мгновенье, то они успели с этим справиться.

Малахи подошел к краю машины, расправил крылья, растягивая их. Это на мгновение остановило их, но они достаточно быстро восстановили мужество.

— Малахи, ты справа, — сказала Рэйчел. — За мной левый фланг. — Она оглянулась на меня. — Ты готова?

Я кивнула, выдохнула и посмотрел на Лиама.

— Когда будешь готова, — произнес он, убирая оружие в кобуру и занимая позицию рядом со мной. — Ты начинаешь, а я присоединяюсь.

Я повернулась к машине, протянула руку и начала закручивать дикую магию Элизиума.

Она было мощной, но словно с шипами. Трудно контролировать. Трудно направить. Я сжала пальцы, чтобы заставить магические нити проникнуть в каждый закуток машины, заполняя ее, пока магия ее не оживит. Или, по крайней мере, так теоретически должно было произойти.

Я сосредоточилась и толкнула машину.

И ничего не случилось.

Это было тяжелее, чем я думала. Она цеплялась за землю, как ребенок, отказываясь ее отпускать. Я знала, что это был только вопрос массы и гравитации, но мне было наплевать на физические законы. Я думала о магии и о том, как поднять эту чертову машину с земли.

— Я увидел сигнал поворота, — сказал Гэвин, затем дважды выстрелил. — Вот и отлично. Просто, знаешь, остальное тоже включи, Клэр.

Лиам выругался на каджунском, направил мне еще больше магии, усиливая нити, которыми я обернула машину. Наша магия словно танцевала, сливалась, становясь сильнее от этого союза.

Видимо, это стало темой сегодняшнего дня.

Металл скрипел, стонал и трясся, а потом завис, подпрыгнув в воздухе, поднятый силой нашей магии.

— Грузовик на изготовку, — сказала Рэйчел. — Гэвин, следи за тылом.

— Тебе не нужно говорить мне дважды, — ответил Гэвин, и за моей спиной последовали выстрелы, когда мы начали двигаться вперед.

Каждый шаг был словно марафон. Земля была неровной, а мне нужно было переставлять ноги, и чтобы удерживать машину на высоте, приходилось использовать всю свою силу, свою магию и силы Лиама. Телекинез боролся с гравитацией и трением, а гравитация отвечала тем же, словно живое существо.

Я не сдавалась, уделяя все свое внимание грузовику. Пять метров, потом десять, затем двадцать. Когда мы оказались достаточно близко к границе, чтобы рассмотреть деревья на другой стороне, а ландшафт Запределья стал яснее, моя голова уже кружилась из-за открытого канала магии, который мне был нужен, чтобы держать «Хаммер» в воздухе и двигаться вперед.

— Десять метров, — крикнула Рэйчел. — Мы почти там, ребята. У вас все отлично получается.

— Приготовиться, — произнес Гэвин, и что-то сотрясло землю в нескольких метрах позади нас, а в воздухе вспыхнули искры.

— Что это за хрень? — спросил Лиам, стиснув зубы.

— У пески теперь есть гранаты, — ответил Гэвин.

— Пески, — мрачно пробормотала я, — проклятие моего существования.

— Вместе с тяжелым грузовиком? — спросил Гэвин вместе с металлическим щелчком перезаряжаемого им оружия.

Я сдержала улыбку. Не хотелось потерять фокус. Не тогда, когда мы уже так близко.

— Вместе с этим тяжелым грузовиком.

Одна нога вперед, а затем другая, я была зациклена на нижней части «Хаммера» и земле под моими ногами.

— Хорошо, — произнесла Рэйчел. — Мы в пяти метрах. Пришло время бросать грузовик. Вы готовы?

— Готовы, — ответили мы одновременно.

— Один большой толчок, — сказал Лиам.

— Как при родах!

Я услышала, как кто-то ударил Гэвина по руке.

— Спасибо, — сказала я вслух тому, кто заслуживал этой похвалы.

— На счет три, — снова произнес Лиам. — Раз, два…

Мы были так близки к Запределью, к его магии, что мир казался словно в огне. Я позволила этому литься в меня, придавая плавучести грузовику, поэтому, когда Лиам добрался до «Три!», бросить его казалось детской забавой.

Он пролетел над нашими головами назад и ударился о землю в двадцати метрах позади с грохотом и шумом, который подсказал, что мы, вероятно, превратили его в оружие. Он подпрыгнул, дважды крутанулся и застыл.

— Вперед! — закричала Рэйчел и побежала сквозь полупрозрачную границу.

Гэвин последовал за ней, а затем Малахи положил руку на мою и посмотрел на меня.

— Магия?

— Я в порядке. Мне нужно было продолжать пополняться, чтобы удерживать машину в воздухе. Я все контролирую.

И я надеялась, что это были не просто слова на фоне адреналинового выброса.

Я скрестила пальцы и ринулась сквозь границу.

Малахи взял с собой свою прекрасную карту, теперь заполненную дополнительными подробностями о земле, по которой мы шли. Он указал нужную точку, а Рэйчел держала карту, время от времени останавливаясь, чтобы сверить местоположение, когда мы пересекли что-то необычное в ландшафте.

А когда мы отошли от Завесы, очевидные эффекты нашего мира начали исчезать. Влажность в воздухе снизилась, поэтому болотистые равнины уступили место лугам, покрытым бледно-фиолетовыми полевыми цветами, которые мягко покачивались на ветру.

— Тут великолепно, — сказала я, скользя рукой по плотному цветочному ковру. Мое движение подняло в воздух мерцающую пыльцу и запах лаванды и оставило легкое покалывание в кончиках пальцев.

Это было волшебство, каким-то образом сконцентрированное во флоре. Не магия, которая опустошала землю или выжигала деревья, а нечто, что способствовало цветению, создающему этот прекрасный пейзаж. «Каково это — жить в таком месте, где магия полезна, а не разрушительна? Где мне пришлось бы иметь дело не с болезнью, а с подарком, которым я могла бы наслаждаться? Силой, а не слабостью?»

Мы шли по лугу, следуя аккуратно окаймленной травой тропинкой. Тропа петляла то тут, то там, но мы неуклонно продвигались вперед. После двух часов ходьбы, во время которой большинство из нас шли молча, и наблюдений за пейзажем, я поняла, что не увидела ни людей, ни ферм, ни дорог, ни домов, ни животных. Никаких признаков живой природы, кроме отдаленного чириканья каких-то невидимых птиц. Никаких признаков того, что кто-то населял это место. Только холмистые просторы лугов, ветер, пахнущий лавандой, и веселый перезвон птиц, спрятавшихся в глубоком покрытии трав.

— Где все? — спросила я Малахи.

— Население живет в городах, — ответил Малахи. — Дома и другая недвижимость находятся в коммунальной собственности, поделены и регулируются. И здесь обитает меньше существ, чем на Земле.

— И еще меньше после вторжения, — сказала Рэйчел.

Я ожидала, что Малахи начнет спорить, защищать свою родину, но этого не произошло.

— И никого вооруженного на посту, — произнес Гэвин. — Ни патрулей. Ни камер, ни заборов. Ваши люди так уверены в безопасности?

— Разлад произошел между Судом и Консульством, — сказал Малахи. — Вот где были посты, патрули. Разрушения. Видимо, они больше не нужны.

Но его ответ прозвучал как-то неуверенно, как будто пасторальные пейзажи его тоже удивляли. Но если ему и было что сказать, он держал это при себе.

Мы добрались до поляны с высокими и стройными деревьями, похожими на ивы — кора почти глянцевая, ветви тонкие, плавно развивающиеся на ветру. Они свисали над головой, словно купол собора, пропуская пятнами свет. На их ветвях росли плоды: масляные желтые шарики размером с виноград, висящие в гроздьях по четыре или пять. Кожица была яркой и блестящей, и они были похожи на фрукты, при виде которых мой отец предупредил бы меня, что они очень-очень ядовиты.

— Что это? — спросила я.

Малахи посмотрел, оценил.

— Хонорас. Думаю, они похожи на вашу ежевику.

— Мы можем их попробовать? — спросила я.

«Да, возможно, мы на задании, но это, вероятно, будет моё первое и единственное путешествие в Запределье. Нужно попробовать все, что получится, пока есть возможность».

С легким весельем во взгляде Малахи осторожно потянулась к колючим лозам, оторвал одну и предложил мне.

Раскусить плод было тяжелее, чем я ожидала. Кожица была тугой и гладкой, и когда я пыталась ее разжевать, почти хрустела. Центр был мягче, как манго, и на вкус был как солнечный свет.

— Нечто среднее между ананасом и виноградом, — сказала я, улыбаясь Малахи. — Плюс к вашей карме за такие фрукты.

— А мы пока перекусим… — начал Гэвин и вытащил батончик из своей сумки. Он развернул его и принялся хрустеть.

Лиам остановился и посмотрел на своего брата.

— Почему ты так громко жуешь? Ты, блин, жуешь как бобр.

— Бобры создают так много шума? — спросил Гэвин, снова захрустев.

— Я сейчас отберу у тебя батончик.

— Думаю, тебе тоже нужен. Ты злой и раздражительный.

Губы Лиама сжались.

— Так, дети, — произнесла я и приняла рискованное решение встать между ними, положив руку на каждую (мускулистую) грудь. — Мы все устали и голодны. Гэвин, перестань раздражать своего брата. Лиам, перекуси, потому что ты голоден.

— Будто повторение нашей поездки в Форт Уолтон Бич, — сказал Гэвин.

— За исключением того, что у меня намного меньше рвоты в волосах.

Глаза Малахи расширились.

— Зачем тебе рвота в волосах?

— Не думаю, что это было сделано специально, — с улыбкой ответила Рэйчел.

Я похлопала Лиама по груди.

— Перекуси, — повторила я, затем, предупреждая, пальцем указала на Гэвина. — Успокойся, — тихо произнесла я, — или я оставшуюся часть батончика засуну тебе в очень неудобное место.

Гэвин прищурился.

— Не засунешь.

— Хочешь проверить?

Он мгновенье смотрел на меня, холодно и оценивающе. Бьюсь об заклад, это был тот же самый взгляд, что он получил в ответ от меня.

— Нет, — наконец ответил он. — Не потому, что я думаю, будто ты это сделаешь, а потому, что я не хочу смотреть, как ты пытаешься. И я уже съел весь батончик.

«Если бы все конфликты так легко заканчивались». Но выражение лица Малахи все еще был застывшим. И я заметила его беспокойство.

— Что тебя беспокоит? — спросила я.

Малахи посмотрел на меня и снова в сторону.

— Я не волнуюсь. Но я бы предпочел продолжить движение. И быстро.

— Из-за крылатых обезьян, маков или торнадо? — предположила я, предполагая, что злые ведьмы в комплекте уже были.

Он повернулся ко мне, широко распахнув глаза.

— На Земле есть обезьяны с крыльями?

— Не в настоящее время. Но и мы больше не в Луизиане.

— Но разницы большой нет, — произнес Гэвин, хлопнув себя по шее. — Насекомые здесь не менее злые.

— Может быть, ты им нравишься больше всех, — сказал Лиам. — У меня таких проблем нет.

Затем Гэвин снова хлопнул себя по шее.

— Что за хрень, Запределье? — Но затем его взгляд смягчился. — О, — промолвил он, и я оглянулась.

На этот раз обошлось без комаров, только усик одной из ветвей ивы, длинный и гибкий.

— О, вау, — произнес Гэвин, когда кончик ветви дрогнул и задвигался зигзагами или взмахами кнута.

Но в воздухе пульсировала магия, и теперь в ней не было ничего дружелюбного. Деревья зашуршали и задвигались, тьма сгустилась, когда ветви над головой сплелись вместе, и начали образовывать навес, который уже не был гибким и пестрым, а стал жестким и устрашающим.

Магия вокруг нас начала пульсировать, деформируя воздух, превращая его в подобие жара, поднимающегося с асфальтовой дороги. Волосы на моих руках и задней части шеи встали дыбом, а гудение в голове стало громче.

Так много энергии. Так много силы.

— Малахи, — тихо проговорила Рэйчел, двигая оружием. — Деревья живые? Я имею в виду, больше, чем обычно?

— Подойдите поближе ко мне, — осторожно произнес Малахи. Он уронил рюкзак и расправил крылья с хрустом накрахмаленной льняной салфетки.

— Так много магии, — сказал Лиам глухим и низким голосом. Я посмотрела на него, обнаружив золотые искры в его глазах, и испугалась, что его контроль ускользнет в восходящем потоке магии.

Раздался резкий звук, и ветка ивы, обвившая лодыжку Гэвина, как оковы, подняла его в воздух.

Лиам чертыхнулся и вытащил нож.

Еще один щелчок, и нож исчез, крепко зажатый тонким зеленым кончиком ветки ивы, овившейся вокруг него.

Гэвин закричал, когда другой усик схватил его за другую лодыжку, связал их вместе и подтянул его выше к куполу. Его голова была теперь в пяти метрах над землей, он боролся — пытаясь подтянуться и ослабить плети на лодыжках — но ива качнулась и сплелась так, что он ничего не мог сделать.

— Перестань двигаться, — сказал ему Малахи, когда мы укрылись в тени его крыльев.

— Сам перестань двигаться! — ответил Гэвин, извиваясь, пока ветви поднимались по его икрам, обвиваясь вокруг голеней, а затем и колен.

— Успокойся, — произнес Малахи. — Пока ты двигаешься, ты — угроза.

Гэвин перестал извиваться, позволив рукам повиснуть, а кровь хлынула к его лицу, так как он висел вверх ногами.

Магия сместилась, сменила направление, проявившись странным ветерком. Она двигалась вокруг нас, осматривала и изучала. И так же быстро, как появилась, она, казалось, втянулась обратно в деревья.

— Что это было? — спросила Рэйчел, положив руку на оружие. — Оно ушло?

Малахи даже не нужно было говорить «нет».

На этот раз покачивались сами деревья, гладкая кора мерцала и двигалась вокруг стволов, словно клетки двигались и переставлялись.

Кора разрослась, истончилась, и что-то, похожее на пальцы, начало проталкиваться сквозь нее, словно через занавес. Как будто какой-то монстр тянулся к нам.

— Ладно, — произнес Гэвин. — Круто, что я сейчас здесь. Я просто повешу — ха-ха — а вы разберетесь с антропоморфизирующими деревьями.

Словно раздраженное оскорблением, дерево затрясло его, как тряпичную куклу.

— Черт, — был его единственный ответ.

Пальцы все больше выступали сквозь кору, кожа была настолько тонкой, что казалось, она может порваться. Затем последовала рука, затем вторая, колени и ноги, туловище и расплывчатый контур лица, а волосы развевались и простирались сквозь тысячи тонких ветвей над нами.

Текстура коры осветлилась и смягчилась, а форма стала женской. Она вышла из дерева, кожа ее была бледная и розовая, как будто сделанная из раковины. Или, учитывая тихий чавкающий звук, сопровождавший появление существа, из кокона.

Конечно, она была ивовой. У нее были длинные конечности и гладкая кожа, и хотя деликатность заставляла меня думать, что она женщина, у нее не было никаких физических признаков, которые могли бы идентифицировать пол. Или принадлежность к человеческому виду.

У нее был маленький рот, тонкий и длинный нос. Огромные бледные белки глаз с радужкой цвета молодой листвы, и волосы того же цвета на кончиках, но постепенно переходящие к белому цвету, по мере приближения к короне.

Она подошла ближе, ее нежные ноги не издавали ни звука, пока она двигалась. Из деревьев рядом с нами появились еще две. Одна с волосами более темного оттенка зеленого, а другая с рыжими, как у меня. Они образовали треугольник, двигались вместе к нам, синхронизируясь, как косяк рыб, даже их движения были одинаково плавными.

— Древесные нимфы, — тихо сказала Рэйчел.

Малахи просто кивнул.

Та, что впереди, вершина треугольника, посмотрела на нас, и остановила взгляд на Рэйчел. Потом на Гэвине.

Ветер сместился, шелестя листьями. Или это я думала, что это ветер, пока не поняла, что она открыла рот, губы и маленькие белые зубы задвигались, когда она заговорила на своем особом языке.

Что бы она ни сказала, кончики крыльев Малахи задвигались вокруг нас, прикрывая наши спины.

— Нет, — вслух ответил он.

Ветер задул сильнее, ивы закачались, ветки захрустели, двигаясь взад-вперед в воздухе.

— Я сейчас упаду в обморок, — сказал над нами Гэвин.

— Нет, — снова произнес Малахи. — Вы позволите нам продолжать наш путь, или мы будем сопротивляться. Мы вас уничтожим.

— Ты можешь остановить их? — спросила Рэйчел. — Заставить их вернуться в деревья? Скажи им, что мы не причиним никакого вреда.

— Они не умеют критически мыслить, — ответил Малахи. — Вы незнакомцы. Вы другие. Они считают эту разницу негативной.

— Если они не остановятся, — сказала я, надеясь, что они услышат и поймут, — тогда нам придется их остановить. Нам придется причинить им боль.

Гэвин повернулся налево. Я посмотрела на Малахи.

— Я могу сделать это без лезвий.

Я получила его неохотный кивок.

Если мне удалось двигать «Хаммер», я решила, что смогу разорвать и виноградную лозу.

Но это во мне говорила логика Земли.

Я потянулась к магии, и меня почти сбила с ног огромная сила, которая ответила на мой зов. Ощущалось так, будто у меня под рукой целая электростанция. Я собрала ее, нити магии сопротивлялись моей хватке, как будто она тоже поняла, что я другая. Что я чужая.

Я подняла взгляд на ветку дерева, обернула магию вокруг лозы и потянула. Когда ничего не произошло, я добавила больше магии, снова потянула. Усик просто дернулся в другом направлении, как те же полюса двух магнитов, отталкивающих друг друга.

Гэвин взвизгнул, когда его качнуло в воздухе, и я уставилась на него, пытаясь понять, что пошло не так, и как это исправить. Либо телекинез был неэффективен против лоз Паранормальной нимфы, либо она знала, что я делаю, и была достаточно быстра, чтобы этого избежать.

Лоза дернулась так сильно, что ослабила рюкзак Гэвина, который грохнулся на землю с тяжелым звуком, это заставило меня задуматься, что он туда упаковал.

И мне не одной было любопытно об этом узнать.

Виноградная лоза перестала двигаться, нимфы замерли и посмотрели на рюкзак, который оказался между нами.

Рюкзак был наш, а не их. В нем не было магии. Я решила, что этим можно воспользоваться.

Я схватила его с помощью магии, подбросила высоко в воздух, выше, чем могли достичь лозы, и удержала его там.

— Вы можете взять рюкзак, — сказала я, — если отпустите его и дадите нам уйти.

От яростного ответа нимф поднялся сильный ветер и задрожали листья.

Малахи мягко посмотрел на них и пожал плечом.

— Я не могу контролировать человека. Она делает то, что ей нравится. Если вы хотите подарок от Землян, то должны отпустить его.

Я играла плохого полицейского и бросала на них тяжелые взгляды.

Что-то сработало — может быть, только их алчность — потому что лозы начали убираться, деревья распрямлялись и стали больше походить на деревья, нежели на огромных хищников.

Лоза освободила обвитую лодыжку Гэвина. Он полетел вниз, раскинув руки, и аккуратно приземлился в руки Малахи.

— Если бы меня не тошнило, — произнес Гэвин, лицо его было вспотевшим и цвета свеклы, и погладил Малахи по щеке, — я бы поцеловал тебя прямо в губы.

— Я не желаю тебя целовать, — проговорил Малахи и поставил Гэвина на ноги. Лиам протянул руку, чтобы помочь ему найти опору и восстановить циркуляцию крови.

— Спасибо, — сказал Малахи, оглядываясь на нимф. — Отойдите, пожалуйста.

Еще немного ветра и шороха, и нимфы отступили назад почти к своим деревьям. Но их взгляды не отрывались от рюкзака.

— Давай, Клэр, — произнес он, и я кивнула.

Я снова погрузилась в магию, бросила рюкзак в десяти метрах от нас и в направлении противоположном тому, куда нам нужно было идти.

Ветер застонал, когда они устремились к нему: девушки, листья, ветви — всё двигалось, словно стая змей на блеск, к единорогу или радуге.

Мы побежали сразу после них.

Мы сбились в кучу.

Или можно назвать это узлом, клубком или коллективом. Но в основном это была куча с Малахи в центре и остальными вокруг, задевающими друга друга коленями и локтями в попытке двигаться как единое целое и оставаться в ореоле его магии.

Это было неудобно, а мы прошли так почти пятнадцать километров, все больше по полянам и холмистой местности, и не увидели больше ни одного Паранормального. Но после нимф казалось очевидным, что наша неспособность увидеть их не означает, что их там нет.

Мне все еще казалось, что за нами наблюдают. Оценивают и находят неприметными и, как правило, оставляют в покое, как мы и хотели. Но из-за того, что окружающая нас местность была подозрительно идеальна, нервозность никуда не девалась.

— Слишком идеально, — пробормотал Гэвин.

— Точно, — согласился Лиам. — Как будто каждое дерево было устроено именно так.

— Мы почти в городе, — сказал Малахи.

— В таком случает, к чему мы должны быть готовы? — спросила Рэйчел.

— К солдатам.

— Ну, конечно, — пробормотал Гэвин. — Ты же командор, верно? Так что сможешь позаботиться об этом?

— Не думаю, что они выступят против нас. По крайней мере, сначала, — добавил он, как только мы начали расслабляться. — До города осталось только подняться.

Поэтому мы остановились, поправили свои сумки, посмотрели друг на друга, кивнули по готовности, и начали подниматься.

К тому времени, как мы достигли вершины, мои ноги гудели. Прошло много времени с тех пор, как я преодолевала столько километров пешком, и тупая боль разливалась по моим бедрам, а острая — в пятках, на которых, насколько я знала, появились волдыри. Но мы были почти на месте. И адреналин заставил меня преодолеть свой максимум.

Я не знала, что увижу за гребнем. Изумрудный город, мир небоскребов и летающих машин или храмов и колонн в греческом стиле.

Ничего из этого не было. Но все равно великолепно.

Здания — высокие и стройные цилиндры из светлого камня — блестели под темно-синим небом. Крыша каждого здания была покрыта зеленью, деревьями, которые тянулись к небу, и цветущими лозами, которые спускались по сторонам, словно ледяная сетка. Озеро, гладкое, как зеркало, было укрыто между ними, а берег обрамлен большим количеством цветущих кустарников и деревьев.

— Как красиво, — сказала Рэйчел с благоговением в голосе.

— Роскошно, — согласился Лиам, но по его тону нельзя было сказать, было ли то, что он видит, хорошо или плохо.

Перед нами раскинулось то, что, казалось парком. Озеро с одной стороны, квадратный камень посередине с фонтаном и изящные стенды с цветущими кустами и деревьями, красиво расставленные по периметру. Зеленые газоны пересекались узкими каналами бурлящей воды; дети с крошечными крыльями сплавляли на воду небольшие бумажные кораблики, а их родители бездельничали на золотых одеялах.

На тротуаре, на берегу, везде, были Пара. Некоторые с явно необычной внешностью; других я не могла бы отличить от людей. Они носили платья и накидки из тонкой струящейся ткани, которые развевались на ветру.

Нельзя было отрицать, что все это выглядело идеально. Погода была идеальной. Благоустройство было идеальным. Здания были идеальными. Люди — чистые, здоровые, разнообразные и красиво одетые — были идеальны.

«Где мусор? Мертвые стебли травы? Грязные волосы?»

Не здесь. И это усилило смутное чувство дискомфорта, которое я испытывала с тех пор, как ступила в этот мир.

— Рай? — тихо спросил Гэвин.

— Типа того, — ответила Рэйчел, разглядывая все оценивающим взглядом не без подозрения.

— Элизиум — это не рай, — сказал Малахи. — Конечно, если вы не имеете под этим в виду что-то очень конкретное.

На другой стороне площади было огромное здание, несколько прямоугольников из светло-розового гранита, которые блестели на солнце вокруг более высокого центрального куба. Выемки в структуре образовывали балконы, окаймленные высокими серыми колоннами, а первый уровень в передней части центрального здания был сквозным, поэтому зеленая полоса пологого холма была видна даже спереди.

Зазвучали трубы. Звук переливался хрустальным звоном в воздухе, а существа с огромными крыльями цвета слоновой кости спускались с неба.

— Черт, откуда они появились? — пробормотал Гэвин, а Лиам покачал головой.

Всего было три ангела — двое мужчин и женщина. Они были все аккуратны и красивы. У женщины была бледная веснушчатая кожа и темные кудри; мужчина слева — темнокожий со стриженными волосами; мужчина в центре — загорелый с длинными темными волосами, собранными в пучок.

Женщина была в платье из льна с облегающим лифом и без рукавов, а по подолу шел орнамент в виде полос цвета земли. Все они были в коричневых кожаных сапогах или сандалиях.

— Командор! — сказал мужчина в центре и протянул руки. Он шагнул вперед, и он и Малахи обменялись рукопожатиями; затем остальные повторили этот жест.

— Давно не виделись, — произнес мужчина и оглянулся, чтобы посмотреть на нас. — И вы привели гостей.

Его английский был идеальным и без акцента, как у кого-то, кто занимается обслуживанием клиентов. И в его голосе не было гнева или явного беспокойства о том, что незнакомцы проникли на его землю. Ни удивления, что люди прошли через Завесу, или что Малахи привел нас сюда.

«Он спокоен или лукавит?»

— Да, — произнес Малахи. — Я подумал, что у них должна быть возможность встретиться с мужчинами и женщинами, которые непоправимо изменили их мир.

Ну, это не было дипломатическим открытием, которого я ожидала.

Мужчина впереди приподнял брови.

— Мы непоправимо изменили их мир?

— Они из немагической земли, — сказал Малахи. — Вы слышали, что война началась снова. Что Суд возобновил свои атаки.

— Только слухи, — ответил мужчина и оценивающе посмотрел на нас. — Не могли бы вы представить Землян?

— Клэр, Лиам, Гэвин, Рэйчел, — сказал Малахи. — Камаэль, Уриэль, Иа. Это Постулаты, лидеры Элизиум Сити.

Камаэль был мужчиной в центре, Иа — женщиной, а Уриэль — вторым мужчиной.

— Мы рады видеть Землян нашими гостями, — сказала Иа. Она улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз, из-за чего она казалась скорее манекеном, нежели живым существом.

— Вы все говорите по-английски? — спросила я.

— Мы говорим на любом необходимом языке, — ответил Уриэль. — Это часть нашего дара.

— Мы рады снова вас видеть, — сказал Камаэль. — Так много времени прошло. Зачем вы пришли?

— За Абетилом.

Камаэль посмотрел на каждого из нас.

— Вы хотите его увидеть? Чтобы узнать о его прошлом?

— Мы собираемся создать Ловушку Дьявола, — ответил Малахи.

Камаэль какое-то время внимательно наблюдал за Малахи, как волк-самец, наблюдающий за кем-то, прибывшим на его территорию. С осторожностью, вниманием и без малейшего подозрения.

— Вы наверняка устали с дороги, — произнес Камаэль, его голос стал ниже. Я поняла, что это не тот разговор, который он хотел бы вести публично. — Мы пойдем в Цитадель. Там мы можем говорить свободно.

Не дожидаясь ответа, они взлетели и скрылись.

— Дружелюбно, — промолвила Рэйчел. — Не беспокоятся, что мы незнакомцы или захватчики?

— Они политики, — ответил Малахи. — Послы культуры, которую создали. Они встретили нас без насилия и ожидают, что мы последуем их примеру.

— А мы последуем? — спросила Рэйчел.

— Последуем, — ответил он. — Пока.

Мы как могли привели себя в порядок, но я все еще чувствовала себя грязной в своей футболке и брюках-карго и думала, что надо было позаботиться о том, чтобы взять что-нибудь более формальное для ужина.

Честно говоря, хотя я и не думала, что Пара из Запределья нападут — если бы они были такими жестокими, разве они не уничтожили бы Суд давным-давно? — также не ожидала явного гостеприимства. Наши кроссовки выглядели довольно странно в окружении прозрачных туник и сандалий. Но мне хватило времени лишь на то, чтобы вымыть лицо, расчесать волосы и немного привести себя в порядок.

Как только мы вышли за двери, нас встретил маленьким олень и повел вниз по лестнице на лужайку с другой стороны Цитадели.

Внутренний двор, как и все другие места, которые мы видели в Элизиуме, был огромен. Кажется, здесь не страдали от нехватки земли. Огромный ровный газон с видом на холмы, усеянные местами скульптурами, тщательно подрезанными кустами и устланными каменными колоннадами для отдыха. Вместо фоновой мелодии было пение птиц, хотя на самом деле я их не видела.

Возможно, они тоже были подправлены магией.

Я посмотрела на оленя и его невинные глаза и подумала, не странно ли, что он нас сопровождает. Но я не смогла прочитать выражение его морды. Потому что это был олень.

Мы последовали за ним во внутренний дворик, покрытый большими мраморными плитами, что покоились в тени развевающегося навеса, закрепленного между каменными балками над колоннадой. В тени стояли столы, а в воздухе витал аромат жареного мяса.

— Можете присаживаться, — сказал олень, а затем побежал на своих крошечных копытцах к лужайке, где принялся щипать ухоженную траву.

— Это так мило, — произнесла Рэйчел. — И так выбивает из колеи.

— Они здесь едят оленей? — тихо спросил Гэвин, когда мы усаживались за стол у края колоннады. Мы принесли с собой рюкзаки. Оба, на случай, если понадобится уходить быстро.

— Оленей — да, — с улыбкой ответил Малахи. — Но не магических существ, которые могут менять форму. Его зовут Терренс.

«Ну конечно, как же тут обойтись без имени».

Другие Паранормальные начали передвигаться в пространстве, занимая свои места. Я подумала, что они здесь менее разнообразны, чем Пара на Острове Дьявола, вероятно, потому, что там были и Суд, и Консульство. Я предположила, что за столом в Цитадели были представлены только победители.

Проходя мимо, они смотрели на нас, некоторые с интересом, некоторые страстными взглядами, направленными конкретно на Малахи. Мы были диковинками; он был горячим блюдом. Рэйчел, казалось, не обращала внимания на взгляды, и это говорило о многом.

— Мы приготовили пир, чтобы насладить наши чувства, — сказал Пара с бледно-зеленой кожей и короткими рогами, возможно, родственник Мозеса, — и разделить щедроты нашего мира.

Он сделал жест, и четверо мужчин внесли огромное зажаренное животное на огромном деревянном подносе.

Они поставили поднос на стол, к нему подошел другой мужчина и принялся резать. Вышла еще одна группа людей с тарелками, наполненными едой. Они остановились у подноса, подождали, пока резчик выложит мясо на их тарелки, а затем окружили наш стол. Синхронными движениями танцоров они опустили тарелки на стол перед нами.

В них было так много еды, что под ней не было видно керамики.

Животное было… животным, и это почти все, что я смогла идентифицировать. Некоторые запахи других блюд были знакомы — жареное мясо, специи и травы — но цвета были странными. Синие полоски, цветы в каком-то желе, мазки ярко-зеленой и темной пасты цвета фуксии и многое другое, в том числе и ягоды хонороса, которые мы сегодня уже видели.

Стаканы и кубки разместили вокруг тарелок и наполнили тем, что пахло вином, а в центр стола поставили еще несколько тарелок с едой, пока они не заполнились так же, как наши тарелки.

— «Чарли и шоколадная фабрика»[32], — сказал Гэвин. — Если кто-то попытается провести вас по шоколадному туннелю, откажитесь.

Мы уставились на него.

— Скажите, что я неправ.

— Ешь, — произнес Лиам и взял вилку с двумя зубьями, прикрепленную к держателю на краю тарелки. — Вероятно, это твой единственный шанс перекусить в потустороннем мире.

— И это очень хороший олень, — сказал Малахи, прожевывая кусок мяса.

Мы пристально посмотрели на блюдо, и я представила себе, как на меня смотрят большие глаза.

— Шутка, — произнес он. — Я развиваю чувство юмора.

— Недостаточно быстро, — сказал Гэвин, отодвигая тарелку. — Недостаточно быстро.

Я проснулась, почувствовав запах кофе. Или, по крайней мере, чего-то, на него похожего.

Я открыла глаза… и увидела женщину в полупрозрачном платье, смотрящую на меня сверху вниз.

— О, Боже мой! — воскликнула я и подскочила, полностью проснувшись.

Лиам сел так, будто его подкинуло на постели.

— Что случилось?

— Она, — ответила я, указывая на женщину, которая смотрела на нас своими большими карими глазами. Ее длинные заострённые уши проглядывались сквозь прямые темные волосы, а по лицу проходили светлые полосы.

— Я принесла вам напитки, — она указала в сторону двух небольших керамических кружечек, стоящих около кровати. — Не хотели бы вы перекусить?

Я потянула простыню к груди и открыла рот, чтобы сказать ей, чтобы она выметалась.

— Да, мы бы перекусили, — ответил Лиам прежде, чем я разразилась тирадой. — Но вы можете просто оставить все за дверью, нас это устроит.

Она моргнула.

— Вы не хотите, чтобы вам прислуживали?

— Не хотим, — ответила я, прикрывая рот Лиама рукой. Я не до конца была уверена, какого рода услуги она предлагает, но казалось лучше держаться в стороне, что бы это ни было. Они ужасно любезны и, похоже, не совсем понимают человеческий этикет. — Спасибо. Просто оставьте еду за дверью, нас это устраивает.

Она заученно кивнула, повернулась, шелестя своими белыми юбками и молча направилась к двери.

— Город Степфорд, — произнес Лиам, когда я убрала руку с его лица. — И добавь «отсутствие приватности» в список того, что мне не нравится в этом месте.

Потом он почесал подбородок и задумчиво посмотрел на дверь, щетина издала шелестящий звук.

— Как думаешь, какие именно услуги она могла бы предоставить?

Я ударила его подушкой. И это послужило началом кое-чему другому.

На заставу его доставил Малахи, а Лиам отвез всех остальных из нас на Скарлет, когда Сдерживающие очистили поле.

— Что тут у нас? — спросил медик, натягивая перчатки, когда мы встретили его у ворот, а Малахи осторожно положил Гуннара на каталку, как если бы он был ребенком.

— Огр попал ему в грудь, — ответила Шон. — Он пролетел несколько метров и сильно приложился о кучу осколков.

— Мммм, — спокойно произнес медик, срезая одежду и осматривая пациента.

— Он ждал вас, — сказала Шон, когда медик осмотрел его. — Ночевал на заставе, потому что хотел быть здесь, когда вы вернетесь. На всякий случай.

«Конечно, он был здесь. И из-за этого, из-за своей преданности, он сейчас истекает кровью на носилках».

— Черт, — пробормотала я, справляясь с нарастающей паникой. — Черт.

— Проникающее ранение головы, и ему понадобится операция на бедре, — сказал медик, подняв взгляд. — В полевых условиях я не много могу сделать, и все же, ему понадобится больше, чем мы можем ему дать. Ему нужен врач и хорошее медицинское учреждение.

— Ему нужна Лиззи, — проговорила я, думая о медсестре Пара, которая фактически управляет клиникой на Острове Дьявола. Я посмотрела на Малахи. — Ты мог бы доставить его быстрее, чем мы.

— Я не смогу удерживать его в стабильном состоянии, — голос Малахи был мягким, но грустным, — и одновременно с этим лететь.

— Черт, — снова проговорила я, позволяя проявиться гневу, потому что злиться было лучше, чем испытывать пронизывающий до костей страх. Я и так жила страхами все это время.

— Ты за рулем, — сказала я Лиаму. — Я поеду сзади с Гуннаром, постараюсь, чтобы он оставался неподвижным.

— Идет проливной дождь, — произнес Лиам.

— В кабине не хватит места, чтобы уложить его. — Я посмотрела на Шон. — У вас есть брезент?

— Финики, — позвала она, и солдат вскочил со своего места. — Возьмите брезент и найдите способ закрепить его на кузове грузовика.

— Так точно, — ответил он и побежал к двери.

— Мы с Гэвином тоже можем ехать сзади, — сказала Рэйчел. — Удерживать брезент на месте, помогать ему оставаться неподвижным, следить за окружающей обстановкой. — Она посмотрела на Малахи. — Ты можешь лететь впереди? Следить за дорогой и сообщить Лиззи, что мы приближаемся, когда мы будем рядом, чтобы она могла подготовиться?

— Могу и сделаю, — ответил Малахи.

Через пять минут мы уже были в пути.

Рассвет не радовал сланцево-серым небом и проливным дождем. Я оставила Лиама спать и вышла на крыльцо, чтобы подышать воздухом.

Свежести как таковой не было. В городе пахло сыростью, как и всегда в Новом Орлеане во время ливней. Вода уже начала собираться в лужах, по улицам и рядом с мешками с песком, окружавшими здание.

— Внимание, — произнес голос из громкоговорителя, эхом разнесшийся по окрестностям. — Последний караван покинет Новый Орлеан через два часа. Если вы намерены остаться, пройдите в назначенное вам убежище. Внимание…

Послание началось снова и повторилось трижды, прежде чем все стихло.

Я вернулась, умылась в маленькой гостевой ванной, затем причесалась и заплела волосы, чтобы скрыть тот факт, что они пережили битву и ливень с тех пор, как я их последний раз мыла. Под глазами появились темные круги, из-за которых я выглядела еще бледнее, чем обычно. Но я ничего не могла с этим поделать. Ведь все это время думала о Гуннаре.

Я сделала глубокий вдох, заставила себя выйти и снова пройти по коридору. И обнаружила, что вокруг было устрашающе тихо. Та же медсестра, которая была здесь прошлой ночью, на этот раз с мешками под глазами, просматривала цветные папки на высокой полке за стойкой. Она повернулась на звук моих шагов и приветственно кивнула.

Остальные комнаты были пусты; либо все выздоровели, либо искали убежище в другом месте.

Я открыла дверь и обнаружила спящих Кэмерона и Кантрелла на стульях по обе стороны кровати, вытянувших ноги и скрестивших руки на груди.

Дверь со скрипом закрылась, и отец Гуннара, хлопнув глазами, прищурился, чтобы сфокусироваться на мне. Затем скользнул взглядом на Гуннара, чья грудь поднималась и опускалась, пока он спал.

— Пока ничего, — прошептал Кантрелл и сел, потерев лицо руками. Затем зевнул, перевел взгляд на Кэмерона, а затем на окно.

— Который сейчас час?

— Около пяти тридцать. Простите, что разбудила.

— Все хорошо. Я только заснул. Решил, что мне нужно остаться здесь.

— Стелла ушла домой?

— Я вчера отправил ее домой. Обратно в Атланту.

Он имел в виду «Из Зоны». Подальше от Нового Орлеана, Благих и шторма.

Я не знала, как к этому отношусь. Была ли я зла на то, что он сдался? Что кто-то сбежал от опасности? Или завидовала тому, что им наконец удалось разорвать узы, которые удерживали их здесь? Воспоминания, которые связали нас с этим умирающим местом.

Может быть, и то и другое.

Страдание в его глазах говорило о многом.

— Она не хотела уходить. Она не хотела покидать Гуннара, меня и дом. Город. Но я должен был ее обезопасить. Мы не должны были возвращаться.

Я кивнула, потянулась и пожала его руку.

— Жизнь здесь становится тяжелее с каждым днем. Некоторые из нас могут остаться. Некоторые из нас не могут. И это нормально. Вот почему все остальные здесь. Потому что мы знаем, что не все могут остаться.

Его глаза наполнились слезами, и у меня защемило в груди.

— Спасибо тебе за это.

Его голос чуть не сорвался, пока он пытался сдержать эмоции.

— Пожалуйста.

Кэмерон пошевелился, моргнул и поднялся.

— Я не заметил, как заснул, — сказал он, переводя взгляд с меня на Кантрелла и на Гуннара.

— Ничего? — тихо спросил он.

— Пока нет, — ответил Кантрелл. Он встал, потянувшись из стороны в сторону.

— Почему бы вам, ребята, не пойти выпить кофе? — предложила я. — Я останусь здесь с ним.

— Я бы размялся, — произнес Кантрелл. — Может, прогуляемся вокруг квартала. — Он выглянул в окно. — Или могли бы, если бы не ливень. — Он снова посмотрел на меня. — Фрида?

Я кивнула.

— Выйдет к берегу сегодня вечером. К нашему.

— О, хорошо, — сухо сказал он. — Еще один дар небес.

Через несколько минут мы стояли во дворе, а вокруг нас ревели ветер и дождь.

Ловушка Дьявола стояла на столе напротив бывшей ловушки для крабов, в которой хранились грязные рваные носки Мозеса.

— Я не хочу делать это внутри, — прокричала она, закутываясь в ярко-желтый плащ. — Я не знаю, как оно отреагирует.

— Это очень утешительно! — крикнула я. — Куда мне идти?

Первая идея, пришедшая в голову — вернуться в магазин, но я оставила ее при себе. Не хотелось подрывать ее уверенность прямо перед тем, как она начала со мной экспериментировать.

— За носки и направо!

Я пошла туда, куда она меня направила, остановившись в дальнем углу двора, за моей спиной грохотал деревянный забор.

— Так хорошо! Не двигайся! — Она показала мне большой палец.

Я сделала то же самое, но не так оптимистично, как она.

Она повозилась с Ловушкой Дьявола, затем подняла глаза.

— Мне просто нужно полностью вдавить Камень Инклюзии, и все будет в порядке. Он издаст какой-то шум, немного завибрирует и, когда все закончится, снова затихнет. — Она усмехнулась. — И это не эвфемизм!

Я даже не смогла изобразить смех.

— Поехали, — сказала она и завершила соединение.

Я зажмурилась.

И ничего не произошло.

— Ха, — произнесла она. — Раньше срабатывало. Может, батарея разрядилась?

Она всмотрелась в нее, затем хорошенько постучала по сковороде ладонью.

Та начала вибрировать.

— Это то, что оно должно делать? — спросила я, когда Камень Инклюзии начал вращаться в центре, посылая брызги света и, судя по тому, что я почувствовала за этим, магию.

— Стандартно! — крикнула она.

Справа носки Мозеса начали трястись и подпрыгивать внутри ловушки, как разъяренные крабы.

Я чувствовала покалывание в руках, и на мгновение испугалась, что на самом деле чувствую, как магия покидает мое тело. Но через две секунды Камень Инклюзии перестал вращаться, и носки перестали трястись.

Что-то треснуло и разбилось за стеной внутреннего двора, и я инстинктивно потянулась за магией, испытав облегчение из-за того, что все еще могу получить к ней доступ. Но ни одна эскадрилья Благих не обнаружилась за стеной, а в воздухе не было ни малейшего колебания.

— Что это было? — спросила Дарби долгую напряженную минуту спустя.

— Просто порыв ветра, как думаешь?

Дарби оглянулась на Ловушку Дьявола, явно не убежденная моим объяснением. Я тоже не была полностью уверена.

— Проверь носки, — сказала она и начала поправлять камни.

Я была готова к разочарованию. Трясущиеся носки и покалывание в пальцах — не совсем результат того устрашающего оружия, которое, как я надеялся, мы создали. Но когда я открыла ловушку и вытащила их… сразу стало очевидно, что в них не было ни капли магии. Они были просто… носками.

Ловушка Дьявола действительно сработала.

— Сработало! — провозгласила я, поднимая их. — Носки пустые! Они до сих пор отвратительны, но никакой магии!

— Отлично! Как себя чувствуешь?

Мне надоело перекрикивать дождь, поэтому я пошла к ней и дала знак возвращаться в музей.

— Я в порядке, — ответила я, когда мы оказались внутри, и бросила влажные носки на столик. — По-прежнему чувствую магию.

Это принесло мне больше облегчения, чем я могла думать еще год назад.

— Так что мы можем абсолютно точно нацелить эту штуку, — сказала она. — Малахи может вздохнуть спокойно.

— Да, но носки довольно мелкие. Ты правда думаешь, что это сработает против нескольких десятков Благих?

— Конечно, — ответила она. — Пока они в пределах досягаемости.

— Тогда у нас все еще есть проблема. Мы должны поставить Благих перед оружием. Мы должны держать их в пределах досягаемости.

— Это обратная сторона узкого диапазона действия, — согласилась она. — Никого другого случайно не заденет, но вам действительно нужно будет их удерживать в радиусе излучения. Может, мы могли бы использовать Ловушку Дьявола в качестве приманки? Аэрит может понадобиться Камень Инклюзии или Абетил, или всё целиком, особенно если она думает, что могла бы использовать их против Консульства.

— Ага, — произнесла я. — Или мы могли бы использовать Каллит. Возможно, мы могли бы пообещать Аэрит информацию. Это может быть приманкой.

Дарби постучала пальцами по лбу.

— Из-за моего затуманенного наукой мозга я чуть не забыл тебе сказать: Лора Блэквелл не убивала Каллит. И не допрашивала ее.

Я вытаращилась на нее.

— Что?

— Гуннар попросил меня проверить. Он знал, что ты беспокоишься об этом, поэтому я сделала это быстро. Блэквелл вела действительно хорошие записи. Никакого упоминания о Благих не было, и, похоже, если бы она их заметила, записала бы. Итак, я начала просматривать и другие записи Сдерживающих. С небольшой дружеской помощью.

— Мозеса?

— Конечно.

— Так кто ее допрашивал?

«И убил», — подумала я, но вслух не сказала.

— Я сузила круг до двух агентов. Парня по имени Лоуренс Пельтье. И Джэка Бруссарда.

Мои брови приподнялись. Мы знаем Бруссара. Или знали его. Он был агентом Сдерживающих с плохим отношением и сдвигом на магические заговоры. Его убили.

— Кто такой Пельтье?

— Очень противная личность, — ответила она. — У него длинное и сложное личное дело, несколько жалоб на агрессивное поведение и применение силы. Но, скорее всего, он был эффективным, раз они его не выгнали. Предположительно, он один из офицеров, которые поняли, что холодное железо эффективно против Пара.

— Ты шутишь?

— Нет. — Ее взгляд потух. — Это выяснялось после удара кого-то по голове обломком балконных перил.

— Он еще жив?

— Погиб три года назад. Ехал ночью на машине, джип перевернулся и угодил в канал. Он не умел плавать.

— Значит, они оба мертвы. Я не знаю, купится ли на это Аэрит, и будет ли ей до этого дело. — Благие всегда считали нас всех одинаковыми, с того момента ничего не поменялось. — Ведь это люди во всем виноваты. Как она умерла?

Дарби кивнула.

— Медицинское происшествие.

— Она ходила в клинику? — спросила я.

— Нет. У нее был припадок во время содержания под стражей, и она не пережила лечения. Они кремировали ее, закопав ее останки на Кладбище Святого Луи. Участок помечен.

«По крайней мере, это была конкретная информация. С этической точки зрения не очень хорошо не рассказать Аэрит, где похоронена ее сестра, пока мы не получили то, что хотим, но в то же самое время они разрушают наш город уже сейчас».

Но сначала надо как-то привести сюда Благих.

— Мы можем обсудить все варианты в магазине. Ты ведь приедешь?

— Вместо того, чтобы оставаться здесь одной во время урагана? Да. Мне нравится уединение, но мне не хотелось бы завтра плыть в одиночестве по Шартру.

— Давай возьмем Ловушку Дьявола, — сказала я. На всякий случай, вдруг понадобится…

Едва я закончила эту мысль, как дверь распахнулась. Я толкнула Дарби за себя, вытянув руку в направлении темной тени в дверном проеме.

И мое сердце не забилось снова, пока Лиам и Малахи не вошли внутрь.

Лиам подошел ко мне, взял за руки, оглядывая меня.

— С тобой все в порядке?

— Все хорошо. Почему спрашиваешь?

— Мы слышали взрыв. И видели Дом Наполеона.

— А что там с Домом Наполеона? — спросила я.

Они переглянулись. Лиам вернулся к двери и поманил нас наружу. Меня уже тошнило от дождя, но я выскочила под него и заглянула за угол… и увидела внутренние стены Дома Наполеона через зияющую дыру во внешней стене. Ближайшая к музею стена и к месту, где мы проводили эксперимент.

— Мы не виноваты, — сказали мы одновременно. Что заставило нас выглядеть виноватыми.

Лиама прищурился.

— Почему это могло быть вашей виной? — спросил он, когда мы снова вошли внутрь.

— Мы просто переживаем из-за близости, — ответила Дарби. — Приятно, что вы пришли проверить нас.

— Мм-хм. Как Ловушка Дьявола?

— Дьявольски хороша, — ответила я. — Дарби отлично поработала.

И эта работа не могла разрушить половину одного из самых старых зданий Французского Квартала. Это было просто неудачное совпадение.

— Теперь нам нужно опробовать её на Благих, — начала Дарби, — прежде чем они воспользуются накопленной силой, чтобы управлять ураганом, чтобы, вероятно, задержать его над Новым Орлеаном и полностью уничтожить нас.

Лиам и Малахи уставились на нее.

— Я имею в виду… в теории, — произнесла она.

— Вот дерьмо, — пробормотал Лиам. — Они попытаются заморозить ураган на месте. Он на подходе. И это самый беспроигрышный способ уничтожить нас.

— Они победят нас с помощью чистой магии, — сказала я, — разрушат почву, уничтожат воду. Ничего не будет здесь расти, значит, земля для них бесполезна.

— Вместо этого, — произнес Малахи, — они используют очищающий дождь.

— Ага, — сказала я. — И поскольку мы не позволим этому случиться, нам лучше провести серьезный мозговой шторм сегодня вечером. Простите за каламбур.

По мере того, как приближалось око, шторм усиливался. Стоял невероятный шум. Ветер завывал, как грузовой поезд, несущийся на нас, а дождь был таким сильным, что каждая капля ударяла в окно, словно молот.

Было очевидно, что это не обычный шторм. Сверкали красные молнии, когда магия накапливалась и разряжалась. А в помещениях и в воздухе возникла вибрация, не имевшая никакого отношения к температуре или давлению. Это были отголоски магии Благих, силы, которую они наложили на шторм, чтобы подпитать и обездвижить его. Чтобы он продолжал наполнять Новый Орлеан водой сантиметр за сантиметром.

Когда вода начала просачиваться под входную дверь, мы поднялись по лестнице на третий этаж, сели или растянулись на запасных матрасах, одеялах и подушках вокруг десятка свечей, а также мисок и баков, которые стояли на полу, чтобы собирать капли с потолка.

Мозес забрал себе единственную кровать. Таджи сидела, прислонившись к кровати, согнув одну ногу в колене, с книгой в одной руке и мини-фонариком в другой, пока Бёрк смотрел в потолок, положив голову ей на ноги. Лиам сидел спиной к внутренней стене, а я сидела в его объятиях, глядя вверх на светящиеся звезды, усеивающие потолок. Я почти забыла о них и, обнаружив, что они мерцают в темноте, мне стало легче.

Даже Пески молчала; она заснула после того, как залезла в бутылку с вином, которую мы открыли. Она нашла наперсток и убедила Соломона наполнить его. Раз пять или шесть.

Было приятно, что все здесь собрались вместе, зная, что они в относительной безопасности, несмотря на шум и дрожь. И когда я посмотрела на них, мне наконец пришло в голову: может быть, дом — это не просто точка на карте или груда кирпича и камня. Может быть, дело не только в тепле, влажности или пурпурном и золотом.

Может, дело в безопасности. Может быть, в близости. Может, ты мог чувствовать себя как дома, где бы ты ни был. Может, дело не в месте, а в людях. И разве я не нашла своих людей? Таджи, Бёрк и Гуннар. Лиам и Гэвин. Мозес и Малахи. Мы смеялись, плакали, сражались вместе, любили, ненавидели и вместе побеждали. Прятались и убегали тоже вместе.

Это все будет существовать за пределами Нового Орлеана, за пределами Зоны. Идет ли война, вместе мы или нет, ведь мы связаны чем-то большим, чем выживание.

Я думала, что мы — своего рода семья, и связаны не только местоположением или обстоятельствами, но и тем, что мы близки друг другу духом, все мы. Серьезность Таджи, чувство долга Бёрка, язвительность Гэвина, преданность Гуннара, чувство чести Лиама.

Чтобы идти дальше и развиваться, нам бы желательно оказаться за переделами Нового Орлеана. Без его обусловленности и ограничений, наложенных на нас войной и нашими желаниями.

Мы остались в живых. Мы способны выстоять. И за пределами Нового Орлеана все это будет с нами. И мы будем друг у друга.

Мое сердце было так полно. И вот, когда мир был готов развалиться на части, я, наконец, была готова принять этот подарок судьбы.

Я снова посмотрела на Лиама, на его прекрасном лице отражался свет свечей.

— Да, — произнесла я.

Он смотрел в сторону окна, и ему потребовалось время, чтобы повернуться ко мне.

— Да, что?

— Да — нам.

Потребовалось еще мгновение, чтобы в его глазах забрезжило понимание. И когда это произошло, это было великолепно. Туман мерцающего золота распространился по комнате. Достаточно, чтобы некоторые стали огладываться.

— Ты был прав, — сказала я ему. — Не стоит говорить «нет» любви, потому что боишься, что мир вокруг развалится. Говори «да», потому что боишься, что мир вокруг развалится. Потому что это то, что удержит вас вместе. Потому что любовь — это причина, по которой ты не сдаешься.

Его улыбка расцвела, он наклонился и прижался губами к моим.

— Я люблю тебя, Клэр.

— Я тоже тебя люблю.

— Но мне нужно, чтобы ты осталась здесь.

И он вывернулся из наших теплых объятий и направился к лестнице. Он ушел прежде, чем я успела спросить, что он делает.

— Не та реакция, на которую я надеялась, — пробормотала я.

— Это потому, что ты слишком высокая, — сказал Мозес. — Я всегда говорил это о тебе.

Я закатила глаза.

На лестнице раздался стук, снова появился Лиам и обогнул перила.

— Как там внизу? — спросил Бёрк.

— Мокро, — ответил Лиам с дерзкой усмешкой и встал на колени.

Он раскрыл ладонь, показывая темно-синюю бархатную коробочку для колец.

Таджи тяжело вздохнула, когда что-то большое ударилось о крышу, зацепилось и с шумом оторвало деревянный настил с гудроном в углу спальни.

Нас стало затапливать.

— Хватай брезент! — сказал Гэвин, и они с Малахи создали заплатку из ярко-синего куска брезента, который мы принесли наверх для этой цели.

Я разрывалась между наблюдением, как они ремонтируют мой любимый магазин, и взглядом на коробочку в руке Лиама. Мое сердце колотилось, и это не имело ничего общего с Фридой.

— Это на самом деле происходит? — спросила Дарби. — Прямо сейчас? Посреди, мать его, урагана?

— Черт возьми, — произнесла я шепотом то единственное, что у меня получилось.

Уголок рта Лиама приподнялся.

— Приму это за хороший знак. — Он открыл коробочку, обличив невероятную красоту. Бриллиант огранки «принцесса», окруженный изящной серебристой филигранью, изгибающейся по краям кольца, как кружево.

— О, — вымолвила я, наклоняясь вперед. — Оно прекрасно, вероятно, три четверти карата. Воистину великолепная винтажная вещица.

По комнате разнеслись стоны.

— Не могла бы ты перестать заниматься оценкой украшения?

— Не могла бы. — Я посмотрела на него и усмехнулась. — Ты видел эту вещь?

— Да, конечно.

— Откуда оно у тебя?

— Элеонора, — ответил он с улыбкой с ямочками на щеках. — Оно принадлежало ей. Она отправила его в коробке с шоколадом.

— Хитро, — одобрительно сказала я.

А потом у меня просто не хватило слов. Я посмотрела на него еще раз, попыталась осмыслить, что Лиам Куинн делал мне предложение с бриллиантовым кольцом его бабушки. И мне оставалось только сказать «да». Мне нужно было только протянуть руку, чтобы принять счастье, насладиться счастливым концом, который мне предлагали.

— Я еще не услышал твоего ответа.

— Мы все ждем, — сказал один из зрителей.

Я протянула руку к коробочке, держа пальцы в нескольких сантиметрах над ней, и снова посмотрела на Лиама.

— Гэвин не против, что ты подаришь мне кольцо вашей бабушки?

— Это была моя идея, — сказал Гэвин, и мое сердце тут же растаяло.

— Вы обсуждали. Меня. Нас.

— Конечно. Я тебя люблю. — Его тон стал бархатнее. — И, хорошо это или плохо, но он семья.

Гэвин встал со своей койки на другом конце комнаты.

— Что ты имеешь в виду под хорошо или плохо?

— Я имею в виду то, что сказал. — Лиам не отрывал от меня взгляда. — Клэр, ты заставляешь меня теряться. Бросаешь мне вызов. Ты вдохновляешь меня. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была моей женой. Ты меня примешь?

Как оказалось, ответ был прост.

— Да.

Раздались радостные возгласы, когда Лиам прижался губами к моим и надел кольцо мне на палец.

— Я не могу обещать вечность, — произнес он, прижавшись губами к моей щеке, — потому что это от меня не зависит. Но пока я жив, пока мое сердце бьется, оно твое.

Мы не спали. Мы наблюдали, как туманный рассвет проникает в комнату, ждали, пока грохот ветра стихнет, сигнализируя о том, что мы достигли ока.

Когда вой начал стихать, мы с Лиамом спустились вниз, чтобы проверить магазин, и увидели около семи сантиметров грязной воды, скопившейся на деревянных полах. Пришлось сдерживать слезы, видя как она плещется по днищам антиквариата, промокшим коврам и другим вещам. Потому что сейчас это не главное. Это ведь просто вещи.

Мы сели на лестнице над ватерлинией, другие присоединились к нам выше.

— Как много у нас времени? — спросил Лиам, когда Дарби села на скрипучую ступеньку. Она заснула рядом с Гэвином, положив голову ему на плечо. Они хорошо смотрелись вместе.

Она потерла виски.

— Как долго мы будем в центре ока? Учитывая, насколько медленно движется шторм, я бы сказала, пару часов, если Благим удастся сохранить контроль. Когда они его потеряют, все ускорится. А потом дождь снова пойдет стеной.

— У нас будет только один шанс, — произнес Лиам.

Мы чуть не подпрыгнули от удара в дверь, затем отодвинули фанеру и обнаружили Рэйчел. На ней была военная форма, резиновые сапоги и большой бумажный пакет в руках.

Роял-Стрит позади нее была затоплена водой на несколько сантиметров, а небо затянуто облаками. Воздух казался жутко неподвижным по сравнению с ураганом, но магический гул все еще был заметен. А остатки балкона магазина виднелись в отдалении вниз по улице, сплетающиеся с металлической пожарной лестницей, словно любовники.

— Еда, — промолвила Рэйчел, раздавая яблоки, воду и батончики мюсли. — Комендант получил сообщение от Бёрка, — сказала она, когда мы сели на лестницу, чтобы поговорить. — И я совершила набег на Кабильдо. — Она открыла батончик мюсли. — Я еще не ела. Это была долгая ночь.

— Ты не спала? — спросила Таджи со своего места в нескольких шагах от Бёрка.

— Работала всю ночь, — ответила Рэйчел. — Спасали жильцов двух домов в Ловер Найнс. Помогала с устранением взрыва генератора на Острове Дьявола.

— Как город? — спросил Лиам.

— Большая часть северо-востока Нового Орлеана находится на глубине от полутора до двух метров воды: восточный Новый Орлеан, Ловер Найнс, Джентильи, Алгьерс, Шалмет.

— А штормовой нагон? — спросил Гэвин.

— Штормовой нагон: сломанные насосы, паводковые воды, озеро Пончартрейн. — Она посмотрела на нас, под ее глазами залегли тени, и это особой надежды не внушало. — Благодаря Благим он продлился почти двенадцать часов.

— Ты их видела? — спросил Малахи, ступая на площадку.

— Не уверена. Но поступила дюжина сообщений, в основном от спасателей. Они их называют «кругом ведьм».

— А что насчет Острова Дьявола? — спросила я. — И Гуннара?

— На Острове Дьявола затопление в нескольких низинах, но это все. Повреждены некоторые здания, и ограничена подача электроэнергии, потому что работает только один генератор. Несколько десятков мелких травм, в основном от обломков. Без смертельных исходов. И я не разговаривала конкретно с Гуннаром, но поддерживаю связь с человеком на почте. Ночью он поспал, но недолго. Говорят, — произнесла она с растущей улыбкой, — он сегодня утром расспрашивал Кэма. Пытался получить информацию, распорядиться о перемещении ресурсов и тому подобное.

Я выдохнула, даже не подозревая, что задерживала дыхание. Я знала, что он в надежных руках, но сейчас не время расслабляться.

— Кстати о ресурсах, — произнес Бёрк, вставая, — мне нужно добраться до Кабильдо, чтобы скоординировать действия. Если оперативники смогут добраться сюда, то и материальная часть сможет сделать это в будущем. Я вернусь.

— Будь осторожен, — сказала Рэйчел. — И берегись аллигаторов.

— Издержки работы. — Он повернулся к Таджи. — Скоро увидимся.

— Да, до скорого.

Он улыбнулся, протянул руки к ее лицу и поцеловал в лоб, а затем повернулся ко мне.

— Спасибо за пижамную вечеринку и поздравляю.

Я кивнула и помахала ему рукой, когда он двинулся к двери.

— Мои поздравления, — произнесла Рэйчел, взяв меня за руку, чтобы посмотреть на бриллиант. — Это так мило.

— Оно когда-то принадлежало Элеоноре, — сказала я. — Бабушке Лиама.

— Я не имела удовольствия познакомиться с ней, пока она была здесь, но думаю, что она настоящая леди. — Она посмотрела на часы. — У вас не более двух часов, и войска уже в пути. Так что, если мы собираемся ударить по ним, нам нужно сделать это сейчас.

— Хорошо, — ответила я и встала, посмотрев на Дарби, которая выглядела более проснувшейся теперь, когда мы были наготове. — Ты готова к работе?

— Конечно.

— Подготавливай все, а я буду ждать.

— Почему ты? — спросил Лиам мрачным тоном.

— Потому что, если что-то пойдет не так, я смогу жить без магии.

— Насколько близко к ним она должна находиться? — спросил он.

— Эффект может заходить далеко, — ответила Дарби, — но разброс невелик. Семь-десять метров. Мы должны быть уверены, что все хорошие парни находятся за пределами влияния оружия.

Я посмотрела на Рэйчел.

— Наверное, стоит распространить эту информацию среди своих. Сообщите всем Пара за пределами Острова Дьявола, что им нужно оставаться в конце Квартала. Так, на всякий случай.

Лиам посмотрел на Рэйчел.

— Ваши солдаты готовы к наступлению?

— Ты за кого нас принимаешь, за труппу бродячих артистов? — спросила она с улыбкой.

— Неважно, лишь бы работа была сделана, — ответил он. — Если у них не будет магии, вы сможете легко их поймать и снова заточить на Острове Дьявола. И это должно стать концом угрозы Благих.

— До тех пор, пока не появится следующая группа засранцев, — мрачно сказал Мозес. И принялся грызть кончик коры, которую я принесла из Запределья.

— Ешь свою кору, ворчун, — произнесла Таджи. — Мы справимся с кризисом, с которым столкнулись. Потому что это лучшее, что мы можем сделать. — Она посмотрела на меня. — Верно?

— Верно.

— Есть еще непредвиденные обстоятельства, — сказала Рэйчел. — Надо, чтобы Благие объявились на самом деле, а оружие сработало, и мы победили их. — Она подняла руки в ответ на наши суровые взгляды. — Сдерживающие поддерживают план. Но здесь много мирных жителей, и они хотят, чтобы вы помнили о рисках.

— Риск стоит того, — произнес Лиам и посмотрел на меня. — Спасение Нового Орлеана, спасение нас самих, спасение нашего сообщества делает его оправданным.

Счастье расцвело и согрело изнутри. Не потому, что наши обстоятельства внезапно улучшились, а потому, что у меня был партнер, который любил меня. Который верил в меня.

Это было очень хорошее начало.

Камаэль во главе армии, Уриэль и Иа позади него. А за ними — сила, даже большая, чем мы видели в Запределье. Десятки Пара Консульства в золотых доспехах, блестящих на солнце, что пробилось сквозь облака.

Вокруг нас снова поднялся ветер. У нас было больше часа покоя, и край ока урагана почти достиг нас.

Малахи вышел вперед, встал между нами и ангелами и принялся ждать, когда они заговорят.

— Как всегда, прекрасно выбранный момент. Как обычно, вы дождались окончания боя, чтобы выйти вперед.

— Удачное совпадение, — надменно ответил Камаэль, и это звучало не так убедительно, как следовало бы при попытке опровергнуть сказанное. Он посмотрел на Благих, армию Сдерживающих. С их прибытием вся деятельность прекратилась, все смотрели… и ждали… чтобы понять, начнется ли битва снова.

Одна часть меня хотела, чтобы она началась. Часть меня хотела закончить бой, выразив нашу ярость магией, действием и пулями. То, что они посмели прийти сюда, провести свою армию по нашим улицам, приводило в ярость.

Видимо, почувствовав, что я готова действовать, Лиам взял меня за руку.

— Тише, тигрица, — прошептал он.

— Ты воспользовался камнем, Абетилом, — сказал Камаэль. — Теперь верни его нам.

— Или что? — спросил Малахи, склонив голову. — Заберете его у нас? Вступите в войну магии и пуль? Золота и стали? — он улыбнулся, но счастья в улыбке не было. Только насмешка и злость. — Думаю, нет.

Малахи остановился, оглянулся. Толпа разошлась, и вперед выдвинулся Гуннар, Комендант был рядом с ним. Гуннар посмотрел на Коменданта, который кивнул.

— Давай, — произнес он. — Это твоя сделка.

Гуннар кивнул в ответ, затем снова посмотрел на ангелов, которые с любопытством смотрели на него и его кресло.

— Мы вернем вам одну деталь оружия. Взамен вы вернете их в Запределье — Благих и других членов Рассветного Двора.

Он посмотрел на Малахи и получил от него кивок.

Они разделят оружие. Одна часть будет в нашем мире, одна — в их. Чтобы уменьшить вероятность того, что Ловушка Дьявола может попасть не в те руки.

Камаэль задрал подбородок.

— Оба объекта принадлежат нам.

— Вы разработали идею, — сказал Малахи. — Люди заставили оружие функционировать, и теперь оно принадлежит им. Может быть, вы хотите испытать его на прочность?

Убийственный взгляд Камаэля налился золотом, как сверкающее оружие.

— Ты не посмеешь забрать у нас магию.

— Однозначно посмею.

Глаза Камаэля вспыхнули.

— Хотя мы, возможно, сейчас в вашем мире, командор, я все еще твой начальник. Я предлагаю тебе следить за своим тоном.

— Ты никоим образом не являешься моим начальником, — ответил Малахи. — Ты также не можешь предъявить мне претензии через восемь лет после того, как умыл руки в ситуации с Судом и войной. Не заблуждайся — я больше не представитель Консульства. Суд не должен был нести смерть в эти земли, но они не ошиблись, когда выступили против вас. Против угнетения вашего предполагаемого сообщества.

Поднялся ветер, достаточно сильный, чтобы зашуршали доспехи, а Камаэль уставился на Малахи. Затем приподнял подбородок и вернул себе надменное выражение лица.

— Мы заберем Благих. Мы заберем Суд. Мы заберем Абетил и закроем за собой дверь.

Толпа замолчала. Гуннар замер, не считая мускула, дрогнувшего на его челюсти.

— Вы сделаете это? Восстановите Завесу? Закроете её?

— Мы это сделаем.

Тело Гуннара окаменело, а взгляд стал абсолютно убийственным.

— Тогда почему вы не сделали этого раньше?

Камаэль приподнял бровь.

— Раньше закрытие не требовалось. Вы сами её закрыли.

Его тон был как у снисходительного эксперта по отношению к глупым детишкам. И в ответ Гуннар, казалось, едва сдерживает гнев.

— После года войны, — проговорил Гуннар. — И это было восемь лет назад. Она снова открылась семь месяцев назад, и мы не смогли ее закрыть.

Камаэль небрежно поднял плечо, как будто Гуннар спросил о погоде.

— Как я уже сказал вашим коллегам, это не наш мир. Здесь не мне принимать решения.

— Вы могли закончить первую войну, предотвратить вторую. Погибли люди. Дети. Семьи. Их убивали в их кроватях, потому что вы позволили Суду пройти сквозь Завесу.

— Если бы мы попытались вмешаться, что тогда? Если бы я прошел через Завесу, меня посадили бы в тюрьму как террориста, и даже если бы не прошел, я не могу представить, что вы бы добровольно приняли вызов своей автономии. Какая польза от этого для моего мира или для вашего?

— Ты лжешь, — спокойно произнес Малахи. — Ты решил не закрывать её.

— Потому что он хотел, чтобы они ушли, — сказала я, поняв идею. — Он надеялся, что Двор просто соберется и выйдет в открытую дверь, и у него больше не будет проблем с подстрекателями. Больше никаких жалоб на его режим.

— Да, — просто произнес Малахи.

— Постулаты управляют Элизиумом, — сказал Камаэль. — Не землями жителей Земли. И мы будем управлять им наиболее выгодным для наших граждан образом, если они согласятся на то, чтобы ими управляли.

— Нет, — ответил Малахи. — Вы управляете способом, наиболее выгодным для вашего собственного удобства. Править сложно. Лидерство — это тяжело. Уравновесить интересы населения сложно. Вы не управляете. Вы потворствуете обществу, в котором инакомыслие просто стирается одним взмахом руки.

— Наше сообщество выбрало мир.

— Возможно, вам следует обсудить с вашим сообществом цену этого мира для наших земель. Обсудить смерти и разрушения, причиненные вашим миром. Потому что вряд ли это мир, если он стоит на спинах тех, кого вы растоптали в попытке получить его.

Глаза Камаэля потемнели.

— Придется расплачиваться, — сказал Малахи. — Суд и Консульство, которые были в этом мире, знают правду так же, как и вы, и нет места отрицанию. Но что еще более важно, семена знаний уже посеяны в Элизиуме. Я позаботился об этом, когда был там.

Челюсти Камаэля сжалась.

— Никто не смеет нас принуждать.

— В принуждении нет необходимости, — произнес Малахи. — Просто не будет больше возможности скрывать, кто и что вы на самом деле такое.

Камаэль мгновение смотрел на него, разгневанный и разочарованный.

— Мы заберем Суд, — отрезал он. — Мы заберем Абетил. И через неделю мы вернемся, чтобы закрыть Завесу, и заберем всех членов Консульства, которые пожелают вернуться на родину. И тогда нам больше не придется иметь дела с Землей.

Он повернулся на каблуках и пошел обратно к своей армии, Уриэль и Иа последовали за ним.

Как по сигналу, пошел дождь.

Неделю спустя

Простите (исп.)

Братец, брат, братишка (фр.)

Милая (фр.)

Мирлитон/Чайот (мексиканский огурец) — многолетняя культура семейства тыквенные со съедобными плодами.

«Сазерак» (англ. Sazerac) — классический алкогольный коктейль на основе коньяка или виски, который смешивается методом билд.

«Дайкири» (исп. Daiquirí) — алкогольный коктейль кубинского происхождения, основными компонентами которого являются светлый ром, сок лайма и сахар.

«Поп-тартс» (англ. Pop-Tarts) — название популярного печенья, наиболее популярный бренд компании Kellogg.

Доктор Джон — американский музыкант, известный своим эклектическим подходом к музыкальному творчеству. Основные составляющие его музыки — замысловатая смесь новоорлеанского блюза с психоделическим роком, своеобразный рокочущий вокал в духе Вэна Моррисона и яркие выступления в стиле карнавального Марди-Гра.

Тамале (англ. tamale [tə'mɑːlɪ], исп. tamal) — это мезоамериканское блюдо; тесто из кукурузной муки, обёрнутое кукурузными (или банановыми) листьями, приготовленное на пару. Перед употреблением листья снимаются. Тамале может содержать начинку из мясного фарша, сыров, фруктов, или овощей, нередко с перцем чили.

Masa (или masa de maíz) (английский: / ˈmɑːsə /) — это кукурузное тесто, полученное из измельченной кукурузы. Он используется для приготовления кукурузных лепешек, тамале и многих других латиноамериканских блюд.

Уайлд Тёки (англ. Wild Turkey — дикая индейка) — бренд прямого бурбона из Кентукки, производится и разливается командой Остина Николса под руководством Gruppo Campari.

Бакарра — хрустальное изделие высокого сорта.

Милая (фр.)

Нью-Орлеан Сэ́йнтс (англ. New Orleans Saints, «Нью-Орлеанские Святые») — профессиональный клуб по американскому футболу из города Новый Орлеан, штата Луизиана, выступающий в Национальной футбольной лиге.

Дружище (фр.)

Баю-бай (фр.)

Бругмансия белоснежная (лат. Brugmánsia ×candída) — вид тропических растений рода Бругмансия семейства Пасленовые (Solanaceae), небольшие деревья и кустарники. Цветки трубчатые, сильнопахнущие, особенно в вечернее время, поникающие, достигают в длину 20–25 см, диаметр раструба до 15–20 см, направленные вниз.

Бугенвиллея (лат. Bougainvillea) — род вечнозеленых растений семейства Никтагиновые (Ночецветные). Распространены в Южной Америке.

Яка-мейн — острый китайский суп с копченостями.

Элизий, или Элисий, Элизиум (лат. Elysium, от греч. Ἠλύσιον πεδίον — «елисейские поля» или «долина прибытия»), — в античной мифологии часть загробного мира, где царит вечная весна и где избранные герои проводят дни без печали и забот. Противопоставляется Тартару.

До́ктор Ге́нри Уо́лтон «Индиа́на» Джонс-мла́дший (англ. Dr. Henry «Indiana» Jones, Jr., в годы Первой мировой войны также известен как капитан Генри Дефанс) — вымышленный персонаж, герой серии приключенческих фильмов, телесериала, многочисленных книг, комиксов и компьютерных игр.

Лара Крофт (англ. Lara Croft) — вымышленный персонаж, главная героиня серии компьютерных игр Tomb Raider компании Square Enix (ранее Eidos Interactive). Является также персонажем фильмов, мультсериала, книг и комиксов.

ЛГБТ (англ. LGBT) — аббревиатура, возникшая в английском языке для обозначения лесбиянок (Lesbian), геев (Gay), бисексуалов (Bisexual) и трансгендеров (Transgender). Термин используется с 1990-х годов и является адаптацией аббревиатуры «ЛГБ», которая в период середины-конца 1980-х годов стала заменять слово «гей-сообщество», насчёт которого существовало мнение, что слово не представляет всех, относящихся к сексуальным меньшинствам.

Капитан Аме́рика (англ. Captain America; настоящее имя — Сти́вен Ро́джерс (англ. Steven Rogers) — вымышленный персонаж, супергерой комиксов издательства Marvel Comics. Один из самых известных персонажей в мире комиксов.

Алая Ведьма (англ. Scarlet Witch), настоящее имя Ванда Максимофф (англ. Wanda Maximoff) — персонаж вселенной Marvel Comics. Была создана сценаристом Стэном Ли и художником Джеком Кирби и дебютировала в X-Men № 4 в марте 1964 года. Впоследствии она была ведущим персонажем в двух одноимённых ограниченных сериях комиксов наряду со своим мужем Виженом, а также Алая Ведьма стала постоянным членом команды супергероев Мстители. Ванда — мутант, обладающий способностью, именуемой «магия хаоса». Помимо этого, она является сестрой-близнецом Ртути, дочерью Магнето и единокровной сестрой Полярис.

Черт (фр.)

Да (фр.)

Брат (фр.)

Настольная карточная игра.

«Тварь из Чёрной Лагуны» — американский фильм ужасов 1954 года. Первая кинокартина из цикла про жаброчеловека — существа, подобного Ихтиандру. Фильм входит в классическую серию фильмов ужасов студии Universal.

Скорее всего идет отсылка к фильму «Стэпфордские жены» 2004 — пережившая нервный срыв руководительница телекомпании Джоанна Эберхарт переезжает вместе с мужем Уолтером в городок Степфорд, штат Коннектикут, чтобы побыть вдали от стрессов большого города. Этот райский уголок на первый взгляд представляется идеальным. Но вскоре Джоанна и ее новая подруга Бобби замечают в кажущейся безмятежности что-то настораживающее. Да и местные домохозяйки ведут себя как-то уж слишком подозрительно: все одинаково приветливые, ухоженные и скучные.

«Ча́рли и шокола́дная фа́брика» (англ. Charlie and the Chocolate Factory) — фэнтези-фильм Тима Бёртона и вторая экранизация одноимённой повести Роальда Даля. Действие в фильме перенесено из 1960-х в 2000-е годы. По мотивам фильма вышла одноимённая компьютерная игра.

Мой брат, братец (фр.)

Милая (фр.)

«Приключения приходящей няни» (англ. Adventures in Babysitting) — кинофильм 1987 года.

Лиам и Таджи изображают телепередачу, где, после оглашения погоды, от одного ведущего слово переходит к другому.

Фильм «Джози и кошечки» — история о том, как маленькая и неизвестная группа пробилась на верхние строчки хит-парадов и превратилась во всем известных рок-звезд. США, Канада, 2001.