Вернувшись в офис, Карен непроизвольно поморщилась: мысль о том, что без ее ведома биологические часы тикают себе да тикают, отнюдь не радовала.

Она огляделась по сторонам. На стене висели оправленный в рамочку диплом и картины в тяжелых рамах, пол устилал пушистый ковер, у окна красовался антикварный письменный стол красного дерева, которым владелица непомерно гордилась.

С глубоким вздохом Карен опустилась в кресло и велела секретарше сообщать всем и каждому, что мисс Торп вернется через полчаса. Контора процветала, и хотя в штат входили два работающих по контракту поверенных, срочно требовался еще один квалифицированный адвокат, способный взять на себя часть дел…

А ведь сейчас я нуждаюсь в помощи больше, чем когда-либо, размышляла Карен, задумчиво разглядывая одно из изображений в раме. Не полотно, написанное маслом, а аэрофотоснимок жилой застройки на окраине Бак-Фоллза. Именно там-то все и началось…

Эта земля — некогда здесь размещалась скотоводческая ферма — прежде принадлежала Диксонам. Незадолго до того, как Карен выкупила практику, территорию поделили на участки и начали застраивать жилыми домами. Естественно, возникла необходимость регулировать имущественные вопросы, юридически оформлять приобретение и передачу прав, посредничать между покупателями и семейством Диксон. И этот воистину лакомый кусочек по справедливости достался Карен.

Карен просто не могла поверить своей удаче. Хотя слегка огорчилась, когда отец, отношения с которым у Карен всегда складывались непросто, намекнул, что без него, мол, дочка осталась бы в проигрыше. И, как ни досадно, в подробности вдаваться отказался.

Но Карен смело смотрела в будущее и назад не оглядывалась. Возникали новые участки застройки, новые программы капитального строительства, предусматривавшие сделки с земельной собственностью. Затем ей поручили несколько тяжб, и очень скоро у Карен Торп оказалось такое количество дел, что только успевай поворачиваться!

В результате преуспевающая юристка обзавелась собственной квартиркой на первом этаже очаровательного трехэтажного особняка, разъезжала в алом спортивном автомобиле. Когда же выкраивала время на отпуск, то могла позволить себе самый экзотический круиз.

А спустя шесть месяцев после того, как спелый плод упал прямо ей в руки, Карен познакомилась с Майлзом Диксоном лично. До сих пор она имела дело с его проектировщиками, хотя к тому времени уже немало знала о самом Майлзе и его семействе: например, о дедушке, купившем за бесценок изрядный кусок земли. Об обширных плантациях киви и авокадо, также принадлежащих Диксонам, и о роскошном фамильном особняке.

И вот в один прекрасный день — впрочем, не столько прекрасный, сколько занятой, поскольку Карен не успела даже проглядеть список назначенных консультаций, зазвонил внутренний телефон. Секретарша Джинни благоговейным шепотом сообщила, что явился мистер Диксон — точно в назначенное время!

Карен на мгновение растерялась, оглядела заваленный бумагами стол, подумала, что и сама выглядит не лучше, и чужим, непривычным голосом попросила Джинни задержать гостя на минуту-другую.

— Как скажете, мисс Торп, — крайне неодобрительно отозвалась та…

Вернувшись в настоящее, молодая женщина слабо улыбнулась, вспоминая недовольство секретарши. Тогда она, Карен Торп, лихорадочно прибралась на столе, оправила юбку прямого темно-серого платья со строгим белым воротничком, извлекла из ящика стола золоченую пудреницу и критически изучила свое отражение в зеркальце. Собственно, она только-только успела пригладить волосы, освежить помаду и махнуть по щекам пуховкой, как в дверь вежливо постучали.

В памяти сохранились все мельчайшие подробности, как если бы знакомство с Майлзом состоялось накануне вечером. Она мечтательно закрыла глаза: картины той, первой встречи оживали в ее воображении…

— Мисс Торп — мистер Диксон, — возвестила Джинни, впуская в кабинет посетителя.

— Здравствуйте, мистер Диксон. — Карен встала из-за стола и протянула гостю руку.

— День добрый, мисс Торп, — ответствовал Майлз Диксон, сделав легкий ударение на слове «мисс» и, слегка сощурившись, пожал протянутую руку. Под испытующим взглядом дымчато-серых глаз Карен почувствовала себя крайне неуютно.

Что было неудивительно! При росте в пять футов и десять дюймов Карен отнюдь не привыкла, чтобы собеседник возвышался над ней как скала. А тут еще эти проницательные глаза на загорелом, выразительном лице и густые, рыжеватые волосы, что так и норовили упасть на лоб! А широкие плечи и узкие бедра, создающие ощущение мужественной, неодолимой силы! Картину дополняли клетчатая рубашка с расстегнутым воротом, брюки цвета хаки и коричневые ботинки.

Но более всего Карен удивилась тому, что посетитель оказался куда моложе, нежели она ожидала. На вид ему можно было дать лет тридцать пять, никак не больше.

Пауза затянулась. Адвокат и потенциальный клиент зачарованно глядели друг на друга, напрочь позабыв о времени. Даже Джинни словно приросла к месту.

Но вот наконец Карен опомнилась и мысленно выбранила себя за легкомыслие. С какой это стати Майлз уставился на нее во все глаза, будь он хоть трижды главой знаменитого клана Диксонов?! Карен отняла руку и любезно предложила:

— Присаживайтесь. Не хотите ли чаю или кофе? Для полдника самое время. — И улыбнулась ни к чему не обязывающей улыбкой.

— Лучше что-нибудь прохладительное, если есть, — отозвался он.

— Хорошо. А я выпью кофе. — Карен уселась за стол и проводила секретаршу взглядом. — Полагаю, вы пришли обсудить со мной план жилой застройки, мистер Диксон?

— Вовсе нет, — лениво отозвался тот.

Карен смущенно заморгала: собеседник опять спровоцировал неловкую паузу! Снова ощутив на себе пристальный, испытующий взгляд, она почувствовала себя не в своей тарелке. Но за годы адвокатской практики Карен научилась не торопить события. Пусть даже в первые мгновения урок на миг позабылся, не без самоиронии подумала она.

Карен выжидающе сложила руки. Во взгляде ее читался вежливый интерес, и не более того.

— Нет, — повторил гость, улыбаясь краем губ. — Судя по отзывам, вы, мисс Торп, во всех отношениях опытный и компетентный специалист своего дела. То же самое говорил мне и ваш отец.

Карен тут же внутренне ощетинилась, — как всегда, когда речь заходила об отце. Однако на губах ее по-прежнему играла безразличная улыбка.

В этот момент возвратилась Джинни. На подносе красовался высокий запотевший бокал с лимонадом, дымящаяся чашка кофе и блюдечко с печеньем. Заметно нервничая, секретарша расставила угощение на столе и снова ушла, явно изнывая от любопытства.

Удрученно изогнув бровь, Карен размешала кофе. В конце концов, честность — лучшая политика…

— Ваше появление здесь произвело впечатление, мистер Диксон, на всех — от секретарши до хозяйки.

— Приношу мои глубочайшие извинения, мисс Торп… — Признание явно позабавило посетителя.

— «Мисс» оставьте для Джинни, мистер Диксон, — поспешно оборвала его Карен, слегка раздосадованная тем, что собеседник снова чуть заметно подчеркнул обращение. — Секретарша почему-то считает, будто словечко «мисс» окружает меня неким таинственным ореолом. Сама я предпочитаю, чтобы ко мне обращались просто Карен, Карен Торп. Пусть я не замужем, но мне нет никого дела до того, знают ли об этом окружающие.

— Понятно, — протянул он. — По правде говоря, обращение «мисс» вызывает у меня ассоциации с пансионом благородных девиц. Мне куда приятнее называть вас Карен. Кстати, меня зовут Майлз, я женат, но вскорости сей статус утрачу — вот поэтому я к вам и пришел.

Карен недоверчиво вскинула взгляд.

— Вам уже доводилось заниматься бракоразводными процессами? — полюбопытствовал Майлз.

— Да, и не раз. Но… — Карен смущенно умолкла.

— Вы удивлены? — предположил он. — Удивлены потому, что я развожусь с женой, или потому, что обратился с этим делом именно к вам?

— И то и другое, если честно, — призналась Карен.

— Вы знаете мою жену?

— Нет, я с ней не знакома. Но… словом, я видела фотографии в местной газете и слышала, что о ней говорят…

Карен опять умолкла: услужливое воображение тотчас же нарисовало портрет Линды Диксон. Даже на черно-белом снимке та выглядела ослепительной красавицей. А затем вспомнила, как однажды столкнулась с Линдой в городе, и поняла, что фотография уступает оригиналу.

— И у вас наверняка в голове не укладывается, с какой стати мужчина в здравом уме станет с ней разводиться, — не без горечи предположил Майлз.

— Я этого не говорила, но… Да, наверное, мне и впрямь странно это слышать. Извините, а почему, собственно, я? Мне казалось, у вас есть семейный адвокат, который более подходит для такой роли.

— Есть, конечно. Однако я бы предпочел человека со стороны.

— Если я займусь этим делом, — медленно проговорила Карен, задумчиво сощурившись, — я стану ревностно защищать ваши интересы, мистер Диксон. Но если вы ищете адвоката, который помог бы вам утаить львиную долю имущества и оставить жену ни с чем, предупреждаю заранее: вы ошиблись адресом.

— Напротив, мисс Торп, — невозмутимо ответствовал гость. — Я обратился к вам, поскольку вы обладаете на редкость ясным умом и притом — профессионал самого высокого класса. В то время как наш семейный адвокат уже немолод и былую сметку подрастерял, хотя все мы к нему искренне привязаны. Кроме того, так уж случилось, что сам он души не чает в моей супруге.

— Ох! — Иного ответа в голову Карен просто не пришло.

— К тому же, — продолжал Майлз Диксон, — хоть я и готов отдать жене все, на что она имеет право по закону, я не позволю обобрать меня дочиста, а именно это в ее планы и входит.

— Понятно.

— Карен, а вы феминистка? — небрежно осведомился Майлз.

— Ровно в той же степени, что и большинство женщин, — невозмутимо заверила она.

— А отец ваш придерживается иного мнения.

Карен досадливо поморщилась.

— Итак, вы близко знакомы с моим отцом, мистер Диксон, да?

— Достаточно близко, чтобы понять: при всем своем консерватизме он втайне до безумия гордится своей умницей дочкой, несмотря на ее вопиюще феминистский образ мыслей. — Голос Майлза звучал вполне серьезно, но в серых глазах посверкивали озорные искорки.

— Боюсь, наши с отцом взгляды на феминизм резко расходятся, — посетовала Карен. И не в силах противиться искушению, спросила: — Выходит, вы хорошо его знаете, мистер Диксон?

— Мистер Торп был близким другом моего отца. Они вместе служили в армии. Разве он вам не рассказывал?

— Да, но я не подозревала, что папа общается и с вами. Кажется, ваш отец умер несколько месяцев назад? Примите мои соболезнования.

— Да, и на его похоронах мистер Торп упомянул о вас.

— Понятно. Стало быть, ярлык заядлой феминистки вас не отпугивает?

— Я не сказал, что одобряю дискриминацию женщин, — ответил Майлз. — Кстати, вам известно, что ваш отец однажды спас жизнь моему?

— До чего тесен мир! — разочарованно вздохнула Карен. — Вот почему вы остановили на мне свой выбор! Должна признаться, что предпочла бы заслужить ваше доверие иначе, но… — губы ее изогнулись в невольной улыбке, — знаю, что прозвучит это жалобой капризной ультрафеминистки.

В течение короткой паузы, пока собеседники обменивались весьма скептическими взглядами, Майлз Диксон обнаружил, что против воли заинтригован. Нет, эту особу нельзя было назвать сногсшибательной красоткой. Симпатичное личико, бледная, гладкая кожа, высокая, хрупкая, но изящная фигура. Все прочее — ничего особенного… Хотя, тут же поправил себя Майлз, еще есть удивительные глаза, в которых читались невозмутимое спокойствие, бескомпромиссная порядочность и острый ум.

— Вы заслужили мое доверие уже тем, как взялись за это дело, — заговорил Майлз, обрывая затянувшуюся паузу.

— Спасибо, — просто ответила Карен.

— Надеюсь, я вас убедил и вы возьметесь за мой бракоразводный процесс?

— Я… — Мгновение поколебавшись, Карен пододвинула к себе блокнот. — Да. Полагаю, вам известно, что развод оформляется не раньше, чем истекут двенадцать месяцев с момента регистрации раздельного проживания, хотя урегулировать имущественные вопросы можно заранее…

— Да. Собственно говоря, мы живем раздельно вот уже больше года.

Карен кивнула.

— Как насчет детей, мистер Диксон?

— Есть сын. Ему шесть… почти семь.

— Вы намерены требовать права попечительства?

— Нет, разве что моя бывшая супруга станет намеренно препятствовать нашему с Диком общению. Вы хотите особо оговорить этот пункт? — невозмутимо осведомился Майлз.

Карен отложила ручку и нервно забарабанила пальцами по столу.

— Видите ли, юридические баталии за право попечительства наносят непоправимый вред тому, ради кого, якобы, все это затевается, то есть ребенку. В войне между родителями ребенок как бы разрывается надвое. И, хотя не мое это дело, я всегда почитала моральным долгом указать, что в данном вопросе обе заинтересованные стороны обязаны вести себя достойно и стараться решить проблему миром, предпочтительно промеж себя.

— Как раз это и входит в мои планы, — подтвердил Майлз.

— Отлично. Тогда, если ваше намерение развестись твердо, давайте сразу же и приступим к «дележке» — почему бы не назвать вещи своими именами?

Карен нарочно взяла шутливый тон, но при этом зорко следила за реакцией собеседника. Хотя в двадцатом веке несходство характеров является достаточным поводом для развода, процесс раздела имущества зачастую оборачивается испытанием мучительным и головоломным, точно так же, как встарь, — попытки установить, кто же виноват. Так что зачастую люди предпочитают дважды подумать, прежде чем совать голову в петлю.

— Не беспокойтесь, Карен, решение мое окончательно и бесповоротно, — заверил ее Майлз. — А делить мы будем вот что…

Полчаса спустя Карен вынуждена была признать: клиент ее обладает острым как бритва умом и знает собственность семейства Диксон словно свои пять пальцев. И еще: миссис Диксон, которой очень скоро предстояло называться «бывшей миссис Диксон», будет очень щедро вознаграждена.

— Ну что ж, — подвела итог Карен, — вы распорядились имуществом более чем справедливо. Не думаю, что Линда Диксон будет что-то оспаривать.

— Вот здесь вы ошибаетесь.

Карен вопросительно посмотрела на него.

— Линда заставит пересмотреть все оценки и станет выдвигать крайне любопытные требования. Я в этом ни минуты не сомневаюсь. А ваше дело — вовремя хлопнуть ее по рукам.

Карен непроизвольно вздрогнула: в тоне Майлза ей вдруг почудилась холодная, неумолимая жестокость. Впрочем, продолжать разговор клиент не стал и вскоре распрощался.

Она проводила взглядом темно-серый джип и, хотя ее это нимало не касалось, поневоле задумалась: чем же навлекла на себя немилость рассудительного красавца-мужа Линда Диксон? Можно, конечно, предположить, что инициатором развода выступила она, а не он, размышляла Карен, опуская занавеску. Но казалось как-то уж очень сомнительным…

В течение последующих двенадцати месяцев не произошло ровным счетом ничего, что заставило бы Карен изменить мнение.

Линда и впрямь яростно отстаивала все, представлявшее хоть маломальскую ценность: ставила под сомнение истинную стоимость фондов и акций «Диксон энд компани», оспаривала права собственности на дом, мебель, картины. И даже попыталась отобрать черного дога по кличке Мерлин, которого якобы купила еще щенком.

Карен приходилось сражаться за каждую мелочь, решительно отметая в сторону нелепые притязания.

Как ни странно, единственное, в чем Линда повела себя достойно и рассудительно, так это в вопросе опеки над сыном. Майлз Диксон получил практически ничем не ограниченное право общаться с маленьким Диком.

Но вот наконец все формальности были улажены, развод утвержден. И в этот знаменательный день Майлз Диксон обратился к Карен с нежданным предложением:

— Отличная работа! Можно в честь такого случая угостить вас ужином?

Карен скептически изогнула бровь, и от взгляда собеседника это не укрылось.

— Карен, если вас мучает совесть, так ведь отныне я — свободный человек. Кроме того, сдается мне, вы заслужили по меньшей мере королевский пир и бутылку самого лучшего шампанского, что только найдется в городе. Сражаться вам пришлось не на жизнь, а на смерть. Должен же я хоть чем-то вознаградить доблестную воительницу!

Карен с трудом сдержала смех.

— Честно признаюсь, бывали дни, когда я думала: да отдай ты ей хотя бы этого чертова пса!

— Мерлин ростом не уступит пони, — рассмеялся Майлз. — Как Линда собиралась держать его в сиднейской квартире, у меня просто в голове не укладывается.

— Ну что ж, приглашение принимается, — кивнула она после минутного размышления.

Но одним ужином дело не закончилось. За столом Майлз с несвойственной ему робостью проговорил:

— Карен, мне очень хотелось бы увидеться снова.

Она завороженно глядела на спутника сквозь дрожащее пламя свечи. Однако в аквамариновых глубинах глаз читалась настороженность.

— Но только если вы сами этого хотите. Видите ли, я не считал себя вправе заводить об этом речь раньше. Однако я уже не первый месяц думаю о вас днем и ночью.

У Карен перехватило дыхание. Сколько раз за последние месяцы она с тоской признавалась себе: да, ее неодолимо влечет к этому человеку! Ах, если бы Майлз не был ее клиентом! И этот развод…

Долгими бессонными ночами Карен ворочалась в постели, не смыкая глаз, прислушивалась к глухому шуму моря под окнами и гадала: что думает о ней Диксон?

— Боюсь, у меня та же проблема, — медленно проговорила она.

— В таком случае, ты крайне умело это скрывала, — усмехнулся Майлз, переходя на «ты».

— Пока работаешь с клиентом воли чувствам давать нельзя: это называется вести себя непрофессионально. Кстати, ты тоже ни словом себя не выдал.

Майлз поморщился, но возражать не стал. И ловко сменил тему:

— Карьера очень много для тебя значит, верно?

— Да.

— Вот поэтому ты слегка встревожена и напугана? — Бывший клиент ласково накрыл ее ладонь своей.

— Нет. Наверное, ты просто застал меня врасплох. Я, знаешь ли, не особо опытна…

— Ерунда. Если бы ты только знала, сколько неизъяснимой прелести таит в себе твоя кроткая невозмутимость!.. Пройдемся вдоль моря? — неожиданно предложил Майлз.

Пляж начинался через дорогу, так что Карен охотно согласилась. Там они сбросили обувь и побродили немного по мелководью. Одной рукою Карен придерживала край длинной цветастой юбки, не замечая, как жадно глядит спутник на ее стройные ноги. А затем они присели на скамью на поросшем травою мысу и долго следили за огнями уходящего вдаль корабля.

К удивлению Карен, им нашлось о чем поговорить. Майлз рассказал про своего прадеда, как тот приехал в Новую Зеландию с несколькими фунтами в кармане и собственным трудом сколотил изрядное состояние. А затем завел речь о сыне. Дику уже исполнилось семь, мальчик мог похвастаться исключительно высоким коэффициентом умственного развития и редкостным талантом находить неприятности на свою голову. Поведал он и о расширении плантаций.

Карен охотно отвечала собеседнику. Скованность и чувство неловкости постепенно исчезли, и вот уже она принялась рассказывать про школьные годы, про то, как впервые заинтересовалась юриспруденцией, про университет и свою семью.

Карен Торп выросла в Блаффе, расположенном примерно в двухстах от Бак-Фоллза. Там же, в Блаффе, находился университет и процветающее агентство отца: мистер Торп торговал сельскохозяйственным оборудованием. А заодно беззастенчиво помыкал женой и пытался подчинить себе дочь.

— Тиранство отца только подстегнуло твое честолюбие? — предположил Майлз.

— Наверное, — чуть заметно поморщилась Карен.

— С таким уровнем интеллекта, как у тебя, в жизни пробиться нетрудно.

— Увы, интеллект не всегда считается достоинством.

Майлз обнял ее за плечи.

— Умница-студентка отпугивала всех ухажеров?

Карен замерла: первое прикосновение застало ее врасплох. От близости Майлза голова пошла кругом и неожиданно пришло осознание того, что с этим человеком ей уютно и хорошо. Карен вдруг отчаянно захотелось прижаться к нему, всем своим существом ощутить тепло сильного мужского тела.

— Пожалуй, — призналась она наконец.

— А вот меня твой ум приворожил, — прошептал Майлз. И неожиданно для самого себя взял да и поцеловал свою спутницу.

Губы его оказались сухими и прохладными, и Карен потянулась им навстречу — чувства наконец-то взяли верх над разумом. Страсть, которую она тщетно пыталась обуздать на протяжении двенадцати месяцев, властно объявила о себе, и пылкий, чувственный поцелуй стал для обоих источником несказанного наслаждения.

Карен провела пальцем по его колючей щеке, удивляясь несходству с собственной нежной кожей. Мысль о том, что Майлз вполне способен обхватить ее талию широкими, сильными, ладонями кружила голову, точно дорогое вино, еще сильнее распаляя желание.

Объятия первого в ее жизни мужчины, упоительное ощущение близости разбудили в ней пламя, заставившее позабыть и пляж, и скамью, и парк. Один-единственный маяк освещал ей ночь — Майлз Диксон и растревоженное им возбуждение.

Когда поцелуй наконец-то прервался, Карен с трудом перевела дыхание. А Майлз хмыкнул.

— Не ждала, что мы запалим этакий фейерверк? А я почему-то ждал.

Две недели спустя они стали любовниками.

К ужину Карен приготовила тушеное мясо с рисом, приправленное карри, — любимое блюдо Майлза, — а также экзотический салат с креветками.

Оглядев накрытый на веранде стол, Майлз восхищенно присвистнул. Он уже принял душ и переоделся в майку и шорты, извлеченные из дорожной сумки.

В ведре со льдом загадочно поблескивала бутылка. Но едва Майлз потянулся к ее бокалу, как Карен поспешно возразила:

— Нет-нет, спасибо. Мне минеральной воды.

Мгновение он вглядывался в ее лицо, затем пожал плечами. Карен вообще предпочитала безалкогольные напитки, но когда они ужинали вместе выпивала бокал-другой. Заподозрил ли Майлз что-нибудь?

— Что, завтра тяжелый день? — сочувственно спросил он, наполняя свой бокал.

— Нынче все дни тяжелые, — с облегчением вздохнула Карен.

— А темп сбавить не собираешься? — полюбопытствовал Майлз, приступая к еде.

— Нет, — задумчиво протянула она. И вдруг ни с того ни с сего накатил приступ тошноты, голова закружилась, ладони увлажнились. — Но… но я подумываю нанять еще одного квалифицированного адвоката.

— Хорошо бы. Тогда ты смогла бы поехать со мною вместе.

Карен недоуменно уставилась на него.

— Ну, одна из причин, почему я вернулся раньше, заключается в том, что я решил слетать на Гавайи, — принялся объяснять Майлз. — Через пару дней там начнется конференция, посвященная культивированию и переработке тропических фруктов. Вот я и подумал, что разом убью двух зайцев, если ты…

— Сейчас никак не получится, прости, — поспешно перебила она его. — Да и в любом случае на развлекательную поездку это никак не тянет, — отмахнулась Карен, с отвращением уставившись в собственную тарелку.

— О, полагаю, мы бы нашли время… поразвлечься.

Но услужливое воображение уже нарисовало ей несколько малоприятных картинок. Вот она слоняется по гостиничному номеру взад-вперед, не зная чем себя занять, пока Майлз решает свои проблемы. Вот она смиренно благодарит своего «повелителя» за чудом выдавшуюся минутку для «развлечения».

Карен пожала плечами.

— К сожалению, даже при наличии делового партнера у меня вряд ли останется время на кругосветные перелеты.

Майлз отодвинул пустую тарелку, откинулся на спинку кресла и сцепил руки за головой.

— Ну что ж, я не настаиваю.

— Ты надолго едешь?

— На три недели.

Карен растерялась. С начала знакомства они почти не расставались, а теперь вот предстоит разлука столь нешуточная!

— Да ты, похоже, целую стаю зайцев вознамерился перебить!

— Я тут надумал, так сказать, расширить сферы влияния. Заняться еще и выращиванием ананасов. Но прежде чем делать на них ставку, следует изучить рынок.

— А разве киви и авокадо недостаточно? — удивилась Карен.

— Цены на киви крайне неустойчивы. А что до авокадо, уж больно капризная это культура. Всегда хорошо иметь что-нибудь про запас.

— Ну что ж, удачи тебе! — Карен встала и принялась собирать тарелки. Свою порцию она так и не доела.

Майлз пристально следил за каждым ее движением, однако в дымчато-серых глазах не удавалось прочесть ровным счетом ничего.

— Что-то не так? — робко осведомилась Карен.

— Все в порядке, — заверил ее Майлз, слегка задержавшись с ответом. — Кстати, о кофе…

— Уже несу, мистер Диксон. Нет, помогать мне не нужно.

Ей изрядно повезло, что Майлз остался на веранде. Пока она варила кофе, предательская тошнота накатила с удвоенной силой, так что ей пришлось со всех ног ринуться в ванную.

Вот вам и токсикоз! — посетовала Карен, прижимаясь щекой к холодному зеркалу. Но с какой стати именно сегодня?

Выждав пару минут, чтобы убедиться, что тошнота прошла, она осторожно вернулась в кухню. По счастью, Майлз все это время сидел в кресле на веранде, вытянув ноги и любуясь морем.

— Кофе подано, — объявила хозяйка дома, расставляя чашки.

Наступила тишина. Карен осторожно потягивала кофе: а вдруг и этот напиток вызовет бурную реакцию организма? Нервы ее были напряжены до предела, а тут еще атмосфера с каждой минутой ощутимо накалялась…

— Ты видишься в Уэллингтоне с Линдой? — не подумав, спросила она.

Майлз пристально посмотрел на нее.

— Случается. А что?

— Просто любопытно. — Карен пожала плечами. — Как ей живется?

— Линда, — подчеркнуто вежливо произнес Майлз, — в данный момент с головой окунулась в светскую жизнь и развлекается от души — словом, с лихвой воздает себе за годы «тюремного заключения». Ведь именно так она воспринимала нашу совместную жизнь.

— Ей не нравилось жить в твоем доме? — изумленно захлопала ресницами Карен.

— Нет. Линда плакалась, что чувствует себя там погребенной заживо.

— Но… О боже мой! — Карен отвела взгляд.

— Скажи вслух, я не обижусь.

Она набрала в грудь побольше воздуху и выпрямилась: снисходительный тон Майлза задел ее за живое. В конце концов, если у кого-то и есть право на любопытство, так уж в первую очередь у нее!

— Я просто подумала, что разумнее было бы разузнать о привычках и вкусах друг друга чуточку подробнее, прежде чем меняться кольцами, — сказала Карен.

— Ах, как ты права! — издевательски протянул Майлз. — Однако если бы ты увидела Линду воочию, ты бы, возможно, и поняла, что бывают случаи, когда подобные пустяки утрачивают значение.

— Мне… мне как-то довелось с ней столкнуться, — выпалила Карен.

— Тогда, наверное, пояснения излишни? — Дымчато-серые глаза насмешливо сощурились: похоже, Майлз издевался над самим собой.

Излишни, вздохнула Карен, вспоминая волну платиновых волос, васильково-синие глаза в обрамлении длинных ресниц, точеный аристократический носик и золотистый загар. Мини-платье практически не скрывало роскошных форм. Неприступная надменность каким-то непостижимым образом сочеталась в Линде с зазывной игривостью. Ну где уж тут мужчине устоять!

— Понятно, — отозвалась Карен.

— Как по-адвокатски сдержанно это прозвучало, — невесело усмехнулся Майлз.

— Майлз… — Молодая женщина умолкла, сдержав готовый прорваться поток слов: «Майлз, я беременна. Вот потому расспрашиваю тебя о Линде. Я, конечно, сама виновата, но… как ты считаешь, что нам делать?»

— Карен… — напомнил он о себе.

— Я устала. Завтра у меня трудный день, вот и все.

Он иронически приподнял бровь.

— Выгоняешь?

— Я этого не говорила, — устало проговорила хозяйка. — Но, похоже, мы друг другу и впрямь наскучили.

— Есть такая поговорка: днем повеселишься не в меру, к ночи наплачешься.

— Избавь меня от нравоучений, Майлз, я тебе не семилетний сын! — не на шутку возмутилась Карен. — И вообще, ты первый начал.

— Уточняю: Дику уже восемь, а ты мне охотно подыгрывала. Впрочем, — он встал и чмокнул ее в лоб, — пока ситуация не вышла из-под контроля и не завершилась пресловутой семейной сценой, пожелаю-ка я вам доброй ночи, мисс Торп.

Майлз постоял немного, выжидающе глядя на молодую женщину сверху вниз. Но Карен лишь вызывающе вскинула подбородок. Тогда он развернулся на каблуках и вышел.

В ту ночь ей никак не удавалось заснуть. Глаза были сухи, но сердце сжималось от боли.

Впервые в жизни Карен, образцовая хозяйка, не помыла посуду и даже со стола не убрала. Сама мысль о том, что надо как-то распорядиться остатками еды, казалась просто кошмарной. Но еще тяжелее становилось при воспоминании о том, как плачевно закончился вечер.

«Пресловутая семейная сцена», — убито повторяла Карен. А с чего, собственно, все началось? Атмосфера накалилась еще до того, как речь зашла о Линде. Видимо, камнем преткновения послужила поездка. Но ведь Майлз заговорил о ней так неожиданно, хотя наверняка знал, что деловая конференция для Карен особого интереса не представляет! А может, он просто решил обзавестись более сговорчивой любовницей — из тех, что сломя голову мчатся на зов, стоит щелкнуть пальцами? Карен вздрогнула: сердце словно сдавила ледяная рука.

А что еще оставалось думать, учитывая очевидное отвращение мистера Диксона к всевозможным семейным разборкам и явное нежелание обсуждать с ней бывшую супругу? И как бы Майлз отреагировал, если бы узнал, что на самом-то деле его дама мечтает вовсе не о кругосветных перелетах. Ее мысли были заняты одним: как бы теснее прижаться к нему, наслаждаясь теплом и чувством защищенности, выбросить из головы всевозможные проблемы и в свое удовольствие подбирать имя для малыша.

Карен вздохнула и впервые с тех пор, как узнала о беременности, позволила себе пофантазировать. Девочка? Ну что ж, девочка — идеальный вариант, учитывая, что сын у Майлза уже есть. Но с другой стороны, вдруг Дик мечтает о братике? Впрочем, если ребенка придется растить самостоятельно, с девочкой, наверное, будет все-таки полегче… Что за чепуха! — выбранила себя Карен. Пол ребенка уже задан. Заказы не принимаются!

После ланча Салли предпочла остаться дома. Дик упоенно разучивал танец воинов перед походом. А Карен и Майлз вышли прогуляться к реке.

— Прости, мне не следовало так поступать, — сказала она.

— Как так? — не понял Майлз. — Давай-ка присядем, и ты мне все объяснишь.

Карен опустилась на нагретый солнцем камень и принялась обмахиваться соломенной шляпой, подаренной Салли. Позади них поднимался пологий склон холма, засаженный ровными рядами изумрудно-зеленых деревьев.

— Так о чем ты, Карен? Что ты такого натворила?

— Ну как же, пригласила Дика с Салли пожить у меня, — смущенно пролепетала она.

— Почему бы и нет? Впрочем, если ты уже жалеешь о содеянном, я тебя не виню, — усмехнулся Майлз. — Но в чем все-таки дело?

— Я вовсе не жалею, — объяснила Карен. — Мне очень нравится Дик… и Салли тоже.

— Так что же? — Майлз задумчиво жевал травинку. Под ярким солнцем волоски на его руках отливали золотом, а хлопчатобумажная клетчатая рубашка местами потемнела от пота.

Карен оглядела кремовую блузку и бежевую льняную юбку. Вроде все было в порядке. И как хорошо, что на работу она сегодня надела «лодочки» на низком каблуке! Казалось, с тех пор как нынче утром она собиралась в офис, минула целая эпоха, никак не меньше.

Карен вздохнула и снова надела шляпу.

— Вы оба изрядно удивились. Думаешь, я не заметила? Ощущение было такое, словно я перешла рубеж Скалистых гор. А потом Дик упомянул про Линду, и я поняла почему.

— Полагаешь, Линда стала бы возражать?

— Ответь на этот вопрос сам. — Карен досадливо поморщилась. — Понятия не имею, догадывается ли она насчет меня, но тут я словно раскрыла свои карты — во всяком случае, перед Салли. — Карен вовремя прикусила язычок: еще немного, и она выдала бы свою тайну. — А Салли про нас знает?

— Думаю, старушка давным-давно догадалась, — нахмурился Майлз. — Но тетя не из тех, кто сует нос в чужие дела.

— Даже если дела напрямую касаются Дика? — осведомилась Карен.

Майлз пожал плечами.

— Ты очень наблюдательна. Ради Дика Салли луну с неба достанет. Непрекращающаяся война между ними — это только видимость. — Он немного помолчал. — Салли сам бог послал, когда между мной и Линдой все пошло… не так, как следует. Впрочем, возвращаясь к теме: не вижу ничего дурного, если они и погостят у тебя денек-другой.

«Тем паче в твое отсутствие, — мысленно продолжила Карен. — Тогда мальчик останется в неведении относительно этой любовной связи».

— Но тебе, знаешь ли, придется несладко, — предупредил ее Майлз.

— Основной удар примет на себя Салли, — небрежно отмахнулась Карен, и тут ей в голову пришла ужасная мысль: что, если токсикоз снова даст о себе знать?

Проницательная старушка непременно заподозрит неладное! Ай да рассудительная Карен Торп! И что на нее нашло? Никогда она не принимала опрометчивых решений — может, беременность сказывается? Впрочем, как ни круги, очень скоро тайное станет явным. Узнают все: сотрудники, клиенты, не говоря уже о Майлзе…

Карен убито вздохнула.

— Знаешь, что мы сейчас сделаем? — заговорщицки прошептал Майлз. — Разденемся и поплаваем.

— Как, прямо здесь?

— Я в этой речке купаюсь всю жизнь. Вода чистая, прохладная, пиявок нет.

— Но… у меня нет купальника.

— Поплаваешь и так, — тихо рассмеялся Майлз. — Только не говори, что тебе не жарко.

— Ужасно жарко, — призналась Карен. — Но чертовски не хотелось бы угодить в засаду к маори.

Майлз фыркнул, затем извлек из кармана носовой платок.

— Тогда поступим так.

Он намочил платок в воде и протянул его Карен.

— Спасибо. — Она с наслаждением промокнула лицо и шею влажной, восхитительно-прохладной тканью. — Просто чудо.

— Чудо — это ты.

Майлз не сводил глаз с ее блузки. Шелк намок и теперь плотно облегал грудь, так что под тонкой тканью обозначились очертания кружевного лифчика. Проследив за взглядом Майлза, Карен вспыхнула до корней волос и попыталась вскочить.

— Останься, — тихо попросил он.

Она послушно опустилась на камень, еле слышно выдохнув:

— Зачем?

— Потому что я хочу сберечь это мгновение в памяти. Чтобы, оставшись один, мог вспоминать тебя такой, как сейчас, — хрупкой, серьезной, прелестной. Элегантной, изысканной… и на удивление целомудренной, даже спустя полгода после начала нашего романа. Тогда мне будет легко представить тебя без одежды — в воде, со мною вместе… О, моя речная нимфа, с распущенными влажными волосами, с ясными глазами цвета морской волны, с кожей матовой, точно слоновая кость!

Карен облизнула пересохшие губы. Последние слова Майлза пробудили в ней знакомые ощущения, и тело затрепетало в предчувствии заветных восторгов.

— Майлз, — выдохнула она. — Я…

Но продолжить не успела. Он протянул ей руку, помогая встать, и привлек к себе.

— Думай обо мне, пока меня не будет, Карен. И об этом… — Тут он припал к ее губам долгим поцелуем.

Как же может быть иначе? — беспомощно подумала она, уступая страстному натиску. И вдруг испуганно отпрянула.

— Прислушайся-ка!

Майкл повиновался.

— О, как удачно, что у тебя такой тонкий слух. Что до остального — на редкость неуместное вмешательство!

— Увы! С судьбой не поспоришь. — Карен присела на камень, целомудренно оправила юбку и принялась обмахиваться шляпой.

— Мой час еще придет, Карен! — нарочито зловеще предупредил ее Майлз.

И тут из кустов выскочил Мерлин, снова в перьях, а за ними с грозным боевым кличем — неустрашимый маори.

Оставшаяся часть дня прошла довольно мирно, но под занавес Дик приготовил гостье сюрприз.

Чай подали на веранде. Карен съела два куска шоколадного торта с кремом и вишнями и с трудом заставила себя отказаться от третьего. Когда же Салли пошла за чем-то в кухню, а Майлз отправился давать указания управляющему, Дик окинул Карен испытующим взглядом.

— Я рад, что мне разрешили у вас погостить. Потому что мне кажется, мы отлично поладим!

Синие глаза, унаследованные от матери, сияли на живом, выразительном личике, а на макушке смешно топорщился светлый хохолок.

— Естественно, — подтвердила Карен.

— Ведь это важно, если папа на вас женится… Я ему еще ничего не говорил, но…

— Дик!

— Не волнуйтесь, я буду молчать как рыба, но это было бы здорово. У мамы завелся ухажер, и у них вроде как все очень серьезно. — Мальчишка состроил гримасу: — По-моему, он ужасно противный: сюсюкает со мной, точно с младенцем! Зато у него роскошный особняк с садом, и в прошлый раз мама спросила, не хочу ли я жить с ними, если мне отдадут Мерлина.

— А ты что сказал? — полюбопытствовала Карен.

— Сказал, что подумаю, но мне и так неплохо. В конце концов, я здесь всю жизнь провел, — философски заметил Дик, точно за спиной у него остался не один десяток лет.

— А что она?

— Заявила, что все равно мне лучше расти в полной семье, пусть даже один из родителей неродной. Вот я и подумал: раз уж отчима или мачехи не избежать, выберу того, кто мне больше по душе.

— Дик… — беспомощно вздохнула Карен, разрываясь между желанием расхохотаться и острой жалостью к ребенку, поставленному перед такой дилеммой.

— Потому что, видите ли, — продолжал тем временем мальчик, — я не могу бросить отца одного, он же будет тосковать. Так что, если он сделает вам предложение, Карен, я буду рад стать вашим пасынком. И Линде тогда не придется волноваться, что я, дескать, расту в неполной семье.

И синие глазенки вопросительно уставились на гостью.

— Дик, — тихо проговорила Карен, — мы с твоим папой ничего подобного еще не обсуждали.

— Но если речь все-таки зайдет, вы, по крайней мере, запомните, что я обеими руками «за».

— За что это ты голосуешь? — осведомился Майлз, заглядывая в дверь.

— Много будешь знать, скоро состаришься! — дерзко ответил Дик.

Майлз недоуменно изогнул бровь, но, видя, что Карен чувствует себя неуютно, изменил тему:

— Вызвать такси? Или хочешь, чтобы я тебя подвез?

— Ты, если не трудно. — Карен встала, затем под влиянием порыва обернулась и протянула мальчику руку. — Ты сделал мне комплимент, Дик. Позволь ответить тем же: ты самый умный из всех мальчиков, кого я знаю, и притом самый славный.

— О чем это вы? — осведомился Майлз, выходя на крыльцо.

— Общество взаимного обожания, — улыбнулась она.

По дороге они решили не забирать машину Карен, оставленную у офиса. И Майлз подвез ее к дому.

— Прости, что не могу провести с тобой этот вечер, — покаялся он. — Я обещал Дику…

Карен погладила его по плечу.

— Все в порядке.

— Значит, мир? — Майлз накрыл ее ладонь своей и заглянул в глаза. — Надеюсь, ты простила мне это похищение?

— Да. День выдался просто чудесный.

Молодые люди долго и зачарованно глядели друг на друга. Наконец Карен легонько провела пальчиком по его губам.

— Ты остерегись, дорогой. Я ведь буду здесь, когда ты вернешься! — И проворно выскользнула из машины.

Майлз до боли вцепился в руль, затем усилием воли заставил себя расслабиться и, мгновение поколебавшись, включил зажигание.

Ну как ее приручить? — лихорадочно размышлял он, ведя джип по темной дороге. Наверное, у меня нет шансов… Может, это — наследство тирана-отца? Неужели ее и в самом деле волнует только карьера? В конце концов, он же не навязывает ей брак…

Он глубоко задумался, затем тряхнул головой. Да, конечно, Карен и Линда абсолютно не похожи, но разве Карен Торп согласится заживо похоронить себя среди его плантаций!

Карен по-быстрому вымыла волосы, насухо вытерлась полотенцем, надела свободное трикотажное платье и сколола влажные локоны заколкой.

Возвратившись в гостиную, она обнаружила, что Майлз уже заварил чай и вскрыл пачку печенья. Уютно устроившись за накрытым столом, он вполголоса беседовал с кем-то по телефону.

Мгновение поколебавшись, Карен уселась напротив и принялась разливать чай. Закончив разговор, Майлз сообщил ей как само собой разумеющееся:

— Я звонил Дику. Сегодня вечером отправляюсь за ним — он уже поправился.

— Да ты с ног падаешь от усталости! — изумилась Карен.

— Дик рвется домой. Кстати, от новостей о ребенке он в полном восторге.

Карен с размаху поставила на стол прелестный заварочный чайник. Руки ее дрожали.

— Как ты мог!

— Почему бы и нет? Этот малыш — его ближайший родственник. Лучше Дику узнать заранее: а то вдруг родится девочка? Зачем нам лишние осложнения?

Карен обиженно надула губы: похоже, Майлз принимает ее за дурочку!

— Ты ведь понимаешь, что речь идет не только о тебе? — продолжал тем временем Майлз. — Только потому, что ребенка вынашиваешь ты, отнюдь не следует, что…

— Прекрати! — возмущенно потребовала она. — Как я была слепа! Почему не распознала сразу?

— Чего не распознала? — искренне удивился Майлз.

— Да твоего поразительного себялюбия! В ходе бракоразводного процесса я имела удовольствие наблюдать тебя во всей красе, да только прошлое и в сравнение не идет с настоящим! Я, кажется, вправе была ожидать, что все останется между нами до тех пор, пока мы не придем к определенному соглашению! Еще столько всего нужно обсудить, столько всего принять во внимание, а ты взял да и разболтал… — Карен умолкла, тяжело дыша.

— А ты разве никому не рассказывала?

— Айрин Кортни, естественно, знает…

— Я не про врача.

— И Эмми тоже, — нехотя созналась она. — Ну, Эмили Аронсон, моя новая помощница.

— Знает, что отец ребенка — я? Кстати, — нахмурился Майлз, — не дочь ли это Сары и Дэвида Аронсон?..

— Она самая. Да, ей известно и про тебя тоже. — Карен тяжко вздохнула. — Я не могла поступить иначе.

— Ну вот видишь! А в маленьких провинциальных городишках слухи распространяются со скоростью лесного пожара.

— Еще чего! — вознегодовала Карен. — Эмми будет молчать как рыба. Но вот Дик — совсем другое дело!

Майлз одарил ее укоризненным взглядом, и Карен вдруг устыдилась собственных подозрений.

— Нам следовало сначала решить, что делать, — произнесла она неуверенно… и, к вящему своему ужасу, разразилась слезами.

Выждав, чтобы миновал первый приступ отчаяния, Майлз встал из-за стола.

— Нет, — всхлипнула Карен, но он рывком поднял ее, подхватил на руки и понес к дивану.

— Эй, — тихонько проговорил Майлз, усаживая заплаканную Карен к себе на колени и ласково целуя мокрую от слез щеку, — малышу это на пользу не пойдет, знаешь ли.

— Это ты во всем виноват, — всхлипнув вздохнула она. — Я хочу сказать… я не про ребенка…

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Сейчас ты меня ненавидишь.

— Ничего подобного. Просто я не знаю, как лучше поступить! — Карен снова всхлипнула и утерла глаза рукой. — Впрочем, нет, знаю, да только ты мне не даешь!

— Может, отложим дискуссию до лучших времен? — предложил Майлз, поглаживая золотистые завитки волос над нежным ушком.

— Тогда о чем нам говорить? — убито отозвалась она.

— О тебе, конечно. — Майлз чуть заметно усмехнулся. — Ты уже делала УЗИ? А как насчет хорошего акушера?

И будущая мать послушно пересказала ему свой разговор с Айрин, не умолчав о тревогах и страхах.

— А еще меня до смерти пугает собственное невежество, — честно призналась она. — Я ведь знаю о детях еще меньше тебя. Выходит, я дожила до двадцати семи лет, намеренно закрывая глаза на некую важную часть меня же самой. И вот что еще удивительно: никогда я не испытывала ни малейшего желания поворковать над чужими младенцами. Однако от этого… — Карен ласково погладила живот, — от этого я уже без ума, хотя он еще и на свет-то не появился!

— Еще месяц и малыш даст о себе знать! Заворочается — только держись! — заверил многоопытный Майлз, накрывая ее руку своей.

— Похоже, ты знаешь о беременности все на свете, — улыбнулась Карен сквозь слезы.

Майлз принялся осторожно поглаживать ее живот — ощущение было божественное!

— Нет, я многого не знаю. И никогда не узнаю всего того, что предстоит пережить тебе. Однако уверен: тебе незачем проходить весь этот путь одной.

— Майлз… — тихо проговорила Карен и тут же умолкла, осознав, как уютно и спокойно она себя чувствует. Но в следующий миг ощущение защищенности и тепла сменилось паникой. — Я все-таки не уверена…

— Ладно, ладно, не будем спорить. Но что нам мешает сделать хотя бы это?

Он вынул из ее волос заколку, запустил пальцы во влажные кудри, ласково погладил бархатистую щеку, тонкую шею и наконец заставил приоткрыться розовые губы… И как всегда, ход времени для влюбленных замедлился, и мир вокруг них исчез…

Но в следующую секунду Карен вновь ощутила тревогу.

— Наверное, я не должна, — прошептала она, размыкая объятия. Карен поспешно выпрямилась и принялась обмахиваться ладонью, точно веером. — Неправильно я себя веду, неприлично.

— Неприлично? Потому, что мы не женаты? — переспросил удивленно Майлз.

— Неприлично для будущей матери!

— Карен, милая! — Майлз рассмеялся, но в глазах его читалось нечто похожее на изумленное благоговение, да только как знать наверняка? — До чего ты порой бываешь наивна! Ровным счетом ничего неприличного в этом нет… Нет же, я вовсе не намерен покушаться на твою добродетель, — поспешно добавил он, видя, как напряглась собеседница. — И чего мне стоит подобная выдержка, ты никогда не узнаешь!

— Может, еще раз обсудим, что делать? — нервно сцепила пальцы Карен.

В дымчато-серых глазах что-то вспыхнуло и тут же погасло.

— К сожалению, мне пора идти. До моего рейса осталось меньше часа. Но завтра я вернусь. И мой образ мыслей не переменится, не жди!

— Майлз…

Карен собиралась спросить: ведь он и Линда некогда переживали то же самое, а что вышло в итоге? Но инстинкт подсказал ей: есть вещи, которые лучше оставить недосказанными.

Долгое мгновение Майлз любовался ею, затем поцеловал и шагнул к двери, на ходу надевая пиджак.

— До завтра, — бросил он на пороге и исчез.

Десять дней спустя сыграли свадьбу. Скромная церемония состоялась в старинной церкви. На невесте был светлый костюм из серого шелка. В руках она держала букет роз, а на шее переливалось ожерелье розового жемчуга с бриллиантовой подвеской — свадебный подарок жениха.

Когда они приблизились к алтарю, Карен украдкой посмотрела на жениха — и дыхание у нее перехватило. По правде говоря, все присутствующие дамы, независимо от возраста, испытали на себе сходный эффект.

Новобрачных сопровождал Дик. Впервые в жизни облаченный в костюм, он стоял с гордым видом рядом с отцом, в кои веки отмытый дочиста, хотя непослушный хохолок на затылке по-прежнему задорно топорщился. Здесь не помогли бы и все расчески мира.

На свадьбу были приглашены все служащие адвокатской конторы и Салли, и Айрин Кортни, и родители невесты, весьма довольные происходящим. На церковных ступенях терпеливо дожидался Мерлин.

После церемонии бракосочетания новобрачные отправились на небольшой островок в Тасмановом море, который таил в себе несказанное очарование. Белый песок и изумрудно-зеленые холмы на фоне искрящейся водной глади пленяли самый придирчивый взгляд. Небольшой самолет приземлился на закате, когда островок тонул в фиолетовом море, а небеса над большой землей полыхали огненно-алым.

Сразу по прибытии они поужинали, радуясь своему выбору: исключительно приятное общество, замечательный стол, теплая, звездная ночь…

Но вместо того чтобы расслабиться, Карен неожиданно почувствовала тревогу. За последние десять дней случилось столько всего, что она ощущала себя несколько оглушенной и растерянной. И кто же дирижировал потоком событий, как не Майлз! Да еще столь искусно!

Карен с ужасом думала о том, что ей придется сказать о беременности персоналу конторы, и заранее готова была сквозь землю провалиться от смущения. Но Майлз решительно взял дело в свои руки. Он явился в офис вместе с невестой и сообщил сотрудникам не только о предстоящем бракосочетании, но и о том, что в августе ожидается двойня. Все пришли в полный восторг.

А еще Майлз дал объявление в местную газету, и очень скоро Карен принялись названивать клиенты, спеша поздравить и пожелать ей всего самого доброго. В заговоре с Эмми, не иначе, изобретательный жених существенно облегчил для владелицы адвокатской практики бремя повседневных забот. Он даже пригласил в штат несколько новых сотрудников для работы по контракту, чьи услуги могли оказаться весьма полезными.

Несколько раз он возил невесту в фамильную усадьбу, предлагая переоборудовать дом по своему вкусу. Квартиру Карен, правда, пока решили не продавать: жилье на взморье — завидная собственность!

Но, проходя по коридорам и комнатам своего нового дома, Карен испытывала желание ущипнуть себя, потому что ощущение нереальности происходящего упорно не исчезало. Даже искреннее радушие Салли не спасало положения.

И вот теперь, оказавшись наедине с мужем в тишине спальни на сказочном острове, Карен почувствовала себя неуверенно. Ей вспомнился тот особенный, непривычный блеск в дымчато-серых глазах, который она заметила, стоя перед алтарем. Что это было? Неужели победное торжество?

— Карен, — тихо напомнил Майлз о себе новобрачной.

Она шагнула к мужу. На ней было свободное желтое платье, расшитое белыми цветами. Увы, ей снова пришлось обновлять гардероб!

— Тяжелый выдался денек? — ласково спросил Майлз и принялся легонько массировать ей шею.

Карен блаженно вздохнула: эти чуткие пальцы словно по волшебству снимали напряжение последней недели.

— Не знаю. Сама себя не пойму.

— Чувствуешь себя, словно в ловушке? — предположил муж.

— Откуда ты знаешь? — Аквамариновые глаза удивленно расширились.

— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Кстати, ты потрясающе смотрелась у алтаря.

— Всем хороша была невеста, только вот немножко беременна, — поморщилась Карен.

— Никто вроде бы не возражал, я так меньше всех.

— А мне показалось, будто вид у тебя… — Карен помолчала, подбирая нужное слово, — торжествующий.

— Так оно и было. — Майлз тихо рассмеялся. — А что, не имею права?

— Не болтай глупости!

— Я серьезно. Если быть до конца откровенным, то, когда ты стояла у алтаря рядом со мной, такая прелестная, такая настороженная, нося в себе моего ребенка, я и впрямь ощутил прилив торжества: наконец-то я поймал тебя!

Карен от изумления потеряла дар речи.

— И еще, — продолжал Майлз. Они стояли совсем рядом. Карен даже различала синеватые тени на его скулах и снова этот электризующий блеск серых глаз.

— Что такое? — еле слышно прошептала она.

— Вот уже два месяца я точно изголодавшийся бедняк. Ты меня за все это время ни разу пальцем не поманила, не считая одного-единственного случая.

— Но ведь и ты ко мне не подходил, — возразила Карен.

— Потому что не был уверен, что нужен тебе. Я думал, ты по-прежнему озабочена этими дурацкими приличиями и решила хранить целомудрие до свадьбы.

— Я просто боялась, — призналась она. — Ты однажды назвал меня речной нимфой. Но я очень изменилась и, возможно, никогда уже не буду прежней…

— Ты серьезно? — недоверчиво переспросил Майлз. — Неужто ты стыдишься перемены, произошедшей с тобой?

— Нет, но мужчины… — начала было Карен.

— Сдается мне, ты не так хорошо знаешь мужчин, как тебе кажется, дорогая, — перебил ее Майлз. — Я прямо-таки изнываю от желания — и не только полюбоваться тобою в новом обличии, но и прикоснуться, приласкать, поцеловать…

Карен недоверчиво глядела на любимого, не говоря ни слова.

— Вот почему я привез тебя сюда, подальше от дома. Чтобы ничего не нарушало нашего уединения, чтобы во всем мире остались только ты да я…

Новобрачная закрыла глаза и с блаженным вздохом прильнула к мужу.

— Ну как тебе? — полюбопытствовал Майлз позже, когда они лежали, обнявшись, на широкой двуспальной постели.

— Вполне благопристойно и прилично, — с серьезным видом прокомментировала Карен. — Тем паче для изголодавшегося аскета вроде тебя.

Опершись на локоть, Майлз окинул взглядом ее заметно округлившиеся формы.

— Жалуешься?

— Как сказать? Ты ведь знаешь мои предпочтения. Немного авантюризма…

— Причем с незнакомцами, — добавил он, лукаво усмехаясь. — Но мне казалось, что мы… или, скорее, ты решила вести себя исключительно респектабельно, как и подобает почтенной замужней даме.

— Почтенной замужней даме? — Карен резко села на кровати. — Не знаю почему, но именно сейчас я менее всего ощущаю себя респектабельной матроной. Я просто дразнила тебя. — Глаза ее озорно вспыхнули. — Все было просто расчудесно! Именно этого мне и не хватало последние два месяца!

— Карен! — Рассмеявшись, Майлз притянул жену к себе. — Знаешь, я не устаю тебе удивляться!

— Правда? Расскажи подробнее! — Она устроилась поудобнее, склонив голову на плечо мужа, и принялась теребить курчавые волоски на его груди.

— Ну, при первой встрече я был изрядно заинтригован, — начал Майлз свою исповедь. — От тебя веяло таким холодом… ни дать ни взять «синий чулок». Но чем больше я наблюдал за тобой, чем больше думал о тебе в одиночестве, тем чаще гадал: а какова ты в постели?

— Типично мужской образ мыслей! — фыркнула Карен.

— И мысли эти становились все навязчивее, пока я не понял: придется самому проверить.

— Майлз!

— И ты меня удивила. Я столкнулся с неотразимой обольстительницей, и действительность превзошла мои самые смелые мечты. Я понял: за элегантной, аристократической, холодной маской скрывается восхитительная, пылкая возлюбленная. Однако заглянуть под маску дано было мне одному, и никому больше.

Карен хотела было возразить, но передумала.

— Ты прав, — призналась она. — Ничего подобного со мной еще не случалось. Я и не думала, что такое возможно.

— Но бывали времена, — удрученно продолжал Майлз, — когда ты уходила в свой собственный мир, мир забот и обязанностей, и глядела на меня, точно на постороннего человека…

— Не может того быть!

— Помнится, пару раз, когда я заходил к тебе в офис, ты держалась столь отстраненно и столь холодно, что я с трудом подавлял в себе желание запереть дверь и заняться с тобой любовью прямо там, на роскошном письменном столе или на полу.

— Я и не знала, — потрясенно прошептала Карен, заглядывая в глаза мужа.

— И еще одно удивляет меня до глубины души. Ты зачастую просто не сознаешь, что со мной делаешь.

— И тебе это… обижает?

— И да, и нет. Когда я могу вернуть тебя, как вот сейчас, — Майлз легонько коснулся губами сначала одного соска, затем другого, и молодая женщина затрепетала и прижалась лбом к его груди, — я ничуточки не возражаю. Вот только не уверен, правы ли мы, подавая такой пример нашим детям…

Майлз осторожно накрыл ладонью ее округлившийся живот.

— Не двигайся, — еле слышно шепнул он.

— Почему? Мне так хорошо, — тихо отозвалась она.

— Если двинешься, я с собой не совладаю.

— Понятно. А если у меня та же проблема? — Аквамариновые глаза были абсолютно серьезны.

Майлз прерывисто вздохнул. Интересно, понимает ли она, насколько к лицу ей новые, округлившиеся формы? Как выгодно золото спутанных локонов оттеняет бледно-матовую кожу? Что чуть припухшие, потемневшие соски, обретшие поразительную чувствительность, заключают в себе непередаваемое искушение?

Карен чуть шевельнулась — и обоих снова закружил водоворот исступленной страсти…

— Что, на сей раз благопристойности было меньше? — прошептал Майлз спустя какое-то время, уткнувшись лицом ей в волосы.

— Ммм… — невразумительно отозвалась новобрачная.

— О чем ты думаешь? — спросил он, когда оба в блаженной истоме вытянулись на простынях, умиротворенные и счастливые.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — томно отозвалась Карен, и в ее устах озорная реплика Дика прозвучала обещанием новых восторгов.

— Карен, — Майлз притянул ее к себе, — видишь, что ты со мною делаешь. Теперь ты мне веришь?

— Верю, — тихонько подтвердила она, засыпая в его объятиях. И вера эта оставалась с ней вплоть до конца медового месяца.

— Не будь все это так серьезно, я бы посмеялась от души, — пожаловалась Карен мужу тем же вечером. — Дик чертовски изобретателен: в этом мальчику не откажешь! И за себя постоять умеет.

Молодожены устроились в малой гостиной. Дик давным-давно крепко спал, а Салли ушла к себе: она жила в отдельном крыле дома.

— Ирвин тоже был не особо тактичен, — не без ехидства заметил Майлз.

— А мне он понравился, — задумчиво проговорила Карен. — Что касается Линды, она явно возненавидела меня, как я ее ни умасливала.

— Линда оттяпала кусок не по зубам, — это к вопросу об Ирвине Крайге. А на твоем месте я бы не стал задумываться о ее симпатиях и антипатиях. Бывшие жены, как правило, не испытывают нежных чувств к своим заместительницам.

Особенно если уступили место с неохотой и по-прежнему любят и желают своего мужа, невольно подумала Карен.

— Кстати, я вовсе не собираюсь налаживать поточное производство детей, — как бы между прочим обронил Майлз, устроившийся рядом с женой на низкой тахте.

— Собственно говоря, я не возражаю, — шутливо отозвалась Карен. — Но скажи: вы не поэтому развелись? Линда не хотела больше детей?

Майлз ответил не сразу, и не поднимая головы:

— Да, это — одна из причин. Мне и впрямь хотелось еще детишек. Я думал, Дику будет повеселее, а она станет меньше думать о себе, любимой. Кроме того, я, наверное, страдаю от «синдрома единственного ребенка». А ты, Карен? — И он наконец-то посмотрел на жену.

— Если честно, мне действительно очень хотелось братика или сестричку, особенно когда я подросла. Я, помню, думала… — Карен сощурилась, — братья и сестры — это такое преимущество, когда дело доходит до общения с другими детьми!

Майлз кивнул.

— Разумеется, я знаю, что большие семьи зачастую раздираемы распрями и противоречиями, не говоря уже о ревности, — продолжала между тем Карен. — А младшие дети страдают от недостатка внимания…

— Поскольку родители от усталости с ног валятся, — согласился Майлз. — Может, нам с тобой повезло больше, чем мы думаем? Кстати, кажется, ты засыпаешь на ходу.

— Я… — Карен с трудом подавила зевок. — И впрямь вдруг спать захотелось.

— Значит, пора в постель, миссис Диксон. — Майлз встал и протянул жене руку, помогая подняться. — А знаешь, держалась ты просто великолепно!

Близилась зима, так что в камине жарко пылал огонь. Майлз собственноручно запалил груду дров и подогрел на жаровне ароматическое масло. Затем заставил жену надеть теплую ночную рубашку и халат. Они вдвоем уселись у огня и принялись поджаривать яблоки на тоненьких шампурах.

Наконец Майлз отнес жену в постель. В эту ночь пылкий любовник был осторожен и нежен, словно имел дело с сокровищем бесценным и хрупким…

— Спасибо тебе, — благодарно прошептала Карен, проснувшись на следующее утро и прильнув к мужу. — Отныне курсы меня больше не пугают.

— И меня тоже, — рассмеялся Майлз, целуя жену. — Кстати, как у тебя с работой?

— Я предложила Эмми партнерство, — охотно принялась рассказывать Карен. — Благодаря ее стараниям у нас появилось два новых клиента, очень солидные фирмы, так что мы, наверное, наймем еще одного сотрудника. — Она нахмурилась. — Впрочем, я все еще сомневаюсь. В конце концов, Бак-Фоллз всего лишь большая деревня…

— А ты не думала открыть филиал? Скажем, в Инверкаргилле?

— Если ты не станешь возражать! — возликовала Карен.

— Ну, пожалуй, до рождения двойняшек этого делать не стоит. А потом — почему бы нет?

Карен убирала посуду со стола после ланча, как вдруг застыла на месте.

— Что такое, дорогая? — встревожилась мать.

— Кажется… кажется, начались схватки, — прошептала Карен, дрожа с головы до ног. — Ой, кому ты звонишь?

— Айрин, разумеется.

К тому времени, когда Айрин подошла к телефону, схватки повторились. И все-таки Карен упрямо не хотела верить очевидному.

— А вдруг это ложная тревога? Я читала, что так часто бывает при первых родах…

— Карен, немедленно приезжайте в больницу, я жду вас! — решительно пресекла все сомнения Айрин.

Фелис Торп окинула взглядом живописный беспорядок в спальне — перед ланчем мать и дочь вздумали разобрать гардероб — и непроизвольно поморщилась.

— Ладно, дело терпит. Поедем, милая! Только дай обниму тебя на дорожку и еще раз скажу, как люблю тебя и как тобой восхищаюсь!