Прилет задерживался. Небо за окнами зала ожидания давно уже стало темно-синим, почти черным, с противным свинцовым оттенком. Сквозь прорехи туч проглядывали мелкие звезды. «Похолодает еще больше, наверное, — Ника зябко повела плечами, поправляя шарф, — а синоптики снегопад обещали. Ох, только бы Паша с Леной успели до снега прилететь, а то оправят куда-нибудь в Челябинск, только бы успели»

Она отошла от окна и устало села, скорее плюхнулась, на пластиковую скамейку. Поежилась, несмотря на то что в просторном здании аэропорта было тепло, скамейка оказалась неприятно холодной.

Табло аэропорта сонно, словно нехотя, листало рейсы. Звонкий и даже задорный голос девушки диспетчера из динамиков разносился по полупустому залу с гулким эхом. Аж уши закладывало. Ника наклонила голову. Смысл в этом не было никакого, но казалось, что так лучше слышно.

— «Рейс U6 — 404 A — 320 Калининград — Екатеринбург задерживается на полтора часа. Рейс номер U6 — 404 A — 320 Калининград-Екатеринбург задерживается на полтора часа».

«Вот ведь, блин горелый, — мысленно ругнулась Ника, — лучше бы домой после работы поехала, а не сразу же сюда. Может, удалось бы подремать с часик.» Она прикрылась шарфом и зевнула, так, что аж челюсть щелкнула.

В кармане ожил, зазвонил телефон.

— Да? — Ника спрятала замерзший нос в шарф.

— Никушка, они уже прилетели? Вы уже едете? — вопросы сыпались как из рога изобилия.

— Нет, Маш, — вздохнула Ника, — вылет задержали на полтора часа, у них, там, в Калининграде. А Паша даже не предупредил, — она хихикнула, — твой сын, сестренка, балбес, несмотря на возраст. Поэтому я тусуюсь в аэропорту. Домой бессмысленно ехать, буду тут ждать. Как прилетят, позвоню и повезу их к тебе.

— Погода ужас, — вздохнула Машка, — холод собачий да еще и снегопад намечается. Мне МЧС смску прислали, — Маша вдохновенно вдохнула и с выражением процитировала, — «мороз на севере области до минус сорока пяти, снежный буран» представляешь? А тебе прислали? — она затараторила, не давая Нике вставить ни слова, — опять все дороги занесет, таксисты ценник завернут. А наши олухи, дорожные службы, у них понедельник, как всегда, день тяжелый, будут неделями чистить. Ох, только бы успели до непогоды прилететь. Ладно, звони.

И она, прокричав кому-то «Нет, еще не прилетели!», отключилась.

Ника побродила по залу прилетов, надеясь, что движение хоть немного прогонит сон. Помогало не очень. Сидеть на холодной скамейке не хотелось совсем. Посмотрела на часы: 20–30, если добавить полтора часа, да час на то, чтобы отвести ребят к сестре, то дома она появится только около полуночи.

А еще, не мешало бы заехать в магазин и купить хоть какой-то еды. А то в холодильнике, с той поры как дочь съехала на городскую квартиру, пусто. Много ли еды надо одной собаке и одному человеку? Мешок сухого корма и пару йогуртов.

Купила в автомате кофе и чуть не выронила от неожиданности стаканчик, когда по залу мелодично звякнуло оповещение: «Прибыл рейс 267 Москва Внуково — Екатеринбург, Уральские Авиалинии»

Кофе приятно грел руки. «Интересно «Патрик» за два часа успеет выстыть?» — Ника подошла к окну и стала выискивать на стоянке «УАЗ-Патриот» в ее, личном, Никином обиходе именуемым «Патриком». Вон он, черный, весь забрызганный грязью с «Россельбана» стоит. И ведь не помыть, пока такой холод, замки замерзнут.

Ника усмехнулась, вспомнив, как она однажды вымыла машину. Ничего не предвещало неприятностей, и температура на улице была плюсовая, и замки были щедро забрызганы смазкой. Но ночью температура опустилась до минус пятнадцати и замки все-таки замерзли, и двери было невозможно открыть. Пришлось отогревать водительскую дверь тепловой пушкой.

Машины сновали челноками туда-сюда, обдавали торопливо бегущих к ним людей, белым от мороза, дымом. Шлагбаум перекрывающий въезд на парковку аэропорта замерз и подниматься без помощи категорически не желал. Служащий в синем ватнике, ватных штанах и унтах, торопливо выскакивал из своей будки, хлопал себя по боку руками в толстых рукавицах, добегал до шлагбаума, поднимал его вверх, забирал парковочный талон у водителя и притопывая отходил в сторону, давая выехать очередной машине.

Ника покачала головой и пошла на скамейку. Поставила кофе на пол, достала нетбук из сумки, помедитировала глядя на разворачивающуюся «фирменную» заставку. Лишние полтора часа времени требовалось чем-то занять. Работать не хотелось, интернет в аэропорту работал, что называется, через раз.

Она подсоединила наушники и включила фильм. «Дом у леса» был скачан давно и так же давно она хотела его посмотреть, но все время находились более важные занятия, чем смотреть кино. И вот сейчас, видимо, пришло время. Если не с пользой провести время, так хоть чувство прекрасного потешить.

Ника, ощущая благодушие от сладкого горячего кофе, вытянула ноги, положила сумку на сиденье рядом и погрузилась в созерцание мелодрамы. Главный герой фильма был потрясающ в своей актерской игре, а также высок, красив, вернее прекрасен, с горящим взглядом темных, почти черных, глаз. Мечта любой женщины. «Водятся же где-то такие мужчины, — задумчиво хмыкнула, глядя на него, Ника, — в каких-то заповедниках, наверное».

Но фильм был слегка зануден и, если честно, очень банален: Она писательница, он архитектор, в силу возраста циничны и в любовь не верят совсем. И вот, не повезло этим двум встретиться на свадьбе и, разумеется, влюбиться. Даже остроумные диалоги главных героев не спасали заезженный сюжет. Настолько предсказуемо, что Ника уже на первой трети фильма позволила себе расслабиться и впасть в полудрему.

Проснулась она от того, что левый наушник вдруг выскользнул из уха. Ника дернула плечом, не открывая глаз, пытаясь поймать скользящий вдоль щеки проводок.

— Is the pirate copy? (это пиратская копия?) — выдернул ее из полудремы очень приятный мужской голос. Ника вздрогнула, открыла глаза пытаясь сообразить, что он спросил и увидела перед собой лицо которое все еще мелькало на экране ее нетбука.

— Чего? — Ника приоткрыла глаза и с огромным удивлением уставилась на него, даже потрясла головой чтоб убедиться, что не спит.

— Я спросил, это пиратская копия, верно? — спросил он на английском.

Ника окончательно проснулась, английский она знала неплохо, но, прежде чем ответить, пришлось вспоминать слова.

— Нет, то есть да, — растерянно произнесла Ника, — я могу ее удалить, все равно не очень интересно, ой. Извините. Здравствуйте. Это правда вы?

Мужчина в ответ раздраженно дернул плечом.

— Еще утром меня звали Кайл Мак Грайз, так что, наверное, я, — говорил он слегка манерно, растягивая слова.

— Извините, — окончательно смутилась Ника, — я удалю файл, вот видите?

Она торопливо закрыла плеер и удалила файл с фильмом. В ответ Грайз презрительно фыркнул, отвернулся и начал что-то искать у себя в сумке.

Ника ошалело посмотрела на широкую спину, обтянутую бежевым кашемировым пальто. Потерла глаза, решив, что это продолжение сна. Грайз поставил свой коричневый саквояж от «ЛуиВиттон» на сиденье и сердито сопел, видимо то, что он искал находиться не спешило. Его темные, блестящие волосы слегка завивались над воротом, покачивались в такт движениям.

Ника, решив не надоедать разглядываниями неизвестно как оказавшейся рядом звезде экрана, запустила браузер и уткнулась в форум местных мамочек: «Где купить коньки полупроф?», «Где найти мужчину», «Дизайн ванной», «Чем склеить набор Лего?», «Муж и его выходки», страницы с обсуждениями загружаться отказывались. Ника щелкнув пару раз мышью, убедилась, что ждать загрузки бесполезно.

«Темы достойные всеобщего обсуждения, не очень-то и хотелось читать эту ерунду — не удержалась от ехидства, щелчок и форум закрыт, — почту, что-ли проверить?»

Ника закрыла ноутбук и сложила его в сумку, уставилась на табло прилета. Белые буквы не спешили двигаться, будто застыли. Замерзли следом за погодой.

Усталость давила каменной плитой, действие кофе заканчивалось и начинало потягивать виски, верный знак, что скоро от переутомления заболит голова. Ника потянулась, глянула на наручные часы, с помощью фильма удалось угробить больше часа ожидания. Организм недвусмысленно намекал, что желает отправиться в кровать. Прямо сейчас.

Она достала телефон и набрала смску начальнику:

«Могу я взять пару дней по семейным обстоятельствам?»

Ответ тренькнул в течении минуты:

«Можешь, но смету к тридцатому предоставь».

Она потянулась и покосилась на Грайза, тот сидел и тоже набирал что-то на телефоне.

«Занесло же его сюда. Ночь на дворе, — сочувственно подумала Ника, — и встречающих не видно. Странно, совсем один, без телохранителей».

— Простите, вы местная? — спросил Грайз заметив ее косой взгляд и дождавшись кивка, продолжил, — я дозвонится не могу до здешнего агента. Вот номер. Посмотрите, нет ли ошибки в количестве цифр?

Ника посмотрела на протягиваемую ей визитку, там был вручную написан номер телефона. Английский язык она учила когда-то давно, в школе, потом иногда приходилось общаться по работе, поэтому то, что ей говорил МакГрайз она понимала. Кое какие слова, конечно забылись, что-то не знала, но догадывалась по смыслу.

— Номер правильный, одиннадцатизначный, судя по начальным цифрам это номер «Билайна», — она ткнула пальцем в цифры.

— Меня должны были встретить, еще у самолета и отвезти в гостиницу. Но никто не встретил. И телефон не отвечает, — немного растерянно пробормотал он. Будто оправдываясь.

Ника достала свой «Самсунг» и протянула ему, — вот, попробуйте с местного оператора набрать.

Грайз смерил ее сердитым взглядом, будто она ему не телефон предлагала, а жабу на блюдце, но телефон все-таки взял. С опаской. Набрал номер, поднес к уху и нервно дернул щекой.

Даже с некоторого расстояния Нике было слышно, как механический голос в трубке произнес: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, возможен сбой сети, приносим свои извинения».

Грайз нервно запустил пятерню в волосы.

— Это вероятно из-за непогоды, но интернет работает, — ободрила его Ника.

— Здесь, похоже, нет. Я не могу подключиться к сети аэропорта.

— Да, тут им невозможно пользоваться, — сочувственно кивнула Ника, — даже если удается подключится, он слишком медленный.

— Тетя Ника! — голос Паши заставил ее подскочить на месте.

Грайз поспешно отвернулся, ссутулился, будто стараясь стать незаметным.

— Паша! Лена! Ну наконец-то! — она, забыв об Мак Грайзе, кинулась обнимать племянника и его жену, — а я на табло не смотрю, вот сейчас бы разминулись!

— Я же знал, что ты будешь нас ждать, — Паша расцеловал Нику в обе щеки.

— И поэтому не предупредил о том, что рейс задержали, — Ника шутя отвесила племяннику невесомый подзатыльник, — два часа жду! Совесть у тебя есть, Павел Батькович?!

— А я ему говорила, — вмешалась Лена смеясь.

— Ну, есть у меня совесть, — заворчал Паша, — ну, хочешь весной грядки вскопаю?

— Вскопаешь, — кивнула, смеясь Ника, — куда ты денешься.

— Эх, а я Лене говорил, что ты самая добрая тетушка в мире. А ты…

— А я заставляю тебя копать грядки. Ладно, едем скорее, — поторопила их Ника, — мне бы еще домой добраться. Спать хочу как суслик.

— Ты с работы? — уточнил Паша.

— Ага, — она подхватила сумку и вместе с Пашей и Леной двинулась к выходу из здания, — в шесть утра ка-а — ак встала, так до сих пор бегаю как наскипидаренная жо…, ой да, я и забыла, что при детях такое говорить нельзя.

Лена хихикнула.

— А ты где машину оставила? — выйдя из здания Паша поежился, дул холодный ветер и колючий снег сыпался с неба сплошной стеной.

Джинсы на холоде моментально задубели и ветер норовил задуть ледяного воздуха под пуховик. Забраться ледяными руками под теплый свитер.

Ника махнула рукой в сторону «Патрика» и нажала кнопку на брелке сигнализации, машина в ответ ожила, моргнув фарами.

— Вон. Блин, надо было раньше завести, было бы теплее.

— Брр, — Паша накинул капюшон, и троица бодрой рысцой побежала к машине.

Наскоро загрузив чемоданы в багажник они торопливо забрались в относительное тепло салона.

— Ну и погодка, — выдохнула Лена засмеявшись, — отвыкли мы от такого.

Она поднесла руки ко рту пытаясь отогреть заледеневшие пальцы дыханием. Паша тут же взял ее ладони в свои и начал растирать отогревая.

— Как хорошо, что у нас тетя Ника есть, — рассмеялся он, — сейчас бы обалдели такси вызывать. По такой непогоде у них ценник до города, наверное, совсем негуманный.

— Кто бы сомневался, — Ника подключила полный привод и осторожно тронула машину по снежной каше, — в прошлый раз полторы тысячи стоило доехать до центра.

— Вовремя батя ногу сломал, — Паша пристегнулся сам и помогал пристегнуться Лене, — ТетьНика, а у тебя дизель?

— Не-а, бензин, — протянула Ника выруливая к выезду с парковки, — дизель в минус двадцать пять превращается в гель, а всякие присадки в бак лить замучаешься. Так что у меня бензин. Жрет много, но зато всегда к дому проехать могу.

— А Женя сейчас где?

— В квартире, ей на учебу ездить из пригорода неудобно и далеко. А я в доме, за собакеном присматривать нужно и кормить, а то одичает.

Ника с улыбкой глянула в зеркало заднего вида. Сзади, сквозь начавшуюся метель угадывались фары идущей следом машины.

— Ну что, дети, — рассмеялась она, глядя в зеркало на две улыбающиеся физиономии родственников, — поехали?

— Поехали! — радостно хором согласились Паша с Леной.

Поездка по заснеженной дороге до дома сестры заняла в два раза больше времени, чем обычно. Ника осторожничала, под снегом кое-где была наледь — «Патрик» то и дело подмигивал зеленым значком «ЕСП» на панели приборов, ехала медленно и очень аккуратно.

Поэтому Ника, заскочив на секунду в теплую квартиру, поцеловала Машку, махнула рукой ее мужу Диме, забежала в причинное место и заторопилась домой.

— Может, останешься? — Маша укоризненно смотрела на Нику, — я пирогов напекла, четыре противня. С картошкой и грибами, а еще сладких с черникой.

— Нее, у тебя спать негде, в прошлый раз на твоем диване я чуть без спины не осталась. Неделю буквой «зю» ходила. Старая я уже, над своим организмом такие эксперименты ставить. Ты мне лучше с собой положи, — Ника прыгая на одной ноге натягивала сапог, — в пакетик, ага. А то у меня дома в холодильнике, даже мыши нет. Тока в погребе картошка с банками живет. В магазин я из-за этой «опупеи» с аэропортом не успела. А в круглосуточный не поеду, добираться туда по каше этой часа два займет. Сразу домой и спать. С шести утра на ногах.

— Не клевещи на мой диван, — возмутилась Маша, — это ты спишь неправильно.

— Конечно, — ехидно согласилась Ника, беззлобная пикировка с сестрой поднимала настроение, — только, почему-то, когда на нем лежишь на животе, пятки стремятся к затылку. Не думаю, что это их естественное состояние.

Машка огорченно повздыхала, поворчала про шебутных девиц у которых с детства моторчик во всех…везде в общем. Но пакетик вручила.

— Я тебе еще яблочных положила. Позвони как домой приедешь! — крикнула она вслед торопливо сбегающей по ступенькам Нике.

— Обязательно!

Ника прижала пакет покрепче — пирожки были еще теплые. И запах из пакета шел восхитительный: теплой домашней выпечки. Ника сглотнула слюну и представила как по приезду домой вскипятит чайник, заварит чай и будет с удовольствием есть еще теплые пирожки и запивать их горячим напитком. А потом заберется в кровать, под теплое, уютное одеяло и наконец-то выспится. Она торопливо погрузилась в машину.

— Позвоню, — выдохнула она глядя в зеркало и замерла.

Телефон-то остался в руках у мистера «кинозвезды Кайла Мак Грайза», там, в аэропорту. Обрадовавшись встрече с племянником, она и не заметила, что ушла, забыв забрать его у мужчины.

— Вот же невезуха, — она в сердцах хлопнула ладонью по рулю, — и что делать, ехать в аэропорт? Тьфу.

Терять телефон было жалко, там было много полезных и нужных контактов, а делать копии записной книжки Ника ленилась. Надежды, что в заносчивом американце проснется совесть и он сам вернет аппарат ей, не было. Ника осторожно вдавила педаль в пол. «Ну не нужен ему старый «Самсунг», может, он на стойке его оставил, не выбросил». Она посмотрела на часы и шумно выдохнула воздух, ноль — десять.

Через сорок пять минут, дороги ночью были свободны, въехала на стоянку аэропорта. Виски уже ломило нешуточной болью. Ника посидела минуту, собираясь с силами, посмотрела в сумочке лекарство. По закону подлости там нашлась только пустая коробочка.

Ника выскользнула из машины, не выключая двигатель, включила сигнализацию и пошла в зал ожидания.

Грайз сидел там же, на скамейке за колонной, замотавшись в шарф и нахохлившись будто воробей у лужи, задумчиво созерцал пол.

— Полтора часа прошло, — ахнула Ника, — вас так и не забрали?

— Нет, и телефоны молчат, — он хмуро посмотрел на нее поверх шарфа своими темными глазищами, — кстати, вот ваш, — он протянул ей обшарпанный и потрепанный, но такой удобный и родной «Самсунг», — спасибо.

— Да не за что, — Ника взяла телефон, он все еще хранил тепло чужих рук.

— Я уже подумывал оформить трансфер в гостиницу, — Грайз зябко дернул плечами, — но я не уверен, что тут принимают доллары.

— Нет, в России доллары в торговле не принимают, запрещено, только рубли, — Ника торопливо запихала телефон в карман куртки, — почему в Москве не поменяли, не спрашивать? — она понимающе кивнула, получив в ответ сердитую гримасу, — как вас вообще занесло в Екатеринбург? Обычно звезды вашего уровня тусуются в Москве или Питере. Здесь, крайне редко. Вернее, почти никогда.

Нике достался еще один хмурый взгляд поверх шарфа.

— Деньги из-за пересадки не успел поменять, — нехотя признался он, — я начинаю думать, что произошла какая- то ошибка, съемки должны проходить в Санкт — Петербурге, но мне прислали билеты сюда. Секретарь моего агента сказала, что все верно и ошибки нет.

— Вы уже полтора часа здесь, даже больше.

— Я хотел вызвать такси, но мой телефон взбунтовался, — Грайз снова зябко дернул плечами.

«Он явно замерз, — сообразила Ника, — кашемировое пальто не предназначено для мороза в минус двадцать, — она глянула на табло над входными дверями, — двадцать семь»

— У вас бронь в гостинице? — уточнила Ника.

— Да, — он кивнул и сунул руки в карманы.

Этакий мальчишески — упрямый жест. «Мне страшно, и я не знаю, что делать, но вам я этого не покажу»

Ника потерла висок, от прохладного воздуха боль стала еще более резкой.

— Я вас отвезу, — вздохнула она, — в какой гостинице у вас бронь?

— Не стоит, — он высунул нос из шарфа.

— Мистер Грайз, — Ника встала перед ним скрестив руки на груди, — вы сейчас приблизительно где-то рядом с Рифейскими горами. На улице тридцать градусов мороза по Цельсию и пурга. Это значит, что такси запросит с вас лошадиную цену, естественно наличными, если приедет, — она выделила слово «если», — на дорогах снежные заносы, поверьте мне, я только что проехала полгорода на своем внедорожнике. Время час ночи. А вы без местных денег. Обменник вон там, но он работает с восьми утра. И русский язык вы не знаете? Будете отдыхать тут, на скамейке, всю ночь? — она снова потерла висок, — решайте быстрее, тут бесплатное время стоянки пятнадцать минут.

Грайз, зло прищурившись, созерцал её снизу вверх.

— Ох, ну, как хотите, — Ника подняла ладони вверх, сдаваясь и собралась уходить, — можете обратится к девочкам на стойках, — она ткнула пальцем, — возможно, они разговаривают по-английски.

Она похлопала ладонью по карману с телефоном, убеждаясь, что теперь все на месте и двинулась к выходу.

— Постойте, — окликнул ее Мак Грайз, он поднялся и взял сумку, — окей, едем.

Когда они вышли на стоянку, Нике показалось, что на улице еще больше похолодало. Грайз поднял ворот пальто пытаясь закрыться от ветра и снега.

— Кладите сумку на сиденье, — она открыла машину, — замок багажника замерз, я еле его закрыла.

Он небрежно закинул сумку и сел на заднее сиденье.

— Почему вы вернулись? — он щелкнул замком ремня безопасности и уставился на нее, в полутьме салона и через зеркало его темные глаза казались просто бездонными.

— Я не привыкла дарить телефоны посторонним, — усмехнулась Ника, включая «печку» на полный обогрев, — запасного у меня нет, а в этом уйма нужных контактов, в том числе и по работе. Бэкапов, как вы понимаете, тоже нет.

— Кем работаете? — как бы невзначай спросил Грайз.

— Сметчицей. Если конкретно, то строительными сметами занимаюсь.

Она повела «Патрика» к выезду с парковки. Машину ощутимо уводило в сторону на глубоком снегу.

— В какой гостинице у вас бронь? Хаятт?

— Нет, — он достал из сумки листок с распечаткой, — вот «Гранд Отель Европа», — прищурясь прочитал он.

— А улица?

— Михайловская, — он произнес это по слогам: «Мик-хай-лов-ская».

— Михайловская, Михайловская, — задумчиво повторила Ника, затормозила и развернулась к нему.

— У меня для вас плохая новость, в Екатеринбурге нет улицы Михайловской и отеля с таким названием нет.

— Вы уверены? — растеряно спросил Грайз.

— Можете взять мой ноутбук и проверить сами, — Ника достала нетбук из сумки. Сзади заморгала фарами, засигналила машина тоже стоящая на выезд, — я выеду со стоянки, а то дорогу перегородила. Программа называется «Дубль гис» это подробная карта города.

— Вот дерьмо, — ругнулся Грайз, — вернуться и купить билет на рейс в Санкт — Петербург.

— Купить-то вы его купите, — Ника посмотрела в зеркало и развернула машину обратно, к въезду на парковку, — только погода нелетная, будете сидеть до утра в аэропорту, а потом еще в гостинице. Могу попробовать довезти вас до Хайята.

— А такая погода надолго? — он посмотрел в окно и дернул плечами, на темных волосах каплями блестели растаявшие снежинки, — почему здесь такой адский холод?

— Надолго, — кивнула Ника, — по сообщениям от чрезвычайных служб циклон на трое суток. Но они обычно перестраховываются. По моему опыту примерно день, может два. Здесь непредсказуемая погода. Может летом снег идти.

«Надо снова заехать на стоянку, высадить его и пусть разбирается сам, — Ника вдруг пожалела, что не курит, — взрослый ведь мужик», но вместо этого сказала:

— Могу предложить вам переночевать у меня. Комнату я вам предоставлю, а`ля пансион, завтраком накормлю, интернет есть, выспитесь, если понадобится закажете гостиницу и билеты спокойно, — и поймав его ехидный и, вместе с тем, какой- то напуганно-затравленный взгляд в зеркале пояснила, — я тоже весьма рискую приглашая незнакомого мужчину в свой дом, мистер Грайз. Вы можете оказаться кем угодно. Со своей стороны могу гарантировать вам полную неприкосновенность, — она хихикнула, — если не попытаетесь стащить мою коллекцию шапок-ушанок.

Он криво усмехнулся в ответ на шутку, оглянулся на здание аэропорта, поежился. Посмотрел на Нику.

— Вы тоже можете оказаться кем угодно.

«Тьфу ты, ну ты, — мысленно вспылила Ника, — все, пусть сам разбирается в своих проблемах. Взрослый мужик, а я с ним, как с потерявшимся ребенком вожусь». Вслух она ничего не сказала, просто развернула машину обратно, к стоянке аэропорта.

Включила сигнал поворота, чтоб въехать на парковку, затормозила оглядывая пустую встречную полосу.

— Меня зовут Вероника Михайлова, вдова, мне тридцать восемь, живу одна, есть дочь, но она в другой квартире живет. Работаю сметчиком в проектно-строительном институте. Паспорт, права показать?

Она остановила машину перед шлагбаумом и небрежным жестом закинула ему на заднее сиденье книжечку с правами.

«Охранники решат, что я не в себе, уже третий раз заезжаю» — Ника вздохнула и переключила поток теплого воздуха на стекло. Боль уже давно растеклась на половину лица и дробными молоточками выстукивала энергичное стакатто по затылку.

«Быстрее бы домой добраться, таблеток напиться и спать» — она устало вздохнула и запарковала «Патрика» почти перед самым входом в здание аэропорта. Грайз сидел на заднем сидении, прищурившись и покусывая нижнюю губу, и не двигался с места. Пауза затягивалась.

Через три минуты Нике это надоело, она достала из сумки паспорт и протянула ему.

— Делайте фото.

— Я вам верю, — Грайз сердито смотрел на блестящее стеклами здание аэропорта, протянул ей обратно документы, — и я не хочу проводить ночь в аэропорту или гостинице при нем. Я летел из Лос-Анджелеса до Москвы тринадцать часов, потом проходил таможню и потом сразу сел на этот самолет. Это еще четыре часа.

— То есть больше пятнадцати часов в дороге? — посочувствовала ему Ника, — да вы железный человек.

— Я вижу, что и вы тоже устали, — он повторил ее движение, — то и дело трете лоб.

— Увы, в моей сумочке не оказалось обезболивающего, — вздохнула Ника, — оно ждет меня дома.

— А вы тратите время на меня, — манерно протянул Грайз.

— Мое время, куда хочу туда и трачу, — смущенно буркнула Ника, — ну, так что вы решили?

— Я настолько хочу спать, что сейчас усну прямо тут, в машине. Моя голова отказывается думать и у меня нет желания разбираться с гостиницей, разницей валют и всем остальным, — кивнул он и прикрыл лицо ладонью, — едем.

Ника послушно тронулась к выезду с парковки.

— Вы разве не в город поедете? — спросил Грайз увидев, что она свернула в противоположную сторону от трассы.

— Я живу в пригороде, — пояснила Ника включая противотуманки и напряженно вглядываясь в метель, — называется поселок Арамиль. У меня там дом. Это не далеко. Восемь километров.

— Арамиль, звучит почти как карамель, — усмехнулся Грайз.

— Да, на слух действительно похоже, — согласилась Ника и слегка нажала газ, — есть версия, что название поселка происходит от названия реки: Арамилка. Или от какого-то местного топонима, обозначающего заросший берег реки. Вот как мимо церкви будем проезжать, там, по левую руку и река эта будет.

— Церковь?

— Ну да, православный храм, построен в восемнадцатом веке, памятник архитектуры и истории, — изображая музейного экскурсовода сказала Ника, — возможно вам удастся разглядеть сию достопримечательность через метель.

В этот момент резкий порыв ветра качнул машину и дернул ее на встречную полосу. Колеса забуксовали в снежной каше, под днищем машины мягко взвыл редуктор распределяя нагрузку на колеса. Ника тихо выругалась, выравнивая «Патрика».

— Жить будем, — улыбнулась она в зеркало Грайзу вцепившемуся руками в подлокотник, — почему вы без шапки и без перчаток?

— Не привык возить с собой лишние вещи, да и летел на два дня.

— Да, экстремальная у вас поездка получилась, — Ника качнула головой.

— Почему вы мне помогаете? — Грайз хмурясь разглядывал спинку водительского сиденья, Ники было почти не видно из-за него, мелькали только светло-русые кудри и локоть в проеме между сиденьем и дверью.

Ника дернула плечом.

— Не знаю. Было бы правильно предоставить вам решать ваши проблемы самому, — она улыбнулась. Кайл увидел в зеркале как сощурились ее глаза и забавно сморщился нос, — но мне стало вас жалко. Оказаться в чужом городе посреди ночи, далеко от гостиниц, в непогоду, без связи, без денег, ну в смысле без местных денег. Не зная языка. Я сама точно не хотела бы оказаться в такой ситуации. А вы, почему согласились поехать со мной?

Она бросила на него веселый взгляд. Грайз хмыкнул и попытался разглядеть за мятущейся вокруг машины белой пеленой хоть что- то.

— Вы не похожи на фанатку, — медленно пояснил он, — и на маньячку вроде тоже. А еще мне не хотелось ночевать в аэропорту, я слишком устал. Но я все равно не доверяю вам, хотя и нарушил все мыслимые правила безопасности, — добавил он и увидел, как удивленно взлетели брови над смеющимися глазами.

— Ваше право, — согласно кивнула она. И свернула в проселок, «Патрик» зарычал, пробираясь по снегу, вдоль ряда темных домов, скрытых за большими заборами, — Арамиль, Свердловской области, переулок Северный, девятнадцать, — серьезно продиктовала она, — можете убедиться сами, вон номер дома и название улицы.

— Как будто я могу прочитать эти ваши русские буквы, — проворчал он.

— О, ну уж цифры то вы в школе изучали, — хихикнула Ника.

— Я был дислексиком, — огрызнулся Кайл, — это, кажется, общеизвестно.

— Думаю, с той поры вы выросли, — с не меньшим ехидством парировала Ника, — и, простите, но я не изучала вашу биографию.

— Из дислексии нельзя, как вы выразились, «вырасти», — Кайл сердито нахмурился, — мой мозг иначе обрабатывает графические символы, чем…чем у нормального человека. И так будет в любом возрасте.

— Извините, — смутилась Ника, — я не хотела сказать ничего плохого.

— Да, конечно, — он глубоко вздохнул, загоняя внутрь поднимающуюся изнутри давнюю детскую обиду. Внезапно ставшую яркой, как та надпись красным фломастером на парте Кайла в начальной школе. «Кайл — тупица».

Джона Холл — Бейкер, парня остававшегося на второй год дважды, застала за увлекательным разрисовыванием чужой парты учительница, мисс Сандерс. Она была хорошей учительницей и относилась к неуспехам Кайла с пониманием. Она оставила Джона после уроков, а сама стерла обидную надпись. Но каждый раз пытаясь что-то прочитать Кайл знал, что под книгой светятся красным цветом эти слова. Он почти забыл об этом, но слова Ники больно царапнули прошлое.

Она остановила машину перед темными металлическими воротами, за ними угадывался двухэтажный дом. Нажала кнопку на брелке, ворота сдвинулись и поехали в сторону.

Кайл со вздохом потянулся за сумкой, представляя, как сейчас придется выбираться из теплой машины на снег. В аэропорту, пока он шел до парковки, ноги в итальянских ботинках на тонкой подошве успели заледенеть насквозь и не успели отогреться за время короткой поездки. И вот, сейчас, после относительного тепла машины, снова нужно пойти по снегу.

Ника остановила его жестом.

— Сидите пока, я в гараж заеду.

Ворота отъехали и Кайл подавил в себе желание убежать. Тонкий голосок внутри твердил: «Ты не знаешь кто эта женщина, вдруг она безумная фанатка? Или снимет видео как ты спишь и продаст его в прессу? Посмотри какие заборы вокруг всех этих домов. А если она просто убьет тебя? Возьмет в заложники? А вдруг в доме ее помощники?»

Подобные мысли вызывали неприятный холодок внутри желание выскочить из машины и сбежать.

«Поздновато спохватился», — он вздрогнул от неожиданности, оказалось, пока раздумывал, Ника успела закрыть ворота и заехать в гараж, и теперь, выныривая из неприятных мыслей он наткнулся взглядом на освещенную лампой стену. Стена была покрыта белой штукатуркой.

— Идем, — Ника протянула руку и подхватила пакет с сумкой с сиденья. Дождалась пока он выберется из машины, щелкнула брелком сигнализации, ворота гаража с шорохом поехали вниз.

Слава богу, путь до входной двери был не длинный. Всего-то пройти по дорожке вдоль стены к крыльцу из трех ступенек. Кайл поднял воротник пальто и приплясывая кинулся следом за Никой. Холод пробираясь сквозь тонкую обувь и брюки просто обжигал.

— Черт побери, — выругался он, чувствуя, как мгновенно стынут пальцы держащие сумку.

Они задержались на минуту у входной двери, пока Ника ее открывала, миновали тамбур и торопливо ввалились в прихожую.

— Уф, ну и ну. Хорошо, что дверной замок не замерз, — рассмеялась Ника снимая сапоги, — вы как?

Кайл замер, в дверном проеме, ведущем в следующее за прихожей помещение, стояла крупная собака. Овчарка.

— Ой, простите, — она свистнула зверюге и тот цокая когтями по полу неспешно подошел, — это Джой.

Ника взяла Кайла за руку и протянула к морде. Черный нос шевельнулся, принюхиваясь к незнакомцу и Кайл с трудом подавил желание спрятать пальцы в кулак. Клацнет такая зверюга зубами и нет пальцев у Кайла Мак Грайза. И кому в голову пришло назвать такого зверя «Джой»(Радость)?

Ника что-то отрывисто сказала на русском, пес послушно обнюхал руку Кайла, зевнул и, лениво качнув хвостом, удалился.

— Что вы ему сказали?

Она забрала у него пальто и аккуратно повесила на плечики.

— Сказала, что вы свой и что вас нельзя обижать. Не пугайтесь, он иногда ходит и топает, — улыбаясь предупредила она, — а еще храпит.

Теперь, когда ее не скрывала уйма верхней одежды Кайл не стесняясь разглядывал свою новую знакомую.

Небольшого роста, стройная, со светло-русыми кудрявыми волосами, растрепанными после шапки. Очень красивая, про себя удивился Кайл. В аэропорту он не обратил на это внимания, а сейчас, один на один, ее красота бросалась в глаза. Улыбающиеся карие глаза, едва заметные морщинки вокруг них говорили об усталости. Тонкий прямой нос, классический, греческие скульпторы удавились бы от зависти, не говоря уже о девицах готовых заплатить приличную сумму пластическому хирургу. Пухлые от природы, уж в этом-то Кайл знал толк, губы, ямочка на щеке. Слегка круглое лицо, но это не портило, скорее придавало очарования. Не молоденькая девочка, а красивая женщина. Она наклонилась чтобы снять сапоги и Кайл с трудом отвел взгляд, сине-серые джинсы обтягивали круглую, как футбольный мяч, попу. А свитер слегка поехал вверх, открывая взгляду светлую кожу спины и край белья, простого, черного, явно хлопкового.

И этот вид вдруг успокоил Кайла, потому что женщина собирающаяся поймать мужчину наверняка надела бы что-то более привлекательное, по крайней мере, не такое простое.

Она поставила сапоги под вешалку подошла ближе и уставилась на него явно разглядывая.

— Что? — он отступил назад.

— Ваши уши, — пояснила она, — мне показалось, что они побелели, вы не обморозились? Потрите их пальцами.

Она сложила пальцы в щепотку и показала, как нужно тереть.

Кайл послушно убрал волосы, повернулся к зеркалу и потер ухо. Чуть склонился к ней.

— Вы их чувствуете? — с тревогой спросила Ника. Он, глядя на нее через зеркало, кивнул.

— Все в порядке, — Кайл почувствовал как ухо начало гореть от интенсивного растирания.

— Обувь туда, — Ника мотнула головой на подставку, — шарф на полку. Тапки, если не любите ходить босиком, вот.

— Россия это почти как Япония, — скривился Кайл, — мне говорили, что у вас не принято ходить дома в обуви.

— Да, все верно. Снег с ваших ботинок растает, а ходить по мокрому полу неприятно. И вытирать лужи постоянно не хочется. Но если вам сильно не нравится без обуви, можете надеть тапочки.

Она хлопнула на пол перед ним пару мужских синих тапок. Развернулась, прихватила пакет и прошла в комнату. Кайл последовал за ней, тапки так и остались сиротливо стоять посреди прихожей. Полы после пробежки по снегу были приятно теплыми.

— Вас в самолете кормили? — спросила Ника откуда-то сбоку.

Щелкнул выключатель, люстра моргнула лампами включаясь, заливая ярким светом пространство комнаты. Кайл огляделся. Обстановка была немного странной, отличающейся от того, что он привык видеть у себя в стране.

В углу справа камин, закрытый темным стеклом, отделанный матовыми плитками. В корзине рядом дрова, явно не декоративные, березовые. Кора раскрошилась и просыпалась на пол рядом с корзиной. А на одном полешке и вовсе красовались следы от собачьих зубов. Рядом со стеной, напротив дивана, стоящего посреди комнаты, плоский телевизор. На диване яркие, вязаные, подушки. Пара кресел у журнального столика. На самом столике журналы, судя по картинке на обложке — модные, какие-то бумажки, ручка и лампа «тиффани». Под потолком и на стене светильники того же, разноцветного, стекла. Они были яркими пятнами на фоне спокойных, светлых тонов комнаты.

Он оглянулся, у него за спиной обрамляя дверь высились стеллажи со стеклянными дверцами, под потолок. С книгами. Синие, коричневые, серые и зеленые корешки с позолотой стояли стройными рядами за стеклами шкафа, будто в старинной библиотеке. Кое-где синее и зеленое перемежалось светлым. На одной из полок стояла модель парусника и рядом, что-то вроде небольшой подзорной трубы в деревянной коробке.

— Что это? — спросил он подходя ближе. Миниатюрную подзорную трубу хотелось рассмотреть поближе.

Ника выглянула из кухни, отделенной от комнаты распахнутыми четырехстворчатыми стеклянными дверями.

— Секстант прибор, чтоб географические координаты определять. Принадлежал еще моему прадеду. Он был морским офицером.

— Можно?

Ника кивнула, предупредила:

— Осторожнее, он очень тяжелый, — и исчезла за дверями в кухню предоставив ему возможность изучать диковинную вещь самостоятельно. Кайл открыл дверцу шкафа с неожиданным для себя внутренним благоговением. Погладил прохладный, покрытый темной патиной золотистый металл. Старые, затертые царапины говорили о том, что этой вещью когда-то очень активно пользовались. Он осторожно снял трубу с подставки, поднес к глазу. Изображение почему-то оказалось перевернутым. Какое-то время посмотрев на углы комнаты в увеличенном виде, водрузил трубу обратно на подставку.

Закончив с изучением почти музейного экспоната Кайл, подошел к дверям в кухню.

— А эти книги, вы что, прямо все прочитали? — такая выставка книг походила на демонстрацию тщеславия.

Ника пожала плечами.

— Да, люблю читать.

Кайл с удивлением наблюдал как по кухне прошелся вихрь: хлопнула дверь микроволновки, пару раз дверь холодильника, зашумел закипающий чайник, на столе появилась вазочка с шоколадным печеньем.

— Так вас кормили в самолете? — снова спросила она.

— Да, но это было семь часов назад, — он прошел и сел за широкую барную стойку.

Ника достала из микроволновки блюдо с выпечкой.

— Это моя сестра пекла, — пояснила она подхватывая с блюда пирожок, — там должна быть картошка с грибами, черника и яблоки.

— Все вместе? — рассмеялся он.

— Что? — она на секунду замерла, задумавшись, держа в руках коробку с чаем, — конечно нет. Просто я не отличаю их на вид. Поэтому, как повезет. Может, у вас получится их различить. Вам черный или зеленый?

И опять вихрем прошлась по кухне, перед Кайлом приземлилась кружка и несколько видов чайных пакетиков, на выбор.

— Перед сном кофе не предлагаю, — улыбнулась Ника и обернулась на кухонный шкаф, вспоминая куда у нее убрана турка, — но если хотите, могу заварить.

Кайл мотнул головой, кофе не хотелось, хотелось поскорее заглушить голод и лечь спать.

— А куда вы отвезли тех, двух молодых людей? — спросил он и тоже зацепил пирожок.

— К сестре, это мой племянник и его жена, — Ника тепло улыбнулась, — они живут в Калининграде, прилетели в гости.

Кайла кольнула зависть, хотел бы он чтобы кто-то думая о нем так улыбался.

— Значит, мы здесь одни? — уточнил он. Тональность вопроса из-за непрожеванного пирожка и чая получилась так себе.

— Ну, и кто из нас маньяк, — фыркнула Ника.

— Я хотел убедиться, что, — он замялся подбирая слова, «меня не будут доставать» прозвучало бы невежливо, — я хотел убедиться, что меня не будут беспокоить.

Разговор из-за трудностей перевода и вероятности быть неверно понятым получался чопорно — правильным. Никаких жаргонных словечек.

Ника налила в кружку воды и запила ей две белые таблетки. Когда только успела их достать.

— Не переживайте, кроме Джоя и меня тут никого нет, — успокоила она, — вас точно никто не побеспокоит, — увидела неодобрительный взгляд Кайла направленный на таблетки и сочла нужным пояснить, — метамизол натрия, это не наркотик, а что-то вроде нурофена. Но вроде в Штатах и Европе их не производят и не продают.

Она снова прикоснулась пальцами к виску.

Кайл торопливо дожевал пирожок и потянулся к кружке.

— Даже не знаю, чего больше хочется, есть или спать, — легко улыбнулся он.

— Ах, да. Спать, — Ника встала, — вы ешьте, я пойду постелю постель.

Она взяла лист с барной стойки, торопливо написала что-то ручкой.

— Вот, возьмите, — листок проскользил по блестящей поверхности и остановился точно перед ним, — это пароль от вай-фай.

Кайл машинально взял бумагу в руки, достал телефон и продолжая жевать пирожок пошел к дивану. Телефон все так же не видел мобильного оператора, зато к вай-фаю подключился резво. Тут же зазвенели входящие, от Лу, от секретаря. Минута непрерывного звона.

«Кайл, пожалуйста, ответь, как ты долетел?»

«Кайл, куда ты пропал? Мы думаем, что тебя похитили»

«Мы волнуемся»

«Кайл, мы собираемся обратиться в полицию»

И все в таком духе.

Он запустил мессенджер.

«Лу, ты тут? Не нужно полиции. Твоя «гениальная» помощница отправила меня вместо Санкт-Петербурга в Екатеринбург»

«Боже. Кайл, прости. Считай я ее уволил. Ты добрался в Санкт-Петербург?»

«Нет. Здесь мороз минус тридцать. И мой телефон отказывается работать, кажется, сим-карта неисправна. Пробуду здесь пару дней. Реши вопрос со съемками.»

«Конечно. Почему пару дней? Простой группы обойдется дорого. Я отправлю за тобой частный самолет. Компания пойдет нам навстречу»

«Смысла нет. Из-за погоды аэропорт закрыт. Здесь снегопад и снегу насыпало по колено. Буквально. Как только откроют отправлюсь в путь.»

«Где ты? Ты точно в порядке?»

На экране загорелся значок видеовызова.

— Недоверчивый Лу собственной персоной, — вместо приветствия засмеялся Кайл, — привет, Лу.

Он помахал рукой.

— Ну-ка обведи комнату я хочу убедиться, что тебя не держат под дулом пистолета, — потребовал Лу.

— Лу, — укоризненно произнес Кайл, — ну, хорошо, смотри. Я напишу тебе адрес.

Он повернул телефон так, чтоб было видно гостиную.

— Погоди. Кайл, это ведь не гостиница?

— Я остановился у друзей, — Кайл выжал из себя улыбку.

— Откуда у тебя там друзья? — выпучил глаза Лу, — это же край мира.

— Лу, это лишнее любопытство, — укорил он.

— Серьезно? Мы тут с ума посходили.

— Мой телефон не работает. Я не могу дозвониться ни до кого. Даже до местных, тот телефон, что на визитке Эли — молчит.

— А интернет в аэропорту?

Кайл подал плечами.

— Не работает. Тут очень холодно, Лу. Я чуть не отморозил уши. Они до сих пор белые.

Кайл слегка преувеличил, но Лу очевидно был впечатлен.

Договорив с ним, Кайл не торопясь съел еще пару пирожков, они оказались с мелкими кусочками яблока внутри, допил чай. Составил кружки с тарелками к раковине, захватил свою сумку с вещами из прихожей и двинулся на второй этаж.

Заглянул в одну комнату, судя по всему, это была хозяйская спальня. Кровать была не заправлена, покрывало брошено на кресло поперек подлокотника, там же, поверх, белый бюстгалтер и пушистый халат.

Прошел к следующей двери. Комната была меньше хозяйской спальни, на полу бежевый ковер с узором. Шкаф, комод и кровать из одного комплекта, у окна небольшой стол с комнатным цветком. Широкие листья разлаписто висели в разные стороны. На стене висело несколько странных картин: состоящая из ярких пятен рыба. И абстрактные изображения каких-то десертов. От двери Кайл не смог разобрать технику, в которой выполнены картины, сколько не приглядывался.

Ника достала откуда-то из недр шкафа вязаный плед.

— Вот, если будет холодно под одеялом, — плед отправился на кресло.

На крышку комода легло зеленое махровое полотенце.

Ника проскользнула мимо Кайла в коридор и открыла еще одну дверь, туда Кайл не успел заглянуть.

— Ванна здесь. Гель для душа начинается с виселицы, — она хихикнула, — а шампунь с расчески.

— Что? — Кайл растеряно уставился на нее, сонливость, появившуюся после еды, как рукой сняло.

— Уф, — Ника прошла в ванну и вернулась неся в руках два флакона, — надписи на русском, видите? На английском надписей нет. Конечно, я не думаю, что вы перепутаете их со средством для мытья ванны, но уж лучше предупредить. Так вот, надпись: «Гель для душа», видите, как выглядит первая буква? А вот шампунь. Первая буква «ш» напоминает расческу. Не перепутаете.

— Теперь уж точно, — Кайл постарался скрыть иронию за нервным смешком. «Виселица» — надо ж такое придумать.

Ника отнесла флаконы обратно и прошла мимо Кайла к двери своей спальни.

— Хотя, у вас, наверное, свои есть, от усталости плохо соображаю, — она улыбнулась, вернее дернула углом губ вверх, — а теперь, извините меня, я иду спать. Все остальные вопросы, надеюсь, подождут до утра.

Хлопнула дверь и Кайл остался стоять посреди небольшого холла в одиночестве. Равномерно и громко тикали часы на стене отсчитывая секунды.

Сзади послышалось цоканье, это Джой поднялся по лестнице, дернул мохнатой бровью в сторону Кайла и громко плюхнулся перед дверью ее спальни.

— Ну, и что ты на меня смотришь? — прошептал Кайл.

Пес зевнул, продемонстрировав внушительные клыки и положил морду на лапы.

Кайл прошел в комнату. Огляделся, комната как комната, сразу видно, что для гостей, слишком пустая, но довольно уютная. Подошел к странным картинам, это оказались вышивки.

«Если это вышивала хозяйка, значит у нее масса терпения или масса свободного времени», — Кайл легонько щелкнул ногтем по стеклу.

Он переоделся в футболку и пижамные брюки, сложил одежду на стул, лег. Матрас и подушки были удобными, одеяло теплым, а за окном завывала самая настоящая вьюга. «Занесло же меня неизвестно куда», — с досадой подумал он, перед тем как провалиться в глубокий сон.

День 1

День Ники начался как обычно, просто чуть позже. К ней подошел Джой, ткнулся влажным холодным носом в щеку, намекая, что пора бы пойти погулять с самым лучшим в мире охранником.

— Джойка, может не сейчас? — пробормотала Ника, с трудом подняла голову от подушки и посмотрела на собаку. Тот с тяжелым вздохом уселся рядом с кроватью, — понятно. Сейчас.

Ника глянула на часы. Почти девять.

— Ну, в любом случае, можно считать, что я выспалась. Зачем отпрашивалась, если все равно не могу проспать хотя бы до одиннадцати? — задав риторический вопрос, она нехотя сползла с кровати.

Торопливо натянула джинсы и свитер, стараясь не шуметь спустилась вниз. Джой топая и шумно дыша следовал за ней, нетерпеливо подскакивая при каждом шаге в ожидании прогулки. Ника поторопилась одеться и выйти на улицу, чтоб не разбудить ненароком незваного гостя.

— И как его кормить? — ворчала она пока Джой сосредоточенно задирал лапу у дальнего сугроба, — а главное, чем? Свалилась звездная проблема на мою голову.

Кайл проснулся резко, будто из воды вынырнул, от того, что внизу хлопнула дверь и кто-то начал ходить. Он нервно подскочил, оглядываясь, пытаясь понять, как он оказался здесь, в незнакомой комнате. За окнами виднелся кусок серого низкого неба и летел все тот же снег.

Кайл сел, потер шею, пытаясь вспомнить, как же он здесь очутился.

Потом прошел к двери в комнату и приоткрыв ее, прислушался.

Ника посмеиваясь говорила что-то, отрывисто, будто по телефону. Ответом ей было ворчание пса.

«Боже, она разговаривает с собакой, — выдохнул Кайл, — а я решил, что это кто-то еще».

Он на цыпочках прошел в ванную, запер дверь, огляделся. Запотевшее зеркало говорило о том, что хозяйка дома недавно приняла душ. В ванной пахло травяным шампунем. В корзинке под раковиной небрежно брошена одежда. Интересно, она отвозит одежду в прачечную? Или в доме есть помещение для стирки?

Кайл торопливо разделся и шагнул под горячую воду, конечно, в этом был определенный риск, вдруг где-нибудь есть скрытые камеры. Но соблазн смыть с себя дорожную пыль был куда сильнее.

— Еще и домой не хотел идти, — Ника ворчала на собаку, — все бы тебе гулять, а на улице минус тридцать. Ты об этом подумал? В прошлый раз ты, балбесина, обморозил лапы и они у тебя облезли. Опыт ничему не учит, да?

Джой с подвыванием гавкнул, демонстрируя насколько он возмущен несправедливыми упреками хозяйки. Зевнул, подошел к миске с водой, напился. Поскреб лапой пол. И смирно ждал пока Ника насыпает корм в миску.

— Вы разговариваете с собакой? — Мак Грайз стоял посреди гостиной в мятой рубашке, таких же брюках и настороженно смотрел как ест Джой.

— Мы с ним еще и спорим периодически, дурная привычка, — улыбнулась Ника, невольно любуясь им, даже такой, в мятой одежде и со щетиной, он выглядел потрясающе, — вам что на завтрак приготовить?

— А что можете предложить? — он подошел ближе, почти вплотную, разглядывая ее лицо при дневном свете.

Проснувшись утром Кайл решил, что красота незнакомки ему почудилась, сильная усталость часто искажает реальность. Но нет, сейчас при свете дня черты ее лица были все такими же правильными, а глаза все так же излучали тонкую, умную иронию. Она будто мысленно потешалась над ситуацией… и над ним тоже. Это почему-то вызывало глухую досаду. Вроде как это для всех остальных он кинозвезда, а для нее самый обычный, не самый красивый, не самый умный, соседский парень.

Вторжение в личное пространство не было неприятным, но Ника слегка отодвинулась, отступила на полшага назад. Казалось, что находясь рядом с ним ощущает исходящее от него тепло.

Она задумчиво приложила к губам указательный палец.

— Рагу еще не готово, — она кивнула на плиту, там в небольшой кастрюльке что-то кипело, — но есть немного пирожков, остались со вчера, могу сделать яичницу или оладьи, или пэнкейки. Только кленового сиропа у меня нет, зато есть варенье. Клубничное, смородиновое, какое хотите?

Разум уцепился за знакомое название, как за спасательный круг. Что такое «О-лад-ыи» узнавать совсем не хотелось.

— Давайте пэнкейки, — он дернул плечами и подошел к окну. Свинцово-серое небо, лежащее почти на крышах домов, так же как вчера сыпало снегом, вызывая желание закутаться во что-нибудь теплое.

Ника заметила как он передернулся.

— Если вы замерзли, то можете взять свитер — она кивнула на диван.

— Спасибо, я не замерз, — сухо поблагодарил Кайл. Бросил взгляд на диван, там лежало что-то пушистое, темно-бордового цвета, размерами больше напоминающее плед.

Ника быстро размешала в миске тесто и вылила его на сковороду.

— Извините, я их первый раз пеку, — улыбнулась она и, подцепив лопаткой, ловко перевернула первый блинчик. Достала из холодильника банку с вареньем, открыла, к запаху блинчиков добавился запах клубники.

Кайл задумчиво смотрел на темное небо.

— Там все еще минус тридцать? — он отпустил штору на место.

— Двадцать семь, к ночи, наверное, еще похолодает, — она улыбнулась и пояснила, — здесь почти всегда так, очень мало солнца, даже летом. Есть даже выражение «Седой Урал». Государство доплачивает пятнадцать процентов к заработной плате не просто так, — золотистый блинчик лег на тарелку и Кайл невольно сглотнул слюну, вчерашнего позднего ужина было явно недостаточно.

— Сейчас не очень холодно, если бы не снег, то вам бы удалось улететь уже сегодня. Насыпало много, — она ловко подхватила пальцем каплю варенья, сорвавшуюся с ложки, слизнула ее с кончика пальца и на мгновенье прижмурила от удовольствия глаза.

Кайл опустил взгляд на столешницу, это жест вдруг пробудил в нем непристойные мысли, вытянул их откуда-то изнутри, из подсознания. Еще не хватало, чтоб она поняла, о чем он думает, что происходит у него в голове.

— Неужели вы выходили на улицу в такой холод? — спросил он.

— Ага, Джою нужно гулять дважды в день, — Ника включила чайник, — и еще пойду. Нужно убрать снег от ворот и почистить двор. Иначе потом не выехать. Основную дорогу почистят грейдером, а съезд к дому приходится чистить самостоятельно.

— Я с вами, — Кайл представил, что ему придется сидеть одному в чужом доме, да еще и наедине со «зверюгой». Очень неуютно.

— Куда со мной? — растеряно спросила Ника, живо представив Мак Грайза в его пижонском пальтишке и итальянских туфельках, и с лопатой для уборки снега в руках, — вы же замерзнете в этих ваших хрустальных башмачках. И волосы у вас мокрые, кстати, из-за них и рубашка тоже.

— Тогда дайте мне одежду, ехидная женщина, — сварливо попросил он. Разговаривать с Никой получалось легко, будто они знакомы уже долгое время.

— Хорошо, попробую найти что-нибудь подходящее, — она смерила его взглядом, — ваш рост сто девяносто?

— Шесть футов, два дюйма, я не знаю сколько это в сантиметрах.

— Ешьте, — Ника подвинула к нему тарелку, — и наверху, в ванной, фен. Высушите вашу голову.

Она так сказала, не «волосы», а «голову». Кайл ухмыльнулся.

Пока Кайл ел, на диване образовалась горка одежды. Теплые брюки. Куртка с капюшоном. Мужской серый свитер, толстый и теплый даже на вид. Вязаная шапка и шарф, из темной пушистой шерсти, явно мужские. Кайл с подозрением смотрел на них. Это кто-то носил до него, или это вещи ее мужа? Она же сказала, что вдова.

— А откуда это? — поинтересовался Кайл глядя на ворох лежащий на диване.

— А, это «дежурная» одежда, — Ника улыбнулась и Кайл вдруг с удивлением понял, что улыбается в ответ на ее улыбку, — ко мне приезжают гости и иногда кому-то холодно сидеть у костра или нужно переодеться. Вот я и держу у себя, пару курток, ватные штаны и прочее. А шапок, перчаток и шарфов у меня наберется на небольшой магазин. У меня слегка странное хобби. Я вяжу, а потом раздариваю знакомым. Хотя, вам сейчас лучше, наверное, меховые надеть, ветер сильный, а их не продувает. А эти возьмете с собой в Питер.

Она направилась в прихожую.

«Возьмете с собой» было сказано, как само собой разумеющееся, Кайл открыл рот, чтобы возразить, но передумал, хотел сказать спасибо, но и это прозвучало бы…неуместно. Как будто эти шарф и перчатки уже были его, а она просто посоветовала сложить их в чемодан. Хотя, что скрывать вещи ему понравились.

Кайл окинул взглядом кучу одежды на диване и торопливо кинулся вслед за Никой в прихожую. Рядом с ней топтался, нетерпеливо подпрыгивал на месте, шумно сопел, в предвкушении прогулки Джой.

— Никки, постойте.

— Что? — она достала откуда-то из гардеробной большие, серые, войлочные сапоги и поставила их к стене.

— Подождите, — Кайл обезоруживающе улыбнулся.

Сколько Кайл себя помнил, если он улыбался, женщины всегда расцветали в ответной улыбке. Он это даже любил, когда вдруг женщина отвечает, ощущалось какое-то тепло внутри.

С Никой этот фокус не прошел, она глянула темными глазищами, вручила ему вязаные носки и мотнула головой в сторону дивана.

— Одевайтесь, жду.

Через пятнадцать минут они вышли на улицу, Кайл ощущал себя космонавтом выходящим в открытый космос, на нем были теплые, с подстежкой, брюки и пуховик. Под пуховиком свитер. Варежки из овчины и на ногах тяжелые меховые сапоги которые Ника назвала странным словом «унтайки». На голове шапка — ушанка из лисы.

Сама она была одета примерно так же, только на ногах были валенки. Те самые странные серые сапоги. До глаз замотана в шарф.

На улице было пасмурно, почти как в сумерках, ледяной воздух почему-то пах дымом. А снег…снега было действительно много, он скрипел под ногами, пушистыми сугробами укрыл все вокруг и продолжал крупинками сыпаться с неба.

— Лицо прикройте, — посоветовала Ника, поправила шарф на лице, выразительно похлопала себя по бокам, — и не стойте на месте, замерзнете.

Прихватив широкую лопату она направилась к воротам.

Кайл послушно натянул шарф повыше, прикрывая нос.

— Давайте и мне лопату тоже, — Кайлу не особенно хотелось грести снег, но не поучаствовать не мог Снедало странное чувство, любопытство и желание рассмотреть жизнь этой женщины поближе.

— Держите мою, — протянула Ника и хихикнула, — раз уж вы на сегодня мой работник, то разгребите пока снег у ворот, во дворе.

Кайл ухмыльнулся, перехватил лопату в другую руку, на манер ружья, из — за толстых варежек жест получился неловким, он чуть не уронил лопату и наклонил голову.

— Слушаюсь, мэм.

Ника укоризненно хмыкнула и направилась к гаражу. Кайл улыбаясь, под шарфом все равно не видно, глядел ей вслед, потом встряхнулся и принялся сгребать снег.

Работа спорилась, разрумянившаяся от мороза Ника сгребала снег на своей половине подъезда. Джой бегал вокруг пытаясь ловить снег. Время от времени он поджимал лапы, но уходить в дом не хотел. Кайл сосредоточенно скидывал снег на своей половине.

Все вокруг настолько отличалось от его жизни, от серых громад Большого Яблока, суету вечно теплого города Ангелов. Он будто нырнул в безвременье. Без спешки, без лишних людей. Все это осталось где-то очень далеко. И дышалось холодным дымным, горьковатым воздухом, на удивление очень легко.

«Я будто попал в фильм, в странный сюрреалистический фильм, сотканный из образов. Снег символизирует чистоту и этой чистоты вокруг слишком много. Меня по странному стечению обстоятельств занесло в абсолютную чистоту, — он оглядел улицу вокруг, все было засыпано белым снегом. Дома, деревья, заборы, дорога. Даже лес, темными штрихами виднеющийся далеко через огромное снежное поле, был весь в снегу. И сверху, с неба, тоже летел снег.

— А мороз это символ одиночества, — на этой мысли Кайл совсем не эстетично шмыгнул замерзшим носом, — и я, грубо, лопатой, счищаю эту чистоту с дороги, преодолеваю препятствие, находясь в одиночестве. Нет, не с простой дороги, а с Большого Жизненного Пути.

Пожалуй, Джой будет нарушителем спокойствия. А Ника, — тут он надолго задумался. Ника не вписывалась в выстроенный сюжет, — может, она будет северной колдуньей? Доброй? Злой? Не зря же она помогла мне, пусть будет доброй. Пусть и немного странной на первый взгляд».

Ника, не догадываясь о его глубоких, философских, мыслях, легко закидывала снег на сугробы вокруг подъездной дорожки. И Кайл, исподтишка любуясь ее ловкими движениями, решил покрасоваться, подхватил на лопату последние оставшиеся комья снега и закинул их одним махом через забор. Лопата вырвалась из рук, глухо звякнула упав и боль тупым шилом прошла через запястье. Кайл негромко охнул. Не столько от боли, сколько от неожиданности.

— Вы в порядке? — с тревогой спросила Ника, подойдя ближе, глядя на то как он схватился за руку, — поранились? Или вывихнули?

Джой услышав тревогу в голосе хозяйки тоже подошел, сел рядом с Никой и растопырив уши слушал, что она говорит.

— Вывихнул, кажется, — Кайл облизнул губы, — лопата вывернулась, не удержал.

— Идите в дом, я тут закончу и приду, — Ника сердито стряхнула снег с капюшона. Джой трусцой засеменил к крыльцу и Кайл послушно последовал за ним.

— Суровая у тебя хозяйка, — сказал он, поднимаясь на крыльцо.

Джой в ответ шумно отряхнулся и пошел на кухню лакать воду. Нарушитель спокойствия и порядка из него получался аховый, слишком послушный.

В прихожей Кайл стащил с головы шапку и уставился в зеркало.

— Как меня сюда занесло? — спросил он у своего отражения. То благоразумно промолчало. Кайл покачал головой и принялся выбираться из верхней одежды. Рука неприятно ныла.

****************************

Его кисти были красивыми, пальцы, длинные и изящные как у пианиста, ногти с маникюром, кажется, даже полированные. Ника осторожно, боясь причинить боль неловким движением растирала его запястье мазью и исподтишка любовалась тем, какие у него руки. Изящные запястья и сильные, даже слегка жилистые, предплечья. И кожа теплая, будто бархатистая. Приятная на ощупь.

— Ну как же вы умудрились, — пальцы Ники мягко скользили по его руке от ладони вверх к локтю, — зачем вы вообще взялись за лопату если не умеете с ней обращаться?

Она огорчено покачала головой.

Кайл сидел на диване, лицом к лицу с Никой и смотрел на ее нахмуренное лицо сверху вниз, и ощущал как наливается тяжестью низ живота. «Успокойся, она всего лишь втирает тебе лекарство в руку, — сказал он себе и втянул воздух через зубы, стараясь не смотреть на ритмично скользящие по коже пальцы Ники блестящие от мази, — успокойся или она это увидит и испугается, решит что это домогательство. Будет о тебе плохо думать».

Но организм решил, что раз Ника рядом, то слушаться необязательно. Хорошо, что Кайл не снял теплые брюки, они были достаточно толстыми и скрывали непрошенные, подростковые, реакции организма.

— Достаточно! — Кайл резко вдернул руку и встав с дивана отошел к окну. Серость за окном как раз то, что нужно, чтобы взбесившиеся гормоны успокоились.

— Извините, — Ника поднялась на ноги, — я не нарочно сделала вам больно.

Раскаяния в ее голосе не слышалось совсем, скорее сердилась на неловкого незнакомца, с которым непонятно как нужно обращаться. Сидящий рядом с ней человек был…живым. Образ рафинированной кинозвезды не сочетался с этим мужчиной. Да, притягательно красивым, но способным сердиться, очаровательно улыбаться, чувствовать боль, мыться в душе. Ника торопливо прогнала возникшую в голове «интересную» картинку. Так похожий на свои глянцевые фото или образы на экране, но в то же время, совсем другой. Чересчур приземленный.

Она прошла к раковине и начала споласкивать руки от мази, горьковатый и резкий запах лекарства перемешался с яблочным ароматом жидкого мыла. Кайл прикрыл глаза, под веками мелькали разноцветные блики, как от яркого света. Досаду Ники, он ощущал почти физически, всей кожей. Она только что отчитала его как мальчишку и теперь, похоже, считает его грубияном.

— Это вы меня извините, — выжал он из себя не оборачиваясь, — я просто с трудом переношу боль, ну знаете, как и все мужчины.

Он даже нашел в себе силы чтобы повернуться и посмотреть на нее со слегка виноватой улыбкой. Ника, правда, его усилия не оценила, хмыкнула, приподняв бровь, глянула непонятно, будто с насмешкой и предложила.

— Давайте фиксатор наденем на вашу руку, обещаю, буду осторожна. А потом пообедаем и чаю попьем. Я замерзла. Вы, думаю, тоже.

Кайлу ничего не оставалось делать как послушно сесть обратно на диван и протянуть ей руку. Она села рядом «Только не начинай растирать снова» — взмолился он мысленно.

Но Ника ловко примерившись и почти не касаясь, надела на его руку трубку эластичного бинта, и Кайл вдруг почувствовал себя разочарованным. Потому, что ему хотелось снова ощутить поглаживания теплых пальцев. Ласковые и осторожные. А еще хотелось протянуть руку, убрать русые волнистые пряди от ее, розовой от мороза, щеки. Притянуть к себе ближе, а еще лучше уложить на себя сверху и дотянуться до приоткрытых губ своими. Кайл за секунды прокрутил в голове сцену, вот он берет ее за предплечья и откидывается назад, она скользит по нему, прижавшись, чувствуя его желание, ее кудри задевают его щеки и от этого становится щекотно и жарко внутри…

Кайл оцепенел от непонимания того, что происходит с ним. Внутри расползалось чернильным пятном, что-то неясное, заставляющее задерживать дыхание при взгляде на Нику. Он находится рядом с этой женщиной меньше суток, а хочется вести себя так, будто имеет на нее все права.

Ника легко поднялась на ноги, отряхнула руки, будто от песка.

— Сейчас поставлю чай, — она прошла в кухню, щелкнула кнопкой чайника. Достала из шкафчика тарелки.

— Ника, — Кайл подошел, чувствуя, как воздух внезапно становится вязким. Каждый скрип, каждое движение, каждый шаг, каждый шорох казались невыносимо громкими, — вы сердитесь?

— Нет, не сержусь. Просто, не нужно было давать вам эту дурацкую лопату в руки, вы же не занимаетесь физическим трудом. То есть, я хочу сказать, что вы не привыкли убирать снег, — она махнула рукой и страдальчески сдвинула брови, — и из-за того, что я не оставила вас дома, ваша рука теперь…болит. Вам больно. Вот.

— Вы переживаете, что мне больно? — Кайл ощущал себя так будто идет по минному полю. Неверный шаг. Вернее, неверно заданный вопрос и будет «бах».

— Да, переживаю.

Она раздраженно сняла крышку с кастрюльки, по кухне поплыл соблазнительный запах мясного рагу.

— Я сам виноват в этой травме и не буду подавать на вас в суд, — попытался успокоить ее Кайл.

— А, ну это, конечно же, меняет дело, — с непонятными для него интонациями произнесла Ника опуская ложку в кастрюльку.

— Я сказал что-то не то? — уточнил он.

— Все в порядке, — Ника мягким движением поставила перед ним тарелку, — я переживала, что ваша рука может сильно болеть, но теперь вижу, что зря, раз уж вы нашли в себе силы меня успокаивать. Может, мне стоит попросить у вас расписку? Просто я в курсе, что у вас, американцев, на слово верить не принято.

«Она в бешенстве, — сообразил Кайл, — и что мне делать?» Он озадачено отбросил назад волосы и потер шею.

— Если хотите напишу, — он отодвинул тарелку так и не попробовав аппетитно пахнущую еду, — давайте ручку и бумагу.

— А вам не надо посоветоваться с вашими юристами? — Ника села за стол, держа в руках прихватку, — вдруг это чересчур опрометчиво, писать отказ от претензий?

— Согласование с юристами займет много времени.

— Вот как? — в ее голосе снова проскользнула эта же, непонятная, интонация, — ну чтож, тогда пишите.

На стол перед ним легло несколько листов бумаги и простая ручка с синим колпачком. Вот он «бах».

Кайл задумчиво покрутил ее в пальцах, прикидывая, где он ошибся и с чего начать писать.

— Не трудитесь, — пояснила Ника, — по-российским законам вы сможете отсудить возмещение лечения. Если докажете, что вред был существенным. Учитывая, что моя официальная заработная плата составляет около семи тысяч рублей, а отчислять возможно не более половины, то получите вы, примерно, шестьдесят долларов в месяц. Моральный ущерб наши суды обычно не принимают во внимание.

Кайл растерялся.

— Как шестьдесят? — недоуменно спросил он.

— Ну, если хотите, можно и в рублях. Целых три тысячи пятьсот рублей. Вы пишите расписку, — она не удержалась и ехидно хмыкнула, — пишите, я ее загоню по спекулятивной цене вашим фанам.

До Кайла наконец дошло, что эта самая непонятая интонация, как и весь дальнейший диалог, была издевкой. Внутри вскипела обида, не хуже чайника на плите. Он зло отбросил ручку в сторону. И боролся с желанием отодвинуть от себя тарелку, встать из-за стола и уйти как можно дальше. Как-то вдруг оказалось, что Кайл МакГрайз выставил себя подлецом нападающим на слабую, одинокую женщину. Грозящим ей судом. Желание сбежать усилилось.

— Может, просто пообедаем? — примирительно спросила Ника, — пока еда не остыла. Не нужна мне ваша расписка.

Кайл молча взялся за вилку, Ника, тоже молча, пододвинула к нему тарелку с черным хлебом. Он отрицательно мотнул головой.

— Не любите хлеб? — она отломила небольшой кусочек от темного продолговатого ломтя.

— Не ем, — сердито буркнул Кайл.

— Понятно, — кивнула Ника.

Некоторое время они ели молча.

— Как же вы содержите дом и автомобиль на сто двадцать долларов? — не поднимая взгляд от тарелки спросил он, — в доме тепло и горячая вода есть. Вы не экономите.

— Газовое отопление относительно недорогое, — Ника вынужденно улыбнулась, объяснять постояльцу…или гостю? особенности выплаты зарплат «в конверте» ей не хотелось. Да и значение слова «подхалтурить», — но вы не переживайте, в действительности я зарабатываю больше. Мне хватает содержать дом, автомобиль и квартиру в городе. И оплачивать учебу дочери в институте.

— А «шестьдесят долларов»?

Она увлеченно разглядывала чай в кружке

— На самом деле я слукавила, — Ника подняла на него взгляд, — это официальная зарплата, все остальное премии. И выдаются они совсем-совсем неофициально.

— Вот оно что, — Кайл отложил вилку в сторону.

— Ага, — Ника ловко соскользнула с высокого барного стула, собрала тарелки с кружками со стойки, — если вам нужен интернет, можете пользоваться моим нетбуком, — она кивнула в сторону гостиной.

Кайл удивившись такой внезапной перемене разговора смотрел на нее с удивлением.

— Мне нужно работать, — пояснила Ника, — пульт от телевизора рядом с буком, на столике.

— Вы собрались уезжать? — уточнил Кайл.

— Нет. Я буду в кабинете, если что-то понадобится, зовите.

Она прошла в сторону гостиной, Джой, моментально подскочив, последовал за ней.

Кайл проводил ее задумчивым взглядом. Их общение почему-то все время заходило в тупик, будто натыкалось на что-то. «Какое общение? — одернул себя Кайл, — ты пробудешь здесь еще максимум сутки и все. Больше ты никогда не увидишь, ни этой женщины, ни этой собаки. Ни этой варварской страны, по уши засыпанной снегом.»

Он прошел в гостиную, включил телевизор, полистал ради любопытства каналы и почти сразу же выключил. Все программы, разумеется, были на русском и было непонятно о чем идет речь. Проверил почту на мобильном. Бесцельно послонялся по комнате, уж больно приятным было ощущения пружинящего под ногами ковра, поразглядывал обложки книг. Названия прочитать не получалось. Буквы были незнакомыми, а некоторые и вовсе, походили на цифры.

Выглянул в окно, картина была все та же. Снег. За снежной пеленой виднелся забор огораживающий участок, беседка, елки и еще какие то деревья, небольшие теплицы, край веранды присоединенной к кухне.

Кайл поднялся наверх, в свою комнату, снял теплую одежду, взял сценарий и улегшись на кровать принялся его перечитывать. Терять целых два дня во время съемок непростительная роскошь. Он обдумывал и перечитывал сцены, до тех пор, пока его не сморил сон.

Когда он открыл глаза за окном уже было темно. Голова была тяжелая. Где — то лаяли собаки, видимо их лай его и разбудил. Прислушался, в доме царила тишина. Ни цоканья лап Джоя, ни мягкого голоса Ники. Глянул на часы в телефоне: 22 по Москве. А сколько по-местному один бог знает.

Он нехотя сполз с кровати и включил свет. Посмотрел на свое отражение в зеркальной двери шкафа. Там отражался детина, в очень мятой рубашке и брюках, заросший щетиной, со спутанными волосами и красными после сна глазами.

— Секс-символ, — проворчал Кайл своему отражению и отправился умываться. Зеркало в ванной, после холодной воды, оказалось более снисходительным. Рубашка и брюки, конечно, оставались мятыми, но глаза обрели свой нормальный цвет.

Убедившись, что никого не заставит заикаться своим видом, Кайл пошел искать Нику. Заглянул в ее спальню, пусто. Спустился вниз.

В гостиной тускло горела лампа на столике, бросая на стены разноцветные блики похожие на невесомых бабочек. Но тоже было пусто.

Услышал сонное ворчание Джоя, где-то сбоку, за лестницей. Там был небольшой коридор, ранее им не замеченный, и три двери. Перед одной из них и храпел, перевернувшись животом вверх, Джой.

— Вот вы где, — прошептал Кайл.

Джой, услышав голос, открыл глаза и лениво перевернулся.

Кайл потянул дверь и заглянул в комнату. Это был кабинет. С такими же шкафами как в комнате, под потолок, сплошь заставленными книгами. Затертым красно-зеленым ковром на полу. Со столом темного дерева, на котором стоял стационарный компьютер. За этим-то столом и сидела Ника.

Вернее, Ника спала, положив голову на вытянутую вдоль клавиатуры руку. Под клавиатурой лежала стопка бумаг с текстом и таблицами исчерканными карандашом. Карандаш лежал тут же, темно полосой перечеркивая собой светлые кнопки. На старом, матричном, принтере горели зеленые огоньки.

Кайл подошел ближе, почти крадучись, боясь разбудить. Под у нее глазами залегли тени от ресниц, губы были чуть приоткрыты. На мониторе тускло освещая комнату моргала заставка — мыльные пузыри.

Кайл рассматривал черты ее лица, затаив дыхание. Свет от монитора делал их резкими, четкими как на контрастной черно-белой фотографии. Он осторожно наклонился, протянул руку и не прикасаясь обвел указательным пальцем линию бровей, контур лица, носа, четко очерченных губ.

Ника вздохнула и пошевелилась, карандаш от этого движения покатился по столу и упал.

Кайл не успел отодвинуться, наткнулся на внимательный взгляд ее глаз.

— Кхм, — он спрятал руку за спину словно провинившийся школьник пойманный на краже мелка, — ты спала и я хотел…

Говорить неправду, выдумывать причину по которой он тянулся к ней не хотелось, поэтому Кайл просто наклонился и прижался своими губами к ее. Внутренне замирая от собственной наглости и ожидания ее реакции: Закричит? Даст пощечину? Возмутится? Или отхлещет колкими словами?

Последнее у нее выходило на редкость хорошо.

Ника снова его удивила, не оттолкнула, не возмутилась дерзостью, а протянула руку и ласково погладила его затылок вызвав волну дрожи, словно ток прошел через все тело.

Она сонно вздохнула, выпрямилась и Кайл повинуясь непонятному порыву рывком подхватил ее на руки. Ника инстинктивно закинула руку ему на шею.

Он огляделся, в полутьме у стены угадывался маленький диван, не выпуская Нику из рук, как самое ценное сокровище, сделав пару шагов он опустился туда. Вожделение, копившееся весь день, выплеснулось в страстный поцелуй. Кайл со всех сил прижимал ее к себе, будто опасаясь, что она сбежит.

Вдоволь нацеловавшись, до искр за прикрытыми веками, до цветных бликов от переизбытка эмоций, он медленно отодвинулся. Чтобы немного отдышаться.

— Ну и ну, — выдохнула Ника с удивлением.

— Еще? — не скрывая надежду в голосе спросил Кайл.

Ника кивнула и опустила ресницы. Ее пальцы заскользили по пуговицам рубашки расстегивая их, и еще ниже к ремню. Кайл осторожно придержал ее руку.

— У меня нет с собой …ничего, — с досадой сообщил ей.

— Ты про презервативы? — она нехотя убрала руку от его живота.

Кайл, ощущая себя виноватым, кивнул. Ника взяла его за руку, потянула за собой.

Прошла на кухню и достав из шкафа белую коробку, выудила оттуда черно-синюю коробочку в полиэтилене. Вручила ему.

Кайл нахмурился, мысль о том, что у нее может быть другой мужчина, кроме него, была крайне неприятной. Ну и что, что он здесь всего лишь на день. Ника его женщина, орало подсознание и топало ножками. В борьбе разума с эмоциями разум, кажется, проигрывал подчистую.

— Откуда это у тебя? — спросил поднимаясь по лестнице, следом за ней.

— Вроде ЭТО во всем мире продают в аптеках, вот там и купила, — в голосе Ники слышалась улыбка. Она снова его дразнила.

— Ника, — Кайл догнал ее уже у двери в спальню, — ты ведь понимаешь о чем я спросил. У тебя есть кто-то, кто-то постоянный?

— Далеко идущие выводы делаешь, Шерлок, на основании всего одной улики, — Ника постучала ногтем по коробочке, зажатой в руке Кайла.

— Ника!

Она открыла дверь спальни и смерила его взглядом с ног до головы.

— Так ты идешь?

— Пока не ответишь, нет.

Он остановился напротив, скрестив руки, ожидая ответа.

Она вздохнула.

— Нет, у меня нет никого.

— А это? — он встряхнул рукой.

— А это куплено в аптеке триста лет назад, для медицинских целей.

Он шагнул к ней и прижал к себе. Как будто не видел тысячу лет. Выражение «камень с души свалился» вдруг приобрело реальный, почти физический, эквивалент.

— Я тупица, — поцеловал в висок, куда-то в границу волос, — и ревнивец, только не прогоняй меня.

— Ты что, — со смешком возмутилась Ника, — у меня тут реальный шанс заполучить себе в постель кинозвезду. Неужели от такого отказываются?

Кайл засмеялся.

— Ну и шутки у тебя, — он чуть отодвинулся и посмотрел на нее, — а ведь отказалась бы. Запросто.

— С чего ты решил? — улыбнулась Ника снова запуская пальцы ему под рубашку, — ты же тут.

— Ну…я это я, — «скромно» сказал Кайл и снова притянул ее к себе для поцелуя.

Ночь была долгой, сначала торопливой и жадной, как будто они встретились после долгой разлуки. После, томно-чувственной, тягучей как карамель, даже немного ленивой. Он гладил светлую, почти светящуюся в темноте, кожу Ники, теплую, похожую на шелк, оставлял на ней отметины поцелуями, и не мог остановиться.

Утром лежа в сизой рассветной полумгле Кайл слушал ровное дыхание Ники. То, что произошло за последние пару дней казалось нереальным. Случившимся в каком-то другом измерении, будто непогода выкинула его вместе с самолетом, как в фантастическом фильме, в какую-то другую реальность. На другую планету или параллельный мир.

Несмотря на нереальность Кайлу было удивительно спокойно, как бывает после принятия очень важного решения. Понимание, что все делаешь правильно.

Ника сонно вздохнула и перекинула свою ногу через его. Приоткрыла глаза, потерлась носом о его плечо, поцеловала.

— Почему не спишь? — ее голос был немного хриплым.

— Думаю, как быть дальше, — честно признался Кайл, — ты ведь тоже это чувствуешь, да?

Ника приподнялась на локтях, русые кудри забавно колыхнулись.

— Чувствую, — очень серьезно кивнула она, — странно все, и очень быстро. Еще вчера ты наругался на меня из-за пиратской версия фильма, а сейчас, бах, и мы в одной кровати. Это вообще прилично? — она коротко рассмеялась.

— Мы взрослые люди, можем себе позволить, — пошутил он и с облегчением выдохнул. Она не стала притворяться и делать вид, что не понимает, о чем он говорит, что проведенная вместе ночь это не просто секс. Что-то большее, но пока слишком непонятное. Не разовый перепих от скуки и желания экзотики. Очень не хотелось, чтоб Ника подумала о нем подобным образом.

— Спасибо, — он легко коснулся губами ее щеки.

— За что?

— Что не жеманничаешь.

Ника потянулась, поправила подушку под головой.

— Я как будто знаю тебя очень долгое время. Это…удивительно. Хотя, наверное, нет, ты ведь актер.

— Что ты имеешь в виду? — Кайл приоткрыл один глаз.

— Ну, — Ника легко, пальцами поглаживала его по груди, — ты общаешься со многими людьми. С разными. Иногда интересными, иногда неприятными, но улыбаешься всем. Вокруг тебя вечная толпа. Каждый стремиться пощупать, сфотографироваться, поговорить. А на съемочной площадке, дубль за дублем обниматься с посторонним человеком, делать вид, что его ненавидишь, или наоборот, любишь. Или вовсе раздеться и плюхнуться в кровать, изображая секс, это, — она задумалась, — для такого нужно иметь море терпения, наверное. Огромную лояльность к людям. Хотя, становясь актером человек, наверное, к этому и стремится. К уйме людей вокруг себя, которые хотят прикоснуться к чужой популярности. И общаться с ними именно так, легко.

Кайл слушал рассуждения Ники, запрокинув руки за голову, позволяя сонной истоме растекаться по телу.

— Ты не права. Очень много поклонников искренне любят, — он хотел сказать «меня», но это прозвучало бы слишком самодовольно, — известных людей. Действительно искренне.

— Смотря что понимать под любовью, — скривилась Ника.

— А что ты под ней понимаешь? — Кайл приподнялся на локте стараясь получше рассмотреть ее лицо.

Она улыбнулась, немножко грустно.

— Для меня любовь существует только по отношению к близким людям. Сам понимаешь, что состоит из многих эмоций.

— Почему ты не завела любовника, ну…после мужа? — вопрос сорвался с языка, прежде чем Кайл его обдумал.

Ника хмыкнула и Кайл напрягся, ожидая, что она сейчас скажет что-нибудь очень ехидное, но она повозившись, устроилась поудобнее и просто сказала.

— Никто не нравился.

— Так все просто?

— Ничего простого. Чтобы завязать хоть какие-то отношения, считай меня старомодной, нужны веские основания. А то позовешь в постель, а он стащит фамильные драгоценности. Ну, чтоб нравился, доверие опять же, — она легонько куснула его за плечо, — почему я тебе объясняю очевидные вещи?

Кайл расхохотался.

— Пытаюсь понять, насколько сильно я тебе понравился. Давай, почеши мое эго.

— Очень сильно, — она снова примерилась зубами к его плечу.

— Я не похож на человека который таскает драгоценности?

— Неа, — Ника потянулась, — совсем не похож. Правильный, законопослушный парень. За кино меня отчитал. Ой!

Кайл шутя хлопнул по одеялу, как раз по тому месту, где подразумевалось начало кое-чьих ног.

— Не кусайся!

— Я не кусаюсь, — возмутилась Ника, — я мстю. Мне пришлось удалить файл между прочим.

Кайл закатил глаза.

— Скачаешь заново, зубастая пиратка.

— Не-а, не буду, — зевнула Ника, устраиваясь у него на покусанном плече, она приоткрыла один глаз и хитро посмотрела на Кайла, — я лучше что-нибудь новенькое посмотрю.

— Я этого не слышал, — посмеиваясь сказал Кайл.

— Угу, — Ника снова зевнула. — давай поспим, а то придет утром страшный зверь Джой, и потребует идти с ним на улицу. Кстати, — сказала она уже закрыв глаза, — снег прекратился.

Кайл застыл, всего два слова будто молотком ударили по нервам. Он надеялся, что чертова непогода даст ему чуть больше времени. А теперь придется заказывать билеты и уезжать. Два дня удивительно короткий промежуток времени в заснеженном мире Ники, и непозволительно долгая задержка для съемок. Он сжал кулаки до хруста, так, что боль отдала в запястье.

Утро накатывало с беспощадностью поезда братьев Люмьер. Чуть-чуть и уже стали видны очертания мебели в комнате, перестали быть невнятными темными пятнами. Вещи перестали быть серыми, приобрели цвета. Кайл с тяжелым вздохом заставил себя закрыть глаза.

4. День

Проснулся он из-за возни Ники, стоя на одной ноге около кресла, она торопливо надевала джинсы.

— Сколько времени? — спросил Кайл открыв и тут же закрыв глаза. В них будто песок насыпали из-за бессонной ночи.

— Девять утра, — Ника торопливо натянула свитер, будто стесняясь его, — я с Джойкой гулять. Потом будем завтракать.

— О`кей, — он спустил ноги с кровати, взъерошил пятерней и без того лохматые волосы, — тогда я душ приму.

Проводил взглядом Нику, торопливо вышедшую из комнаты. Откуда-то пришло ощущение неловкости.

Кайл задумался, с другими женщинами все было легко, правда он и не предлагал им что-то большее кроме «дружбы с привилегиями» *(friend with benefit) сразу и честно определяя степень серьезности отношений.

Не то чтобы ему не попадалось умных, красивых и достойных во всех отношениях женщин, но обременять себя чем-то действительно серьезным не хотелось. Кайлу казалось это бессмысленным занятием.

Даже с его, уже бывшей, женой все было так же. Брак двух занятых людей, которые встречаются между съемками. Но сейчас он был уверен, что-то изменилось, изменилось в нем самом. Расставаться с Никой не хотелось, короткая ночь что-то перевернула в нем, но что именно он еще не осознал. Или не желал называть вещи своими именами. Это выводило из привычного равновесия и создавало внутренний, душевный, дискомфорт. Да еще Ника, с ее торопливым одеванием, спряталась за толстым свитером, отгородилась. Он почти физически ощущал ее желание закрыться. Будто за ночь он не успел ее разглядеть и будто бы она и не проделывала с ним весьма откровенные вещи. Раз, и опустила шторку, хорошо бы эта шторка не оказалась стальными жалюзи.

Кайл потянулся и направился в душ, в этот раз без опаски и мыслях о каком-либо подвохе и скрытых камерах.

«А ведь я доверился ей с самого начала, уже тогда, когда взял ее телефон, — Кайл смотрел на себя в запотевшее зеркало, — и умудрился влипнуть за сутки, по самые яйца, можно даже сказать буквально. Что я буду с этим делать? Просто соберу вещички и уеду? — он хмыкнул, потер подбородок, задумчиво отмечая, что не мешало бы побриться, щетина за три дня отросла прилично, но идти в гостевую комнату за сумкой было лень, — ну уж нет. И не дам ей отгораживаться, интересно, она делает это потому, что боится?»

Когда он вышел из ванной, переоделся и спустился вниз Ника уже погуляла с Джоем и была на кухне. В воздухе плавали умопомрачительные запахи кофе, свежей выпечки, корицы, ванили. Это Ника достала из духовки булочки и они остывали на тарелке закрытые салфеткой, сбоку виднелись золотистые края.

На столе стояла чашка с кофе и еще одна, пустая.

— Молока нет, — улыбнулась Ника кивая на кофейник.

— Когда ты их успела настряпать? — ошарашено спросил Кайл.

— Они были заморожены, — пояснила Ника, — иногда полезно разбирать запасы в холодильнике. Я совсем про них забыла. Есть еще пельмени, сейчас сварятся.

Она немного суетливо достала из холодильника вчерашнюю банку с земляничным джемом. Затем выловила из кастрюльки, из кипящей воды, странные комочки из теста, выложила их на тарелки.

— Это как итальянские равиоли, — пояснила она, — со сметаной едят.

— Ты достала джем, — Кайл неопределенно махнул пальцами в сторону баночки с вареньем. Ника непонимающе уставилась на банку стоящую посреди стола. Потом ойкнула и нырнула в холодильник.

Кайл, глядя на все эти нервозные жесты, решил пока не лезть к ней с серьезными разговорами. В конце-концов она права, все произошло слишком быстро, нужно дать ей немного времени. Да и сам Кайл толком не решил, чего же хочет.

Он подошел к окну, снег прекратился, но небо все равно было закрыто тучами.

— Снег перестал, а солнца все еще нет, — Кайл опустил штору.

— Здесь почти всегда пасмурно, — Ника села за стол и взяла в руки чашку с кофе, уставилась на Кайла.

«Интересно, он меня поцелует, или продолжит изображать из себя столб у окна?» — она осторожно отхлебнула кофе.

Кайл будто прочитал ее мысли, улыбнулся, быстро пересек пространство комнаты и подхватил ее в крепкие, почти медвежьи, объятья. Она едва успела отставить подальше кружку.

— Ты почему глаза прячешь? — он ухватил ее двумя пальцами за подбородок, — я сделал что-то не так?

— Все в порядке, — она вздохнула, отодвинулась, села за стол, — раз погода наладилась, нужно купить тебе билет.

— Нужно, — Кайл кивнул, — но я не буду торопиться. Так что несколько часов у нас есть.

— Хорошо.

Кайл физически ощущал как стена между ними разрастается и разрастается, это бесило.

— Все было в порядке, но ты вышагнула из кровати и все, будто стеной отгородилась, Ника?

— Ну, — она погоняла ладонями кружку по столу, — ты уезжаешь. Это все.

— Ага, раз я уезжаю сейчас, то не имеет смысла думать обо мне как о чем-то… серьезном и долгосрочном, да? — Кайл сжал и разжал кулаки, выдохнул и сообщил, — я решил, что приеду после съемок к тебе.

Ответом был наклон головы и скептический взгляд из-под бровей.

— Ты мне не веришь? — уточнил он.

— Верю, — Ника снова качнула кружку, так, что кофе чуть не выплеснулся на стол, — просто….Ты это ты, а я…я это я. Совсем не похожи, разное все. И ты вдруг говоришь, что вернешься. Звезда экрана и девица из российской глубинки вещи мало совместимые, не находишь?

— Мы обсуждали это ночью, — он подошел, протянул ей кружку и она налила ему кофе из небольшой гейзерной кофеварки. Налила так, будто они тысячу раз сидели здесь, на кухне, пили кофе и разговаривали. Она, кажется, даже не смотрела где стоит его кружка, а точно знала это.

— Ну, мало ли что человек может сказать в порыве страсти, — Ника смутилась, румянец залил щеки, — или после.

— Тогда что мы с тобой делали всю ночь? — он сердито хлопнул ладонью по столу, — хочешь сказать, просто «делали секс»?

— Это ты мне скажи, — тихо попросила Ника, — вдруг я придумала себе что-то особенное.

— Трусиха, — Кайл подтянул ее ближе к себе, поцеловал, — разве может быть взрослая женщина такой трусихой?

— Я не трусиха, — возразила Ника, — но я могу как в том анекдоте. Ты мне улыбнулся, а я уже распланировала свадьбу, счастливую совместную жизнь и старость. А ты, — она сбилась, — уедешь и забудешь. Сам знаешь, так тоже бывает. Часто. Всегда.

— Послушай, — Кайл ухватил ее за плечи, — послушай. Я закончу фильм и приеду к тебе. Обещаю. Через два месяца.

— Может, так даже лучше, — Ника освободилась от его рук, — будет время подумать. Раз уж мы договорились, что это не просто так.

Кайл снова притянул ее к себе.

— Не отталкивай меня.

Ника уткнулась носом в его плечо.

— Ладно, — она чуть — чуть отодвинулась, ровно настолько насколько позволяло кольцо его рук, — надо поесть, а потом билет тебе заказать. Бизнес класс?

— Угу.

Он и не подумал разжать руки.

— Давай все-таки поедим, — Ника потянула его к столу.

За столом Кайл вспомнил про фотографии в кабинете, хоть он и увидел их мельком, но не заметить висящие на стенах постеры было невозможно. Целая стена портретов, как в фамильном замке.

— А кто на тех фотографиях? — он проткнул первый пельмень вилкой с нарочито наигранным опасением, мало ли, вдруг незнакомая еда начнет пищать и бегать по тарелке. Специально поддразнивая Нику. Слишком уж выразительно темнели ее и без того темные глаза, когда она сердилась. Так темнели, что Кайлу хотелось схватить ее в объятия и целовать до умопомрачения.

— Фотографиях? — не поняла Ника. Она с любопытством кошки наблюдала за манипуляциями Кайла с вилкой.

— Да. Там в кабинете, — он с опаской макнул пельмень в сливки, чувствуя неловкость от ее пристального взгляда. Она тоже забавлялась.

«Один-один. Ну и ладно, — с мальчишеским озорством подумал он, — смейся, вот приедешь ко мне, я накормлю тебя чем-нибудь, чего тут, в твоих снегах, не существует. Мороженое с перцем найду.»

— Дочь, мой муж, родители, сестра с семьей.

— Я не особо рассматривал. Заметил только темную ленту на одной из фото.

— Траурную, — Ника со вздохом отодвинула тарелку, — это Женя повязала. Когда Данил умер.

— Давно умер твой муж? — Кайл ступил на запретную территорию задавая подобные вопросы, но остановиться не мог. Хотел знать, что для нее значил тот человек. В конце концов она прожила с ним много лет.

— Несколько лет назад, — она опустила глаза в пол, отложила вилку в сторону.

— И сколько вы были женаты?

— Достаточно долго, — Ника начинала сердится, Кайл ощущал это. Вот она чуть сощурила глаза, чуть-чуть, уголки пухлых губ дернулись вверх.

— А отчего он умер?

— Не слишком ли много вопросов ты задаешь? — поинтересовалась Ника слегка сжимая ручку вилки.

— В самый раз, — улыбнулся Кайл, — я должен понимать на ком собираюсь жениться.

— Очень смешно, — скривилась Ника, — мое мнение в этом вопросе не учитывается?

— Нет, — улыбка Кайла стала еще шире.

— А зря, — Ника выпустила вилку, и та металлически звякнула о тарелку, — я не собираюсь больше замуж. Тем более, за человека, не учитывающего мое мнение.

— Я постараюсь учитывать, — пообещал Кайл, — со всем возможным вниманием.

— Внимание, — огрызнулась Ника, — я сказала, что не собираюсь снова замуж.

— Ну это мы посмотрим, — хмыкнул Кайл, — Женя — это твоя дочь, верно?

Снова кивок.

— Почему ее так зовут, Жень-и-я?

— Нормально ее зовут, — нахмурилась Ника, — Евгения, или Юджиния на английский лад. По-французски вообще Эжени.

— О, так это сокращенно. Я думал это полное имя, — Кайл наконец-то положил пельмень в рот. Прожевал, прислушиваясь к ощущениям.

— Ну что? — Ника ехидно ухмыльнулась, — варварская еда не слишком ужасна?

— Да, вполне съедобно, — парировал Кайл и не удержался поддразнил, — я думал будет пищать и убегать.

Ника укоризненно покачала головой.

— Надо было накормить тебя окрошкой, блинами с икрой и напоить самогоном, ах да, и сводить в баню. И веничком березовым попарить.

— Блины с икрой я кажется ел, маленькие такие, — Кайл показал пальцами, — а что такое окрошка?

— Салат с квасом, — последовал лаконичный ответ.

— А квас это?

— А это что-то вроде безалкогольного пива.

— Ну и что тут удивительного? Запивать салат безалкогольным пивом, — самодовольно протянул Кайл, — конечно это не самая лучшая закуска, — он осекся видя, что Ника потихоньку начинает хихикать, — что?

— Окрошка — это летний холодный суп. И квас наливают прямо в салат.

— Ты меня обманываешь, — не поверил Кайл, — зачем пиво наливать в салат?

Ника улыбаясь покачала головой.

— Это тебе повод для раздумий. Твоя гипотетическая жена будет готовить тебе очень странную пищу.

Кайл с сожалением отправил последний пельмень с тарелки в рот.

— Ты знаешь, если она будет такая как эти вот мокрые пирожки, то я, пожалуй, соглашусь.

Пара часов пролетела незаметно, в разговорах, в поцелуях и объятиях. Они заказали билеты до Санкт-Петербурга. «Питер» — так шутливо сказала Ника.

— А Екатеринбург? — поинтересовался Кайл, глядя на то, как она ловко набирает на клавиатуре текст.

— По-разному, — смеясь отмахнулась от его любопытства Ника, он нависал над её плечом заглядывая в монитор, — Екат, Бург, Ёбург.

— Екат, — повторил Кайл.

Принтер зашуршал и выплюнул лист с билетом.

— Ну вот, теперь у тебя точно билет до Петербурга, — Ника вручила лист Кайлу, — пиши своим визави, что теперь уж точно явишься туда куда надо. А я пока посмотрю погоду там.

Кайл послушно запустил мессенджер. Переписка заняла всего лишь несколько минут отослав нужную информацию, он лениво развалился на диване притянув к себе Нику.

— Пора ехать, — она с тревогой глянула на часы висящие на стене.

— Уже? — отозвался Кайл перебирая ее волосы.

— Да, — она нехотя отодвинулась, — пойду «Патрика» из гаража выпущу и прогрею.

Кайл перенёс свою сумку из гостевой комнаты в прихожую. Потрепал по голове Джоя, тот только ушами тряхнул. Посмотрел на свои туфли, с неприязнью думая о том, как придется бежать до машины по холоду и снегу.

Джой топтался рядом, обнюхивал сумку.

— Все верно приятель, я уезжаю, но еще вернусь, — шепотом сказал Кайл.

Пес со скептическим выражением на морде, лег посреди проема в комнату и сложил морду на лапы.

Кайл рыкнул с досады, вздохнул и начал обуваться.

Дорога до аэропорта оказалась длинной. Кайл, сев рядом с Никой на переднее сиденье разглядывал незнакомую местность. Сначала частные дома, потом сплошной стеной лес.

— Снег, — тоскливо выдохнул Кайл глядя на заснеженные деревья.

Ника не отрываясь от дороги кивнула.

— Ага, в лесу по пояс.

— А на дороге грязь, — Кайл кивнул на покрытый серой снежной кашей асфальт.

— О, это специальная смесь, ей посыпают снег, он тает, потом ее надо убирать, но никто этого не делает, — Ника засмеялась, — так что, когда будешь выходить из машины, не испачкайся.

Лес сменился железнодорожными путями и домами вдоль них, а потом и вовсе, городскими кварталами. А потом, слева, стеклянным зданием аэропорта.

— Пройдешь туда со мной? — спросил Кайл.

Ника посмотрела на него и кивнула.

Потом была стойка регистрации и удивленный взгляд девушки за стойкой. Но профессиональная гордость не позволила ей задавать много вопросов, она лишь попросила автограф, и пожелала доброго пути. Кайл с улыбкой черкнул «Елене с наилучшими пожеланиями» и размашисто расписался.

Потом торопливо подхватил Нику под руку и утащил подальше, от любопытных взглядов, за колонны. К окнам.

За большими окнами виднелась площадь перед аэропортом, заставленная машинами, и снова лес.

В прореху туч неожиданно выглянуло солнце. И снежная пыль висящая в морозном воздухе, поймав в себя солнечный свет, вдруг вспыхнула радужными искрами.

«Наверное, такое бывает только здесь, — Кайл смотрел в окна на небо и держал Нику в своих объятьях, и очень не хотел выпускать ее из своих рук, — после серого неба, такое множество оттенков выглядит просто чудом». Он легко коснулся губами макушки Ники.

— Я стащил твою «ушанка», — покаялся шепотом. Подтолкнул носком ботинка сумку, стоящую рядом.

— Это малахай, — Ника потерлась затылком о его плечо, — так и знала, нельзя доверять голливудским звездам.

Кайл улыбнулся. Смех сквозь слезы, как это сентиментально.

— Ты права. Абсолютно нельзя доверять, — он развернул ее к себе, поцеловал, слова подозрительно застревали, отказывались произноситься, — Ника, я… Береги себя, ладно?

— Ты тоже, — негромким эхом отозвалась она.

— Обещаю заменять себя каскадерами, где только возможно, — он снова не удержался, поцеловал ее, — если нас кто-то сфотографирует, тебя растерзают журналисты. Здесь удобный зал, можно спрятаться за колоннами.

— Не льсти себе, — Ника звонко рассмеялась, — милый, это Урал, откуда здесь взяться голливудской звезде твоего масштаба? Максимум скажут, что ты очень похож на Кайла МакГрайвза и будут смотреть во все глаза.

— Я вот сейчас «ушанка» надену, так меня вообще никто не узнает.

— Сойдешь за нефтяника откуда-нибудь из Хантов, — она опустила взгляд на его обувь, — четырехдневная щетина у тебя есть, надо было тебе унтайки отдать и куртку. Воссоздать полную аутентичность.

— Я нье умею говорьить по-русски, — с очень сильным акцентом прошептал Кайл ей на ухо, — ньет, погоди, — он набрал воздуха побольше, — ху…

Ника положила ему палец на губы.

— Как всегда, первые слова, которые узнают иностранцы. Дать бы в морду тому, кто это придумал. Хотя, для образа пьяного нефтяника, возвращающегося с вахты, отлично подойдет.

— Почему нефтяник пьяный? — Кайл перешел на английский, но продолжил шептать ей на ухо.

— Наверное от радости, — пожала плечами Ника, — домой едет.

Кайл хмыкнул.

— Затеряемся в аэропорту и я никогда не улечу.

— Пора идти, посадка. Ты уверен, что в Питере тебя нормально встретят? — встревожилась Ника.

— Думаю, меня встретят еще на поле, — он с трудом расцепил руки и тут же снова сомкнул их обратно, — телохранители. Лу из-за моей пропажи поднял всех на уши.

Уткнулся лбом в ее лоб, глаза в глаза, нос к носу. Она вдруг легонько потерлась своим носом о его. Странный и очень интимный жест. Близкий. Слишком близкий для двух дней знакомства. Слишком эмоционально наполненный, но очень правильный.

— Так чукчи целуются, — улыбаясь пояснила она, — носами.

— Чукчи? — Кайл пытался заставить себя расцепить руки и не мог. Потому, что это значило, что пора расстаться. Расцепить руки, взять сумку взять билет и пойти в самолет. Оставить ее здесь, на странной земле, в странной стране, а самое главное, очень далекой от него стране.

— Северная народность, — пояснила Ника, — похожи на ваших индейцев.

— Мне нравится, — он потянулся к ней, — такие странные поцелуи.

— Очень странные, — согласилась Ника, — тебе надо идти. Объявили посадку.

— Мммм, — протестующее замычал Кайл, — еще минуточку.

— У нас говорят: «Долгие проводы — лишние слезы», — она мягко разомкнула объятья.

— Пообещай, что не будешь плакать из-за меня, — попросил с виноватой улыбкой.

Она глянула снизу вверх и тут же опустила подозрительно блестящие глаза в пол.

— Нет, конечно, мистер Грайз, слезы — это самое бессмысленное занятие.

— Ты на самом деле очень ехидная женщина, — он поцеловал ее еще раз.

Подхватил сумку и пошел к терминалу чувствуя лопатками взгляд Ники.

Когда он обернулся ее уже не было, Кайл только головой покачал.

5. День. Ника.

Ника с трудом заставила себя развернуться и уйти не оборачиваясь. Потом долго сидела на парковке, задумчиво поглаживая руль «Патрика» и слепо смотря через стекло на здание аэропорта. Прислушиваясь к своим чувствам.

Но внутри, вместо четких и понятных эмоций, клубилась серым туманом неопределенность. Потому, что Кайл ей понравился. Даже больше, чем понравился. Когда мужчина «просто нравится» навряд ли пустишь его в свою постель.

Он зацепил внутри что-то такое, отчего, словно в юности, хотелось раскинуть руки в стороны и кружиться, пытаясь обнять весь мир. Подобная эйфория всегда заканчивается не очень хорошо, Ника это знала, но признавать реальность было трудно. Потому, что ей очень хотелось верить, что он сдержит своё слово и действительно приедет. Как обещал.

Или, возможно, нет, не сдержит. Такой вариант она не исключала, мало ли в мире мужчин которые обещают очень много, а потом не выполняют ничего из обещанного? Ника надеялась, что он был серьезен, когда давал свои обещания. Вечное женское наивное «а вдруг правда?»

Она побарабанила кончиками пальцев по рулю. Потом встряхнулась, бытовые дела требовали решений, нужно было прибрать после нечаянного гостя комнату, перестирать бельё. В доме не мешало бы навести порядок. Пропылесосить, пыль протереть. Наконец-то съездить в магазин за продуктами. И заехать к дочери, проведать, привезти ей чего-нибудь вкусного.

Заняться работой, начальству ведь не скажешь: «У меня в гостях был Кайл Мак Грайз, поэтому не успела все сделать». Не поверят.

Она и сама немного сомневалась, может, привиделось от переутомления? Очень уж быстро все произошло, как серия фотоснимков: разговор в аэропорту, ночное чаепитие на кухне, уборка снега, постель, ленивое полулежание вместе на диване. И, еще свежим, завершающим кадром, проводы в аэропорту.

Ника снова постучала пальцами по рулю и решительно двинула рычаг переключения передач, включая первую скорость.

— Поехали, — усмехнулась она своему отражению в зеркале заднего вида.

Пару часов погуляв по торговому центру, набрав полную тележку продуктов и всякой бытовой мелочевки, Ника отправилась в сторону городской квартиры.

Женя была дома, сидела на кухне, за столом заваленным учебниками по английскому и тетрадками.

— Тысячи? — уточнила Ника выкладывая продукты в холодильник.

— Они самые, — вздохнула Женя собирая бумаги со стола, — даже голосовой переводчик не ускоряет процесс. А ты что привезла?

— Йогурты, сыр, колбасу, круп. Ты хоть мультиварку включай, — Ника выгружала продукты в холодильник.

— Мультиварку потом мыть нужно, — Женька скривилась, всем видом демонстрируя свое отношение к мытью посуды, — думаешь, хочется?

— Думаю не очень. Печенье вот, — Ника потрясла симпатичной желтой пачкой, — с шоколадом.

— Ага, тогда я сейчас чайник быстренько, — Женя умчалась в комнату, таща за собой кипу, потом вернулась на кухню, прищурилась близоруко и хихикнула, — ой, мам, у тебя на шее…засос?

Ника шагнула назад и смущенно откашлялась чувствуя, как предательски краснеют щеки.

— Ну, наверное, да.

— Наверное? — Женькин сарказм можно было черпать ложками, — зашибись.

Она плюхнула чайник на плиту. Постучала ногой по полу будто отбивая чечетку.

Повесила прихватку на специально отведенный для этого крючок. Вообще в этом была вся Женя: все по местам. Даже тарелки и те по ранжиру.

Ника удивлялась этому стремлению к порядку до сих пор, так же как удивлялась заполненным идеальным почерком тетрадкам в школе. Лежащим по местам вещам и учебникам. Порядку в шкафу с одеждой и всегда идеально отчищенной обувью. Сама Ника никогда не была настолько дисциплинирована и Данил, её муж и отец Жени, не отличался особой тягой к порядку.

— И кто? — Женя повернулась к матери и снова постучала ногой по полу.

Ника обреченно махнула рукой и устало села на табуретку.

— Кайл Мак Грайз, — отчетливо сказала она, так что все эти грохочущие «гр» и» з» гулом отдались в голове.

— Кто? — скептически спросила Женька наклоняясь к матери, — мам, ты серьезно, не шутишь?

Ника достала телефон и показала фото, не самого лучшего качества.

Это Кайл сам взял ее телефон и пока сидели на диване, сфотографировал их поцелуй «Это чтоб ты меня не забывала» полушутя сказал он.

Женька вернула телефон Нике со вздохом.

— Я, конечно, не хочу сказать ничего плохого, но мам! Это же ужасно. Это же…там же баб столько…

— Женя, — возмутилась Ника, — ты мне сейчас мораль будешь читать?

Женька поникла, обняла Нику за плечи, легко качнула из стороны в сторону.

— Не, не буду. Как такое вообще возможно?!

— Вообще то, дочь, ты уже достаточно взрослая, книжки, вроде, читала, — не удержалась от ехидства Ника.

— Я спрашиваю, откуда он взялся? — Женька сердито скрестила руки на груди, — взрослая женщина, а ведешь себя, как подросток.

— Это я от нервов, — Ника взяла из пачки и откусила кусочек печенья, прожевала, — ну, откуда взялся. В аэропорту столкнулись. Пока Пашу с Леной встречала.

— В аэропорту, — повторила Женька грустно, — моя мама уникум. И что дальше?

— Ну-у, — неопределенно протянула Ника, — весьма вероятно, что ничего. Он, конечно, обещал приехать. Через пару месяцев, как съемки закончатся. Но есть вероятность, что через пару месяцев его пыл угаснет, и он думать забудет и про меня, и про «приехать». Так что не переживай, отчим тебе не грозит.

— Ты за него замуж собралась?! — Женя от удивления широко раскрыла глаза.

Ника поперхнулась печеньем, закашлялась. Печенье встало пластилиновым комком поперек горла.

— Ты шавсем што-ли уже, ш ума шашла? — спросила она, отпивая чай, пытаясь избавиться от неожиданной помехи, — какой «замуж»?

Ответом ей послужила ехидная Женькина физиономия с бровью, задранной вверх.

— Евгения! — Ника сурово свела брови и постучала пальцем по столу.

На Женьку, впрочем, это никакого впечатления не произвело.

— Ма-а-амочка, — протянула она, скорчив забавную мордашку в ответ.

— Да ну тебя, — Ника махнула на нее чайной ложечкой и не выдержала, рассмеялась вместе с дочерью.

— Не хочу, чтоб тебя обидел какой-то непонятный дядька, — Женька снова обняла Нику за плечи, — пусть даже богатый и знаменитый. Тем более избалован, наверное.

— Да вроде он такой, нормальный, — вздохнула Ника, — снег чистил.

— Ну, снег чистил, подумаешь, достижение, — Женька хмыкнула, но дальше развивать тему не стала. Наоборот, стремясь отвлечь Нику от неловкого разговора стала рассказывать про учебу и грядущую стажировку по специальности. Ника слушала с интересом и немного завидовала. Восторгу Женькиному, и ее предвкушению чего-то нового, интересного.

«Повезло девочке, — Ника задумчиво возила ложкой, в остывшем уже чае, — сумела пойти туда, куда всегда хотела. Вон как глаза горят. И рассказывать про учебу и работу часами готова. Совсем взрослая, самостоятельная. А я, получается, и не особо нужна.»

Она тихонько вздохнула.

Чаепитие затянулось надолго, Ника с интересом и удовольствием слушала Женю. А та, получив благодарного слушателя и не думала замолкать.

— Поеду я, — Ника глянула за окно, где темной синевой наливались сумерки, отставила кружку в сторону, — Джойке гулять пора.

— Уже? — разочаровано спросила Женя, — ну ладно, — она улыбнулась. Мне все равно тысячи доделывать надо. Ты Джойку за меня поцелуй.

— Обязательно, — засмеялась Ника, — расцелую. А ты учись.

Когда она подъехала к дому было уже темно. Снег блестел в свете яркого фонаря освещающего двор. И громко скрипел под ногами когда на шла от гаража к входной двери. Джой радостно суетился у двери встречая ее. После суматохи предыдущих двух дней, в доме снова установился порядок.

— Сейчас, лохматый, будешь ужинать и гулять, — пообещала псу Ника, унося на кухню пакеты с едой. Джой протопал за ней, заинтересованно обнюхивая мешки с продуктами.

Ника, скорее по привычке, прогнала его от мешков, и он уселся чуть поодаль, ожидая, пока она положит ему корм в миску. Она насыпала, отошла к холодильнику и оглянулась.

У раковины стояла кружка оставленная Кайлом. Ника обняла себя за плечи. «Я закончу фильм и приеду к тебе. Обещаю. Через два месяца.» Эти слова поднимали волны эмоций. Пустота внутри сменилась штормом. И надеждой, которую, возможно, не следовало бы допускать.

Она потерла плечи, пытаясь согреться. Взяла кружку в руки, словно пытаясь ощутить тепло оставшееся от его ладоней.

Два месяца это шестьдесят один день. И она не будет их считать. Ника решительно открыла холодильник и принялась раскладывать продукты по полкам. Нужно наконец-то накормить Джоя и заняться работой.

День. Кайл

Спроси кто-нибудь у Кайла Мак Грайза сколько раз за свою жизнь он летал на самолетах, он бы не сумел ответить. Слишком много стран, слишком много перелетов, слишком много окружающего мира. Кайлу это нравилось. Особенно в начале карьеры. Прилетаешь в Лондон и там, в Хитроу тебя узнают, просят автографы и сделать совместное фото. Летишь в Китай, и в Шоуду тебя окружают люди с фотоаппаратами или телефонами.

Он грелся в лучах этого всеобщего обожания и узнавания. Потом, лет через семь примерно, это стало надоедать. Стало обыденным, приелось. Ну что ему Кайлу, с того, что какой-то парень в кепочке и очках нудно тянет «Вау, ты был тааак крут в «Темных Дубах». Круче Джеймса Ча. Клево!»? И парень получит дежурную, в общем-то вполне искреннюю, улыбку, автограф, и пойдет себе дальше хвастаться друзьям, будто это добавит ему крутости. А потом и вовсе, забудет через неделю забавный эпизод.

Кайл забывал такие «эпизоды» через несколько секунд. Лица сливались в бесконечную череду непонятных пятен, автографы в вереницу чернильных линий на бумаге, разной, начиная от клочков салфеток, заканчивая супер — качественными постерами. Разговоры, похвалы. Женщины старающиеся привлечь внимание. Женщин тоже было много, красивых и не очень. Улыбающихся и серьезных. Ника сказала правду, с его профессией ему всегда встречалось очень много, очень интересных людей.

Кайл занял свое место в самолете, привычно пристегнул ремни. Где-то сбоку зашуршал динамик, это пилот собрался выдавать приветственную речь. Русский Кайл не понимал поэтому отрешенно смотрел в иллюминатор, на полосу. Перед глазами то и дело, непрошено, мелькало серьезное лицо Ники. И он наслаждался тем, что представлял, как она обрадуется, когда он, Кайл, вернется. Она будет его ждать. Он это чувствовал. И обманывать ее чувства не собирался.

Но знакомое слово выдернуло Кайла из задумчивости, «Выключите ваши телефоны на время взлета и посадки». Телефон. Вот оно. Кайл вспомнил, что не взял у Ники номер телефона и номер банковской карты, чтобы возместить стоимость билета и проживание у нее. Он с досадой хлопнул себя по колену.

Ничего, два месяца пролетят незаметно, успокоил он себя.

Два месяца и в самом деле пролетели быстро, Кайл старательно выкладывался на съемках, так, что сил иногда не хватало даже поесть. В последнюю неделю он вообще нарисовал на пробковой доске черточки и зачеркивал их зеленым, одолженным у ассистентки, маркером. Семь перекрещенных, похожих на перекошенный «икс» черточек. Кайл старательно подгонял время, как мог.

Последний день съемок ознаменовался вечеринкой в том же доме, где снимали некоторые сцены.

Кайл лениво слонялся вдоль бассейна, рассеяно улыбаясь и чувствуя, как тело немеет от усталости.

«Зря я так выкладывался, — он качнул головой вправо — влево, разминая шею и слыша как хрустят позвонки, — все мыщцы ломит. Ничего, отосплюсь».

Тусоваться со съемочной группой не хотелось, хотя он был рад тому, что они все проделали, и наконец, закончили, огромную работу. Хотелось побыстрее купить билеты и отправиться туда, куда обещал. К Нике.

Кайл и не задумывался никогда, что от отсутствия женщины в жизни может накатывать такая безнадежная, выворачивающая душу, тоска. От отсутствия вполне конкретной женщины. Даже по прошествии нескольких месяцев память о Нике не отпускала. Картинка в голове застыла будто в стеклянном шаре: дом заметенный снегом, запах снега и дыма, Ника и даже неловкий, лохматый Джой. И картинка эта никак не желала исчезать, терзая тоской. Все два долгих месяца. Но самое главное Ника, она незримо присутствовала у него в голове и где-то в районе солнечного сплетения.

Даже когда он разводился с Сандрой, был в его биографии короткий, скоропалительный брак, жизнь продолжалась. Мечта о семье отодвинулась куда-то далеко на неопределенное время, но это было даже хорошо. Не та женщина, не то время, Кайл говорил себе, что так случается и верил этому. И такой пустоты как сейчас, вокруг себя, он тогда не чувствовал. Были друзья с которыми можно было ходить на вечеринки или посидеть в ресторане, или потягивать теплым весенним вечером пиво у бассейна.

Была работа в которую он влез по уши, зарылся как крот. Работал сутками, спал урывками. Иногда сил хватало только на то, чтоб добраться до дивана в своем автодоме на съемках и выключиться на пару часов. Самолет и Нью-Йорк, день съемок, второй. Звон в ушах от хлопушки. Еще один самолет и океан: «Кайл, еще дубль нужен. Не успели прыжок заснять». Прыжок, еще один и еще. Пока не начинают дрожать колени от адской усталости.

Сон на сиденье самолета — самое сладкое, что может быть в жизни. И снова в работу. Со словами: «отосплюсь потом» когда наступит это «потом» он не знал. Знал, что нельзя останавливаться. Все было «потом», а сейчас нужно дойти, дотащиться, доползти до вершины.

И он достиг успеха. Девяносто пять процентов населения земного шара могут о таком только мечтать. О таком количестве денег и славы. Той славы, когда даже в собственном доме ты как кукла из музея мадам Тюссо. Каждый хочет сделать фото с тобой.

И вот сейчас это «потом» настигало его с беспощадностью аллигатора. И Кайл задавал себе простой, но безжалостный вопрос: а что дальше?

Что теперь делать со славой, с деньгами, и со всем прочим?

Он невидящими глазами уставился на подсвеченную ярким светом воду. Смотрел как мелькают на стенках бассейна блики от воды. Люди вокруг казались темными размытыми силуэтами.

Кайл отпил пива, оно казалось безвкусным.

По его плечу, сзади скользнула теплая женская ручка, перетекла на грудь. Наманикюренные коготки слегка царапнули через рубашку.

— Скучаешь?

— Аманда, — он повернулся к женщине в намеренно простом шелковом платье, раздвинул губы в радушную улыбку, — как дела?

Аманда сверкнула в ответ идеальными жемчужными зубками. Гладкая, идеальная кожа, тщательно выверенный стилистом золотистый тон. Украшения качающиеся под ушами, подчеркивающие длину шеи и высоту скул. Золотистые босоножки на небольшом каблуке. Как раз, чтоб подчеркнуть длинные, красивые, ноги.

— Отлично. Развлекаюсь, а ты?

— Отлично, — он отсалютовал ей бутылкой и, извинившись, двинулся в сторону, игнорируя разочарованный взгляд девушки.

Зашел в туалет, уткнулся лбом в холодную кафельную стену, это принесло облегчение. Но мысль о Нике назойливым молотком билась в висках. Прорывалась тихим волчьим воем, сквозь сжатые зубы. Тоска и боль. И любовь. Кому сказать, что Кайла Мак Грайза, циника и бабника, на четвертом десятке, настигла любовь — засмеют. К женщине находящейся на другом конце света. К женщине у которой есть все и она живет, в отличие от него, как ни странно это звучит, полной жизнью. У нее есть дом, работа, хобби и семья. И неизвестно, нужен ли там Кайл. Потому, что у него есть работа и… пожалуй, все? Кайл сжал зубы, так что они заскрипели, прогоняя непрошеные сомнения. У него есть работа, друзья. И вообще он бросит все и махнет куда-нибудь на побережье. И. Она пообещала, что будет ждать.

Он достал телефон, покрутил в пальцах. Сунул обратно в карман джинс. В который раз обозвал себя идиотом за то, что не взял ее номер. Фото совместное сделал, а номер забыл. Идиот.

— Кайл, — окликнул его знакомый голос, — ты как?

— Лу, — Кайл снова заулыбался, улыбка будто прилипла к щекам и не желала сползать с лица, — я отлично.

— Кайл? — Лу тоже улыбался.

— Все в порядке. Точно. Просто устал на съемках, ну ты знаешь, — Кайл неопределенно взмахнул рукой, — так бывает.

Лу внимательно смотрел на Кайла.

— Может быть, ты хочешь поговорить? — предложил он.

— Нет, я в порядке, — Кайл заулыбался еще шире, — я пойду поброжу тут, — он рассеяно оглянулся вокруг, раздумывая, что же делать с Никой. Идея кольнула неожиданно иголкой, Кайл подскочил на месте, едва не расплескав пиво. Лу смотрел на него удивленно, — скажи мне, Лу, у нас промо с какими каналами заключено?

Лу почесал лоб.

— Как обычно.

— А в России?

— Чего? — удивился Лу.

— В России мои интервью запланированы?

— Э-э-э, вроде бы нет. Ты же знаешь, там не такой большой прокат.

— Мне нужно промо со всеми их ведущими каналами, лучше в прайм-тайм.

Лу снова почесал лоб.

— Ты чего задумал?

Кайл загадочно улыбнувшись отсалютовал Лу бутылкой безалкогольного пива.

Ника сидела на кухне и задумчиво пила кофе, медленно, неспешно. С момента отъезда Кайла прошло уже два с половиной месяца и Ника сомневалась, что он сдержит свое обещание.

Она лениво черкалась в блокнотике лежащем рядом с кружкой: нужно было расписать весенние работы по саду. И высадить, наконец, рассаду цветов на клумбы.

Из глубокой задумчивости её выдернул писк домофона и звук ключа в двери. Джой навострил уши и торопливо кинулся встречать свою любимицу.

Женька залетела в прихожую, расцеловала Джоя в нос, одновременно разматывая шарфик с шеи, расстегивая ветровку и скидывая кроссовки.

— Ма-а-ам! — завопила она с порога, так звонко, что Джой от неожиданности гавкнул и затряс ушами.

— Женя, ну что за шум, — Ника подошла и обняла дочь.

— Ой, я там машину у ворот оставила, — затараторила Женька пробежав на кухню и подхватив со стола печенье из вазочки, — я тебе привезла чудесные петунии, со мной Машка поделилась. И еще, — она торопливо задергала рукой пытаясь высвободиться из рукава куртки, — где твой ноут?

Ника махнула рукой в сторону журнального столика.

— Ты чего такая наскипидаренная? — Ника вернулась за стол.

Женька тут же сунула нос в записи.

— Отлично, записываешь, что когда высаживать. Это хорошо, — одобрила она, поставила ноутбук рядом с Никой, — смотри, чего покажу. Я же знаю, что телевизор ты не смотришь.

Она запустила на ютубе запись сделанную с одной из новостных программ.

— Вот! Вот смотри! — Женька взбудоражено ткнула пальцем в монитор.

— Ну, МакГрайз фильм рекламирует, вижу, — вяло констатировала Ника. И отвернулась. Чего зря душу травить.

— Ну, ма-а-ам, — протянула Женя и Ника обреченно уставилась в монитор, — вот здесь, — Женька торопливо дернула ползунком перемотки, — вот!

Запись была не слишком качественной, звук шипел, прерывался. И динамики у ноутбука были слабыми. Ника наклонилась вперед, чтобы лучше слышать.

«Ника, я приеду к тебе тем же рейсом, что и раньше, восемнадцатого мая, — Кайл отправил в камеру свою «фирменную» улыбку, — встреть меня, пожалуйста.

Он дружески похлопал по плечу журналиста, слегка обалдевшего от такой наглости, но, впрочем, замешательство подлилось всего несколько секунд и журналист принялся торопливо вещать в микрофон:

— Очевидно, что под «Никой» Кайл Мак Грайз имел в виду не что иное, как богиню победы Нику…», что он говорил дальше Ника не расслышала, от неожиданности она чуть не свалилась со стула, вовремя успев схватиться руками за столешницу.

— Сегодня какое? — сдавленным шепотом спросила у Женьки.

— Восемнадцатое! — Женька потянула её за руку, — собирайся.

— Рано еще, — нерешительно отмахнулась Ника.

— Восемь вечера уже, давай, пока ванну примешь, пока оденешься, пока накрасишься, — затараторила Женька, — а я пока петунии выгружу на веранду, и потом домой поеду. Шевелись, — Женя подтолкнула Нику к лестнице на второй этаж.

В аэропорт Ника немного опоздала, не по своей воле, «Патрик» запросил бензина и пришлось заезжать на заправку. Там, по закону подлости, оказалась очередь.

Ника торопливо шла по зданию аэропорта, к тому самому месту, где он отчитал её за просмотр «пиратки» и изо всех сил старалась подавить нервную дрожь.

Он стоял спиной, у той самой скамейки и неловко топтался с ног на ногу. Джинсы, светлая рубашка под темно-серым пиджаком и дорожная сумка «ЛВ» рядом на полу. «Высоченный», — мелькнуло у Ники в голове.

— Кайл, — негромко позвала она, ощущая как румянец заливает щеки.

— Ника! — он развернулся и она тут же оказалась в кольце его рук, — я уже собирался брать такси, — сказал он ей куда-то в волосы, — представляешь, я болван, не взял твой телефон и адрес.

— Так ты поэтому через телевизор ко мне обратился? — рассмеялась Ника.

— Ага, — он слегка наклонился и прикоснулся губами к ее губам, — жест отчаянья.

— Хороший жест, главное, оказался действенным, — одобрила Ника.

Кайл смутился, даже скулы порозовели.

— Ника, я тут, спросить хочу у тебя, — сказал он слегка отстранившись и глядя на нее сверху вниз, — ты за меня замуж выйдешь?

— Вот как? — рассмеялась Ника, — и что, никакой романтики? Ужин в ресторане, свечи, оркестр вокруг. Время мне подумать?

— Не-а, — тоже заулыбался Кайл, — у тебя было два месяца, чтобы подумать. Погоди, вот, — он полез в карман пиджака и достал оттуда прозрачную коробочку.

Ника, посмеиваясь, взяла ее в руки. Внутри, на зеленой подушечке лежал цветок орхидеи, и в него было вложено небольшое изящное кольцо с прозрачным камнем.

— Это на помолвку, — пояснил Кайл, — я его купил в Петербурге, сразу, как улетел от тебя. Ника?

Ника ухватилась обеими руками за пиджак и уткнулась лицом ему в грудь.

— На сказку похоже, — глухо сказала она.

— Для меня тоже, — Кайл легко коснулся губами ее волос, — и это замечательно.

The happy end.