…и он всегда считал их самым стоящим делом на свете! Однажды он написал, что главное в жизни — это истории, которые никогда не происходили, никогда не произойдут и вообще не могут произойти!

Подобные истории очень любят и жители улицы Брока.

Есть в Париже такая улица (произносить ее надо с ударением на букве «а»!). Когда-то здесь проходила старинная дорога в Жантийи, пригород Парижа, потом эта улица называлась Медвежьей, а в конце прошлого века ей дали имя знаменитого французского врача Поля Брока. Пьер Грипари готов вас туда отвести. Он даже предлагает вам взглянуть на карту Парижа и самим отыскать эту улицу, дабы вы убедились, что в его рассказах нет никакого обмана.

Я послушался его совета, взял карту и в самом деле довольно быстро нашел улицу Брока — она находится в тринадцатом городском районе Парижа: пересекает бульвар Пор-Рояль и одним концом упирается в бульвар Араго, а другим выходит на улицу Клода-Бернара. Тут же, по соседству, вы найдете и Гобеленовый бульвар, и улицу Муфтар — тот самый квартал, в котором происходят необычные истории Пьера Грипари.

Оказывается, на улицу Брока не так-то просто попасть. Для этого надо спуститься по лесенке, ведущей с бульвара Пор-Рояль, — спуститься, как спускаются в метро. Однако вы окажетесь не под землей, а прямо на улице и увидите, что бульвар нависает над ней, как большой мост. Сама же улица Брока — кривая, узкая, извилистая и зажата тесно стоящими вдоль нее домами.

Правда, Пьер Грипари утверждает, что на других планах и картах на ее месте указана небольшая деревня. Над ней может сиять солнце, когда в Париже идет дождь, или, наоборот, греметь гроза, когда рядом вовсю голубеет небо.

Что же до населения, то на улице Брока можно встретить итальянцев и португальцев, испанцев, поляков и русских, выходцев из Африки или с Ближнего Востока, и даже иногда — самих французов!

Дойдя до дома № 69, вы увидите бакалейную лавку, которую держит папаша Саид. Некогда он приехал из Алжира, женился на девушке из Бретани, и теперь, когда мы с ним знакомимся, он уже известный на всю округу человек и отец четырех детей — девочек, которых зовут Надья, Малика и Рашида, и мальчика по имени Башир. Они встретятся нам на страницах этой книги, так же как и другие жители квартала: дети и взрослые, колдуньи и феи, маги и волшебные звери и, конечно, сам рассказчик, господин Пьер — не тот дядюшка Пьер, который стал призраком (вы о нем еще прочитаете!), а вполне реальный человек лет сорока, в очках и с бородой. Он любит заходить в букинистические лавки, рыться в книгах и старых документах и открывать совершенно невероятные вещи.

Так, например, случилось, когда учительница спросила, как звали полководца, который завоевал Галлию, а Башир ответил, что этого древнего римлянина звали Люстюкрю. Следует вам сказать, что папаша Люстюкрю — герой популярной народной песенки, которую издавна распевают по всей Франции. В песенке еще участвуют мамаша Мишель и ее кот, который имеет свойство постоянно исчезать:

Ну а кем на самом деле оказался Люстюкрю (а это раскопал наш дотошный господин Пьер!), вы узнаете, прочитав его историю.

Не случайно, когда господина Пьера спрашивали, чем он занимается, он непременно отвечал: «Я — писатель!» То есть он ходил по улице Брока, слушал разговоры детей и взрослых, заходил в бакалейную лавку папаши Саида и время от времени что-то писал в записной книжке.

Так появилась книга, которую Пьер Грипари назвал «Сказки улицы Брока». Она была опубликована в 1967 году, а до нее и после у нашего сказочника вышло много других книг — романов и стихов, фантастических историй и забавных пьес.

Пьер Грипари родился в 1925 году, а умер в 1991-м. И хотя прожил он, может быть, не очень длинную жизнь, я думаю, ему повезло, потому что далеко не каждому удается быть участником таких занимательных и волшебных событий, как те, что случились на улице Брока.

Собственно, почитайте о них сами!

Михаил Яснов

В Париже, в Гобеленовом квартале, жила старая колдунья. Была она древней, безобразной старухой, а мечтала о том, чтобы все считали ее юной красавицей.

Однажды, читая «Чародейские вести», она наткнулась на следующее сообщение:

Ниже мелким шрифтом было написано:

А ведь в Гобеленовом квартале как раз жила такая девочка — ее звали Надья! Она была старшей дочерью папаши Саида — того самого, что торговал бакалеей на улице Брока.

— Вот та девочка, которую я должна съесть! — решила колдунья.

Как-то раз, когда Надья выходила из дома, чтобы заглянуть к булочнику, ее остановила старая дама:

— Здравствуй, малышка!

— Здравствуйте, мадам!

— У меня к тебе большая просьба.

— Какая, мадам?

— Милочка, купи мне томатного соуса. Я так устала, и мне так тяжело подниматься в лавку твоего отца!

У девочки было доброе сердце, и она, не раздумывая, согласилась. Едва Надья ушла, колдунья — а это была именно она — захихикала, потирая руки от удовольствия.

— Вот какая я хитрющая! — посмеивалась она. — Маленькая Надья сама принесет мне соус, под которым я ее съем!

Вернувшись от булочника, Надья зашла в лавку и сняла с полки банку с томатным соусом.

— Ты куда-то собралась? — спросил ее папаша Саид.

— Одна старая дама попросила меня отнести ей эту банку соуса.

— Поставь-ка соус на место, — сказал отец. — Если твоя старая дама в чем-либо нуждается, пусть она скажет мне об этом сама.

Надья была послушной девочкой и не стала возражать.

Однако наутро, спеша по делам, она вновь повстречала старую даму, и та спросила:

— Где же мой соус, Надья?

— Простите меня, — покраснела девочка, — но отец сказал, чтобы вы сами зашли в лавку.

— Конечно, — сказала старуха, — я зайду.

В тот же день она и вправду пришла к бакалейщику.

— Здравствуйте, папаша Саид.

— Здравствуйте, мадам. Что вы желаете?

— Девочку…

— Что?

— О, простите! Я хотела сказать — баночку. Банку томатного соуса.

— А! Пожалуйста! Большую или маленькую?

— Большую, чтобы хватило на девочку…

— Что?

— О! Я хотела сказать — на тарелочку спагетти.

— А! Превосходно! У меня есть и спагетти.

— Нет-нет! Мне бы только девочку…

— Как?

— Простите, я хотела сказать — баночку. Спагетти у меня уже есть.

— Ах, так… Ну что ж, вот ваш соус.

Старуха расплатилась за банку, взяла ее в руки и разохалась:

— Ох, какая тяжелая!.. Не могли бы вы, папаша Саид…

— Что?

— Не могли бы вы послать вашу дочь, чтобы она отнесла соус ко мне домой?

— Извините, мадам, мы не обслуживаем на дому. К тому же Надья сейчас занята. Если банка для вас тяжела, что ж, оставьте ее — я возвращу вам деньги.

— Ладно, — вздохнула старуха, — я ее беру. До свидания, папаша Саид!

— Всего доброго, мадам!

И колдунья удалилась с банкой томатного соуса. Вернувшись домой, она решила:

— Вот что я сделаю. Завтра же утром превращусь в торговку, отправлюсь на улицу Муфтар, и, как только Надья пойдет за покупками, я ее поймаю!

На следующий день, когда Надья шла по улице Муфтар, ее окликнула хозяйка мясной лавки:

— Здравствуй, милочка! Хочешь купить говядины?

— Нет, мадам, меня послали за цыпленком.

«Проклятье!» — подумала колдунья.

Назавтра она превратилась в продавщицу домашней птицы.

— Здравствуй, малышка! Не купишь ли у меня цыпленка?

— Нет, мадам, меня послали за говядиной.

— Черт возьми! — процедила колдунья.

На третий день она снова изменилась до неузнаваемости и отправилась на улицу Муфтар продавать одновременно и мясо и птицу.

— Здравствуй, Надья, здравствуй, милочка! Что ты хочешь купить? У меня есть что угодно — говядина и баранина, кролики и куры…

— Спасибо, мадам! Но меня послали за рыбой!

— Черт! — выругалась старуха и вернулась домой.

Думала она, думала, пока не придумала вот что.

— Раз такое дело, — решила колдунья, — завтра я превращусь — я, одна! — сразу во всех торговок с улицы Муфтар!

И в самом деле, на следующее утро она превратилась во всех 267 продавщиц, которые торговали в тот день на улице Муфтар.

Надья же, как обычно, отправилась за покупками. Ничего не подозревая, она подошла к лотку зеленщицы, чтобы на этот раз купить бобов, а когда хотела расплатиться, лоточница схватила ее за руку, приподняла над землей и — хлоп! — заперла в выдвижном ящике своей кассы.

Однако, на беду колдуньи, у девочки был младший брат, которого звали Башир. Видя, что Надья долго не возвращается, Башир подумал:

«Ее, конечно, похитила колдунья. Я должен найти и освободить сестру!»

Он взял гитару и поспешил на улицу Муфтар. Увидя мальчика, все 267 торговок (которые на самом деле были одной-единственной колдуньей) хором вскричали:

— Куда это ты отправился со своей гитарой, Башир?

Мальчик прикрыл глаза и ответил:

— Я бедный слепой музыкант и хотел бы спеть вам маленькую песенку, чтобы заработать несколько су.

— Какую песенку? — спросили торговки.

— Моя песенка называется «Где ты, Надья?».

— Нет, только не эту! Спой что-нибудь другое!

— Я больше ничего не знаю.

— Тогда пой ее совсем тихо.

— Уговорились! Я буду петь шепотом!

И Башир заорал во все горло:

Где ты, Надья? Где ты, Надья? Ответь, чтобы я услышал тебя! Где ты, Надья? Где ты, Надья? Ответь мне, ведь я не вижу тебя!

— Тише! Тише! — закричали все 267 торговок. — У нас лопнут барабанные перепонки!

Но Башир продолжал горланить:

Где ты, Надья? Где ты, Надья?

И вдруг тоненький тихий голос ему ответил:

Спаси меня скорее, брат, А то меня убить хотят!

При этих словах Башир открыл глаза, и все 267 торговок окружили его с воплями:

— Это не слепой! Он притворяется!

Однако Башир был отважным мальчиком: он размахнулся маленькой гитарой и уложил на месте ближайшую торговку. Та упала как подкошенная, и в тот же миг остальные 266 торговок рухнули на землю.

Тогда Башир стал обходить все лавки на улице Муфтар, одну за другой, напевая свою песенку:

Где ты, Надья? Где ты, Надья?

И снова тоненький тихий голос ему ответил:

Спаси меня скорее, брат, А то меня убить хотят!

Сомнений не было: голос раздавался из зеленной лавки! Башир перепрыгнул лоток у входа и влетел в лавку в тот миг, когда зеленщица пришла в себя и открыла один глаз.

То же сделали все 266 торговок, лежавших на улице. К счастью, Башир это заметил и добрым ударом гитары оглушил их всех еще на несколько минут.

Затем он попробовал открыть выдвижной ящик кассы, в то время как Надья призывала его по-прежнему:

Спаси меня скорее, брат, А то меня убить хотят!

Ящик не поддавался. И пока Надья пела, а Башир тщетно пытался ее освободить, все 267 торговок пришли в себя. Однако на этот раз они побоялись открыть глаза. Так и не открыв их, они ползком стали приближаться к зеленной лавке и окружили мальчика.

В это время Башир, который уже все перепробовал, но так и не смог открыть кассовый ящик, увидел на улице матроса — это был настоящий здоровяк, молодой и сильный.

— Привет, матрос! — закричал он. — Не поможешь ли мне?

— Что ты хочешь, малыш?

— Нужно отнести эту кассу к нам домой. Там, в ящике, заперта моя сестренка!

— А что потом?

— Потом ты добудешь оттуда деньги, а я — сестру!

— Идет!

Башир приподнял ящик, чтобы передать его матросу, и в этот миг зеленщица, которая тихо подкралась к мальчику, схватила его за ногу и завизжала:

— Попался, разбойник!

Башир потерял равновесие и выронил ящик из рук. Тяжеленный ящик обрушился на голову торговки, и в тот же миг все 266 продавщиц на улице Муфтар получили такой удар по голове, от которого в себя уже не приходят. На этот раз колдунья померла — и померла по-настоящему!

Но это не все: от удара ящик открылся, и Надья оказалась на свободе!

Она бросилась в объятия Башира, и оба они побежали домой, в то время как матрос подбирал раскатившиеся монеты злой колдуньи.

Жил-был великан в красных носках. Был он ростом в три этажа, а жил под землей.

Однажды великан подумал:

— Скучно одному! Пора выбраться наверх и найти себе невесту.

Сказано — сделано. Он прорыл огромную дыру над головой, но, к сожалению, вместо того чтобы оказаться где-нибудь на лугу или в поле, выход из подземелья пришелся прямо на середину небольшого городка.

А в этом городке жила девушка по имени Мирей, которая обожала яйца всмятку. Как раз в то утро она сидела за столом с маленькой ложечкой в руке и готовилась разбить очередное яйцо.

При первом ударе ложечкой дом вздрогнул.

«Ничего себе! — подумала Мирей. — Какая я стала сильная!»

При втором ударе дом покачнулся.

«Если так и дальше пойдет, — подумала Мирей, — я тут все разрушу. Лучше остановиться!»

Но она была голодна и обожала яйца всмятку, поэтому не удержалась и в третий раз ударила ложечкой по яйцу.

Дом взлетел в воздух, как пробка из бутылки шампанского, а на его месте оказалась голова подземного великана.

Юную Мирей швырнуло в воздух вместе со всем, что было в доме, но, к счастью, она упала прямо на волосы великана и осталась цела и невредима.

Между тем великан, приглаживая шевелюру и вытряхивая из нее мусор, почувствовал, что у него в волосах кто-то шевелится.

«Ой! — подумал он. — Что у меня там такое? Уж не вши ли завелись?»

Он вытащил из волос неведомое существо и стал его разглядывать.

— Ты кто?

— Я? Девушка.

— А как тебя зовут?

— Мирей.

— Я тебя люблю, Мирей. И хотел бы на тебе жениться.

— Сначала поставь меня на землю, тогда я тебе что-нибудь отвечу.

Едва великан опустил ее вниз, Мирей завопила: «А-а-а-а-а-а!..» — и бросилась от него со всех ног.

— Что она хочет этим сказать? — спросил сам себя великан. — Это не похоже на ответ.

Тем не менее надо было выбираться из-под земли. Он уже отряхивал брюки, когда появились мэр городка и местный священник. Они оба были весьма раздосадованы.

— Что за безобразие! Как вы воспитаны? Являться на белый свет из подземелья вот так, прямо в центре населенного пункта… О чем вы думаете, сударь?

— Простите меня, — ответил великан, — уверяю вас, я не нарочно…

— Бедняжка Мирей! — воскликнул священник. — Ее дом совсем разрушен!

— О, если дело только в этом, — обрадовался великан, — то все в порядке! С домом я управлюсь! — И он произнес волшебные слова: — Ну-ка, мои красные носки, сделайте так, чтобы дом Мирей построился заново!

В тот же миг дом оказался на прежнем месте — со всеми своими стенами, дверьми и окнами, с той же самой мебелью, пылью и паутиной в углах! Даже яйцо, горячее яйцо всмятку, лежало на той же самой подставке в ожидании, когда его съедят!

— Прекрасно! — Священник сменил гнев на милость. — Я вижу, что в глубине души вы вовсе не злодей. А теперь уходите!

— Минуточку! — вскричал великан. — Я хотел бы спросить вас кое о чем.

— О чем же?

— Я хочу жениться на Мирей.

— Это невозможно, — ответил священник.

— Почему невозможно?

— Потому что вы очень высокий. Вы не сможете войти в церковь.

— Верно, церковь для меня маловата, — вздохнул великан. — Может, мне ее немножечко увеличить?

— Это было бы мошенничеством, — ответил священник. — Церковь должна оставаться такой, какая она есть. А вот вы можете уменьшиться.

— Но мне и так хорошо! К тому же я не умею уменьшаться.

Все замолчали. Наконец священник переглянулся с мэром и сказал:

— Знаете, вы мне нравитесь. Я посоветовал бы вам обратиться к знаменитому китайскому магу. А пока вы путешествуете, я переговорю с Мирей. Возвращайтесь через год — и она выйдет за вас замуж. Но помните: она будет вас ждать не более одного года!

— Хорошо. А где живет этот ваш китайский волшебник?

— В Китае.

— Спасибо.

И великан отправился в путь. Ему потребовалось три месяца, чтобы добраться до Китая, и еще три месяца, чтобы разыскать чародея. За это время он успел выучить китайский язык. И вот однажды он постучался в дом к волшебнику. Едва тот открыл дверь, великан спросил:

— Ионг чочочо конг конг нго?

Что по-китайски означало: «Это вы знаменитый чародей?» И волшебник почти в тон ему ответил:

— Ионг чочочо конг конг нго.

То есть: «Да, это я. А в чем, собственно, дело?»

(Известно, что китайцы могут все выразить одними и теми же словами, только изменив интонацию).

— Могу ли я уменьшиться? — спросил великан, естественно, по-китайски.

— Могу попробовать, — также по-китайски ответил чародей. — Подождите минутку.

Он зашел в дом и вскоре вернулся со стаканом волшебной микстуры. Однако стакан оказался таким маленьким, что великан его даже не увидел. Тогда чародей снова зашел в дом и вернулся с бутылью. Но она тоже была столь мала, что великан даже не смог обхватить ее пальцами.

Тогда чародей придумал вот что: он выкатил из дома огромную бочку с волшебной микстурой, поставил ее на попа и выбил днище. А великан выпил бочку, как мы осушаем стакан.

И принялся ждать. Он по-прежнему оставался того же роста, и только его красные носки стали зелеными. Знаменитый китайский маг просто-напросто перепутал микстуру!

Великан ужасно разгневался и закричал:

— Ионг чочочо конг конг нго!

Что значило: «Ты что, смеешься, что ли?»

Китаец извинился и выкатил другую бочку. Великан ее выпил, и его носки вновь обрели красный цвет.

— А теперь сделай меня маленьким! — сказал великан китайцу, естественно, по-китайски.

— Очень сожалею, — ответил волшебник. — Микстура кончилась.

— Что же мне делать? — в отчаянии воскликнул великан.

— Знаете, вы мне нравитесь, — ответил китаец. — Я посоветовал бы вам обратиться к знаменитому бретонскому магу.

— А где живет этот ваш бретонец?

— В Бретани.

И великан удалился, сказав на прощание:

— Ионг чочочо конг конг нго.

То есть: «Спасибо!»

А китаец крикнул ему вослед:

— Ионг чочочо конг конг иго!

Что означало: «Не за что. Доброго пути!»

Через три месяца великан добрался до Бретани. Еще месяц ему понадобился, чтобы разыскать знаменитого волшебника.

— Что вам угодно? — спросил чародей.

И великан ответил:

— Ионг чочочо конг конг нго!

— Что?

— О, простите! — смутился великан. — Мне показалось, что я все еще в Китае… Не можете ли вы сделать меня поменьше ростом?

— Это легче легкого! — ответил бретонец.

Он зашел к себе в дом и выкатил бочку волшебной микстуры.

— Ну-ка, выпейте!

Великан до дна осушил бочку, но, вместо того чтобы уменьшаться, он принялся расти и вскоре стал в два раза выше прежнего.

— Извините! — воскликнул чародей. — Я перепутал бочки. Погодите минутку, не двигайтесь! Он исчез и выкатил другую бочку.

— Ну-ка, выпейте отсюда!

Великан осушил и эту бочку… В самом деле — к нему вернулся его обычный рост!

— Этого недостаточно, — вздохнул великан. — Я должен стать маленьким, как человек.

— Очень сожалею, — огорчился волшебник. — Микстура кончилась. Приходите через полгода!

— Не могу! Мне осталось всего два месяца до свадьбы! — всхлипнул великан и принялся рыдать.

— Знаете, вы мне нравитесь, — сказал бретонец. — К тому же досадная ошибка произошла по моей вине. Я дам вам добрый совет. Отправляйтесь-ка к папе римскому!

— А где живет этот ваш папа римский?

— В Риме.

— Большое спасибо.

Через месяц великан добрался до Рима. Ему понадобилось еще две недели, чтобы разыскать дом папы. В тот же миг он уже звонил у его дверей. Прошло несколько секунд, и дверь отворилась.

— Что вам угодно, сударь? — спросил папа.

— Я хочу стать ростом с человека, — ответил великан.

— Я не волшебник, — сказал папа.

— Умоляю вас, господин римский папа! Моя невеста будет меня ждать всего две недели.

— И что с того?

— А то с того, что я слишком большой и не смогу войти в церковь, чтобы обвенчаться!

Услышав эти слова, папа разволновался.

— Как это трогательно! — воскликнул он. — Знаете, друг мой, вы мне нравитесь. Я постараюсь для вас что-нибудь сделать.

Папа вернулся к себе, снял телефонную трубку и набрал номер, состоящий из трех букв: С. Д. М.

Нет, он вызвал не Справочную Дома Мод, как, может быть, подумали некоторые, а позвонил прямо к Святой Деве Марии. Уверяю вас, так оно и было!

Вскоре в трубке раздался тихий голос:

— Алло? Дева Мария слушает. Кто у телефона?

— Это я, папа римский.

— Вы? Какая приятная неожиданность! Что случилось?

— Дело в том, что ко мне пришел великан, который хочет стать ростом с человека. Чтобы жениться, а то он говорит…

— Скажите, это тот великан, что носит красные носки?

— О Святая Дева Мария! Откуда вы знаете?

— Знаю, и все.

— Святая Дева, вы неподражаемы!

— Спасибо, спасибо… Так вот, скажите вашему великану, пусть он отдаст свои носки в стирку, а сам погуляет босиком по морю, повторяя мое имя. Он убедится, что все будет, как он пожелает.

— Благодарю вас, Дева Мария!

— Погодите… Я предвижу, что у него возникнут затруднения — передайте ему, что в этом случае он сможет загадать три желания и они немедленно исполнятся. Но — только три! Не больше!

— Я все ему передам.

И папа повторил великану то, что ему сказала Святая Дева.

В тот же день великан отнес носки в прачечную, отправился на берег моря, зашел по щиколотку в голубую воду и принялся кричать:

— Мария! Мария! Мария!..

Вдруг он почувствовал, что дно уходит из-под его ног. Он стал уменьшаться, он стал ростом с человека! Наплававшись вволю и обсохнув на солнце, он пошел в прачечную.

— Добрый день, — сказал он, — я пришел за своими красными носками!

— У нас нет красных носков!

— Ну как же! Пара красных носков, каждый три метра в длину…

— Вы говорите о двух спальных мешках?

— Да нет, уверяю вас, это носки!

— Ладно, называйте их, как хотите, но когда я вижу носок, в который могу залезть целиком, я называю его спальным мешком!

— Хорошо, дайте мне эти мешки!

Когда же он захотел их надеть, бедняга убедился, что каждый из них куда выше его головы.

— Боже! — заплакал он. — Я больше не великан, а без моих красных носков и вообще никто! Если бы они тоже уменьшились и стали мне впору!

Не успел он это сказать, как носки начали съеживаться, пока не пришлись ему как раз по мерке. Так исполнилось его первое желание.

Обрадовавшись, он натянул носки на ноги, не забыл поблагодарить Деву Марию и задумался о том, как ему вернуться к невесте.

Он уже не был более великаном и не мог добраться до городка Мирей семимильными шагами. И в то же время у него не было ни гроша, чтобы купить билет на поезд. На его глаза снова навернулись слезы:

— Увы! Осталось всего две недели, когда я еще могу называть Мирей своей невестой. Эх, если бы я мог сейчас быть рядом с ней!

Не успел он это сказать, как очутился в столовой Мирей в тот самый миг, когда она приступила к яйцу всмятку. Едва девушка увидела своего жениха, она бросилась ему на шею и вскричала:

— Священник мне все рассказал! Я знаю, сколько всего ты сделал ради меня! Я люблю тебя! Через полгода мы поженимся!

— Только через полгода? — спросил человек в красных носках.

И тут он вспомнил, что еще осталось в запасе третье желание, и провозгласил:

— Пусть сегодня же состоится наша свадьба!

Не успел он это сказать, как вдруг оказался на ступенях церкви, в красных носках и в превосходном черном костюме, а под руку он держал Мирей, одетую в красивое белое платье.

С этого дня началась их счастливая семейная жизнь. У них родилось много детей, и он, отец, зарабатывал деньги на всю семью строительством домов, что благодаря его красным носкам было совсем нетрудным делом.

На одной из полок обувного магазина в красивой картонной коробке жила-была пара туфель. Правую туфлю звали Никола, а левую — Тина. С самого рождения они были завернуты вместе в шелковую бумагу, никогда не расставались и были счастливы. И надеялись, что так будет всегда.

Но вот как-то утром продавщица вынула их из коробки и предложила примерить одной из покупательниц. Та надела туфли, прошлась взад-вперед и, видя, что они ей впору, сказала:

— Я их покупаю.

— Вам завернуть? — спросила продавщица.

— Не стоит, — ответила дама. — Я пойду прямо в них.

Она расплатилась и отправилась восвояси, а Никола и Тина весь день даже на минуту не могли встретиться друг с другом. Только вечером они наконец оказались рядом в темном стенном шкафу.

— Это ты, Тина?

— Я, Никола.

— Какое счастье! Я уже думал, что мы навсегда расстались!

— Ах, я тоже так думала, Никола! Где ты был?

— На правой ноге!

— А я — на левой!

— Тогда все понятно, — сказал Никола. — Каждый раз, как ты оказывалась впереди, я был сзади, и наоборот, если ты была сзади, то я — впереди. Потому-то мы никак не могли встретиться друг с другом!

— Неужели нас теперь ожидает такая жизнь?

— Увы, Тина.

— И я буду весь день одна без тебя, мой милый Никола? Ужасно! Я не смогу к этому привыкнуть!

— Слушай! — воскликнул тот. — Вот что я придумал: если ты всегда слева, а я — справа, то всякий раз, как я начну двигаться вперед, я буду делать маленький скачок в твою сторону. И мы с тобой сможем встречаться — хотя бы на миг.

Сказано — сделано. Весь следующий день дама не могла ступить в новых туфлях и трех шагов: ее правая нога задевала за левую пятку, и каждый раз дама от неожиданности шлепалась на землю.

Бедняжка разволновалась и поспешила к врачу.

— Доктор! Со мной творится что-то неладное — я сама себе ставлю подножки!

— Сама себе? — удивился врач.

— Да, доктор! Моя правая нога задевает за левую — и я падаю.

— Это очень серьезно, — ответил врач. — Если так будет продолжаться, придется вам отрезать правую ногу… Однако вот рецепты: купите на десять тысяч франков лекарств, две тысячи вы мне должны за визит и — приходите завтра!

Вечером в шкафу Тина спросила Никола:

— Ты слышал, что сказал доктор? Если у дамы отрежут правую ногу, она тебя выбросит, и мы навсегда разлучимся! Нужно что-то придумать… Давай сделаем так: раз я на левой ноге, то завтра я буду делать маленький прыжок вправо — навстречу тебе!

Весь следующий день дама опять спотыкалась, только теперь ее левая нога задевала за правую пятку, — и дама по-прежнему шлепалась на землю.

— Доктор! — воскликнула она, добравшись до врача. — Дела совсем плохи! Сегодня моя левая нога ставит мне подножки!

— Это уже совсем серьезно! — сказал врач. — Если так будет продолжаться, придется отрезать вам обе ноги! Однако попробуем еще раз: вот рецепты — купите на двадцать тысяч франков лекарств, мне вы должны три тысячи за визит и обязательно приходите завтра!

В тот же вечер Никола печально спросил Тину:

— Если у дамы отрежут обе ноги, что с нами будет?

— Страшно подумать!

— Я никогда не смогу расстаться с тобой, Тина!

— Я не переживу этого, Никола!

Они еще долго шептались в темноте, не подозревая, что их хозяйка, измученная бессонницей после встречи с врачом, проходила в это время по коридору. Остановившись перед дверцей шкафа, она услышала разговор — и все поняла.

«Так вот оно что! — подумала она. — Значит, я не больна. Просто мои туфли влюблены друг в друга! Как это мило!..»

Она тут же выбросила в мусорное ведро все лекарства, которые успела купить, и наутро сказала служанке:

— Вот пара туфель — больше я их не надену. Однако пусть они лежат здесь, в шкафу. Начищайте их каждый день до блеска, а главное — держите их всегда вместе!

Оставшись одна, служанка пробормотала:

— Хозяйка, наверное, сошла с ума! Хранить такие красивые туфли — и не надевать их! Ну нет! Через две недели она про них забудет — и тогда туфли будут моими!..

Две недели спустя служанка стала ставить подножки сама себе.

Однажды вечером на черной лестнице, когда она выносила мусор, Никола и Тина встретились друг с другом, и… служанка очутилась на ступеньках с мусорным ведром на голове, а картофельная кожура, как локоны, свесилась ей на плечи!

«Эти туфли заколдованы, — решила она. — Ни за что не надену их больше!.. Подарю-ка я их лучше моей племяннице — все равно она хромая…»

Племянница служанки почти весь день проводила в кресле, и ее новые туфли ликовали: даже днем они чаще всего бывали рядом друг с другом. Казалось, счастье вернулось к ним навсегда.

Однако время от времени племяннице все-таки приходилось двигаться, и от хромоты она сносила одну туфлю быстрее, чем другую. И однажды вечером Тина сказала Никола:

— Я чувствую, что моя подошва становится все тоньше и тоньше — скоро я стану совсем дырявой!

— Боже мой! — воскликнул Никола. — Если нас выбросят, мы уже никогда не встретимся друг с другом!

— Что поделаешь, — горько вздохнула Тина. — Я совсем постарела.

И впрямь, неделю спустя ее подошва порвалась. Племянница купила новые туфли, а Тину и Никола отправила на помойку.

— Что теперь делать? — сокрушался Никола.

— Не знаю, — отвечала Тина, — только бы нам не расстаться!

— Вот что, Тина, — сказал Никола, — давай-ка зацепимся шнурками друг за дружку и попробуем не разлучаться!

Так они и сделали. Вместе их свалили в мусорный ящик, вместе погрузили на машину и вместе свезли на пустырь. Они уже решили, что проведут здесь остаток своих дней, но однажды на них наткнулись мальчик и девочка.

— Туфли! — закричал мальчик. — Смотри: они держатся за руки!

— Наверно, они жених и невеста, — рассудила девочка.

— Тогда, — сказал мальчик, — нужно устроить им свадебное путешествие.

Мальчик взял туфли, прибил их рядышком на доске, доску вынес на берег реки и пустил по течению к морю.

А девочка замахала платком и закричала:

— До свидания, туфли! Счастливого пути!..

Так Тина и Никола, которые уже ничего не ждали от жизни, совершили свое счастливое свадебное путешествие.

В Париже на улице Брока жил мальчик по имени Башир. У него была резиновая кукла Скубиду, а его отца все звали запросто: папаша Саид.

Папаша Саид был обычным отцом — как твой или мой. А вот Скубиду была самой настоящей волшебной куклой: она ходила и разговаривала как живая. К тому же она умела угадывать прошлое, предсказывать будущее и находить то, что спрятано. Только для этого ей нужно было завязать глаза.

Часто Башир и Скубиду играли в домино. Когда глаза у куклы были открыты, она всегда проигрывала, потому что Башир играл лучше. Но стоило мальчику завязать ей глаза — и он сразу оказывался побежденным.

Однажды утром Башир сказал отцу:

— Я хочу велосипед!

— Сынок, это слишком дорого для нас, — ответил папаша Саид. — Посмотри, как быстро ты растешь! Через год любой велосипед окажется тебе мал. Давай поговорим об этом попозже…

Башир понял, что настаивать бесполезно, но вечером спросил у куклы:

— Скубиду, ты все знаешь. Скажи, когда у меня будет велосипед?

— Завяжи мне глаза, — попросила Скубиду.

Башир завязал ей глаза платком, и Скубиду тотчас ответила:

— Да, я вижу велосипед… Он у тебя будет.

— Когда?

— Через год или через два!

— Не раньше? — огорчился Башир.

— Не раньше.

— А я хочу его сейчас! Слышишь? Сейчас!.. Ты ведь волшебная?

— Конечно, — сказала Скубиду.

— Тогда заставь отца купить велосипед!

— Я могу попробовать, но поверь: из этого ничего не выйдет.

— Ну, пожалуйста, Скубиду, попробуй хоть раз!

— Что ж, — согласилась кукла, — завяжи мне глаза на всю ночь.

И вот заполночь, когда в доме заснули все — папаша Саид, его жена и Башир с сестрами, — из угла, в котором сидела Скубиду, раздалась тихая волшебная песенка:

Всю ночь пела Скубиду. Но едва взошло солнце, волшебство кончилось и кукла замолчала.

Этим утром папаша Саид отправился на улицу Муфтар за покупками.

— Доброе утро! — приветствовал он булочницу. — Дайте мне, пожалуйста, половинку пшеничного велосипеда!

— Что вы сказали, папаша Саид? — не поняла булочница.

— В самом деле, что это я? Половинку пшеничного хлеба, пожалуйста!

Потом он пошел к мяснику.

— Здравствуйте, папаша Саид! — улыбнулся мясник. — Что вы у нас сегодня купите?

— Мне, пожалуйста, хороший кусочек велосипеда, килограмма на полтора, с косточкой.

— Бог с вами, папаша Саид, — удивился мясник, — я продаю говядину, телятину и баранину, но мне еще ни разу не попадался велосипед с косточкой!

— Да что же это со мной сегодня? — воскликнул папаша Саид. — Конечно же я хотел сказать: хороший кусок говядины…

Он заплатил за мясо и пошел к зеленщице.

— Что вам взвесить, папаша Саид? — спросила зеленщица.

— Килограмм велосипедов, пожалуйста, только зрелых…

— Килограмм чего? — не поняла зеленщица.

— Тьфу! Я сам ничего не понимаю! — Папаша Саид схватился за голову. — Простите меня, мне нужно килограмм винограда…

И так все утро. Куда бы он ни заглядывал, везде первым делом просил продать ему велосипед. И не хотел — да не мог удержаться! Десяток велосипедов он попросил у молочницы, бутылку белого велосипеда у торговца вином, а в хозяйственной лавке — два кусочка велосипеда для стирки… Наконец он не выдержал и на обратном пути заглянул к врачу.

— Давно не виделись, папаша Саид! — весело сказал врач.

— Ну вот и увиделись, — хмуро ответил тот. — Сегодня со мной творится неладное. Во всех лавках я почему-то начинаю спрашивать велосипеды. И думать не думаю про них, а спрашиваю. Как нарочно! Уж не заразился ли я чем, а, доктор? Дайте мне какого-нибудь вело… О господи! Опять начинается! Какого-нибудь лекарства, чтобы все это прекратилось!

— Гм, — задумался врач, — очень любопытно, очень любопытно… Скажите-ка мне, папаша Саид, у вас ведь, кажется, есть сын?

— Да, доктор.

— И этот малыш очень хочет иметь велосипед?

— Откуда вы знаете?

— Уж такая моя профессия, — усмехнулся врач. — И у вашего малыша есть кукла, не так ли? Резиновая кукла по имени Скубиду?

— Что есть, то есть, доктор! — удивился папаша Саид.

— Я нисколько не сомневался! На вашем месте я бы остерегался этой куклы. Если вы оставите ее у себя в доме, она заставит вас купить велосипед, хотите вы того или не хотите!.. Три тысячи франков!

— Что вы! Это обойдется гораздо дороже!

— Я говорю не про цену велосипеда. Три тысячи вы мне должны за визит.

— А! Ну что ж…

Папаша Саид расплатился с врачом, возвратился домой и позвал Башира:

— Ты доставишь мне удовольствие, если избавишь наш дом от присутствия Скубиду. И не вздумай ее прятать! Все равно я найду ее, и вам обоим не поздоровится!

Едва Башир и Скубиду остались одни, кукла сказала:

— Вот видишь, я же говорила, что ничего хорошего не выйдет… Теперь мне придется уйти. Но не огорчайся! Через год я возвращусь, и помяни мое слово: у тебя будет самый настоящий велосипед! Только исполни мою просьбу: я не смогу сама себе завязывать глаза, поэтому сделай мне, пожалуйста, очки с деревянными стеклами.

— Я не знаю, как они делаются! — воскликнул опечаленный Башир.

— Попроси отца, — посоветовала Скубиду, — он сумеет.

Папаша Саид был рад, что все так просто уладилось, и тут же принялся за работу. Из куска фанеры он вырезал маленькой пилкой деревянные кружки и соединил их проволочной оправой. Скубиду примерила очки, и они оказались ей в самый раз.

— Спасибо, папаша Саид, — поблагодарила кукла, — это именно то, что мне нужно.

— Прекрасно! Тогда — прощай!

— Договорились. До свидания, хозяин! Не грусти, Башир!

И Скубиду исчезла.

Долгими ночами она шла по пустынным проселочным дорогам, а днем пряталась, чтобы никому не попадаться на глаза. И вот, на исходе третьей недели, она подошла к большому порту на берегу Ла-Манша. Стояла ночь. У самого причала покачивался корабль — наутро он должен был отправиться в кругосветное плавание.

Скубиду надела очки и воскликнула:

— На этом корабле меня ждут!

Она снова положила очки в карман и, осторожно расставив ноги на зыбких сходнях, огляделась.

Склянки пробили три часа ночи. В дальнем конце причала появился матрос. Он шел покачиваясь прямо к сходням и хотел было уже вступить на них, когда услышал тоненький голосок:

— Господин матрос! Эй! Господин матрос!

— Кто это меня зовет? — удивился тот.

— Это я, Скубиду! Я здесь, под вашими ногами! Осторожней! Вы можете меня раздавить!

— Ну и дела! — сказал матрос. — Говорящая кукла! Что тебе нужно?

— Возьмите меня с собой на корабль!

— А что ты умеешь делать?

— Я умею угадывать прошлое, предсказывать будущее и находить то, что спрятано.

— Вот как! — захохотал матрос. — А ну-ка, скажи, какая погода будет утром?

— Если вам угодно…

Скубиду надела очки и тут же ответила:

— Утром будет шторм, и корабль не сможет выйти из гавани.

Матрос захохотал еще громче.

— Да ты просто-напросто лгунишка! Завтра будет прекрасная погода, и мы на рассвете снимемся с якоря.

— Уверяю вас, вы не сможете этого сделать!

— Раз так, давай заключим пари. Если завтра утром мы уплывем, я тебя оставлю здесь. Если же плохая погода нам помешает, я тебя, так и быть, заберу с собой. Идет?

— Хорошо, — согласилась кукла.

Утром, не успело солнце взойти над горизонтом, как на северо-западе появилась огромная туча — она надвигалась, надвигалась, и в пять минут все небо стало черным-черно. Началась буря, да такая свирепая, что корабль вынужден был остаться в порту.

— Ничего не понимаю! — сказал капитан. — Прогноз погоды был очень благоприятным.

— Капитан, — шепнул ему перепуганный матрос, — я знаю, кто это все натворил… Кукла!

— Кукла? — не понял капитан. — Ты, кажется, дружок, опять вчера приложился к бутылке?

— Конечно, приложился, ну и что? Поверьте, капитан. Это маленькая резиновая кукла по имени Скубиду.

— И где же она, твоя Скубиду?

— Там, на причале, я ее отсюда вижу.

— Тогда позови ее!

Матрос свесился с палубы и закричал:

— Эй, Скубиду, поднимайся! Капитан хочет поговорить с тобой!

Скубиду поднялась на корабль, и капитан спросил:

— Так что же ты умеешь делать?

— Я умею угадывать прошлое, предсказывать будущее и находить то, что спрятано.

— И всего-то? — засмеялся капитан. — Тогда, может быть, ты что-нибудь расскажешь про меня?

— Минутку! — Скубиду надела очки и принялась выкладывать быстро, точно читала по книге. — В Гавре, дома, вас ждут жена и сын. В Сингапуре у вас есть другая жена с двумя детьми, желтыми. В Дакаре — третья, с шестью черными…

— Довольно! Хватит! Замолчи! — прервал ее капитан. — Ни слова больше. Я беру тебя с собой.

— А сколько вы мне будете платить? — спросила Скубиду.

— Клянусь честью, сколько попросишь!

— Я прошу у вас пять новых франков в день, чтобы хватило денег на велосипед Баширу.

— Решено. Когда мы вернемся назад, ты получишь все до последнего гроша.

Так Скубиду отправилась в кругосветное путешествие. Капитан подвесил ее на розовой ленточке к стене своей каюты и каждое утро спрашивал:

— Ну, Скубиду, какая погода будет сегодня?

Кукла надевала деревянные очки, отвечала — и никогда не ошибалась.

Корабль обогнул Испанию, зашел в Италию и Египет, доплыл до Индии и Малайзии, пересек Тихий океан, через Панамский канал вышел в Атлантику и взял курс на Европу.

Он уже был недалеко от Франции, когда однажды судовой повар прокрался в капитанскую каюту.

— Что ты здесь делаешь? — спросила у него Скубиду.

— А ты догадайся! — ухмыльнулся кок.

Скубиду надела очки и вскрикнула:

— Ты хочешь забрать мои очки!

— Твоя правда! — ответил кок, вырвал их из ее рук и, выбежав из каюты, бросил очки в море.

Через минуту, как нарочно, вернулся капитан.

— Скажи-ка мне, Скубиду, какая погода будет завтра утром?

— Я не знаю, — ответила кукла. — Ваш повар украл у меня очки.

Капитан нахмурился:

— Это меня не касается. Ты должна предсказывать погоду. А с очками или без очков — твоя забота. Не надейся, что я буду платить тебе зазря.

Капитан сделал вид, что он очень сердит, хотя на самом деле это он попросил кока выкрасть очки у Скубиду, чтобы по возвращении ничего ей не заплатить.

— Выпутывайся, как знаешь, — добавил он, — но если ты мне сейчас не скажешь, какая погода будет завтра утром, я тебя брошу за борт!

— Хорошо. Завтра будет… солнечно… — сказала Скубиду наугад.

Увы! На рассвете над горизонтом появилась огромная черная туча и в мгновение ока затмила все небо, словно решила его поглотить. Поднялся ураган, и корабль, не подготовленный к шторму, стало швырять из стороны в сторону. Капитан разъярился — или сделал вид, что разъярился:

— Ты меня обманула! — закричал он кукле и, не говоря больше ни слова, бросил ее за борт.

Почти тотчас же огромная пасть, полная острых зубов, распахнулась над ней, и прожорливая акула, которая следовала за кораблем последние дни, проглотила куклу целиком, даже не разжевав. Так Скубиду оказалась в брюхе акулы — жива и невредима. Она попробовала определить на ощупь, где находится, и все повторяла про себя:

— Что же я буду здесь делать? Кто купит велосипед моему бедному Баширу?

Вдруг ее руки наткнулись в темноте на какую-то вещь, похожую на маленький велосипед: две круглые дощечки, соединенные вместе проволокой…

— Честное слово, это мои очки! — вскричала Скубиду.

И в самом деле, это были ее очки, которые акула проглотила накануне. Скубиду быстро очистила их от тины, выпрямила и надела. И сразу же увидела вокруг себя все так, словно внутри акулы было светло, как днем.

— Да здесь целое богатство! — сказала она, разглядывая большую, неплотно прикрытую морскую раковину с устрицей, примостившуюся в складках акульего брюха. — Добрый день, устрица!

— Здравствуй, кукла, — ответила та.

— Кажется, в твоей раковине есть жемчужина?

— К сожалению, ты права, — вздохнула устрица. — Огромная жемчужина, и она меня очень беспокоит. Если бы кто-нибудь избавил меня от этой гадости!

— Хочешь, я заберу ее?

— Конечно, я буду тебе так благодарна!

— Ну-ка, открой пошире свою раковину!

Устрица открылась так широко, как могла. Скубиду просунула в щель обе руки и вырвала жемчужину.

— Ой! — пискнула устрица.

— Ничего, уже все. — Скубиду держала в руках прекрасную жемчужину, продав которую можно было бы купить пять или шесть велосипедов. Она сунула жемчужину в карман. — Спасибо, устрица!

— Это тебе спасибо, кукла! Что я могу сделать для тебя?

— Дай мне совет.

— Пожалуйста. Какой?

— Как выбраться отсюда?

— Нет ничего проще, — сказала устрица. — У тебя же две ноги, и ты можешь прыгать то на одной, то на другой. От этого акуле станет так невмоготу, что она сделает для тебя все, что ни попросишь.

— Спасибо, добрая устрица!

И Скубиду принялась прыгать внутри акулы так, словно играла в классы на городском асфальте. Через минуту акула почувствовала себя неважно. Через две ей стало плохо. Через три у нее началась морская болезнь.

Через пять она не выдержала и закричала:

— Эй, там, внутри! Когда это наконец кончится? Вы не можете перевариваться потише?

— Доставь меня в Париж! — крикнула Скубиду.

— В Париж? Еще чего! С каких это пор моя пища решила, что может приказывать?

— Тогда я прыгаю дальше!

— Нет, нет! Остановись! Где он, этот Париж?

— Нужно доплыть до Франции и подняться вверх по реке Сене.

— Что? Как? Подняться вверх по реке? Да это же бесчестье для меня! Слышишь? Я — морская рыба, и никто из моих предков не сделал даже глотка пресной воды!

— Тогда я прыгаю дальше, — невозмутимо ответила Скубиду.

— Нет, перестань! Умоляю! Так и быть, я поплыву, куда тебе надо. Только оставь меня в покое!

И акула отправилась в путь. Она доплыла до Гавра, поднялась вверх по Сене, миновала Руан и последовала дальше к Парижу. Там она наконец остановилась перед каменной лестницей, ведущей на набережную, открыла пасть и закричала что есть силы:

— Конечная остановка! Все на выход! Эй, вылезай и не попадайся мне больше на глаза!

Скубиду поднялась на набережную.

Только что пробило три часа.

Рассветало.

Ни прохожих, ни звезд.

Кукла надела очки и быстро разыскала улицу Брока. И вот, утром, ровно год спустя после своего ухода, она снова постучалась к папаше Саиду и отдала ему жемчужину. Растроганный папаша Саид отнес жемчужину к ювелиру, а потом купил Баширу настоящий взрослый велосипед.

Ну а корабль, с которого Скубиду выбросили в море, никто никогда больше не видел и не встречал. Я уверен, что он потерпел кораблекрушение.

Неподалеку от одной деревни, в источнике, обитала славная маленькая фея. Вы, конечно, знаете, что когда-то Галлия не была христианской страной и что наши предки, галлы, обожали фей. Вот как раз в те времена деревенские жители и поклонялись этой фее. Они приносили к источнику цветы, пряники и фрукты, а в праздники даже надевали свои самые нарядные одежки и приходили туда потанцевать.

А потом в один прекрасный день Галлия обратилась в христианство, и господин кюре, священник, запретил местным жителям приносить дары к источнику и приходить к нему поплясать. Он утверждал, что этим они губят свои души и что фея — это дьявол во плоти. Деревенские жители хорошо знали, что это неправда, однако не смели ничего сказать, потому что боялись кюре. Но те, кто постарше, по-прежнему украдкой приносили и клали к источнику подарки. Когда кюре об этом проведал, он ужасно рассердился. Он велел водрузить в этом месте большой каменный крест, потом устроил шествие и произнес над водой источника уйму латинских магических слов, чтобы прогнать фею. И люди в самом деле поверили, что ему удалось обратить фею в бегство, потому что на протяжении полутора тысяч лет о ней не было ни слуху ни духу. Старики, которые ей поклонялись, перемерли, молодые постепенно о ней забыли, а их внуки уже и вовсе не знали, что когда-то она была на свете. Даже ее недруги-священники перестали в нее верить.

А между тем фея никуда не делась. Она жила все там же, в источнике, но пряталась: каменный крест мешал ей выйти наружу. И, вообще, она отлично поняла, что никто больше не хочет с ней водиться.

«Терпение! — думала она. — Наше время прошло, но время христиан тоже пройдет. Когда-нибудь этот крест рассыплется на куски и я снова выйду на свободу…»

Однажды мимо источника шли двое. Это были инженеры. Они заметили, что в источнике полным-полно чистой воды, и решили использовать ее для снабжения ближайшего города.

Через несколько недель прибыли рабочие. Рабочие выкопали крест, который мешал им работать, а затем протянули трубы и отвели по ним воду до самого города.

Вот так фея очутилась в водопроводе и стала пробираться по нему на ощупь, минуя целые километры и гадая, что с ней теперь будет. Чем дальше, тем труба становилась уже; время от времени она раздваивалась, фея сворачивала то вправо, то влево и под конец уперлась в большой медный кран, нависший над каменной мойкой.

Ей еще повезло — ведь она могла угодить в бачок в уборной, и пришлось бы ей познакомиться не столько с цивилизацией, сколько с канализацией! К счастью, этого не произошло.

Кран и мойка находились на кухне, а кухня — в квартире, где жила рабочая семья: отец, мать и две дочери. Фея долго ждала, никак не объявляясь, потому что феи днем не показываются: они выходят на свет только после полуночи. В этой семье отец много работал, мать тоже, обе дочки ходили в школу, поэтому самое позднее в десять часов все уже ложились и до утра никто не открывал воду.

Правда, однажды, когда часы пробили два ночи, одна из девочек, старшая, встала — она была капризуля и лакомка — и залезла в холодильник. Она взяла куриную ножку, обглодала ее, съела мандаринку, обмакнула палец в банку с вареньем, облизала его, и ей захотелось пить. Девочка достала из буфета стакан, подошла к раковине, повернула кран… но вместо воды из него появилась крохотная миловидная женщина в сиреневом платье, со стрекозиными крыльями; в руке у нее была палочка с золотой звездой на конце.

Фея (это была она) устроилась на краю мойки и произнесла мелодичным голосом:

— Здравствуй, Мартина.

(Я забыл сказать, что девочку звали Мартиной).

— Здравствуйте, мадам, — ответила Мартина.

— Будь добра, Мартина, — попросила фея, — дай мне капельку варенья.

Как вы уже знаете, Мартина была капризуля и лакомка. Но видя, что фея хорошо одета, что у нее стрекозиные крылья и волшебная палочка, она себе сказала:

«Внимание! Это очень важная дама, с ней стоит подружиться!»

И девочка ответила с лицемерной улыбкой:

— Само собой, мадам! Сию минуту!

Она взяла чистую ложку, запустила ее в банку с вареньем и протянула доброй фее.

Та взмахнула крылышками, запорхала вокруг ложки, лизнула разок, и другой, и третий, затем опустилась на буфет и сказала:

— Спасибо, Мартина. В награду за твою доброту я сделаю тебе подарок: всякий раз, когда ты захочешь сказать какое-нибудь слово, из твоих губ будет падать жемчужина.

И фея исчезла.

— Ничего себе дела! — сказала Мартина.

И пока она это говорила, изо рта у нее выпали три жемчужины.

Наутро девочка рассказала родителям, что произошло, выронив при этом горстку жемчужин.

Мать отнесла их к ювелиру, и тот сказал, что жемчуг очень хороший, хоть и мелковат.

— Может, он станет крупнее, если она будет говорить слова подлиннее…

Родители спросили у соседей, какое слово самое длинное во французском языке. Образованная соседка объяснила им, что это слово «антиконституционный». Они заставили Мартину повторить его. Девочка послушалась, но жемчуг крупнее не стал. Разве что оказался чуть более вытянутый и какой-то причудливой формы. Вдобавок из-за того, что слово было очень трудное, Мартина выговаривала его плохо и жемчуг получался не очень качественный.

— Ладно, — сказали родители. — Так или иначе, теперь мы люди обеспеченные. Малышка больше в школу не пойдет. Пускай сидит весь день за столом и говорит в салатницу. И пускай только попробует замолчать!

Мартина, помимо прочих недостатков, была еще болтунья и лентяйка, и поначалу такое решение привело ее в восторг. Но на исходе второго дня ей надоело все время разговаривать без слушателей и никуда не ходить. Через три дня ее жизнь превратилась в муку, через четыре — в пытку, а вечером пятого дня, за обедом, она рассвирепела и принялась вопить:

— К черту! К черту! К черту!

По правде сказать, вместо «черта» она выкрикивала куда более крепкое словечко. И тут на скатерть выкатились три огромных, невиданной величины жемчужины.

— Это что еще такое? — спросили родители.

Но им тут же все стало ясно.

— Понятно, — сказал отец, — как это я раньше не догадался! Когда она говорит обычные слова, она выплевывает обычный жемчуг. Но стоит ей сказать смачное словцо, и жемчужина получается смачная.

Теперь родители стали заставлять Мартину ругаться, сидя над салатницей. Сперва это приносило ей облегчение, но вскоре взрослые начали бранить ее всякий раз, когда она говорила что-нибудь приличное. Через неделю девочка почувствовала, что жизнь ее кончилась, и сбежала из дому.

Весь день она бесцельно бродила по парижским улицам, а вечером, голодная, до полусмерти усталая, опустилась на лавочку. Она сидела в одиночестве, пока к ней не подсел молодой человек. У него были кудрявые волосы, белые руки и очень ласковое лицо. Он приветливо заговорил с ней, и она рассказала ему свою историю. Молодой человек выслушал ее с большим интересом, аккуратно собирая в кепку жемчуг, который она рассыпала во время своей исповеди, а когда девочка замолчала, он нежно заглянул ей в глаза.

— Говорите, говорите, — сказал он. — Вы такая необыкновенная! Если бы вы знали, какое блаженство вас слушать! Давайте больше не расставаться! Живите у меня, спите в моей спальне… Мы будем счастливы!

Мартине некуда было идти, и она, не раздумывая, согласилась. Молодой человек привел ее к себе домой, накормил, уложил, а наутро, как только она проснулась, сказал:

— Теперь, моя крошка, поговорим серьезно. Даром я тебя кормить не намерен. Сейчас я уйду, а тебя запру на ключ. Вернусь вечером, и чтобы к моему приходу большая супница была полна крупного жемчуга, а иначе узнаешь, почем фунт лиха!

Весь день и все последующие дни Мартина сидела взаперти и заполняла супницу жемчугом. Молодой человек с ласковыми глазами запирал ее по утрам, а вечером возвращался. И если в супнице не хватало жемчуга, он ее колотил.

Но оставим ненадолго Мартину с ее горестями и вернемся к ее родным.

На младшую сестру Мартины, которая была доброй и послушной девочкой, вся эта история произвела сильное впечатление, и ей совершенно не хотелось повстречаться с феей водопроводного крана. Однако родители, горько сожалевшие о побеге старшей дочки, все время говорили ей:

— Знаешь, если тебе ночью захочется пить, почему бы не встать и не сходить на кухню за стаканом воды…

Или:

— Ты уже большая девочка. Могла бы и помочь родителям. Мы столько для тебя сделали…

Но Мари (я забыл сказать, что младшую девочку звали Мари) притворялась, что не понимает.

Как-то вечером матери в голову пришла одна мысль. Она подала на обед гороховый суп, селедку, солонину с чечевицей, а на закуску козий сыр, так что ночью Мари глаз не могла сомкнуть от жажды. Два часа она лежала в постели и твердила:

— Не пойду в кухню, не пойду в кухню…

Но в конце концов все-таки пошла, надеясь, что фея не появится.

Увы, не успела она открутить кран, как оттуда выпорхнула фея и присела к Мари на плечо.

— Мари, ты такая добрая девочка, дай мне немножко варенья!

Мари при всей своей доброте была все же не дурочка, и вот что она ответила:

— Нетушки! Не нуждаюсь я в ваших подарках! Вы принесли несчастье моей сестре, хватит с нас! И потом, мне не разрешается лазить в холодильник, когда родители уже легли.

Фея за полторы тысячи лет отвыкла от человеческих обычаев, поэтому она обиделась и разочарованно ответила:

— Раз вы так нелюбезны, примите от меня подарок: при каждом слове, которое вы произнесете, с губ у вас будет выскальзывать змея!

И впрямь на другой день, когда Мари принялась рассказывать родителям, что с ней случилось, после первого же слова изо рта у нее выпал уж. Пришлось ей прикусить язык и поведать родителям о ночном происшествии в письменном виде.

Родители чуть с ума не сошли и повели ее к врачу, который жил в том же доме двумя этажами выше. Врач был молодой, симпатичный, в квартале его очень уважали, и считалось, что его ждет блестящая карьера. Он выслушал рассказ родителей, потом улыбнулся Мари самой своей чарующей улыбкой и сказал:

— Ну, не отчаивайтесь! Может быть, все еще не настолько серьезно. Пойдемте-ка со мной в ванную.

Все вместе они прошли в ванную комнату. Там доктор обратился к Мари:

— Наклонитесь, пожалуйста, над ванной. Вот так. А теперь скажите какое-нибудь слово. Любое слово.

— Мама, — произнесла Мари.

В тот же миг изо рта у нее шлепнулся в ванну толстый уж.

— Прекрасно! — сказал доктор. — А теперь для ясности скажите какое-нибудь грубое слово.

Мари покраснела до ушей.

— А ну, давай, — приказала мать, — скажи для доктора крепкое словечко!

Мари застенчиво прошептала какое-то ругательство. В ванной в ту же секунду очутился извивающийся удав.

— Какая славная девочка! — взволнованно воскликнул врач. — Теперь, Мари, постарайся еще разочек и скажи мне что-нибудь обидное.

Мари понимала, что надо слушаться. Но у нее было такое доброе сердце, что ей нелегко далось бы обидное словцо, — и в мыслях у нее не было ничего подобного! И все-таки она напряглась и промямлила:

— Дрянь паршивая.

Изо рта у нее тут же выскочили две свернувшиеся клубком гадюки и мягко плюхнулись на остальных змей.

— Все в точности как я думал, — с удовлетворением изрек доктор. — При сильных выражениях выходят толстые, сильные змеи, а когда она говорит гадости, выходят гадюки…

— Что же делать, доктор? — спросили родители.

— Что делать? Ничего нет проще! Многоуважаемый сосед, имею честь просить у вас руки вашей дочери.

— Вы хотите на ней жениться? — удивился отец.

— С ее согласия, разумеется.

— Но почему? — удивилась мать. — Вы полагаете, после замужества она выздоровеет?

— Надеюсь, что нет! — ответил врач. — Видите ли, я работаю в институте Пастера, создаю сыворотки-противоядия. Нам для работы как раз не хватает змей. Такая барышня, как ваша дочь, — для меня настоящее сокровище!

Вот так Мари вышла замуж за молодого врача. Он был с ней обходителен, а она была с ним счастлива, насколько это возможно при таком заболевании. Время от времени по его просьбе она говорила ему жестокие слова, чтобы предоставить в его распоряжение то гадюку, то кобру, то очковую змею, а в остальное время помалкивала, что, к счастью, не слишком ее тяготило, так как она была простая и скромная девушка.

Вскоре водопроводная фея пожелала узнать, что сталось с обеими девицами. Как-то в субботу, в первом часу ночи, она явилась их родителям, когда они вернулись из кино и присели «заморить червячка» перед сном. Она расспросила их, и мать с отцом ей все рассказали. Фея очень смутилась, когда узнала, что наградила плохую дочь и наказала хорошую и что вдобавок дурной дар пошел Мари на пользу, а жемчуг обернулся для бедной Мартины ужасным проклятием, и наказание вышло куда более суровым, чем она заслужила. Обескураженная фея сказала себе:

— Не стоило мне вмешиваться. Я отвыкла от человеческих обычаев, все понимаю превратно и даже не предвижу последствий собственных поступков. Надо мне поискать волшебника помудрее, чем я, — пускай он на мне женится, и я буду поступать, как он скажет. Но где такого найдешь?

Раздумывая над всем этим, она выбралась из дома и полетела над тротуаром улицы Брока, как вдруг заметила освещенную лавочку. Это была бакалейная папаши Саида. Сам папаша Саид как раз ставил стулья на столы перед тем, как идти спать.

Дверь была закрыта, но фея сделалась совсем маленькой и пробралась в щелку над дверью. Дело в том, что она заметила на подоконнике толстую тетрадь и пенал с карандашами, которые Башир забыл убрать на место.

Когда папаша Саид ушел, фея выдрала из тетради листок (вы замечали, что у Башира часто не хватает листов в тетрадях?). Потом она вынула из пенала цветные карандаши и принялась рисовать. Уходя, папаша Саид, разумеется, погасил свет. Но у фей превосходное зрение, они различают цвета даже в полной темноте. И вот водопроводная фея нарисовала волшебника в большой остроконечной шапке и просторном черном плаще.

Завершив рисунок, она на него подула и запела:

Волшебник и маг, Черный, как мрак, На белой странице — Хочешь жениться?

На лице у волшебника появилась гримаса:

— Нет, не хочу, — сказал он, — ты слишком толстая.

— Тем хуже для тебя! — возразила фея.

Она дунула еще раз, и волшебник перестал двигаться. Тогда фея вырвала еще один листок (в тетрадях у Башира часто не хватает и нескольких листков) и нарисовала другого волшебника в красном плаще.

Дунула и спросила:

Волшебник и маг, Красный, как рак, На белой странице — Хочешь жениться?

Но красный волшебник отвернулся:

— Нет, не хочу, ты слишком тощая.

— Что ж, тем хуже для тебя!

Фея дунула на него, и этот волшебник тоже превратился в неподвижный рисунок. Потом она порылась в пенале и обнаружила, что остался только один карандаш — синий. Все остальные карандаши Башир растерял.

— Этого мне нельзя упустить! — подумала фея.

С большим старанием она нарисовала на третьем листке третьего волшебника в синем плаще. Докончила и оглядела с любовью. Этот был самый красивый из всех.

— Лишь бы он меня полюбил! — подумала фея.

Она дунула на него и запела:

Волшебник и маг, Синий, как флаг, На белой странице — Хочешь жениться?

— Хочу, — сказал волшебник.

Тут фея дунула трижды. После третьего раза нарисованный волшебник стал объемным, потом отделился от бумаги, потом встал, взял фею за руку, они проскользнули под дверью и вылетели на улицу.

— Прежде всего, — сказал синий волшебник, — я отниму твои дары у Мари и Мартины.

— Ты считаешь, так надо? — спросила фея.

— Это самое неотложное дело, — ответил волшебник.

И прочел магическое заклинание.

На другой день Мартина перестала плеваться жемчугом. Когда молодой человек с ласковым лицом это заметил, для начала он ее побил. Потом, видя, что это не помогает, он ее выгнал. Беглянка вернулась к родителям, но приключение пошло ей на пользу: она стала кроткой и доброй девушкой.

В тот же день Мари перестала плеваться змеями. Для института Пастера это было большим огорчением, но муж ничуть не жалел, потому что теперь он мог поговорить с женой, что оказалось большим удовольствием, так как он обнаружил в ней столько же ума, сколько и послушания.

А волшебник и фея исчезли. Я знаю, что они живут и здравствуют, только не знаю, где. Они почти не творят чудес, ведут себя очень, очень осторожно и совершенно не стремятся привлечь к себе внимание.

Я забыл еще добавить вот что: наутро после той достопамятной ночи мадам Саид, мама Башира, отперла лавку и обнаружила на подоконнике разбросанные карандаши сына, открытую тетрадь с тремя вырванными страницами и двух нарисованных волшебников. Ей это очень не понравилось. Она позвала сына и строго ему сказала:

— Что за безобразие! Как тебе не стыдно! Разве тебе для этого покупают тетради?

И как Башир ни уверял, что это сделал вовсе не он, никто ему не поверил.

Эту историю расскажу я, месье Пьер, и произошла она со мной.

Однажды я рылся в кармане и нашел монету в пять новых франков. Я себе сказал:

— Здорово! Я просто богач! Я могу купить дом!

И тотчас поспешил к нотариусу:

— Здравствуйте, господин нотариус! Нет ли у вас на примете дома за пять сотен франков?

— Пять сотен? Старых или новых?

— Ну, конечно, старых!

— Увы! — отвечал нотариус. — Я весьма огорчен. У меня есть дома за два миллиона, за пять миллионов, за десять, но за пять сотен франков мне предложить вам нечего!

Я не отступал:

— Неужели? Может, поискать получше… Какой-нибудь самый крохотный домик…

Вдруг нотариус хлопнул себя по лбу:

— Ах да!.. Подождите-ка минутку…

Он порылся в ящике стола и извлек папку.

— Вот, взгляните: отдельный домик, выходящий на широкую улицу; спальня, кухня, ванная комната, гостиная, туалет и чулан с метлами…

— Цена?

— Три с половиной франка. С расходами по оформлению вашей покупки это будет как раз пятьсот старых или пять новых франков.

— Прекрасно! Я его покупаю.

С чувством собственного достоинства я выложил на стол монету в сто новых су. Нотариус взял ее, а мне протянул контракт:

— Подпишитесь здесь.

И здесь.

И еще вот тут.

И вот там.

Подписавшись, где следовало, я вернул ему папку и спросил:

— Все в порядке?

— В полном порядке. Хи-хи-хи-хи!

Я с удивлением взглянул на нотариуса:

— Чему вы радуетесь?

— Ничему, ничему… Ха-ха!

Мне весьма не понравился его смех. Это был отрывистый нервный смешок, какой бывает, когда с вами разыгрывают дурную шутку.

— А что, — с подозрением спросил я, — этот дом на самом деле существует?

— Ну конечно же. Хе-хе-хе-хе!

— Надеюсь, он прочен? И не рухнет мне на голову?

— Хо-хо… Не рухнет, не рухнет!

— Вот как! Тогда что же во всем этом забавного?

— Ничего, я же вам сказал! Впрочем, вот ключ, посмотрите сами!.. Желаю удачи! Ха-ха-ха!..

Я взял ключ, вышел от нотариуса и отправился взглянуть на дом. Право слово, он оказался маленьким аппетитным домиком, кокетливым, славно спланированным, со спальней, кухней, ванной комнатой, гостиной, туалетом и чуланом с метлами.

Закончив осмотр, я подумал:

«Не познакомиться ли мне с новыми соседями?»

Вперед! И я постучался к соседу слева:

— Здравствуйте! Я ваш сосед справа. Я только что купил маленький домик со спальней, кухней, ванной комнатой, гостиной, туалетом и чуланом с метлами!

Человечек, который появился на пороге, побледнел как мел. Он с ужасом на меня посмотрел и, не сказав ни слова, захлопнул дверь у меня перед носом.

Я не обиделся, но сам себе сказал:

— Надо же! Какой чудак!

И постучался к соседке справа:

— Здравствуйте! Я ваш сосед слева. Я только что купил маленький домик со спальней, кухней, ванной комнатой, гостиной, туалетом и чуланом с метлами!

Я увидел старушку, которая, сложив руки, посмотрела на меня с глубоким сожалением и, шамкая, запричитала:

— О, мой нешчаштный шударь, ужаш, кошмар! Пошмотреть, это же прошто напашть! Такой шлавный юноша, как вы… Может, вам еще удашца выбрацца… Как говорят, пока мы живы, надежда оштаецца… И пока мы ждоровы…

Услышав эту речь, я встревожился:

— Дорогая мадам, объясните же мне наконец, в чем дело? Все, с кем бы я ни говорил об этом доме…

— Ижвините, мой шударь, — перебила меня старушка, — но у меня на плите жаркое… Оно может подгореть!

И она тоже захлопнула дверь у меня перед носом.

Тут мне стало совсем не по себе. Я вернулся к нотариусу и сказал ему в ярости:

— А теперь объяснитесь: что такого необычного в моем доме? Может, я позабавлюсь вместе с вами? Если вы не ответите, то вот это я запущу вам в голову!

И я сжал в ладони большую стеклянную пепельницу. На сей раз нотариус даже не улыбнулся:

— Тише, тише! Успокойтесь, дорогой месье! Положите пепельницу! И садитесь!

— Сначала вы все скажете!

— Ну конечно! Контракт подписан, и я могу вам все объяснить… Вы купили дом с привидением!

— С привидением?.. Откуда там привидение?

— Из чулана с метлами! Колдунья из чулана с метлами!

— Почему вы не сказали мне об этом раньше?

— А вы бы тогда не купили дом, который я так хотел продать!.. Хи-хи-хи!

— Прекратите смеяться, или я разобью вам голову!

— Ну, хорошо, хорошо…

— Тогда скажите: я был там, в этом чулане, едва ли не четверть часа… Я не видел никакой колдуньи!

— Потому что ее не бывает днем. Она появляется только ночью!

— Что же она ночью делает?

— О! Она тихохонько сидит в своем чулане… Тише воды, ниже травы… Но — внимание! Если, на свою беду, вы споете:

Эй, колдунья, две ноги, Ну-ка, зад побереги! —

тут-то она и явится!.. И тогда вам несдобровать!

При этих словах меня словно подбросило, и я вскричал:

— Кто вас дернул за ваш дурацкий язык? Для чего вы мне это спели? Никогда еще я не слыхал подобной ахинеи! Теперь я не смогу от нее отвязаться!

— Безусловно! Хи-хи-хи!

Я готов был броситься на нотариуса, но он уже исчез через потайную дверь.

Делать было нечего. Я вернулся домой, уговаривая себя по дороге:

— Что ж, остается быть внимательным… Попробуем забыть эту глупую песенку!

Легко сказать! Такие слова не забываются! Первые месяцы я еще был настороже… Но вот прошло полтора года, я сроднился с моим домом, узнал его до последней трещинки, он сделался мне родным и близким… Время от времени я начал напевать песенку днем, не опасаясь появления колдуньи… Потом на улице, где ничем не рисковал… Наконец, я не выдержал и стал бормотать ее дома, перед сном, — но не всю! Я только произносил:

Эй, колдунья… —

и умолкал. Мне чудилось, что дверь чулана начинала дрожать. Но поскольку я останавливался на полуслове, колдунья ничего не могла поделать. Тогда что ни день я стал прибавлять к песенке по слову:

Эй, колдунья, две…

Потом:

Эй, колдунья, две ноги…

Потом:

Эй, колдунья, две ноги, Ну-ка…

Наконец:

Эй, колдунья, две ноги, Ну-ка, зад побере… —

но останавливался как раз вовремя! Сомнений не оставалось: дверь дрожала, тряслась и вот-вот готова была распахнуться… Судя по всему, там, внутри, колдунья просто с ума сходила от злости!

Эта игра продолжалась вплоть до Рождества. Рождественской ночью, после ужина с друзьями, я вернулся домой, когда часы пробили четыре часа. Я был немного навеселе и всю дорогу напевал:

Эй, колдунья, две ноги, Ну-ка, зад побереги!

Разумеется, я ничем не рисковал, поскольку был на улице. Я шел и выкрикивал:

Эй, колдунья, две ноги…

Остановился перед моей дверью:

Ну-ка, зад побереги!

Достал ключ из кармана:

Эй, колдунья, две ноги…

Пока я по-прежнему был в безопасности… Вставил ключ в замок:

Ну-ка, зад побереги!

Я повернул ключ, вошел, вытащил ключ из замка, закрыл за собой дверь, вошел в прихожую и направился к лестнице…

Эй, колдунья, две ноги, Ну-ка, зад побереги!

Черт возьми! Случилось! Я все-таки не удержался и спел песенку! В тот же миг я услышал возле самого уха злой, ехидный, тоненький голосок:

— Вот как? С чего бы это я должна поберечь свой зад?

Это была колдунья!

Подбоченившись, она с вызывающим видом стояла в проеме распахнутых дверей чулана, сжимая в левой руке одну из моих метел. Я бросился оправдываться:

— О! Простите, мадам! Это по рассеянности… Я совершенно забыл, что… Я хочу сказать… Я спел машинально, не думая…

Она зловеще ухмыльнулась:

— Не думая? Обманщик! Вот уже два года ты только об этом и думаешь! Ты просто издевался надо мной, не так ли, когда останавливался на последнем слове, на последнем слоге! «Погоди, мой голубчик, — говорила я себе. — В один прекрасный день ты споешь свою маленькую песенку, всю, от начала до конца, и это будет тот день, когда настанет моя очередь поразвлечься!..» И такой день пришел!

Я упал на колени и стал умолять колдунью:

— Сжальтесь, мадам! Не причиняйте мне зла! Я и не думал вас обидеть! Я обожаю колдуний! Моя бедная матушка сама была колдуньей! Будь она жива, она сказала бы вам об этом!.. И потом нынче Рождество! Сегодня родился маленький Иисус… Вы не можете разделаться со мной в праздник!

— Та-та-та, та-та-та! Ничего не хочу слышать! — отвечала колдунья. — Но раз у тебя так хорошо подвешен язык, вот тебе испытание: даю тебе три дня, чтобы ты загадал мне три своих желания. Три совершенно невыполнимых желания! Если я их исполню — прощайся с жизнью! Но ежели я не смогу выполнить хотя бы одно из трех, я покину твой дом и ты никогда меня не увидишь! Итак, я тебя слушаю.

Нужно было выиграть время, и я ответил:

— Признаться, не знаю… У меня нет ни одной мысли… Нужно подумать… Дайте мне денек!

— Пожалуйста, — сказала колдунья. — Мне не к спеху. До вечера!

И она исчезла.

Добрую часть дня я соображал, что к чему, копался у себя в душе, рылся в памяти — и вдруг вспомнил, что у моего друга Башира в стеклянной банке живут две маленькие рыбки, которых Башир называл «волшебными».

Не теряя ни секунды, я помчался на улицу Брока и спросил у Башира:

— Твои рыбки никуда не делись?

— Нет. А в чем дело?

— Дело в том, что у меня дома появилась колдунья, старая злая колдунья. Вечером я должен попросить у нее что-нибудь невозможное. Иначе она со мной разделается. Могут ли твои рыбки мне помочь?

— Конечно, — сказал Башир. — Я сейчас схожу за ними.

Он направился в комнату за лавкой и вернулся с банкой, полной воды, в которой плавали две рыбки — одна красная, а другая желтая, с черными крапинками. И впрямь у них был волшебный вид!

— Позови же их! — попросил я Башира.

— Не могу! — ответил Башир. — Я не могу с ними разговаривать, они не понимают по-нашему. Нужен переводчик.

— У меня его нет.

— Конечно, нет. Он есть у меня.

И мой Башир запел песенку:

Маленькая мышка, Где ты? Появись! Маленькие рыбки Мышку заждались. Поделись словечком С рыбкой под водой — Маленькой колбаской Поделюсь с тобой!

Едва он умолк, как на прилавке появилась восхитительная серая мышка, она просеменила к банке, уселась возле нее на задние лапки и трижды пропищала:

— Пи! Пи! Пи!

Башир перевел:

— Она говорит, что готова. Расскажи ей обо всем, что с тобой приключилось.

Я наклонился к мышке и все ей рассказал: про нотариуса, дом, соседей, чулан, песенку, колдунью и про испытание, которому она меня подвергла. Выслушав меня в полной тишине, мышка повернулась к рыбкам и обратилась к ним на своем языке:

— Хиппи хипипи рипи рипитипи…

Так продолжалось минут пять.

Рыбки также в полной тишине выслушали эту речь, затем переглянулись, посоветовались, что-то сказали друг дружке на ушко; наконец красная рыбка поднялась к поверхности воды и, несколько раз открыв рот, произнесла:

— Бу-бу-бу-бу…

И так около минуты.

Затем мышка повернулась к Баширу и запищала:

— Пипири пипи рипипи.

— Что она говорит? — спросил я у Башира.

— Вечером, — ответил Башир, — когда ты увидишь колдунью, попроси у нее драгоценности из резины, которые сверкают, как настоящие. Она не сможет тебе дать такие!

Я поблагодарил Башира, который кинул щепотку дафний рыбкам, а мышке — кружок колбасы, и мы расстались.

Колдунья уже ждала меня в прихожей:

— Итак? Что ты хочешь у меня попросить?

Уверенный в своей победе, я сказал:

— Дай мне драгоценности из резины, которые сверкают, как настоящие!

— Ха-ха-ха! Это не ты придумал! Но не важно — пожалуйста!

Она запустила руку за пазуху и вытащила горсть драгоценностей: два браслета, три перстня и ожерелье — они сверкали и переливались всеми цветами радуги, словно были сделаны из золота и покрыты бриллиантами, — и все это было мягким, как ластик!

— До завтра, — сказала колдунья. — Жду твоего второго желания. И постарайся быть немножко похитрей!

И она исчезла.

Наутро я отнес драгоценности одному моему приятелю-химику и спросил его:

— Из чего это сделано?

— Поглядим, — ответил приятель.

Он заперся у себя в лаборатории, а через час появился, на ходу восклицая:

— Невероятно! Они из резины! Я никогда не видел ничего подобного! Позволь мне их взять!

Я оставил ему драгоценности и вновь направился к Баширу.

— Ничего не вышло, — сказал я ему. — Колдунья сразу же исполнила мое желание.

— Что же, попробуем снова, — ответил Башир.

Он сходил за банкой с рыбками, поставил ее на прилавок и принялся за свою песенку:

Маленькая мышка, Где ты? Появись! Маленькие рыбки Мышку заждались. Поделись словечком С рыбкой под водой — Маленькой колбаской Поделюсь с тобой!

Прибежала мышка, я посвятил ее во все произошедшее, она перевела мой рассказ рыбкам, выслушала ответ и передала его Баширу:

— Пипи пиррипипи хиппи хиппи хип!

— Что она говорит?

И Башир мне перевел:

— Пусть колдунья даст тебе ветку макаронного дерева, чтобы ты посадил ее в саду и чтобы она пустила корни!

В тот же вечер я сказал колдунье:

— Дай мне ветку макаронного дерева!

— Ха-ха-ха! Это не ты придумал! Однако ничего не поделаешь — пожалуйста!

В тот же миг она вытащила из-за пазухи восхитительную цветущую ветвь из макарон с отходящими от нее ростками спагетти, с длинными листьями из лапши, с цветами в виде ракушек и даже с маленькими семенами, напоминающими буковки!

Я был поражен, но в то же время попробовал придраться:

— Это не настоящая ветка, она не сможет пустить корни!

— Думаешь? — спросила колдунья. — Ладно, посади ее в саду и увидишь. Завтра вечером встретимся!

Недолго думая, я отправился в сад, выкопал около цветника маленькую ямку, посадил в нее макаронную ветвь, полил ее и отправился спать. Едва рассвело, я пошел на нее взглянуть. Ветка преобразилась: она превратилась в маленькое деревце со множеством новых ветвей и листьев, и цветов на ней было в два раза больше прежнего. Я обхватил ее двумя руками и попробовал вытащить из грядки… Куда там! Я разгреб землю вокруг ствола и увидел, что в почву уходят сотни корешков из вермишели… На сей раз я был просто в отчаянии. Признаться, у меня даже отпала охота вновь навестить Башира. Как неприкаянный я бродил по улицам, и прохожие, едва меня завидев, начинали что-то шептать друг другу на ухо. Я знаю, о чем они шептались!

— Бедный юноша! Посмотрите на него — сразу видно: пришел его последний день! Колдунья наверняка расправится с ним этой ночью!

В полдень мне позвонил Башир:

— Ну как? Вышло?

— Нет, не вышло. Я пропал. Сегодня вечером колдунья меня прикончит. Прощай, Башир!

— Ну нет, ничего не пропало, что ты говоришь! Приходи немедленно, мы обо всем расспросим у рыбок!

— Зачем это делать? Все равно это ни к чему не приведет.

— А ничего не делать? Это к чему-нибудь приведет? Я же тебе сказал — немедленно приходи! Просто стыдно так отчаиваться!

— Хорошо, если хочешь, приду…

И я отправился к Баширу. У того уже все было приготовлено: на прилавке стояла банка с рыбками, а рядом с ней сидела мышка.

В третий раз я рассказал о том, что со мной приключилось, мышка перевела мой рассказ рыбкам, рыбки долго совещались, а затем не красная, а желтая рыбка всплыла к поверхности и принялась ритмично открывать рот:

— Бу-бу-бу-бу-бу-бу-бу-бу…

Так продолжалось около четверти часа. Мышка, в свою очередь, повернувшись к нам, передала всю эту речь, что заняло еще добрых десять минут.

— Неужели им удалось что-нибудь придумать? — спросил я Башира.

— Слушай внимательно, — ответил он, — и не пропусти ни слова, все не так просто! Вечером, вернувшись домой, попроси колдунью, пусть она тебе даст волосатую лягушку. Своей просьбой ты поставишь ее в тупик, потому что волосатая лягушка — это она и есть, колдунья. Колдунья — это волосатая лягушка, принявшая человеческий облик!.. Тогда одно из двух: либо она не сможет исполнить твое желание и навсегда исчезнет, либо все-таки ей придется эту лягушку тебе показать, для чего она будет вынуждена в нее превратиться. В таком случае хватай ее и крепко-накрепко вяжи толстой бечевкой, чтобы она уже не смогла вновь из маленькой лягушки перевоплотиться в большую колдунью. Затем ты должен побрить ее — и она станет обычной и совершенно безвредной лягушкой!

Ко мне вернулась надежда. Я спросил Башира:

— Можно в вашей лавке купить бечевку?

Башир продал мне моток толстой веревки, и, поблагодарив его, я отправился домой. Едва пришел вечер, как колдунья была тут как тут:

— Ну что, голубчик, не пора ли нам рассчитаться? Жду твое последнее желание!

Я убедился в том, что моток никуда не делся из моего кармана, и ответил:

— Дай мне волосатую лягушку!

— Что-что? Волосатую лягушку? Это не ты придумал! Проси что-нибудь другое!

Я стоял на своем:

— Почему другое? Не хочу ничего другого, хочу волосатую лягушку!

— Ты не имеешь права загадывать такое желание!

— Неужели ты не можешь мне дать волосатую лягушку?

— Могу, но это нечестно!

— Значит, не хочешь?

— Не хочу!

— Тогда убирайся! А я останусь здесь.

— Ах так! — вскричала колдунья. — Что ж! Пожалуйста! Если ты настаиваешь, вот тебе волосатая лягушка!

В тот же миг она стала съеживаться, уменьшаться, скрючиваться, опадать, буквально разваливаться на кусочки и таять прямо на глазах, так что и пяти минут не прошло, как передо мной оказалась большая зеленая лягушка с густыми волосами на голове.

Лягушка прыгала по полу и квакала, будто на нее напала икота:

— Ква! Ква! Ква! Ква!

Я тут же бросился на нее, прижал ее к паркету, вытащил из кармана бечевку и — раз! — накинул ее на лягушку; и — два! — перетянул ее крепко-накрепко; и — три! — завязал бечевку узлом… Лягушка извивалась, она чуть не задохнулась, она пыталась снова раздуться до человеческих размеров — но бечевка держала ее мертвой хваткой! И, с яростью глядя на меня, лягушка просто заходилась в икоте:

— Ква! Ква! Ква! Ква!

Не теряя времени, я отнес ее в ванную комнату, намылил и побрил; затем я ее развязал и, налив в ванну немного воды, пустил мою лягушку поплавать в ней до утра.

На следующий день я посадил пленницу в стеклянную банку с делениями и отнес этот живой барометр Баширу. Мальчик поблагодарил меня и поставил банку на полку, по соседству со своими рыбками.

С этих пор обе рыбки и лягушка стали без умолку переговариваться. Лягушка начинала: «Ква! Ква!» — а рыбки отвечали: «Бу-бу-бу!» И так с утра до ночи! Однажды я сказал Баширу:

— Может, ты позовешь свою мышку — хотелось бы знать, о чем они там болтают!

— Пожалуйста, — ответил Башир и принялся напевать:

Маленькая мышка, Где ты? Появись!..

Когда мышка явилась, Башир попросил ее послушать собеседниц и перевести нам их разговор. Однако мышка категорически отказалась это сделать.

— Почему? — спросил я.

— Потому что это сплошные ругательства, — ответил Башир.

Вот такая история про колдунью. Теперь, если вы захотите прийти ко мне в гости, в тот самый маленький домик, что я купил по совету нотариуса, — будь то днем или ночью, можете распевать во все горло:

Эй, колдунья, две ноги, Ну-ка, зад побереги!

Даю вам честное слово: с вами ничего не случится!

Жил однажды старый король, правитель чудесного тропического острова, расположенного в самом центре океана.

А у короля был юный наследник, его звали Анри-Мари-Франсуа-Ги-Пьер-Антуан. В детстве это имя казалось принцу очень длинным, поэтому, когда его спрашивали: «Как тебя зовут?», — обычно он отвечал:

— Блюб.

Так это имя за ним и осталось.

Известно, что в тропиках всегда жара. Всякому ясно, как смертельно скучно умываться в ванной комнате, — поэтому принц Блюб каждое утро спешил на берег, чтобы искупаться. Там, на берегу, в пяти минутах ходьбы от дворца, у него был маленький пляж, окруженный скалами. И на этом пляже он встречал морскую сирену, с которой играл еще в ту пору, когда был совсем малышом.

Вы, конечно, хорошо знаете, кто такая сирена. Это морское существо — наполовину женщина, наполовину рыба: женское тело у нее до пояса, а все остальное — рыбий хвост.

Сирена сажала принца Блюба на спину, и, круг за кругом, они плавали вокруг острова. Или заплывали далеко в открытое море. Или собирали на отмелях ракушки, маленьких рыбок, крабов и коралловые ветви. Когда им надоедало плавать, они растягивались на прибрежных скалах, и сирена рассказывала принцу о подводных чудесах, пока он обсыхал под горячим солнцем.

В один из таких дней принц сказал сирене:

— Когда я вырасту, я на тебе женюсь.

Сирена улыбнулась:

— Когда ты вырастешь, ты женишься на прекрасной принцессе — у нее, как у всех людей, будут две ноги и не будет гадкого рыбьего хвоста, и ты станешь править на острове, как нынче правит твой отец.

— Нет, — ответил принц, — я не женюсь ни на ком, кроме тебя.

— Нельзя быть уверенным в том, чего не знаешь, — возразила сирена. — Вот исполнится тебе пятнадцать лет, тогда и поговорим.

Принц Блюб не стал спорить. Пролетели годы, он превратился в красивого юношу и однажды утром спросил сирену:

— Знаешь, какой сегодня день?

— Какой?

— Мне исполнилось пятнадцать лет.

— Ну и что?

— Как — что? Я тебя люблю по-прежнему и хочу на тебе жениться!

На этот раз сирена не улыбнулась.

— Послушай, Блюб, — сказала она задумчиво, — я уверена, что твое чувство искренне, но ты сам не знаешь, о чем говоришь. Ты же видишь: у меня нет ног, и я не могу жить на земле, как обычная женщина. Если ты возьмешь меня в жены, тебе придется последовать за мной к моему отцу, в Подводное царство. Тебе придется стать водяным духом и сменить ноги на рыбий хвост.

— Вот и чудесно! — ответил Блюб.

— Нет, не чудесно! — возразила сирена. — Знай, ты не первый, кто захотел жениться на такой, как я. Но подобные браки всегда приносят несчастье! Обычно люди женятся на нас ради интереса, женятся, чтобы никогда не умереть, ведь водяные духи бессмертны…

— Мне это безразлично, — прервал ее принц.

— Знаю, знаю, но дай мне закончить. Женившись на сиренах, люди вскоре начинают тосковать по жизни смертного человека, по своим ногам, по земле своего детства. Они хотели бы снова прыгать, бегать, они мечтают о цветах, бабочках, животных, о своих прежних друзьях, которых они покинули… Они мечтают умереть, но знают, что никогда не умрут…

— Я люблю тебя, — сказал принц, — и уверен, что ни о чем не пожалею.

Сирена покачала головой:

— Этого ты не можешь знать. Вот исполнится тебе двадцать лет, тогда и поговорим.

Однако принц не хотел больше ждать. В тот же день за обедом он сказал отцу:

— Я хочу жениться на сирене.

— Не говори глупостей, — отмахнулся отец, — ты прекрасно знаешь, что сирен не существует.

— Извини, отец, но я знаком с одной сиреной. Каждое утро я вместе с ней купаюсь.

Король ничего не ответил, но, выпив послеобеденную чашку кофе, отправился к придворному священнику.

— Скажите мне, отец, — спросил король, — верно ли, что существуют морские сирены?

— Увы, это так, — ответил священник. — Они порождение дьявола.

— Что это значит?

— Посудите сами: сирены не что иное, как водяные духи. Водяные духи бессмертны, значит, никогда не умирают. Раз они не умирают, они не попадают на небо. Раз они не попадают на небо, они не могут узреть нашего Творца. Тогда они должны пребывать в вечной печали… Но куда там! Напротив, они веселы, как птицы! Кто ж они тогда, как не порождение дьявола? Это нечисть! Одно их существование есть оскорбление Бога. Вы понимаете?

— Понимаю, понимаю, — пробормотал король.

Он разыскал принца и сказал ему:

— Так ты говоришь, что любишь сирену?

— Да, отец.

— И хочешь на ней жениться?

— Да, отец.

— А знаешь ли ты, что сирены — это порождение дьявола?

— Неправда! — вскричал возмущенный Блюб. — Тебя обманули. Моя сирена прекрасна и благородна!

— Понимаю, понимаю, — смущенно пробормотал король.

Он вернулся к священнику:

— Видите ли, отец… Я не решился вам сказать… Дело в том, что мой сын страстно влюблен в сирену…

— Это страшная беда! — воскликнул священник. — Прежде всего, если принц женится на ней, он никогда не попадет на небо. Он станет водяным духом, и вместо ног у него отрастет рыбий хвост. Наконец, он будет вынужден всегда жить в океане и не сможет вам наследовать…

— Это и вправду беда! — всплеснул руками король. — Что же нам делать?

— Скажите ему, что сирены это нечисть…

— Уже сказал, но он и слушать меня не хочет.

— Тогда нужно их разлучить. Любой ценой!

— Пожалуй, — согласился король, — это здравая мысль. Нужно подумать.

И он снова пошел к принцу:

— Так ты говоришь, что очень любишь сирену?

— Да, отец.

— И хочешь на ней жениться?

— Да, отец.

— Ты уверен, что не будешь об этом жалеть?

— Никогда! — ответил принц. — Я буду жить с ней в океане, и мы всегда будем счастливы!

— Понимаю, понимаю… Ну что ж, в таком случае… Когда вы должны увидеться?

— Завтра утром, на пляже.

— Хорошо. Скажи ей, что послезавтра я приду вместе с тобой. Я хочу с ней познакомиться.

Наутро на морском берегу принц сказал сирене:

— Отец согласен, чтобы мы поженились. Завтра утром он придет с тобой знакомиться.

— Твой отец — хитрый человек, — вздохнула сирена, — он решил устроить нам ловушку. Но это не имеет значения: пусть приходит, я буду его ждать. И, что бы ни случилось, ничего не бойся — ведь я бессмертна! Если же король нас разлучит, ты будешь знать, как меня найти!

— Как? — спросил принц.

— Слушай внимательно: когда захочешь меня увидеть, иди туда, где есть вода, — хоть немного, хоть капелька воды…

— Даже вдали от моря?

— Даже вдали от моря. Мой дом везде, где есть влага. Все воды в мире едины, включая тот океан, в котором царит мой отец. Итак, чтобы меня вызвать, окажись рядом с любой водой — можно даже ее не касаться — и спой песенку:

Один не больше двух — Сирена, я твой дух, Я дух твой водяной, Сирена, будь со мной!

Все утро принц Блюб столько раз повторял эту песенку, что запомнил ее на всю жизнь.

На следующий день король явился на пляж вместе со своим наследником и многочисленной свитой. Юный принц и представить себе не мог, что вся эта свита состояла из полицейских, рыбаков и торговцев рыбой, переодетых в придворных и спрятавших под пышными одеждами бечевки, сети, дубинки и пистолеты.

Сирена их ждала, расположившись на одной из скал. Король приблизился к ней и взял ее за запястье, словно хотел поцеловать ей руку, но в тот же миг крикнул:

— Хватайте ее!

И по сигналу вся свита набросилась на сирену, опутала ее сетями, сковала ее и скрутила. Принц Блюб кинулся на выручку, но и шага не успел сделать, как его тоже схватили, связали, а рот заткнули кляпом.

— А теперь, — сказал король торговцам рыбой, — забирайте это чудовище, обрубите ему хвост, разрежьте на куски и продайте их на рынке.

И, повернувшись к принцу, добавил:

— А тебя, дорогой сын, я посылаю с первым же самолетом к моему кузену, русскому императору, и ты будешь находиться под его присмотром столько времени, сколько потребуется, чтобы отказаться от твоей глупой затеи!

И в самом деле, в тот же день принц Блюб улетел в Москву, в то время как связанную сирену разложили на цинковом столе в самой большой рыбной лавке города.

Она лежала спокойная, не произнося ни слова, и только улыбалась. Улыбка не сошла с ее губ и тогда, когда к ней приблизился торговец с большим ножом. Одним махом он отрубил ей хвост, взвалил его на плечо и понес на соседний стол.

Обернувшись, он с удивлением увидел, что хвост снова отрос, но теперь сирена была уже не бело-розовая, как прежде, а зеленая, вся-вся зеленая, даже волосы ее позеленели, а с лица исчезла застывшая улыбка.

Слегка смутившись, торговец отрубил у сирены второй хвост, зеленый, и положил его на соседнем столе, рядом с розовым. Потом обернулся — быстро, как мог… На этот раз сирена была голубая — от завитков голубых волос до кончика нового голубого хвоста! И вместо улыбки на ее лице было явное отвращение.

Дрожа от страха, торговец продолжил работу. Но когда он отрубил третий хвост и положил его подле первых двух, сирена стала черной — черным был новый хвост, черными стали чешуя, кожа, волосы, лицо, которое приняло такое страшное выражение, что бедняга торговец в ужасе выскочил из лавки, бросил нож, не переводя духа добежал до дворца и рассказал королю обо всем случившемся.

Король был настолько удивлен, что пошел в рыбную лавку вместе с торговцем. Но там никого не было: исчезла сирена, исчезли все три ее хвоста: розовый, зеленый и голубой.

Тем временем русский император принимал принца Блюба. Юношу поселили во внутренних покоях Кремля, где за ним было легко наблюдать слугам императора.

Едва принц остался один, он отправился в ванную комнату, напустил полную ванну воды и принялся напевать:

Один не больше двух — Сирена, я твой дух, Я дух твой водяной, Сирена, будь со мной!

В тот же миг вода забурлила, и из нее показалась сирена:

— Здравствуй, принц Блюб. Ты меня любишь?

— Люблю. И хочу взять тебя в жены.

— Подожди немного, испытание только начинается.

Произнеся эти слова, она опустилась в воду и исчезла.

Один из слуг следил за принцем в замочную скважину. Он тотчас доложил обо всем императору, и тот дал понять Блюбу, что отныне вход в ванную комнату для него закрыт…

На следующий день принц попросил тазик с водой, чтобы вымыть руки. Его желание выполнили. Он поблагодарил слугу, поставил тазик посередине комнаты и принялся напевать:

Один не больше двух — Сирена, я твой дух, Я дух твой водяной, Сирена, будь со мной!

Вода забурлила, и сирена вынырнула из воды — немного уменьшенная в размерах, поскольку тазик был куда меньше ванной.

— Здравствуй, принц Блюб. Ты меня еще любишь?

— Я тебя обожаю.

— Подожди немного, испытание еще продолжается.

Произнеся эти слова, она опустилась в воду и исчезла.

На следующий день император дал понять принцу, что отныне он будет вообще лишен права умываться.

Тогда принц понял, что все слуги в Кремле — шпионы и доносчики.

Назавтра он притворился, что хочет пить, и попросил стакан воды. Слуга выполнил его просьбу. Принц поставил стакан на стол, но не отпустил слугу и сказал:

— Садись и смотри.

И, усадив слугу лицом к стакану, принялся напевать:

Один не больше двух — Сирена, я твой дух, Я дух твой водяной, Сирена, будь со мной!

Вода запенилась, и в стакане появилась сирена — совсем крохотная, но точь-в-точь как настоящая.

— Здравствуй, принц Блюб. Ты меня еще любишь?

— Да, люблю. И хочу на тебе жениться.

— Подожди немного, испытание заканчивается.

Произнеся эти слова, она опустилась в воду и бесследно растворилась.

В тот же миг принц Блюб схватил стакан и плеснул водой в лицо слуге.

— Ну, доносчик, — вскричал он, — за работу!

Судя по всему, работа была сделана, поскольку уже назавтра император отправил принца Блюба назад, к его отцу, которому написал следующее письмо:

«Дорогой кузен!

Я сделал все, что мог, но невозможно помешать вашему сыну вызывать к себе эту сирену, иначе он просто умрет от жажды. Возвращаю его обратно, и да хранит вас Бог.

Никита Первый, Император России».

Король прочитал письмо и отправился к придворному священнику.

— Русский император вернул мне сына, — сказал король, — и вот что он пишет.

— Коли так, — отвечал священник, изучив письмо, — остается одно-единственное средство: нужно превратить принца в почтовую марку и приклеить на стену в самой сухой комнате дворца, чтобы ни одной капли воды никогда на него не попало!

— Что ж, — согласился король, — здравая мысль. Не отлучайтесь, отец, я пришлю к вам принца.

Он пошел к наследнику и равнодушным голосом спросил:

— Сын мой, не хочешь ли помочь своему отцу?

— С удовольствием! — ответил юноша.

— Найди придворного священника. Мне надо кое-что ему сказать.

Принц отправился к священнику и постучал в дверь.

— Кто там? — спросил священник.

— Принц Блюб.

— Входите.

Принц вошел и открыл было рот, чтобы выполнить поручение отца, но священник, пристально глядя на принца, принялся быстро и без запинки повторять:

Эни, бени, эни, бени, Станешь плоским, вроде тени. Эни, бени, рики, таки, Плоским, как листок бумаги. На бумаге клей, клей, Воду мимо лей, лей, Будешь к стенке пригвожден, Эни, бени, выйди вон!

И с последними словами принц превратился в маленькую почтовую марку, которая, как бабочка, медленно опустилась на каменный пол. Священник ее поднял и отнес королю.

Это была чудесная почтовая марка, в три цвета, с зубчатыми краями, с изображением принца Блюба и надписью:

«Королевская почта. 30 сантимов».

Король поднес ее к глазам, разглядел и спросил:

— Ты все еще хочешь жениться на сирене?

— Да, — донесся из марки тихий голос, — и буду хотеть этого всегда!

— В таком случае, — сказал король, — я тебя приклею к стене, и ты останешься на ней до тех пор, пока не откажешься от своих намерений.

Однако едва он хотел провести языком по обратной стороне марки, священник вскричал:

— Осторожно! Не мочите ее!

— Ваша правда, — спохватился король. — Ведь слюна — тоже влага.

Он достал клей и кисточку и приклеил марку за самый кончик к стене над своим рабочим столом.

И вот пошли дни, недели, месяцы… Что ни утро, перед тем как приняться за работу, король смотрел на марку и спрашивал:

— Ты все еще хочешь жениться на сирене?

И тихий голос отвечал:

— Да, и буду хотеть этого всегда!

Случился год, когда на остров обрушились беспрерывные дожди. Ливни, грозы, бури сменяли друг друга, наконец циклон обрушился на остров, все сметая на своем пути. Но королевский дворец был прочен, и ни одна капля дождя не попала в кабинет короля.

На следующий год дожди прекратились, но в морском проливе неподалеку от острова произошло землетрясение. Часть острова обрушилась, и весь берег был затоплен водой. Но королевский дворец был крепок и построен на возвышенном месте, и вновь ни одной капле не удалось добраться до почтовой марки на его стене.

А год спустя началась война. Президент Республики с соседнего острова послал однажды целый отряд военных самолетов бомбить королевский дворец.

Король, королева и все придворные спрятались в подвале, когда же они поднялись наверх, дворец был охвачен пламенем.

Король чуть с ума не сошел от горя: он нежно любил сына, хотя и бывал жесток к нему; он не мог допустить, чтобы принц, превращенный в почтовую марку, сгорел в огне, — пусть уж лучше женится на сирене!

И пока слуги и придворные по цепочке передавали ведра с водой, пытаясь потушить пожар, король, рискуя жизнью, пробрался во дворец, неся в руке всего лишь один стакан воды. Кругом танцевали языки пламени, дым слепил короля, угар раздирал ему горло, уголья летали, как пушечные ядра, уже стала тлеть королевская мантия… К счастью, кабинет короля был еще не тронут огнем. Король в густом дыму отыскал на стене марку и, рыдая, прижался к ней губами.

— Будь счастлив, сынок, — прошептал он и хотел было выплеснуть на марку воду из стакана, но стена была пуста. Одной слезинки короля, упавшей на марку, хватило, чтобы принц Блюб оказался в Подводном царстве.

Тотчас на королевский дворец обрушился тропический ливень, и пожар потух. Спустя полчаса в кабинете обнаружили короля: потерявший сознание старик лежал возле своего рабочего стола, сжимая в правой руке разбитый стакан…

Короля подняли и привели в чувство, но его поджидала новая беда: на горизонте появился вражеский флот. Он на всех парах приближался к острову и готовился высадить десант.

Король созвал совет и сделал смотр всем своим военным судам. На победу рассчитывать не приходилось: вражеский флот был куда более многочислен, лучше вооружен и обучен. Сделав все возможное и отдав все необходимые приказы, король пошел в одиночестве на пляж, на тот самый пляж, где обычно купался принц Блюб. Король ходил у самой кромки воды и горько вздыхал:

— Ах, сынок, мальчик мой, в какой трудный час ты покинул свою страну!

И вдруг среди волн, набегавших на берег, появился принц. Он был совсем обнажен, и тело его, начиная от пояса, переходило в рыбий хвост.

Увидев его, король не смог больше ни слова произнести и только разрыдался.

— Не плачь, отец! — с нежностью воскликнул водяной дух. — Ты спас мне жизнь, ты понял, что мое счастье дороже твоего гнева. Успокойся же и ни о чем не сожалей. Ныне я стал одним из морских принцев и смогу тебя защитить. Взгляни на горизонт!

Старый король подчинился — и содрогнулся всем телом: первые вражеские корабли уже были видны невооруженным глазом и на большой скорости приближались к острову.

— Бог мой! — вскричал король.

— Продолжай смотреть, отец! — прибавил принц Блюб.

Корабли приближались. Но вот вода вокруг них стала белеть, потом всколыхнулась, потом почернела. Мало-помалу все море заполнилось диковинными существами, живыми и подвижными. То здесь, то там возникали бьющие по воде плавники, извивающиеся хвосты, открытые пасти. Казалось, вражеские корабли плывут не по воде, а прямо по морским чудищам.

— А теперь вперед! — вполголоса приказал принц Блюб.

И тогда началось смертельное побоище. Высунулись щупальца, еще шире открылись пасти, взлетели водяные смерчи. Море вспенилось, закипело и забушевало. Тысячи морских чудовищ набросились на корабли и стали кусать, рвать на части, сминать, ломать и кромсать все, что попадалось им на пути. Корабли вздымались и кренились, готовые вот-вот потерять равновесие, выныривали из воды и раскачивались, волны перекатывались через палубы, затем суда заваливались набок, перевертывались, уходили носом под воду, барахтались, как раненые звери, натыкались друг на друга, пробивая бушпритами борта, а некоторые из них так и кувыркались по волнам, словно бедняги, чья одежда охвачена пламенем.

Спустя полчаса море было вновь пустынно и спокойно, голубой горизонт очистился, и даже щепки не осталось от всего вражеского флота.

— А теперь я тебе представлю мою жену, — сказал принц Блюб.

Король обернулся — перед ним была бело-розовая сирена, и рука принца покоилась на ее талии.

— Я… Я должен извиниться перед вами, — смущенно проговорил король.

— Не нужно извиняться, — улыбнулась сирена.

— Вы очень хороши… Но скажите — у вас будут дети?

— Нет, — ответил принц.

— Как же так? — огорчился король.

— Мы бессмертны, — объяснила сирена, — у нас нет необходимости продолжать род.

— Верно, — согласился король, — но, к сожалению, это весьма грустно для меня.

Наступила неловкая пауза.

— Понимаешь, — сказал принц Блюб сирене, — у отца нет больше наследников, и он боится, что после его смерти…

— Наступит хаос, — закончил за него король. — Хаос и война. Потому что мои недруги обязательно воспользуются таким обстоятельством.

— Я все улажу, — ответила сирена. — Приходите, Ваше Высочество, завтра на этот пляж и приводите купаться Ее Высочество королеву. Когда вы будете плавать, вы увидите серебряную рыбу. Она станет играть рядом с вами — не бойтесь ее, пусть делает что хочет, и через неделю у вас появится маленький наследник.

Так и случилось. Наутро, когда король с королевой купались в море, к ним приплыла большая серебряная рыба и стала весело играть вокруг них. А через неделю королева родила мальчика.

С тех пор прошло много лет. Принц Блюб так и остался водяным духом, его родители давно умерли, а их младший сын мудро и справедливо правит на тропическом острове, которому больше никогда не грозит неприятельский флот.