Нижеследующее было найдено опубликованным в профиле пользователя АмериканскийРонин48 на популярном сайте свиданий. Пользователь более не активен.
Охотник на монстров владеет несколькими самурайскими мечами и часто носит федору. Он любит упражняться с деревянным мечом на заднем дворе — соседи жалуются, когда он упражняется со стальным и без рубашки, — и, хотя он никогда не ходил на занятия по кендо, он смотрел много обучающих видео на ютьюбе и считает, что испытай его мастер — ему бы светил пятый дан, не меньше. По-японски он говорит достаточно, чтобы впечатлить не говорящих по-японски на свидании в суши-ресторане, и любит фильмы Куросавы, всю серию о Затойчи (иногда он упражняется с деревянным мечом с повязкой на глазах) и классическое аниме, времен до его популярности на Западе. Ловить муху палочками он пока не навострился, но работает над этим.
Больше всего в целом свете он любит спать с азиатскими девушками — ну или так было, пока он не открыл радости охоты на монстров.
Это не очередная история о свихнувшемся безумце, который верил, что охотится на монстров, а на самом деле убивал обычных людей. Этот охотник на монстров монстра и правда убил и был бы рад убить еще.
Охотник на монстров не убивает их самурайским мечом — во всяком случае, пока. До сих пор он использовал нож, интернет, бутылку с горючей жидкостью — вроде той, которой вы разжигаете уголь для гриля.
Охотник на монстров любит говорить о себе в третьем лице и, бывает, поддается этой привычке в разговоре, но пишет эти строки не он.
Вот как охотник на монстров убил своего первого монстра. (Примерно. Мелочи могут быть неверны. Но примерно.) Неделями охотник следует за монстром, изучает его привычки и распорядок. Три ночи из четырех это существо шло спать в свою квартиру в Окленде. Но на четвертую, когда охотник сидит в машине и следит через бинокль, нечто вылетает из окна спальни монстра, двигаясь так быстро, что и не рассмотреть, и уносится в ночное небо. Сперва он решает, что это птица или летучая мышь, но наконец набирается смелости прокрасться в темноте к окну монстра и заглядывает внутрь, пока тварь улетела.
Тело монстра распростерлось на кровати поверх покрывала, без головы, шея — открытой раной, с ровным срезом, но не кровоточит. Сначала он решает, что тело мертво, но потом замечает, как поднимается и опускается грудь. Безголовое или нет, оно все еще дышит. Лишь тогда охотник на монстров понимает, что преследовал монстра, а не женщину. Холодный страх растет в нем, но вместе с ним растет и горячее возбуждение. Это все объясняет, думает он. Она вообще не человек. Неудивительно.
Охотник на монстров какое-то время пялится на тело монстра, топик чуть задрался, обнажив гладкое пространство живота, и охотника охватывает (снова) желание коснуться этой кожи, попробовать ее, проверить, как сильно надо надавить пальцами на эту плоть, чтобы осталась отметина, которая продержится несколько дней. Он задумался, ненадолго: если забраться через окно, если коснуться тела монстра, заметит ли это блуждающая голова?
Он этого не делает. Вместо этого он идет домой и роется в интернете, а когда понимает, с чем имеет дело — со своего рода вампиром из японского фольклора, чудовищем, голова которого отделяется и летает по ночам в поисках невинных жертв, чтобы закусать их до смерти, — он решает освободить мир от подобного зла. К счастью, интернет объяснил, когда такие существа наиболее уязвимы и как от них избавиться.
Какое-то время уходит на составление плана и ожидание, когда сосед монстра покинет город, ведь он не хочет, чтобы пострадали невинные, когда он подожжет дом монстра. Но сделать это надо. Он охотится на монстров и убивает их.
Никогда охотник не чувствовал себя круче.
Монстр, которого он убил, был нукэкуби, хотя охотник плохо запомнил свои поспешные изыскания и считал, что убивает рокурокуби. Эту ошибку часто совершают, хотя я и не понимаю, почему, ведь первая из них — женщина, чья голова полностью отделяется от тела и летает по ночам независимо от него, охотясь на жертв, чтобы утолить свою жуткую жажду, а нападает она кусаясь и оглушая криками, тогда как у второй шея удлиняется — этакая ограниченная версия мистера Фантастика из комиксов, — позволяя ей шпионить за людьми. Они оба — ёкаи, волшебные создания, способные менять облик, но в остальном они вовсе не похожи. Полагаю, для охотников на монстров все японские монстры на одно лицо.
Пароль охотника на этом сайте был «рокурокуби» с буквами «о», замененными на нули. Думаю, в конечном счете мне удалось бы это понять, но нужды не было: пароли для всех сайтов он хранил в браузере.
У охотника на монстров был профиль на всех существующих сайтах знакомств. На тех, где ищут настоящую любовь, и тех, что для свингеров, на тех, что для христиан, и тех, что для евреев, для тех, кто изменяет, и для тех, кто полиаморен, для развратников, для случайного съема, для свиданий вслепую за обедом. На всех сайтах у него один и тот же ник, так что найти его просто, и он редко озадачивается контентом, подходящим избранной нише. Его самурайский меч и федора часто появляются на снимках.
Охотник на монстров считает, что есть обстоятельства, в которых человек обязан заняться сексом. Он считает, что женщины обязаны брить ноги, на более откровенных сайтах он прямо заявляет, что брить им положено все, потому что «это обычная вежливость — все держать в чистоте». Он знает, что «доколе» значит «до каких пор», а не «рядом» и что Солнце больше Земли, и он не особо явный гомофоб и даже пишет правильно. На удивление, у него нет некачественных татуировок с кандзи. Возможно, он еще хуже этого.
Но он достаточно плох.
Перед тем, как убить своего первого монстра, охотник на монстров сходил с ней на свидание. Меня там не было, но слышать об этом доводилось, и додумать не сложно: мне кажется, было это примерно так.
Драматизация
Мисаки приходит в ресторан за несколько минут, но охотник на монстров уже там, в отдельной кабинке. Она не знает, что он охотник на монстров, и, если честно, он им и не был — пока. Просто парень двадцати с небольшим лет по имени Эван, работающий в сетевом стартапе, который, как и большинство сетевых стартапов, — просто машина по обслуживанию объявлений.
Федору он не надел, но зато на нем — сияющая синяя рубашка и замысловатая бородка. Мисаки в уме определяет его в «мудаковатые» и уже начинает заранее раскаиваться. Она все равно не ждала от этого свидания слишком многого. Эван послал ей пару забавных сообщений, у них был вменяемый процент совместимости, по мнению Всемогущего Алгоритма предпочитаемого ей сайта свиданий. Общих любимых групп было немало, и она решила пойти, понадеявшись, что немного трепа не будет слишком обременительно. Прежде всего, она хотела провести хоть вечер вдали от бесконечной психодрамы своего соседа и его девушки — сложно было решить, что доставало ее сильнее: их громкие ссоры или еще более громкий примирительный секс, но какая разница — и то и другое она слышала по несколько раз в неделю. И когда Эван отправил сообщение «Я сегодня не занят… Может, выпьем?», она подумала: почему бы и нет, сбегу на запасной аэродром. Даже от неудачных свиданий есть польза: о них, например, можно травить забавные байки на более удачных свиданиях с другими людьми.
После начальных вежливых «здрасьте» и его широкой, почти волчьей приветственной усмешки все быстро идет под откос. Он настоял на японском ресторане — скорее даже саке-баре, но еду здесь тоже подавали — и пытается заказать на японском. Мисаки содрогается, когда он выдавливает пару покореженных фраз, официант обменивается с ней сочувственным взглядом, но охотник на монстров слишком невнимателен, чтобы его заметить. Он пытается заказать и ей, не посоветовавшись, но она, остановив его, заказывает сама, по-английски.
— Кацудон, да? — переспрашивает он. — Немало еды для столь миниатюрной особы. — Он снова ухмыляется, являя ослепительно белые зубы. — Люблю малышек с большим аппетитом.
— М-м, — отзывается она, сосредоточенная на поедании эдамаме в середине стола.
— Учишься в Беркли? А что изучаешь? Математику, инженерию?
Мисаки сдерживает порыв закатить глаза.
— Вообще-то получаю степень по географии и устойчивому развитию.
Он вскидывает голову:
— Потрясающе. А я кодер. Ниндзя алгоритмов. Работаю сейчас в одном городском стартапе, но, наверное, скоро покину борт, как подвернется что-то получше — люблю представлять себя современным ронином, понимаешь? Самурай без хозяина, предлагающий свои умения тем, кому они окажутся полезней.
Она была голодна, иначе притворилась бы, что прихватило живот, и сбежала. Но на десерт все же не останется.
Далее лучше не становится. Она дает ему вести разговор, отзываясь в основном кивками, вставляя иногда «угу» и «ух ты». Он пробует допотопный трюк пикаперов — «Ты была бы очень мила, смени ты прическу», — то подкалывает, то подлизывается, пытаясь выставить это царственной милостью, чтобы привлечь ее внимание. Она, радуясь, что между ними столик, кладет руки себе на колени, когда он пытается к ней прикоснуться, а когда он хочет прижаться коленями — убирает ноги под сиденье. Иногда хорошо быть маленькой.
Он несколько раз заказывает саке, устраивая шоу из расспросов официанта о его разновидностях — хотя бы тут перейдя на английский. Она отпивает, но чуть-чуть. На самом деле рисовое вино ей никогда не нравилось. Она любила бурбон с содовой. И вот, наконец, финал: она отказывается от десерта.
— За фигурой следишь, да? Это хорошо, очень хорошо. — И он забирает чек, что не мешает ей оставить на столе наличные. Она не покинет ресторан, оставшись ему чем-то обязанной.
— Я напишу тебе, — говорил он. — Надо бы как-нибудь еще увидеться, да?
— Я довольно занята, — отвечает Мисаки. — Но приятно было познакомиться.
Позже, звоня своей сестре, Мисаки делится:
— Это было даже не интересное «неудачное свидание», как то, с парнем, который казался нормальным, пока не заговорил о тренировке астронавтов, создании школы шеф-поваров и продюсировании рэп-альбомов, и я поняла, что он патологический лжец. Этот парень просто мерзкий азиатский фетишист.
— Мисаки, — отвечаю я. — Его ник АмериканскийРонин48. Чего ты ждала?
— Да, знаю. Но иногда у людей тупые ники! Все клевые давно разобраны. Я подумала: может, ему нравится фильм «47 ронинов» или типа того.
— Ты довольно тупа для такой умницы, — говорю я, потому что сестры могут быть жестоки, но потом я жалею, что не была добрее.
Охотник на монстров не из тех, кто шлет непрошеные фотки своего члена девушкам на сайтах свиданий — еще очко в его пользу, — но зато из тех, кто шлет пять сообщений за три дня, и если ты не отвечаешь, то последнее гласит, что ты — чванливая сука, которая, если честно, слишком страшна, чтоб быть разборчивой.
Я дважды получала от него такие сообщения, на двух разных сайтах. Но он не знал, что написал одной женщине дважды, ведь я использую разные ники, а лицо на моих фото скрыто.
Как не знал и того, что женщина, назначившая ему свидание на этой неделе — та же, что уже дважды его проигнорила. У меня ушло время, чтобы сделать неотразимый для него профиль, создать идеальную приманку, доработав его до 99-процентного совпадения, и еще дольше я набиралась храбрости, чтобы этот профиль опубликовать. Хотела бы я сказать, что выжидала, но на самом деле просто пыталась решить, что же нужно сделать. Или, точнее, смогу ли я это сделать.
— Я люблю азиаток, — сообщает мне охотник на монстров на нашем свидании. — Они гораздо лучше белых. Не такие суки, понимаешь? Умеют обращаться с мужчиной.
Есть различия между расами — в зависимости от того, как вы определяете расу, конечно. (По предкам? Культуре? Фенотипу? Набору генов? Социальной идентичности? Географическому местоположению?) У людей из пустынь к югу от африканской Сахары вероятность серповидноклеточной анемии гораздо выше, чем у людей с другими предками. Люди средиземноморского происхождения диспропорционально страдают от талассемии. Если вы живете на американском юго-западе, ваши шансы заразиться бубонной чумой гораздо выше, чем в иных случаях. Евреям-ашкенази больше других приходится беспокоиться о болезни Тея — Сакса. Франкоканадцы чаще большинства подпадают под проклятие лу-гару. Молдаване склонны к вампиризму больше иных восточноевропейцев. Вырождаться до чудовищных каннибалов Вендиго типично только для племен алгонкинов на Атлантическом побережье и в районе Великих озер.
Но нет «расы», по любому известному мне их определению, изначально более кроткой или сильнее прочих жаждущей угождать мужчинам. Но я пришла на свидание не закатывать охотнику на монстров лекцию типа «Расизм для чайников». Так что я прикрываю лицо ладонями и хихикаю, показывая ему ровно то, что он хотел.
Мисаки звонит мне где-то через неделю после своего свидания.
— Этому парню, Эвану, намека не понять. Пишет мне на сайте раз по пять в день, думает, мы родственные души и наша судьба — быть вместе, что я должна дать ему второй шанс. Я проигнорировала его и заблокировала, а он нашел меня во всех соцсетях, где я есть, даже под настоящим именем, и повсюду попытался подружиться или зафолловить меня. Мне пришлось позакрывать все страницы. А этим утром он прислал эсэмэску — хотя номер я ему не давала. Никогда не даю его до второго свидания.
— Он знал твое имя, — говорю я, — и что ты изучаешь в универе — наверное, полез в интернет, может, сделал пару звонков и выяснил все, что ему нужно. Так многое можно выяснить. Поздравляю, у тебя киберсталкер.
— Боже! А если он не уйдет? В смысле, он домой ко мне не приходил, но если он и дальше будет по нарастающей… Я предпочла бы обойтись без копов. Первое правило: «Не привлекаем к нам внимание», так?
— Я знаю, что сделала бы бабушка, — отвечаю я.
Она смеется.
— Эван мудаковатый стал бы трупом, будь она рядом. Нашли бы его с таинственными укусами по всему лицу и порванными барабанными перепонками.
— А как… с этим… дела?
— Я иногда выхожу, — говорит она. — Пару раз в неделю возникает потребность. Но нет, без срывов, ни разу с того случая с овцой в четырнадцать. Не так уж трудно это контролировать. Главное — не ложиться голодной, знаешь?
— Знаю, — отвечаю я.
Что мужчины, не охотники на монстров, говорили мне на сайтах свиданий или самих свиданиях, избранное:
— Ты так красива. Как цветок лотоса.
— Какое твое любимое боевое искусство?
— Я считаю, клево, что тебе нравится встречаться с американцами.
— С тех пор, как я начал встречаться с восточными девушками, к обычным возвращаться не хочу.
— Ты должна признать, с Пёрл-Харбором вы хреново поступили.
— В школе я ходил в аниме-клуб, так что всегда был горячим сторонником твоей культуры.
— Что будешь пить? Камикадзе здесь отличные. Ой, боже. Извини. Я не хотел… не имел в виду ничего…
— Не против, если я поведу? В смысле без обид и все такое, но…
— Я провел год в Китае, так что чувствую связь с тобой.
(Полагаю, надо радоваться, что никто не спросил, не косая ли у меня вагина. Мы прошли долгий путь.)
Что такое «монстр»?
Мне нравится определение сорняка: «Сорняк — это растение, которое находится не на своем месте». Может, монстр — это просто существо, которое находится не на своем месте. Но монстру было бы гораздо проще найти свое место, не будь люди такими засранцами.
Чего мужчины, не охотники на монстров, которые встречались со мной, никогда не делали:
— Не терзали недвижимое тело моей сестры ножом, а потом, дождавшись, когда ее отделившаяся голова вернется, не втыкали нож в ее рыдающие глаза, а потом не обливали ее тело и голову жидкостью для розжига и не поджигали.
Форму школьницы я могла бы купить в Сети, но по большей части это дешевая дрянь, просто костюм для шлюшек на Хеллоуин. Соседка у меня довольно женственна, так что я своровала у нее из шкафа юбку в клеточку и, купив колготки с белой блузкой на пуговицах, решила, что сойдет.
Как-то в колледже мы с соседкой (белой) выкрасили волосы в электрик. Все говорили, что ее прическа — «полный панк-рок». Все говорили, что моя — «такая анимешная». Вы должны понимать: и так во всем. Это воздух, которым мы дышим.
Я — личность. Я — женщина. Я — американка. Я не растение, которое находится не на своем месте.
Волосы у меня больше не голубые. На моем первом — единственном — свидании с охотником на монстров я хотела, чтоб волосы у меня были черными и прямыми, как он и ожидал увидеть.
Кто-то генетически предрасположен к депрессиям, кто-то не различает цвета, у кого-то абсолютный слух или тетрахроматическое зрение, а кто-то отлично различает вкусы. А у кого-то голова может отделиться ночью от тела и слоняться по миру.
Это никого не делает монстром. Монстром делают поступки. Женщина, чья голова способна летать, которая использует эту силу, чтобы скользить меж облаков и смотреть на городские огни, женщина, которая ни разу не причинила вреда людям и даже коров, овец и белок не тревожила много лет… такая женщина — менее монстр, чем мужчина в федоре с самурайскими мечами, который эту женщину преследует.
— Мой ник на сайте АмериканскийРонин, а твой — АмериканскаяГейша, — говорит охотник на монстров, потянувшись через стол и касаясь моей руки. — Мы словно созданы друг для друга.
Я опускаю взгляд на почти нетронутую порцию риса и, хихикнув, отвечаю:
— Да.
Проблема в том, что я не могу предложить пойти к нему. Иначе провалю всю свою игру в покорность. Я опасаюсь, что придется пойти на второе свидание, если он не наберется смелости пригласить меня домой — Мисаки не стал, — и мысль о еще одном вечере в его компании меня не прельщает.
Но, по-видимому, убив нукэкуби, он стал увереннее в себе, потому что предлагает:
— Да, я живу тут рядом — не хочешь зайти, мечи заценить?
Я писала это все в настоящем времени, потому что таков естественный голос профилей на сайтах свиданий — «люблю плавать на каяках, и хотел бы в выходные покататься на горном велосипеде, и так хорош в куннилингусе, что ты не поверишь», — но это не правильное время. По крайней мере, для охотника на монстров.
Надо отдать должное охотнику на монстров: мечи он держал острыми. Его не пришлось долго побуждать все рассказать — подтвердить мои подозрения, превратить страхи в уверенность. И уверившись, что он сделал то, что я думала, я поступила так, как от меня ждали.
Голова нукэкуби отделяется бескровно, магией. Чего не скажешь о головах обычных людей.
Меня могли увидеть уходящей от его дома, когда он загорелся, — пожар привлекает внимание. Но если свидетели и были, я уверена, они ищут темноволосую азиатку, в возрасте от девятнадцати до сорока. В Бэй-Эриа есть квартал, где живут одни азиаты. Но я там не обитаю. И все же полиция умна, и есть связи, тропки, по которым можно последовать, особенно в интернете, и они приведут ко мне. Все верно. Моей семье не впервой было уезжать и начинать все заново, в другом месте. Мы это умеем. Я не разместила бы это здесь как послание, предупреждение, похвальбу и признание, желай я сохранить свою жизнь неизменной. Нажав кнопку «опубликовать», я исчезну.
Моя сестра никого не убивала, чего я не могу сказать об охотнике на монстров. И о себе не могу сказать, теперь. Уверена, вы гадаете: я тоже монстр? Часть выводка нукэкуби, суетящейся орды монстров, притворяющихся людьми? Или моя сестра — приемная? Быть нукэкуби — это проклятие или нечто врожденное? Если это проклятие — погибло ли оно с моей сестрой или перешло к кому-то еще в семье? Решайте сами, монстр ли я. Надеюсь лишь, что ваше решение не основано на том, может ли моя голова отделяться от тела и летать ночами по темному небу, глядя, как внизу уменьшается земля, пока встречный ветер — конечно же, только ветер — вызывает слезы на моих глазах.
Перевод — Василий Рузаков