Резкий, раздирающий душу, как сирена «скорой помощи», звонок телефона внутренней связи, к которому никак не мог привыкнуть, заставил вновь вздрогнуть. Простительно было бы иметь такой зуммер телефону прямой связи с начальником управления, а нет же — тот телефон издавал сигнал мягкий, ласкающий слух, хотя на другом конце провода нередко возникал электрический заряд такой мощности, что его разрядка на начальнике отдела всегда была ощутимой.

Другие телефоны на приставном столике звонили как нормальные, а этот всегда с каким-то надрывом, в котором инстинктивно улавливалась неприятная информация. Полчаса тому назад по нему из кадрового аппарата сообщили, что работниками ГАИ задержан молодой, еще года не проработавший сотрудник отдела, находившийся за рулем в нетрезвом виде. Тот самый, против принятия которого на работу в органы КГБ я решительно возражал. Что-то мне не понравилось в его облике и поведении во время ознакомительной беседы. Так сразу и не скажешь что именно: то ли бегающие глазки, в которых, говоря словами героя А. Платонова, «улавливаешь потаенные мысли», то ли неглаженые брюки и нечищеные ботинки, то ли потная ладонь — или все это вместе оставило неприятный осадок и навело на мысль, что наши ряды пополняются не очень серьезным человеком. Однако кадровики тогда убедили в обратном, делая упор на его «пролетарское» происхождение: из рабочей семьи, служил в армии, после армии стоял у станка на заводе, затем учился в университете. И я уступил, а теперь вот уже пожалел о своем согласии.

На этот раз снова звонил заместитель начальника управления по кадрам. Не дав ему сказать и слова, я раздраженно спросил:

— Ну, кого еще там задержали?

— Да нет, никого больше не задержали, а относительно того вашего «бойца» только что звонили из ГАИ, сказали, что экспертиза не показала алкоголь, а сам он говорит, что выпил бутылку пива, и его в такую жару развезло.

— Меня это совершенно не утешает: коли попал в ГАИ, значит, виноват. Он что, разве не знал, что после пива нельзя садиться за руль? А если бы человека задавил? Если тебя развозит от бутылки пива, пей кефир или простоквашу. Да я и не очень верю в эту легенду относительно одной бутылки. Там ваши сотрудники, наверное, уже «подработали» гаишников?

— Обижаешь, товарищ начальник, — шутливо отреагировал главный кадровик. — Что ж, как говорится, и на старуху бывает проруха, мы тоже иногда ошибаемся. Зато сейчас к вам приведут нового сотрудника, который наверняка вам понравится.

До деталей помню тот день, когда работник кадрового аппарата привел ко мне в кабинет молодого человека спортивного склада, с приятной, я бы даже сказал, обворожительной улыбкой. Забегая вперед, беру на себя смелость утверждать, что его улыбка, с первого раза располагающая к нему людей, всегда играла и наверняка и сейчас играет далеко не последнюю роль в быстром установлении психологического контакта с людьми, что крайне важно для любого человека, но особенно для сотрудника спецслужбы. Кроме улыбки запомнилось и открытое чисто русское лицо и привычка смотреть в глаза собеседнику.

— Лейтенант Маренков, — коротко и по уставному представился он.

Первая ознакомительная беседа была недолгой — что за полчаса, по сути дела формального, больше для протокола, разговора выяснишь — вся проверка будет впереди, однако, не изменяя своей привычке, я поинтересовался мотивами перехода с более престижной должности — первого секретаря райкома комсомола крупного промышленного района, где на учете состояло восемнадцать тысяч комсомольцев, на самую черновую и рутинную работу в органах госбезопасности.

Получив исчерпывающий ответ — мотивы, безусловно, были патриотические, а не меркантильные, я тогда сказал ему, что главным критерием оценки нашей работы являются, конечно же, конкретные результаты.

— Я имею в виду не аресты — мы о них уже забыли, старые завалы пока никак не разгребем, а получение упреждающей информации с целью недопущения, предупреждения и пресечения готовящегося преступления. Все это у вас будет впереди. Беритесь за дело засучив рукава. И еще одно предупреждение — временно вам сидеть в президиумах за кумачовой скатертью, наверное, не придется.

На старой работе наверняка не проходило недели, чтобы он не восседал в президиуме: если ни в своем райкоме, то в горкоме, если ни в горкоме, то в обкоме комсомола или даже в райкоме партии — что-что, а заседать-то мы в те годы умели…

На мои слова Анатолий Иванович ответил, что постарается доверие руководства оправдать. Как начальник отдела я отдавал себе отчет в том, что в подразделение пришел не «зеленый» новичок после студенческой скамьи, а человек, умеющий работать с людьми. К слову сказать, как бы не изощрялись сейчас некоторые деятели по поводу никчемности комсомола в советские годы, на самом деле это была хорошая школа подготовки кадров — важное звено в стройной и годами проверенной системе последовательного воспитания руководящих работников.

Участок, на который определили Маренкова, был, прямо скажем, не престижным, однако за дело он взялся с душой и работал поистине самоотверженно, не считаясь с личным временем. Вскоре стали появляться хорошие результаты, и через полгода его повысили в должности, а еще через год назначили начальником подразделения.

Начиная с укладки чемодана и в самолете курсом на Магадан Маренкова тревожила одна и та же мысль: как примут на новом месте? Не будет ли обструкций, а попросту подножек? Как отнесется коллектив к его назначению на столь высокую должность? Основания для таких опасений в основном вытекали из той простой истины, что, в общем-то, брали кота в мешке. К старому руководителю уже привыкли, знали все его сильные и слабые стороны, последними из которых недобросовестные сотрудники нередко злоупотребляли, знали увлечения и наклонности, уровень его профессиональной подготовки и характер. А нового шефа надо изучать, привыкать к его стилю работы. Строились всякие догадки, высказывались и опасения: а не самодур ли едет с установками наводить здесь свои порядки? К сожалению, в жизни бывали такие случаи, когда молодые руководители, выдвигаемые на высокую должность, начинали «болеть» манией поучительства всех и вся, уподоблялись эскимосам, готовым писать инструкции и давать советы африканцам, как лучше спасаться от жары.

Анатолий Иванович хорошо помнил мудрый совет: не ходить в чужой монастырь со своим уставом…

Он детально и многократно прокручивал в сознании варианты поведения на новом месте, а также «тронную речь», которую должен будет произнести перед коллективом во время его представления.

Он давно уже убедился в справедливости пословицы, что «людей встречают по одежке, а провожают по уму», и прекрасно знал, что она, пожалуй, прежде всего, относится к сотрудникам государственной безопасности, в частности к оперработникам, которым постоянно приходится общаться с людьми, среди которых могут быть и рабочие, и врачи, и учителя, и писатели, и ученые. И чтобы не выглядеть дилетантом, а попросту «лопухом», они постоянно должны работать над собой, пополняя свои знания в различных сферах, расширяя свой кругозор.

Элементарная логика подсказывает, а практика подтверждает, что не бывает коллективов, которые с распростертыми объятиями бы встречали назначаемых к ним в качестве руководителей «чужаков», то есть людей со стороны, поскольку в своей среде всегда находятся люди, которые в душе давно уже примерили для себя освободившееся кресло и мысленно готовы предложить выношенные в тайне идеи в качестве свежей струи крови для совершенствования «производственного» процесса.

Есть еще один тип сотрудников, для которых приход нового руководителя со стороны, ну, прямо, как острый нож. Это любители сдувать пылинки с костюма своего шефа. О таких в коллективе обычно говорят, что он подметки рвет на ходу. В поведении таких людей всегда улавливаются своеобразные, присущие только им, детали. Ну, например, на совещании с участием руководства управления, где все обращаются к начальнику или его заместителям по имени-отчеству, этот тип непременно — по званию и свое выступление начнет с ссылки на их «мудрое и дальновидное» ранее данное распоряжение: «в соответствии с вашим указанием» или «выполняя ваше указание…»

Ну, точь-в-точь, как нынешние министры докладывают о своих победах Президенту…

Автор вроде бы не солдафон, и это все мелочи, но по себе скажу, что все равно они приятны, и такой «кадр на выдвижение» всегда запоминается.

Пишу об этом без всякой иронии — в родном коллективе действительно могут быть достойные кадры, но, к сожалению, справедливость не всегда и не везде торжествует, в том числе и в органах госбезопасности. Вместе с тем, годами проводившаяся практика так называемой ротации кадров между управлениями себя полностью оправдывала.

Позволю себе сделать еще одно отступление, имеющее, на мой взгляд, принципиальное значение. Дело в том, что жители Сибири и Дальнего Востока до последних лет заметно отличались от своих собратьев, проживающих в Европейской части страны. Возможно, суровая природа выработала у аборигенов эти качества, чтобы вместе, артельно преодолевать различные природные катаклизмы и выживать, возможно, здесь сказались и традиции ссыльных с их мучениями, взывавших окружение к милосердию и состраданию, но однозначно можно утверждать, что в отношениях между людьми здесь всегда было больше доброты, чистоты, честности и порядочности.

Меньше было завистников, доносчиков, недоброжелателей, интриганов и других любителей выдергивать ковер из-под ног. Люди больше доверяли друг другу. К примеру, мои родители, которые до 1982 года жили в рабочем леспромхозовском поселке Кемеровской области, понятия не имели закрывать квартиру на замок, когда уходили в магазин, кино или даже в тайгу за ягодой или грибами.

Однако, к сожалению, в последнее время, «отходы» западной цивилизации обильно стали «удобрять» и дальневосточные, и сибирские земли, где появилось немало авантюристов, искателей приключений, «джентльменов удачи» и просто отъявленных уголовников. Но будем считать это все-таки скорее исключением, чем правилом. Не зря же в обиходе у нас по-прежнему сохраняется уважение к настоящим сибирякам или дальневосточникам. Автор давно уже не мальчик, чтобы для форсу лишний раз подчеркивать свою принадлежность к Сибири, но скажу совершенно откровенно, как на духу, что, когда надо подкрепить верность данному слову, обещанию, их искренность, я до сих пор не без гордости в качестве решающего и самого убедительного аргумента говорю: «Я же сибиряк», заранее рассчитывая на какое-то магическое значение этих слов. Возможно, добросовестно заблуждаюсь, но куда денешься, привычка — это ведь вторая натура.

Вот и Анатолий Иванович не ошибся в своей надежде: коллектив встретил его с сердечной доброжелательностью, ни одного косого взгляда, ни одной попытки избежать столкновения в здании управления.

Безусловно, многое зависело от поведения начальника управления генерал-майора Геннадия Николаевича Елизарова — человека исключительно высоких душевных качеств, замечательного психолога и профессионала. Камертон общественного настроя находился в его руках, а в условиях единоначалия это обстоятельство играет далеко не последнюю роль, и какую тональность он задал в день представления своего нового «зама», на такой доброжелательной волне и пошло дальнейшее пребывание Маренкова на окраине Родины.

Немного освоившись с обстановкой в управлении и познакомившись с руководящим составом, он начал изучать город, его окрестности, и как только возникла необходимость выехать в командировку за пределы Магадана, он с радостью воспользовался этой возможностью.

Ему — любителю природы, байдарочнику, сплавлявшемуся по рекам Воронежской области, Горного Алтая и Печорского края, умеющему замечать прекрасное в торчащем из берега корне погибающего дерева или вычурно согнутой карельской березе, природа Магаданской области показалась неизмеримо богаче и красивее всего, с чем ему приходилось сталкиваться ранее.

На новом месте он почувствовал себя настолько в своей тарелке, что положительные эмоции от встречи с коллективом, начальником управления, от красот дальневосточной природы переполняли его душу и он буквально летал на крыльях. И когда приехал в первый свой отпуск в Воронеж и навестил меня на даче, то, провозглашая свой тост за учителя, по-детски наивно, искренне воскликнул: «Какой это замечательный край — Магаданская область!» И как тут не вспомнить мудрость древних: «Сколько людей, столько и мнений»: для одних Колыма неизменно ассоциируется с гибелью, а для других — это благодатный край. Вот поди и пойми людей…

Признаться, я никогда не думал, что Анатолий Иванович так быстро станет «космополитом». А ведь стал. В беседе с корреспондентом газеты «Вечерний Магадан» в ноябре 1997 года, то есть через три года после приезда на Колыму, на вопрос журналиста «как вам здесь живется?» ответил: «Мне здесь очень нравится. Уже забываю, что я воронежец, считаю себя больше магаданцем. Здесь красивая, своеобразная природа. Прекрасные люди, любящие свой край. Работаю с большим удовольствием. Привык, освоился…»

Вот какую «аттестацию» он дал магаданцам и краю в целом, где ему предстояло решать важные государственные задачи.

Сразу же после представления коллективу и естественных для такого случая волнений, Анатолий Иванович спустился в свой кабинет, чтобы в спокойной обстановке осмыслить все сегодняшние события. Не успел еще прийти в себя, как позвонил по прямому проводу начальник управления:

— Ну, отдышались немного, Анатолий Иванович, прошу зайти ко мне.

В кабинете начальника управления состоялся обстоятельный разговор уже конкретно о работе.

— Я думаю, что вы не будете возражать, если коллегия предложит вам взять на себя проблемы экономической безопасности области, борьбу с коррупцией, а также с хищениями и контрабандным вывозом золота. Последняя проблема даже может стать главной. Сейчас я вам никаких руководящих указаний давать не буду. Даю вам месячный срок для подготовки предложений. Через месяц встретимся и вместе обсудим, как поднять уровень контрразведывательной работы на этом ответственном участке. Кстати, пока не забыл — поручение вам курировать этот блок я согласовал с Москвой. Я даю вам полную свободу для проявления творческой инициативы, ну, а ответственность, естественно, будет персональная. Вы эту работу начинаете не на голом месте, но, скажу откровенно, достигнутым уровнем работы на этом участке я недоволен. И последнее. На всякий случай хочу вам напомнить два совета небезызвестного Карнеги: «Не позволяйте мухе выбить вас из седла и не страдайте от чувства неблагодарности». Пути Господни неисповедимы, и я знаю, что на этом участке рассчитывать только на розы вам не следует. Всякое может быть. Да вы ведь и приехали не на курорт…

После этих слов генерал сделал небольшую паузу, как бы изучая реакцию своего нового заместителя.

— Но я уверен, что у вас все получится, — закончил он на более мажорной ноте. — Давайте вспомним классика и будем искать главное, основное звено, ухватившись за которое, надежно будем держать в своих руках «нить Ариадны». Может так статься, а интуиция меня редко обманывает, что это как раз и будет золотая нить.

Анатолий Иванович, чтобы не ударить лицом в грязь в случае контрольного вопроса, с усилием стал вспоминать эту древнюю легенду, как дочь какого-то царя помогла афинскому юноше выбраться из сложного лабиринта при помощи клубка ниток. Он также поразился удачной аналогии своего начальника.

— Боюсь, что наш лабиринт будет не менее запутанным и сложным, — сказал Анатолий Иванович. — Но выход будем искать и непременно его найдем.

Первый разговор о работе Маренкову, привыкшему к конкретике и порядку, пришелся явно по душе. И то, что ему предоставили месячный срок для ознакомления с участком работы и подготовки предложений по ее совершенствованию, и то, что ему, по существу, дан карт-бланш, вполне соответствовало его принципам и стилю работы.

Он вспомнил некоторые рекомендации своих воронежских руководителей, с чего надо начинать работу на новом месте, и попросил доложить ему все обобщенные и аналитические документы за последние три года и прежде всего справку с оценкой оперативной обстановки в области.

Уже через две недели Маренков провел у себя рабочую встречу с участием начальника отдела экономической безопасности и руководителей трех периферийных аппаратов так называемого «золотого треугольника» — Сусуманского, Ягодного и Тенкинского районов, на территории которых больше, чем в других районах, процветала преступность, связанная с золотом, где он уже побывал и успел ознакомиться с обстановкой на местах.

Жизнь в этих трех районах протекала как бы в двух измерениях, в двух уровнях. Один уровень — это когда люди честно работали, любили, женились, разводились, отдыхали, ходили в магазины и театры, от зарплаты до зарплаты считали долги, заначку, как правило, спокойно спали. Другой уровень и другой мир, невидимый простым взглядом, это жизнь криминального сообщества с постоянными поисками путей незаконного обогащения и обхода закона, обмана своих единомышленников, с разборками и убийствами, с постоянным страхом при любом стуке в дверь и при виде сотрудников милиции. Это жизнь протекает по законам волчьей стаи, где выживает сильный, а слабого нередко добивают сами. Обыватель, как правило, не имеет реального представления «о законах» второго среза — криминального мира, и, как говорится, слава Богу! Он что-то слышал об этом из газет, по радио и телевидению. Считает, что где-то там далеко от него есть преступные группировки, но даже мысли не допускает, что рядом с ним существует «параллельный» мир со своими законами и правилами.

Добычей золота в Магаданской области занимались и государственные предприятия, но из-за устаревшей техники и отсутствия бюджетной поддержки они были, как правило, малорентабельными. Больше того, задержки с выплатой заработной платы рабочим и выделением инвестиций в отрасль вынуждали отдельных руководителей становиться на путь теневого оборота золота, а если быть более конкретным — продажи его частным перекупщикам.

В ожидании приглашенных на встречу в его кабинете Анатолий Иванович невольно задумался над тем, сколько проблем возникает вокруг золота. Проходят века, меняются формации, но золото — этот бренный металл, по-прежнему для одних является несбыточной мечтой, для других — целью жизни, для третьих — трамплином для обогащения. Из-за него предают Родину, друзей, стреляются, сходят с ума, погибают в криминальных разборках или заканчивают жизнь в тюремных застенках. На этом металле столько человеческой крови, столько горя и людских страданий, что в пору проклясть его. И действительно, символ красоты с годами стал ассоциироваться с криминалом. Не только в мифическом Эльдорадо, но и на Колыме только пески, камни, травы и леса знают, сколько душ было загублено здесь с тех пор, как впервые были обнаружены запасы золота. Тайны колымского золота всегда были спрятаны от людских глаз — слишком много неправедного было связано с ними в прошлом. Такая же картина наблюдается и сейчас с той лишь разницей, что масштабы тайн и ухищрений для их сокрытия стали неизмеримо больше. Ехали сюда люди разных национальностей и вероисповеданий, но всегда особенно много было выходцев из закавказских республик. Раньше золото им, наверное, надо было для калыма за дорогих невест и украшения юных жен. В наше время многих из них туда гонит нищета и безработица, а также жажда наживы любым путем… Наверное, жестоко ошиблись в своих расчетах и те, кто мечтал строить общественные нужники… из золота.

Этот мысленный экскурс в историю золотой «темы» нового начальника прервали стуком в дверь. Надо было начинать рабочую встречу.

— Прежде всего прошу всех расслабиться и чувствовать себя совершенно свободно, — с улыбкой сказал Анатолий Иванович, обращаясь к приглашенным и коллегам.

Для большей демократичности и создания атмосферы доверия, сам он вышел из-за своего стола и сел рядом с начальником отдела.

— Цель нашей встречи — дать объективную и правдивую оценку состояния работы на этом направлении, а главное — высказать свои предложения, свое видение повышения ее эффективности. Прошу высказываться предельно откровенно, не бойтесь «сырых предложений». Вы должны понимать, что я как новый человек, прежде всего, нуждаюсь в правдивой информации, — он специально сделал акцент на правдивости, поскольку знал, что нередко в Центр направляются слегка приукрашенные реляции.

И чем больше он слушал своих коллег, тем ниже падал градус его первоначальной уверенности, что ему быстро удастся на новом месте, образно говоря, «самого взять за бороду». Людей он собрал в поисках решающего звена, а картина вырисовывалась такая, что «куда ни кинь — всюду клин». Звеньев, пусть не решающих, но весьма значимых, было обозначено немало, но все они выглядели ненадежными, а некоторые просто слабыми. Особенно волновала его кадровая проблема: после идиотского «парада суверенитетов» многие сотрудники управления, прибывшие в Магадан из Украины, Белоруссии, других республик, вынуждены были вернуться к себе на родину. Недокомплект кадров доходил до 50 %.

На этом совещании он узнал, что в постсоветские годы государство стало получать золота на полторы тонны меньше в год, хотя, казалось бы, после разрушения плановой экономики, которая якобы сдерживала частную инициативу, его должно было поступать в казну больше. Получалась же обратная картина. Далее, государство скупало добытое золото, платя за грамм пять долларов, а криминал платил по восемь. Добытое золото перепродавали и руководители государственных золотодобывающих предприятий.

Но больше всего Маренкова расстроила слабость оперативных позиций чекистов в борьбе с «золотым» криминалом, а если говорить откровенно, то малочисленность квалифицированного, то есть опытного, агентурного аппарата — основного оружия любой спецслужбы, в том числе и ФСБ.

Использование же оперативно-технических средств в разработке лидеров преступных формирований в условиях малых населенных пунктов и при магаданских климатических условиях является проблемой архисложной.

— А как часто руководящий состав управления выезжает к вам для оказания практической помощи? — поинтересовался Анатолий Иванович, отдавая себе отчет в том, что в присутствии начальника отдела этот вопрос является не совсем этичным.

Возникла естественная пауза — не будут же руководители аппаратов «капать» на своего сидящего напротив шефа — себе дороже обойдется. Ситуацию разрядил руководитель отдела.

— Конечно, эта помощь недостаточная, — самокритично сказал он. — Не снимая с себя ответственности, в то же время я должен высказать упреки и в адрес начальников периферийных аппаратов. Я так понимаю, что туда надо ехать, когда есть серьезный сигнал или уже разработка. А зачем ехать, если нет первичных материалов или они настолько «сырые» и не перепроверенные, что там нам и делать нечего. А ведь каждая поездка туда — это немалые деньги. Часто ездить — мы и бензина не напасемся…

Маренков поддержал полковника, заметив, что ехать туда за 500—600 с лишним верст ради охоты или рыбалки — это не дело. Практическую и методическую помощь можно и нужно оказывать, прежде всего, только по конкретным сигналам и делам, хотя совсем отворачиваться от помощи в организации работы на этом участке тоже нельзя.

В ходе дальнейшего разговора Анатолий Иванович уловил, что многие оперативно-поисковые мероприятия проводятся не в комплексе, а разрозненно, что не позволяет устанавливать за разрабатываемым непрерывного наблюдения и создает, выражаясь чекистским языком, «мертвые», т. е. неконтролируемые, зоны.

К концу совещания Маренков пришел к твердому убеждению, что слабым звеном в работе на этой линии является отсутствие системного подхода к решению главной проблемы.

А когда стали обсуждать каналы переправки криминального золота на Большую землю, пульс у Анатолия Ивановича забился учащенно: а ведь это как раз и может быть главным звеном в борьбе с преступностью. Пришли к выводу, что если все каналы перекрыть, а их не так уж много, то ситуация в значительной мере окажется под контролем.

«Может быть, это и есть золотая нить Ариадны, на поиск которой ориентировал его начальник управления», — подумал Маренков.

Косвенным аргументом в пользу этой версии было и то, что приобретение источников информации среди контрабандистов вообще, и среди выходцев из закавказских республик, которые, по сути дела, правят там криминальный бал, в особенности, — дело нелегкое, а главное — не быстрое.

В конце беседы Маренков поблагодарил всех за откровенный разговор и добавил, что после доклада начальнику управления, видимо, «родится» новый документ, в котором он постарается предельно ясно изложить как концепцию совершенствования работы на этом участке, так и конкретные предложения по повышению ее эффективности.

— Конечно, все это будет, если мы с начальником отдела — Тимуром Романовичем сумеем убедить генерала. Я уверен, что стоящую перед нами проблему мы решим. Состоявшийся разговор меня убедил в том, что у всех есть желание работать более квалифицированно и напряженно. Спасибо вам огромное за оказанную помощь.

Последние слова, вроде бы не планировавшиеся до встречи, оказались более чем кстати: из кабинета нового заместителя начальника управления чекисты выходили не с опущенной головой, как это бывает при вызове «на ковер», а окрыленными надеждой на успех.

Месяц пролетел незаметно, и Анатолий Иванович не без волнения переступал порог кабинета генерала. Он понимал, что сегодняшний его доклад будет проверочным оселком, который сыграет не последнюю роль в его дальнейшей работе на новом месте, да и во взаимоотношениях с шефом. Поэтому ему очень хотелось, чтобы этот «первый блин» не был комом.

Готовясь к встрече, он понимал, что начальник управления оперативную обстановку знает лучше его, и свой доклад никакими деталями обременять не стал, а решил выделить только главное, тщательно обосновывая каждое свое положение убедительными аргументами.

Начальник управления встретил Маренкова с улыбкой, чем сразу снял такие ненужные в подобных ситуациях напряженность и скованность.

— Ну, Анатолий Иванович, со щитом или на щите? — дружелюбно поинтересовался генерал.

Собираясь с мыслями, как бы корректнее и адекватнее ответить на вопрос шефа, похоже, в прошлом историка, хорошо помнившего мифы и легенды древних, Анатолий Иванович неуверенно пожал плечами, давая понять, что еще не осень, чтобы считать каких-то цыплят.

— Как вам сказать, Геннадий Николаевич. Приглашал я на днях главных специалистов, работающих на линии борьбы с незаконным оборотом золота, и вот к каким выводам мы пришли относительно причин недостаточной результативности работы на этом участке, хотя я знаю, что ничего нового для вас здесь не будет.

После этих слов Маренков четко, ясно и предельно корректно, чтобы ненароком не обидеть своего начальника, который ведь не случайно во время предыдущего разговора намекнул, что он приехал не на голое место и не с нуля будет начинать, сказал об отсутствии системного подхода в организации агентурно-оперативной работы на этом участке, слабости агентурных позиций и недостаточной помощи периферийным аппаратам со стороны управления.

— Есть, конечно, и другие, менее существенные, обстоятельства, мешающие работе. Ну, например, нужна более глубокая специализация чекистов, работающих по этой линии. Образно говоря, нам нужны свои «академики», которые бы не только правильно анализировали и оценивали ситуацию и поступающую информацию, но и имели профессиональный нюх, то бишь интуицию. Я думаю, что вы согласитесь со мной, что такой интуицией всегда обладают те сотрудники, которые на конкретном участке работают по 10—15 лет и больше.

Анатолий Иванович здесь вспомнил одного своего бывшего московского куратора, занимавшегося организацией розыска авторов анонимных документов, содержавших угрозы террористического характера и призывы к насильственному свержению существующего конституционного строя, но ссылаться на него посчитал неуместным, хотя был уверен, что Геннадий Николаевич тоже знает этого «академика». Стоило тому выехать в какое-то областное управление госбезопасности, которое длительное время не могло выйти на анонима, как через неделю, максимум через две, автор этих документов устанавливался.

— К слову сказать, все сотрудники, с которыми я советовался, произвели на меня благоприятное впечатление — задачи свои понимают правильно, а главное — есть желание работать лучше, напряженнее и эффективнее. Особо хочу выделить начальника отдела полковника Видова.

И тем не менее более углубленная специализация нужна, Геннадий Николаевич. Кроме того, мне представляется, что необходимо увеличить штаты в Сусумане, Ягодном и Усть-Омчуге.

— Я согласен с вашими соображениями, и мы такую специализацию, безусловно, будем проводить, хотя, как вам известно, в службе есть подразделение, которое в основном и занимается золотом, — тут же по ходу разговора среагировал генерал.

— Ну, а что касается вашей мысли найти главное звено или, как вы образно выразились, найти золотую нить Ариадны, — продолжал Маренков, — то все мы пришли к выводу, что этой нитью является полный контроль над каналами вывоза золота на Большую землю.

Перекрытие этих каналов — а их не так уж и много, это облегчает наше положение — поможет нам и убить Минотавра, и обследовать все лабиринты преступного мира, и выйти победителями.

Последние слова Анатолий Иванович сказал с улыбкой, мол, знай наших, мы тоже не лыком шиты и неожиданно для себя даже немного с апломбом. Он по своему опыту знал, что ссылка или цитирование своего руководителя в подобных ситуациях всегда бальзамом ложится на сердце шефа. Судя по лицу Геннадия Николаевича, данный случай не был исключением: похоже, шеф остался доволен докладом нового заместителя, а также и тем, что тот не забыл его образное сравнение…

— Ну что, Анатолий Иванович, — после небольшой паузы начал генерал. — Как говорят в таких случаях, для начала совсем неплохо: нет никакого шапкозакидательства, необдуманных и легковесных обещаний, нет и критиканства. А что есть? Есть мысль, обоснованные суждения. И это мне нравится. Что касается главного направления в работе, то я с вами полностью согласен. Теперь дело за малым — организовать четкую работу для достижения поставленной цели планомерно, поступательно, без рывков, поднимаясь на одну вершину за другой. При неослабном внимании к борьбе со шпионажем, я думаю, что на ближайшее время все-таки главной задачей управления будет борьба с коррупцией и незаконным оборотом золота. Вам дан зеленый свет, и вы всегда можете рассчитывать на мою помощь.

И последнее. Не бойтесь брать на себя ответственность и не стремитесь каждую мелочь согласовывать со мной — вы тоже один из руководителей Магаданского управления, и этим все сказано.

Когда закончили деловую часть разговора, Геннадий Николаевич поинтересовался, как идет адаптация к новым климатическим условиям, и, услышав, что особых проблем нет, крепко пожал Маренкову руку и пожелал ни пуха ни пера.

Анатолию Ивановичу, человеку по своей натуре мягкому, всегда больше импонировал демократический стиль работы руководителей. И, выйдя из кабинета генерала, он облегченно вздохнул не столько от мысли, что с первым заданием, в общем-то, справился, сколько от осознания, что новый его шеф придерживается именно такого стиля работы. А для мягкого, деликатного и воспитанного человека это совсем немало.

Как только ответственный дежурный Магаданского управления ФСБ погасил верхний свет, а это делалось обычно ближе к полуночи, когда телефон практически замолкал, и удобно устроился перед настольной лампой, чтобы в вожделенной спокойной обстановке продолжить чтение любимого им Чехова, резко зазвенел звонок над входной дверью. Прапорщик-вахтер, отстегнув на всякий случай кобуру пистолета, подошел к глазку и через переговорное устройство выяснил, что на прием к дежурному просится житель Сусумана «по очень важному делу».

— Товарищ майор, к вам просится товарищ из Сусумана. Говорит — по очень важному делу. Судя по внешнему облику — лицо кавказской национальности, — доложил он, войдя в дежурную комнату.

— По важному говорите… Внимательно посмотрите, что у него в руках, и вообще, нет ли при нем чего-либо подозрительного, — скомандовал офицер, отчетливо понимая формальность и условность своего указания: не будет же прапорщик обыскивать ночного визитера, в кармане которого может находиться пистолет или граната, да и сам он может быть обвязан «шахидским поясом». А мстить выходцам из закавказских республик Магаданскому управлению ФСБ было за что…

— Проводите его в комнату приема посетителей, — попросил дежурный.

Войдя в комнату, где уже сидел ночной визитер, дежурный поздоровался и попросил представиться. Убедившись в подлинности паспорта, он спросил:

— А теперь, пожалуйста, расскажите о цели прихода в управление в столь позднее время?

— Как вы убедились по документу, я ингуш, все мои близкие родственники живут в Ингушетии, а сюда я приехал на заработки. У нас — сплошная безработица, а мне через год сына надо в вуз устраивать. Я живу и работаю в Сусумане. А к вам меня привела ситуация, о которой я не могу молчать.

Полгода тому назад в Сусуман приехал мой земляк Азамат, очень плохой человек. Сейчас он здесь скупает золото, которое собирается вывезти в Ингушетию. Кроме того, он является как бы курьером и готов помочь другим вывезти на материк золото. Естественно, за какие-то проценты. Говорит, что у него самые надежные каналы. Я не исключаю, что это золото может пойти и на поддержку чеченских боевиков…

Дежурный делал вид, что он весь внимание, а в это самое время его мысль напряженно работала в одном направлении — в поисках ответа на вопрос, насколько искренен сидящий перед ним человек и что его привело в управление с заявлением на своего земляка. Он не первый год работал в органах и хорошо помнил житейскую мудрость «доверяя, проверяй».

— Для того, чтобы принять мне правильное решение, я вынужден задать вам не очень корректный вопрос: каковы истинные мотивы вашего прихода в управление? Может быть, он вам дорогу перешел и вы просто мстите ему?

Это ведь у вас не приветствуется. И второй вопрос: почему вы на месте не обратились к нашему товарищу?

— Да, конечно, у вас должны возникнуть сомнения, я вас понимаю. Отвечаю на все ваши вопросы.

Вы наверняка слышали о кровной мести, которая довольно широко практикуется среди нас, мусульман. Так вот Азамат принадлежит тейпу, который враждует с нашим, а два года тому назад они убили моего брата. У меня есть неопровержимые данные, что к этому убийству причастен и Азамат.

Один я с ним не справлюсь, — предельно откровенно сказал заявитель. — Он уже и здесь сколотил группу единомышленников, которых подмял под себя. А ночью к вам пришел потому, что не доверяю местным органам и боюсь, что он прикончит меня, не моргнув глазом, в случае утечки информации…

— А какие органы вы имеете в виду? — перебил его дежурный.

— Ну, прежде всего милицию. Азамат и не скрывает, что кто-то из сотрудников местной милиции его «крышует». Вот я и подумал, вы же контактируете с милицией и где гарантия, что ваш местный начальник не поделится моей информацией со своим товарищем по оружию. Так, кажется, иногда вы называете своих коллег…

— У вас есть какие-то конкретные факты противоправной деятельности Азамата?

— Безусловно, есть. Иначе я не стал бы рисковать и тайно за шестьсот километров добираться до вас…

— В таком случае, вы меня немного подождите здесь.

Вернувшись в комнату дежурного, майор начал прикидывать в уме свои дальнейшие действия. Он понимал, что писать официальное заявление в УФСБ посетитель откажется. Можно его сообщение записать на диктофон, но при этом варианте есть опасность упустить существенные факты, поскольку он как дежурный все-таки далек от оперативной работы. Да и процессуально это надо как-то оформить. И в этой непростой обстановке он принимает правильное решение: о заявителе доложить начальнику отдела, занимающегося борьбой с незаконным оборотом золота.

— Тимур Романович, докладывает вам ответственный дежурный. Извините за поздний звонок, но здесь вот такая ситуация: приехал товарищ из «золотого треугольника», — продолжал он эзоповским языком, — и мне кажется, что у него есть кое-что интересное для вас. А почему вам звоню, я думаю, что вы поймете на месте. Сами приедете? Тогда я сейчас же дежурную машину за вами высылаю.

Решение начальника отдела продолжить беседу с заявителем самому было естественным, поскольку обстановку на этом участке работы лучше него никто не знал, но такое решение мог принять только сотрудник, не формально относившийся к своей работе. Другой мог бы послать вместо себя заместителя или какого-то начальника подразделения, а самому продолжить сладкий сон под теплым боком жены… Другой, но не Тимур Романович, который с первых дней работы в Магаданском управлении зарекомендовал себя думающим, ответственным, квалифицированным и инициативным сотрудником. А оперативную обстановку в «золотом треугольнике» он знал до деталей.

Он знал, что добыча золота в Магаданской области предопределяет экономику региона и в настоящее время в этой отрасли занято более 300 предприятий различных форм собственности, на которых работает около сорока тысяч человек, а непосредственный доступ к золоту имеют более двух с половиной тысяч человек, в основном жители «золотого треугольника». Он также хорошо знал, что основной объем незаконных операций с промышленным золотом традиционно контролируется преступными сообществами, созданными на этнической основе. Эти сообщества, имеющие устойчивые межрегиональные связи и значительные оборотные средства, вывозят похищенное на приисках промышленное золото для реализации в регион Северного Кавказа, а также контрабандным путем в Турцию, Саудовскую Аравию и другие арабские государства, откуда оно возвращается в Россию в виде золотых украшений и, разумеется, по баснословным ценам.

Его особенно остро беспокоила тенденция криминализации государственных золотодобывающих предприятий, плачевное финансовое положение которых вынуждало отдельных руководителей идти на прямой контакт с лидерами криминальных сообществ. В последнее время была получена оперативная информация о том, что преступные группировки путем угроз, шантажа или подкупа пытаются установить контроль над конкретными золотодобывающими предприятиями с целью получения свободного доступа к добытому золоту и приобрести коррумпированные связи в правоохранительных органах. По существу на каждом золотодобывающем предприятии действует так называемая «черная касса», через которую и осуществляются незаконные операции с золотом.

Наибольшую активность проявляли ингушские преступные группировки. По дороге в управление Тимур Романович мысленно еще раз прошелся по всем последним сигналам из «золотого треугольника», прикидывая, что могло побудить человека ночью прийти с заявлением в органы.

— Если не авантюрист и провокатор, пытающийся использовать связь с органами в своих корыстных целях, то, видимо, что-то серьезное заставило его пуститься в такое рискованное путешествие, — рассуждал он про себя.

Дежурный коротко доложил обстановку и представил начальника заявителю. Учитывая менталитет кавказцев, где в почете чинопочитание, он так и сказал:

— Это большой начальник, которому вы можете довериться полностью.

Путем наводящих вопросов и упоминания фамилий некоторых конкретных авторитетов криминальных группировок Сусумана Тимур Романович убедил ночного гостя в том, что это, видимо, как раз тот человек который, ему нужен.

И когда заявитель — назовем его Русланом, упомянул имя Азамата, то Тимур Романович тут же вспомнил, что им в свое время уже занимались.

— Говорите, Азамат приехал. Это не тот, который чуть-чуть прихрамывает на левую ногу, а на правой щеке у него небольшая родинка? — поинтересовался чекист.

— Родинку не заметил, а вот с ногой у него действительно какие-то проблемы есть. Люди из нашего тейпа говорят, что раньше во время криминальной разборки его подстрелили. Похоже, что это именно тот человек. Да, я забыл сказать, что он очень какой-то суетливый — ни минуту на месте не сидит, все время в движении.

Тимур Романович после этих слов Руслана вспомнил, как один его сотрудник, проверявший Азамата в то время по первичному сигналу, свою слабую работу оправдывал как раз этим обстоятельством, называя того «неуловимым Яном».

Здесь потребуется небольшое отступление. В том, что сотрудники органов госбезопасности должны иметь хорошую натренированную память, наверное, никого убеждать не надо. Но и из личного сорокалетнего опыта работы знаю, что особенно цепко, наверное, на всю жизнь, запоминаются псевдонимы негласных сотрудников, с кем приходилось работать и клички объектов разработок. Я хорошо помню псевдонимы перевербованных агентов западногерманской разведки (БНД), с которыми пришлось сотрудничать во время командировки в ГДР, хотя с тех пор прошло уже более 40 лет. Отлично помню псевдонимы всех своих негласных помощников, с кем работал пятьдесят лет назад…

Тимур Романович вспомнил, что Азамат в те годы действительно проявлял чрезмерную активность в скупке драгметалла, тщательно, детально изучал все каналы его вывоза на материк: воздушный, морской и наземный через Якутию. В среде валютчиков считался самым изобретательным, изощренным, наглым и осторожным организатором скупки золота.

Сигнал на Азамата тогда не был доведен до конца по совершенно случайной причине: когда у него все было готово к переправке золота на материк, милиция задержала одного «мелкого воришку» и наделала столько шуму на весь Сусуман, что одни «искатели приключений» в ожидании лучших времен «легли на дно», а другие, которые, похоже, деньги зарабатывали и для тейпа, добровольно отказались от реализации своих преступных планов. Азамат тогда быстро смотал к себе на родину для получения новых инструкций.

Тимур Романович понимал, что это тот случай, когда он обязан во время беседы получить как можно более полную и точную информацию об Азамате, о его образе жизни, наиболее близких связях, местах встреч с ними, его транспорте, наличии сотового телефона, с кем он контактирует из представителей органов власти и милиции. Особый упор, естественно, был сделан на выявление его единомышленников и участников группы, а также конкретных фактов скупки золота.

Над последним вопросом Руслан задумался и после паузы назвал Махмуда, Рашида и Эльдара, оговорившись, что это все-таки только его предположения, поскольку точной информацией он не располагает, а напраслину возводить не хочет.

— Я думаю, — продолжал он, — Азамат непременно втянет в свою преступную деятельность и свою сожительницу — женщину с недоброй репутацией и авантюрным характером.

— А где он чаще всего встречался со своими близкими «связями», которых вы назвали? — поинтересовался чекист.

— Я думаю, что какого-то одного места у него нет. А впрочем, я раза два-три видел его с Эльдаром в ресторане, который мы про себя назвали «Кавказом», поскольку в нем чаще всего бывают наши земляки. Там его хорошо знают, и как только он появляется там, то начинается суета.

«Выжав» из заявителя максимум интересующей его информации и поблагодарив за помощь, начальник отдела попросил его помогать органам и впредь.

— Мы надеемся на вашу помощь и в будущем, — начал отдаленный зондах, хотя в отрицательном ответе был уверен на все сто процентов.

— Нет, Тимур Романович, сотрудничать с вами я не буду. У меня жена, дети, родители престарелые, и я хочу спокойно жить. Вы, видимо, не все знаете, к каким мерам прибегают враждующие между собой тейпы. Малейшая утечка информации — и мне конец…

— Ну, почему вы сразу же допускаете провал?

— Да, посмотрите вокруг себя повнимательнее — у вас же кругом предательство. Вы что, не видите, как себя ведут чиновники, милиция, суды, да и прокурорские работники недалеко от них ушли. Вы что, думаете, Азамат мог бы снова смело взяться за старое, если бы у него не было покровителей, то есть крыши? — снова Руслан с горечью повторил свое опасение, — поэтому сотрудничать с вами я не буду.

— Ну, а если у вас появится необходимость срочно встретиться с нашим сотрудником?

— Если такая ситуация возникнет, то я готов встретиться только с вами.

— Это уже хорошо. Если вы сказали «а», то для доведения дела до конца логично будет сказать и «б». Только вместе с вами мы сможем добиться, чтобы справедливость восторжествовала, порок был наказан и была обеспечена вам спокойная жизнь. Вы с этим-то согласны?

— Согласен.

— Тогда мы договариваемся так. Во-первых, нам нужна только правдивая информация, и вы свои обиды на Азамата на это время забудьте. Во-вторых, если я вам понадоблюсь срочно, то вы звоните мне вот по этому номеру телефона и интересуетесь рейсом самолета на Москву. Я вам называю «день вылета и номер рейса». Для вас это будет означать, что в этот день, а номер рейса — время в часах и минутах я буду вас ждать в своей машине марки «жигули» бежевого цвета около Сусуманской первой средней школы. Вы смело подходите к ней и садитесь на заднее сиденье. Стекла тонированы. В пути мы с вами и переговорим. Этот же вариант предлагается и на тот случай, если я вам позвоню по этому же паролю. К примеру, эта фраза будет звучать так: «Ближайший самолет на Москву вылетает 25-го, рейсом 2030». Все вам здесь понятно?

— Понятно.

— Тогда договорились?

— Принимается, — коротко согласился Руслан. Поблагодарив посетителя за информацию и высказав ему несколько советов по вопросам конспирации, Тимур Романович попрощался с ним далеко уже за полночь.

Вернувшись домой, чекист долго не мог заснуть, вновь и вновь прокручивая в своей памяти весь ход беседы с заявителем и прикидывая свой утренний доклад А. И. Маренкову, ставшему к этому времени уже начальником Магаданского управления ФСБ вместо ушедшего на заслуженный отдых Геннадия Николаевича.

Не успел он еще переступить порог кабинета, как Анатолий Иванович с улыбкой спросил:

— Ну, что, на ловца и зверь бежит? Мне дежурный в двух словах уже доложил о ночном госте.

Внимательно выслушав доклад и соображения начальника отдела, во время которого особый акцент был сделан на таких личных качествах Азамата, как хитрость, изворотливость и коварство, А. И. Маренков, привыкший уже к говору северян и дальневосточников, заметил:

— Однако, непростой орешек этот Азамат. Поэтому ваше решение лично возглавить оперативную группу я полностью одобряю. Считайте, что я тоже работу по нему ставлю на первый план и беру под личный контроль. Короче, считайте меня членом своей оперативной группы. Итак, еще раз уточняем главные задачи первого этапа:

— добыть достоверную информацию о возможной преступной деятельности Азамата;

— при получении подтверждающих данных выявить места хранения золота, то есть тайники и намечаемые каналы переправки его на материк;

— установить круг его сообщников.

В вашем распоряжении все силы и средства управления, то есть вы сами отбираете сотрудников для работы по этому сигналу. Посмотрите еще раз разработанную вместе с вами методичку работы по этой категории лиц. Я думаю, что только при комплексном использовании всех наших возможностей мы сможем получить интересующие нас данные.

И последнее. Судя по вашему докладу, этот тип очень осторожен. Поэтому вопросам конспирации прошу уделить первоочередное внимание. Продумайте, под какой легендой и с какими документами прикрытия вы появитесь в Сусумане.

Работа по Азамату подтверждала мудрое предупреждение пословицы «гладко было на бумаге…» Нет про овраги чекисты не забыли. Но одно дело планировать на бумаге — «установить за объектом круглосуточное наблюдение», и совсем другое дело — реализовывать все это на месте, в маленьком городке, где многие знают друг друга в лицо и появление любого нового человека сразу же бросается в глаза, и где морозы иногда достигают 50 градусов, а туманы такие густые, что человека за 20—30 метров практически не видно.

А теперь давайте на минутку задумаемся над тем, как разведчик службы наружного наблюдения должен квалифицированно выполнить поставленную перед ним задачу, если не только объект — прожженный хитрюга, но и природа работает против него?

Однако задача поставлена, и за короткий срок Азамат был обложен, как волк флажками. Путем проведения специальной комбинации с санкции судебных органов оборудовали техникой негласного прослушивания его квартиру, на контроль были взяты все его телефоны, дважды удавалось прослушать его разговор с единомышленниками в неожиданных для него местах, более детально была опрошена надежная агентура, работающая по этой линии. Первые результаты полностью подтвердили подозрения в отношении Азамата и его сообщников. Полученная информация давала все основания завести разработку на группу лиц: Азамата, Махмуда, Рашида и Эльдара, что и было сделано. А это означало, что планка ответственности за ход разработки поднимается на порядок.

Прибыв на доклад с первыми материалами, Тимур Романович рассказал начальнику управления поразительные факты о методах выявления наружного наблюдения и конспирации, к которым прибегает Азамат. Предполагая, что квартира прослушивается, разговоры с сожительницей ведет только шепотом или путем записок. Слово «золото» в течение недели ни разу не произносилось.

Используя свои коррумпированные связи среди чиновников, сотрудников милиции, а также через своих сообщников, он постоянно отслеживал обстановку в поселке, создавал ситуации, которые при неквалифицированных действиях чекистов могли бы привести к расшифровке и провалу дела. Так, например, он просил одного из сообщников ехать вслед за ним и фиксировать все машины, идущие следом. Или, пройдя через проходной двор, останавливался за углом в ожидании следующего за ним человека. Периодически он посещал совершенно безлюдные места или район «шанхая», находящийся на значительном расстоянии от городской черты, где разведчикам оставаться незамеченными было совершенно невозможно.

Объект проверялся весьма профессионально, и позднее, уже в ходе следствия, было установлено, что «уроки конспирации или методы выявления слежки за собой» ему преподнес во время вынужденной поездки на родину один его земляк — «мент», изгнанный из органов за предательство. С учетом этих обстоятельств было признано оправданным не вести за ним непрерывного наблюдения, а использовать более хитрые приемы.

И тем не менее техника позволяла глубже знать его образ жизни, поведение в быту, распорядок дня, заблаговременно узнавать о намечаемых местах встречи со своими связями и времени их проведения. Эти сведения использовались чекистами для качественной подготовки таких сложнейших мероприятий, как осуществление контроля за разговором объекта в неожиданном для него месте, когда он даже и мысли не допускал о возможном «съеме» информации сотрудниками госбезопасности.

Так, весьма ценная информация была получена в результате контроля его встречи с Эльдаром в ресторане «Кавказ», где чекистам с большим трудом удалось провести специальную комбинацию, исключившую в этот вечер игру там духового оркестра… Во время этой встречи Азамат неоднократно упоминал аэропорт «Сокол», откуда самолеты вылетают на материк и прежде всего в Москву. Эта информация была тоже на вес золота, если мы вспомним рассуждения чекистов о необходимости поиска главного звена в разоблачении лиц, занимающихся золотовалютными операциями. Обрывочные фразы свидетельствовали также о том, что кто-то в аэропорту будет подстраховывать Азамата, то есть о наличии там его человека.

Интересная, а главное полезная информация была получена в результате контроля разговора Азамата с лицом, оказавшимся сотрудником Сусуманской милиции.

В ходе контроля за переговорами по телефону было установлено, что Азамат назначил встречу со своей связью в обусловленном месте на улице через день потому, что «сегодня идет к своему зубному врачу». Конечно, чекисты эту ситуацию не могли не использовать, хотя установить врача, услугами которого пользовался Азамат, было не просто. Не раскрывая деталей, скажем, что все мероприятия в клинике были проведены на высоком профессиональном уровне, и врач, с полуслова понимавший сотрудников госбезопасности, попросил Азамата показаться ему еще раз через день. Так надо было по замыслу чекистской операции…

В назначенное время, озираясь по сторонам, Азамат пришел на встречу, где его ждал невзрачный на вид человек в поношенном пальто.

— Салам алейкум, Демьяныч, — по-свойски поздоровался Азамат. — Ну, какая обстановочка у нас?

— Пока все нормально. В общем, тишина, — также эзоповским языком ответил мужчина.

— А как соседи себя чувствуют? — намекает на органы госбезопасности.

— По-моему, у них тоже тишина. Во всяком случае, тебя не пасут. Я пытался уточнить ситуацию, но ничего не получилось. Подходил к начальнику отдела с предложением провести вместе «с соседями» оперативное совещание по усилению работы по сохранности драгметаллов, на котором я наверняка кое-что выведал бы, но соседи отказались под предлогом, что у них нет ничего серьезного, что можно было бы вместе обсуждать.

— Демьяныч, вот тебе пара «кусков» на молоко и пиво. Но запомни, что у меня почти все уже готово, и я прежде всего на тебя надеюсь. Если все пройдет гладко, то обещанные пять кусков зеленых твои.

— Не сомневайся, я все сделаю по путю.

Ценность проведенного сотрудниками ФСБ мероприятия заключалась в том, что выявлен был оборотень в погонах, получивший очень верную кличку «Крот». Чекисты теперь знали, какого предателя надо опасаться и своевременно внесли свои коррективы во взаимоотношения с местной милицией, снабжая их больше прежнего дезинформацией, которая в случае утечки могла бы успокоить Азамата.

Для анализа и оценки хода разработки Азамата у начальника управления, а главное — определения задач нового этапа и путей их решения Тимур Романович взял с собой и начальника Сусуманского подразделения — высокопрофессионального и опытного чекиста, а Маренков пригласил руководителей аналитической службы и следственного подразделения управления.

Расшифровка записей разговоров Азамата, тщательное сопоставление фактов, выстраивание их в логический ряд давали все основания сделать однозначный вывод о том, что Азамат имеет значительное количество преступным путем приобретенного золота, которое в ближайшее время намерен вывести на материк, и сделает это скорее всего воздушным путем. Кроме того, из добытых материалов четко вырисовывалась преступная группа.

Поэтому основная задача нового этапа разработки сводилась к выяснению мест хранения золота, уточнению канала его вывоза и захвата Азамата и его сообщников с поличным, скорее всего во время вывоза.

Похвалив участников операции за первый этап работы, проведенной на высоком профессиональном уровне, начальник управления вновь просил уделить особое внимание вопросам конспирации.

— Из-за малейшей ошибки колоссальный труд большой группы людей может быть сведен к нулю, — сказал он своим коллегам, давая понять, что разговор закончен.

Из кабинета начальника все выходили с настроем на победу. Но, как говорится, мы предполагаем, а Господь располагает. Вернувшись в Сусуман и выслушав первый доклад своего заместителя по оперативной группе, Тимур Романович чуть не лишился дара речи. Оказалось, что Азамат последние сутки днем и ночью и по всем телефонам обзванивает свои связи и по сути дела открытым текстом всем говорит одну и ту же заученную фразу, скорее всего предназначенную для ушей чекистов:

— Я, наверное, вас огорчу, но от своего плана я отказался. Поэтому давайте будем договариваться о времени и месте, где я верну вам ваш товар.

На попытки собеседников уточнить, в чем причина, Азамат отвечал многозначительной фразой, что отпала необходимость в этом.

Как бы в подтверждение служба наружного наблюдения, действовавшая с дальних позиций, фиксировала передачу Азаматом каких-то пакетов некоторым своим связям. Как позднее будет установлено, он действительно вернул золото тем, кто у него не пользовался полным доверием.

— Вот это осечка так осечка, — сокрушался Тимур Романович, — неужели мы где-то «прокололись»? Но смущает одно обстоятельство: почему он о своих планах говорит по существу открытым текстом. Может быть, это очередной его трюк, чтобы обвести нас вокруг пальца?

Не отбрасывая версию, что это не что иное, как попытка Азамата дезинформировать чекистов, а он не мог не допускать, что может находиться под колпаком органов госбезопасности, опергруппа стала исследовать и другие причины, которые действительно могли его напугать, как и в первый раз. Вскоре ларчик открылся просто: правоохранительные органы накануне задержали двух преступников с небольшим количеством золота, а чекисты об этом не знали, потому что два подразделения двух разных ведомств не очень доверяли друг другу, да и соперничества между ними было предостаточно.

А между прочим это «соревнование» иногда доходит до курьезов. Вспоминаю случай, когда Воронежское управление КГБ после колоссальных трудов вышло на Шакала, убившего двух милиционеров и инкассатора и овладевшего их оружием, и мы временно, до перепроверки информации, не сообщали об этом «соседям». И когда скрывать стало уже неприлично, мы с ныне покойным начальником управления генералом А. И. Борисенко пригласили к себе одного из руководителей «наших товарищей по оружию», который доверительно нам рассказал, что Шакала и его сообщника они задержали и те уже начали давать признательные показания. Можете себе представить ситуацию более нелепую, смехотворную и, прямо скажем, опасную: были задержаны лица, не имевшие никакого отношения к расследуемому преступлению.

Однако, критикуя «оборотней в погонах» (термин бывшего министра внутренних дел Б. Грызлова), автор очень далек от негативных обобщений, и он никогда не забывает, что ежегодно более пятисот сотрудников милиции погибают от бандитских пуль, защищая нас, наших детей и внуков.

Установив причины слишком демонстративной и показушной паники со стороны Азамата, руководитель опергруппы сделал правильный вывод: в разработке наступает самый ответственный момент и, отвлекая внимание чекистов «на негодный объект», Азамат именно в эти дни попытается вывести основную массу имеющегося у него золота. Вскоре этот прогноз оправдался полностью: с помощью технических средств зафиксировали новые поступления ему драгметалла и выявили новый его трюк.

Для отвода глаз он приобретает КамАЗ, что могло свидетельствовать о его планах вывоза золота через Якутию. Больше того, по его указанию Рашид и Махмуд имитируют сооружение тайников… в тормозных колодках КамАЗа и готовятся приварить емкость к заднему мосту автомашины. Все эти манипуляции сотрудникам госбезопасности удалось задокументировать.

В подтверждение «материковой» легенды и для отвлечения внимания чекистов от основного канала транспортировки золота Азамат направляет Махмуда на КамАЗе в пос. Хатынга (Якутия — ныне Республика Саха). Там наблюдение осуществлялось уже силами якутских сотрудников госбезопасности.

Это новая «вводная» и некоторые другие материалы, полученные в ходе разработки, породили у сотрудников госбезопасности серьезную тревогу. Именно на этом этапе от них требовалась филигранная работа — почти год занимались объектом, потратили немалые государственные деньги, провели столько бессонных ночей и нате — проморгали, а если сказать грубее — прошляпили КамАЗ в Якутии.

Точную информацию о месте хранения золота сотрудники не имели. И все представляли мучительную боль от стыда и позора в случае провала операции. В системе за подобные недоработки по головке не гладят…

Но не меньшая головная боль в эту ночь мучила и Азамата. Он долго не мог уснуть, грубо отвергнув интимные домогательства бестолковой подруги, на уме у которой были только деньги, деньги и деньги и вместо нервов тоже деньги. Даже в этот вечер, видя сильно удрученное состояние Азамата, жадность у нее взяла верх.

— Давай поженимся, а потом на бумаге с карандашом будущую прибыль подсчитаем…

— Отстань, стерва. Разве не понимаешь, что сегодня не до тебя. Голова забита совсем другим…

— Во, академик выискался, лучше признайся, что не можешь, а то голова забита, голова забита…

После этих слов Азамат грязно обругал ее и перелег на диван.

Помимо детального анализа своего поведения за время повторного пребывания на Колыме, выискивая свои промахи, он вновь прокрутил в сознании уже хорошо утвердившиеся кадры о своей дальнейшей жизни в случае удачного завершения операции.

Вот он в Турции в курортном городке открывает свое дело, отдыхает всей семьей на пляже. Заживет не хуже своего президента: вилла, охрана, девочки. «Окно» через зеленую границу в Грузию ему гарантировали. Верные друзья в Сусумане будут снабжать его дешевым российским золотом, а он будет изготавливать украшения и втридорога сбывать своим бывшим соотечественникам. А если дела пойдут хорошо, то можно будет подумать и о Канарах. Там спокойнее, хотя, говорят, полиция там не дай бог — не подступишься, взятки и преподношения не берут. Это не то, что в Турции, где и полицейских мы своими взятками развратили.

Больше для порядка прочел про себя известные слова Корана, прося Аллаха о содействии в успешной реализации своего преступного замысла. Так до утра он и не уснул: мучили сомнения, да и риск был немалый. Однако особых колебаний у него не было, верх взяла мысль о возможном скором обогащении. Под эти радужные грезы он периодически сладко потягивался, и в эти секунды ему весь мир казался розовым. Именно секунды, так как инстинкт самосохранения его вновь и вновь возвращал к анализу предстоящей опасной операции. Ему казалось, что вроде бы им все было сделано для выявления интереса чекистов к его персоне — он периодически даже через дежурную центральной гостиницы интересовался новыми жильцами, но ничего подозрительного не было. Конечно, новые люди приезжали, но это в основном были геологи, так как Сусуман для них — это же рай земной.

А утром и в последующие дни Азамат неоднократно связывался по телефону с авиатором Никитой, проживавшим в поселке Сокол. Из содержания разговоров можно было сделать вывод, что он уже длительное время использует Никиту в реализации своих преступных планов, и в данной ситуации, похоже, он будет курьером доставки драгметалла из Магадана в Москву. В одном из разговоров была достигнута договоренность о том, что при очередном включении Никиты в рейс он немедленно должен проинформировать об этом Азамата и ожидать его приезда и встречи уже в Магадане. Естественно, после получения этих данных за Никитой было организовано круглосуточное наблюдение, по решению суда все его телефоны взяты на контроль.

Ждать пришлось недолго. Через некоторое время был зафиксирован разговор Никиты с Азаматом, во время которого в тщательно закамуфлированной форме Никита просил объекта приехать в Магадан «с грузом».

— Знаешь, Азамат, у нас с отправкой запчастей к иномаркам всегда возникают проблемы. Поэтому давай приезжай сам и привози весь груз…

— Лады, Никита. Я думаю, что шеф отпустит меня на пару дней.

Для непосвященного человека разговор о запасных частях к зарубежным автомашинам и мифическом шефе, естественно, никакого интереса не представлял, а для чекистов он означал начало самого ответственного момента в разработке. Между тем, события подтверждали эти прогнозы. Через неделю Азамат вместе с сожительницей вдруг переезжает в частный дом Эльдара, где они остаются на двое суток. Возникла новая вводная с непростой головоломкой. Решили, что все трое занимаются подготовкой золота к вывозу. Косвенным подтверждением этой версии было и то, что по истечении двух суток Азамат вместе с Рашидом на его «жигулях» неоднократно и, казалось, бесцельно разъезжали по Сусуману, не заезжая к знакомым, в служебные учреждения и в магазины. На самом деле, к последнему этапу ответственно готовились не только чекисты, но и преступники — это они вновь стремились выявить за собой наблюдение. Слава богу, что этот замысел Азамата чекистами был разгадан чуть раньше его и наружное наблюдение за ним и его связями было снято. Прикрытыми оставили только выезды из городка и прежде всего в сторону аэропорта «Сокол».

Убедившись в отсутствии слежки, Азамат с сожительницей через день выехали из Сусумана в направлении Магадана. Проехав три километра, они развернулись и, не вылезая из машины, в течение десяти минут вели наблюдение за автотранспортом, идущим за ними. Затем вернулись в Сусуман в дом Эльдара, откуда через два часа вновь выехали в направлении Магадана.

Глубокой ночью Азамат с сожительницей были взяты под наружное наблюдение уже при их въезде в Магадан. Вслед за машиной объекта шел автобус «Турист» с тремя пассажирами, как позднее было установлено, Махмудом, Рашидом и неизвестным для чекистов земляком объекта. И автобус, и машина проследовали на автостоянку, где после короткого разговора с пассажирами автобуса Азамат с сожительницей пошел по известному сотрудникам госбезопасности адресу, а пассажиры остались ночевать в автобусе. Утром вся компания подъехала к дому в частном секторе, где проживал знакомый Азамата азербайджанец, работавший на судах «Магаданрыбпрома» и являвшийся постоянным курьером по переправке похищенного золота на материк морским путем. Азамат, озираясь по сторонам, зашел в дом, а его компаньоны длительное время копались в передней части автобуса. Из-за сильной пурги и отдаленности разведчики сразу не могли определить, чем они там занимаются. И только после того, как из указанного места вытащили колесо от автобуса, которое втроем еле-еле занесли во двор, появились серьезные основания полагать, что именно это колесо является тайником, где прячется золото.

Между тем, полученные данные от агентуры и с помощью технических средств свидетельствовали о том, что Азамат все-таки намерен воспользоваться услугами Никиты и золото переправить частями авиатранспортом Магаданского авиаотряда в сопровождении своих сообщников.

Для чекистов наступили дни, полные тревог и переживаний: во-первых, по соображениям конспирации жилище Азамата не стали оборудовать техникой прослушивания, хотя вся компания, прибывшая с ним в Магадан, проживала там, а во-вторых, из-за перебоев с горючим и по погодным условиям вылет Никиты постоянно откладывался. Таким образом создавалась реальная опасность бесконтрольной комплектации и дробления по частям находящегося у Азамата золота, в чем никаких сомнений у чекистов уже не было.

В этой непростой обстановке руководство управления совместно со следственным подразделением принимает единственно правильное решение, ибо промедление в таких случаях смерти подобно — возбуждает уголовное дело и получает санкции судьи произвести одновременно обыски по местам жительства Азамата — наиболее вероятных мест нахождения золота и его сообщников.

В сложившейся ситуации мысль руководства Управления, оперативной и следственной групп напряженно работала в одном направлении — с кого начать реализацию дела. После длительных и плодотворных консультаций с психологами, снабженных исчерпывающей информацией о личных качествах членов группы, пришли к единому мнению, что ее самым «слабым звеном» является Махмуд, человек достаточно безвольный, эмоциональный, с особой покорностью исполнявший все указания Азамата.

Махмуда с соблюдением мер конспирации задержали в городе и с учетом его личных качеств стали склонять к добровольной выдаче золота. В начале беседы, как и предполагали, он категорически отрицал свою причастность к транспортировке золота. После того, как чекисты намеками дали понять, что они кое-что о нем знают, и при добровольной выдаче золота это будет зафиксировано протокольно, и суд учтет как смягчающее вину обстоятельство, а в противном случае он может вместе с главарем группы «пойти паровозом» по делу, что на уголовном сленге означало быть одним из главных фигурантов дела. Махмуд сразу сник, надломился, «начал колоться». Покрывшись потом, он попросил стакан воды, который трясущимися руками еле донес до рта, и после незначительной паузы сказал:

— Едем, я покажу, где спрятано золото.

А через полчаса из-под полутораметровой толщины снега и льда он извлек колесо, в котором, как выяснилось после взвешивания, в четырех упаковках находилось 75 килограммов золота.

В тот же день по местам жительства Азамата и всех его близких связей в Сусумане вместе с органами милиции были проведены обыски, в результате которых получены важные доказательства преступной деятельности группы, дополнительно было изъято 1,5 килограмма золота и нарезное оружие, с использованием которого ранее было совершено тяжкое преступление.

В жизни бывает так, что иногда и чекистам везет: во время обыска на квартире Азамата туда пришел Никита, чтобы сообщить радостную весть о своем предстоящем вылете в Москву. Но вылет не состоялся, вместо штурвала самолета его руки ощутили металл наручников…

Под давлением доказательств Азамат недолго препирался и ради спасения своей шкуры легко сдал не только своих сообщников, но и назвал ряд новых валютчиков из числа своих земляков, а также рассказал о возможных каналах вывоза промзолота за пределы области.

Было арестовано шесть человек, а всего, как выяснилось в ходе следствия, в комплектовании перехваченной партии золота участвовало более 70 человек. Даже для непросвещенного в преступных процессах человека эта цифра может характеризовать криминогенную обстановку в Сусумане да и в области в целом.

Весть об аресте большой группы преступников быстро распространилась не только в «золотом треугольнике» Колымского края, но уже на второй день долетела и до Ингушетии, откуда прибыли представители тейпа Азамата — нет, не для того, чтобы помочь следствию, а с единственной целью развалить дело. Приехали не с пустыми руками, только за изменение меры пресечения Азамату — вместо СИЗО отпустить под подписку о невыезде — предлагали адвокату 50 тысяч долларов в качестве предварительной оплаты.

Все преступники по суду получили заслуженное наказание. Древние говорили: «Finis coronat opus» — конец венчает дело. Именно о таком венце повели разговор «на разборе полетов» у начальника управления.

Поздравив всех участников операции с победой, Анатолий Иванович предельно кратко, можно сказать телеграфно, подвел ее итоги. Он сказал, что казне вернули немалую сумму денег, нанесли ощутимый удар по преступности, осуществили крупномасштабную общепрофилактическую акцию, чем заметно оздоровили обстановку в области, выявили ряд новых тактических приемов в действиях преступников, все члены опергруппы, и прежде всего молодежь, приобрели дополнительный опыт в работе. С использованием этой ситуации заметно укрепили оперативные позиции, то есть приобрели ряд новых источников информации с широким диапазоном возможностей по этой линии работы. В целях разобщения преступных группировок и создания атмосферы недоверия между ними удачно распространили легенду о причине провала группы по вине представителей враждующего тейпа, что способствовало безболезненному выводу из разработки всех агентов, работавших по делу. А это весьма не простая задача, которая всегда возникает при реализации дела путем ареста проходящих по нему лиц.

Привлечение к этому делу милиции на последнем этапе разработки также придало им уверенность в успешной борьбе с незаконным оборотом драгоценного металла и способствовало укреплению взаимодействия между подразделениями УМВД и УФСБ.

Проведенная операция, как уже было сказано, получила широкую огласку среди населения области и, безусловно, способствовала подъему авторитета Магаданского управления ФСБ и Сусуманского подразделения.

Заканчивая свое выступление, Анатолий Иванович сказал:

— Успех операции имеет свои составляющие: это, безусловно, творческий подход к делу, правильный выбор главного, решающего звена «в нити Ариадны», комплексное использование всех сил и средств управления на высоком профессиональном уровне, готовность к разумному оперативному риску и, конечно же, напряженная работа всех, иногда по 15—18 часов в сутки. И даже не это главное для меня как начальника управления: за все время работы по делу не было ни одной жалобы «на тяготы чекистской службы», ни одного случая нытья.

И после небольшой паузы добавил:

— Тимура Романовича Видова прошу проанализировать все недостатки, выявленные в ходе операции, и отдельной справкой доложить мне. Так что разбор полетов еще будет продолжен… Это для того, чтобы ни у кого не появились шапкозакидательские настроения. Всем понятно, о чем идет речь?

Присутствующие молчали, так как действительно были согласны с шефом: на ошибках надо учиться, а их было немало…

— И самое последнее. Победная реляция в Москву уже пошла. Оттуда был звонок, просили не затягивать с представлением на поощрение особо отличившихся, сотрудников. Я думаю, что это тоже правильное решение, ибо конец венчает дело…

Из кабинета начальника управления чекисты выходили с радостным чувством исполненного долга перед Родиной, а о наградах они как-то и не думали.

Когда над столицей Арабских Эмиратов сгустились сумерки, Шамиль вышел из офиса руководителя администрации эмира и после прохладной комнаты с мощными кондиционерами вновь оказался в душной атмосфере улицы, где сплошной лентой шли автомашины.

Визитом он остался доволен. Состоялся душевный разговор двух правоверных мусульман. Шамиль в соответствии с разработанной с руководителем тейпа и лидером религиозного движения «Батал-Хаджи» легендой посетил святые для мусульман места и вот, воспользовавшись их протеже, был принят таким влиятельным лицом, как Мансур, авторитет которого давно уже перешагнул границы Эмиратов.

После принятых по Корану приветствий Шамиль сразу же перешел к делу:

— У меня может появиться возможность поставлять сюда дешевое золото из России. Я хотел бы с вашей помощью организовать свой бизнес.

— Золото, говорите? Золото нам нужно, но будем брать только при двух условиях. Оно должно быть не ниже 750-й пробы. Это во-первых. А во-вторых, часть денег вы должны будете передавать нашим братьям, борющимся за свободную Ичкерию.

— Согласен, — не раздумывая, ответил Шамиль.

— Я не интересуюсь, откуда у вас золото и как вы будете поставлять его нам. Но ваши люди должны быть предельно проверенными, особенно те, кто будет выходить на нас. Смотрите, чтобы вам в качестве связников не подсунули сотрудников спецслужб. От этих шайтанов всякую пакость можно ожидать, они всюду пролезут. У всех возьмите клятву на Коране.

— Мы это уже предусмотрели. Моими ближайшими помощниками будут «баталхаджинцы». Вместе с ними мы создаем надежную цепочку и даже свою контрразведку…

В конце беседы, а это было время вечернего намаза, оба попросили Аллаха поспособствовать им, нет, не в богоугодном, а в богопротивном, точнее сказать, в криминальном деле.

Вот так нередко одни верующие в Христа, в Аллаха или в Будду просят о помощи действительно в трудный момент, при тяжелой болезни или на смертном одре, а другие — идя на убийство, насилие и прочие криминальные действа, забывая, что Бог — это любовь…

По возвращении в Ингушетию Шамиль о договоренности в Эмиратах обстоятельно доложил своим покровителям, вместе с которыми обсудили и детали предстоящего предприятия.

— На месте, в Магадане и Сусумане, еще раз проанализируйте причины провалов наших земляков в прошлые годы. Ищите в работе органов слабые места. И не жадничайте. В наше время редко кто перед деньгами устоит.

По прибытии в Сусуман Шамиль и его ближайший сподручный Исса, помимо активной скупки золота с целью дальнейшей его транспортировки в Турцию и Эмираты, стали анализировать причины провалов своих предшественников, встававших на золотую тропу. Они искали и устанавливали контакты с друзьями и родственниками сотрудников УФСБ и милиции, так или иначе причастных к разоблачению преступных групп, занимавшихся незаконным оборотом золота, с расчетом получить через них дополнительную информацию о причинах провалов этих групп. На некоторое время они брали под свое «наружное наблюдение» земляков, которых подозревали в сотрудничестве с органами. Чтобы ввести в заблуждение чекистов относительно будущего канала вывоза золота на материк, Исса специально ездил в Магадан, где договорился с работником аэропорта «Сокол» о содержании дезинформационных телефонных переговоров с ним о возможной транспортировке золота по воздушному каналу, который, как они полагали, после дела на группу Азамата держится на постоянном контроле, и, естественно, многие телефонные разговоры с авиаторами прослушиваются чекистами. На профессиональном языке эта акция называется «отвлечением внимания органов на негодный объект».

Больше того, Шамиль решил провести свою спецоперацию для выявления предполагаемого агента УФСБ: одного своего земляка, который как-то уж очень легко, на его взгляд, вывернулся из дела на группу Азамата, он заподозрил в сотрудничестве с органами госбезопасности. Шамиль аккуратно, через третье лицо доводит до подозреваемого легенду, что с «грузом» пойдет не по основной трассе в Магадан, которая, на самых уязвимых участках контролируется чекистами, а по окружной дороге до поселка Таежный. При этом называет точную дату выезда. И чтобы убедиться, что эта информация дошла до нужных ушей, то есть до сотрудников госбезопасности, он посылает в названный день в Таежный Иссу с подручным с целью выявления там подозрительных лиц и других признаков чекистской засады.

В политической да и в художественной литературе противоборство действующих друг против друга разведок и контрразведок нередко называют «войной умов». То же самое можно сказать и о противоборстве спецслужб с криминалом. Шамиль, похоже, не знал о таком определении, в противном случае не стал бы планировать подобную примитивную и мелкотравчатую акцию, на которую обычно клюют только малоопытные сотрудники, мечтающие о быстром получении желаемого конечного результата. Он должен был понимать, что сотрудники госбезопасности Магаданского управления все варианты его действий, в том числе попытки выявить агентуру органов, давно уже просчитали и подобные ухищрения щелкали, «как орешки», поскольку были профессионалами в своем деле.

Если бы чекисты «клюнули» на эту «дезу», то могли бы лишиться своего ценного источника, а тут Шамиль получил дополнительную уверенность в преданности своего земляка, что, естественно, чекистам было только на руку… Запустив «утку» о возможном использовании воздушного канала для транспортировки золота, Шамиль на самом деле решается попытать счастье на сухопутном и железнодорожном каналах и предпринимает практические шаги по реализации этих операций.

В то время, как «золотоискатели» разрабатывали свои преступные планы, сотрудники Магаданского управления ФСБ и Сусуманского аппарата тоже не сидели сложа руки.

Аналитический документ, составленный Видовым совместно с руководителями других подразделений, содержал не только честное признание ошибок и недоработок по делу на группу Азамата, но и ряд нестандартных рекомендаций по совершенствованию контрразведывательной работы на этом направлении. Ситуация усугублялась общей атмосферой в стране к этому времени.

Чекисты очень переживали по поводу складывающейся криминогенной обстановки в стране, так как прекрасно понимали, что если в целом в стране бардак, то в отдельном регионе никогда образцового порядка не будет. По своим масштабам и по уровню разрушительного влияния преступность превращается в силу, которая реально угрожает социально-экономическому развитию государства и его национальной безопасности. Рост преступности повышал социальную напряженность, вызывал всевозрастающее и все более обоснованное беспокойство граждан за свою личную и имущественную безопасность, жизнь и здоровье близких. Было очевидно, что корыстная направленность в значительной степени определяет общую мотивацию преступности в стране. Отмечаются стремительный рост теневого сектора экономики и расширение противоправной хозяйственной деятельности. В стране продолжаются масштабные действия по незаконному завладению государственной собственностью в ходе ее разгосударствления и приватизации, многочисленные злоупотребления при управлении ею, уклонения от налогообложения. Активизируются противоправные сделки по вывозу сырьевых, энергетических и других невосполняемых ресурсов за рубеж, переводу экспортной валютной выручки на счета российских юридических и физических лиц в иностранных банках.

Опасность криминализации экономики отличается активным проникновением в нее организованных преступных сообществ. Они получают существенную финансовую подпитку от легальных или полулегальных собственных и контролируемых структур, а также в результате традиционного преступного промысла: рэкета, грабежей, разбоя. При этом значительная часть сконцентрированных в криминальной среде теневых капиталов по-прежнему направляется на дальнейшее воспроизводство как экономической, так и общеуголовной преступности, подкуп коррумпированных должностных лиц в структурах государственной власти.

Чекисты понимали, что основные причины разгула преступности кроются в кризисном состоянии экономики и политической нестабильности общества, в правовом нигилизме, охватившем значительные слои населения и властные структуры всех уровней. Они коренятся в серьезных просчетах в правоприменительной практике, прежде всего в низкой раскрываемости тяжких преступлений. Самым негативным образом сказывается отсутствие системы предупреждения преступности.

Интенсивной криминализации общества также способствуют продолжающийся процесс высвобождения из сферы общественного производства значительного числа лиц трудоспособного возраста, слабость социальной защищенности большей части населения. Именно из группы незанятого и безработного населения идет наиболее активное пополнение криминальной среды.

Резкое имущественное расслоение, сосредоточение значительных имущественных ценностей в руках малой части населения при обнищании большинства, снижение социальных и правовых гарантий, потеря социальной ориентации и жизненных перспектив у многих граждан, особенно у молодежи, — это питательная почва для растущей криминализации общества. С появлением элитно-властной преступности гражданами утрачена вера во власть и в закон.

О многих из этих проблем чекисты говорили открытым текстом на совещании у начальника управления А. И. Маренкова при обсуждении аналитической справки. О многих, но не о всех, поскольку в чекистской среде во все времена критиковать власть не принято и не положено.

Однако в своем заключительном слове Анатолий Иванович подчеркнул, что необходима общегосударственная концепция борьбы с преступностью, в противном случае становится реальной опасность утраты контроля над преступностью, что чревато очевидными катастрофическими последствиями для государства и общества, и что самой страшной опасностью становится сращивание органов власти и правоохранительных органов с криминалом. Нужно прямо сказать, что это предвидение Маренкова, к сожалению, в дальнейшем во многом оправдалось.

Подводя итоги, Анатолий Иванович сказал:

— Мы с вами убедились в том, что организованная преступность вообще, а в сфере незаконного оборота драгметалла в частности, сравнима разве что с многоголовой гидрой: срубаем одну криминальную голову, как тут же вырастает другая. Однако руки опускать не будем. Больше того, мы должны наращивать усилия. На днях у меня состоялся разговор с губернатором, и он обоснованно бьет тревогу по поводу слабого наполнения бюджета области, в том числе и по причине масштабного хищения золота в регионе. Я это замечание воспринял как указание, вернее, как просьбу активизировать нашу работу на этом участке. Результативная работа на этой линии для нас не только дело чести, но заметный вклад в экономику региона.

В конце своего выступления он для моральной поддержки сотрудников, а острые на язык чекисты назвали эту часть его выступления «для поддержки штанов», напомнил, что с организованной преступностью в стране после гражданской и Великой Отечественной войн было покончено за два года.

При этом добавил:

— Но для этого нужны были два условия: четко выраженная политическая воля руководства страны на искоренение преступности и создание в обществе атмосферы всеобщего ее осуждения.

Детализировать последний свой тезис Маренков сознательно не стал: умный сотрудник и так поймет все, что имел в виду его шеф, а бестолковому достаточно и сказанного.

Шамиль продолжал действовать. Учитывая печальный финал своих предшественников по криминальному промыслу золота, он решается на такую авантюру — часть золота он пытается переправить в Ингушетию в машине жителя Магадана Светлова, используя того втемную, то есть не раскрывая перед ним, что в машине, которую Светлов согласился перегнать за крупную сумму, будет оборудован тайник с золотом. Основную же часть золота Шамиль намеревался отправить по железной дороге в 20-тонных контейнерах, адресованных своим знакомым, проживающим в Белгороде и Липецке, в которых помимо бытовых вещей будут и автомашины с золотом в тайниках. Дробление золота по частям для чекистов всегда было серьезной головной болью: вроде бы знаешь, что золото у преступников есть, а вот куда и кому и какая часть пойдет, проследить всегда труднее, нежели, когда оно идет одним грузом. Это была продуманная тактика дробления чекистских сил и средств, что по идее преступников должно было привести к потере главного следа и затрудняло определение выбора мест для засады.

Мозг Шамиля действительно работал напряженно, и он полагал, что именно таким путем сможет достичь вожделенной цели…

По согласованию с руководством управления и прокурором области было принято решение негласно задержать машину Светлова, где, по агентурным данным, было уже запрятано золото. В создавшейся ситуации это было самое мудрое и взвешенное решение, поскольку все были уверены в том, что Светлов, будучи жертвой проходимцев, вряд ли станет их защищать: не та ситуация, да и себе дороже может выйти. Материалов было достаточно, чтобы судья безоговорочно дал санкцию на его задержание.

Первая часть операции, как и предполагалось, прошла успешно: в бензобаке машины было обнаружено 70 килограммов золота на сумму более 700 тысяч долларов США.

Светлов, убедившись в грязной и преступной провокации Шамиля, в результате которой он был капитально подставлен, обязан был доказать следователю, что не верблюд, то есть о тайнике он ничего не знал, обозвал его непечатным словом и поклялся, что теперь в жизни «никому из кавказцев верить не будет».

— Вы можете себе представить, гражданин следователь, как он меня уговаривал перегнать машину на Кавказ, как он входил в доверие ко мне и моей жене, какие подарки ей дарил. Скажу честно, что с таким двуличием и коварством я еще в своей жизни не сталкивался. Конечно, мне не надо было соглашаться, но поймите, деньги ведь посулил хорошие. Да мне таких денег сроду не заработать. Ну, а кто от больших денег отказался? Даже олигархам, купающимся в роскоши, и тем всегда денег мало: хапают, и хапают, и хапают…

Следователь решил немного осадить Светлова со своими эмоциями, хотя в чекистской среде отношение к олигархам с их безудержными хватательными инстинктами было как к мародерам, которым почему-то, в отличие от последних, было позволено растаскивать национальное достояние страны, и в этом смысле он разделял возмущение Светлова. Но они ведь не на общественном диспуте по теме «Какое счастье олигархи несут России», а на допросе, где один спрашивает, а другой отвечает. Он также подумал, что деньги действительно имеют такое качество — их всегда мало, они всегда нужны, и от них никто, даже сверхбогатые, никогда не отказывается.

При упоминании об олигархах у него слегка защемило сердце, но не от зависти к чужому неправедному богатству, а от сознания очевидной общественной несправедливости: он, «вкалывающий» по 12—14 часов в сутки, получает от государства столько, что в семейном бюджете постоянно образуются дыры и нередко жене от зарплаты до зарплаты приходится занимать у знакомых, а «новый русский», создавший на наворованные капиталы империю, приобретает недвижимость за рубежом, его дети и внуки купаются в роскоши. Правда, и при прежнем режиме не всегда можно было добиться справедливого распределения накопленных богатств, но такого беспредела, конечно, не было.

Поймав себя на том, что сам уж готов втянуться в дискуссию о «праведной» жизни олигархов — настолько они сидят в печенках у честных людей, следователь с металлом в голосе, чтобы показаться более строгим, сказал:

— Я прошу вас давать показания по существу дела. И пожалуйста, поменьше эмоций.

— Я готов давать правдивые показания, а за то, что Шамиль подложил мне такую свинью, я с облегченной совестью скажу вам все, что о нем знаю.

— Нам нужны объективные показания, а не сведения, рожденные местью, — предупредил его следователь. И Светлов действительно выдал значительную и объективную информацию о Шамиле, которая полностью подтверждалась данными, полученными от агентуры.

В ходе проведения обысков по местам жительства Шамиля, Иссы и Светлова, а также в гараже, где оборудовали тайник, были изъяты предметы, сыгравшие важную роль в качестве доказательств. А по маршруту движения контейнеров во все подразделения ФСБ, курирующие узловые станции, пошла обстоятельная ориентировка о возбужденном уголовном деле на группу Шамиля, полученных санкциях на обыски и аресты фигурантов, пытающихся в тайниках вещей, находящихся в контейнерах, провезти значительное количество криминального золота. В конце шифротелеграммы содержалась просьба: организовать засаду на тот случай, если кто-то по доверенности Шамиля в связи с якобы возникшими форс-мажорными обстоятельствами попытается получить контейнер на промежуточной станции.

Но, как говорится, слава Богу, оба контейнера дошли до пунктов назначения, куда заблаговременно вылетели сотрудники Магаданского управления ФСБ, чтобы вместе с местными чекистами организовать квалифицированную засаду и задержать с поличным получателей.

Ждать пришлось недолго. Через два дня после прибытия контейнеров пришли их получатели, которые тут же были задержаны и ознакомлены с санкцией судебных органов на производство обысков содержимого контейнеров. По агентурным данным, золото следовало искать в тайниках, оборудованных в машинах. И вот здесь начинается самое интересное. Первоначальное тщательное обследование автомашины в Липецке никаких результатов не дало. Сотрудники в растерянности смотрели друг на друга и на получателя и ничего оригинального не могли придумать: казалось бы, все уже обследовали — и бензобак, и днище, и багажник, и под сиденьями — ничего подозрительного не могли обнаружить.

О создавшейся обстановке решили доложить начальнику управления А. И. Маренкову и получить от него новые указания.

— Товарищ генерал, пока у нас по нулям. Все исследовали, а груза нет. Что нам дальше делать?

— Вскрывайте пороги, золото должно быть там…

— Но, товарищ генерал, машина новенькая, никаких видимых следов переоборудования нет, она еще пахнет заводской краской. Раскурочим, а потом как бы платить не пришлось…

— Что, у вас уже колени задрожали? Еще раз говорю — вскрывайте пороги, а за машину всю ответственность я беру на себя.

Сотрудник не знал, что эта уверенность шефа вытекала из информации, которую он лично получил от ценного источника уже после отправки контейнера.

С болью в сердце чекисты стали ломать новенькую машину в присутствии понятых, которые вскоре были поражены увиденным: из коробов автомашины были изъяты свертки в виде жгутов с золотом, общий вес которого составил 87 килограммов. В Белгороде из тайника вынули 43 килограмма.

А всего у группы Шамиля было изъято более 250 килограммов золота на общую сумму 2,4 млн долларов США. В новейшей истории органов госбезопасности страны это был уникальный случай, когда в ходе одной операции было изъято такое количество золота.

После ареста всех членов группы Шамиля дело приобрело совершенно неожиданный новый оборот, который проливал дополнительный свет на наличие устойчивых связей представителей его тейпа с чеченскими боевиками.

Учитывая, что все члены группы Шамиля являются членами религиозной мусульманской организации «Батал-Хаджи», у руководителя оперативно-следственной группы появилась идея использовать родственные связи арестованных, прибывших в Сусуман, для оказания влияния на подследственных с целью склонения их к даче признательных показаний и раскаянию. Руководители тейпа между тем стали проводить свое внутреннее расследование причин провала и, не находя ничего утешительного для себя, намекнули следствию, что готовы посодействовать властям в освобождении трех российских солдат, находящихся в плену у чеченских боевиков, за изменение меры пресечения их землякам — отсидку в СИЗО заменить на подписку о невыезде. Предложение было необычным: с одной стороны, что может быть благороднее и гуманнее, чем освобождение из рабства своих соотечественников, а с другой — все прекрасно понимали, что выпусти Шамиля из камеры, потом долго будешь его ловить, в том числе и с помощью Интерпола. Естественно, первую часть предложения пришлось согласовывать с Москвой. Центр сразу же подчеркнул, что здесь есть опасность создания прецедента, после которого боевики и их связи из соседней республики специально будут воровать наших солдат, чтобы потом их обменять на своих земляков — криминальных авторитетов, находящихся под следствием или уже кормящих клопов в камерах СИЗО. Было предложено в данном конкретном случае «действовать в соответствии с обстановкой». Согласитесь, очень удачная формулировочка, в случае успеха — и мы «пахали», а в случае неудачи — мы же вас предупреждали…

Пока шли переговоры с Москвой, оперативно-следственная группа получила информацию, что некоторые доброхоты, прибывшие из Ингушетии, стали высказывать угрозы, вплоть до подготовки покушения на чекистов, ведущих дело, и их родственников, а также искать подходы для их подкупа. В качестве взятки предлагали немалую сумму — 500 тысяч рублей. Старшему из «гостей» намекнули, что эти их «номера» не пройдут и что единственным обстоятельством, которое может смягчить вину арестованных, может быть освобождение российских солдат из рук чеченских бандитов. Забегая вперед, скажем, что благодаря магаданским чекистам из плена, а вернее сказать — из рабства, было освобождено шесть российских солдат. Эту радость самих солдат, а особенно их матерей и жен, выплакавших свои глаза в неутешном горе, никаким золотым эквивалентом не оценить…

В истории советских и российских органов госбезопасности наряду с сомнительными, а порой и преступными акциями немало было и светлых страниц, о которых когда-нибудь подробно напишет справедливый исследователь. Взять хотя бы такой многим известный пример, как спасение чекистами 4 миллионов беспризорников после гражданской войны и около 2 миллионов — после Великой Отечественной. Акция с освобождением солдат находится в этом же ряду. Сейчас в стране снова более 6 миллионов беспризорников, но вся разница в том, что ныне о них никто не думает, ими никто не занимается, а ряды малолетних преступников ежегодно растут за счет именно этой «армии».

Однако вернемся к нашим «золотоискателям»: и Москвой, и Магаданом было признано, что подобный акт облегчения участи арестованных должен быть только разовым и единичным.

Несмотря на все принятые меры, допрос Шамиля шел сложно: казалось бы, что цепь доказательств сомкнулась и упорствовать глупо, однако он вел себя настолько самоуверенно, нагло и независимо, что можно было подумать о наличии у него «мохнатой руки» или в Кремле, или в Генеральной прокуратуре, или в Верховном суде. Так мог вести себя только законченный циник. Следователь по особо важным делам майор Михайлов, включенный в оперативно-следственную группу из одного периферийного территориального органа, как и все чекисты, немножко был физиономистом. Глядя на окаменелое лицо Шамиля, он ничего определенного не мог сказать о сидящем перед ним человеке: это было лицо сатаны, предвкушающее удовольствие от своих «штатных» обязанностей — причинения зла. Но зато его глаза — вот уж поистине зеркало души, — полные ненависти и злобы, они говорили о том, что если бы сейчас им поменяться местами, то Шамиль уж точно заставил бы заговорить своего визави. Сначала бы для порядка отсек ему мизинец правой руки, и если бы тот продолжал упорствовать, то рубанул бы и мизинец левой. А для устрашения других и полного отпущения своих грехов, ни минуту не колеблясь, отрезал бы Михайлову и голову, а своему руководителю объяснил бы, что делал это в состоянии самообороны. Он с ужасом даже представил себе, как бы Шамиль это сделал: оседлал бы его, как барана, голову за волосы оттянул назад и острым, как бритва, ножом спокойно, хладнокровно обезглавил, а фонтанирующая кровь неверного уруса утешила бы его душу и бальзамом легла на его сердце.

От этих мыслей майору стало как-то не по себе: он вообще-то имел представление о нравах и обычаях традиционных мусульман, с которыми русские православной веры, в основном, всегда жили в мире и дружбе. Но в постсоветские годы среди них стали появляться разного рода экстремистские течения — ваххабиты, фундаменталисты и другие сторонники «чистой веры», на совести которых жизни тысяч и тысяч ни в чем не повинных людей — женщин, стариков и детей, взрывы жилых домов, школ, поездов и машин. Чекист понимал, что все это возникло не случайно, и что этим процессом руководят мощные силы из-за рубежа, и что направлен он прежде всего на ослабление России как государства многонационального и многоконфессионального.

«Это не что иное, как элемент политики глобализма, но не американского, а мусульманского», — подумал Михайлов. Ему уже приходилось слышать о планах исламизации мира, создания «великого халифата». «А не идет ли часть магаданского золота на поддержку этих антироссийских сил?» — продолжал он рассуждать про себя.

Зная, что следователю не положено разговаривать с арестованным на отвлеченные темы, майор все-таки решил коснуться некоторых тем, чтобы проверить ход своих мыслей. Может быть, он немного сгущает краски, слишком пристрастен и не совсем объективен к Шамилю: ну, подумаешь, взгляд не понравился. Ну что, глаза? Они тоже иногда обманывают. Решил, а вскоре пожалел об этом своем решении: на него обрушился такой каскад политических обвинений, как будто не генерал Ермолов усмирял и пленял тезку его подследственного, а он, чекист Михайлов.

— Я смотрю на вас, и у меня создается впечатление, как будто я перед вами в чем-то провинился, — весьма корректно начал разговор следователь. — Как будто не вы нарушили российский закон, а я, — сказал Михайлов, внимательно следя за реакцией подследственного.

Шамиль, еще не зная о предварительной договоренности руководства оперативно-следственной группы с представителями его тейпа, прибывшими из Ингушетии, об ответных мерах по смягчению ему наказания за освобождение из плена российских солдат, решил дать волю не только своим словам, но и чувствам.

— Да, вы правильно заметили, что я вас ненавижу, — выпалил он, так сверкая глазами, как будто выбивал из них искры. — Ненавижу за то, что вы захватили наши народы. Но недолго осталось вам блаженствовать — мы вернем свои земли — сначала до Кубани, а там посмотрим. Если мы сумеем доказать, что являемся наследниками и правопреемниками Золотой Орды, то вместе с казанскими татарами мы предъявим вам счет и на золотоордынские земли.

— У нас есть хорошая пословица «широко шагаешь — штаны порвешь», — перебил его майор.

— Ничего, не порвем. Вы еще не представляете себе, какая это сила — ислам. Назовите мне еще одну религию, которая бы для посещения святых мест собирала десятки миллионов мусульман. И запомните главное — они собираются не по приказу сверху, своих муфтиев, а по зову сердца и души. Так что спокойной жизни вам не видать: вслед за Чечней поднимется Дагестан, а там и другие кавказские народы восстанут.

И далее. Вы сказали, что я нарушил российские законы. Да, нарушил. Да вы оглянитесь вокруг себя, господин майор. Вы же в воровском государстве живете, только ваш закон работает избирательно.

Вот если бы мне дали группу толковых сыщиков и таких принципиальных следователей, как вы, — Шамиль не упустил кавказскую возможность «похлопать» Михайлова «по голенищу» — и предложили взять любой регион России для наведения полного порядка, естественно, развязав мне руки и дав полную свободу действий, так можете быть уверены, что первыми казнокрадами и ворами были бы губернатор, его замы, прокурор области, главный милицейский начальник, мэры городов и районов. Все бы сидели на моем месте…

— Не пытайтесь выглядеть святее папы Римского, — снова перебил его Михайлов.

— Я уверен, господин майор, что вы все это знаете лучше меня, и знаете, с чего я бы начал расследование: я бы каждого попросил доказать документально, на какие деньги эти люди построили себе и детям многомиллионные коттеджи, на какие деньги себе и детям купили дорогие иномарки и откуда у них на счетах сотни миллионов «зеленых» и на какие деньги «приобретена» ими недвижимость, записанная на подставных лиц и родственников. Может, вы скажете на зарплату? Да, каждому дураку понятно, что в стране чиновники живут по принципу «я тебе, а ты мне». Я понимаю, что ваше положение не позволяет вам выразить свое согласие со мной.

Итак, господин майор, эти две силы — мусульманская революция с джихадом, а это, как вы знаете, опасная, непреодолимая сила, и процесс самогниения — поставят точку на истории России. Запомните, не будет России, она исчезнет с карты мира. И не потому, что вам грозит политика глобализма Америки, с которой вы заигрываете и перед которой без конца прогибаетесь, а потому, что ислам во всем мире набирает силу. Посмотрите на страны Европы! Там уже внушительная наша, выражаясь вашим языком, «пятая колонна». И она постоянно будет расти и не только в европейских странах.

— Вы не пугайте меня своим джихадом, — возмутился Михайлов. — А то у меня руки затрясутся.

— Я не пугаю. У вас в годы войны около трех десятков человек закрыли собой амбразуры дзотов, и вы о них говорите полвека. Завтра, если будет призыв, миллионы и миллионы мусульман оденут пояса шахидов и докажут неверным, на что они готовы во имя Аллаха.

— Ладно, на этом закончим наш диспут. Да, кстати, ваши друзья из Ингушетии сегодня настойчиво просят свидания с вами. Если вы не возражаете, то допрос продолжим после вашей встречи с ними.

Михайлов знал, поскольку у этих людей все построено на купле-продаже, то после встречи с земляками, которые расскажут Шамилю о достигнутой договоренности, на следующем допросе он поведет себя по-другому.

Как и предполагал следователь, на следующем допросе Шамиль дал признательные показания, что конфискованное золото принадлежит ему, рассказал о тайниках и назвал несколько второстепенных связей-сообщников, через которых приобретал золото.

После таких показаний главного фигуранта преступной группы дальнейшее расследование было уже, как говорится, делом техники: все они признались в совершении преступления и раскаялись. Их признательные показания были записаны на видеопленку.

Последнее обстоятельство имело важное значение. Дело в том, что серьезной проблемой при расследовании подобных дел является дефицит свидетельских показаний. Пока в России не принят закон, обеспечивающий безопасность свидетеля или свидетелей, люди в криминальном обществе просто-напросто боятся быть свидетелями, особенно по делам на выходцев из закавказских республик. Поэтому закрепление признательных во время следствия показаний играет на суде немаловажную роль.

Все виновные лица получили соответствующее наказание.

Казалось бы, дело сделано, зло наказано, государству возвращены немалые деньги, и на этом можно было поставить точку, а при удобном случае даже обмыть этот успех, с большим одобрением встреченный жителями области. Однако уже в ходе расследования этого дела были получены агентурные данные о формировании новых преступных групп из числа «золотоискателей», в связи с чем перед чекистами возникли более сложные проблемы с учетом совершенствования тактики криминальных элементов.

Соблюдая традиции и в интересах совершенствования контрразведывательной работы по этой линии, начальник управления А. И. Маренков провел оперативное совещание с целью подведения итогов проведенной операции по группе Шамиля.

Поблагодарив личный состав за самоотверженную работу и проявленную при этом находчивость, он вначале отметил ряд положительных моментов по разработке Шамиля.

— На прошлом разборе мы правильно решили, что упор надо сделать на укрепление агентурного аппарата в этой среде. И вы знаете, в процессе разработки Шамиля обстоятельства складывались так, что мы объективно в ряде случаев не могли использовать оперативную технику, и основная тяжесть легла на плечи агентуры.

Далее, мы удачно через средства массовой информации распространили легенду, что воздушный канал и зимник по Якутии взяты нами под неослабный контроль. Преступники «клюнули» на нашу «дезу», и мы тем самым вынудили их воспользоваться контейнерным каналом, позволившим загнать их в западню, поскольку на всем пути их движения у нас были устроены засады. Повторяю, засады на золотой тропе, которые оказались результативными.

Правильным было и решение о включении в оперативно-следственную группу нашего коллеги из ФСБ Ингушетии. Я уже не говорю о том, какие новые тактические приемы и ухищрения преступников нами были вскрыты. Вроде можно было бы порадоваться успеху, а вот у меня этой радости нет. Вы спросите: почему? Отвечаю. Как и в предыдущем случае, мы сработали на грани фола: мы приступали к реализации дела, не имея стопроцентной проверенной информации о месте нахождения золота. Далее, у нас всегда возникают проблемы с доказательственной базой. Отсюда напрашиваются такие выводы. Нам надо приобретать не просто агентуру для освещения обстановки, а ценную и особо ценную агентуру, которая снабжала бы нас упреждающей и достоверной информацией. Необходимо обновлять и парк оперативной техники — ныне криминал уже имеет более совершенную технику, чем мы.

Далее, я полностью согласен с Видовым, что нам надо теснее дружить с наукой. Хватит работать дедовскими методами. В частности, необходимо шире использовать специалистов для составления психологических портретов разрабатываемых и арестованных, что поможет избежать некоторых ошибок.

Необходимо поднять уровень анализа и научного прогнозирования ситуации в криминальной среде, чтобы не выпустить из своих рук «золотую нить Ариадны», в противном случае инициатива перейдет к криминалу. Правильное оперативное прогнозирование позволит нам диктовать условия преступным группировкам.

И последнее. Мне майор Михайлов докладывал о политических и идейных откровениях Шамиля. Послушаешь такого борца за чистый ислам — и волосы на голове дыбом становятся. Кто-то скажет, что это бред, но я должен предупредить всех вас о необходимости принятия дополнительных мер по обеспечению собственной безопасности и безопасности близких, а также служебных помещений управления и горрайаппаратов. Похоже, что нам уже объявлена война со всеми вытекающими отсюда последствиями.

«И вечный бой! Покой нам только снится…» — с улыбкой закончил он выступление словами своего любимого А. Блока.

Ощутимые удары по преступным группировкам частично оздоровили оперативную обстановку в Колымском крае, но не подрубили корни преступности. Это обстоятельство серьезно тревожило не только руководство Магаданского управления ФСБ, но и Центр. Дело в том, что Магаданская область занимает ведущее место в России по уровню добычи драгметаллов, и рост числа преступлений в сфере оборота промышленного золота представляет существенную угрозу финансово-денежной системе страны. Цифры, отражающие показатели работы правоохранительных органов на этом участке, сами по себе впечатляют: с 1992 по 1997 год выявлено 1172 преступления в сфере незаконного обращения драгоценных металлов, изъято более 900 кг золота, к уголовной ответственности привлечено свыше 700 человек. Если бы после этих цифр следовал вывод, что деятельность преступных сообществ в сфере хищения золота парализована, а в казну заметно увеличилось поступление этого «бренного» металла, то можно было на какое-то время расслабиться. Но, к сожалению, в жизни происходило все по-иному: преступные группировки росли, как грибы после дождя, и все опытные чекисты понимали, что одними репрессивными мерами эту проблему не решить — здесь нужны кардинальные изменения в социально-экономической сфере. А пока эти изменения идут очень медленно и проводят их зачастую некомпетентные и малограмотные люди, как правило, отражающие интересы определенных лоббистских групп, то сотрудникам правоохранительных органов не остается ничего делать, как наращивать свои усилия и совершенствовать уровень своего профессионального мастерства.

В определенной мере возникало чувство удовлетворенности, что в результате разоблачения преступных группировок удалось создать условия для формирования работоспособного агентурного аппарата, приобрести источники информации с широким диапазоном оперативных возможностей.

Иногда в жизни людям везет — чекистам тоже. В частности, магаданским сотрудникам ФСБ крупно повезло с приобретением ценного источника информации. Дело было так. Один кавказец подсадил в свою машину «голосовавшую» девушку, а когда в салоне рассмотрел её поближе, её откровенное декольте и манящие губы, то не смог сдержать порыв кавказской крови… «Жертва» оказалась не просто «пройдой», но и расчетливой вымогательницей. Она тут же побежала в райотдел милиции, где весьма путано и неубедительно рассказала оперативному работнику о происшествии, а сообразительный милиционер вместо регистрации ее устного заявления позвонил Видову и коротко доложил об обстановке:

— Товарищ полковник, здесь возникла одна ситуация, которая может дать вам определенный «навар». Пришла мадам, которая утверждает, что ее домогался один кавказец. Сейчас она сидит у меня в кабинете, присылайте сотрудника и заберите её. Кстати, кроме меня, о её приходе в отдел никто не знает.

— Спасибо, командир, за помощь. Родина и ЧК не забудут вашу услугу, — в шутливом тоне ответил ему Тимур Романович.

А через полчаса с «жертвой» разговаривал сам руководитель оперативно-следственной группы. Умно построенный разговор с обиженной особой закончился тем, что от нее взяли письменное заявление и одновременно убедили её в том, что это дело бесперспективное, у нее нет никаких доказательств вины водителя, а поднимать официальный шум на весь городок — а маленький город в этом отношении хуже деревни — себе дороже обойдется, осрамишься сама и близких поставишь в неловкое положение. С доводами чекистов мадам, раскатавшая было губы на круглую сумму за моральный ущерб, вынуждена была согласиться, и поблагодарила сотрудника «за глубокое понимание ее ситуации».

А через день автомобильный донжуан, красный и потный, трясущимися от страха руками от реальной перспективы оказаться в тюремной камере с окном в северную сторону, писал покаянное объяснение и умолял чекистов сделать все, чтобы замять дело, а он за это готов выполнить «любое задание партии и правительства», как говорили в старые и не всегда плохие времена.

Главная цель была достигнута даже без цитирования строгой статьи Уголовного кодекса, а остальное было уже делом техники.

В конце беседы новому негласному сотруднику Фигаро в доступной форме было рассказано, что основной задачей чекистов края является борьба с незаконным оборотом драгоценного металла. После такой вводной Видов попросил Фигаро поделиться, с кем он в Сусумане поддерживает наиболее близкие доверительные отношения и кто из них промышляет золотом.

Фигаро на удивление чекиста оказался не только сообразительным и разговорчивым, но и хорошо осведомленным собеседником: в числе своих близких связей он назвал троих земляков, которые активно занимаются скупкой золота с целью дальнейшего его вывоза сначала на материк, а затем в Турцию или в Арабские Эмираты. Из троих самым активным и, по всем данным, лидером группы был Саид, проживавший в Сусумане с 1984 года. В среде валютчиков он котировался как самый опытный, изобретательный и неугомонный.

Ранее он уже пытался вывести небольшую партию золота, но органами милиции были задержаны его курьеры, а ему самому каким-то чудом удалось выкрутиться и избежать привлечения к уголовной ответственности. «Каким-то чудом» — это для обывателя, а для специалистов было ясно, что на него положили глаз «товарищи по оружию». Забегая вперед, скажем, Саид установил доверительные отношения с двумя сотрудниками милиции, которые помогали ему вывозить золото. Саид щедро платил за это оборотням в погонах «зелеными» и… информацией о мелких валютчиках: сдавая милиции своих конкурентов по криминальному бизнесу, всякую околоконтрабандную шпану и шушеру, он стремился завоевать авторитет в глазах сотрудников внутренних дел и под их прикрытием более масштабно творить свои неблаговидные дела.

И временно это помогало ему в скупке золота и, естественно, затрудняло работу чекистов. Именно временно, так как сотрудники ФСБ и к такому прожженному и стреляному типу подобрали «ключик».

Когда страх за прошлое преступление стал забываться, а дружба с милиционерами вселять уверенность в безнаказанное совершение нового, Саид взялся за старое: начал активно скупать промышленное золото с целью контрабандного вывоза его за границу. Эта информация Фигаро вскоре полностью была перепроверена и подтверждена другим источником, специально «маршрутированным» в Ингушетию.

У чекистов появились все основания для организации глубокой разработки Саида.

Работа по этому делу осложнялась следующими обстоятельствами: Саид хорошо знал методы работы органов госбезопасности по валютчикам, периодически снабжался предупредительной информацией своими дружками из числа сотрудников милиции, а для проживания в г. Сусумане выбрал одиноко стоящий частный дом, в котором постоянно находился его ближайший сообщник, что исключало возможность использования в его разработке оперативно-технических средств. Вот почему чекистами основная ставка была сделана на надежную, проверенную и опытную агентуру.

Прибыв на доклад в управление, Видов сжато доложил Маренкову о сути полученных материалов на Саида, о приобретении ценного источника и плане агентурно-оперативных мероприятий по заведенному делу.

Начальник управления похвалил подчиненных за проявленную инициативу и находчивость в приобретении ценного источника информации, за полученные оперативные данные о каналах хищения промышленного золота и новых лицах, вовлеченных в незаконный оборот драгоценных металлов.

Вместе с тем он посетовал по поводу медленного искоренения преступности в регионе, чем очень недовольна Москва, то есть руководство ФСБ страны.

— С одной стороны, Центр хвалит нас за разоблаченные группы, а с другой — критикует за слабую эффективность наших мер в борьбе с этим видом преступности, за недостаточную общепрофилактическую работу. И с этим нельзя не согласиться, — сказал Анатолий Иванович. — Видимо, мы недостаточно комплексно проводим свои мероприятия, делая основной упор на перекупщиков золота и их курьеров, оставляя, по сути дела, без внимания тех, кто продает золото. Хромает и информационное обеспечение наших мероприятий. Мы еще не добились такого положения, чтобы у каждого потенциального преступника уже на стадии зарождения идеи сработал «сторожок», назовем так — предупредительный звонок, что его афера стопроцентно кончится провалом. То есть принцип неотвратимости наказания, о чем говорили наши классики, пока еще не работает на нас. Это тоже архиважная задача, стоящая перед нами, и о ней должны думать все.

И последнее. Москва готова оказать нам более активную и конкретную помощь. Что это значит — комментировать я не буду. Думаю, что каждому все понятно. Сам я радости от этого не испытываю, а поэтому прошу всех вас задуматься не только о профессиональном мастерстве, но и о профессиональной гордости. Мы и Москве должны доказать, что магаданские чекисты не лыком шиты. А конкретная помощь Центра, я думаю, нам не помешает. Центр есть Центр, и этим все сказано. План разработки Саида я одобрил и утвердил.

Отпустив своих подчиненных, Анатолий Иванович долго еще оставался наедине со своими мыслями. Он понимал, что в любом деле быть довольным результатами своего труда опасно, а для чекистов такое состояние опаснее на порядок, потому что малейшее ослабление бдительности и напряженности в работе всегда чревато неприятными последствиями, особенно по таким преступлениям, как террор, диверсия и вредительство, где «всякое промедление смерти подобно». Добавим, смерти десятков и сотен людей.

Он тщательно продумывал содержание своего предстоящего интервью журналисту областной газеты. Анатолий Иванович не без основания остерегался, как бы проведенные судебные процессы по преступным группировкам, где главными действующими лицами были ингуши, о чем знает население, не породили такой феномен, как враждебность к «лицам кавказской национальности» со всеми вытекающими отсюда неприятными последствиями, такими как межнациональная рознь и вражда, с чем Россия уже неоднократно сталкивалась в перестроечные годы. Он прекрасно понимал, что основную массу ингушей на Колыму гонит нужда, безработица и беспрецедентная коррумпированность всех ступеней власти в Ингушетии, где групповые, клановые интересы подменяют закон и где с простым смертным по-человечески давно уже власти не разговаривают.

Учитывая все это, Анатолий Иванович в данном случае уже не как чекист, а как политик решил немного самортизировать возможные нежелательные обобщения в отношении ингушей и сказать, что преступность на Колыме носит интернациональный характер и что в сферу незаконного оборота золота втянуты и русские, и украинцы, и евреи, и представители закавказских республик.

Маренков знал, что положительных результатов в работе никогда не достигнешь, если часто будешь смотреть на часы и ждать, когда закончится рабочий (формально установленный) день. Сам он в последние годы редко приходил домой раньше полуночи, за что постоянно приходилось слышать упреки эмоциональной супруги:

— Маренков, скоро я тебя в лицо не буду узнавать. На работу уходишь ни свет ни заря и приходишь за полночь. Вспомни, когда мы в последний раз были в театре? И закладка в твоем Гюго уже месяц лежит на одной и той же странице. О себе не думаешь, так хоть бы о подчиненных подумал, — с обидой выговаривала она мужу.

— Мать, не ругайся, вот скоро искореним преступность и тогда домой буду приходить вовремя, — отшучивался Анатолий Иванович.

Вспомнив ставшие привычными упреки жены, Анатолий Иванович тут же позвонил домой:

— Привет! Сегодня пораньше освободился, уже еду домой. Видишь, мать, из критики сделаны правильные выводы, — в шутливо-радостном тоне заключил он.

Пока чекисты обсуждали планы искоренения преступности и думали о наполнении бюджета области и страны, умы преступного мира были заняты своими мыслями: их меньше всего волновала судьба экономики региона и России, проблемы борьбы с наркоманией и терроризмом — их главной заботой было, как перехитрить чекистов. Саид исходил из верной, в общем-то, посылки, в основе которой лежала мудрая русская пословица «пуганая ворона и куста боится». Он полагал, что чекисты, руководствуясь этим постулатом, вряд ли будут заниматься им, поскольку ранее он уже был «пуган», причем основательно, и после пережитого не только он сам, но и детям и внукам должен был наказать быть подальше от криминального золота, да и вообще чтить Уголовный кодекс. Успокаивая себя этой «дохлой» версией и имея надежных друзей в милиции, он продолжал скупать золото. Вскоре были получены достоверные агентурные данные, что Саид имеет надежных сообщников Муслима и Федора в аэропорту «Сокол», через которых уже переправлял золото в Москву. Анализ грузовых автоперевозок через аэропорт «Сокол» показал, что периодичность вылетов Федора с партиями коммерческого груза в Москву совпадает с приездами Саида из Сусумана в Магадан. Так постепенно стали отчетливо вырисовываться контуры преступной группы во главе с Саидом. Несколько с опозданием, но была получена информация, что в январе-феврале 1997 года этой группой была осуществлена очередная акция по комплектованию и переправке в Ингушетию партии золота.

В этой обстановке Саид вел себя как старый заяц, который, движимый инстинктом спасения своего длинноухого племени, так петляет следы, особенно по первой пороше, что неопытный охотник всегда попадает впросак: ждет его из-под одного куста, а тот выскакивает с совершенно неожиданной стороны. Опытный же охотник умеет «читать» заячьи следы и его «скидки» и обычно внимание сосредоточивает в том направлении, откуда косой должен выскочить. Так вот, магаданские контрразведчики, уже основательно набившие руку на борьбе с незаконным оборотом золота, как опытные охотники, медленно и почти всегда верно вычисляли планируемые Саидом очередные шаги и предпринимали упреждающие меры.

Вот он делает новую «скидку»: чтобы ввести чекистов в заблуждение, неожиданно вылетает в Ингушетию, распространив слух, что, возможно, останется там навсегда. Однако от заблаговременно маршрутированного туда опытного источника Рента была получена информация о точном времени возвращения Саида на Колыму для скупки новой партии золота.

Следует подчеркнуть, что инициатива оперативно-следственной группы, поддержанная начальником управления, о периодическом маршрутировании агентуры в Ингушетию, полностью себя оправдала: объекты разработок и их родственники там вели себя менее настороженно, более раскованно и нередко полностью раскрывали свои планы на ближайшее время.

Как говорится, умный из своих ошибок и ошибок других делает соответствующие выводы, а глупый упорствует в своих ошибках.

Казалось бы, что после уголовного процесса над группой Шамиля, когда общественность области узнала о его визите в Эмираты, который, по сути дела, тоже контролировался чекистами, то есть они заблаговременно знали об этом, Саид должен был, взвесив все «за» и «против», отказаться от подобной поездки, чтобы не навешать на себя дополнительных блох. Видимо, руководствуясь эгоистическими интересами, полагая, что наличие контактов в Эмиратах повышает его авторитет и доверие к нему криминальных сообщников, в марте он вылетел в г. Дубай, чтобы договориться о расширении рынка сбыта золота.

Установив тесный контакт с некоторыми коммерсантами и торговцами ювелирными изделиями, Саид возвращается в Сусуман, окрыленный успехом: ему были обещаны беспрепятственный въезд в страну в любое время года и «режим наибольшего благоприятствования», поскольку полиция страны также была предупреждена о нем.

Помимо Эмиратов Саид позаботился о каналах контрабандного вывоза крупных партий промышленного золота и в Турцию.

В апреле Саид появился на Колыме, где был взят под круглосуточное наблюдение. Все его действия и каждый его шаг, все его контакты контролировались агентурой и техническими средствами. Но в Сусумане Саид о канале и времени переправки золота не сообщил даже своим сообщникам, а связь с Федором поддерживал только в ночное время и с переговорного пункта. В связи с этим чекистам пришлось предпринимать дополнительные меры, о которых рассказать воздержимся.

Чтобы перехитрить сотрудников госбезопасности, Саид не сам везет золото в аэропорт и не его сообщники. Он приглашает в Сусуман Федора. Хотя по Колымской трассе чекистами была отработана надежная система контроля за передвижением автомашин разрабатываемых и их курьеров, и тем не менее была опасность пропустить машину новой связи объекта, до сих пор неизвестной сотрудникам ФСБ. За машиной Федора Саид организовал в Сусумане контрнаблюдение с целью выявления слежки чекистов. Убедившись, что Федор «чист», Саид принимает решение часть золота переправить через него. Для сотрудников УФСБ возникла сложная ситуация: во-первых, они не знали, какое количество золота будет передано Федору. Допускалась и такая версия, что Федор на этом этапе может быть использован в качестве наживки: если схватят его с небольшим количеством золота, то для Саида будет ясно, что он не только находится под колпаком, но и обложен, как матерый волк флажками.

Больше того, в случае задержания Федора возникли бы серьезные проблемы с доказательством, что это золото получено от Саида. Поэтому руководством управления было принято обоснованное решение: продолжить наблюдение за объектами и их связями, а операцию реализовать только путем захвата Саида с поличным при транспортировке золота.

Через день Федор со своим напарником под наблюдением чекистов выехал из Сусумана в поселок Сокол, где предпринял ряд проверочных мероприятий с целью выявления чекистской слежки: он без видимых причин проехал по двум малолюдным улицам, заехал в частный сектор, где конспиративное наблюдение крайне затруднено, на минутку забежал в один адрес. Читатель может себе представить нервное напряжение сотрудников госбезопасности — минутная потеря объекта могла грозить потерей десятков килограммов золота. Но все обошлось благополучно. Не выявив за собой наблюдения, Федор завез напарника домой, а затем направился в гараж, куда занес несколько объемных свертков. Полученные данные могли свидетельствовать о том, что объект поместил в заранее оборудованный и тщательно законспирированный в гараже тайник доставленное из Сусумана золото. Законспирированный настолько тщательно, что проникшие ночью с санкции суда в этот гараж чекисты никакого тайника обнаружить не смогли. Для непосвященного читателя поясним, что подобная операция обычно длится считанные минуты, и у магаданских чекистов не было времени, чтобы обстукивать и обследовать каждый кирпич, а миноискатель из-за обилия разного металла в гараже уже до золота гудел, как ошалелый. Поэтому во избежание возможного провала — ведь в каждую минуту на свет в гараже мог подойти посторонний человек, чекисты свернули эту весьма острую и рискованную операцию, где малейшая оплошность могла привести к провалу разработки.

С учетом сложившейся обстановки все оперативные силы были брошены на организацию наблюдения за Федором, чтобы проследить дальнейшее перемещение золота, а главное — не допустить его бесконтрольного вывоза за пределы области.

Чтобы окончательно сбить чекистов с толку, Саид пошел на очередную хитрость: через своих второстепенных сообщников, в числе которых была и не очень пользовавшаяся у него доверием агентура органов, он распространяет слух, что основная масса золота уже вывезена в Москву, откуда будет перевезена в Назрань. Новая вводная вынудила и Центр непосредственно подключиться к операции на ее заключительном этапе.

В апреле Саид неожиданно скрылся из-под наблюдения и автотранспортом выехал в поселок Усть-Нера Республики Саха (Якутия), откуда на следующий день вылетел в Якутск, где остановился у своей связи. Из Якутска он позвонил Федору в п. Сокол и попросил его «ускорить пересылку его московским друзьям гостинцев». Федор как-то не очень твердо обещал выполнить его просьбу. Будучи уверенным, что тот сдержит свое слово, Саид вылетел в Москву, чтобы на месте руководить операцией. Естественно, что в этих условиях непосредственное участие в его разработке стали принимать уже и сотрудники центрального аппарата ФСБ России.

Однако Федор не торопился с отправкой груза, и тогда Саид из Москвы вынужден был позвонить ему в п. Сокол:

— Ну, какие у тебя дела, Федор? В чем задержка? Мои московские друзья уже заждались этих деликатесов, — начал он весьма ласково.

— Да вот пока не получилось, — многозначительно и туманно ответил Федор.

— Но ты долго не тяни с этим делом. Продукт ведь скоропортящийся и может испортиться.

— Ладно, буду стараться.

— Федор, я что-то не улавливаю в твоем голосе уверенности. Что-то случилось? Есть какие-то проблемы? Скажи честно.

— А честнее уже и некуда. Нынче овес-то подорожал, а ты кинул мне, как обглоданную кость собаке, и уехал. Я на своей машине мотаюсь туда-сюда, туда-сюда. Да я на бензин уже больше потратил, чем ты мне дал. В общем, еще два раза по столько же, — уже с напором сказал Федор.

— Ладно, Федор, я с твоими условиями согласен, — вынужден был выдавить из себя Саид, оказавшийся в безвыходном положении.

Вскоре от проверенных источников, в том числе и от командированного на Кавказ агента, были получены данные, что золото пока еще находится в Магадане, хотя через некоторые свои связи Саид пустил слух «о блестяще проведенной операции по доставке металла в Турцию».

Дальнейшие события показали, что с отправкой груза Федор задерживал не только из-за низкой платы Саидом за перевозку золота (тот давал 2 % от его стоимости, а курьер просил 7 %), но и из-за страха за собственную безопасность, т. к. он хорошо помнил печально завершившуюся судьбу Ивана, пытавшегося провести золото Азамата. Именно по этой причине он обращается за помощью к сотруднику милиции, которого ему рекомендовал Саид как «своего человека».

Как уже говорилось ранее, преступный мир живет по своим законам, которые сопровождаются не только убийствами, кровью и насилием, но и крайним нервным напряжением: они боятся подозрительных взглядов, стука в дверь, появления в окружении незнакомых людей, остановки гаишником их автомашины.

Нервы Саида также были на пределе: многое уже удалось сделать по существу без сучка и задоринки, а главное по сходной цене приобрести золото, и на тебе — на втором этапе происходит непредвиденная заминка. Он понимал, что в криминальной среде не всегда держат свое слово, и у него мороз пробегал по телу от предположения: а не перепродаст ли Федор его золото новому скупщику? Короче говоря, нервы у Саида не выдержали, и через неделю он, не предупредив своих подельников, неожиданно возвращается в Магадан, где решает все возникшие без него проблемы: договаривается с Федором о новой цене и обсуждает детали передачи ему всей партии золота.

В складывающейся обстановке все силы Магаданского управления ФСБ были брошены на организацию контроля за поведением Федора, который договорился с одним из членов экипажа самолета Ил-62 авиакомпании «Магма» о провозе до Москвы рыбных консервов. А через день на борт судна было погружено с соблюдением необходимых мер конспирации 15 коробок с печенью минтая, в каждой из которых находилось по упаковке промышленного золота. На следующий день за 40 минут до вылета в Москву самолета авиакомпании «Домодедовские авиалинии» Федор выехал в аэропорт и купил билет до Москвы. При нем была сумка, при досмотре которой никаких запрещенных к перевозке предметов не оказалось.

По прибытии в Москву самолета, которым летел Федор, в результате негласного досмотра багажа и груза золото не было обнаружено, а сам он через 30 минут ушел от разведчиков, то есть, выражаясь профессиональным языком, «объект был потерян». Вот здесь и гадай о причинах: Москва всегда и во всем должна показывать класс работы периферийным органам, а тут произошла досадная осечка. Можно, конечно, найти десятки уважительных причин этого «ляпа», но они все будут разговором, как принято говорить в народе, в пользу бедных. А здесь работали не самые слабые и не самые бедные… Как позднее было установлено, Федор на автомашине проследовал в аэропорт «Чкаловский», куда прибыл самолет авиакомпании «Магма». Взяв 15 коробок с печенью минтая, где было спрятано золото, он выехал к своим родственникам в деревню Костерово Владимирской области, оттуда по телефону сообщил в Сусуман близкой связи Саида о благополучном получении груза.

На следующий день из Магадана в Москву вылетел Саид, где был взят под наружное наблюдение и сопровожден к своему знакомому, из квартиры которого позвонил наиболее близкому сообщнику в Сусуман:

— Салям, Гиви. Рад сообщить тебе, что груз прибыл благополучно. Ничто из продуктов не испортилось. Наши друзья-москвичи довольны подарком. Да, как там у вас с погодой? У нас здесь погода хорошая, небо безоблачное, светит солнышко.

— У нас здесь тоже вроде бы все нормально, встречался с друзьями, они тоже изменения погоды не обещают. Говорят, что в ближайшее время никакой штормовой погоды не будет. Так что можешь спокойно брать билет на Магадан.

Все эти примитивные условности без труда были расшифрованы контрразведчиками, и, конечно же, их больше всего устраивало ослабление настороженности преступников, как в Центре России, так и в Магадане, поскольку и там и тут у них было «безоблачное небо». Последняя фраза означала, что преступники никакого интереса к себе со стороны органов не выявили.

Ох, и права народная мудрость: не говори гоп, пока не перепрыгнешь — слишком рано компаньоны стали потирать руки от предвкушения очень еще иллюзорной радости.

Сопоставление полученных и, добавим, довольно разрозненных сведений давали основание чекистам сделать вывод, что золото находится в Костерово у Федора, о чем срочно были проинформированы Управление экономической контрразведки ФСБ России и, естественно, начальник Магаданского управления ФСБ А. И. Маренков, который вот уже третьи сутки не находил себе места — шла какая-то полоса нестыковок, а следовательно, и неудач, по ряду острых вопросов не было точной информации, и некоторые мероприятия строились на догадках и предположениях. Нет, валидол он не глотал, но чувство вины за несовершенство разработанной в управлении системы борьбы с незаконным оборотом золота испытывал, так как прекрасно сознавал, что в условиях единоначалия, в случае провала прежде всего начальник будет виноват, да и по складу своего характера, как уже было сказано, он не склонен был перекладывать вину на подчиненных и искать крайнего среди стрелочников.

В день прилета в Москву Саид выехал в Костерово, где договорился с местным водителем КамАЗа о перевозке за приличное денежное вознаграждение груза в Назрань. Получив согласие, Саид и Федор с ведома водителя изготовили в задней стенке кузова тайник, куда поместили 15 упаковок с золотом. Перед водителем содержимое упаковок раскрывать не стали, и тот полагал, что в них находятся российские деньги или валюта и правильно мужики пытаются спрятать их в тайник, потому что на дорогах что ни день грабежи и разбойные нападения. Закончив ювелирную работу по оборудованию тайника, Саид в тот же день вместе с водителем выехал в Ингушетию. Помимо наружного наблюдения с дальних позиций с обозначением «мертвых зон», когда водитель КамАЗа и Саид в течение нескольких минут вообще не видели идущих за ними машин, по вероятному маршруту движения КамАЗа с золотом была направлена шифротелеграмма с ориентировкой и приметами автомашины и находящихся в ней пассажиров и указанием задержать её с использованием возможностей ГАИ МВД России.

Сложность работы на данном этапе объяснялась тем, что чекисты в последние дни, по сути дела, не располагали никакой конкретной информацией о планах Саида: рядом с ним, естественно, не было агента, а с техническими средствами в селе, где, грубо говоря, каждая собака знает всех жителей в лицо и появление любого нового человека сразу же бросается в глаза, не особенно-то развернешься.

19 июня 1997 года на территории Ставропольского края постом ГАИ автомашина, в которой находился Саид, была остановлена и сопровождена в Изобельнический РОВД, где при тщательном осмотре в тайнике было обнаружено 15 упаковок с золотом общим весом более 86 килограммов. По данному факту было возбуждено уголовное дело.

В Ставропольский край в срочном порядке были командированы сотрудники Магаданского управления ФСБ, которые помогли сбору доказательств на первом этапе следствия.

В связи с тем, что преступление было подготовлено и совершено организованным преступным сообществом, действовавшим на территории Магаданской области, которым нанесен значительный ущерб ее экономике, а также в целях более полного и квалифицированного расследования возбужденное уголовное дело было передано в производство следственного подразделения Магаданского управления.

Вскоре были получены оперативные данные, что Саид, уже находясь под арестом, вместе со своими родственниками предпринимает попытки добиться изменения меры пресечения, чтобы затем скрыться и таким образом избежать наказания. С учетом этой информации в дверях камеры, где сидел Саид, были поставлены более прочные замки… После завершения следствия дело на группу Саида было рассмотрено в суде, все виновные лица понесли заслуженное наказание.

Провал тщательно подготовленной преступной акции Саида, в частности задержание его с поличным при транспортировке криминального золота, явился полной неожиданностью для валютчиков. Органы ФСБ в контакте с МВД нанесли им не только существенный материальный ущерб — читатель обратил внимание, как легко преступники «мотались» из Магадана то в Ингушетию, то в Москву и какие проценты платили курьерам, — но и морально-психологический удар, который на некоторое время парализовал деятельность преступных сообществ — пока они находились в шоке, и способствовал определенному оздоровлению обстановки в сфере золотодобычи.

На этот раз при подведении итогов работы управления по группе Саида сотрудники обратили внимание на то, что на лице генерала реже появлялась типичная «маренковская улыбка». И не потому, что начальник управления был не рад итоговым результатам — преступники разоблачены, зло наказано, и вроде бы справедливость восторжествовала.

Генерал-майор А. И. Маренков был озабочен тем, что в ходе этой разработки, как уже говорилось, было много «мертвых зон», когда об объекте и его связях ничего не знали или знали очень мало. Казалось бы, что сотрудники управления накопили уже достаточный опыт, чтобы меньше допускать просчетов, однако, жизнь с каждым разом преподносила совершенно новые вводные, и чекистам, как говорится, уже на марше приходилось перестраиваться.

У каждого человека должны быть свои принципы, свое видение жизни, свое кредо.. Если говорить о принципах А. И. Маренкова, которые касаются его отношения к работе, то коротко их можно охарактеризовать так: никогда не плестись в хвосте событий, то есть не быть в числе отстающих, никогда не быть довольным результатами своего труда, а в данном случае и всего управления. Он хорошо помнил совет древних «non progredi est egredi», что означает «не идти вперед — значит идти назад», и знал, что нет предела для совершенствования профессионального мастерства и необходимо максимальное напряжение своих сил ради достижения важных державных целей — обеспечения безопасности Родины и искоренения преступности.

Теперь читателю будет понятно, почему генерал при анализе работы по делу Саида и подведении итогов улыбался редко.

После обстоятельного и самокритичного доклада Видова и выступлений руководителей подразделений, точки над «i» при обсуждении проблем, возникших в ходе разработки, расставил Маренков.

— Прежде всего я хочу поблагодарить всех вас за напряженную и кропотливую работу, в результате чего разоблачена очередная преступная группа. Моя особая благодарность Тимуру Романовичу, как главному организатору и дирижеру разработки, начальнику Сусуманского подразделения и руководителям служб. Звонили из Москвы, Центр доволен результатами — они тоже вместе с нами «пахали», просили готовить представления на поощрения. За разоблачение группы нас поблагодарил и губернатор. Он тоже своей властью намерен поощрить некоторых наших сотрудников.

Я весьма коротко хочу отметить отдельные позитивные моменты, полученные в ходе этой разработки.

Прежде всего, мы сделали определенный шаг вперед в использовании агентуры в разработке Саида и его связей. Полностью оправдало себя маршрутирование агентуры в Ингушетию. Приобрели определенный опыт по взаимодействию с другими органами России. Выявлены новые тактические приемы и ухищрения преступников, более эффективным стало наше взаимодействие с органами МВД.

Но я думаю, куда важнее для всех нас, не довольствуясь достигнутым, тщательно проанализировать все недостатки, допущенные в ходе разработки. Конечно же, я в первую очередь должен сказать о несвоевременном получении информации о планах объектов разработки и прежде всего Саида, предполагаемых его маршрутах, ухищрениях для сокрытия золота, в связи с чем некоторые решения приходилось принимать с запозданием и значительной долей риска. Мы очень слабо отработали связи Федора в аэропорту, через которых Саид сумел переправить партию золота коммерческим рейсом в Москву, минуя досмотр груза, так же как о вылете Федора в столицу мы узнали только тогда, когда он был уже в самолете. Я уже неоднократно предупреждал, что сообщения для средств массовой информации о проведенных операциях непременно должны согласовывать со мной, Тимуром Романовичем и руководителем пресс-службы. Вы уже знаете о том, что после поспешной публикации в Центральной газете о задержании контрабандного золота в Ставропольском крае близкая связь Саида Федор — он же его сообщник и курьер — перешел на нелегальное положение (и не сразу был задержан). Были и другие просчеты.

Говорят, что победителей не судят. Нас тоже ни руководство области, ни Центр, ни общественность — никто судить не будет. Мы сами себя должны судить, и самосуд для нас, пожалуй, куда важнее и страшнее. В. Гюго говорил, что «самый высший суд — это суд совести». Кто-то может задать вопрос, а собственно за что мы себя должны судить? Ведь дело сделано, пресечена деятельность целой преступной группы. Отвечаю, мы должны судить себя за то, что в ряде случаев преступники оказались хитрее нас. А этого не должно быть. Значит, мы что-то не доделали, недодумали или просто прозевали. Ну, хорошо, в данном случае, скажем, мы допустили некоторые просчеты при преступном перемещении золота. Ну, а если это будет касаться шпионажа, диверсии, террора или планов свержения конституционного строя? Подобные недоработки в этих ситуациях будут оплачиваться слишком высокой ценой. Я думаю, что всем понятно, о чем идет речь. Поэтому я прошу всех не расслабляться. Никаких демобилизационных настроений!

К концу выступления начальствующая строгость с лица генерала Маренкова постепенно сошла, и он в своей обычной манере даже в самой сложной обстановке находить теплые слова с улыбкой сказал: «Передайте от меня сердечное спасибо и вашим женам. За их терпение и понимание важности решаемых вами задач».

Маренков понимал, что разговор получился жестковатый и для самоуспокоения повторил слова одного из героев А. Платонова «Все равно мне без истины стыдно жить», которые он со студенческих лет запомнил на всю жизнь.

Беседа с Видовым в ту ночь надолго запомнилась Руслану. Запомнилась не только потому, что он, переборов страх, решился на рискованное путешествие в Магадан и ехал-то не к теще на блины, а в управление ФСБ, в органы, о которых был наслышан из газетных публикаций последних лет как об учреждениях с недоброй репутацией. Душу терзали сомнения: не переступает ли он некоторые этические нормы? Если судить по тем же газетным статьям, то людей, помогающих органам и сообщающих им нужную информацию, называют не иначе, как «стукачами», «доносчиками», «сексотами» и даже предателями. Хотя он прекрасно понимал, что в борьбе между добром и злом человек должен стоять на стороне добра, если, конечно, он сам честен и порядочен. И бывает, что именно этот выбор указывает путь к тем, кто призван защищать государственную безопасность. Кстати, во время беседы Видов простым примером укрепил его в этой позиции. Уловив некоторые колебания Руслана, он спросил его:

— Вот вам стало известно, что преступники хотят взорвать школу или детский сад, где находятся сотни детишек. Но вы об этом факте не сообщаете нам, в результате дети погибают… А если сообщаете, то все они будут спасены. А теперь решайте, что этично, а что неэтично. Я понимаю, что если бы в этой школе учились ваши дети или дети ваших близких родственников, то вы сразу бы нашли дорогу в наше управление. Разве не так?

— Тимур Романович, вы взяли не типичный для наших условий пример. Мы ведь в данном случае речь ведем не о террористических актах или иных крайних проявлениях. С взрывами все понятно…

— Ну, а если преступники намерены захватить заложников, самолет, отравить воду… Я этот перечень могу продолжить, но вы хотите разобрать наш случай, связанный с хищением и контрабандным вывозом золота. Пожалуйста. Вы прекрасно знаете, что наши лечебные учреждения сплошь и рядом нуждаются в новейшем медицинском оборудовании, которое мы, к сожалению, пока вынуждены покупать за рубежом, естественно, за валюту. Например, новейший томограф. Так вот, если бы нам удалось полностью покончить с хищениями золота на Колыме, то можете не сомневаться в том, что многие лечебные учреждения области были бы оснащены новейшим медицинским оборудованием.

Кстати, это оборудование помогло бы в спасении жизней сотен и тысяч наших земляков, может быть, даже ваших и моих родственников… Как видите, и там, и здесь речь идет о здоровье и жизни наших граждан. Это во-первых. А во-вторых, эти деньги могли быть направлены на развитие промышленности региона, что также бы способствовало улучшению качества жизни людей. И последнее. Я, к сожалению, не знаю, как ваш Коран оценивает действия верующих, направленные на помощь и спасение ближних. А вот наша Библия считает высшим проявлением гуманности готовность отдать свою жизнь ради спасения другого. А теперь решайте сами, что нравственно и что безнравственно.

Этот разговор произвел на Руслана неизгладимое впечатление. Он тогда как-то растерялся перед доводами Тимура Романовича и ничего существенного не мог ему противопоставить, а сейчас, когда надо было позвонить Видову, «под ложечкой вновь засосало», опять начали терзать сомнения: вроде бы логика в суждениях чекиста была настолько убедительной и железной, что и возразить невозможно, но какой-то еле уловимый, негативный оттенок от осознания, что он сообщает о третьем лице и в тайне от него и окружения, все-таки остался.

А необходимость позвонить Видову была очевидной. Руслан обратил внимание, что к нему проявляет интерес украинец Михаил, проживающий от него через два дома. Он несколько раз предлагал свои услуги по текущему «техосмотру» машины Руслана. Он знал, что Михаил приехал с Украины, как он сам признался, «за длинным рублем». По специальности автомеханик, на Колыме работу, где бы платили такие рубли, не нашел, а стартового капитала для открытия своего дела не имел и промышлял, можно сказать, случайными заработками.

А на Украине семья да не маленькая, двое детей уже подросли, каждый месяц просят обновку, считая, что их отец на Колыме деньги гребет лопатой.

Однажды, увидев, как Руслан около своего дома копается в двигателе своей машины, Михаил подошел к нему и чисто по-соседски предложил:

— Может, помочь?

— А ты «волокешь» в двигателе иномарки?

— Обижаешь, начальник. Я дипломированный механик по ремонту автомашин.

— Ну коли так, то помоги. Бутылочка у меня уже скучает — одному как-то непривычно, а с тобой мы ее и «раздавим».

Через пару минут поломка была установлена; а через полчаса и устранена, что Руслана приятно удивило и немало обрадовало, ведь совсем неплохо иметь соседа-автомеханика…

Руслан быстро, по-холостяцки накрыл на стол и выставил бутылку дагестанского коньяка.

— Конечно, коньяк не люкс, — начал он оправдываться, — но, как говорится, угощаю, чем бог послал, а вернее сказать, что прислали родственники с Кавказа.

— Я не очень тонкий знаток напитков, мне больше по душе наша родная горилка, — в тон Руслану ответил Михаил.

В начале каждый немного рассказал о себе, а после третьей рюмки Михаил, считая, что ситуация вполне подходящая, с хохлятской прямотой спросил Руслана, как можно быстро разбогатеть на Колыме.

— Как разбогатеть, спрашиваешь? — повторил вопрос Руслан, выигрывая время для обдумывания более точного ответа. — Ну, во-первых, насчет быстроты. Ты наверняка знаешь, что поспешность нужна при ловле блох. А во-вторых, есть разные пути обогащения, которые можно разбить на две группы. Первая — это когда накопитель капитала «чтит Уголовный кодекс», а вторая — тут надо подумать и выбрать тот путь, который связан с меньшим риском. Тебе, какая группа больше подходит?

— Видишь ли, Руслан, за полтора года работы на Колыме я убедился, что честным путем богатство здесь не накопишь.

— А ты скажи, где честным путем накопишь? — уже захмелевшим голосом перебил его Руслан. — Может быть, у нас, на Кавказе?

— Руслан, я знаю, что ты близок к руководителю ЗАО «Магаданское». Познакомь меня с ним. Отрекомендуй меня как хорошего механика. Я могу ремонтировать не только казенные машины, но и его личные.

— А зачем тебе это надо? — прикинувшись простаком, поинтересовался Руслан. — Ты хоть изредка газеты читаешь? Если ты это знакомство хочешь использовать для обретения счастья с золотом, то я тебе тут и не советчик, и не союзник. Вон уже сколько любителей быстрого обогащения отматывают сроки на лесоповалах и в шахтах.

И здесь необходимо подчеркнуть, что Руслан, будучи человеком честным и порядочным, в этом разговоре занял мудрую и благородную позицию, которая появилась не без влияния беседы с Видовым, откровенно сказавшим ему тогда: «Вы что, думаете, я и мои коллеги испытываем радость, отправляя человека в тюрьму? У него ведь могут быть родители, жена и дети. Вон сколько людей будет хлебать горя и позора из-за одного человека. Запомните, наша главная задача, а она еще Ф. Э. Дзержинским была сформулирована, — это предупредить преступление.

Поэтому в разговоре он не только не поддакивал Михаилу, а «строил» перед ним разные трудности и опасности, стремясь образумить собеседника.

— А что, тебе трудно познакомить меня с ним? У меня на Украине, на живописном берегу Днепра пустует гектар земли, и я мог бы ему дешево продать. Не век же ему здесь куковать. Пока молод, смотришь, коттедж построил бы. Конечно, моя услуга ведь тоже чего-то может стоить.

Поняв, что Михаил для себя этот вопрос давно уже решил и его не переубедить, Руслан дал свое согласие.

— Ладно, я познакомлю тебя с ним, но ты все-таки еще раз подумай о том, что я тебе сейчас говорил.

— Хорошо, спасибо тебе, Руслан, за все, я перед тобой тоже в долгу не останусь, — не смущаясь, сказал Михаил. — Спасибо за угощение. А ведь у меня в запасе есть бутылка настоящей горилки с перцем на донышке. Я думаю, что ты не откажешься отведать это лекарство. У меня на родине, когда пьют горилку, так и говорят: не пьем, а лечимся.

— Непременно зайду к тебе, Михаил, — легко согласился Руслан. Легко потому, что в нем «проснулся», скажем так, какой-то «чекистский» интерес выяснить до конца планы Михаила, и выяснить не для того, чтобы причинить ему боль, а чтобы уберечь его от беды.

Через неделю, подъезжая к своему дому, он увидел Михаила, идущего к нему на встречу.

— Привет, Руслан, — уже как к старому знакомому обратился он. — Как смотришь, если посидим малость у меня? Хочется немного расслабиться, а то день сегодня выдался не совсем удачным — кругом одни нули.

— Хорошо, я приду. За столом и расскажешь, что за полоса невезения нашла на тебя. Через полчаса я у тебя.

Переодевшись в спортивный костюм, Руслан подался к Михаилу, который у местной жительницы снимал одну комнату. Убожество жилья Михаила поразило его: две табуретки времен царя Гороха, железная кровать образца 1946 года, два стакана, один из которых был засижен мухами, лоскутное одеяло непонятно какого цвета от грязи и деревянный столик, на котором предшественники Михаила, наверняка уркаганы, вырезали непристойные слова — вот из чего состояла обстановка комнаты хозяина.

— Бедновато ты живешь, Михаил, — заметил Руслан. — Извини, но ты уподобляешься некоторым горьковским героям. Ты же на двух работах вкалываешь, неужели не можешь создать себе человеческие условия? Я понимаю, что ты «временщик», но все равно так экономить нехорошо.

— Замечание справедливое, и я на тебя не обижаюсь. Но ты ведь знаешь, что на Украине у меня семья, которой я каждый месяц отстегиваю приличную сумму. И потом, для моего предприятия нужен хоть небольшой стартовый капитал. Вот я и экономлю на всем. Ты думаешь, мне не противно каждый день возвращаться в эту берлогу. Но куда денешься — жить-то надо.

— За все это ты должен благодарить российских и своих украинских вождей, которые довели вас, да и нас, до такой жизни. Насколько я знаю, вы на Украине всегда жили прилично, а сейчас твои земляки по всему миру рыщут в поисках работы. Недавно вычитал из газеты, что грузины, которые вроде тебя приехали в Россию на заработки, на свою родину ежегодно переводят денег больше их двух годовых бюджетов. Да еще плюют в колодец, откуда черпают воду…

— Ты прав, Руслан, но мы с тобой теперь ничего уже не изменим. Вот почему сейчас каждый сам по себе выживает. Или с помощью верных друзей, ну, например, таких, как ты, Руслан, — решил он немного потрафить гостю.

После выпитой бутылки при скромной закуске — маринованные грибы и хлеб — Михаил заметно захмелел и вновь вернулся к своей идее: как быстро разбогатеть. Руслан понимал, что одна из целей его приглашения в гости, конечно же, заключалась в стремлении Михаила закрепить контакт с ним и воспользоваться его советами и возможностями, как старожила Колымы.

Ждать пришлось совсем недолго, и вскоре Руслан убедился: чем активнее он отговаривает Михаила от его преступного замысла, тем большим доверием у него начинает пользоваться.

— Руслан, ты ведь добрый, порядочный и честный человек, — говорил Михаил захмелевшим голосом. — Ты должен мне помочь. Да мы всей семьей за тебя будем молиться, ты только помоги мне вырваться из нищеты.

— А в чем я тебе могу помочь? — искренне поинтересовался Руслан.

— Ну, во-первых, познакомь меня с людьми, которые могут продать мне золото, — открытым текстом продолжил Михаил. — Мне не очень много и надо, на первый случай, я думаю, денег у меня хватит на пять-шесть килограммов.

— А что будет «во-вторых», ты расскажешь мне в другой раз, — мудро перебил его Руслан. — И вообще Михаил, я удивляюсь вам — славянам: вам двух выпитых бутылок хватает, чтобы раскрыть душу мало знакомому человеку. Нет, мы, кавказцы, хитрее и мудрее вас, у нас много на уме остается… Ну, скажи, как ты после двух встреч со мной полностью раскрываешь мне свои планы? А вдруг я сообщу куда следует?

— Нет, ты Руслан не сообщишь.

— Откуда у тебя такая уверенность?

— А ты не считай меня «лопухом», я за это время тебя уже проверил, — улыбаясь, сказал Михаил.

— То есть?

— После нашего первого разговора, когда я, по существу, раскрылся перед тобой, я несколько раз с наступлением темноты следил за тобой. Хотел убедиться, не побежишь ли ты в милицию или в госбезопасность.

— Ну, и что ты выследил?

— А то, что ты порядочный человек и за это время только один раз вечером уходил к своим землякам на собрание.

— Ну, ты даешь, Михаил. Теперь уже моя очередь опасаться тебя: уж не по заданию ли «ментов» ты меня втягиваешь в свою авантюру?

— Не обижайся, Руслан. Ты же меня насквозь видишь.

— Ладно, считай, что это была с моей стороны шутка. Я поговорю кое с кем из надежных людей, может быть, они и пойдут тебе навстречу. Но ты знай, что для них всегда безопаснее делать это без посредников.

— Руслан, ты мудрый человек и поступай, как тебе удобней.

— Ну, коли ты мне доверяешь, то я должен еще кое о чем тебя спросить, чтобы уточнить, насколько ты представляешь себе сложность и опасность своей затеи. Допустим, ты здесь золото приобрел, а вот как вывозить его отсюда будешь? Ты об этом подумал? «Менты» и чекисты все каналы вывоза перекрыли и держат их на контроле.

— Ну, я так прикидывал, что часть золота можно вывести в японских магнитофонах, компьютере и удочках. Я думаю, что никто не будет проверять, что внутри удилища спрятано. А мотив вести отсюда эти вещи убедительный — здесь они значительно дешевле, чем на Украине. Думал в банках с рыбой, но в домашних условиях установку для такой закрутки не поставишь.

— Извини, Миша, но эти твои каналы не только примитивны, но и шаблонны, и о них любой таможенный и пограничный новичок уже знает.

Руслан уходил от Михаила с тяжелым чувством, что позволил втянуть себя в планируемую авантюру, а также от сознания, что ему своими доводами пока не удалось убедить Михаила отказаться, пока не поздно, от преступного плана.

Уже дома он принимает решение проинформировать Видова о сложившейся ситуации и посоветоваться с ним. В этот вечер, опасаясь, что Михаил вновь организует за ним слежку, звонить не стал, а днем, выбрав удобный момент, набрал его служебный номер.

— Тимур Романович, здравствуйте. Не узнали? Это Руслан вам звонит. Возникла одна проблема — никак не могу дозвониться до справочной аэропорта. Говорят, у них там расписание поменялось, а мне надо знать, какие рейсы и когда запланированы на Москву, на следующую неделю. Пожалуйста, узнайте и позвоните мне.

— Хорошо, Руслан. Я уточню и позвоню вам завтра в это же время. Ну, а как у вас жизнь в целом складывается, ведь давно не виделись…

— Да вроде бы все идет своим чередом, никаких особых изменений нет. Вот собираюсь в отпуск. Когда буду в Магадане, постараюсь на минутку заскочить к вам.

— Ну, добро, Руслан, я тебя понял и жди моего звонка.

Для постороннего человека, не посвященного в отношения между Русланом и Видовым, такой житейский разговор не представил бы ни малейшего интереса. А между тем этим звонком Руслан по согласованному паролю просил встречи с сотрудником госбезопасности, чтобы посоветоваться с ним, но не о том, как «утопить» Михаила, а как спасти его от тюрьмы.

О звонке Руслана Видов в тот же день доложил начальнику управления А. И. Маренкову.

— Я думаю, товарищ генерал, у него возникла какая-то серьезная внештатная ситуация. Этот человек по мелочам обращаться бы не стал.

— Ну, что ж, я согласен с вами. Готовьте командировочные документы. Заодно посмотрите и все новые сигналы горотдела. А то в последнее время у них какое-то затишье наступило. Еще я вот о чем думаю, Тимур Романович: все-таки правоохранительные органы основательно скомпрометированы за последние годы, если им люди не доверяют. Что бы стоило тому же Руслану на месте обратиться в милицию или к нашим сотрудникам? Нет, не доверяет он им.

На второй день Видов позвонил Руслану и сообщил ему по установленному паролю день и время встречи. А через три дня машина с затененными стеклами в назначенное время уже стояла в обусловленном месте.

Видову ждать пришлось недолго. В боковое зеркало он увидел, как спокойно и естественно, не оглядываясь по сторонам, с кейсом в руке к машине подходил Руслан. Поравнявшись с ней, он открыл переднюю дверь и быстро плюхнулся на сиденье.

— Проверьте мой пульс, Тимур Романович, — вместо приветствия пошутил Руслан. — Нет, из меня ни разведчика, ни агента не получится… Шел к вам вроде бы с благими мыслями, а все равно такое волнение испытывал, что сердце готово было выскочить из груди.

— Ну, здравствуйте, Руслан, — трогая машину с места и как можно приветливее и спокойнее сказал Видов. — Чего вам волноваться: вы ведь не на криминальную разборку шли или грабить банк, а на встречу с сотрудником ФСБ. Немного успокоились? Вот и отлично. А теперь я очень внимательно вас слушаю и думаю, что вы не будете возражать, если я включу диктофон, чтобы ничего не забыть и ничего не исказить.

Руслан подробно рассказал о знакомстве с Михаилом и его планах встать на преступный путь. Тональность его рассказа была заметно снижена, когда он поведал чекисту о своих безуспешных попытках отговорить Михаила от этой затеи.

— Тимур Романович, — вы даже не поверите, а я ведь открытым текстом его запугивал тюрьмой, но он, как уросливый конь, закусил удила и ни в какую не хочет отказываться от своего плана. Такой упрямый хохол оказался. Вот видите, я и здесь не справился со своей задачей — удержать человека от преступления. Я хорошо помню, как вы об этом говорили, что «для чекиста нет ничего благороднее, как предотвратить преступление и спасти человека от тюрьмы». Я и хотел следовать этому вашему принципу…

— Спасибо вам, Руслан, за информацию, которая меня, скажу честно, обрадовала. Я поначалу думал, что снова кто-то встал на «золотую тропу».

Здесь же ситуация совершенно другая, и я должен заметить, что вы действовали в возникшей ситуации не только как благородный человек, но и как опытный чекист.

— Но я один не справился с задачей, пришлось вас побеспокоить…

— Вы очень правильно поступили, позвонив мне. А сейчас внимательно слушайте, что я хочу предложить для спасения, как вы сказали, Михаила. Я думаю, что ему надо помочь открыть свою авторемонтную мастерскую. А сделаем это так: при очередной встрече с ним вы скажете, что в городе столкнулись с заместителем мэра города, которого давно знаете, и попросили его помочь Михаилу с трудоустройством на приличную работу. Чиновник сказал, что он может предложить в аренду автомастерскую обанкротившейся автоколонны. Арендная плата будет сносной. А я сегодня этот план согласую с генералом, и если он его поддержит, то завтра встречусь с мэром, которого хорошо знаю, и попрошу решить вопросы Михаила. Пусть он при мне даст указание своему заместителю и назначит время приема Михаила. Фамилию этого чиновника и время приема Михаила я вам сообщу дополнительно.

— Но Михаил может отказаться от этого предложения, сославшись на отсутствие средств для старта, — высказал сомнение Руслан.

— А мы поможем ему получить льготный кредит в местном отделении банка. Решение этого вопроса я беру на себя: если моего авторитета не хватит, попросим генерала подключиться. А он ради такого благородного дела может и губернатора попросить о помощи. На этом этапе все будет зависеть от вас: вы должны все свое красноречие, весь свой кавказский темперамент направить на то, чтобы убедить Михаила встать на законный путь улучшения своего материального положения. Убедите его на конкретных примерах проведенных судебных процессов, что чекистами и ментами все схвачено, на каждом золотодобывающем предприятии, в каждой артели у них есть свои люди, и он должен из двух путей выбрать самый разумный, который вы предлагаете.

Чем убедительнее говорил Видов о малоизвестном направлении в деятельности органов государственной безопасности, тем шире становились глаза Руслана: как и любой обыватель, он знал только о карательной функции органов и даже мысли не допускал, что такой интерес к судьбе Михаила — гражданина другого государства — проявит один из ответственных сотрудников Магаданского управления ФСБ, да и, судя по отдельным его словам, сам начальник управления.

Руслан не смог сдержать своих эмоций по этому поводу:

— Вот смотрю на вас, Тимур Романович, слушаю вас, и мне не верится, что это не сон и все происходит наяву. Все-таки многое, наверное, зависит от человека, его точки зрения на жизнь, принципов. Другой бы на вашем месте мог поступить иначе: этого доверчивого вахлака скрутили бы мигом. И Москва была бы довольна и руководство области, а конкретные исполнители, возможно, даже дырочки на лацканах пиджаков крутили для очередных наград. В газетах бы пропечатали — почет и слава, разоблачили очередного преступника. Вы же от всего этого отказываетесь и пытаетесь спасти от тюрьмы совершенно постороннего вам человека.

— Руслан, вы уже начинаете петь мне дифирамбы. У нас это не принято. А что касается разных подходов разных сотрудников к таким проблемам, то вы, кавказцы, ведь тоже не все одним миром мазаны. За последние годы о ваших земляках и соседях столько отрицательного написано — я помню одну безответственную публикацию, где Чечню назвали «преступной республикой», что весь народ в пору предавать анафеме. Но вы ведь тоже все разные. Зачем далеко за примером ходить? Ну, откуда головная боль у ингуша Руслана о судьбе украинского мужика? Кто он вам: брат или сват? И не брат и не сват, и боль ваша идет от вашей порядочности и совестливости. И я бесконечно рад, что в свое время познакомился с вами. Ну, вот и обменялись комплиментами. Об этом хватит. Вы свою задачу поняли. Ждите моего звонка после согласования всех деталей с генералом.

Как читатель наверняка уже догадался, начальник управления Анатолий Иванович Маренков не только одобрил идею Видова, поскольку она в полной мере соответствовала его жизненному и профессиональному кредо, но и не удержался от одобрительных оценок.

— Молодец, Тимур Романович. Человека надо спасать от тюрьмы. Я лично подключусь к этой операции, которой давайте дадим кодовое название «Ковчег». Не возражаете против такого названия?

Тимур Романович, конечно, не возражал и не потому, что генералам возражать всегда себе дороже обойдется, а потому, что сразу же схватил главную идею «Ковчега» — это спасение.

В чекистском деле, как, впрочем, и во всяком другом, доверительные отношения с власть имущими всегда играют не последнюю роль. В решении проблемы Михаила это проявилось особенно отчетливо.

Согласовав все вопросы с генералом, Видов зашел к мэру города и после «протокольных» вопросов о здоровье, семье и городском хозяйстве, задал главе города совершенно необычный вопрос:

— Вы хотите еще одного громкого открытого судебного процесса по «золотоискателю»? Хотите, чтобы добропорядочный глава семейства и отец четырех детей попал в тюрьму?

— Да вы что, Тимур Романович? — перебил его мэр. — Вы и так наш город и меня на всю Россию ославили. Ради бога, если можно, то сделайте все без этих процессов.

— Можно, но только с вашей помощью. Надо помочь одному хорошему человеку. Правда, он гражданин Украины, но давайте закроем глаза на это.

Затем Видов изложил суть «дела» Михаила.

— Это даже интересно, Тимур Романович. Жаль только, что об этом нашем благородном порыве никто знать не будет. Смотришь, даже похвалили бы журналисты, а то ведь кроме критики за последнее время ни одного доброго слова в адрес мэра не было, — посетовал городской глава.

Обсуждение деталей плана прошло, как говорится, без сучка и задоринки.

— Я еще гарантирую вам, что Михаил зарплату своим рабочим будет платить сполна, в полном объеме будет платить налоги и делать переводы в пенсионный фонд. А если пойдут у него дела, то и в бюджет города кое-что будет перепадать…

— Тимур Романович, я поначалу подумал, что вы кому-то чекистскую ловушку готовите, а сейчас убедился, что, действительно, речь идет о спасении человека. Мне кажется, что это и есть возрождение лучших традиций ВЧК—КГБ.

— Пожалуй, вы правы. Во всяком случае, за это дело я взялся с легким сердцем и с большим удовольствием.

Дальнейшие события развивались строго по разработанному сценарию. Все чиновники, к кому обращались сотрудники госбезопасности по «делу Михаила», с пониманием отнеслись к просьбам чекистов, и вскоре в городе было зарегистрировано новое частное предприятие — авторемонтная мастерская под привлекающим названием «Днепр».

При очередной встрече с Михаилом Руслан поинтересовался его делами.

— Пока все идет нормально, сейчас подбираю специалистов. Вы не поверите, какой наплыв клиентов! Руслан, я даже не знаю, как тебя отблагодарить. Может быть, по совместительству ко мне менеджером пойдешь, — с улыбкой сказал Михаил, впрочем, понимая некорректность предложения.

— Я непременно к тебе загляну через некоторое время. Так что держи на работе свое «лекарство».

К концу года о предприятии Михаила Кравченко стали писать уже в газетах, приезжали телевизионщики. А на новогоднюю вечеринку коллектива Михаил пригласил и Руслана. При всех он представил его как своего самого близкого друга, который помог с открытием предприятия. А летом пригласил Руслана в гости к себе на Украину:

— Я хочу, чтобы моя семья знала, кому я обязан своим успехом, — сказал он Руслану. — И запомни, если завтра тебе потребуется моя кровь, то я, не задумываясь, отдам ее… — Говорить дальше ему мешал комок, подкативший к горлу.

— Не ломай голову, Михаил, над этим вопросом. У нас на Кавказе есть одно хорошее слово «кунак», что в переводе означает «верный, преданный друг», почти как родственник. Вот мы теперь кунаки, и этим все сказано. Я рад за тебя, Михаил. А в твою «Хохляндию» мы обязательно съездим. И вот тебе еще один совет: кое-кому наверняка не понравится твой успех, а поэтому продумай все вопросы безопасности фирмы, да и собственной. Сходи к ментам, посоветуйся с ними.

О делах фирмы «Днепр» Руслан периодически по телефону информировал Видова, а во время последней поездки в Магадан встретился с ним. К этому времени «Днепр» функционировал уже вовсю, а чуть льготная плата за ремонт сделала фирму конкурентоспособной.

Видов пригласил Руслана в управление и разговор в своем кабинете начал с приятного.

— Руслан Абишевич, — впервые он назвал своего гостя по отчеству — ознакомьтесь вот с этим документом. И положил перед ним приказ начальника управления о поощрении, в котором говорилось: «За проявленную благородную инициативу по предотвращению преступления и находчивость… объявить Руслану Абишевичу благодарность…»

Руслан сначала не поверил написанному, так как и мысли не допускал, что когда-то в здании областного Управления ФСБ его будут знакомить с секретным документом о его поощрении и прочел приказ еще раз. Видавший виды кавказец повлажневшими глазами посмотрел на Видова.

— Генерал просил еще и устно поблагодарить вас за эту инициативу. От меня тоже спасибо. Жаль, что в ваше личное дело копию этого приказа не подошьешь, — пошутил Видов и поинтересовался: «Руслан, может быть, у вас есть какие-то житейские проблемы, в решении которых мы могли бы принять участие? Хочется что-то приятное для вас сделать».

— Нет, здесь у меня никаких проблем нет. Вот дома сын нынче заканчивает среднюю школу, и боюсь, у меня не хватит денег, чтобы устроить его в вуз.

— А как у него со здоровьем? — спросил Видов.

— Да, со здоровьем все нормально, спортсмен и учится хорошо. Но вы же представляете, какие деньги нынче нужно, чтобы нашему брату попасть в вуз.

После небольшой паузы Тимур Романович сказал:

— А как вы посмотрите, если наши коллеги в Ингушетии оформят его в Академию ФСБ?

— Да вы что? Да разве мы можем мечтать об этом…

— Если сын унаследовал черты и характер отца, то из него хороший чекист получится. А у вас на родине нужда в честных чекистах очень большая. Правда, иногда в них постреливают, но вы ведь не из робкого десятка. Значит, вы согласны? А мы попросим Москву и наших коллег в Ингушетии, чтобы они со всей серьезностью отнеслись к нашей просьбе. Можете не сомневаться, что все будет о’кей! Правда, через некоторое время после моего телефонного звонка вам придется слетать домой, чтобы его подготовить к этому.

— Спасибо вам за все, Тимур Романович!

— Это вам спасибо, Руслан.

После чая, во время которого обсуждались уже неофициальные темы, Руслан признался Видову:

— Это благодаря вам в моей жизни начался новый этап. На многие вещи я теперь смотрю по-другому. Передайте мою благодарность и генералу. И последнее. Я весь в вашем распоряжении, звоните.

— У нас к вам остается прежняя просьба — вы не упускайте из поля зрения Михаила, продолжайте оказывать на него положительное влияние.

Руслан покидал здание управления в приподнятом настроении.

Для тех, кто подзабыл этот, возможно, один из самых ранних в истории человечества «детективных» мифов, хочу напомнить, что сильный, мужественный афинский юноша Тесей согласился убить обитавшее в пещере с запутанными лабиринтами чудище — Минотавра, пожиравшего людей и наводившего ужас на окружение, чтобы завоевать сердце дочери критского царя Миноса красивой и мудрой Ариадны. До него было немало охотников завоевать ее любовь, но никто из них из-за сложности и запутанности лабиринтов из пещеры живым не возвращался. Будучи сама влюбленной в Тесея, мудрая Ариадна, чтобы спасти его, дала ему нить, по которой он нашел выход из пещеры. Такова суть этой красивой легенды…

Скептик может усомниться в том, насколько преступность в стране и даже в отдельном регионе правомочно сравнивать с Минотавром. Я как профессионал, отдавший работе в органах госбезопасности без малого сорок лет, убежден, и многочисленные социологические исследования подтверждают, что одной из социальных угроз существованию самой России является преступность, охватившая, по сути дела, все сферы жизни. Что же касается заголовка этой главы, то для экономики Магаданской области хищение промышленного золота было хуже всякого Минотавра: надо было пополнять бюджет области, чтобы вовремя выдавать зарплату врачам, учителям, служащим, пенсии и пособия, кормить больных, детей и изыскивать средства на содержание государственных предприятий, расширение производства.

Поэтому, не ослабляя внимания к вопросам борьбы со шпионажем, террором, диверсиями и другими видами преступлений, отнесенных к компетенции органов ФСБ, пресечение преступной деятельности в сфере незаконного оборота промышленного золота магаданские чекисты считают главной своей задачей.

Настораживает, что с годами преступность в стране не снижается, а, наоборот, по многим направлениям растет, и самым трагичным и печальным в этой ситуации является то, что в ее сферу все больше и больше втягивается властей предержащих и тех, кто по роду своей деятельности обязан бороться с преступностью.

В новелле «Моя жизнь. Рассказ провинциала» герой А. П. Чехова говорит: «Во всем городе я не знал ни одного честного человека…» — и далее идет перечень чиновников, бравших и вымогавших взятки, кричавших во след просителям: «Благодарить надо!» Беру на себя смелость утверждать, что этот перечень является зеркальным отображением нашей сегодняшней действительности: убери фамилию автора и дату написания рассказа «1896 год», не каждый догадается, что в нем описываются события столетней давности. Особенно настораживает рост коррупции в стране. По данным некоторых наших известных экономистов, в сфере коррупции «вращается» более 40 миллиардов долларов. А теперь помножьте эти «зеленые» миллиарды на наши «деревянные» рубли, а полученную сумму сравните с годовым бюджетом России и вы получите новые доказательства тому, что преступность в стране носит угрожающий характер.

Поэтому борьба с современным «Минотавром», то есть с преступностью, является одной из злободневнейших проблем общества.

Как уже говорилось, и об этом любой мало-мальски образованный человек знает, что главные причины, порождающие преступность, кроются в нерешенных или неправильно, несправедливо решенных социально-экономических проблемах общества, где по вине бездарных и нечистоплотных деятелей произошло колоссальное расслоение общества на бедных и богатых, где более 6 миллионов безработных и, если верить средствам массовой информации, столько же и беспризорников. По официальным данным, в прошлом учебном году в стране 1 миллион детей школьного возраста вообще не учился. Можно себе представить их будущее: если в наши дни даже со специалистами с вузовским дипломом «хозяин-барин» может поступать так, как подскажет ему правая нога, то этот «мусор», не умеющий ни читать, ни писать, прежде всего, будет пополнять ряды преступников. Пишу об этом с болью в душе: некоторое время тому назад автор с группой писателей был приглашен в Бобровскую, что в Воронежской области, колонию малолетних и несовершеннолетних преступников (кстати, лучшую в стране), где большинство преступников не умело ни писать, ни читать, и их помимо профессионального обучения сажали за парты и давали им в руки буквари.

Однако, вернемся к проблеме экономической преступности. Убить «Минотавра» одним спецслужбам и правоохранительным органам не под силу, так как власть в стране в большинстве своем коррумпированна и безнравственна и, по сути дела, срослась с криминалом. Рыба начинает гнить с головы — этим все сказано. Думаю, читатель согласится с выводом, что трудно одолеть, преступность чекистам и представителям правоохранительных органов. В стране, где бывшего премьера, «рулившего» Россией несколько лет, некоторые газеты открытым текстом называли уголовной кличкой, а исполнявшего обязанности генерального прокурора определили на нары кормить клопов, министра юстиции «застукали» с проститутками в бане. Такого бедлама в истории Российского государства никогда не было! Поэтому честный сотрудник госбезопасности, пришедший в органы с патриотическим намерением защищать безопасность России и свой народ, может задуматься над тем, какой режим он должен защищать. На этот вопрос отвечу словами бывшего советского диссидента, а ныне профессора В. Буковского: «Бандитский, криминальный капитализм». Этот вывод косвенно подтверждает и Президент России В. Путин. На встрече с предпринимателями, подчеркивая трудности с открытием своего бизнеса, он сказал: «Если не на муниципальном уровне, то на уровне субъекта Федерации, если не на уровне субъекта Федерации, то в Центре вашу инициативу заглушат» (цитирую по памяти). Очень верно подмечено, хорошие слова, но они должны быть подкреплены и конкретными решительными действиями руководства страны.

Можно не сомневаться, что абсолютное большинство россиян одобрили бы самые радикальные меры в этой сфере и попросили бы гаранта Конституции не обращать внимания на стрелы русофобов, пытающихся в этих мерах увидеть нарушение демократии и обвинить в этом прежде всего Президента.

Как уже было сказано, разоблачение ряда преступных групп магаданскими чекистами в тесном контакте с органами милиции частично оздоровило оперативную обстановку в регионе, и прежде всего в сфере хищения и контрабандного вывоза из области промышленного золота. Общепрофилактическое воздействие судебных процессов по упомянутым и другим делам на некоторых лиц, ставших уже на «золотую тропу» или вынашивавших мысль быстрого обогащения, было бесспорным. Эти процессы многих любителей «легкой» наживы заставили серьезно задуматься над перспективой ощутить на запястьях своих рук холод стальных наручников или оказаться в одной камере с такими прожженными уголовниками, как Доцент из известной кинокомедии «Джентльмены удачи».

А чтобы предельно соблюсти принцип объективности в поисках точного ответа на вопрос, поставленный в заголовке, полагаю, что самым оптимальным вариантом будет, если мы слово дадим самому бывшему начальнику Магаданского управления ФСБ генерал-майору А. И. Маренкову.

28 мая 1999 года он дал корреспонденту газеты «Магаданская правда» журналисту Юрию Семенову пространное интервью «Заслон криминальному золоту», которое мы целиком без всяких сокращений решили поместить в эту книгу. Полагаю, что это решение правильное, поскольку лучше Анатолия Ивановича оперативную обстановку в Магаданской области на тот период никто не знал.

«— Анатолий Иванович, одним из приоритетных направлений в деятельности органов ФСБ России является обеспечение экономических интересов страны. Не могли бы вы на примере вашего управления рассказать, в чем конкретно заключается эта работа.

— Федеральная служба безопасности, являясь одним из государственных институтов, обеспечивающих экономическую безопасность страны, осуществляет эту деятельность по четырем основным направлениям.

Первое — добывание упреждающей информации об угрозах безопасности экономики страны с последующим докладом Президенту и Правительству России. Второе — оказание содействия Правительству в реализации правительственных программ, как внутренних, так и межгосударственных. Третье — противодействие на территории России иностранным спецслужбам, систематически предпринимающим попытки завладеть государственными секретами в сфере экономики. И, наконец, борьба с организованной преступностью на каналах международного сотрудничества России и борьба с коррупцией.

Все эти направления оперативно-служебной деятельности характерны и для работы Управления ФСБ России по Магаданской области. По трем из них мы работаем совместно с органами прокуратуры, милиции, налоговой полиции и таможни, а за противодействие на территории России противоправной деятельности иностранных спецслужб и используемых ими организаций несем ответственность самостоятельно.

В процессе проведения оперативно-розыскных мероприятий по предотвращению внешних угроз экономической безопасности России мы постоянно ощущаем действия спецслужб и организаций Азиатско-Тихоокеанского региона (США, Канады, Японии, Китая, Республики Корея) по сбору информации о деятельности государственных и ведущих негосударственных структур по проблемам и перспективам развития экономики региона. Интересы зарубежных государств в первую очередь обусловлены высоким ресурсосодержащим потенциалом и географическим положением области. В этой связи управление принимает необходимые меры по недопущению нанесения политического, экономического и экологического ущерба интересам страны и региона. Нами своевременно при участии подразделений центрального аппарата ФСБ и СВР России осуществляется проверка иностранных фирм и организаций, изъявляющих желание сотрудничать с отечественными предприятиями. Полученные данные докладываются губернатору и руководству Магаданской области, что позволяет принять при необходимости меры упреждающего характера.

Принятие Закона РФ «Об особой экономической зоне в Магаданской области» принесет территории наряду с несомненными плюсами и отдельные сложности, в первую очередь, в сфере обеспечения экономических интересов России и региона. Поэтому одной из важнейших задач нашего управления является обеспечение надежного контроля за развитием оперативной обстановки и своевременное информирование ФСБ России, местных органов власти о возникающих и прогнозируемых угрозах безопасности в экономической сфере.

— Специфика работы вашего управления по предотвращению экономической преступности, вероятно, во многом связана с тем, что основной отраслью экономики региона является золотодобыча?

— Да, вы правы. Со времен открытия первых месторождений золота на Колыме добыча и производство драгоценных металлов предопределяют экономику региона. В настоящее время в этой градообразующей отрасли занято более 300 предприятий различных форм собственности. Вместе с тем к числу активных, то есть осуществляющих хозяйственную деятельность, можно отнести чуть более 100. Всего в золотодобывающей и смежных отраслях задействовано около 40 тысяч человек, из которых 2,5 тысячи имеют непосредственный доступ к обрабатываемому драгметаллу.

В 1998 году произошел перелом в структуре производства драгоценных металлов, более половины (около 18,5 тонны из 31) было добыто из рудных месторождений. Значителен вклад в «золотую копилку» совместного российско-канадского ЗАО «Омолонская золоторудная компания», добывшего более 16 тонн золота и примерно такое же количество серебра. Вместе с тем практически не востребованными по целому ряду причин остаются перспективные золоторудные и серебро-золоторудные месторождения «Дукат», «Лунное», «Джульетта», «Школьное» и др. На крупнейшем в области золоторудном месторождении «Наталка» добывается только около 2 тонн золота в год. Освоение данных месторождений требует привлечения значительного объема денежных средств. Созданные на месторождениях совместные предприятия в отдельных случаях не проявляют заинтересованности в начале производственной деятельности. Более того, некоторые из иностранных партнеров, получив в своих национальных банках кредиты под перспективные золоторудные проекты в России, выпустили акции и реализовали их на рынках ценных бумаг, получив при этом солидные прибыли. В бизнесе такая практика вполне допустима, но нам от этого, сами понимаете, никакой пользы. В дальнейшем такие «партнеры», продав принадлежащий им пакет акций, стремятся выйти из проекта с тем, чтобы всю ответственность переложить на российскую сторону.

— Анатолий Иванович, золото всегда привлекало криминальный мир. Расскажите, пожалуйста, как складывается криминогенная ситуация в золотодобывающей отрасли?

— Важным элементом обстановки на территории области является рост числа преступлений в сфере незаконного оборота промышленного золота. С 1992 по 1999 год правоохранительными органами пресечено более 1400 преступлений, связанных с незаконным обращением драгоценного металла, изъято около 2 тонн золота (в том числе Управлением ФСБ — около 550 кг). К уголовной ответственности было привлечено свыше 800 человек.

С 1995 года практически ежегодно нами и органами милиции изымаются крупные партии весом более 50 кг каждая. Особо крупный «урожай» удалось собрать в 1997 году, когда у задержанных с поличным преступников было обнаружено более 88 кг похищенного на приисках Магаданской области и Республики Саха (Якутия) промышленного золота. Характерно, что основной объем незаконных операций с промышленным золотом традиционно контролируется преступными сообществами, созданными на этнической основе. Эти сообщества, имеющие устойчивые межрегиональные связи и значительные оборотные средства, вывозят похищенное на приисках промышленное золото для реализации в регион Северного Кавказа. Кроме того, они в целях расширения рынков сбыта и получения устойчивой валютной прибыли принимают меры к организации вывоза из России контрабандным путем крупных партий драгметалла для реализации за рубежом.

Оперативные данные, поступающие в последние годы в УФСБ, свидетельствуют о том, что организованные преступные сообщества, действующие в сфере незаконного оборота промышленного золота, стремятся легализовать свою деятельность, используя финансовые возможности ряда коммерческих банков, они осуществляют скупку похищенного или незаконно добытого драгметалла, который затем легализуется через контролируемые ими золотодобывающие предприятия.

— Какие социальные причины способствуют хищениям драгметалла?

— Криминогенная ситуация в отрасли, несмотря на принятие Федерального закона «О драгоценных металлах и драгоценных камнях», принимаемые областной администрацией и правоохранительными органами меры, к сожалению, не претерпела существенных изменений к лучшему. Отрицательно сказались финансовый кризис, фактическое банкротство и распад крупных золотодобывающих предприятий, разрабатывающих россыпные месторождения золота.

Проблемы экономического характера, падение престижности профессии золотодобытчика и уровня заработной платы в горняцких коллективах способствуют формированию базы для организованной преступности. В настоящее время на отдельных золотодобывающих предприятиях сложились устойчивые группы, занимающиеся хищением золота и реализующие его в криминальные структуры. Отсутствие в период подготовки к промывочному сезону минимально необходимых оборотных средств вынуждает отдельных руководителей предприятий идти на нарушение действующего законодательства, а в некоторых случаях и на прямой сговор с представителями криминальных структур и получать от них денежные средства, необходимые для начала работ. При этом в дальнейшем расчет с этими так называемыми кредиторами осуществляется в натуральной форме, т. е. золотом. Кроме того, имеют место факты сбыта крупных партий золота криминальным структурам руководителями самих золотодобывающих предприятий, которые таким образом стремятся получить живые деньги и уйти от уплаты налогов. В последнее время преступные сообщества путем угроз, шантажа или подкупа пытаются установить контроль над конкретными золотодобывающими предприятиями с целью получения свободного доступа к добытому золоту.

Отрицательно на криминогенную ситуацию в отрасли влияет нерешенность проблемы вольноприносительства, т. е. осуществления добычи драгметалла конкретным человеком без образования юридического лица. Попытки ее решения путем создания, как в Ягоднинском районе, муниципального предприятия «Колыма» пока еще не дали должных результатов.

— Как, на ваш взгляд, будет складываться криминогенная ситуация в золотодобыче в текущем году?

— После августовского кризиса возрос интерес к золотодобыче со стороны коммерческих банков, которые уже сегодня осуществили авансирование большинства крупных и средних золотодобывающих предприятий. Готовность российских коммерческих банков работать на рынке золота в текущем году способна обеспечить стабильную работу отрасли, что может существенно выбить почву из-под ног криминальных структур.

Кроме того, в настоящее время администрацией области на территории создан замкнутый цикл обращения драгметаллов, начиная с этапа добычи, где функционируют золотодобывающие предприятия различных форм собственности, переработки (Колымский аффинажный завод), и кончая реализацией и финансированием — Фонд драгоценных металлов и драгоценных камней Магаданской области, имеющий разрешение на прямую реализацию золота, в том числе и на внешнем рынке. Данная схема позволяет и должна обеспечить государственный контроль за деятельностью золотодобытчиков и финансовыми потоками.

В условиях кризисного состояния большинства золотодобывающих предприятий отрасли, в особенности занимающихся разработкой россыпных месторождений, база для преступлений, связанных с незаконным оборотом промышленного золота, остается. Федеральный закон «О драгоценных металлах и драгоценных камнях» определил виды лицензируемой деятельности в сфере обращения драгоценных металлов и драгоценных камней. Однако до настоящего времени соответствующими правительственными постановлениями специально не определены уполномоченные органы исполнительной власти, ответственные за выдачу соответствующих лицензий, за исключением лицензий, выдаваемых Центральным банком Российской Федерации коммерческим банкам и другим кредитным организациям. Не определен также порядок лицензирования органами внутренних дел деятельности по охране драгоценных металлов и драгоценных камней. В этой связи не исключено, что отдельные недропользователи попытаются воспользоваться неурегулированностью в правовой области для осуществления незаконных операций с промышленным золотом.

В целом управлением прогнозируется, что деятельность организованных преступных сообществ будет осуществляться по двум направлениям.

Первое — организация вывоза похищенного золота в центральные регионы страны для его последующей транспортировки в Ингушетию и дальнейшего контрабандного ввоза за рубеж — в Турцию, Польшу, страны Закавказья и Балтии. Второе — оказание посреднических услуг недобросовестными руководителями золотодобывающих предприятий в скупке промышленного золота. Кроме того, возможно, что отдельные криминальные сообщества будут стремиться легализовать свою деятельность и тем или иным способом стать во главе отдельных предприятий недропользователей.

— Какие меры принимаются Федеральной службой безопасности России и вашим управлением по нормализации ситуации в отрасли и по борьбе с организованными преступными сообществами?

— В связи с повышенной опасностью преступных посягательств на кредитно-финансовую систему страны, затрагивающих интересы государственной безопасности в сфере экономики, оперативно-розыскная деятельность управления по пресечению преступлений, связанных с незаконными сделками с валютными ценностями, выделена в одно из приоритетных направлений.

За прошедшие годы управление приобрело на этом направлении оперативно-розыскной деятельности определенный практический опыт и выработало систему мер, позволяющую эффективно использовать имеющие в его распоряжении силы и средства. С 1992 по 1999 год пресечена деятельность 34 членов организованных преступных групп, по 33 уголовным делам, расследовавшимся оперативным отделом УФСБ, из незаконного оборота изъято около 550 кг промышленного золота. Кропотливая, целеустремленная работа сотрудников управления позволила в 1995 и 1997 годах задержать с поличным крупных организаторов вывоза из Магаданской области похищенного промышленного золота и изъять у них соответственно 75 и 86 кг драгметалла. Длительное время нам не удавалось эффективно осуществлять мероприятия по пресечению незаконного вывоза промышленного золота из Магаданской области автотранспортом через территорию Якутии. В текущем году взаимодействие с УФСБ по Республике Саха (Якутия) и Челябинской области позволило реализовать на маршрутах следования из Магаданской области в ЦРС поступившие оперативные материалы на членов организованных преступных сообществ. При этом у преступников в общей сложности изъято более 56 кг похищенного промышленного золота.

Положительные результаты работы управления по предотвращению преступлений в сфере незаконного оборота промышленного золота являются итогом кропотливого и зачастую многомесячного напряженного труда наших сотрудников. Этот труд по достоинству оценен. В течение последних лет большая группа сотрудников нашего управления удостоена правительственных наград и поощрена руководством ФСБ».

К процитированному тексту уместно добавить, что работа Магаданского управления ФСБ на участке борьбы с хищениями промышленного золота в эти годы была высоко оценена и губернатором и Москвой. Пятнадцать сотрудников были награждены государственными наградами и отмечены другими видами поощрений. Анатолий Иванович Маренков был выдвинут на другой участок «с большим объемом работы», где также сумел организовать четкую работу, и вскоре на его генеральских погонах появилось еще по одной звезде — с присвоением звания генерал-лейтенанта, с чем его поздравили родные, друзья и товарищи и прежде всего магаданские сотрудники управления ФСБ, вместе с которыми он прошел нелегкий путь и которых искренне полюбил.

Да и как он мог не полюбить коллектив, который помог ему стать генералом, который постоянно его поддерживал, особенно в трудные минуты, ни разу не подвел и не подставил подножку? А это значит, что магаданцы его тоже уважали и расставались с ним с большим сожалением. Но приказ есть приказ, и человек в погонах не волен сам себе выбирать жизненный путь…

Начиная работать над этой книгой, я ставил перед собой скромную конкретную цель — показать творческую, целенаправленную и профессиональную работу коллектива сотрудников госбезопасности Магаданского управления на одном из ответственнейших участков оперативной деятельности по обеспечению экономической безопасности страны под руководством генерал-майоров Г. Н. Елизарова, А. И. Маренкова, полковника Т. Р. Видова и многих, многих других, не названных своими именами по совершенно понятным соображениям. Рассказать обо всем этом так, чтобы магаданские чекисты, начиная от руководства управления и кончая рабочей пчелой-опером, были примером для подражания для нынешних сотрудников ФСБ, порой забывающих о своих прямых обязанностях, о том, зачем они пришли в органы…

Насколько автор справился с этой задачей — судить читателям. Не в порядке самооправдания, но я должен напомнить о тех условиях, которые были поставлены передо мной инициаторами создания этой книги. Во-первых, никаких надуманных сцен с участием боевиков, с погонями, стрельбой и мордобоем в книге не должно быть. Во-вторых, ни из кого из действующих лиц не делать «икону». Анатолий Иванович Маренков неоднократно просил об этом, говорил о необходимости подчеркнуть, что приехал в Магаданское управление не на голое место и начинал работу не с нуля, а ему лишь удалось развить и продолжить заложенные в коллективе традиции и сформировать группу профессионалов высокого класса на участке борьбы с незаконным оборотом золота. И, в-третьих, показать планомерную, глубоко продуманную, творческую и высокопрофессиональную работу всего коллектива Магаданского управления.

Читатель, вероятно, заметил неравнодушное отношение автора к сотрудникам органов государственной безопасности, как и его несколько ортодоксальные оценки с левопатриотических позиций многих сторон жизни нашего общества, да и деятельности нынешних органов ФСБ.

Все это так на самом деле. В основе моей ортодоксальности лежат те реальные и бесспорные социальные блага, которые простые граждане имели при советской власти, при которой народ сумел переломить хребет фашизму и спасти мир от коричневой чумы и при которой, а вернее, благодаря которой наша страна из лапотной была превращена во вторую державу мира, создав, таким образом, баланс равновесия сил на международной арене для сохранения мира на земле. Только при советской власти страна смогла достичь тех высот совершенства во всех сферах жизни, которых Россия не имела за всю свою историю. Я подчеркиваю, что простые смертные, получавшие мизерные пенсии и зарплату, в то же время имели реальные возможности для получения всестороннего образования и самоусовершенствования. Далеко за примерами мне ходить не надо. Если в моем роду до советской власти все расписывались крестиками, то при новом режиме мы, пятеро детей, получили бесплатное высшее образование, да уже и мои дети получили бесплатное и прекрасное университетское образование. Я подчеркиваю прекрасное потому, что ныне из школьных программ по литературе исключены многие произведения отечественных классиков, воспитывавшие патриотизм, милосердие, доброту, честность и порядочность — такие моральные качества.

На возможные возражения оппонентов по поводу этих рассуждений, что, мол, автор забывает упомянуть о массовых репрессиях при советской власти, сразу же хочу ответить очень верной формулой: истина познается в сравнении. Я не буду отрицать ни одного преступления, ни одного необдуманного шага прежнего режима, когда мы за счет своего народа пытались накормить полмира, но, какую бы сторону жизни мы не взяли для сравнения, выводы у объективного и честного исследователя будут в пользу советской власти: была великая страна, теперь ее нет. Больше того, на очереди судьба самой России. Были бесплатные образование и медицина — теперь их нет. Были копеечные цены на авиационные и железнодорожные билеты, лекарства, коммунальные услуги — сегодня не успеваешь следить за их ростом. У нас были сильнейшие в мире армия и флот — сейчас их нет. Реформами нанесен колоссальный ущерб обороноспособности государства. Вся идеологическая работа была направлена на воспитание высоконравственных патриотов Родины — сейчас идет целенаправленное растление населения, особенно молодежи.

За 70 лет советской власти мы добились большего прироста населения, чем за 300 лет царствования дома Романовых, превратили страну во вторую мировую державу планеты, забывшую о безработице, беспризорности и голоде, не знавшую нынешнего разгула коррупции, бандитизма, национальной розни. Обеспечили тот уровень организации образования, учиться которому призывал президент США Д. Эйзенхауэр. Создали такую систему здравоохранения, которая, по оценке Всемирной организации здравоохранения, «оказала существенное влияние на формирование стандартов организации систем здравоохранения в мире». Как итог: средняя продолжительность жизни в СССР увеличилась в 1,8 раза! (За постсоветский период сократилась на 5 лет.) Это факты, и с ними нельзя не считаться.

Я, возможно, повторюсь, но многие беды России порождены тем, что ее экономикой управляют люди, не просто не знающие азов экономической науки, но и не понимающие элементарных процессов. Эти люди превратили мою страну в кормушку и с умным видом рассуждают о благе государства, бессовестно набивая собственные карманы рублями и долларами, распродавая все, что веками сберегалось и создавалось нашими предками. Они давно уже живут в совершенно другом мире, — в мире роскоши и вседозволенности Рублево-Успенского шоссе. Они ездят отдыхать на самые дорогостоящие курорты Европы и Азии. Их отпрыски обучаются в самых престижных университетах Америки. Но при этом они пытаются учить нас жизни и нравственности.

Академик Д. Львов как-то сказал, что в России кроме двух традиционных бед — дураков и плохих дорог — есть еще и дураки, которые указывают нам эти дороги.

Постепенно осознание сотворенного отечественными мародерами и представителями из числа бывших «партайгеноссе» приходит к нынешним руководителям России. Недавно Президент Российской Федерации В. В. Путин назвал развал СССР величайшей катастрофой. А, как известно, всякая катастрофа имеет печальные последствия.

Что касается этих последствий для правоохранительных органов и армии, то он сказал, что «в 90-х годах они были в нокауте». И в таком положении они оказались как раз по воле тех мародеров, кто грабил и растаскивал национальное достояние страны: им было выгодно парализовать на тот период правоохранительные органы, чтобы безнаказанно творить свои грязные и темные дела. А таких дел было много. Каждому мало-мальски соображающему гражданину России понятно, почему полностью не публикуется документ Счетной палаты по выявлению нарушений в период ваучеризации и приватизации. Я не намерен пространно цитировать этот документ, но на отдельных выводах палаты хочется остановиться. Прежде всего назвать, воспользовавшись отсутствием даже элементарной законодательной базы, регулирующей процессы, связанные с изменением формы собственности, всяких березовских, абрамовичей и чубайсов, движимых такими врожденными качествами, как предприимчивость и наглость, которые отхватили за бесценок, а в ряде случаев за смехотворную цену самые лакомые куски от общенационального «пирога», «испеченного» неимоверными усилиями многих поколений россиян, оставив за чертой бедности четверть населения страны, обрекая его на беспрецедентные страдания в мирное время.

Правда, кое-какие обещания авторов экономических реформ все-таки были выполнены. Недавно один из известных наших юмористов с телеэкрана сказал: «А ведь Чубайс выполнил свое обещание относительно двух «Волг»: нам дал по две машины — машину скорой помощи и катафалк».

Вот как Счетная палата оценивает итоги приватизации и так называемых экономических реформ:

«Анализ поставленных целей и задач приватизации показал, что федеральному центру и региональным властям не удалось достичь продекларированных целей приватизации и решить поставленные задачи, а именно:

— не создана социально ориентированная рыночная экономика на базе формирования института частных собственников;

— не сформирован широкий слой эффективных частных собственников;

— отсутствует развитие социальной инфраструктуры за счет доходов от приватизации;

— не произошло кардинального повышения эффективности деятельности большинства предприятий и народнохозяйственного комплекса в целом».

Экономика ряда регионов оказалась «в стадии глубокой депрессии».

Как известно, большинство этих предприятий стали банкротами.

Вот несколько примеров из документа Счетной палаты.

«Базовой отраслью в Магаданской области была и остается золотодобывающая промышленность. В 1994 году федеральным центром было приватизировано 8 горнообогатительных комбинатов, на которых работало более 60 % трудоспособного населения области. После этого начался обвал золотодобычи (если в 1992 году было добыто 29 тонн золота, то в 1995 году — 20,4 тонны). Из этих 8 приватизированных комбинатов в настоящее время 6 не функционируют, что явилось основной причиной массового оттока трудоспособного населения за пределы области».

И еще один разительный пример.

«В 2003 году затраты на организацию и проведение приватизации в Республике Ингушетии в 270,7 раза превысили поступления от приватизации, которые составили 2600,7 тысячи рублей».

Счетная палата делает весьма смелый вывод: «Результаты финансово-хозяйственной деятельности большинства региональных предприятий показали, что в существующих условиях хозяйственная форма собственности не является определяющим фактором эффективности производства».

На заре вселенской катастрофы М. А. Шолохов писал: «Если не разрушать то, что уже построено с таким трудом, а совершенствовать его, направить силы и способности нашего талантливого народа на созидание новых материальных и духовных ценностей, умножать те богатства, которые нам достались по наследству от отцов и дедов, и то, что еще уцелело от страшных катастроф, можно многое изменить к лучшему, и тогда только может сохраниться государство и народ, бесценные сокровища культуры. Иначе произойдет такое расслоение поколений, которое неизбежно приведет к отрицанию всего и всех, к оплевыванию собственной истории и святынь прошлого, а без прошлого народ не имеет будущего».

К сожалению, многие политические деятели и наемные журналисты пытаются не замечать те трагические последствия, которые наступили после развала великой державы, а отдельные патентованные перевертыши, такие как академик А. Н. Яковлев, даже хвастаются и ставят себе в заслугу первенство осуществления «бархатной революции в СССР», сознательно закрывая глаза на то, что на этом «бархате» море человеческой крови, слез и миллионы жизней ни в чем не повинных людей.

Разумеется, что во всем случившемся мы сами виноваты. Мы забыли предупреждение известного польского сатирика Ежи Леца: «Кто надел на глаза шоры, должны помнить, что в комплект входят еще и узда, и кнут».

Я не сомневаюсь в том, что это мое небольшое отступление вызовет раздражение у тех, кто наворовал народное добро и ныне купается в роскоши и люто ненавидит советскую власть, и в качестве решающего аргумента против автора будет упрек, связанный с репрессиями в известные годы. Что на это можно сказать?

Да, сейчас нет судебных и внесудебных расстрелов, но если верить СМИ, то в стране ежегодно в криминальных разборках погибают десятки тысяч людей, более 35 тысяч кончают жизнь самоубийством и более 100000 пропадают «без вести». А теперь эти и другие цифры умножьте на годы «реформ», и вы получите тот же самый 1937 год. Да к тому же у нас с каждым годом снижается рождаемость и сокращается продолжительность жизни. Каждый год население России сокращается, по одним данным, на миллион, а по другим — на 900 тысяч.

В результате развала страны мы потеряли бесценный дар, именуемый «дружбой народов». Сейчас, какого «ближнего соседа», кроме Белоруссии, ни взять, все на Россию смотрят через прицел мушки. Я имею в виду не простой народ, а паханов и ставленников всяких разноцветных революций, краски для которых подбираются за океаном. А если брать наше «чекистское братство», то те, с кем вчера мы обнимались и кто клялся в вечной дружбе, ныне строят всякие пакости против бывшего «старшего брата», который сам, будучи не досыта накормленным, делился с окраинами последним куском хлеба. Сейчас они занимаются против России и шпионажем, и террором, и диверсиями.

Очень верно подметил Р. Гамзатов: «Выстрелишь из пистолета в прошлое — попадешь из пушки в настоящее».

И хоть это нынче не модно, но я был и остаюсь убежденным приверженцем социализма и исповедую его ценности.

После этих слов, наверняка, найдутся люди, которые окрестят меня ретроградом. Я не обижусь. На фоне творящихся в стране непредсказуемых событий, которые делают весьма проблематичной будущность самой России, это определение мною воспримется как комплимент.

Моя ортодоксальность также вытекает из глубочайшего уважения к органам государственной безопасности, в основе которого лежит понимание их роли в жизни государства и общества. Мне вместе с органами КГБ пришлось пройти нелегкий путь, но, как я уже писал в своей первой книге «40 лет в КГБ», если бы мне сейчас вернули 1954 год, когда я после окончания Томского университета с красным дипломом был рекомендован в аспирантуру на кафедру философии, а выбрал органы госбезопасности, то я снова, ни минуту не колеблясь, поступил бы так же.

Эти небольшие экскурсы мне понадобились для того, чтобы читателю были понятны истоки моих симпатий к органам госбезопасности и чекистам. Они также диктуются глубокой внутренней озабоченностью судьбой безопасности России, которая ныне, по сути дела, вновь оказалась окруженной недружественными нам странами, «санитарным кордоном», чтобы не сказать резче и не вступить в полемику с бывшим нашим, редко бывавшим трезвым президентом, который неоднократно публично заявлял, что ныне у России нет врагов, и, как цирковой клоун, движениями рук в воздухе показывал, как Россия перенацелила свои ракеты. Большего убожества трудно даже представить!

Это, наверняка, самая позорная и безответственная страница в истории нашего государства, когда черный ящик с ядерной кнопкой находился у человека, мозги которого редко «просыхали» от алкоголя. Здесь уместно вспомнить наставление императора Александра III непутевому сыну Николашке постоянно помнить, что у России нет союзников и единственными ее союзниками являются армия и флот. Я к этому еще бы добавил и органы госбезопасности с их преданностью таким святым идеалам, как Родина, Россия, российский народ и российское государство. Безопасность России для меня всегда была и стоит на первом месте, и ее должны обеспечить армия, флот и органы госбезопасности.

Ну, скажите, как можно не восторгаться и не преклоняться перед работой магаданских чекистов? Я сам, проработавший ряд лет в условиях суровой Сибири, не из газет знаю, как трудно проводить чекистские операции, когда на улице минус 45 градусов и когда, как уже говорилось, из-за сильного тумана предметы еле различаешь в десяти шагах.

По роду работы, как заместитель начальника Воронежского управления КГБ, мне довелось курировать пять горрайаппаратов, причем самый отдаленный был в 220 километрах от Воронежа, поэтому я хорошо представляю, как руководить операциями в населенных пунктах, удаленных от Магадана на 500—600 километров. Если даже в центре Черноземного края иногда снежные заносы не позволяли вовремя добраться до районного поселка, то можно себе представить путь от Магадана, скажем, до Сусумана. Мне из теплого Воронежа кажется, что каждая такая поездка на машине или перелет на самолете уже таили в себе риск для жизни.

Считаю, что одной из составляющих успехов магаданских сотрудников в борьбе с незаконным оборотом промышленного золота являлось то, что в эти годы коллективом руководили люди, профессиональные навыки и жизненные принципы которых были сформированы еще во времена Ю. В. Андропова, впрочем, как и в целом по стране, многие руководящие кадры «вылупились» из того же инкубатора. А это значит, что во многих из них заложен иммунитет, суть которого наиболее полно может быть выражена словами Ф. Э. Дзержинского насчет холодной головы, горячего сердца и чистых рук. Последнее обстоятельство нас, ветеранов, сегодня особенно тревожит. Ведь не случайно вскоре после начала так называемой перестройки, когда вседозволенность уже маячила на горизонте, в органах были созданы свои службы безопасности. Конечно, «чистоту рук» нынешних сотрудников ФСБ они не обеспечат, если у тех не будет внутреннего стержня и устойчивого иммунитета ко всяким соблазнам сегодняшнего дня: преподношениям, дорогим подаркам, льготным кредитам и к элементарным конвертам за «полезную информацию» и «крышу».

Я бесконечно счастлив, что в течение сорока лет работы в органах меня воспитывали и окружали честные, порядочные, бескорыстные люди, не только с чистой душой, но и с чистыми «до белизны» руками. Такие же качества я стремился передавать и своим подчиненным, и ученикам, среди которых несколько генералов, один генерал-полковник, начинавший службу в моем отделе в ГДР в качестве оперуполномоченного, и два генерал-лейтенанта.

Об этом я пишу не для собственного тщеславия, а чтобы подчеркнуть, что все мои ученики идут по жизни с чистой совестью и чувством собственного достоинства.

Конечно, пока еще никто не опроверг универсальную формулу классика, что жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Это к тому, что в жизни, безусловно, изменились цели, идеалы, общественные ценности. Меняются, к сожалению, и критерии морали и нравственности, и все это, так или иначе, касается и нынешних сотрудников ФСБ.

Скажу откровенно как старый ворчун и ортодокс: я во время захвата Норд-Оста и школы в Беслане каждый день ждал информацию о том, что вот такой-то сотрудник ФСБ пойдет на переговоры с террористами и предложит себя в качестве заложника взамен отпущенных пятнадцати, десяти, пяти или даже одного ребенка. К сожалению, о подобном поступке современного чекиста я не слышал. Доктор Рошаль предлагал себя в качестве заложника, а вот ни один сотрудник ФСБ Северной Осетии, насколько я информирован, на этот шаг не пошел. Я глубоко убежден в том, что в Беслане в качестве заложников должны были по очереди предложить себя главный чекист Северной Осетии, главный милиционер и прокурор республики. Смотришь, и спасли бы полсотни детишек. К сожалению, этого не было.

Но я ни на йоту не сомневаюсь в том, что если бы главным чекистом в это время там был генерал-лейтенант Анатолий Иванович Маренков, то он обязательно пошел бы на этот шаг, даже если бы директор ФСБ генерал армии Патрушев для протокола стал бы его отговаривать от этого поступка. Этот вывод я делаю «по Маренкову советского периода». Возможно, и ошибаюсь, так как «все течет и все изменяется». Я думаю, что у читателя не должно возникнуть никаких сомнений и в том, что автор этих записок, оказавшись в той бесланской ситуации, не раздумывая предложил бы себя в заложники, даже ради спасения хотя одного ребенка. Согласитесь, что эти чувства никакими словами не объяснишь, — все равно будет просматриваться фальшь: это состояние души, это то, что впитано с молоком матери и воспитано прежней системой.

Я не раскрою большого секрета, если скажу, что почти у всех бывших сотрудников КГБ помимо надежного обеспечения безопасности страны весьма важной и постоянной была забота об авторитете системы, как бы не нанести ей удар каким-либо своим необдуманным поступком.

А суть проблемы здесь весьма проста, все в жизни взаимосвязано, и, чтобы надежно обеспечить безопасность Родины, органы должны пользоваться уважением и всемерной поддержкой своего народа, а это может быть только тогда, когда народ уважает свои органы госбезопасности, доверяет им, ценит и поддерживает их.

Только при поддержке народа органы госбезопасности в состоянии успешно решать стоящие перед ними задачи.

Беру на себя смелость утверждать, что за годы руководства органами Ю. В. Андроповым в значительной мере был реабилитирован образ чекиста, «подмоченный» необоснованными репрессиями. За эти годы нам вновь удалось завоевать уважение своего народа, а следовательно, и всестороннюю его поддержку.

Как известно, образ «рыцаря без страха и упрека», человека, готового не раздумывая отдать свою жизнь за свою Родину и свой народ, был создан не постановлением Совнаркома или ЦК партии, а самим народом, а посему он оказался таким живучим. Канули в небытие те наемные деятели, которые намеревались вытравить из сознания людей слова «чекист» и «чекизм». Их имена прокляты народом за целенаправленное разрушение системы государственной безопасности. Разве не об этом свидетельствуют такие факты, что о подготовке операций по захвату Норд-Оста и школы в Беслане, в которой принимали участие сотни людей (а по времени они готовились несколько месяцев), ни органы госбезопасности, ни милиция упреждающую информацию не получили.

Прямо скажем, авторитет нынешних органов ФСБ изрядно «подмочен» и в стране есть силы, которые продолжают их компрометацию.

Вот почему в этих условиях было бы совершенно не лишним для системы, если бы при освобождении заложников в Норд-Осте и Беслане нашлись смельчаки, которые пожертвовали бы собой ради освобождения людей, и прежде всего детей. Кто-то может сказать, что там сложили головы чекисты из спецназа. Но это ведь совершенно иная ситуация — погибнуть во время боя, который, как сейчас выясняется, и спланирован был не совсем удачно.

И еще одно замечание. Кто-то может усомниться в правомочности применения слова «чекист» к нынешним сотрудникам госбезопасности. Дескать, органы ВЧК были созданы для защиты советской власти, которую, как мы знаем, не сумели защитить. Я использовал слово «чекист», исходя из следующих соображений. Во-первых, органы госбезопасности защищают не только режим — режимы приходят и уходят, а вот Родина всегда остается, и она у нас одна. Во-вторых, как уже говорилось, для всех честных граждан слово «чекист» было и остается символом преданности Родине и готовности в любую минуту отдать свою жизнь за ее свободу и независимость.

Заканчивая эти заметки, я искренне хочу пожелать успехов в нелегком труде всем сотрудникам госбезопасности России, и прежде всего магаданским, чтобы они надежно обеспечили безопасность нашей многострадальной России, и напомнить всем сотрудникам ФСБ слова некоторых наших замечательных соотечественников.

Руководитель Отдельного Корпуса жандармов при Николае II генерал-майор Джунковский в своем приказе от 17 ноября 1913 года о наказании начальника Екатеринославского управления жандармов писал:

«Для офицеров, забывающих свой долг службы и пользующихся своим служебным положением для своих личных выгод и целей, для офицеров, не связанных с понятием о чести воинской части и забывающих нравственные обязательства по отношению мундира, который они имеют честь носить, места в Отдельном Корпусе жандармов нет!»

Как известно, сам Джунковский стал жертвой собственной честности и принципиальности. Полагаю, что именно за эти качества и как профессионала высочайшего класса после революции его пригласили на работу в качестве консультанта самого председателя ВЧК. Джунковский был одним из авторов разработки операции «Трест» — одной из самых выдающихся операций в истории отечественных спецслужб, и, наверное, не очень ошибусь, если скажу, что мысли «о чистоте рук чекистов» Ф. Э. Дзержинскому были навеяны этим жандармским генералом, уже знавшим на практике, к чему приводит «использование служебного положения для своих личных выгод…».

А в мае 1920 года генерал А. А. Брусилов сказал: «Служить не за страх, а за совесть… Не жалея жизни, отстоять во что бы то ни стало дорогую нам Россию, не допустить ее расхищения, ибо в противном случае она безвозвратно может пропасть, и тогда наши потомки будут нас справедливо проклинать…»

И наконец, слова Ивана Александровича Ильина: «Судьба государства определяется качеством верхнего слоя».

Дорогие коллеги, сотрудники органов ФСБ! Если вы хотите пользоваться уважением, доверием и поддержкой народа, а следовательно, надежно обеспечивать безопасность нашей многострадальной России, то держите в чистоте не только свои руки, но и незапятнанными свои души, честь и совесть!

Здание Магаданского Управления ФСБ РФ.

В то время когда германские эшелоны подвозили к нашим границам оружие, боеприпасы и живую силу, навстречу им из Советского Союза шли поезда с зерном, нефтью и другим стратегическим сырьем. В Меморандуме германского МИДа о германо-советских экономических отношениях от 5 мая 1941 года говорится «об исключительной пунктуальности СССР в поставках Германии сырья». За четыре месяца 1941 года и Германию было поставлено 632000 тонн зерна, 232000 тонн нефти. 23000 тонн хлопка, 50000 тонн марганца, 67000 тонн фосфатов и 900 кг платины. Между тем немецкая сторона постоянно нарушала сроки поставки нам военной техники, однако советская сторона претензий по этому поводу не высказывала.

Остается только догадываться, что мы и в этой ситуации не хотели раздражать немцев и давать повода для ухудшения отношений с Германией, всячески стремясь оттянуть начало войны.

А она между тем уже стучались в двери… 21 июня 1941 года на имя посла Германии в СССР Шуленбурга пришла шифровка за подписью министра иностранных дел Риббентропа следующего содержания: «Срочно! Государственная тайна! Послу лично! После получения телеграммы срочно уничтожить все шифрованные материалы и встретиться с Молотовым и высказать ему все факты, когда СССР нарушал договор 1939 года. В числе этих фактов заключение СССР договора с Югославией и оказание ей помощи оружием, присоединение Бессарабии и Прибалтики, а главное, концентрация советских войск на всем фронте от Балтийского моря до Черного».

22 июня 1941 года в 5 часов 30 минут утра нарком иностранных дел СССР В. М. Молотов принял посла Германии, который принес протокольные извинения за то, что он вчера, «будучи на приеме у наркома Молотова, ничего еще не знал о случившемся». Затем он передал ноту следующего содержания: «Ввиду нетерпимой доле угрозы, создавшейся для германской восточной границы вследствие массированной концентрации и подготовки всех вооруженных сил Красной Армии, германское правительство считает себя вынужденным немедленно принять военные контрмеры…» Шуленбург сказал, что он не в состоянии словами передать свое подавленное настроение по поводу действия своего правительства, поскольку «все свои силы отдавал укреплению мира и дружбы с СССР». Здесь уместно сделать одно отступление. Есть все основания полагать, что Шуленбург в данном случае был искренен. Об этом косвенно может свидетельствовать дальнейшая его трагическая судьба: он принимал участие в заговоре против Гитлера и был казнен в 1944 году.

После небольшой паузы Молотов спросил, что означает эта нота? Посол ответил, что, по его мнению, это война. В свою очередь Молотов заявил, что никакой концентрации войск на границе с Германией не было — были обычные маневры, и до последней минуты германское правительство не предъявляло никаких претензий, «Германия совершила нападение на СССР… и тем самым фашистская Германия является нападающей стороной. Германская армия совершила нападение на СССР без всякого повода и причины…» Затем Молотов спросил: «Для чего Германия заключала Пакт о ненападении, когда так легко его порвала?» Ответа не последовало.

В эту же ночь министр иностранных дел Германии Риббентроп принял нашего посла в Берлине В. Г. Деканозова и вручил ему обширную ноту по поводу нападения на Советский Союз. Мотивы нападения были те же, что и в ноте у Шуленбурга. (К слову сказать, судьба нашего посла оказалась сходной с судьбой Шуленбурга: в 1953 году он был необоснованно репрессирован.)

Днем 22 июня В. М. Молотов выступил по радио и назвал нападение фашистской Германии на Советский Союз ничем не спровоцированным и вероломным. Он подчеркнул, что эта война нам навязана не германским народом, не германскими рабочими, крестьянами и интеллигенцией, а кликой кровожадных фашистских правителей Германии, поработивших французов, чехов, поляков, сербов, Норвегию, Бельгию, Данию, Голландию, Грецию и другие страны и народы. Он выразил уверенность, что советский народ и его вооруженные силы дадут сокрушительный отпор агрессору. Свое выступление В. М. Молотов закончил историческими словами, вселившими уверенность в победу над врагом, с которыми наш народ жил до конца войны: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».

22 июня вечером по радио с обращением к английскому народу выступил премьер-министр Англии У. Черчилль. Он сказал: «За последние 25 лет никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нем. Но все это бледнеет перед развертывающимся сейчас зрелищем. Прошлое с его преступлениями, безумствами и трагедиями исчезает. Я вижу русских солдат, стоящих на пороге своей земли, охраняющих поля, которые их отцы обрабатывали с незапамятных времен. Я вижу их охраняющими свои дома, где их матери и жены молятся — да, ибо бывают времена, когда молятся все… У нас лишь одна-единственная неизменная цель. Мы полны решимости уничтожить Гитлера и все следы фашистского режима… Мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем… Опасность, угрожающая России, — это опасность, грозящая нам и Соединенным Штатам». 12 июля 1941 года Англия заключила с СССР Соглашение о совместных действиях в войне против Германии. 23 июня в поддержку СССР выступил и Госдепартамент США, а в июне 1942 года было подписано аналогичное соглашение. Гитлер, понимая, что в морально-политическом и в информационном плане Германия войну уже с первых дней проигрывает и симпатии значительной части мировой общественности на стороне Советского Союза, 22 июня опубликовал свою «Декларацию», в которой цинично и лицемерно оправдывал агрессивную, захватническую политику Германии, оккупацию граничащих с ней стран и развязывание войны против Советского Союза. Как и в ноте, главной причиной нападения называется концентрация наших войск на западных границах.

В связи с этим есть смысл показать реальную картину концентрации войск с той и с другой стороны. К 22 июня 1941 года в соответствии с планом «Барбаросса» у границ СССР было сосредоточено 190 дивизий — это 5,5 млн человек, 4300 танков, 47,2 тысячи полевых орудий и минометов, 4980 боевых самолетов. С нашей стороны на территории западных приграничных военных округов находилось 160 дивизий (по другим данным, — 170 дивизий), под ружьем было 2,7 млн человек, 1476 танков, 1540 боевых самолетов, 37,5 тысячи орудий и минометов.

Таким образом, немецко-фашистские войска и соединения их союзников (Румыния, Венгрия, Финляндия), развернутые к 22 июня на границе, превосходили войска СССР более чем в два раза. Главная цель нападения, конечно же, заключалась в другом, а именно в уничтожении первого в мире социалистического государства, создавшего своим существованием притягательный образ для государственного устройства трудящихся всего мира.

В упомянутой «Декларации» Гитлер неоднократно говорит о необходимости свержения «иудейско-большевистского правительства Москвы», которое якобы непрерывно пыталось навязать свое господство германскому народу и народам Европы.

Уже в день нападения в СССР принимаются указы «О военном положении» и «Об объявлении в отдельных местностях СССР военного положения», куда помимо других регионов попали Курская, Воронежская, Тульская, Смоленская и Орловская области.

23 июня постановлением СНК и ЦК ВКП(б) была создана Ставка Главного Командования Вооруженными Силами Союза ССР в составе Сталина, наркома обороны Маршала Советского Союза Тимошенко (председатель), начальника Генштаба Жукова, Молотова, маршалов Ворошилова, Буденного и наркома Военно-Морского флота адмирала Кузнецова.

10 июля она была преобразована в Ставку Верховного Командования, и ее возглавил И. В. Сталин. В ее состав был введен Б. М. Шапошников, ставший уже к этому времени начальником Генерального штаба, а 30 июля был создан Государственный Комитет Обороны, который также возглавил И. В. Сталин.

3 июля по радио выступил И. В. Сталин. Это было первое его выступление с начала войны. Он убедительно объяснил причины, вынудившие СССР заключить договор с Германией в 1939 году, разоблачал агрессивную политику Гитлера, показал опасность фашизма. Выступление Сталин писал сам, и, будучи неплохим психологом, он в оценке действий германского руководства в качестве ключевого пять раз употребил слово «вероломство». Он умел акцентировать внимание слушателя или читателя на проблеме, которая, на его взгляд, является наиболее важной для восприятия и запоминания. В данном случае он подчеркивает тот факт, что, несмотря на все усилия со стороны советского руководства не дать повода Германии для агрессивных действий, последняя все же под надуманными и фальсифицированными предлогами нарушила Пакт о ненападении. В целом вся речь была полна оптимизма и уверенности в нашей победе и сыграла колоссальную роль в мобилизации советского народа на борьбу со злейшим врагом.

Указом Президиума ВС СССР от 30 июля 1941 года председатель Государственного Комитета Обороны И. В. Сталин был назначен народным комиссаром обороны, а совместным постановлением Верховного Совета, Совета Народных Комиссаров и ЦК ВКП(б) от 8 августа — Верховным Главнокомандующим всеми войсками Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Военно-Морского флота. На очереди стояла главная задача — перевод экономики и всей жизни страны на военные рельсы.

Был ли И. В. Сталин в шоке?

Два, по существу, уже преданных забвению пигмея, прежде чем уйти в полное небытие, решили все-таки пнуть мертвого дракона. Н. С. Хрущев в своих мемуарах пишет: «Война началась. Но каких-либо заявлений советского правительства или же лично Сталина пока не было… Сейчас я знаю, почему Сталин не выступил. Он был совершенно парализован в своих действиях и не собрался с мыслями… Он находился в состоянии шока».

Более резкую оценку Сталину дает бывший главный идеолог Советской Армии Д. Волкогонов, говоря, что тот был в состоянии прострации, но не в первые дни войны, как утверждает Хрущев, а через неделю впал он в такое состояние, поскольку 29 и 30 июня отсутствовал в Кремле. И далее никаких доказательств, только домыслы, слухи, сплетни и сознательное искажение фактов. Разве Хрущев не знал, что 22 июня в 12 часов 15 минут по советскому радио выступил заместитель предсовнаркома народный комиссар иностранных дел В. М. Молотов?

Увлекшись развенчанием Сталина, Волкогонов идет дальше: он приписывает ему предательские намерения в отношении Советского государства и нашего народа. В частности, он утверждал, что Сталин в октябре 1941 года вынашивал замыслы капитулировать перед Германией. Это обвинение он подкрепляет тем, что Сталин якобы приглашал в Кремль болгарского посла Стаменова, которого умолял связаться с Гитлером и довести до последнего сведения, что Советский Союз согласен на любые условия капитуляции и значительные территориальные уступки. И якобы только отказ болгарина выполнить просьбу Сталина спас страну от этих коварных замыслов вождя. Какова же правда о «шоке Сталина» и его замыслах «второго Брестского мира»?

Истинная картина о состоянии И. В. Сталина в первые дни войны хорошо просматривается из тетради учета посетителей вождя, которая заполнялась дежурными сотрудниками. Эти тетради были заведены в 1927 году и велись до самой его смерти. В них, как правило, фиксировались фамилии посетителей и время их пребывания в сталинском кабинете. Это были не только члены Политбюро и Совнаркома, но и ученые, военные, работники культуры и искусства.

Так вот, в первый день войны у Сталина состоялось 29 встреч и бесед с политическими, военными и хозяйственными деятелями, 23 июня — 21, 24 июня — 24, 25 июня — 29, 26 июня — 28, 27 июня — 30, 28 июня — 28. Таким образом, факты полностью опровергают утверждение, что в первые часы войны Сталин был растерян и деморализован. Уже с раннего утра 22 июня у него были Молотов, Берия, Тимошенко, Жуков, Мехлис, Маленков, Микоян, Каганович и другие видные политические и государственные деятели, крупные военачальники. В эти дни Сталин сам готовил свое выступление по радио 3 июля, и из текста его речи не видно, чтобы он был в шоке. Это была речь руководителя, уверенного в победе советского народа над фашистской Германией.

Писатель Ф. И. Чуев в беседе с В. М. Молотовым в конце 1980-х годов спросил: «Пишут, что в первые дни войны Сталин растерялся, дар речи потерял…» В. М. Молотов: «Растерялся — нельзя сказать. Переживал — да, но не показывал никому… Все эти дни и ночи он, как всегда, работал, некогда ему было теряться или дар речи терять». Аналогичную оценку Сталину в эти дни дает и Л. Каганович.

Несколько слов «о предательских планах» Сталина. Действительно, к осени 1941 года положение на фронте было архитяжелым. В резерве у Верховного Главнокомандующего в Сибири и на Дальнем Востоке было около 10 стрелковых дивизий, 1700 танков и 1500 самолетов. Для того чтобы их на Запад перебросить, Сталину надо было время. И вот в этой ситуации у Сталина, Молотова и Берии рождается план дезинформации немцев с использованием возможностей болгарского посла в Москве Стаменова. Суть операции сводилась к следующему. Сталин и Молотов располагали информацией от наших разведчиков о том, что после начала войны в высших дипломатических кругах Германии делались намеки о возможном развитии событий на советско-германском фронте, когда необходимо будет отдать предпочтение урегулированию отношений между нашими странами на основе взаимных уступок. Наш весьма осведомленный источник Корсиканец в конце июля 1941 года сообщал, что в германском верховном командовании высказывается недовольство недостаточно быстрыми темпами наступления немецких войск, которые значительно ослабели после остановки советскими войсками под Смоленском танковой армии Гудериана.

Предполагалось, что Стаменов об этом желании советского руководства по собственной инициативе проинформирует своего царя Бориса, находившегося в хороших отношениях с Гитлером, и таким образом информация дойдет до цели.

Для беседы с послом вначале определяли Берию, а затем, как пишет наш известный разведчик П. А. Судоплатов, эту миссию поручили ему. Однако Стаменов, будучи другом СССР и уверенным в нашей победе, не стал сообщать в Софию содержание беседы.

После ареста в 1953 году Берия на следствии подтвердил, что «эта дезинформационная акция была санкционирована Сталиным и Молотовым и замышлялась с целью выигрыша времени для концентрации и мобилизации имеющихся резервов». Н. С. Хрущев, зная истинную подоплеку этой акции, в своих мемуарах все же пишет, что Берия вел переговоры с Гитлером о сепаратном мире, которые были обусловлены паникой и страхом Сталина. Имеющиеся документы дают все основания говорить о том, что в данном случае мы имеем дело с бессовестной и мстительной фальсификацией. Бессовестной еще и потому, что Н. С. Хрущев ни на 20-м съезде КПСС, ни на 22-м, обвиняя Сталина в необоснованных репрессиях, ни словом не обмолвился о своем участии в них. А если быть до конца честным, то его руки тоже в крови.

И еще один штрих из поведения И. В. Сталина в первые дни и месяцы войны.

При рассмотрении проекта Постановления Государственного Комитета Обороны № 611 от 15 октября 1941 года «Об эвакуации столицы СССР Москвы» Сталин сам вычеркнул свою фамилию из документа, заявив, что «Сталин эвакуируется завтра или позднее, смотря по обстановке». В документе также говорилось, что «в случае появления противника у ворот Москвы Берии и Щербакову поручалось произвести взрывы предприятий, складов, учреждений, которые нельзя эвакуировать, а также всего электрооборудования метро (исключая водопровод и канализацию)».

И все-таки возникает вопрос: зачем понадобились Хрущеву и Волкогонову инсинуации в отношении И. В. Сталина? Допускаю мысль, что Хрущев никак не мог простить Сталину обиду за сына, которого вождь отказался реабилитировать за совершенное преступление, и за те встречи на подмосковной даче, где ему отводилась роль шута и дворцового скомороха.

Ныне покойный И. Д. Панин, неоднократный участник этих обедов и ужинов, лично рассказывал автору об этой крайне унизительной роли, которая на даче отводилась Хрущеву, — веселить почтенную публику примитивными плясками.

Что же касается Волкогонова, то ему надо было найти любой сенсационный повод, чтобы отвлечь внимание общественности от своего сногсшибательного кульбита беспринципного перевертыша на безответный объект, коим стал Сталин. Дело в том, что ни один политик, ни один общественный деятель в стране больше и чаще Волкогонова не цитировал Сталина и не требовал от подчиненных: солдат, офицеров и генералов — запоминания высказываний вождя. Все инструкции Главпура Советской Армии, утверждавшиеся Волкогоновым для войск, сплошь, до карикатурного неприличия, состояли из цитат В. И. Ленина и И. В. Сталина. В те годы большего талмудизма и начетничества, чем в армии, нигде не было.

В конечном итоге, как всегда, у лжи ноги оказались короткими.

Полагаю, что имеет право на существование еще одна версия: И. В. Сталин серьезно опасался открытия второго, внутреннего, фронта, выступления «пятой колонны» в стране по мере приближения немецких войск к Москве. Причинами этих опасений могли быть: наличие в стране значительной немецкой, как сейчас принято говорить, диаспоры, среди которой гитлеровские спецслужбы активно занимались вербовочной работой накануне войны, сотен тысяч обиженных родственников репрессированных (арестованных и раскулаченных) и озлобленных троцкистов. Вот почему И. В. Сталин первостепенное внимание уделял укреплению тыла и недопущению войны со своим народом, что неоднократно предрекал Троцкий. Видимо, эти соображения были в основе решения Президиума ВС СССР и руководства НКВД о срочном и, добавлю, массовом переселении немцев из Крыма, Поволжья, западных и центральных областей (в том числе и из Воронежской области), а также из республик Северного Кавказа в Сибирь и Казахстан. Далее, в течение первых двух суток войны были проведены в Москве и других крупных городах аресты лиц, подозреваемых в шпионаже и совершении других особо опасных государственных преступлений, и уголовно-бандитских элементов. На удивление, эти цифры не впечатляют. Так, в Москве было задержано 740 агентов Германии, Италии, Японии, Венгрии, Румынии, Финляндии, в том числе и 450 бандитов и главарей уголовных «малин». На патрулирование улиц по Москве и Московской области было дополнительно к милиции выведено 15000 человек.

Нужно признать, что за все годы войны ни одного повстанческого выступления внутри страны не было.

В ноябре 1942 года на торжественном заседании по случаю 25-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции И. В. Сталин сказал: «Нужно признать, что наша страна никогда еще не имела такого крепкого и организованного тыла».

А через два года этот организованный тыл производил ежегодно более 30000 танков, 40000 самолетов, 100000 минометов и 150000 орудий разного калибра.

Таким образом, ставка Гитлера на открытие второго, внутреннего, фронта в стране не оправдалась.

После поражения немцев под Москвой в декабре 1941 года и позорного провала «блицкрига», когда спесь с германского руководства была уже сбита, Гитлер, выступая 11 декабря в рейхстаге, сказал: «Я клянусь Богом, что не искал войны и делал все, чтобы ее избежать, а на военный шаг пошел, чтобы упредить исходящую от Советской России смертельнейшую опасность не только для Германского рейха, но и для всей Европы».

Этот миф все последующие 64 года перепевается и тиражируется недругами России на все лады. В этом хоре и изменники Родины типа Резуна-Суворова, и отечественные либералы-западники, люто ненавидящие свой «неправильный» народ, прокативший их «на вороных» на последних выборах в Госдуму, и продолжатели холодной войны, патентованные русофобы, все те, «которые очень не хотели бы видеть Россию сильной» (В. Путин).

Не для старшего поколения, а прежде всего для молодежи хотелось бы привести конкретные факты, проливающие свет на затронутую проблему.

Добавлю, что прежняя моя работа в системе органов госбезопасности (около 40 лет) приучила меня делать обобщения и выводы только на основании проверенных, документально подтвержденных фактов и безупречных свидетельствах очевидцев.

Итак, готовился ли И. В. Сталин нападать на Германию первым? Сразу же отвечу — нет! Скажу больше: даже сама постановка этого вопроса для каждого честного человека, мало-мальски знающего историю 30—40-х годов, абсурдна. Общеизвестно, что начиная уже с 30-х годов страны Запада делали все, чтобы направить агрессивную политику обиженной Версальским договором Германии на Восток, то есть против Советского Союза. На многочисленные предложения Советского правительства создать систему коллективной безопасности в Европе против наращивавшего военные мускулы германского фашизма западные страны, и прежде всего Англия и Франция, под различными надуманными предлогами отказывались от заключения этого пакта. Отказывались потому, что классовая ненависть к марксизму и большевизму лишала их элементарного рассудка и дальновидности, за что они вскоре и поплатились: сами стали первыми жертвами агрессии фашистской Германии. Более того, они же взращивали экономику фашистской Германии. Приведу только один факт: репарационные платежи Германии с 1924 по 1931 год составили 11 млрд марок, а займов и инвестиций от западных стран за это время она получила 25 млрд марок. Есть многочисленные свидетельства тому, что начиная уже с 1930-х годов Гитлер стал вынашивать планы «ликвидации коммунизма» и «расширения жизненного пространства Германии» прежде всего за счет России. Об этом он говорил своим военным, политикам, промышленникам и дипломатам. По линии внешней разведки советское руководство и лично И. В. Сталин буквально были завалены информацией о подготовке Гитлера к войне с СССР.

18 сентября 1940 года нарком обороны СССР маршал С. К. Тимошенко и начальник Генерального штаба генерал армии К. Марецков на имя И. В. Сталина и В. М. Молотова направили записку под № 103202/06 «Об основах стратегического развертывания вооруженных сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 годы», в которой черным по белому написано «о вероятности вооруженного столкновения на наших западных границах и необходимости быть готовым к борьбе на два фронта: на западе против Германии, поддержанной Италией, Венгрией, Румынией и Финляндией, а на востоке — против Японии».

В записке также приводятся убедительные данные о количестве дивизий, танков, самолетов и артиллерии, которые Германия может использовать в войне против СССР. По танкам и самолетам перевес на стороне Германии был в 2—3 раза.

Таким образом, первый вывод, который напрашивается, заключается в том, что у советского руководства не было ни малейших сомнений относительно подготовки Германии к войне с СССР.

Была ли готова наша страна к войне? Ответ может быть только один — категоричное «нет».

Еще в 1931 году Сталин говорил об отставании СССР от западных стран на 80—100 лет. При этом он делал вывод: «Либо мы это отставание преодолеем за 10 лет, либо нас сомнут».

К 1940—1941 годам наша страна ни в техническом, ни в экономическом, а следовательно и в военном, отношениях совершенно не была подготовлена к войне. Даже к оборонительным операциям, не говоря уже о наступательных. Больше того, И. В. Сталин и руководство страны знали, что в случае нападения Германии нам неизбежно придется отступать и терять значительные территории. Именно этим можно объяснить их дальновидные решения о строительстве крупных военных заводов и металлургических комбинатов на Урале и в Сибири, а также ускоренные темпы индустриализации. О том, что страна не была готова к войне, весьма убедительно свидетельствует Акт о приеме Наркомата обороны Союза ССР С. К. Тимошенко от К. Е. Ворошилова от 7 декабря 1940 г. (гриф «Совершенно секретно»).

При всей моей ортодоксальности в оценке многих сторон советской действительности, этот документ не могу читать без боли в сердце. Беру грех на душу и ответственно заявляю, что если кого и надо было репрессировать в те печальные годы, то в первую очередь бывшего наркома обороны, допустившего, по сути дела, полный развал армии. Приведу некоторые оценки, содержащиеся в акте: «Действующее положение о Наркомате обороны, утвержденное правительством в 1934 году, устарело… В армии имеется до 1080 наименований действующих уставов и наставлений и руководств… отсутствует наставление по вождению крупных войсковых соединений (армий), наставление по атаке и обороне… К моменту приема и сдачи Наркомата обороны оперативного плана войны не было. Точно установленной фактической численности Красной Армии нет… Нового мобилизационного плана Наркомат обороны не имеет… Учет запаса не уточнялся с 1927 года… В числе военнообязанных запаса состоит 3155000 необученных людей… армия имеет недокомплект начсостава, особенно в пехоте, достигающий 21 % к штатной численности… В войсках не отработано управление огнем, войска не обучены атаке укрепленных районов, устройству и преодолению заграждений, форсированию рек… Качество подготовки командного состава низкое, особенно в звене взвод-рота, в котором до 68 % имеют лишь краткосрочную 6-месячную подготовку курса младшего лейтенанта… Войска мало обучаются в поле практическому выполнению всего необходимого для боя…»

Далее идет оценка состояния родов войск: «Пехотное вооружение отстает от современных требований боя и не обеспечено минометами и автоматами (фактически нередко и трехлинейки не было — А. Н.)… ВВС в своем развитии за последние три года отстают по скоростям, дальностям, мощностям моторов и вооружению самолетов от авиации передовых армий других стран… ВВС не имеют пикирующих бомбардировщиков и отстают от внедрения современных типов самолетов… Летно-технический состав недостаточно подготовлен в бомбометании, в полетах в сложных метеорологических условиях и в стрельбе…»

Но и это еще не все.

В январе 1939 года руководству страны и лично И. В. Сталину поступали доклады о состоянии укрепленных районов на западном театре военных действий.

11 января доложили о Киевском укрепрайоне. Цитирую докладную: «Киевский укрепленный район на сегодня представляет только скелет предместной позиции и совершенно не обеспечен положенным специальным оборудованием (связью, химзащитой, водоснабжением, отоплением, освещением и т. д.).

Из 257 сооружений, имеющихся в районе, только 5 готовы к боевому действию…»

И как вывод: «Киевский укрепленный район к отмобилизованию не готов». Аналогичная оценка дана Тираспольскому и другим укрепленным районам. К слову сказать, создание укрепленных районов хоть косвенно, но также свидетельствует о подготовке к оборонительной войне.

Можно еще много приводить документальных доказательств тому, что наша страна не была готова не только к нападению на Германию, но даже к оборонительной войне.

И. В. Сталин знал, что в 1937—1938 годах каток репрессий прошелся и по командному составу Красной Армии, что, безусловно, сказалось на ее боеспособности. Из армии по политическим мотивам было «изъято» 37 тысяч командиров разных рангов, из них 8 тысяч было арестовано; 4 тысячи расстреляно; 13 тысяч в 1939—1940 годах было возвращено в армию. Не в качестве решающего довода, но следует сказать, что Сталин в полной мере был информирован и об активно распространяемой Троцким легенде, что значительная часть командного состава Красной Армии находится под влиянием его взглядов (его ученики и воспитанники) и ждет не дождется удобного момента, чтобы убрать И. В. Сталина. Лично я убежден в том, что репрессии против командного состава Красной Армии в значительной мере были инспирированы троцкистами.

Исходя из реальной ситуации, надо обвинять Сталина не в подготовке к войне с Германией, а в плачевном состоянии Вооруженных Сил страны.

Эту же мысль еще более точно выразил один известный в Воронеже, да и в стране, ученый-историк. Он сказал: «Сталина надо ругать за то, что он плохо готовился к войне».

Бардак в армии был не только следствием слабой экономической мощи Советского Союза, но и результатом типичного российского разгильдяйства, расхлябанности и безответственности. Как известно, директива наркома обороны С. К. Тимошенко и начальника Генерального штаба Г. К. Жукова командующим приграничными округами о приведении в боевую готовность войск в связи с возможным нападением фашистской Германии на СССР была направлена 21 июня 1941 года. В ней приказывалось «скрытно занять огневые точки укрепрайонов, рассредоточить по полевым аэродромам авиацию, все части привести в боевую готовность». Объективности ради следует сказать, что отдельными командирами частей и гарнизонов эти указания не были выполнены. Они, видите ли, в этот вечер отдыхали в театрах.

Спрашивается, нужно ли было командующему Западным округом ждать особого указания из Генштаба по приведению войск в боевую готовность, когда он уже чувствовал дыхание фашистов своим затылком?

Кто-то в этот вечер спектакль смотрел, а вот нарком ВМФ адмирал Н. Кузнецов, руководствуясь здравым смыслом и сообразуясь с обстановкой, сделал все необходимое, чтобы спасти флот и жизнь краснофлотцам.

И. В. Сталин и накануне войны, и после нее неоднократно говорил, что Советскому Союзу необходимо было еще хотя бы два года мирной жизни, чтобы по-настоящему подготовиться к нападению фашистской Германии. И он все делал, чтобы заполучить эти два года: пошел на заключение известного пакта с Германией, позволившего отодвинуть наши западные границы и выиграть время (кстати, одобренного Черчиллем), он закрывал глаза на массовые провокации со стороны немцев, чтобы не дать им никакого повода для нападения. Здесь он тоже оказался победителем: вероломно напав на Советский Союз, фашистская Германия всему миру показала себя агрессором, и морально-политический фактор с первого дня войны начал работать на авторитет нашей страны, как жертвы агрессии. Отчасти именно поэтому он не полностью доверял разведданным и охлаждал горячие головы. Немцами был накоплен солидный опыт совершения крупных провокаций (поджог Рейхстага, нападение «поляков» в Гляйвице и др). Ими даже был разработан специальный план по дезинформации советского руководства и совершению провокаций для их использования в качестве повода для начала военных действий против СССР. Как известно, у И. В. Сталина было много недостатков. Безусловно, он несет ответственность и за репрессии в армии в 1937—1938 годах. Но пока никто не называл его самоубийцей. А напасть на Германию в 40-х годах — было бы равносильно самоубийству.

Как-то Ф. Раневская сказала, что фальсификаторов истории надо судить так же, как и фальшивомонетчиков. Первых сейчас развелось столько, что им и камер, пожалуй, не хватит.

Физическое устранение неугодных политических лидеров, государственных, военных и общественных деятелей — явление не новое. Начиная с древнейших времен и кончая современностью, история изобилует подобными фактами.

В конце девятнадцатого и начале двадцатого столетия от рук террористов только в России погибли 17 видных деятелей. В новейшее время совершены покушения на Ленина, убийство Троцкого, премьеров: Ирана — Мосаддыка, Конго — Лумумбы, Швеции — Улофа Пальме; президентов: Египта — Анвара Садата, Чили — Альенде, США — Джона Кеннеди, покушение на Брежнева, многократные покушения на Фиделя Кастро и так далее.

Эта задача спецслужб особую остроту приобретает в годы войны. Известно, что только благодаря нашей хорошей работе удалось предотвратить террористический акт германских спецслужб в отношении Сталина, Рузвельта и Черчилля во время Тегеранской конференции в 1943 году. Трудно однозначно говорить, в каком направлении пошло бы развитие событий в случае его успешной реализации. Естественно, были планы советской стороны по устранению Гитлера и наиболее вероятных его преемников. Перед нашей разведкой была поставлена задача детального изучения маршрутов передвижения Гитлера и выявления мест расположения его Ставки. Точно прогнозируя эти планы, германские спецслужбы принимали исключительные меры по обеспечению его безопасности.

В годы войны Ставка верховного главнокомандования вермахта была и резиденцией Гитлера. Местонахождение Ставки всегда менялось в соответствии с дислокацией главного театра военных действий и каждый раз имело свое кодовое обозначение: «Вольфсшлюхт» — «Волчье ущелье» в Рейнской области; «Вольфсшанце» — «Волчье логово» — в Восточной Пруссии; «Вервольф» — «Оборотень» близ Винницы на Украине. Во всех трех случаях в кодовое название входит слово «волк», которое было выбрано также и потому, что напоминало Гитлеру его партийный псевдоним Вольф.

У Гитлера имелись также еще четыре укрепленные и тщательно законспирированные Ставки: «Фельзеннест» — «Гнездо в скалах» в Рейнской области; «Танненберг» — «Еловая гора» — в горных лесах Шварцвальда; «Беренхалле» — «Медвежий зал» в 3 километрах от Смоленска; «Тоннель» — в Галиции.

Необходимо подчеркнуть, что очередность устранения деятелей фашистского рейха определялась двумя критериями: близостью человека к Гитлеру и наличием у лица возможностей и планов ведения с нашими союзниками сепаратных переговоров. Второе обстоятельство, как дальше будет показано, было даже решающим. Именно по этой причине первой жертвой был определен германский посол в Турции Франц фон Папен, бывший рейхсканцлер, который не только предпринимал меры по втягиванию Турции в войну против СССР, но и активно искал выходы на наших союзников для ведения сепаратных переговоров.

Какая служба должна была готовить и проводить эти акции? Приказом в октябре 1941 года был создан второй отдел с подчинением лично наркому Берии. Начальником отдела был назначен старший майор госбезопасности П. А. Судоплатов, его первыми заместителями стали Н. И. Эйтингон и Н. Мельников. Основными задачами отдела были организация разведывательно-диверсионной деятельности за кордоном в районах, непосредственно примыкающих к театру военных действий, а также на территории потенциальных союзников Германии — Японии, Турции, Румынии и других стран. На отдел были возложены и обязанности по развертыванию партизанского движения и координации действий всех спецслужб СССР. Особой строкой было выделено проведение спецопераций.

Спецоперация — понятие довольно емкое, однако мы остановимся только на одном направлении — террористических акциях.

18 января 1942 года отдел был преобразован в Четвертое управление НКВД, которое постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 9 сентября 1950 года было переформировано в сверхсекретное Бюро № 1 под руководством того же П. А. Судоплатова. В связи с тем что наша страна еще не имела «атомного щита», а бывшие союзники уже второй раз корректировали планы нанесения по Советскому Союзу ядерного удара с указанием конкретных городов, перед Бюро в качестве основной была поставлена задача в случае агрессии или реальной ее угрозы силами опытных агентов-боевиков нанести неожиданные удары по главным военным объектам противника с уничтожением ключевых личностей в политическом и военном руководстве напавшей страны.

Естественно, что для этого агенты-боевики снабжались всеми необходимыми средствами.

Для реализации плана физического устранения фон Папена была сформирована боевая группа, в которой активная роль отводилась боевикам из числа проживавших в Турции эмигрантов-патриотов. Видимо, в ходе подготовки операции была допущена поспешность и исполнитель недостаточно хорошо был проинструктирован, в результате бомба, заложенная по маршруту движения Папена, взорвалась немного раньше положенного, не причинив вреда основному объекту: он с женой только был сбит взрывной волной, а главный исполнитель оказался самым настоящим камикадзе.

Вскоре вся группа была арестована и в Анкаре был организован шумный судебный процесс с обвинениями в адрес СССР. Однако «железных» доказательств этой версии на начальном этапе следствия добыто не было, и процесс мог бы и не иметь серьезных политических последствий, если бы не предательство одного нашего разведчика ГРУ (Главного разведуправления армии), посвященного в суть операции, который всех участников назвал по именам. Можно себе представить реакцию советского руководства и лично Берии на этот провал. Однако все обошлось «малой кровью» — головы руководителей Четвертого управления НКВД остались нетронутыми. Разведка без провалов не бывает…

Четвертое управление изучало и готовило несколько вариантов физического устранения Гитлера и ближайших его сторонников. Были и планы физического уничтожения фашистских наместников на временно оккупированной территории.

Читатели старшего поколения наверняка помнят о сорвавшейся операции по уничтожению главного гитлеровского наместника на Украине Эриха Коха, подготовленной легендарным разведчиком Н. И. Кузнецовым и нашей героической землячкой В. К. Довгер.

В связи с тяжелейшей обстановкой на фронте к осени 1941 года, когда у руководства страны не было полной уверенности в том, что удастся отстоять Москву, вынашивалась идея совершения террористического акта против Гитлера в Москве. В этих целях заблаговременно создавались необходимые условия: на нелегальное положение в столице были переведены 39 сотрудников госбезопасности, которые должны были руководить 85 резидентурами, включавшими в себя 676 агентов и осведомителей. Часть опытных и проверенных агентов была даже отозвана с фронта. 3 ноября 1941 года заместитель начальника Московского управления НКВД А. В. Петров докладывал в НКВД, что для совершения террористических актов в городе оставлен и подготовлен 81 агент. Ввиду особой секретности содержащихся в рапорте сведений, документ написан от руки.

Однако «московский вариант» не был использован, так как Москву удалось отстоять, но если бы и случилось худшее, то, как сейчас стало известно, Гитлер не собирался принимать парад победителей в Москве.

В июне 1942 года была получена развединформация, что немцы под Винницей строят бункер для Ставки Гитлера. Перепроверить эту информацию и в случае подтверждения достать точную схему местонахождения бункера было поручено разведывательно-диверсионному отряду Д. И. Медведева. К выполнению этого задания был подключен и Н. И. Кузнецов. Однако из-за удаленности отряда (они были под Ровно) своевременно это задание выполнить не удалось. Схему расположения «Вервольфа» добыли только осенью 1943 года, когда Гитлера там уже не было. Поэтому вариант нанесения мощного и прицельного бомбового удара по бункеру не был реализован. Позднее стало известно, что Гитлер в бункере находился до октября 1943 года, руководя операциями на восточном театре военных действий.

Однако мозговой центр Четвертого управления НКВД в лице Судоплатова и Эйтингона время даром не терял, параллельно разрабатывая вариант убийства Гитлера в самой Германии. Для этого надо было решить две очень непростые задачи — найти исполнителей или исполнителя и разработать им или ему железобетонную легенду. Даже непрофессионалу нетрудно представить, насколько сложными были эти задачи: в военное время надо было найти подходящего, проверенного и надежного человека, подготовить его, вывезти в Германию, где бы он мог обрести нужные связи, которые объективно способствовали бы выполнению задания. Выбор пал на начинающего, но уже известного боксера, чемпиона Ленинградского военного округа Игоря Миклашевского, стройного и красивого брюнета, мать которого, Августа Миклашевская, находилась в дальнем родстве с перешедшим на сторону врага — осенью 1941 года под Москвой — известным артистом Блюменталь-Тамариным. Последний не только изменил Родине, но и сразу же пошел на службу к фашистам. В ходе работы на Лубянке Игорь охотно согласился выполнить особо сложное и важное задание в тылу врага. После соответствующей подготовки он был вывезен в Германию, где сразу же оказался в поле зрения немецких спецслужб. Выдержав все проверки и испытания (а их было немало — имитировали даже его расстрел), он в соответствии с легендой начинает устанавливать контакты с власовцами и другими изменниками Родины, встречается со своим родственником Блюменталь-Тамариным. Его легализации способствовала и боксерская перчатка: вскоре он знакомится с чемпионом мира по боксу Максом Шмелингом, известным германским спортсменом, вхожим в высшие круги рейха. В Берлине на Игоря выходят трое боевиков из числа белых офицеров, прибывших из Югославии. По легенде, в случае крайней необходимости он должен был установить контакт с известной немецкой актрисой Ольгой Константиновной Чеховой, выехавшей в Германию в 1921 году и приобретшей там мировую известность. Она была знакома со многими руководителями фашистской Германии, и ее информацию о планах руководства рейха в Москве оценивали высоко. Игорь встречается с Ольгой, однако от активного ее использования отказывается…

Между тем группа Миклашевского спешно готовила акцию, и, когда основные ее контуры стали определяться, руководство Четвертого управления решило доложить Сталину о ходе подготовки операции. И можно представить их огорчение, когда Сталин после некоторых раздумий сказал: «Этого делать не надо».

Учитывая авторитет и характер вождя, переспрашивать никто не решался — это просто было не принято, однако через два года он объяснил причину такого своего решения: пока жив и у власти находится Гитлер, он не пойдет на контакт с союзниками, как и, в свою очередь, американцы не сядут с ним за стол переговоров. Сталин путем глубокого анализа и всесторонней оценки обстановки пришел к такому единственно правильному решению. Это, кстати, еще один аргумент против нынешних фальсификаторов истории, видевших в Сталине только одни диктаторские замашки.

Однако в 1944 году бомба, заложенная против Гитлера, все-таки взорвалась, не причинив ему особого вреда. Организатором заговора был граф Штауффенберг. По делу заговорщиков, как я уже писал, проходил и бывший посол Германии в СССР Шуленбург, казненный вместе с другими участниками.

В связи с началом «охоты на ведьм» после заговора Игорь Миклашевский перебрался во Францию, вступил в движение Сопротивления, откуда вернулся на Родину и был награжден орденом Боевого Красного Знамени.

В заключение как чекист-профессионал должен подчеркнуть не без гордости, что основными составляющими успехов органов госбезопасности в годы войны были высокий интеллектуальный и профессиональный уровень многих руководителей чекистских органов и неподдельный патриотизм советских людей, готовых на любые жертвы ради свободы и независимости своей Родины.

«Дело, о котором мы говорим, должно остаться в абсолютной тайне…» — таким предупреждением закончил, по существу, открытый разговор со своим коллегой о подготовке нападения Германии на Советский Союз военный атташе Германии генерал Кестринг, он же резидент Абвера в нашей стране. Через два часа сводка с переводом этого разговора уже лежала на столе И. В. Сталина.

Однако обо всем по порядку.

О вкладе советской разведки в победу над фашистской Германией написано и у нас немало, а еще больше на Западе. Я же хочу рассказать об одной малоизвестной уникальной операции чекистов, проведенной накануне войны, позволившей получать в течение длительного времени информацию о военно-политических планах германского руководства, как говорится, из первых рук.

Военный атташе посольства Германии генерал Кестринг, живший в особняке с наружной охраной в Хлебном переулке Москвы, давно уже был в поле зрения чекистов. Вернее будет сказать, что он был постоянной головной болью чекистов, которые знали, что генерал является не только кадровым военным разведчиком, но и резидентом Абвера. Знали, но этого было мало, и перед контрразведчиками стояла куда более важная задача — добыть и задокументировать конкретные факты его разведывательной деятельности и выявить первоочередные устремления его резидентуры.

Долго ломали головы, как это сказать, пытались подставить ему агентов из числа военнослужащих, однако опытный разведчик чутьем угадывал подвох и на повторные контакты с подставленными агентами не шел.

И вот сотрудников контрразведки осенила оригинальная мысль — сделать подкоп из подвала соседнего дома под особняк Кестринга. Конспиративно задумано, оперативно и квалифицированно сделано. Проникнув в особняк, чекисты без особого труда вскрыли сейф резидента, перефотографировали все, что там находилось: шифры, коды, заготовленные донесения в Берлин, а главное, все комнаты особняка были оборудованы техникой прослушивания. Это позволило контролировать ежедневные разговоры высокопоставленных немецких дипломатов между собой, а также приходивших к Кестрингу поделиться добытой информацией о нашей стране, и прежде всего РККА, военных атташе сателлитов Германии — Японии, Финляндии, Швеции, Венгрии, Болгарии и других стран.

Значение получаемой накануне войны информации трудно было переоценить, и она постоянно докладывалась И. В. Сталину.

О какой информации идет речь? Прежде всего, о подготовке Германии к нападению на Советский Союз, об оценке немцами боеспособности Красной Армии и готовности СССР к войне. А вернее будет сказать, о его неготовности.

В подтверждение несколько примеров. В апреле 1941 года группе военных атташе Германии была организована экскурсия на ряд московских авиационных заводов. По возвращении в особняк разведчики четко сформулировали свои выводы: «Мы теперь имеем точное представление о русской авиации», а дальше назывались параметры, по которым наши самолеты уступали германским. «И чтобы догнать Люфтваффе, России не хватит десяти лет. Берлин будет доволен нашей информацией», — констатировали военные разведчики.

После оккупации Югославии разговоры о предстоящем нападении Германии велись почти открыто. Уязвимым местом разведчики считали наш железнодорожный транспорт, неподготовленность армии к активной обороне. Кестринг ставит перед своими коллегами в качестве основной задачу слежения за перемещением советских войск к западным границам.

Помощник военного атташе Шубут накануне 1 мая 1941 года в беседе с атташе Кребсом сказал: «Они еще не замечают, что мы готовимся к войне… Для подсчета войск мы можем использовать их парад блестяще… Посидим на параде и постараемся все записать…»

15 мая 1941 года Кестринг в беседе с сотрудниками резидентуры заявил: «На Волге я еще ничего не предпринимал. Но начать портить уже нужно, так как это у нас будет предварительной подготовкой к скорому наступлению…» Сотрудник резидентуры Нагель внес такое предложение: «Нам нужно обязательно перехватывать военных курьеров и отбирать у них весь материал…»

Любопытный разговор состоялся 31 мая 1941 года между Кестрингом и словацким посланником Тисо, во время которого немецкий разведчик сказал: «Здесь нужно осуществить какую-нибудь провокацию. Нужно сделать так, чтобы здесь был убит какой-то немец, и тем самым вызвать войну…» Узнаем почерк фашистских спецслужб, уже основательно поднаторевших на провокациях: это и поджог Рейхстага, и имитация «нападения поляков», переодетых в польскую форму немецких солдат, на радиостанцию в Гляйвице, и др.

Весьма высокую оценку дал И. В. Сталин информации, добытой чекистами за два дня до начала войны. В особняке был записан разговор посла Германии в Москве фон Шуленбурга: «Я лично очень пессимистично настроен и, хотя конкретного ничего не знаю, думаю, что Гитлер затевает войну с Россией. В конце апреля я виделся лично с Гитлером и совершенно открыто сказал ему, что его планы о войне с Россией — сплошное безумие… Верьте мне, что из-за этой откровенности я впал у него в немилость и рискую сейчас своей карьерой и, может быть, я скоро буду в концлагере. Я не только устно высказал свое мнение, но и письменно доложил ему об этом. Я сказал Гитлеру, что СССР не хочет войны с Германией…»

Как известно, Гитлер не прислушался к мнению своего посла и других здравомыслящих людей, пытавшихся отговорить его от этой безумной авантюры.

Какие выводы напрашиваются из информации, полученной чекистами в ходе указанной операции?

Прежде всего следует сказать, что в предвоенные годы немецкая разведка все-таки не смогла представить руководству Германии достоверную информацию о военной мощи и стратегических резервах Советского Союза. Она допустила большие просчеты в оценке военно-промышленного потенциала нашей страны, преимуществ плановой экономики, позволившей в сжатые сроки всю жизнь страны перевести на военные рельсы, а главное, в оценке духа русского, советского народа, его патриотизма, сплоченности всех народов Советского Союза перед внешней угрозой. Это была главная ошибка германских спецслужб.

В своем заключительном слове на Нюрнбергском процессе генерал-полковник Йодль с горечью констатировал: «Мы страдали постоянной недооценкой русских сил. В нашей разведке были крупные провалы…»

Но мы должны признать, что эта операция наглядно показывает просчеты и советского руководства: располагая такой информацией, оно так и не рискнуло заблаговременно дать команду на приведение в повышенную боеготовность западных военных округов, за что мы заплатили очень высокую цену.

Однако, как бы там ни было, сама операция свидетельствует о высоком профессионализме наших контрразведчиков, и она занимает достойное место в анналах истории отечественных органов государственной безопасности.

Великая Отечественная война была не только войной двух разных общественно-политических систем, разных идеологий, армий и народов, но и противоборством двух разных специальных служб и прежде всего разведок. И эта «тайная война», а вернее будет сказать, «война умов» и с той и с другой стороны началась задолго до 22 июня 1941 года. Руководство фашистской Германии в достижении своих захватнических целей отводило своим спецслужбам исключительно большую роль, исходя из, в общем-то, ошибочных постулатов своей доктрины, что нет таких секретов, которые нельзя было бы добыть с помощью разведки и что успехи военных операций в решающей мере зависят от данных разведывательных органов.

Нужно признать, что накануне и в годы войны германскими спецслужбами руководили опытные и далеко не бесталанные люди — Гиммлер, Шелленберг, Канарис, Кальтенбруннер, Мюллер и другие.

Больше того, немецкие спецслужбы в начале войны в военном и стратегическом отношении находились в более выгодной, чем наши органы, ситуации. Они уже имели большой опыт работы на оккупированных территориях и с оккупированных территорий и в своих интересах использовали против СССР весь разведывательный потенциал покоренных ими стран, особенно польских спецслужб.

На советско-германском фронте действовало более сотни различных подразделений спецслужб Германии и ее сателлитов. Была развернута целая сеть разведывательно-диверсионных школ (более 200) по подготовке шпионов и диверсантов. В 1942—43 годах в тыл нашей армии забрасывалось по нескольку тысяч агентов, значительная часть которых благодаря активной работе наших контрразведывательных органов была арестована, часть перевербовалась с целью внедрения в эти школы, а часть использовалась в радиоиграх с целью дезинформации противника. О профессионализме чекистов, организовывавших такие игры, можно судить по следующим фактам: по радиоиграм «Монастырь» и «Березино», длившихся годами, дезинформационные материалы докладывались самому Гитлеру и другим руководителям фашистского рейха. Я уже не говорю о том, что в результате этих операций были арестованы сотни немецких агентов.

Главные задачи, которые спецслужбы Германии ставили перед своей агентурой, сводились к сбору информации о планах советского руководства и командования, добыванию сведений о военно-экономическом потенциале Советского Союза, о сосредоточении войск на том или ином направлении, выявлению военных объектов, а также совершению диверсий и разрушению коммуникаций на наиболее ответственных участках военных действий.

Необходимо также подчеркнуть, что в качестве основной вербовочной базы германские спецслужбы рассматривали прежде всего этнических немцев, проживавших в СССР, т. н. «фольксдойче» (а их было около шести миллионов), а также выходцев из буржуазных слоев, антисоветчиков и уголовников.

Подготовка советских спецслужб к войне началась задолго до ее объявления. Еще в начале 30-х годов руководство страны поставило перед разведывательным управлением Красной Армии и разведкой ОГПУ—НКВД в качестве основной задачи — «выявление направленных против СССР заговоров и деятельности иностранных государств, их разведок, генеральных штабов, а также антисоветских политических организаций, признаков подготовки агрессии против нашей страны со стороны Германии и Японии».

Прошу обратить внимание на последнюю фразу: она имеет принципиальное значение, т. к. проливает свет на истину в продолжающейся дискуссии о том, правильно ли руководство нашей страны определяло потенциальных агрессоров. Именно поэтому наиболее мощные резидентуры были созданы в Германии, Японии и Италии. Всего накануне войны на советскую разведку работало более 40 резидентур с охватом 600 иностранных источников. К слову сказать, почти все они работали по идейным соображениям на основе симпатий к первой в мире стране рабочих и крестьян, в лице которой видели единственную державу, способную реально противостоять фашизму.

Наша разведка имела источники информации в Генеральном штабе фашистской Германии, в некоторых штабах родов войск, в МИДе, а также в гестапо — это известный наш агент Брайтенбах — Вилли Леман, сообщивший точную дату нападения фашистской Германии на Советский Союз.

По общему признанию отечественных и западных историков и военных, в «войне умов» победа также оказалась за нами. О возможностях советской разведки накануне и в годы войны можно судить по таким фактам: как известно, сверхсекретный план нападения на Советский Союз «Барбаросса» был утвержден Гитлером 19 декабря 1940 года, а 29 декабря, т. е. ровно через 10 дней, основные положения этого плана уже лежали на столе у Сталина. Благодаря своевременно полученной нашей разведкой информации было предотвращено покушение на участников Тегеранской конференции — Сталина, Рузвельта, Черчилля. Информация Героя Советского Союза Рихарда Зорге и других разведчиков о том, что Япония не будет нападать на СССР, позволила советскому руководству в самое трудное для страны время снять и перебросить из Сибири и с Дальнего Востока несколько дивизий. Только благодаря разведчикам было установлено, что наши лукавые союзники вступили в закулисные переговоры с представителями фашистского рейха. Также общепризнанно, что блестящей победе под Курском наша армия в значительной мере обязана разведке.

Успехи нашей разведки могли быть на порядок весомее, если бы не ошибки советского руководства, за которые пришлось платить жизнями сотен тысяч солдат и офицеров. Дело в том, что развернутая в стране кампания шпиономании и в разведывательном ведомстве породила нездоровую атмосферу: многие наши разведчики были взяты под подозрение, а поступающая от них информация подвергалась сомнению.

Так, например, после доклада Сталину сообщения Рихарда Зорге о том, что он получил доступ в сейф германского посла в Японии, Верховный Главнокомандующий сказал: «Это дезинформация. Из всех немцев можно верить только Вильгельму Пику».

Некоторые руководители разведки и резиденты были репрессированы. Все это имело печальные последствия. Часто задают вопрос: чем объяснить недоверие И. В. Сталина к информации ряда наших разведчиков о возможном нападении Германии в мае-июне 1941 года? Прежде всего следует сказать, что Сталин лучше других знал, что страна еще не готова к надежной обороне, и все делал, чтобы оттянуть войну и не дать повода для провоцирования агрессии. Придавалось значение и тому факту, что ни один из наших разведчиков не имел доступа к официальным документам с указанием точной даты нападения Германии на Советский Союз. Не последнюю роль сыграли и дезинформационные мероприятия со стороны Германии, спецслужбы которой имели в этом деле колоссальный опыт. Какое значение немцы придавали дезинформации, можно судить по такому факту. Нашей разведке немцами был подставлен агент Лицеист. Дезинформационные материалы, передаваемые через него, просматривались лично Гитлером и другими руководителями рейха.

Наверняка, негативную роль сыграла и подозрительность И. В. Сталина, порожденная кампанией по борьбе с «врагами народа» и постоянно подогреваемая угрозами со стороны Л. Троцкого.

Однако это уже другая тема… Жаль только, что мы продолжаем наступать на те же самые грабли. Например, достоверно известно, что наша внешняя разведка заблаговременно предупреждала российское правительство о предстоящем дефолте 1998 года. Однако эта информация были проигнорирована, и в результате мы получили то, что мы получили.

Такое вступление общего плана мне потребовалось для того, чтобы показать расклад сил в противоборстве спецслужб Германии и Советского Союза накануне войны, поскольку работу воронежских чекистов в годы войны нельзя рассматривать изолированно, как, естественно, и действия германских, венгерских и итальянских спецслужб на воронежском направлении, где функционировали десятки их подразделений. Наиболее активной была Абвергруппа-105, имевшая штаб-квартиру в с. Сомово Землянского района с подразделениями во всех оккупированных районах области — т. н. мельдекопфы. Мельдекопф «Бруно» под командованием капитана Шульца действовал в Воронеже. Кроме того, в оккупированных районах размещались абверовские команды, службы безопасности (СД), полевой жандармерии. В селе Старая Ведуга при штабе воинского соединения функционировал разведотдел, полевая жандармерия и тайная полиция. В правобережной части Воронежа были открыты курсы подготовки шпионов. Такие же курсы были в Нижнедевицком районе. Такая концентрация разведывательно-диверсионных органов под Воронежем является косвенным подтверждением тому, какое место в планах немецкого командования отводилось воронежскому направлению и, в частности, в реализации стратегической операции «Тайфун». Задачи, стоявшие перед немецкими спецслужбами, мною уже названы. Может быть, следует еще добавить распространение панических и пораженческих слухов. Согласитесь, что в условиях оккупации, когда нет никаких источников получения правдивой и объективной информации о реальном положении дел на советско-германском фронте, дезинформация противника зачастую принималась жителями области за истину. Не последнее место в деятельности спецслужб Германии занимало выявление партизан, подпольщиков, коммунистов и евреев.

Фашистским спецслужбам противодействовали Воронежское управление НКВД с организованным в сентябре 1941 года 4-м разведывательным (зафронтовым) отделом, Центральная оперативная группа НКВД, оперативные группы при штабах армий, разведотделы армий и особые отделы частей, дислоцировавшихся на воронежском направлении.

Главными задачами наших органов были выявление агентуры противника, добывание разведывательной информации о планах немецкого командования, местах и количестве концентрации войск и военной техники, формирование и заброска разведывательно-диверсионных и партизанских отрядов. Важной задачей было и выявление предателей, изменников родины, фашистских пособников и карателей, добывание чистых бланков пропусков и других оккупационных документов, выявление и документирование злодеяний фашистов в оккупированных районах.

Кроме того, чекисты постоянно информировали и городской комитет обороны, и командование Воронежского фронта, и обком партии об обстановке в городе и области, негативных процессах и ошибках, допущенных при организации обороны Воронежа.

Схематично остановлюсь на главных отдельных направлениях деятельности органов госбезопасности на Воронежском фронте.

Прежде всего следует сказать о непосредственном участии чекистов в обороне города. Здесь обессмертили себя воины-чекисты 41-го, 125-го, 233-го и 287-го полков НКВД, героически защищавших Воронеж и участвовавших в боях на южной, западной и северной окраинах города, в районах Чижовки, СХИ, Отроженских железнодорожных мостов. На их счету более 6 тыс. убитых фашистов, 14 уничтоженных танков, 6 орудий и другая техника. Они проявили исключительный героизм, стойкость и самоотверженность при защите родного города. Недаром многие пленные немцы утверждали, что Воронеж защищает некая «Стальная дивизия», а высшие фашистские чины защитников города называли «фанатиками из НКВД».

Важную роль в обороне города сыграли и создававшиеся чекистами истребительные батальоны, особенно проявившие себя на Чижовском плацдарме и в других районах города. На 10 декабря 1941 года было сформировано 86 батальонов общей численностью 8020 бойцов.

Сотрудники управления своевременно информировали городской комитет обороны о так называемых «узких местах» в организации обороны города.

Так, например, руководство УНКВД первым забило тревогу по поводу слабой организации обороны Воронежа с воздуха. Служба ВНОС (воздушное наблюдение и оповещение) работала неудовлетворительно. Для убедительности процитирую один архивный документ.

Чекисты писали в городской комитет обороны: «Работа по обеспечению противовоздушной обороны поставлена плохо, посты оповещения информацию дают неточную, между штабом ПВО и постами отсутствует радиосвязь, прожекторная служба полностью прожекторами не укомплектована, имеющиеся истребители И-16 (15 штук) из-за изношенных моторов в воздухе могут находиться ограниченное время». Они же направили в центр тревожную информацию, что Лискинский железнодорожный мост в первое время охраняла только одна зенитная батарея. Нужно сказать, что в те годы на информацию УНКВД реакция всегда была быстрой и вскоре необходимые меры были приняты. Чекисты вместе с милицией должны были обеспечивать и общественный порядок в городе. Здесь тоже были острые проблемы. Так, за период с начала войны и до 1 января 1942 года правоохранительными органами в городе было задержано 17272 подозрительных лица, из которых было 9752 дезертира из рядов Красной Армии, 4389 уклонившихся от призыва в армию, 1635 отставших от своих частей, остальные уголовно-бандитствующие элементы. К сожалению, это тоже правда о войне.

Разумеется, одной из основных задач было выявление немецких агентов и диверсантов, предотвращение утечки информации противнику и диверсионных актов как на переднем крае обороны, так и в тылу Красной Армии. Так, своевременно были обезврежены два фашистских диверсанта, заброшенные с заданием взорвать Семилукский железнодорожный мост, а также два агента, пытавшиеся устроиться на работу в аэродромную столовую 40-й армии с целью совершения диверсии.

Значительные усилия были потрачены на разоблачение опытного фашистского агента Задорожного на станции Графская, который в течение определенного времени по рации наводил немецкие самолеты на скопление железнодорожных грузов на прилегающих станциях Тресвятская и др. За разоблачение этого шпиона сотрудник управления Мирошниченко был награжден именным оружием, которое ныне, после смерти хозяина, хранится в комнате чекистской славы Воронежского управления ФСБ.

Всего за годы войны воронежскими чекистами были обезврежены 547 агентов иностранных разведок, из них 424 немецких шпиона и диверсанта. Приятно отметить, что ими не было допущено ни единого случая террористического или диверсионного акта на передовой линии обороны и в тылу армии, а также серьезной утечки к противнику информации о планах командования.

Значительное место в работе Воронежского управления НКВД занимала подготовка подполья в оккупированных районах, разведывательно-диверсионных групп и одиночных разведчиков, а также партизанских отрядов.

В западных районах области, которые по складывавшейся ситуации на фронте могли быть оккупированы немцами в первую очередь, было создано более 300 резидентур с общим охватом 1319 человек. Сами по себе эти цифры еще ни о чем не говорят, и переоценивать деятельность этих резидентур, как это бывало раньше, не следует. Дело в том, что времени на качественную подготовку резидентов и агентуры у чекистов не было. Они готовились в спешке потому, что жизнь, к сожалению, не подтвердила слова популярной перед войной песни, в которой мы не только не хотели «чужой земли ни пяди», но и легкомысленно обещали своей «ни вершка не отдать врагу».

Никто не предполагал, что бушующий и всеразрушающий вал фашистских армий так быстро приблизится к центру России. Можно и, видимо, нужно где-то спешить, но только не при подготовке разведчика-агента или резидента, оставляемого в тылу врага, где любая, даже малейшая, ошибка будет оплачена слишком дорогой ценой — собственной жизнью и жизнью связанных с тобой по совместной работе людей. Оценивая уровень подготовки этих людей с позиции сегодняшнего дня, с точки зрения профессионала, можно смело говорить, что главными элементами в той несущей конструкции, обеспечивавшей успех борьбы с фашистскими оккупантами на невидимом фронте, были массовый героизм и патриотизм. И ничем другим не объяснить тот феномен, что сельский житель, как правило, малограмотный, практически не обученный разведывательному делу и конспирации, добровольно шел в логово врага, откуда многим обратной дороги не было…

Лучший вариант, когда сотрудник приходил к этому малограмотному или даже безграмотному жителю села, не подлежавшему призыву в армию, и проводил с ним единственный инструктаж, включавший в себя задачи разведывательно-диверсионного характера, изложенные на двух листах, имена и псевдонимы его негласных помощников, явки и пароли. В мирное время на подготовку опытного агента или резидента уходят годы, а тут единственная беседа, а отсюда и отдача от них была не очень высокой. Но сказанное совершенно не означает, что не было достойных приобретений.

Архивные документы хранят многочисленные примеры исключительного героизма воронежских разведчиков. Так, внедренная в немецкую комендатуру Писаревского района (ныне Кантемировский район) разведчица Ярцева не только сама активно добывала сведения об оккупантах, но и привлекла к этой опасной работе своего несовершеннолетнего сына, впоследствии длительное время жившего среди односельчан с клеймом «предателя» и реабилитированного лишь после публикации в газете «Коммуна» статьи о патриотической деятельности этой семьи в тылу врага.

Сотрудниками органов госбезопасности удачно были осуществлены диверсионные акты.

14 ноября 1941 года в оккупированном Харькове в воздух взлетело несколько зданий, под обломками которых оказались погребенными десятки фашистских офицеров и важных чинов немецкой администрации. Были взорваны здания, которые до этого тщательно проверялись саперами с целью выявления возможно заложенных фугасов, после чего так охранялись, что, казалось, мышь не могла проскочить. Эти взрывы надолго озадачили германское командование и спецслужбы, поставив перед ними задачу со многими неизвестными. Так началась уникальная по своему замыслу и техническому решению операция нашего Генерального штаба под кодовым названием «Западня», реализация которой была поручена чекистам.

Можно без преувеличения сказать, что автором и главным исполнителем этой операции был чекист полковник Илья Григорьевич Старинов, человек удивительной судьбы, в которой было немало радостных и трагических моментов. Условно операцию можно разделить на два этапа. Первый — это скрытное минирование зданий и других объектов.

Второй этап операции включал в себя выбор времени для взрыва и сам подрыв мин по радиосигналу, который должен был исходить из радиостанции РВ-25, находившейся на окраине Семилук. Итак, уникальность операции заключалась в том, что впервые использовались радиоуправляемые мины оригинальной конструкции по сигналу, переданному за несколько сот километров. В мировой практике такого еще не было.

Получив сведения, что комендант Харькова, кровавый палач украинского народа, генерал-лейтенант фон Браун (кстати, близкий родственник известного ученого Вернера фон Брауна, изобретателя ракет ФАУ-2) в этот день намечает у себя проведение совещания с чинами гестапо и жандармерии (не исключено, что по вопросу уничтожения нескольких тысяч евреев, списки которых накануне были ему доставлены), а в помещении бывшего штаба военного округа на улице Руднева состоится офицерское собрание, на радиостанции РВ-25 стали тщательно готовиться к началу операции. И вот в назначенное время с радиостанции в эфир пошли кодированные сигналы. Город сотрясли мощные взрывы. Под обломками названных и других объектов погибли десятки фашистских офицеров, в том числе и генерал фон Браун.

Вместе с И. Г. Стариновым операцией руководили инженеры А. В. Беспамятнов и Ф. С. Коржов, имена которых навечно высечены на мемориальной доске, установленной в Семилуках.

Только за один год, с октября 1941 года по октябрь 1942 года, Воронежским управлением НКВД были подготовлены 693 разведчика-подпольщика, из которых 398 переброшены в немецкий тыл, из них 174 человека — в оккупированные районы.

Значительное внимание уделялось формированию партизанских отрядов и организации партизанского движения на территории области. Всего было сформировано 158 партизанских отрядов, 81 подпольный партийный и 42 комсомольских комитета. Для партизан было подготовлено 94 базы с оружием, боеприпасами и продовольствием. Поскольку это отдельная тема, я только скажу, что, по большому счету, партизанское движение у нас не состоялось. Это можно объяснить двумя причинами: отсутствием объективных условий, и прежде всего лесов, где могли бы надежно скрываться партизаны, и отсутствием опыта в этой работе.

И еще одно замечание по партизанскому движению в области: несмотря на тщательный отбор личного состава партизанских отрядов и их руководителей, почти во всех отрядах оказались предатели. Одного такого предателя — Ливенцева — удалось установить в Воронеже мне и моему хорошему товарищу журналисту П. М. Грабору, к сожалению, ныне уже покойному, аж в 1968 году. Дело до суда не дошло, поскольку предатель сам свел счеты с жизнью: он повесился. Он выдал всю разведывательно-диверсионную группу, заброшенную чекистами в декабре 1941 года в Конотопский район Сумской области. После смерти предателя в конотопской районной газете была опубликована наша статья с целью выявления свидетелей этого предательства. Результаты были ошеломляющими: нашлись жители, которые не только опознали по фотографии Ливенцева и подробно рассказали об обстоятельствах предательства группы, но и назвали еще двух карателей, которые вскоре были арестованы.

Некоторые воронежцы успешно внедрялись и в гитлеровские разведшколы. Так, ныне покойный Андрей Колупов, находясь в Полтавской разведшколе, настолько глубоко вошел в доверие к руководству, что начальник школы, как мне рассказывал сам Колупов, уезжая в отпуск к родителям в Германию, брал его с собой в качестве ординарца. Колупов своевременно информировал органы о подготовленных к заброске и заброшенных в тыл Красной Армии агентах и диверсантах, которые оперативно обезвреживались.

Несколько слов о работе чекистов на железнодорожном транспорте. Этой работе я даю высочайшую оценку. Посудите сами: за весь период военных действий не было допущено ни одного диверсионного акта на дороге, хотя она работала днем и ночью и ее роль никак нельзя недооценивать. В подтверждение такие цифры: в район Курской битвы было доставлено 480000 вагонов с войсками и техникой, в район Сталинграда только за период с 12 июля 1942 года по 1 января 1943 года доставлено 250000 вагонов с военными грузами. Скажу честно, я сам поражался, когда в архиве находил материалы о том, что за ночь на нашей дороге разгружалось до 10000 вагонов, в основном вручную.

Итак, несмотря на все трудности, нестыковки и ошибки в работе, воронежские чекисты в годы войны с честью выполнили стоявшие перед ними задачи и внесли достойный вклад в разгром немецко-фашистских войск под Воронежем.

Главными составляющими этого успеха были массовый патриотизм воронежцев, их готовность к самопожертвованию, безусловно, профессионализм большинства руководителей Управления НКВД и системный подход к организации контрразведывательных и разведывательных мер.

Видимо, нет необходимости говорить пространно о роли железных дорог в развитии экономики страны, и в особенности в преддверии войны. В преддверии потому, что у советского руководства, вопреки клеветническим измышлениям всяких предателей типа Резуна-Суворова, не было ни малейших сомнений в том, что впереди маячит агрессия против СССР и что главные наши враги на западе — фашистская Германия, а на востоке — империалистическая Япония.

Этот бесспорный факт зафиксирован в документах Генерального штаба. В докладной записке Наркомата обороны СССР № 103202/06 ЦК партии «Об основах стратегического развертывания вооруженных сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 годы» от 18 сентября 1940 года говорится: «…Советскому Союзу необходимо быть готовым к борьбе на два фронта: на западе против Германии, поддержанной Италией, Венгрией, Румынией и Финляндией, а на востоке — против Японии…»

Казалось бы, что яснее и не скажешь, однако находятся у нас отдельные клеветники, которые вслед за Резуном-Суворовым продолжают педалировать легенду, по которой вина за развязывание войны возлагается на СССР. Я приношу извинение за некоторое отступление от темы, но данное уточнение считаю принципиально важным.

Советское руководство реально оценивало обстановку, и только этим, и ничем иным, можно объяснить политику Сталина и правительства, направленную на ускоренное развитие объектов тяжелой индустрии перед войной на Урале и в Сибири. Сталин сказал в феврале 1931 года: «Мы отстали от передовых стран на 80—100 лет. Мы должны преодолеть это отставание за десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут».

Работа Ю.-В. ж. д. за 1940 год Наркоматом путей сообщения и Воронежским обкомом партии была признана неудовлетворительной. Сам начальник дороги Ф. Ткаченко в отчете в наркомат о работе дороги писал: «В первом полугодии дорога работала исключительно плохо». Чтобы читателя не утомлять большим объемом цифр, приведу только данные по основным показателям. План по доходам был недовыполнен на 44 млн рублей, план прибылей — на 10 млн рублей, государственный план погрузки был выполнен только на 88,2 %, оборот вагонов составил 74 %, суточный пробег грузового вагона — 73,3 %, а среднесуточный пробег паровозов в грузовом движении — 85 %. Недогруз муки составил 3294 вагона, угля — 1464 вагона, цемента — 2196 вагонов, руды — 1098 вагонов, флюсов — 3660. Вместе с тем по передаче порожних вагонов из-под выгрузки план был перевыполнен: вместо 128775 вагонов за год передано 134380, но не выполнены нормы оборота вагонов. Потери по задержкам на подходах к распорядительным станциям составили 46141 поездо-часа. Было задержано 18908 поездов: по Лискам — на 14625 часов, по Отрожке — 10534 часа. Худшим отделением по выполнению графика движения поездов было признано Лискинское.

Одной из главных причин слабой работы были формально-бюрократические методы руководства дорогой, о чем красноречиво говорили следующие факты. За 1940 год руководством дороги было издано 503 приказа и направлено свыше 94 тысяч телеграфных директив, распоряжений и указов, то есть живая работа с людьми была подменена чисто бумажной волокитой. Все это привело к ослаблению организаторской работы главного штаба управления дороги, к снижению дисциплины и чувства ответственности, прежде всего руководящего состава.

Поскольку кадры, по словам Сталина, «решали все», то есть смысл остановиться подробно на кадровом потенциале Ю.-В. ж. д. накануне войны и морально-политическом состоянии коллектива дороги.

В 1940 году на Ю.-В. ж. д. работали 239 инженеров, из них в управлении дороги 141 человек и только 98 на линиях. Из 443 техников сто один человек работал в управлении и 342 человека — на линии; 147 единиц «командиров производств» были отнесены к номенклатуре НКПС и, естественно, назначались и освобождались от работы по согласованию с наркоматом. В 1940 году таких командиров за плохую работу было освобождено 14 человек. Партийная организация дороги насчитывала 271 члена партии и 59 кандидатов.

Точных данных о численности профсоюзной организации дороги в архивах найти не удалось, однако, судя по общему духу, царившему в те годы в стране, и той роли, какая отводилась властями профсоюзным организациям, можно смело утверждать, что абсолютное большинство работавших на дороге являлись членами профсоюза. Сразу же следует подчеркнуть, что профсоюз на дороге традиционно играл активную роль, был не формальным «помощником партии», а ее боевым отрядом и союзником. А если верить отдельным архивным документам — а оснований им не верить нет, — то создается впечатление, что в ряде случаев и по некоторым вопросам профсоюз дороги как накануне войны, так и в военные годы выступал более остро и принципиально, чем партийная организация. Скажем прямо, профсоюз дороги был менее ангажирован и имел больше самостоятельности.

Накануне войны основным недостатком в кадровой работе, как отмечается в документах того времени, было слабое развитие соцсоревнования по скоростной обработке и продвижению поездов, скоростному ремонту пути, увеличению среднесуточного пробега паровозов, по внедрению хозрасчета на паровозах, безаварийному движению и т. д.

Руководство дороги, партийная и профсоюзная организации понимали, что без максимального использования человеческого фактора быстрый перевод работы дороги на военные рельсы не удастся. Вот почему первоочередное внимание было уделено осознанию каждым работником дороги надвигающейся опасности, развитию и раскрепощению творческой инициативы людей, укреплению трудовой дисциплины и повышению чувства личной ответственности каждого работника дороги.

В целом трудовая дисциплина на дороге была не самой лучшей: за год имели место 1500 прогулов, 107 самовольных уходов, 331 случай появления на работе в нетрезвом виде и 463 опоздания на работу на 20 минут. Однако эта «вольница» продолжалась недолго. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 года «О переходе на 8-часовой рабочий день, семидневную неделю…» был запрещен самовольный уход рабочих и служащих с предприятий и из учреждений и были предусмотрены суровые меры наказания за различные нарушения трудовой дисциплины, вплоть до уголовных.

По меркам сегодняшнего дня Указ был драконовским. К этому руководство страны было вынуждено прибегнуть в силу военной угрозы и по причине традиционного российского разгильдяйства, а если использовать ныне модное слово, то нашего менталитета, одна из существенных черт которого очень точно определяется пословицей «Пока жареный петух в одно место не клюнет…».

На дороге к этому времени было уже 19720 стахановцев, из которых 65 человек были награждены орденами и медалями Советского Союза. 1678 человек — знаком Почетного железнодорожника, Ударника Сталинского призыва и именными часами.

Моральная обстановка в коллективе дороги, несмотря на все недостатки, в целом была здоровой и высокотребовательной. Поражает смелость и принципиальность в оценках своей работы, острая критика подчиненными своих руководителей. Многим читателям, наверное, трудно будет поверить, но на одном из партийных собраний дороги стиль работы политотдела дороги был признан порочным. Это довольно смелое решение, поскольку начальники политотделов входили в номенклатуру ЦК ВКП(б). Остро критиковались на профсоюзных собраниях руководящие кадры «за выпивки в служебных вагонах», за семейственность и кумовство, а рядовые коммунисты и члены профсоюза — за опоздания на работу на 4—5 минут.

Можно смело утверждать, что политико-воспитательная и мобилизационная работа руководства дороги, партийной и профсоюзной организаций накануне войны дала свои результаты: Ю.-В. ж. д. войну встретила в значительной мере подготовленной для работы в военных условиях. Особо хочется отметить четкую и весьма эффективную работу по переводу на военные рельсы завода им. Дзержинского, что неоднократно отмечалось руководством области и городским комитетом обороны, в том числе и в форме писем-благодарностей. Так, на заводе за две декады по чертежам был создан первый автомат ППШ, быстро и качественно ремонтировались и строились бронепоезда. Только за третий квартал 1941 года коллективом было построено 2 и отремонтировано 5 бронепоездов, 50 лафетов к 45-мм пушкам, 180 прицепов для горючего, заградительные надолбы и многое другое.

О колоссальной напряженности работы коллектива Ю.-В. ж. д. могут свидетельствовать такие факты: только в связи с частичной эвакуацией ряда заводов, скота, зерна, чугуна, руды, нефтепродуктов, стального литья, оборудования сахарных заводов, своих и украинских, а также детей вместе с родителями (180 тысяч), детей из детских домов, спецшкол, больных из Воронежа и Липецка руководство области просило у председателя Государственного Комитета Обороны И. В. Сталина 44 тысячи вагонов для оборудования и 5 тысяч для людей.

Обстановка осложнялась тем, что в Воронеже к концу 1941 года скопилось 40 тысяч беженцев из западных областей страны, 60,4 тысячи голов скота. В телеграмме на имя наркома А. И. Микояна руководство области доказывало, что в связи с наступлением холодов и заболеванием ящуром перегон скота повлечет за собой большие потери, и потому просило дополнительные вагоны и разрешение на забой скота на месте.

В декабре 1941 года на имя наркома путей сообщения Л. М. Кагановича была направлена очередная телеграмма: «Для вывоза собранной сахарной свеклы Лискинскому отделению необходимо 1030 вагонов, Россоши — 200, Поворино — 600, Воронежскому — 250».

Помимо объективных трудностей железнодорожники уже с первых дней войны стали объектами первоочередных устремлений специальных служб Германии. 5 сентября 1941 года чекистами был арестован фашистский агент И. Квашнин, который, попав в плен, пошел на службу к немцам. Он и еще два агента, заброшенные вместе с ним, имели задание — разрушать железнодорожные пути, совершать крушения поездов, заниматься профашистской агитацией — распространять среди населения панические слухи. Только с 5 ноября по 10 декабря 1941 года было разоблачено и расстреляно 12 фашистских агентов.

Постоянной бомбардировке подвергались железнодорожные станции, составы, заводы Дзержинского и Тельмана, занимавшиеся изготовлением противотанковых ружей. Думается, что здесь тоже не обошлось без наводок фашистской сигнальной агентуры, как это было на станции Графская 5 июля 1942 года, где стоял эшелон с оборудованием завода Дзержинского, и 7 июля на участке Тресвятская — Усмань, где были эшелоны с оборудованием завода Тельмана. Вскоре воронежскими чекистами этот агент фашистской разведки, наводивший немецкие самолеты световыми сигналами, был арестован и по приговору военного трибунала расстрелян.

Как известно, по планам немецкого командования захват Воронежа осенью 1941 года был составной частью операции немецко-фашистских войск «Тайфун» — по овладению Москвой.

В связи с возросшей ролью Воронежа в битве за Москву здесь в октябре создается важный центр по руководству боевыми операциями. Сюда перемещается главное командование юго-западного направления и командование Юго-Западного фронта с заместителем наркома обороны СССР маршалом С. К. Тимошенко. Одной из первоочередных задач, стоявших в то время перед городским комитетом обороны, было — отстоять Воронеж и тем самым оказать нашим войскам помощь в битве за Москву.

В октябре 1941 года председатель городского комитета обороны Никитин обратился к населению города и области со словами тревоги. Он сказал, что над Воронежем нависла угроза захвата противником. Он призвал превратить Воронеж в крепость, способную вытерпеть все испытания. Можно без преувеличения сказать, что значительная тяжесть в решении этой задачи легла на плечи Ю.-В. ж. д. и железнодорожников. Обращение было обсуждено на партийных и профессиональных собраниях как в управлении дороги, так и во всех ее структурных подразделениях. Железнодорожники поклялись сделать все, чтобы отстоять родной город и обеспечить победу над врагом.

Свою клятву они сдержали достойно. Железнодорожники, начиная от командиров производств и кончая стрелочниками, буквально каждый день проявляли героизм. Они работали по 12—14 часов в сутки, за сутки разгружали по 1500 вагонов, а в одном случае разгрузили 10000 вагонов. Нередки были случаи, когда машинисты под бомбежкой, рискуя своей жизнью, отцепляли горящие вагоны, спасая эшелоны с горючим и другой военной техникой.

15 апреля 1943 года Указом Президиума Верховного Совета СССР железнодорожный транспорт был переведен на военное положение, а 25 апреля Совнарком утвердил новый Устав о дисциплине работников железнодорожного транспорта. Чем был вызван этот Указ?

Прежде всего тем, что обстановка требовала железной дисциплины на транспорте, особенно в преддверии важных событий на фронтах войны. Дело в том, что, если судить по сводкам Управления НКВД, на Ю.-В. ж. д. в конце 1941 и в начале 1942 года имели место факты дезертирства со стороны отдельных работников железнодорожного транспорта, отказа идти в народное ополчение и в истребительные батальоны, распространения пораженческих, как тогда говорили, настроений. Представляется, что отчасти эти негативные явления в первый период войны возникли из-за неверия в победу Красной Армии над фашистской Германией — настолько ошеломительными были успехи немцев в начале войны. И можно только сожалеть, что этот Указ не появился раньше.

В результате принятых мер Ю.-В. ж. д. достойно справилась со всеми задачами военного времени. Эти факты известны людям старшего поколения, а для молодежи следует их повторить. Без четкой работы железнодорожного транспорта не было бы побед под Сталинградом, под Курском, во время проведения Острогожско-Россошанской и Воронежско-Касторенской операций. Повторюсь, но напомню, что для победы под Волгоградом было доставлено 250000 вагонов с военными грузами, а для обеспечения Курского сражения — более 400000 вагонов. Стоит упомянуть и о беспрецедентном в мировой практике случае, когда железная дорога Старый Оскол — Ржава протяженностью 95 км вместо отведенных двух месяцев была построена за 32 дня. В ее строительстве активное участие принимали железнодорожники Старооскольской дистанции пути и из Воронежа.

В заключение еще раз хочу коснуться роли человеческого фактора в обеспечении успехов Ю.-В. ж. д. в годы войны. При жесточайших требованиях к работникам дороги все-таки не забывали о простом труженике. Была разработана четкая система поощрений как дороги в целом и ее отделений, так и рядовых работников. Переходящее Красное знамя, ордена и медали, премии, продовольственные карточки и пайки. Колоссальную роль сыграло и социалистическое соревнование на дороге.

Только в 1942 году орденами и медалями было награждено 112 передовиков-победителей в соцсоревновании.

В конечном итоге успехи Ю.-В. ж. д. были обеспечены массовым героизмом и патриотизмом железнодорожников, высокой ответственностью и самопожертвованием людей, железной дисциплиной на дороге. А все это было результатом большой работы руководства дороги, партийной, профсоюзной и комсомольской организаций.

Люди старшего поколения знают, что в Воронеже до 1984 года жила боевая соратница легендарного советского разведчика, Героя Советского Союза Николая Ивановича Кузнецова Валентина Константиновна Довгер. Об их героических подвигах написано немало, но, встречаясь с современной молодежью, убеждаешься, что многие молодые люди, в том числе и студенты, знают о них очень мало, если не сказать большего. А между тем в условиях, когда мерилом всех ценностей стали деньги — «его препохабие» капитал, воспитание патриотизма на героических примерах старшего поколения должно быть делом государственной важности, поскольку оно напрямую связано с безопасностью Родины.

Накануне 60-летия Победы хочется рассказать молодежи об основных жизненных этапах этих двух замечательных людей, и прежде всего о Валентине Константиновне Довгер, имя которой для людей старшего поколения стало символом стойкости, мужества и патриотизма.

Соблюдая историческую хронологию и следуя логике событий тех лет, а также учитывая, что во многих операциях Н. И. Кузнецова непосредственное участие принимала В. К. Довгер, считаю необходимым хотя бы тезисно сначала рассказать о Николае Ивановиче. Родился он 27 июля 1911 года в деревне Зырянка Галицкого района Свердловской области. После окончания лесного техникума работал лесоустроителем, заочно учился в индустриальном институте. Еще в школе проявил незаурядные способности в изучении немецкого языка, чему способствовали учитель-немец, а также общение с детьми немецких колонистов, живших на Урале. Он не только в совершенстве знал немецкий разговорный язык, но и диалекты, а также готическое письмо.

В 1932 году Кузнецов был привлечен к сотрудничеству с органами госбезопасности под псевдонимом Колонист. В процессе работы Николай Иванович поражал своих шефов-кураторов исключительной памятью, находчивостью, эрудицией и способностью перевоплощаться. Вскоре этот самородок-разведчик был переведен в Москву, где его оформляют в качестве спецагента с окладом штатного оперативного работника. В Москве он становится то летчиком, то инженером-конструктором закрытого центра, то засекреченным ученым. В июне 1941 года его переводят в распоряжение 4-го разведывательно-диверсионного управления, где в это время работали такие корифеи разведки, как Судоплатов, Эйтингон, и другие талантливые чекисты. После окончания специальной разведывательной школы 25 августа 1942 года Кузнецова забрасывают в район действия партизанского отряда «Победители» Дмитрия Медведева, где он начинает действовать под легендой офицера вермахта Пауля Зиберта. За короткий срок Николаю Ивановичу Кузнецову — Паулю Зиберту удалось добыть совершенно секретную информацию о ставке Гитлера под Винницей, планах подготовки наступления немцев под Курском и террористического акта в отношении участников Тегеранской конференции — Сталина, Рузвельта и Черчилля.

Н. И. Кузнецов и его соратники осуществили ряд актов возмездия в отношении видных фашистских чинов: генерала Ганса Геля, правительственного президента Украины генерала Даргеля, верховного судьи Украины обер-фюрера СС Альфреда Функа, по приказу которого были расстреляны все заключенные ровенской тюрьмы, заместителя рейхскомиссара Украины генерала Кнута. Ему удалось похитить командующего карательными войсками на Украине генерала фон Ильгена. Во Львове возмездие настигло вице-губернатора Галиции генерала войск СС Бауэра и его коллегу по службе Шнайдера, а также начальника штаба воздушной армии Петерса.

Погиб Н. И. Кузнецов от рук бандеровцев 9 марта 1944 года в селе Боратки Львовской области. 5 ноября 1944 года Президиум Верховного Совета СССР посмертно присвоил ему звание Героя Советского Союза. Памятник Н. И. Кузнецову во Львове был разрушен националистами-бандеровцами, недобитыми воинами дивизии СС «Галичина», в годы бойцы зверствовавшими свирепее фашистов, а дом, где Н. И. Кузнецов принял последний бой, из музея превращен в свинарник. Свердловчане памятник перевезли на родину Героя, где он был установлен в ноябре 1992 года.

Семнадцатилетняя Валя Довгер встретилась с Николаем Ивановичем в отряде «Победители» в начале апреля 1943 года, куда ее привели партизаны после зверского убийства фашистами ее отца Константина Ефимовича за связь с отрядом Медведева. После зверских истязаний он еще живым был сброшен под лед в реку.

По согласованию с Н. И. Кузнецовым и Валентиной Довгер командир отряда принял решение впредь Паулю Зиберту работать вместе с Валентиной, выдавая ее за свою невесту. Этот тщательно продуманный вариант значительно расширял возможности Кузнецова. В. Довгер, удачно распространив среди своих знакомых, жителей Ровно, легенду, что ее отец был убит партизанами, обрела немало интересных для Николая Ивановича связей. Среди них был и сотрудник гестапо Лео Метко, личный переводчик полицмейстера Украины, выдавший ей документ, что отец ее стал жертвой партизан. П. Зиберт произвел на Метко неотразимое впечатление, и он свел его с другими сотрудниками гестапо и рейхскомиссариата, что, безусловно, расширяло круг лиц, через которых Н. И. Кузнецов мог добывать разведывательную информацию.

Кроме того, дружба с Валей позволила Н. И. Кузнецову приобрести в Ровно новую явочную квартиру.

В других изданиях более детально описывались все операции, которые готовились Н. И. Кузнецовым вместе с Валентиной Довгер и в которых она принимала личное участие. Здесь нужно добавить только, что разведывательно-диверсионная борьба требовала от этой хрупкой девушки максимального напряжения всех физических и духовных сил.

Будучи внедренной в рейхсканцелярию наместника Гитлера на Украине фашистского палача Коха, Валентина Довгер добывала ценную разведывательную информацию о противнике и его планах, перемещениях фашистских войск в пределах западных областей Украины и далее на Восточный фронт, а также бланки необходимых для подпольщиков документов.

Но на одной операции хочется остановиться более подробно, и не только потому, что о ней со слов Валентины Константиновны мне известны все малейшие детали, а потому, что в данном случае оба они — и Николай Иванович Кузнецов, и Валентина — осознанно шли на самопожертвование.

Речь пойдет о подготовке операции по ликвидации гауляйтера Украины Коха. Они понимали, что политические последствия уничтожения видного гитлеровца стоили их жизней. Эта акция придала бы новые силы и уверенность в победе патриотическому движению на Украине. Как известно, операция не привела к возмездию: в кабинете Коха помимо надрессированной овчарки находились два охранника, не спускавших глаз с посетителя. Там не было возможности не только выхватить из потайного кармана пистолет, но даже сделать рукой лишнее движение. Первой в кабинет рейхскомиссара Эриха Коха пропустили Валентину Константиновну, которая сумела убедить хозяина кабинета, что ей, как «фольксдойче», целесообразно оставаться в Ровно, а не ехать в фатерланд.

— Моя мама серьезно больна, а сестры малы, и я должна зарабатывать для всей семьи. Прошу вас разрешить мне остаться в Ровно. Я знаю немецкий, украинский и польский и могу здесь принести пользу Германии, — взмолилась Валентина Константиновна.

Кох поинтересовался, где она познакомилась с Паулем Зибертом и кого еще знает из немецких офицеров. После того как Валентина Константиновна в числе своих знакомых назвала не только сотрудников рейхскомиссариата, но и гестапо, Кох был удовлетворен. После нее в кабинет был приглашен обер-лейтенант Пауль Зиберт. В кабинете Коха он задержался, но вышел оттуда с заявлением своей невесты с резолюцией: «Оставить в Ровно, предоставить работу в рейхскомиссариате».

Валентина Константиновна мне рассказывала, что в приемной Коха она находилась в состоянии такого нервного напряжения в ожидании выстрела и, прямо скажем, своей гибели, что при виде выходящего из кабинета Кузнецова она чуть не потеряла сознание. Николай Иванович вовремя успел ее подхватить.

В январе 1944 года В. К. Довгер была арестована гестапо, подвергнута пыткам и вывезена в концлагерь. После освобождения некоторое время работала в группе советских войск в Германии. С 1950 года вместе с мужем проживала в Воронеже. 8 мая 1965 года Валентина Константиновна была награждена орденом Ленина.

Мне довелось периодически общаться с Валентиной Константиновной Довгер, приглашать ее для выступлений перед молодежью. Будучи уже не совсем здоровой, она никогда не отказывалась от таких встреч. Всякий раз, когда выходила на трибуну, она моментально преображалась и ее выступления были как бы порывом, устремленностью в будущее. Глядя на нее, я в таких случаях почему-то всегда ее сравнивал с Долорес Ибаррури, про себя называл ее Пассионарией, то есть Пламенной.

Пожалуй, не было встречи, где бы ее не спросили о том, какими мотивами она была движима в борьбе с врагом. И она неизменно отвечала: «Любовь к Родине. Вот что нами двигало». Патриотизм — главная черта ее характера. Ее отличали стойкость духа, сильная воля, оптимизм, глубокая вера в идеалы старшего поколения. Это помогло ей выстоять в борьбе с фашистскими захватчиками. Хлебнув от войны горя, как говорят, под завязку, она не только не очерствела душой, а, наоборот, была человеком исключительно скромным, добрым и отзывчивым, чутким к чужому горю. Я не помню случая, чтобы она обратилась к руководству нашего Управления КГБ с какой-либо просьбой, а вот за других действительно просила.

Ее патриотизм базировался и на высоких морально-нравственных принципах, на ее беспредельной порядочности. Приведу только один пример. Незадолго до кончины Валентины Константиновны Свердловская киностудия решила создать новый фильм о Н. И. Кузнецове и, естественно, о ней. И когда я принес ей сценарий в больницу, то после ознакомления она решительно и бесповоротно сказала, что свое добро на такой фильм она давать не будет. На вопрос — почему, с грустью ответила, что много в сценарии неправды. «А я тиражировать неправду — не буду», — заключила Валентина Константиновна. В этом вся Довгер.

Сейчас в Воронеже проживает ее сын с семьей. Он доцент Воронежского государственного университета. Уходят годы, в памяти стираются даже имена тех, кто жизнь и здоровье отдал за свободу и независимость нашей Родины. Но чтобы этого не произошло с Валентиной Константиновной Довгер, я предлагаю установить мемориальную доску на доме, где она проживала, и прошу городскую комиссию по культурному наследию эту мою публикацию считать в качестве официального заявления. Я ни на минуту не сомневаюсь в том, что мои коллеги из нынешнего Воронежского управления ФСБ поддержат это предложение.

Не секрет, что руководители спецслужб фашистской Германии высоко оценивали роль разведки и контрразведки в успешной реализации своих агрессивных планов. В ходе войны с Советским Союзом германские спецслужбы использовали немало нестандартных ухищрений. Отдельные их агенты действовали под видом Героев Советского Союза, военнослужащих, выписавшихся из госпиталей после мифического «ранения» или бежавших из плена. Довольно широко они использовали в разведывательно-диверсионной деятельности подростков, в том числе и на воронежском направлении. Об этой малоизвестной странице в деятельности германских спецслужб хочется рассказать читателям.

4 сентября 1941 года Смоленское управление НКВД за № 3044/2 направило в особый отдел Западного фронта спецсообщение, в котором говорилось об использовании фашистскими спецслужбами детей и подростков в разведывательно-диверсионной деятельности против частей Красной Армии. А через неделю во все фронтовые и прифронтовые органы госбезопасности пошла циркулярная шифротелеграмма, в которой содержалась уже подробная ориентировка об этой, по сути дела, новой форме подрывной деятельности Абвера. Оказывается, в Смоленской области было задержано несколько подростков, которые забрасывались германской разведкой через линию фронта с целью сбора информации о расположении наших воинских частей и, прежде всего, аэродромов, подачи световых сигналов в местах скопления войск Красной Армии, а также совершения диверсионных актов. Одни ребята были куплены: они соглашались выполнять задания немцев за деньги и питание; другие шли на это под страхом расстрела их самих или их родителей. Так, 15-летние Петров и Авраменков позже показали, что были задержаны немецким майором, который предложил им сходить за линию фронта за деньги, пообещав первому 2000 рублей, а второму 5000 рублей. Немецкий разведчик выдал им ракетницу и пять ракет для подачи сигналов. Ребята частично выполнили задание — навели ракетами вражескую авиацию на объекты Красной Армии. 3 сентября в районе Вязьмы был задержан 13-летний Н. Шалманов, который рассказал, что он со своими сверстниками уже четыре раза ходил в разведку, за что немцы их кормили и поили вином.

Вскоре были получены данные, что только из Смоленской области немцами были вывезены в Германию около сорока подростков из детских домов. В Германии они прошли двухмесячный курс обучения методам сбора информации и совершения диверсионных актов. После курсов ребята были доставлены в г. Оршу, где прошли дополнительную проверку. Затем они были переброшены через линию фронта для выполнения разведывательно-диверсионных заданий на станциях Воронеж, Лиски, Касторное и Курск. Юным диверсантам выдали по нескольку кусков взрывчатки, закамуфлированной под каменный уголь, которую они должны были разбрасывать на угольных складах, а лучше — прямо в топки паровозов.

Аналогичные курсы по подготовке малолетних «джеймс-бондов» были открыты и в Бобруйске, где обучались около 50 детей в возрасте от десяти до пятнадцати лет, не имевших родителей. Подготовленные малолетние шпионы и диверсанты в районе села Каменка Харьковской области были переброшены на нашу территорию с целью выявления штабов и мест расположения частей Красной Армии на воронежском направлении. Задержанные Черкасов и Мартынов показали, что при штабе немецкой части проживают три подростка, которые, начиная от Житомира, совершили до ста ходок каждый в расположение наших частей. Кроме того, при штабе в качестве разведчиков работают и четыре девушки в возрасте от 15 до 19 лет. (Судя по возрасту, эти «разведчицы» могли выполнять и другие обязанности.)

Как известно, одними из наиболее уязвимых звеньев во время войны являются коммуникации, и в частности железнодорожное сообщение. Вот почему с первых же дней войны наши железные дороги стали для немцев объектами первоочередных устремлений. Им удалось совершить ряд серьезных диверсий на Кировской и Октябрьской железных дорогах: за 25 дней августа 1941 года на железнодорожном транспорте было 20 крушений. Точных данных нет, не исключена возможность, что некоторые крушения были делом рук юных диверсантов. Вот почему почти ежемесячно по линии органов госбезопасности шли директивы на места с требованием «усилить агентурно-оперативную работу на железнодорожном транспорте».

Нередко в этих телеграммах упоминался Воронеж и воронежское направление, где могли действовать диверсанты-подростки. Имея такие ориентировки, воронежские чекисты принимали все необходимые меры по выявлению вражеских лазутчиков и предупреждению диверсионных актов. На дальних подступах к Воронежу были организованы фильтрационные пункты, в городе — круглосуточное патрулирование, особое внимание уделялось выявлению агентуры противника в потоке беженцев. Более строго стали относиться солдаты и офицеры к подросткам, которые постоянно крутились возле наших воинских частей и солдатских кухонь: их стали задерживать и проверять более основательно.

Расчет у немецких разведчиков был прост: зная милосердие и альтруизм русского человека, они и мысли не допускали, что кто-то заподозрит бездомных и голодных детей войны, не поделится с ними последним куском хлеба или отгонит от солдатской кухни.

Справедливости ради следует сказать, что абсолютное большинство юных диверсантов, заброшенных через линию фронта, сами добровольно являлись к командованию советских воинских частей, в особые отделы и рассказывали о своих невеселых приключениях.

Такие случаи были в Семилукском и в других районах области. Некоторые «диверсанты» задерживались при патрулировании населенных пунктов, вокзалов, поездов, а также истребительными батальонами. Так, при патрулировании был задержан бывший «фэзэушник» Можалов, который после краткосрочных курсов был заброшен в тыл нашей армии с целью сбора разведывательной информации о частях Воронежского гарнизона.

Своевременно разоблачая немецких диверсантов, в том числе малолетних, воронежские чекисты не допустили ни одного диверсионного акта и на Ю.-В. ж. д., хотя диверсанты с конкретными заданиями по их совершению направлялись сюда в большом количестве. Коварные замыслы не прошли!

Люди старшего поколения хорошо помнят кадры кинохроники с бодро марширующими колоннами солдат и офицеров фашистского вермахта с гордо поднятыми головами, на лицах которых — печать прусского высокомерия и непобедимости. Вся гитлеровская пропаганда в предвоенные годы была направлена на формирование у населения общественного мнения, в котором главным постулатом был тезис об «исключительности немецкой нации и арийской расы», призванной управлять миром и «недочеловеками», прежде всего славянами и евреями, подлежавшими в основной своей массе уничтожению. И нужно признать, что этим психозом были охвачены не только кадровые военные и гитлеровское окружение, но, к сожалению, и значительная часть населения Германии, которая с особым доверием относилась к выступлениям фашистских бонз. В их числе был кумир публики Герман Геринг.

Бывший руководитель штурмовых отрядов, один из организаторов поджога Рейхстага, инициатор создания гестапо и концлагерей, ближайший сподвижник Гитлера — Геринг являлся имперским министром авиации. Накануне войны он неоднократно хвастливо заверял своих соотечественников, что ни одна советская бомба не упадет на Берлин и на головы немцев. На чем основывалась самоуверенность Геринга? Прежде всего, разумеется, на данных германских разведывательных органов о состоянии советской авиации и личных наблюдениях немецких военных чинов, в том числе и летчиков, неоднократно принимавших участие в командно-масштабных учениях и маневрах Красной Армии и имевших довольно полное представление о реальном положении дел в этой области. А дела, прямо скажем, были не очень хорошими. Напомним оценку состояния нашей авиации накануне войны Актом о приеме Наркомата обороны СССР С. К. Тимошенко от К. Е. Ворошилова 7 декабря 1940 г.: «…материальная часть ВВС Красной Армии в своем развитии за последние три года отстает по скоростям, дальностям, мощностям моторов и вооружению самолетов от авиации передовых армий других стран… ВВС не имеют пикирующих бомбардировщиков и отстают во внедрении современных типов самолетов… Летно-технический состав недостаточно подготовлен в бомбометании, в полетах в сложных метеорологических условиях и в стрельбе…»

Комментарии, как говорится, здесь излишни.

И тем не менее уже в первые дни войны наша дальнебомбардировочная авиация совместно с авиацией Военно-Морского флота совершала ночные полеты на морские порты и военные заводы Кенигсберга, Данцига, Плоешти, военные объекты Хельсинки и Турку. Но этого было мало. 6 августа 1941 года Ставка Верховного Главнокомандования дала добро на нанесение удара по Берлину. И вот в ночь с 7 на 8 августа спецгруппа 1-го минно-торпедного полка авиации Балтийского флота под командованием полковника Е. Преображенского на 12 самолетах ДБ-3 провела первую бомбардировку Берлина. Вылет был осуществлен с аэродромов острова Сааремаа в Балтийском море. Дальность маршрута в оба конца составила 1800 км, из них 1200—1400 — над морем. Бомбили с высоты 5—7 км.

10 августа 12 самолетов из состава 81-й авиадивизии под командованием комбрига М. Водопьянова вылетели на бомбардировку Берлина уже с аэродрома г. Пушкина. Из-за неблагоприятных метеоусловий только 5 самолетов долетели до Берлина.

Всего с 8 августа по 4 сентября с острова Сааремаа на Берлин было совершено 9 налетов, 81 самолето-вылет, из которых 55 завершились ударами по вражеской столице. Было сброшено более 600 бомб общим весом 34,5 тонны. Бомбили военные заводы, правительственные учреждения, а также склады и нефтехранилища на окраине города.

Сбрасывали и листовки.

Налеты советской авиации на Берлин имели не столько военное, сколько политическое значение. Они, во-первых, развеяли миф о том, что вся советская авиация была уничтожена в первые дни войны, и, во-вторых, показали всему миру мужество и мастерство советских летчиков. И, конечно, начисто опровергли заверения Геринга, который основательно «лопухнулся». К 1943 году советская авиация по многим показателям уже превосходила немецкую. Чтобы закончить разговор о Геринге, следует добавить, что на Нюрнбергском процессе он был признан главным военным фашистским преступником. Жизнь покончил самоубийством.

Эта публикация была бы односторонней, если бы в ней отсутствовала и другая правда о войне. Речь идет о бомбежках Москвы в 1941 году.

23 декабря 1941 года начальник Московского управления НКВД майор Журавлев направил докладную записку за № 1/421 в НКВД СССР, МК и МГК ВКП(б), исполком Московского городского Совета депутатов трудящихся «О последствиях налетов вражеской авиации на Москву и районы Московской области за 6 месяцев войны». В записке указывается, что на Москву за это время совершено 127 налетов, сброшено 1732 фугасные и 58050 зажигательных бомб. В результате бомбардировок убиты 1404 человека, тяжело ранены 2037, легко ранены 3301, уничтожено 412 жилых домов, повреждено 879, разрушено 22 промышленных объекта, пострадало 85 культурно-просветительных, учебных, научных, лечебных и общественных учреждений.

На районы Московской области сброшено 5727 фугасных и 30700 зажигательных бомб, убито 1464 человека, ранено 2921. Следует добавить, что жертв от бомбардировок было бы значительно больше, если бы не было отвлечений немецкой авиации на ложные объекты: по рекомендации Ставки в Подмосковье были сооружены десятки ложных аэродромов с макетами самолетов, сделанных из фанеры и условно замаскированных. Так вот, добрая половина подлетавших к Москве немецких летчиков свой бомбовый груз сбрасывала на них. Эта «маленькая хитрость» наших военных спасла жизнь сотням и тысячам людей.

В соответствии с планом нападения фашистской Германии на СССР «Барбаросса», утвержденным Гитлером 18 декабря 1940 года, Германия намеревалась покончить с нашей страной в течение трех-четырех месяцев.

22 июня 1941 года Гитлер выступил с «Декларацией», в которой цинично от первых до последних строк оправдывал свою захватническую политику и нападение на нашу страну. Вопреки фактам главной причиной нападения он называет необходимость «свержения еврейско-большевистского правительства», которое якобы угрожало Германии и всей Европе. Каждая фраза «Декларации» пышет уверенностью в молниеносной победе над Красной Армией. О том, что «Декларация» от начала и до конца пропитана нескрываемой ложью и лицемерием, свидетельствует в своем дневнике ближайший сподвижник Гитлера и главный пропагандист рейха Геббельс. 16 июня 1941 года он писал: «Фюрер считает, что акция продлится 4 месяца, я считаю, что меньше. Большевизм рухнет, как карточный домик».

Запомним последнюю фразу.

Здесь, пожалуй, уместно будет вспомнить очень мудрую русскую пословицу «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить», которую можно и в прямом, с учетом состояния российских дорог, и переносном смысле применить к гитлеровской авантюре. О том, что это была бездумная авантюра, речь пойдет ниже, а пока следует сказать, что спесь с германского генералитета, и в частности таких генералов, как Кейтель, Браухич, Бок, Гальдер, Йодль и других, была сбита в первые месяцы войны.

Уже первые бои на границе не только умерили пыл этих и других немецких генералов, намеревавшихся через несколько месяцев пить шампанское на Красной площади Москвы, но и ввергли их в уныние. Это относится прежде всего к тем, кто верно прогнозировал печальный финал затеянной Гитлером кампании и в какой-то мере пытался даже отговорить его от этой затеи.

Что касается советского руководства, то сейчас уже точно установлено: несмотря на уверенные заявления Молотова и Сталина в первые дни войны, что «враг будет разбит и победа будет за нами», полной уверенности, удастся ли отстоять Москву, все-таки не было. Не было потому, что наша страна не была подготовлена к войне: по словам Сталина, не хватило двух-трех лет для обеспечения надежного противодействия немецкой армии, и слишком ошеломляющими были успехи германской армии в начале войны, имевшей явное превосходство над Красной Армией по многим показателям.

Первым официальным документом гитлеровского командования, в котором усматривается озабоченность руководителей рейха активным сопротивлением не только Красной Армии, но и всего населения, является указание штаба ОКХ командующим войсками групп армий «Север», «Центр» и «Юг» «Об обращении с гражданским населением и военнопленными на оккупированной территории» от 25 июля 1941 года. Указание требовало проведения массового террора не только в отношении лиц, оказывающих вооруженное сопротивление, но и подозреваемых.

Некоторые наши военные историки провал «молниеносной войны» связывают с поражением гитлеровских войск под Москвой в декабре 1941 года. Фактически же это произошло значительно раньше, и связывать его надо с провалом немецкого наступления на Ленинград, который по приказу Гитлера должен был быть стерт с лица земли. Вот что об этом пишет в своем дневнике 11 августа 1941 года начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдер: «…Результаты первых дней наступления группы армий «Север» совершенно незначительны. Израсходованы наши последние силы… По всей обстановке на фронтах становится все очевиднее, что колосс России, который сознательно готовился к войне, при всей безудержности, присущей тоталитарным государствам, недооценен. Эта констатация относится как к организационным, так и экономическим силам, а в особенности к чисто военному потенциалу. Начиная войну, мы рассчитывали иметь против себя 200 вражеских дивизий. Но теперь мы насчитываем их уже 360».

Таким образом, уже через два месяца после начала войны СССР сравнивался не с «карточным домиком», а «колоссом», ошибочно «недооцененным».

Что же на самом деле произошло на ленинградском направлении наступления германских войск? Захватив часть Прибалтики, Моонзундские острова и главную военно-морскую базу Краснознаменного Балтийского флота, немцы продвинулись на северо-западном направлении на значительную глубину и вошли в пределы Ленинградской области. Однако благодаря стойкому сопротивлению советских войск дальнейшее наступление немецко-фашистских войск в Прибалтике и на ленинградском направлении захлебнулось. Группа армий «Север» понесла большие потери. Командующий группой доложил в Берлин, что продолжать наступление имеющимися силами не может, и охарактеризовал положение своих войск как кризисное.

Таким образом, в июле — сентябре 1941 года все попытки немцев захватить Ленинград были отбиты. Это означало срыв важнейшей стратегической задачи гитлеровского плана «молниеносной войны» на одном из решающих направлений советско-германского фронта. Однако полную ясность в вопрос о провале «блицкрига» внесла наша разведка. И здесь уместно будет процитировать один интересный документ: «Совершенно секретно. Государственный Комитет Обороны СССР т. т. Сталину, Молотову, Берии, НКВД т. Меркулову. 16 августа 1941 года. Сообщаем выдержку из сводки материалов английской разведки, полученную агентурным путем.

1. В германском Генштабе усиливается озабоченность в связи с непредполагавшимся советским сопротивлением. Германский план быстрого уничтожения Красной Армии сорван.

2. По его подсчетам, к 20 июля уничтожено 6 бронетанковых и 20 пехотных дивизий полностью. Потери военных материалов, особенно танков, колоссальны.

3. Советские танки оказались первоклассными, а их броня значительно лучше, чем немцы предполагали.

4. Немцы испытывают значительные трудности в обеспечении своих войск снабжением.

5. Задержка кампании дала русским время для полной мобилизации, которая должна быть закончена к 15 августа.

Начальник Разведуправления НКВД СССР Фитин».

Полагаю, что комментарии к документу не нужны, и можно только представить, каким бальзамом на душу Верховному Главнокомандующему СССР явилась эта сводка советских разведчиков.

И несколько слов в обоснование мысли о безответственной авантюре Гитлера и его ближайшего окружения, начавших войну против Советского Союза и рассчитывавших на ее молниеносный характер.

Изучая архивные документы тех лет, порой просто диву даешься тому, насколько безответственными были планы гитлеровского командования, которое элементарно не просчитывало ни потенциал СССР, ни те реалии, с которыми они могли столкнуться в нашей стране, ни свои возможности. Возьмем только два-три аспекта. Планируя «блицкриг», Гитлер рассчитывал на второй фронт — внутри страны, ошибочно полагая, что с объявлением войны советские люди поднимутся на борьбу с «ненавистным коммунистическим режимом». В жизни произошло все с точностью до наоборот. По сути дела, весь советский народ поднялся на борьбу с врагом. Далее, уже через 3—4 месяца после начала военных действий немецкая армия стала ощущать нехватку топлива и горюче-смазочных материалов для военной техники, а с наступлением холодов — и теплой одежды. Именно это обстоятельство вынудило вождей рейха в ноябре — декабре неоднократно обратиться к населению Германии с призывом организовать сдачу теплых вещей для армии.

Гитлером и его окружением был явно переоценен моральный дух своей армии. Одно дело, когда колонны немецких солдат под бравурные марши уверенно шагали по улицам Берлина, Парижа, Вены, Праги, Варшавы, и совсем другое, когда они столкнулись с отчаянным сопротивлением советских людей. И вскоре от высокомерия и парадной воинственности ничего не осталось. Уже к концу первого года войны усилилось дезертирство из немецкой армии, и особенно из частей, отведенных на отдых и переформирование. Во многих городах Германии усилилось военное патрулирование, жестоко наказывали не только дезертиров, но и их родственников. По приказу Гитлера стали формироваться так называемые заградительные отряды. И об этом следовало бы знать тем либеральным журналистам и историкам, которые приоритет в создании подобных отрядов приписывают Сталину. (В военной истории они известны давно.)

Хотя гитлеровский «блицкриг» и провалился в 1941 году, однако до коренного перелома в войне было еще ох как далеко, и ради его достижения потребовались колоссальные жертвы.

После публикации моего материала о некоторых малоизвестных страницах Великой Отечественной войны в газете «Коммуна» в редакцию поступило письмо от одной читательницы с просьбой написать «правду о генерале Власове»: кто он: борец с коммунистическим режимом или преступник?

За этот очерк я взялся охотно потому, что располагаю уникальными материалами по этой проблеме: протоколами допросов руководителей «Русской освободительной армии» (РОА), созданной Власовым, в том числе и начальника его штаба Ф. Трухина, а также воспоминаниями бывшего ординарца Власова, тоже изменника Родины, являвшегося в послевоенные годы агентом-опознавателем органов КГБ, с которым мне иногда приходилось общаться и, естественно, читать все его материалы о его бывшем шефе.

Остановимся только на отдельных вехах судьбы Власова. В довоенное время он был типичным советским генералом, преданным, как написано в его аттестации «делу Ленина — Сталина и Коммунистической партии». При каждом удобном случае, особенно в академии, он старался выглядеть идейным, убежденным коммунистом. Он пользовался полным доверием советского руководства и командования армии. Разве не о доверии говорит тот факт, что он в числе первых был рекомендован в качестве советника в армию Чан Кайши? Далее, ему явно были прощены ошибки по руководству армией в первые дни войны и переоценены заслуги в организации контрнаступления под Москвой, за что получил звание генерал-лейтенанта и орден Ленина. (В это время он, кстати, был болен.) Таким образом, нет никаких оснований говорить о том, что он был обижен на советскую власть. Ни антисталинистом, ни антикоммунистом он не был, о чем писали отдельные, падкие на сенсации журналисты, пытаясь сделать из него национального героя, «жертву сталинского режима». Как «черного кобеля не отмоешь до бела», так и из генерала Власова никому и никогда не удастся сделать национального героя, если, конечно, честно обращаться с фактами.

Нет никаких оснований говорить, что он перешел на сторону врага по политическим мотивам на почве враждебного отношения к советской власти, коммунистическому строю и лично И. В. Сталину.

Что было на самом деле? 2-я армия Власова оказалась в окружении. Сейчас никто не может достоверно утверждать, можно ли было этого не допустить — во время войны, особенно на начальном этапе, это был не единственный случай, когда наши войска целыми армиями оказывались в окружении. Начальник штаба Виноградов, комиссар Зуев и начальник особого отдела армии Шашков предпочли плену смерть (все они покончили жизнь самоубийством). А вот Власов на некоторое время исчезает из поля зрения окружавших его лиц, а затем оказывается у немцев. А если говорить прямо, то он просто сбежал к немцам, бросив на произвол судьбы своих солдат и офицеров, не стал делить их участь, как положено настоящему командиру. А участь брошенных была катастрофической: голодные, в холоде, в болотистой местности они были обречены на медленную, мучительную смерть.

Итак, перейдя на сторону врага, генерал Власов, совершает тяжкое уголовное преступление — ИЗМЕНУ РОДИНЕ. Все последующее поведение Власова у немцев не оставляет никаких сомнений в том, что он является предателем. Ради спасения своей шкуры он с первых же дней выпускает листовки и обращения, в которых клянется в верноподданичестве фашистам и призывает усилить борьбу с коммунистическим режимом. А вскоре предпринимает уже практические шаги в этом направлении: в 1943 году приступает к формированию «Русской освободительной армии» (РОА) для борьбы со своим народом. Прямо скажем, что «рождение» армии проходило непросто: первая дивизия сформирована из бригады бывшего активного карателя Каминского, расстрелянного немцами в 1943 году; вторая была укомплектована из военнопленных, которых вербовали в концлагерях. Здесь уместно заметить, что многие военнопленные стояли перед выбором идти в газовую камеру или в армию Власова, чтобы при удобном случае перейти на сторону Красной Армии. И таких было немало.

Если первая дивизия имела в своем составе 15 тысяч человек, а вторая — около 13 тысяч, то третья так и не была укомплектована, поскольку желающих служить в армии генерала-предателя уже не было. В самый пик власовского движения — а это апрель 1945 года — «Русская освободительная армия» насчитывала около 50 тысяч человек. Эту цифру называет во время допроса нач-штаба РОА Трухин, и она была подтверждена в материалах, опубликованных «Российской газетой» за 11 апреля 1995 года. Имя Власова уже тогда для многих русских стало одиозным, символом предательства. Именно поэтому основная масса белой эмиграции не признала Власова в качестве знамени и вождя и ушла в движение Сопротивления. Власова поддержали только такие заклятые враги советской власти, верноподданнически служившие фашистскому рейху, как бывший атаман П. Краснов, генерал А. Шкуро, Т. Доманов и некоторые другие.

Как известно, усердие Власова на ниве предательства руководителями фашистской Германии не было достойно оценено. Почему немцы ему не доверяли? Нет, не только потому, что они руководствовались библейским предупреждением относительно предавшего один раз. Упоминавшийся Трухин на допросе показал, что Власов уже в 1943 году пытался установить контакты с американцами и англичанами за спиной у немцев, а в 1945 году таких попыток было более десяти. Видя близкий конец своих хозяев, предатель решил переметнуться к другим. Кстати, к американцам он намеревался перейти не с пустыми руками — передать весь агентурный аппарат, созданный им для работы против Советского Союза, официальных сотрудников своей разведки, а также молодежные лагеря и объединения из русских подростков («Витязи», «Юнказаки» и др.). В свою очередь, немцы не хотели иметь у себя в тылу крупные подразделения под руководством человека, которому не доверяли и которого постоянно держали под колпаком. Власов и его окружение приложили немало сил к тому, чтобы сразу же после поражения Германии спровоцировать войну между СССР и его западными союзниками. С целью сохранения своей армии для последующего использования на стороне англичан он приказал РОА отвести на юг Германии, в предгорье Альп. По этому поводу Трухин показывает: «Пользуясь природными условиями, мы должны были продержаться там до прихода англичан, а затем вместе продолжить борьбу против СССР. Власов говорил, что тогда каждая дивизия будет на вес золота. Выступив со своими силами, мы сможем захватить власть в свои руки».

И буквально несколько слов о морально-нравственных качествах этого человека. По словам его адъютанта, Власов был двуличным, беспринципным и лживым человеком, готовым ради своих корыстных целей шагать по трупам неугодных, хотя порой и близких ему лиц. Это был человек с двойным дном, одновременно эгоистичный и тщеславный. Загнав себя в угол, когда и немцы не доверяли ему, и наши западные союзники не пошли на контакт с ним — а жить-то хотелось, — Власов делает последнюю попытку спастись: из-под Праги телеграфирует советскому командованию свои условия: «Могу ударить в тыл вражеской группировке немцев. Условие — прощение мне и моим людям». Как и следовало ожидать, ответа не получил и вскоре при попытке пробиться к американцам был пленен капитаном М. И. Якушевым. Читатель наверняка обратил внимание на слово «прощение». Прощение просят обычно тогда, когда пытаются сгладить или замолить вину. (И еще один штрих для характеристики Власова: по возвращении из Китая он среди своего окружения безудержно хвастался, что жена Чан Кайши была его любовницей…)

Если подвести итоги, то следует сказать, что Власова судили и признали виновным по ряду статей Уголовного кодекса: измена Родине, сотрудничество с врагом, создание военной организации для борьбы со своей бывшей Родиной, практическая борьба против нее. Таким образом, это никакая не жертва коммунистического режима, а самый ординарный преступник. Как Иуда Искариот вошел в историю со знаком «минус», так и Власов стал синонимом предательства. Единственно, о чем приходится сожалеть, что в первые послевоенные годы многих военнопленных в народе совершенно необоснованно называли «власовцами».

Занимаясь проблемами реабилитации жертв политических репрессий в годы работы в Воронежском управлении КГБ, я изучал фильтрационные материалы на бывших наших военнопленных, в том числе и «власовцев», то есть служивших во 2-й армии генерала Власова, проходивших проверку после освобождения из концлагерей. Так вот, ответственно заявляю, что те из них, кто не пошел служить в РОА, не принимал участия в боевых действиях против Красной Армии и в карательных операциях против партизан, а также не сотрудничал со спецслужбами фашистской Германии, то есть не совершал уголовно наказуемых действий, как правило, после фильтрации возвращались домой, а не «эшелонами в Магадан», как утверждают фальсификаторы истории.

Больше того, мне доводилось встречаться и с теми, кто после фильтрации уже в 1946 году поступал в Воронежский госуниверситет. Одним из них является Иван Федорович Соколов, который после окончания физического факультета длительное время работал преподавателем в одном из подмосковных техникумов.

В заключение хочу сказать, что в годы войны в нашей армии, к сожалению, были не только такие генералы, как Карбышев и Лукин, которые предпочли смерть предательству Родины — один живым был превращен в ледяную глыбу, а второй получил пулю в затылок, — но и Власовы…

Это тоже правда о войне.

Эта фраза взята мною из малоизвестного воронежцам «Единого генерального плана ПОВСТАНЧЕСКОГО ШТАБА Организации украинских националистов» (ОУН), составленного в январе 1940 года. Об этом документе я вспомнил в связи с провокационными и вероломными попытками украинских националистов реабилитировать участников дивизии СС «Галичина», которые иначе как вызовом мировой общественности не назовешь.

Однако вначале немного истории.

Организация украинских националистов была создана в 1929 году. В 1938 году пост руководителя ОУН занял полковник Андрей Мельник, бывший управляющий имениями митрополита А. Шептицкого, того самого, который вслед за папой Пием XI не только благословил, но и призывал Гитлера к крестовому походу против СССР и инспирировал убийство писателя Я. Галана. Но не долго блаженствовал Мельник на этом посту: освободившийся из заключения за совершение террористического акта против министра внутренних дел Польши Б. Перацкого Степан Бандера «сверг» своего соперника, и вскоре был утвержден новый состав «Революционного провода ОУН» в составе С. Бандеры, Р. Шухевича, Я. Стецко и других. В апреле 1941 года Мельник вообще был исключен из ОУН и предупрежден, что ответит головой, если будет путаться под ногами более молодых националистов. Так произошел существенный раскол в движении ОУН. Но С. Бандера рано начал радоваться единоличной власти: за Мельником стояли солидные силы, он был агентом германской и американской разведок (кличка Консул-1).

В показаниях Международному военному трибуналу для главных военных нацистских преступников бывший зам. начальника отдела «Абвер-2» Э. Штольце писал, что в марте 1941 года, выполняя указания своего руководства, он «лично отдал приказ германским агентам Бандере и Мельнику организовать сразу после нападения Германии на Советский Союз провокационные выступления на Украине с целью подрыва ближайшего тыла советских войск». Что имелось в виду под «подрывом ближайшего тыла советских войск»? На этот вопрос мы получаем исчерпывающий ответ из упоминавшегося плана: «Еще миг — и миллионы людей Украины возьмут оружие, чтобы уничтожить врага и создать свое Украинское государство… В первую очередь мы должны захватить в свои руки важные пункты и силы: Донбасс, море, молодежь, рабочих, крестьян, армию, — должны ударить везде и одновременно, чтобы разбить врага… Создать панику и разложение в среде врага… Главное — поголовные расстрелы врагов. Это одно из условий нашей победы…»

В соответствии с планом в каждом уезде создавался карательно-административный отдел, в обязанность которого входило «составление черных списков, проведение репрессий, конфискации и административные аресты». Большую ставку руководство ОУН делало на украинцев, которых Москва расселила по всей территории Советского Союза. «Московскую тюрьму будем сжигать со всех сторон», — говорилось в плане, то есть были намерения создать «пятую колонну» внутри страны из числа националистов, переселенных во внутренние области после присоединения Западной Украины. Но, как известно, этим планам не суждено было сбыться — внутри страны за годы войны ни одного повстанческого выступления не было.

И Мельник, и Бандера проявляли исключительное усердие, чтобы завоевать расположение гитлеровцев, но в своих политических амбициях крепко просчитались: и тот и другой мечтали «о самостийной Украине» с приходом немцев, что не входило в планы гитлеровского командования. Созданная мельниковцами «Национальная рада Украины» гитлеровцами в 1941 году была разогнана. Такая же участь постигла действия Бандеры по созданию Украинского государства и правительства: после выпуска декларации по этим вопросам «правительство» было разогнано, а сам Бандера был направлен в Германию под домашний арест. Кстати, упоминавшийся Штольце Бандеру на процессе охарактеризовал так: «Энергичный, карьерист, фанатик и бандит».

С первых дней войны оба главаря стали формировать карательные отряды для борьбы с партизанами и создали «Украинскую повстанческую армию» (УПА) для участия в боевых действиях против Красной Армии.

Бесспорно, наиболее одиозной и переплюнувшей по своей жестокости гитлеровцев была дивизия СС «Галичина», признанная на Нюрнбергском процессе преступной организацией.

Ее, как наиболее жестокую и надежную (преданность фашистам была скреплена кровью сотен тысяч убитых), перебрасывали с одного «аврального» участка на другой (Украина, Польша, Словакия, Югославия, Белоруссия, Франция). Имеются многочисленные свидетельства исключительной изощренности членов «Галичины» в осуществлении пыток партизан, пленных красноармейцев и лиц, сочувствовавших советской власти.

По жестокости к своим врагам «Галичина» могла соревноваться только с литовской аналогичной дивизией, которая, совершив рейд в г. Слуцк (Белоруссия), за два дня уничтожила всех евреев: стариков, женщин, детей. Так, широко известны случаи, когда эсэсовцы «Галичины» пленных партизан и красноармейцев бросали в кипящий котел, распиливали пилами.

Тяжелейшие военные преступления, совершенные украинскими националистами на территории Украины, Польши и Белоруссии зафиксированы международным Нюрнбергским трибуналом. Против местного населения осуществлялся настоящий геноцид. Преступления нацистов и украинских националистов, на совести которых около семи миллионов уничтоженных и двух миллионов угнанных в рабство, навсегда останутся в памяти народов.

В свое время член руководства ОУН Шухевич провозгласил: «Добиваться, чтобы ни одно село не признавало советской власти. ОУН должна действовать так, чтобы все, кто признает советскую власть, были уничтожены, не запугивать, а физически уничтожать! Не надо бояться, что люди проклянут нас за жестокость. Пусть из сорока миллионов украинского населения останется половина — ничего страшного в этом нет». Как говорят в таких случаях, в комментариях эти высказывания не нуждаются.

После войны и Мельник, и Бандера оказались в американской зоне, откуда продолжали руководить националистическим подпольем Украины, развернувшим массовый террор против местных руководителей, коммунистов, комсомольцев и других советских активистов. Костяком подпольных бандформирований стали члены дивизии СС «Галичина». Люди были запуганы их терроризмом и отказывались давать свидетельские показания о злодеяниях бандеровцев. Приведу только два примера.

Убийство председателя сельсовета с. Лапшин Бережанского района Тернопольской области В. М. Ковара было совершено в собственном доме на глазах шести соседей. Все шесть человек отказались от дачи показаний.

Председатель сельсовета с. Козивка того же района Гороховский, преследуемый бандитами, вбежал в хату своего родного брата, где и был зверски убит. Будучи запуган, брат Гороховского не выдал бандитов. Сторонников советской власти оуновцы вырезали семьями, не оставляя в живых ни жен, ни стариков, ни детей. Это обстоятельство было одной из причин послевоенной депортации главарей бандформирований, членов их семей, банд-пособников и связников в Сибирь.

Боевая помощница легендарного разведчика Героя Советского Союза Н. И. Кузнецова Валентина Константиновна Довгер о зверствах оуновцев знала не из книг. И всегда, казалось, кровь стынет в жилах от ее рассказов. Националисты же и покойному разведчику решили отомстить — зверски разрушили его памятник.

События в Ивано-Франковской области: попытки депутатов областной Думы приравнять боевиков дивизии СС «Галичина» к ветеранам Великой Отечественной войны, убийство накануне выборов руховского соперника и некоторые другие — наталкивают на определенные размышления.

Здесь мы сталкиваемся с проблемой двойных стандартов: оправдывают эсэсовцев, руки которых по локоть в крови, а западные ревнители общечеловеческих ценностей вроде лорда Джадда и однобоко суетливые отечественные правозащитники типа г-на С. Ковалева молчат, как воды набрали в рот. Не покидает также мысль о том, что беспрецедентная жестокость оуновцев в значительной степени была спровоцирована и поддерживалась католическими установками против иноверцев. В противном случае трудно даже представить, чтобы славяне могли так бесчеловечно и безбожно обращаться со своими собратьями.

И последнее. Конечно, печально, что с такими, мягко говоря, недружественными проявлениями со стороны отдельных украинцев мы столкнулись в год Украины в России. Мы знаем, что это позиция не большинства населения Украины, но каждая река начинается с ручейка. И, учитывая, что некоторые руховские чиновники, по словам очевидцев, уже вывешивали в своих кабинетах карты, где отдельные районы Воронежской области окрашены в цвет карты Украины, бдительность в отношении националистов, где бы они не проживали, мы не должны терять. А события, связанные с так называемой «оранжевой революцией», в значительной мере подтвердили эти опасения…

За последние годы в СМИ неоднократно поднималась проблема переселения в годы войны крымских татар и чеченцев, и непонятно почему реже рассказывается о переселении в восточные районы советских немцев, которых гитлеровский режим называл «фольксдойче».

Постановлением Государственного Комитета Обороны № 636 СС (т. е. «Совершенно секретно») «О переселении немцев из Москвы, Московской и Ростовской областей» от 6 сентября 1941 года из Московской области было переселено 8617 человек, а из Ростовской — 21400. Из Сталинградской области — 26245 человек. Всего из Саратовской области, Крыма, Украины и ряда прифронтовых областей России было переселено около 2 млн человек. В решениях о переселении предписывалось властям предоставлять переселяемым жилье на новом месте, а также кредиты под 3 процента годовых для постройки новых домов. Каждому переселяемому разрешалось брать с собой вещей и продуктов питания до 200 кг, в эшелонах имелись санитарные пункты, а в пути следования — пункты питания.

Основная причина переселения — это опасения перед возможностью формирования из «фольксдойче» «пятой колонны». Были ли основания для подобных опасений? Безусловно, были. Во-первых, накануне войны гитлеровские спецслужбы, довольно вольготно чувствовавшие себя в СССР, активно вербовали агентуру в среде этнических немцев, умело спекулируя на принципе «двойного гражданства», убеждая советских немцев, что их подлинной родиной является Германия, которой они обязаны всячески помогать.

Кроме того, с началом войны некоторые командующие фронтами просили И. В. Сталина «дать распоряжение о переселении немцев, стреляющих в спины отступающих частей Красной Армии и с хлебом и солью встречающих фашистских захватчиков».

Справедливости ради следует сказать, что все-таки подобные случаи были единичными и абсолютное большинство советских немцев были и оставались патриотами России, совершали в годы войны немало героических поступков и расчеты рейха на них как на резервную «пятую колонну» не оправдались.

Парадокс с советскими немцами заключался и в том, что они в годы войны оказались как бы между двумя жерновами: с одной стороны, к ним было выражено, по существу, огульное политическое недоверие со стороны советских властей, а с другой — по директиве Ставки верховного главнокомандования вооруженными силами Германии от 7 декабря 1941 года «О применении суровых мер наказания к гражданским лицам немецкой национальности, выступающим против оккупационных властей» подлежали расстрелу без суда и следствия все «фольксдойче» за симпатии к коммунистам и евреям.

После такого общего вступления хочется рассказать о горькой судьбе одного советского немца, испытавшего на себе все несправедливости прошлого века — «века волкодава».

Яков Иванович Берг не удивился, когда посетивший крейсер «Аврора» человек в кожаной тужурке после непродолжительной беседы предложил ему работать в Питерской губчека. Не удивился потому, что несколько моряков с «Авроры» были уже переведены на работу в ВЧК. Яков Иванович по всем статьям подходил к этой работе: грамотный, умел писать и читать, имел рабочее происхождение, служил на революционном судне. А о своей национальности он даже и не думал — это было время подлинного торжества интернационализма: в почете были и пользовались доверием все национальности: латыши, евреи, немцы, грузины, армяне, русские. Сообразительный и сметливый от рождения, он быстро уловил все составляющие успеха в оперативной деятельности, и вскоре у этого самоучки дела пошли в гору: Яков Иванович не только получал оперативно значимую информацию, но и принимал личное участие в чекистских операциях, проявляя при этом смелость и находчивость. Эти его качества были замечены начальством, и он, как один из наиболее надежных, опытных и сообразительных сотрудников, в 1934 году был переведен в службу охраны Смольного, где проработал до начала войны. В Смольном он довольно часто общался с С. М. Кировым, бывал у него дома, знал его образ жизни. Рассказы Якова Ивановича о Кирове — это отдельная тема…

В июне 1941 года Якова Ивановича назначают начальником особого отдела 41-й армии Ленинградского фронта, а в декабре этого же года его, как лицо немецкой национальности, освобождают от этой должности, исключают из партии, в которой он состоял с 1917 года, и вместе с женой Екатериной Ивановной и дочерью переселяют в один из сельских районов Томской области, где берут на учет как спецпереселенца. А это означало, что выезжать за пределы района без разрешения комендатуры, где он обязан был отмечаться ежемесячно, он не имел права. И конечно же, как все спецпереселенцы, он находился под наблюдением. Но объективности ради надо сказать, режим в отношении Якова Ивановича был более мягким и щадящим, и не только потому, что в прошлом он был чекистом, о чем комендант знал, а главным образом потому, что в трудные минуты при решении сложных оперативных вопросов этот комендант прибегал к Якову Ивановичу… за советом.

Здесь вынужден сделать одно небольшое отступление.

Честные, порядочные, принципиальные люди были во все времена. Были они и в системе НКВД. После высылки Якова Ивановича в Томскую область начальник Ленинградского управления НКВД пишет своему коллеге начальнику Управления НКВД Западно-Сибирского края, куда тогда входила и Томская область, письмо следующего содержания:

«В силу сложившихся обстоятельств в Ваши края не по своей воле выезжает бывший наш сотрудник Яков Иванович Берг… Это исключительно толковый, порядочный и преданный нам человек. Прошу Вас отнестись к нему по-человечески…»

Согласитесь, что такое письмо мог написать только смелый и, безусловно, порядочный человек: «стукни» кто-нибудь в те годы «товарищу Лаврентию Павловичу» об этом ходатайстве за опального в политическом отношении человека, автор письма сам мог «загреметь» в ту же область на лесоповал…

В 1954 году Якова Ивановича снимают со спецпоселения и он переезжает на жительство в Томск. Провожали его всем селом: добрый по характеру, со светлой головой и золотыми руками, он всем, чем только мог, помогал селянам: кому сруб поставить, кому дать консультацию, а кому заготовить сено на зиму.

В Томске он быстро построил себе уютный домик, а двор превратил в цветочную оранжерею. За время работы в ГДР я убедился в том, что любовь к цветам — это национальная черта немцев, и всегда удивлялся тому, как быстро этот народ в своем большинстве воспринял фашизм, поскольку любовь к цветам, читай к красоте, и фашизм несовместимы.

Его взяли на работу проректором Томского университета по административно-хозяйственной части, восстановили в партии со стажем с 1917 года.

В эти годы я курировал университет, и мы часто встречались с ним. При университете был институт физики, в котором разрабатывались оборонные проблемы совершенно секретного характера, так что там было что защищать. Свою квартиру он предоставил мне для использования «в служебных целях». Супругов Берг я вспоминаю с особой теплотой еще и потому, что летом после работы из этой квартиры я редко уходил от них без прекрасного букета цветов, который со вкусом собирала душевнейшая Екатерина Ивановна. Мне, тогдашнему молодожену, эти цветы всегда были очень кстати…

Чтобы подчеркнуть свою значимость в чекистских делах, Екатерина Ивановна доверительно рассказывала, что в Ленинграде их квартира также использовалась в служебных целях.

— Вопросы конспирации во многом обеспечивала я, — с улыбкой говорила она.

Дело в том, что на связи у Якова Ивановича были известные деятели культуры, и, конечно, не дай бог, чтобы «произошла их расшифровка». И далее уже в нарушение всех законов конспирации она шепотом называла фамилии отдельных негласных помощников, имена которых действительно были широко известны в нашей стране…

Хочу подчеркнуть еще одну деталь в характере Якова Ивановича: я шесть лет общался с этим человеком и ни разу не слышал от него слов обиды за свою исковерканную судьбу.

Больше того, это был убежденный коммунист и настоящий патриот советской страны, который гордился ее достижениями во многих областях жизни и смело критиковал некоторые начавшиеся тогда «хрущевские закидоны».

Касаясь сталинских репрессий, Яков Иванович говорил:

— Лично сам я никого в эти годы не арестовывал. Но, что вы думаете, разве в стране не было шпионов, вредителей и диверсантов. Да нам только одна Польша задавала такую головную боль, что полстраны работало против подрывной деятельности ее спецслужб, а также других государств, действовавших с ее территории. Наша страна в те годы была окружена враждебными Советскому Союзу государствами, которые все делали для свержения советской власти. Так что не все однозначно было в те годы…

И, как ни парадоксально это будет звучать, я, выполняя тогда партийные установки, «хвалил» и поддерживал разоблачения культа личности Сталина на 20-м и 22-м съездах партии, а «жертва сталинских репрессий», бывший чекист Берг горячо и эмоционально защищал И. В. Сталина. Его доводы были железобетонными и очень созвучными с оценками роли И. В. Сталина в развитии нашего государства, данными У. Черчиллем.

Своей интеллигентностью, эрудицией и доброжелательным характером Яков Иванович за короткий срок завоевал в университете такой авторитет, приобрел такое уважение, что к нему стали заходить «на чай» и «поговорить за жизнь» многие известные ученые университета. И вскоре было замечено, что оперативной информации, представляющей интерес для органов госбезопасности, к нему стекалось больше, чем в первый отдел.

Эти годы были, пожалуй, самыми счастливыми в жизни Якова Ивановича, и они в определенной мере как бы компенсировали неприятности прошлых лет, помогали, если не забыть, то затушевать все необоснованные обиды и тяготы, которые ему пришлось пережить без всякой вины.

Сам он твердо руководствовался формулой: лес рубят — щепки летят.

Вот с таким замечательным человеком свела меня судьба в начале моей профессиональной деятельности.

Любовь к полевым цветам чуть не погубила Сергея Михайловича. Обманутый затишьем, он перелез через бруствер своего окопа и без мосиновской трехлинейки пополз за незабудкой, сиротливо качавшейся в пяти саженях от окопа и придававшей омертвевшей, разрытой окопами, траншеями и взрывами бомб и снарядов земле признак жизни. Этот полевой цветок на передовой как бы говорил, что и против пуль, снарядов и бомб есть сила, и эта сила называется жизнью. Сергей Михайлович понимал, что поступает довольно рискованно, но какой-то внутренний голос из далекого детства, связанного памятью об обилии полевых цветов вокруг его села Ключи в Борисоглебском уезде, подталкивал его к этому не очень разумному шагу. Он вспомнил, как иногда, в редкие минуты отдыха от крестьянских работ, распластавшись на поляне сплошных незабудок, напряженно всматривался в такое же голубое небо, радуясь жизни и подпитываясь доброй, здоровой аурой земли, цветов и небес.

Он слишком поздно услышал шум от подлетавшего немецкого снаряда, чтобы успеть скатиться в воронку рядом, и взрывной волной его так ударило о землю, что он моментально потерял сознание.

Пришел в себя в полевом немецком лазарете, где с тревогой узнал о своей тяжелой контузии и пленении. Позднее он также узнал, что его рота тогда отступила, оставив на переднем крае обороны своих раненых и контуженых солдат и офицеров, и когда немецкая команда собирала раненых, трупы и трофеи, то обратили внимание на него, державшего в руке полевой цветок. При нем обнаружили четыре Георгиевских креста, орден Анны 4-й степени, Станислава 3-й степени и Владимира 4-й степени с мечами и бантом, и немецкий офицер Курт Венцель распорядился о повышенном внимании к этому русскому солдату. Воспитанный на лучших прусских армейских традициях, в которых всегда почитали солдатскую храбрость и доблесть, он по достоинству оценил награды русского пленного и решил взять его под свою опеку.

В госпитале Сергей Михайлович несколько раз слышал, как врач, давая указания медсестрам, произносил фразу: «Дер руссише зольдат мит айнер блюме». Позднее он, восстанавливая в памяти детали контузии, понял, что речь идет о нем, поскольку был подобран с цветком в руке. Вскоре эта фраза стала для него своего рода опознавательным знаком.

Чуть-чуть обозначившийся румянец на щеках Сергея Михайловича говорил о том, что дело пошло на поправку.

При очередном его посещении Курт предупредил Сергея Михайловича через переводчицу, что пришел для серьезного разговора.

— Вы являетесь военнопленным и по законам Красного Креста должны быть направлены в лагерь. Но я попытаюсь сделать для вас исключение. А прежде хочу задать вам один вопрос: какие работы вы можете выполнять и есть ли у вас какая-то специальность?

— Я крестьянин и могу выполнять все сельскохозяйственные работы: пахать, сеять, убирать, ухаживать за скотом…

— И как вы посмотрите, если я похлопочу, чтобы вы работали на ферме моего отца. Он бауэр, — перебил его Курт.

— Я согласен, — не раздумывая, ответил Сергей Михайлович, порядком уже истосковавшийся по работе на земле.

На ферме отца Курта плененного врага поначалу встретили настороженно, если не сказать, враждебно. Но вскоре его трудолюбие, скромность и внешнее обаяние сделали свое дело — он стал своим человеком в этой семье. Высокий, русоволосый, с правильными чертами лица сильного волевого человека, косая сажень в плечах, неторопливый и во всем основательный, Сергей Михайлович был похож на лубочного Илью Муромца, а хозяин увидел в нем и черты арийца с оговоркой, что похож на выходца из Мекленбурга.

Сергей Михайлович не только добросовестно работал от зари до зари, но и учился работать культурно.

За четыре года пребывания в Германии он в совершенстве овладел немецким языком, глубоко изучил быт и нравы немцев, их порядки, взаимоотношения в семье. И когда настало время возвращения на Родину, хозяин фермы и сам Курт пытались отговорить его от этого шага, пугали революцией, гражданской войной, даже невесту подыскали, однако его решение было непреклонным — только домой, только в Ключи, где живы еще его родители и где голубым ковром цветут незабудки. Шел 1918 год.

В Ключах Сергея Михайловича встретили как героя. Уездная власть выделила ему 10 десятин земли и дала льготную ссуду на приобретение коровы и двух лошадей. Навыки культурного земледельца, приобретенные в Германии, ему очень пригодились, и дела теперь уже на его собственной ферме сразу же пошли в гору. Но не долго радовался своим успехам георгиевский кавалер. Однажды под покровом ночи раздался подозрительный стук в окно. На крыльце стояли двое неизвестных: один с маузером, а другой с винтовкой. Разговор был начат без всяких вступлений.

— Мы из армии Антонова. Вы, наверное, знаете, что советской власти жить осталось месяцы. У Антонова не хватает командиров, и он зовет вас к себе…

— Но мне уже надоело воевать, притом я был тяжело контужен, и какой теперь из меня командир?..

— Значит, отказываешься, а зря. Выходит, что советская власть тебе по душе пришлась…

— В Библии сказано, что любая власть от Бога. Мне же жаловаться на новую власть грешно: встретили по-человечески.

— Значит, уже продался. Смотри, не пожалей, — грубо и с угрозой закончили разговор ночные визитеры.

А через неделю на Ключи налетел антоновский отряд под командованием С. А. Шамова, который отобрал у Сергея Михайловича корову, лошадей, мясо и сало, под чистую вымел все зерно, даже семенное. На слезы и мольбы родителей и беременной жены Сергея Михайловича, что скоро мальца нечем будет кормить, руководитель банды грубо сказал:

— Небось советская власть накормит.

На второй день в село приехала комиссия во главе с председателем исполкома и начальником уездного ЧК Н. И. Суворовым. Начались допросы, расспросы. Население так было затерроризировано, что люди боялись даже вспоминать внешние приметы бандитов, и, когда около сельсовета собрался народ на стихийную сходку, Сергей Михайлович сказал:

— Вопрос так стоит: или мы все объединимся против бандитов, и тогда мы их бояться не будем и проучим, или мы каждый по одиночке погибнем.

Уездная власть вновь помогла Сергею Михайловичу встать на ноги. А через некоторое время прямо в поле во время пахоты к нему подъехал Суворов и, озираясь по сторонам, предупредил Сергея Михайловича о том, что, по имеющейся у него информации, сегодня ночью бандиты вновь хотят совершить налет на село, во время которого его дом будет подожжен.

— Мы постараемся их встретить на подходе к селу. Но на всякий случай вот вам наган и пачка патронов. А как обращаться с ним — учить вас не надо. Это вам для самообороны. Потом вернете.

Сергей Михайлович был тронут и удивлен такой заботой.

Через день по всему уезду прошел слух, что разбита одна из самых зверских антоновских банд, да и вся так называемая антоновская армия разгромлена.

После этих событий жизнь в Ключах, как и в целом в уезде, с каждым годом стала изменяться к лучшему.

Но страна не могла жить без потрясений: вскоре объявили о коллективизации и борьбе с кулачеством. По решению ключевского комбеда, где заседали в основном сельские люмпены, не любившие работать завистники и сверхбдительные провокаторы, хозяйство Семена Михайловича также подлежало раскулачиванию, а сам он высылке в Сибирь. О самоуправстве комбеда в уезде узнали уже после ареста Сергея Михайловича, и в тот же день он был освобожден, а реквизированный скот возвращен хозяину. На второй день он сам написал заявление о вступлении в колхоз. По селу прошел слух, что земляка выручили кресты (имелись в виду награды).

Германский плен не прошел для него даром. Он понимал, что без образования так и будем всю жизнь работать на земле дедовскими методами.

Он экстерном сдал экзамен за среднюю школу и поступил на заочное агрономическое отделение Воронежского сельхозинститута. Коллективный труд его не пугал, и новый поворот в своей жизни он воспринял как должное, коли на это есть решение власти. В селе он стал уважаемым человеком, но от неоднократных предложений возглавить колхоз отказывался категорически — знал, что сверхбдительных завистников в селе стало не меньше, а стало быть, и всяких пакостей от них можно ожидать каждый день, поскольку для них он оставался «социально чуждым элементом».

А между тем события в стране и в мире развивались своим чередом: у нас вырастали новые заводы, фабрики и города, где-то свирепствовала оспа и ожил затухший вулкан, а в Германии к власти мирным путем пришли фашисты.

Это заседание Политбюро началось, как обычно, с краткого вступительного слова И. В. Сталина.

— Имеются сведения, — начал он, медленно прохаживаясь вдоль стола, — что в Германии большой упор делается на развитие военной промышленности. Мы также не должны забывать, что Германия — это единственная страна в Европе, которая не смирилась с Версальским договором и вынашивает идеи реванша. Недавно мне доложили, что Гитлер лично присутствовал при испытании нового среднего танка и нового истребителя. Я еще раз повторяю, что мы отстали от развитых стран на 80—100 лет. Мы это отставание должны преодолеть за 10 лет. Либо мы этого добьемся, либо нас сотрут. Третьего здесь не дано.

Руководителям разведывательных подразделений Политбюро в качестве главной ставит задачу не просмотреть подготовку Германии к войне против нас.

После краткого обсуждения вопроса было принято решение, в котором Германия рассматривалась как главный потенциальный агрессор против СССР.

Руководители разведподразделений расходились с заседания с твердым мнением, что перед ними поставлена важная задача «всерьез и надолго».

А вскоре на места пошла шифрограмма НКВД с указанием «германское направление» считать главным в работе и взять на учет всех лиц, владеющих немецким языком в возрасте до 50 лет.

Получив указание, уже новый начальник уездного отдела НКВД зашел к председателю исполкома и попросил того письмом пригласить Сергея Михайловича на переговоры «по поводу его выдвижения на работу в земельный отдел исполкома».

— А когда приедет, ты меня уведоми через своего секретаря. Кавалер мне очень нужен. А о нашей встрече, кроме нас троих, никто не должен знать.

— И зачем такая конспирация? — полушутя поинтересовался предисполкома.

— Так надо, — глубоко мотивированно ответил чекист.

Беседа чекиста с Сергеем Михайловичем затянулась надолго: начали с Адама и Евы, а затем незаметно разговор был переведен в нужное русло.

— Всякое может случиться, — сказал энкавэдэшник. — Германец вновь может пойти на нас войной, и если это произойдет, то можем ли мы, Сергей Михайлович, рассчитывать на вас? Вы ведь прекрасно владеете немецким языком, хорошо знаете быт, обычаи и нравы немцев. И, насколько нам известно, обиды на советскую власть у вас нет.

По-крестьянски во всем основательный Сергей Михайлович все время по ходу беседы соображал, куда клонит главный уездный чекист.

В конце беседы, глядя в глаза Сергея Михайловича, тот сказал:

— Черт знает, как будут развиваться события. И если вдруг вы нам понадобитесь, так можем ли мы на вас положиться?

— Я сейчас пока даже не представляю себе, в каком качестве могу вам пригодиться. Однако все равно говорю, что готов помочь Родине.

— Другого ответа я от вас и не ожидал. Спасибо за откровенность. А в Ключах скажите, что вам предлагали работу в исполкоме. Так надо.

В советских органах государственной безопасности, начиная с ВЧК, почти всегда торжествовал принцип крайностей. В первые годы после революции к этому принуждали обстоятельства: это и ответные меры на террор белых, и интервенцию стран Антанты, и на заговоры контрреволюции и западных послов, делавших все для свержения власти. Позднее эти крайности были вызваны активной деятельностью троцкистов и специальных служб стран «антикоминтерновского пакта» против СССР в связи с их подготовкой к нападению на Советский Союз.

Жесточайшим проявлением этих крайностей стали репрессии в 30—40-х и 50-х годах, в ходе которых большой урон был нанесен и нашей службе внешней разведки: были репрессированы многие ее руководители, из которых девять человек расстреляны. Атмосфера подозрительности в системе, а также провалы некоторых агентов заметно снизили эффективность работы некоторых резидентур в Германии.

Для пополнения резерва кадров разведподразделений накануне войны были приняты срочные и беспрецедентные меры…

В августе 1938 года Сергея Михайловича вызвали в райвоенкомат «для сверки некоторых данных», где он «случайно» встретился с начальником райотдела НКВД. При разговоре с последним присутствовал еще один чекист, который интересовался и здоровьем, и знанием немецкого языка, и памятью, и умением ориентироваться на местности. В конце беседы он неожиданно для Сергея Михайловича сказал:

— Мы намерены зачислить вас в резерв подготовки кадров по нашей линии. За эти годы мы вас неплохо изучили и пришли к выводу, что вы нам подходите.

И, не дожидаясь согласия Сергея Михайловича, добавил:

— То, что это строго секретно, объяснять вам, надеюсь, не надо. Об этом не должны знать ни жена, ни ваши дети. Поэтому надо подумать над легендой, по которой вы исчезнете из села. И как вы посмотрите, если мы через неделю вас заберем?

Сергей Михайлович сидел в полной растерянности, и не только от сознания, что эти годы он жил «под колпаком» органов, а, прежде всего, от «перспективы быть «арестованным».

— Арест меня — это же позор для всей семьи. И не только позор, но и недоверие, — с трудом вымолвил он.

— Не переживайте, все это будет сведено до минимума. Когда лес рубят, конечно же, щепки летят, — не очень утешил он Сергея Михайловича, который в голосе незнакомца уловил железные нотки.

— А впрочем, поступайте так, как вам виднее. Если интересы государства этого требуют… — не закончил свою мысль Сергей Михайлович.

А через неделю, как и обещали, к его дому в сумерках подъехал черный воронок и он под слезы близких был увезен из родного дома и села… навсегда.

На занятиях в Москве упор был сделан на изучении немецкого языка, работы на радиостанциях, шифровального дела, способов конспирации.

Сергей Михайлович занимался упорно и основательно. Его радовало уважительное отношение к нему преподавателей и инструкторов, и единственным тяжелым камнем на душе была мысль о семье, с которой он не переписывался, и что думают о нем односельчане. Угнетал и тот режим, в котором он находился, — без контактов с внешним миром.

Будучи от рождения разносторонне одаренным человеком, он успешно осваивал все науки разведывательного дела и был в числе лучших слушателей в своей небольшой группе.

Начало войны в разведшколе восприняли спокойно, как давно ожидавшееся событие, в наступлении которого никто не сомневался.

Вероломное нападение фашистской Германии на СССР и скоротечное отступление Красной Армии по всему фронту поставили наши разведывательные службы в тяжелейшее положение: с одной стороны, провалы в Германии ряда резидентур, а с другой — полное нарушение радиосвязи с оставшимися, так как имевшиеся у разведчиков радиостанции были маломощными и прослушивались только с приемных станций, расположенных на линии Минска. С началом войны случилось самое страшное для разведки: она осталась без связи. В этой обстановке одной из основных задач, стоявших перед разведывательным ведомством, было восстановление связи и изучение обстоятельств провала ряда наших нелегалов.

Последний инструктаж Сергей Михайлович получил от одного из ставших впоследствии известным советского руководителя нелегальной разведки. До мельчайших деталей повторили легенду, поставленные перед ним задачи и пути их выполнения. Выводился в Германию он через Югославию.

По ряду известных соображений мы не будем касаться деталей работы Сергея Михайловича в Германии и только скажем, что после войны к известным его наградам добавились орден Боевого Красного Знамени и Отечественной войны. Комментировать это обстоятельство не будем, потому что все знают, что орден Боевого Красного Знамени за красивые глаза не давали…

Русский, советский патриот Сергей Михайлович с честью выполнил свой долг перед Родиной, жертвуя ради этого семьей и своим добрым именем. Таковы были времена и нравы.

В рассказе своими именами названы уезд, чекист и руководитель банды Антонова. Все остальные имена вымышленные, и всякое совпадение прошу считать случайным.

Уважаемый Борис Карпович! Во время нашей последней встречи на конкурсе гимнов г. Воронежа Вы сказали несколько теплых слов о моих жизненных принципах, которые якобы Вам импонируют. Слышать это от такого человека, как Вы, конечно, мне было очень приятно. Вы уж на меня не обижайтесь, Борис Карпович, но, руководствуясь как раз этими своими принципами, я и хочу высказать несколько своих соображений по поводу Вашей публикации в газете «Берег» «О правде новейшей истории».

Я полностью согласен с Вами, что на всех этапах истории нашего государства было немало несуразностей, глупостей и даже преступлений. Не будем заниматься арифметикой и считать, когда их было больше: при Иване Грозном, Петре I, Николае II, при советской ли власти или в последние двадцать лет.

Итак, несколько уточнений.

Вы утверждаете, что коллективизация «повергла процветающую после Столыпина русскую деревню в крах и запустение». В подтверждение «процветания» Вам следовало бы назвать деревни вокруг Воронежа, где в те годы у селян были керосиновые лампы и деревянные полы, общественные бани, телефон и прочие атрибуты элементарной цивилизации, где поля обрабатывались бы «мотором», то бишь трактором, а не сохой. Думаю, что таких примеров было бы немного. Что касается моей малой родины — Сибири, то, по рассказам моих родителей, в селах в те годы все дома освещались лучиной, свечой или масляным фитилем, у мужиков одни холщовые штаны и «на выход», и на работу, на ногах редко сапоги (это уже шик!), а в основном онучи. Постель — снизу самотканая дерюжка, а сверху полушубок, а чаще зипун. Да что я вам рассказываю общеизвестные истины. Мне представляется, что Вы тех же кровей и все это хорошо знаете.

Мои оппоненты, защищая Россию 1913 года, в качестве «ultima ratio», то есть решающего довода, ссылаются на тот факт, что в эти годы Россия, мол, «пол-Европы кормила хлебом». Кормила, не спорю. В 1925—27 годах из Советского Союза тоже эшелоны с хлебом шли в Европу, откуда взамен получали станки и другое машинное оборудование, так как Россия и СССР по большинству экономических показателей, за исключением духовности, на сотню лет отставали от Запада. Да, зерно продавали, но собственный народ как в 1913 году, так и в 1927 году недоедал. Так что насчет «процветания» деревни следует быть осторожнее…

Далее, Вы в своей статье, ссылаясь на А. Солженицына, говорите об «истреблении свыше 60 миллионов самых мыслящих, деятельных и талантливых людей». В последние годы эту цифру мне приходилось слышать только от таких «русских интеллигентов», патологических ненавистников советского режима, как Новодворская, Сванидзе и Хакамада, которая в своих предвыборных выступлениях называла в одном случае 30 млн человек, а в теледебатах на НТВ — 95 млн истребленных в советские годы граждан. Журналист Ю. Корякин называет 120 млн истребленных. А между тем есть официальные данные о количестве репрессированных.

1 февраля 1954 года генеральный прокурор Р. Руденко, министр внутренних дел С. Круглов и министр юстиции К. Горшенин на имя секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущева направили официальную записку, в которой сообщалось: «За 1921 год и по настоящее время за контрреволюционные преступления было осуждено 3777380 человек, в том числе к высшей мере наказания 642980 человек… Из общего числа осужденных ориентировочно осуждено Коллегией ОГПУ, «тройками» НКВД и Особым совещанием 2900000 человек, 877000 человек — судами, военными трибуналами, спецколлегией и Военной коллегией».

Косвенно эти данные подтверждаются докладной запиской одного палача — председателя Военной коллегии Верховного суда СССР В. Ульриха другому — Л. Берии в конце 1938 года: «За время с 1 октября 1936 года по 30 сентября 1938 года Военной коллегией Верховного суда СССР и выездными сессиями коллегии в 60 городах осуждено к расстрелу 30514 человек, к тюремному заключению 5643 человека». Хочу подчеркнуть, что это происходило в самый пик репрессий…

Приблизительно к этим же цифрам автор сам приходил, как говорится, эмпирическим путем. Отвечая в Воронежском управлении КГБ за реабилитацию (мы первыми в СССР закончили пересмотр архивных уголовных дел, а их было более 24 тысяч), получил такие данные: за годы советской власти в Воронежской области расстреляно 7649 человек. Цифра эта точная, однако часть расстрелянных, как известно, не реабилитирована (шпионы, каратели, диверсанты и пр.). Так вот, я брал нашу искомую цифру и умножал на число областей СССР, увеличивая число жертв на 2—3 порядка по Москве, Ленинграду и столицам союзных республик, и приходил примерно к таким же показателям, которые указаны в докладной Хрущеву.

Сразу же подчеркну: для меня расстрел хотя бы одного безвинного человека — это уже преступление, и я всегда решительно осуждал репрессии. Но, когда речь идет о восстановлении истины, надо быть точным, в данном случае в цифрах.

В связи с этим мне понятно, почему А. И. Солженицын категорически отказался от встречи с ныне покойным Кусургашевым, своим солагерником, который в газетных публикациях открыто обвинял метра в маленьких подтасовках фактов… Поэтому не все, о чем пишет Солженицын, является истиной в последней инстанции.

И еще одно Ваше утверждение нуждается, на мой взгляд, в пояснении. Вы пишите, что «было депортировано с веками насиженных земель одиннадцать народов, в том числе чеченцы, — не тут ли корни бессмысленной и нескончаемой бойни?..»

По этому поводу я хочу воспользоваться такими фактами: 3 августа 1941 года на имя И. В. Сталина и С. М. Буденного поступило донесение за № 28/ОП «Об обстреле немецким населением отступающих войск Красной Армии», в котором говорилось о том, что «военные действия на Днестре показали, что немецкое население стреляло из окон и огородов по отходящим нашим войскам.

Установлено также, что вступающие в немецкие деревни фашистские войска встречаются с хлебом и солью. На территории фронта имеется масса деревень с немецким населением. Просим дать указание местным органам власти о незамедлительном выселении неблагонадежных элементов.

Генерал армии Тюленев, командующий войсками Южного фронта;

генерал-лейтенант Запорожец, член Военного совета фронта;

генерал-майор Романов, начальник штаба фронта».

Подобных фактов было немало. К слову сказать, после нападения Японии на США более 100000 японцев, большинство из которых были гражданами США, подвергли депортации — все они были помещены в концлагеря.

Не знаю, насколько убедительными покажутся следующие мои рассуждения, но я все-таки осмелюсь их озвучить. Когда решался вопрос о реабилитации крымских татар, мой коллега из Симферополя рассказывал, что в архивах их управления имеются документы, свидетельствующие о зверствах отдельных представителей крымских татар в отношении русского и украинского населения в Крыму в годы войны. Ими было убито 50 тысяч русских. В архиве якобы есть документ ярых татарских националистов, адресованный Гитлеру, о готовности поголовно истребить русских, проживающих в Крыму.

Сейчас ведь вновь торжествует принцип «политической целесообразности», поэтому эти факты вряд ли будут обнародованы, хотя о них позднее мне рассказывал и один из бывших сотрудников Симферопольского управления КГБ. Как говорится, за что купил… На стопроцентной достоверности этой информации не настаиваю, так как сам этих документов не видел.

И последнее. В 1992 году Воронеж посетил бывший главный редактор журнала «Вестник контрразведки», который на руках имел официальную справку о том, что в 1943 году на призывные пункты Чечни было призвано значительное число призывников, абсолютное большинство которых через день-два уклонилось, мягко говоря, от призыва в армию. Наверное, это обстоятельство тоже сыграло свою роль при решении вопроса о выселении. Кстати, лично у меня о чеченском народе самые хорошие представления, и они почерпнуты из солидных источников: длительное время главным редактором республиканской газеты был мой однокашник по Томскому госуниверситету, и в Воронеже ныне проживает бывший секретарь Грозненского горкома КПСС Вера Сергеевна Маслова. Так вот эти люди утверждают, что если ты по-доброму относишься к чеченцам, уважаешь их обычаи, веру и их историю, то более преданных и доброжелательных людей, готовых поделиться с тобой последним куском хлеба, трудно и найти.

Кстати, в развязывании нынешней чеченской бойни я виню только российскую сторону: от своих бывших коллег, руководителей чеченских кагэбэшников, мне достоверно известно о том, что они в свое время буквально завалили Ельцина и Гайдара телеграммами о том, какую «гвардию» и с какой целью создает Дудаев и кто ее вооружает. Так называемые «комиссии», направлявшиеся из Москвы, получая солидные взятки в долларах, ничего предосудительного там не находили. Так что посеявшие ветер, ныне пожинают бурю…

Ко всем массовым переселениям в годы войны я отношусь крайне отрицательно: страдали при этом совершенно безвинные — женщины, старики, дети.

К сожалению, события тех непростых лет мы оцениваем с позиций сегодняшнего дня, и это, на мой взгляд, не совсем правильно.

Я глубоко убежден в том, что если в 1942—1943 годах спросили бы жителей оккупированных городов, воочию увидевших зверства фашистов, да и воронежцев, как поступить с «фольксдойче», стреляющими в спины наших солдат, то над ответом этих людей, думаю, ломать голову долго не пришлось бы.

Еще раз подчеркну, что неблагодарное это дело события прошлых лет оценивать по меркам сегодняшнего дня. Мы ведь не осуждаем Николая II, по указанию которого в 1911 году 6000 заключенных было направлено на строительство Амурской магистрали. Или назовите хоть один внешнеполитический акт США в новейшей истории, осуществленный в «белых перчатках»? Кроме открытия Второго фронта, пожалуй, и не припомнишь. Я уже не говорю о том, к каким зверствам над иракскими военнопленными прибегали представители этой «цивилизованной» нации, к приобщению к которой постоянно призывают наши либералы. И опять двойные стандарты: мировая закулиса предала уже забвению эти фашистские издевательства. Если бы это сделали русские, то весь мир бы на уши подняли…

И еще одно замечание. У меня создалось впечатление, что сейчас кое-кто пытается плакать по волосам, когда под большим сомнением целостность самой головы, т. е. быть или не быть самой России…

Не будет преувеличением сказать, что большинство граждан России и Германии с удовлетворением восприняли окончание холодной войны и налаживание нормальных партнерских отношений между нашими странами. Большинство, но далеко не все. Есть еще немало желающих плеснуть ложку дегтя в процесс потепления этих отношений, используя в этих целях явно надуманные факты, связанные с войной.

И, чем дальше время отделяет нас от тех трагических и героических событий Великой Отечественной войны, тем активнее, злее и беспардоннее становятся перья западных фальсификаторов истории Второй мировой войны. В общем-то, цель фальсификаторов понятна: делается попытка не только вытравить из сознания молодежи все позитивное, что было сделано Страной Советов, но и бросить тень на народ и армию, которые спасли мир и цивилизацию от коричневой чумы.

Недавно мне попалась в руки статья из журнала «Арена» (издается в Германии на русском языке для русскоязычного населения) № 10 за 2004 год «Горе побежденным» с подзаголовком «Кровавые злодеяния Красной Армии против военнопленных вермахта». В ней говорится об издании мюнхенским историком В. Зейдлером книги о преступлениях Красной Армии в отношении пленных солдат фашистской Германии. В книге со ссылками на свидетелей утверждается, что «красноармейцы расстреливали немецких солдат в могилах, ошпаривали кипятком, выкалывали раненым глаза, на допросах вырывали языки, сдирали кожу с голов, связанных солдат закалывали штыками». В подтверждение приводятся такие «факты».

Из дела № 047 18 июля 1941 года: «У села Кородонка было найдено пятеро немецких солдат, которые были убиты русскими, хотя ясно было видно, что они были ранены, поскольку были перевязаны немецкими санитарами. 10 августа у с. Луга было найдено по меньшей мере восемь трупов солдат разведбатальона, у которых отсутствовали глаза и были проломлены черепа».

Из дела № 050: «…в г. Могилеве во дворе областного Управления НКВД было найдено 15 трупов немецких солдат, погибших в результате дикого насилия».

Из дела № 051: «…лейтенант фон Мош в протоколе от 16 сентября 1941 года в качестве свидетеля подтверждает, что он нашел труп обер-ефрейтора В. в Днепре. Оба глаза В. были выколоты, а кожа с головы была содрана до половины черепа».

Из дела № 055: «…фельдфебель Мотес нашел вместе с сослуживцами северо-восточнее Умани возле села Каменечье 6 августа 1941 года четырех зверски убитых немецких солдат. Одному из них выкололи глаза, вырезали язык, рот на правой стороне разорван, зубы свободно висели во рту…»

Достаточно, наверное, этих страшилок, которые не только на ночь глядя страшно читать, но и днем от них мороз по коже пробирает.

Что можно сказать по поводу этих явно надуманных «фактов»? Читатель, наверняка, обратил внимание на то обстоятельство, что все приведенные примеры относятся к 1941 году, когда наша армия в условиях неразберихи и хаоса отступала по всему фронту. И когда было красноармейцам (обратите внимание — 18 июля) возиться с пятью пленными немецкими солдатами или снимать с них скальп, когда у самих главной была мысль — «быть бы живу» и не попасть в немецкое окружение? В эти месяцы, пожалуй, больше своих стреляли, чем немцев. Помните, по приказу Сталина за развал Западного фронта был расстрелян и генерал Павлов, и многие другие?

Можно допустить отдельные проявления жестокости к солдатам вермахта в 1943—45 годах, когда каждый советский человек, каждый красноармеец воочию убедился в том, что на нашу страну напали убийцы, грабители, насильники и мародеры, не щадившие ни женщин, ни стариков, ни детей. Я уже не говорю о коммунистах, комиссарах и евреях, которые подлежали уничтожению без суда и следствия. Поэтому если и были такие случаи со стороны наших солдат, то можно их понять, а поняв, и оправдать, поскольку они не могли побороть в себе чувство мести за убитых детей, родителей, за сожженные хаты, города и села. А сожжено было 1700 городов и 70000 сел.

Люди старшего поколения, и прежде всего участники войны, наверняка, согласятся со мной в том, что на подобные жестокости советский человек не мог пойти в силу своих высоких морально-нравственных принципов, заложенных в него еще с детских лет. Больше того, в предвоенные годы вся наша система идеологической работы, да и практические шаги советского правительства были направлены на укрепление дружбы с немецким народом и воспитание уважительного отношения к нему. Такое отношение к немцам диктовалось еще и тем, что наша страна не была готова к войне и советское руководство делало все для того, чтобы не дать немцам ни малейшего повода усомниться в нашем дружелюбии к ним, ибо четко представляло, кто готовится к нападению на СССР с запада и кто с востока.

Принципиально иной была идеология в фашистской Германии — расистская, человеконенавистническая, призывавшая к геноциду целых народов и национальностей. В ее основу был положен теоретиками нацизма постулат, определяемый понятием «унтерменш», т. е. недочеловек. Немцы — сверхчеловеки, а остальные — мусор.

Я не могу компетентно судить, насколько вредной и ошибочной была статья И. Эренбурга «Убей!», которая никак не могла спровоцировать наших солдат на жестокости в 1941 году, поскольку появилась она в июле 1942 года.

Коротко хотел бы напомнить читателю содержание этой статьи. В руках у писателя оказались три письма, найденные у убитых немцев. В одном из них говорится: «В Лейдене имеется лагерь для русских, там можно их видеть. Оружия они не боятся, но мы с ними разговариваем хорошей плетью…» В другом: «У нас здесь есть пленные русские. Эти типы пожирают дождевых червей на площадке аэродрома, они кидаются на помойное ведро. Я видел, как они ели сорную траву…» Третье письмо аналогичного содержания. Далее И. Эренбург дает оценку поведению этих «сверхчеловеков-нелюдей» и совершенно справедливо пишет, что «если ты не убьешь немца, то немец убьет тебя». «Убей немца! — это просит старуха-мать. Убей немца! — это молит тебя дитя. Убей немца! — это кричит родная земля».

Если к этому мы еще добавим, что статью писал представитель нации, которая по фашистским канонам подлежала поголовному истреблению, то мотивы писателя станут абсолютно понятными. (Кстати, статья позднее была осуждена как вредная.)

Чтобы не ошибиться в своих оценках, в процессе работы над этим очерком я обзвонил десяток своих знакомых — участников войны, и все они в один голос домыслы мюнхенского историка определили емкими словами «гнусная клевета».

Уместно будет подчеркнуть и то, что, знакомясь с мемуарами немецких военных, я также не находил ссылок на зверства советских людей в отношении германских военнопленных.

И в качестве «решающего довода» я хочу сослаться на многочисленные архивные материалы и личные контакты с сотнями бывших немецких военнопленных и отдельными японскими, которые начисто опровергают лживые утверждения о бессмысленной жестокости советских солдат, офицеров и гражданских лиц в отношении пленных солдат вермахта и японской армии.

Напомню, что в лагерях военнопленных соблюдалась строгая субординация. Начиная с майора, пленным разрешалось иметь ординарца и носить форму, а японцам на начальном этапе и палаши. Старшие офицеры и генералы на физические работы не привлекались, а занимались каждый своим «хобби»: кто-то рисовал, кто-то лепил, а кто-то выжигал по дереву. Питание было такое, что нам, гражданам страны-победительницы, оно в те годы и не снилось.

Бывший заместитель начальника лагеря японских военнопленных под Кустанаем рассказывал мне, как они обращались к Сталину с просьбой прислать японцам дары моря, поскольку от нашей пищи у них возникли проблемы с кишечником… (заболели медвежьей болезнью). И каково же было их удивление, когда через месяц в их адрес поступил вагон с красной рыбой и рисом. Пусть кто-то из читателей старшего поколения вспомнит, ел ли он в 1946 году, находясь на воле, горбушу или кету.

В некоторых городах военнопленные уже в 1946 году на работы по восстановлению городов выходили без конвоиров, а многие полуголодные советские люди, воспитанные в духе сострадания, часто приносили им еду прямо на стройки.

Столкнувшись с удивительным проявлением к ним гуманности, многие военнопленные после 3—4 лет пребывания в нашей стране становились убежденными антифашистами и настоящими друзьями СССР. Не случайно, что органы госбезопасности в бывшей ГДР, где мне довелось работать, на 80 процентов были укомплектованы бывшими военнопленными, усвоившими у нас уроки человечности и милосердия.

В 1975 году, во время пребывания в командировке в Японии, меня «опекал» бывший сотрудник японской разведки, арестованный в 1945 года в Харбине и осужденный как военный преступник к 25 годам лишения свободы. Наказание отбывал в Ивановской области. Так вот, этот господин Аоки-сан неоднократно, в том числе и публично, говорил о том, что он выжил только благодаря гуманности советских людей. Это были годы не самых теплых отношений нашей страны с Японией, и не было никакого смысла этому бывшему военному преступнику расшаркиваться перед нами.

В других своих очерках я уже приводил примеры гуманного обращения советских людей с немецкими и итальянскими военнопленными. Работая ряд лет в ГДР, мне постоянно приходилось общаться с немецкими сотрудниками госбезопасности, значительная часть руководящего состава которых состояла из бывших военнопленных.

Почему из этой категории немецкие власти формировали костяк своего МГБ? Да потому, что эти лица наиболее лояльно и уважительно относились к СССР. За время пребывания в плену они воочию убедились в том, что русские не только не питают к ним злобу, но, наоборот, стараются всячески помочь выжить. Мне они рассказывали, что даже охранники в лагерях военнопленных давали им махорку. И тут же задавали риторический вопрос: «Ну вы можете себе представить, чтобы в нашем концлагере охранник дал сигарету советскому пленному?»

Нынешняя атмосфера потепления в международных отношениях по идее и немецких историков должна была подтолкнуть к поиску и огласке фактов гуманного отношения советских людей к немцам, которые должны были сблизить наши народы.

Разве не о гуманности русского народа свидетельствуют многочисленные факты поиска нашими людьми захоронений останков немецких и итальянских солдат, восстановление немецких и итальянских кладбищ и братских захоронений? Вот о чем надо сейчас писать зейдлерам и другим немецким историкам, а не искать обиды, ибо если встать на этот путь, то счет будет явно не в пользу немецкой стороны.

В заключение хочется порассуждать еще вот о чем. Поскольку интеграционные процессы в мире стали объективной потребностью и России не миновать сближения с Европой, то, на мой взгляд, наши правители всегда должны помнить мудрые предупреждения нашего великого соотечественника И. А. Ильина, который говорил, что «не следует побираться под окнами западной культуры… и выпрашивать себе «на бедность» черствые куски европейских рассудочных выдумок. Россия ждет от нас своего видения, своей веры, своей мысли и новой государственной формы».

К сожалению, таких настоящих российских патриотов, которым не было чуждо чувство национальной гордости за свою русскость, в наше время очень мало.

В связи с этим я не исключаю и такую версию: на написание этой книги немца толкнули унизительные и заискивающие извинения нашего бывшего всенародно избранного президента, который свои первые визиты в Германию и Японию начинал с извинений за жестокое обращение с их военнопленными. Извинялся, как будто не было ни Бухенвальда, ни Дахау, ни Маутхаузена, ни Майданека, ни сотен концлагерей на оккупированной территории, ни отряда «736», испытывавшего смертоносные бациллы на военнопленных. Как будто он не знал, что из четырех с лишним миллионов наших военнопленных более трех миллионов было уничтожено фашистами. Бесстыдство имеет обыкновение порождать желание им воспользоваться, как правило, не в пользу истины.

Безумное разрушение таких святых и светлых идеалов прошлого, как Родина, патриотизм, коллективизм, уважение к старшим, оплевывание собственной истории и традиционных национальных ценностей породили целое поколение Иванов, не помнящих родства, для которых мерилом всего стал «его препохабие» капитал. А целенаправленное насаждение в России западных и, прежде всего, американских ценностей ведет к морально-нравственной деградации общества, и прежде всего молодежи, что напрямую связано с обеспечением безопасности Родины. История убеждает в том, что в смутное время появляются идеальные условия для нашествия и активизации различных лжепророков, фальсификаторов, наперсточников, как мусор в грязном потоке, всплывают они и начинают смердеть… Посмотрите, сколько ныне таких, да еще в профессорско-академических мантиях, заняты пересмотром и ревизией истории Великой Отечественной войны! Они пытаются подвергнуть переоценке общепризнанные истины, открыто изгаляются над нашими святынями. Больше всего достается такой непреходящей народной ценности, как патриотизм. Нас пытаются убедить, что не было солдат, с криком «За Родину, за Сталина!» поднимавшихся в атаку, бросавшихся под танки и на амбразуры вражеских дзотов. Дописались до такого кощунства, что всенародное одоление врага вроде бы уж и не победа. Только в стране, народ которой властями ориентирован на разрушение национальной памяти, могло произойти такое, что о столетнем юбилее выдающегося сына русского народа полководца Г. Жукова проправительственные и правого толка газеты или ничего не писали, или писали по одному абзацу. И только «Советская Россия» отдала должное памяти истинного патриота России.

Патриотизм — отличительная и драгоценная черта нашего народа, выстраданная героической и трагической судьбой России, вынужденной на протяжении веков защищаться от врагов, — это же факт, что львиную долю своей истории она провела в оборонительных и освободительных войнах.

Очень хорошо о русском народном патриотизме сказал Л. Н. Толстой, описывая наполеоновское нашествие 1812 года на Россию: «Дубина народной войны поднялась со всей своей грозной и величественной силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупой простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашествие. И благо тому народу, который в минуту испытания, не спрашивая о том, как по правилам поступали другие в подобных случаях, с простотою и легкостью поднимает первую попавшуюся дубину и гвоздит ею до тех пор, пока в душе его чувство оскорбления и мести не заменяется презрением и жалостью».

Этот характер нашего народа наиболее ярко проявился в годы Великой Отечественной войны, на вероломство и жестокость врага он ответил «дубиной народной войны».

У патриотической части населения бывшего Советского Союза не возникает никаких разночтений относительно составляющих нашей победы в Великой Отечественной войне — это патриотизм, массовый героизм и высочайший морально-нравственный потенциал советских людей. В данном случае мы не будем касаться преимуществ плановой экономики и «тоталитарной системы» (о чем открыто говорили гитлеровские генералы), советской военной науки и искусства в годы войны, а будем говорить о чисто человеческом факторе, о духовности советских людей. Жизнь не оправдала прогнозы и надежды руководителей фашистского рейха на открытие второго, внутреннего, фронта в СССР после нападения Германии, то есть на так называемую «пятую колонну» в стране из числа бывших репрессированных, их родственников и других лиц, обиженных советской властью. После нападения фашисткой Германии наш народ, забыв об обидах и идеологических разногласиях, одним монолитным лагерем (за исключением националистических элементов) встал на защиту Отечества.

Хочется рассказать о некоторых примерах патриотизма, героизма и величая духа, проявленных в годы войны на Воронежской земле. Каждый пример готов подтвердить конкретными архивными материалами, и этим моя публикация будет отличаться от всяких «саг» и «штрафбатов», построенных на лжи, грязных инсинуациях, домыслах и фальсификациях.

В октябре 1941 года к воронежским чекистам обратился 50-летний экономист Стрелицкого рудника, хорошо владеющий немецким языком, Андрей Алексеевич Ладыженский, бывший офицер царской армии, воевавший и отравленный газами на Германском фронте в Первую мировую войну. Он писал: «Хотя я по возрасту не могу быть призванным в армию, но мое место сегодня на переднем крае борьбы с врагом…» Учитывая просьбу и личные качества А. А. Ладыженского, знание им немецкого языка, его включили в состав разведывательно-диверсионной группы, и он успешно выполнил ряд ответственных заданий сотрудников органов госбезопасности по сбору сведений о воинских подразделениях противника, сосредоточенных под Белгородом, куда он совершил несколько ходок.

В сентябре 1941 года в истребительный отряд УНКВД добровольно вступил Антон Иванович Башта, 1894 года рождения, которого вскоре назначили командиром истребительного батальона. Участвовал в боях, был тяжело ранен. Награжден орденом Красного Знамени. До 1944 года был зам. начштаба истребительных батальонов УНКГБ. В 1945 году вступил в ряды КПСС. Представляет интерес довоенная судьба А. И. Башты. Получив за боевые заслуги в Первой мировой войне звание есаула и ордена: Анны 4-й степени, Станислава 3-й степени, Владимира 4-й степени с мечами и бантом и Георгия 4-й степени, — в феврале 1918 года он был мобилизован в армию Деникина, где пробыл до марта 1920 года. Затем перешел на сторону Красной Армии. В январе 1921 года за службу у генерала осужден на 5 лет заключения в концлагерях, в феврале амнистирован. В 1927 году метла ОГПУ вновь прошлась по так называемым «бывшим», и Башта Особым совещанием осуждается теперь уже к трем годам высылки в Кустанай. В 1928 году реабилитирован. Казалось бы, после таких мытарств Антону Ивановичу Баште прямой путь к устроителям нового порядка, а он пришел к чекистам и предложил использовать свой военный опыт на благо Родины. Это ли не поступок подлинного патриота?

Думается, эти же чувства побудили прийти в разведку и Анатолия Васильевича Архангельского, 1906 года рождения, сына священнослужителя, до войны работавшего в должности главного бухгалтера в Облрыбсбыте и оказавшегося на оккупированной итальянцами территории. Удачно использовав свое социальное прошлое и составив легенду для оккупантов об аресте большевиками своего отца (при проверке этот факт не нашел подтверждения), в результате чего он якобы постоянно сталкивался с нарушениями его личных прав со стороны советской власти, Архангельский быстро завоевал доверие у итальянских полковников Яннели, Прунели и Миндини, которые познакомили его с командиром альпийской дивизии генералом Тридентели. Вскоре лукавые итальянцы решили на нем нажить определенный политический капитал в подтверждение своей любви к дуче. Они уговорили Архангельского написать Муссолини верноподданническое письмо, что им и было сделано. Архангельский в письме не только восторгался гением вождя итальянского народа, но и просил того выслать ему свои книги. Но, как говорится, дружба дружбой, а табачок нередко немцы и итальянцы делили врозь…

Видимо, кто-то «настучал» немцам о слишком крепкой дружбе Архангельского с итальянцами, в связи с чем немецкий комендант вызвал его к себе и устроил настоящую выволочку, напомнив, кто здесь является хозяином, попутно обозвав своих союзников «макаронниками». Здесь же немец предложил аналогичное письмо с восхвалением нового порядка послать Гитлеру. Архангельский и эту просьбу оккупантов выполнил.

Войдя в большое доверие к фашистам, Архангельский принимает единственно правильное для патриота решение — обращается в органы госбезопасности с предложением об использовании сложившейся ситуации в интересах Родины. О нем было доложено начальнику главка НКГБ СССР, ныне широко известному корифею отечественной разведки Судоплатову…

Архангельский внес свою заметную лепту в победу над врагом. Такими своими сынами по праву может гордиться Родина.

Можно привести еще десятки и сотни примеров проявления патриотизма и героизма на Воронежской земле, однако из названных уже можно сделать неоспоримый вывод: когда наша Родина оказалась в опасности, на ее защиту поднялся весь советский народ, для которого державные интересы были выше идеологических пристрастий, разногласий и личных обид.

Отдельно следует сказать о патриотизме молодежи в годы войны. После нападения фашистской Германии на СССР молодежь допризывного возраста Воронежа с вечера занимала очередь перед зданиями УНКВД и Центральной разведывательной группы, чтобы записаться добровольно в «разведчики» или в партизанский отряд. Подчеркиваю, в очередь становилась не для того, чтобы получить бронь и «откосить» от фронта, а добровольно идти в логово врага с разведывательно-диверсионным заданием, откуда, как правило, обратной дороги не было… Среди таких юных разведчиков был и Константин Феоктистов, ныне всемирно известный ученый, космонавт, Герой Советского Союза.

Знакомясь с архивными материалами тех лет, не перестаешь удивляться мужеству юных патриотов и, в частности, тому, как эти 14—16-летние юноши и девушки ночью вплавь преодолевали реки Воронеж и Дон. В 1942 году в районе г. Павловска, где ширина Дона без малого километр, 18-летняя разведчица Тося (это ее псевдоним) ночью с помощью подручных плавсредств переплывала реку, чтобы вовремя доставить командованию собранные о противнике разведданные. К сожалению, автору не удалось установить имя этой отважной патриотки: в архивных документах указан только ее псевдоним, и если кто-то из читателей мог бы сообщить подробности о ней, то автор был бы бесконечно благодарен за это. Скажу больше, эта информация позволила бы решить вопрос об увековечении памяти бесстрашной разведчицы.

Именно на Воронежской земле, в центре России, был совершен уникальный по своей жертвенности поступок, аналогов которому за все годы войны не было не только в СССР, но и в мире.

15 сентября 1942 года воронежская колхозница из села Семилуки Прасковья Ивановна Щеголева вместе со своей матерью и пятью детьми стала свидетелями падения на их огород сбитого фашистами советского самолета. Зная, что в селе полно фашистов, она, преодолевая страх, вместе с детьми бросилась к горящему самолету и помогла выбраться из кабины раненому летчику — как позднее было установлено — старшему лейтенанту Михаилу Тихоновичу Мальцеву. Она рассказала ему о жесточайшем комендантском режиме в селе и указала место, где он может укрыться от немцев.

Все это Прасковья Ивановна Щеголева делала осознанно с риском для своей жизни и жизни детей, поскольку падение самолета видели многие, в том числе и фашисты, которые в любую минуту могли прибыть к месту падения. И действительно, через некоторое время к дому Щеголевой подъехали оккупанты и потребовали от нее рассказать и показать, где укрылся летчик. На неоднократные грубые требования фашистов с угрозами расстрелять ее и детей Прасковья Ивановна отвечала отказом. После этого ее стали избивать прикладом и травить овчаркой. Но она не выдала летчика. Тогда фашисты убили ее мать и пятерых детей, а затем и Прасковью Ивановну.

За этот беспримерный патриотический и героический поступок Прасковья Ивановна Щеголева посмертно награждена орденом Отечественной войны 1-й степени и в селе ей установлен памятник. Сейчас инициативной группой и жителями села делается попытка причислить П. И. Щеголеву к лику святых, поскольку в основе ее жертвенного поступка были не только патриотические мотивы, но и библейские заповеди, которым она, крещенная в православной вере, всегда строго следовала. Прасковья Щеголева, по сути дела, повторила подвиг Премудрой Великомученицы Софьи, на глазах у которой были обезглавлены ее три дочери — Вера, Надежда и Любовь.

Заканчивая рассказ о П. Щеголевой, мне весьма приятно сообщить, что расследованием всех обстоятельств этого дела занимались подполковник КГБ в отставке Виктор Александрович Мартыненко и бывший спецкор «Советской России» Александр Александрович Пятунин, к сожалению, ныне уже покойный. Оба фронтовики и люди исключительных душевных качеств.

Величие духа советских людей не смогли сломить даже самые жестокие зверства фашистов. В 1950 году военный трибунал в Воронеже судил пленных немецких генералов и полковников, совершивших злодеяния в нашей области. Цитирую приговор трибунала: «Расстрелян 721 больной психлечебницы «Орловка», в Песчаном Логу — 450 человек, в с. Девица — 60 человек, Подклетное — 66 чел., Медвежье — 50 человек. В Уколовском районе расстреляно 100 человек, Репьевском — 200 мирных жителей и 800 пленных красноармейцев». Этот перечень можно еще долго продолжать. На Воронежской земле оккупанты расстреляли, сожгли, повесили и заживо закопали в землю 4911 мирных жителей, 6210 военнопленных и угнали в рабство 4476 советских граждан.

Ими было разрушено 43840 государственных и общественных зданий, в том числе 3330 школ, 298 больниц и клиник, 580 клубов, 185 детских учреждений. Народному хозяйству и жителям области был нанесен ущерб на сумму 12283846 тысяч рублей.

Сейчас в нашей области самые лучшие памятники поставлены итальянцам и венграм, сложившим здесь свои головы. По этому поводу есть разные суждения, но представляется, что решение воздвигать здесь памятники в целом правильное, и оно вытекает из сути характера русского человека, — человека доброго, не мстительного и милосердного. Когда мы говорим об уважительном отношении к памятникам оккупантов сейчас, то это понятно: не хранить же обиду 60 лет. Но ведь милосердие к ним проявлялось и в годы войны, когда враги оказывались в безвыходном положении.

Зимой 1942 года жительница Кантемировки Софья Гордеевна Ганжа в поле находит раненого, умирающего и замерзающего итальянского лейтенанта Марио Понте. Нет, она не стала добивать врага, пришедшего на ее землю, чтобы убивать, грабить, насиловать и разрушать с таким трудом нажитое. Она вместе с дочерью привезла его домой, вылечила и выходила. В редкие приезды в нашу область полковник итальянской армии в отставке Марио Понте приходит на могилу своей спасительницы и кладет цветы.

А скажите, на каких весах нынешних демократов, поднаторевших на огульном очернительстве нашей истории, можно измерить величие духа и благородство русской интеллигентки профессора медицины Анны Андреевны Русановой, из известной династии медиков, которая лечила оккупантов? Это она писала: «Я брала кровь от русской женщины, чтобы спасти раненого немецкого майора, который, возможно, убил ее мужа или сына».

Пусть кто-то осмелится назвать другой народ, способный на подобный гуманизм, милосердие и альтруизм. В свое время Н. Бердяев писал: «Устали ото лжи и политиканства и хотели бы дышать вольным воздухом правды. Такая правда есть в природе русского человека». Планка этой русановской правды высока потому, что ее первоосновой является гражданское мужество человека, который в угоду «политической целесообразности» не изменил своим принципам и остался им верен до конца своей жизни. Разве не об этом свидетельствуют ее оценки советского периода: «Это было незабываемое время, когда наш Союз был силен и велик… Не было страны, где имя русского не произносилось бы с восторгом и любовью, где наша армия, победившая фашизм, не считалась бы легендарной…»?

В заключение хочу сказать, что пора нам самим прочно утвердиться в мысли и оставить ее для будущих поколений как бесспорную истину, что в Великой Отечественной войне победил советский народ благодаря высочайшему патриотизму и величию своего духа.

Пройдут годы, многие события военных лет забудутся, наверное, но навсегда в благодарной памяти честных людей земли останутся величие духа советского народа, его патриотизм в годы войны, готовность к самопожертвованию ради свободы и независимости своей Родины и ради спасения человечества от коричневой чумы.

И сколько бы ни усердствовали наемные и русофобствующие журналисты-интеллигенты и политики в дискредитации русского патриотизма, вытравливая из сознания традиционные национальные ценности, им никогда не удастся подвергнуть сомнению непреложную истину, что каждый раз, когда держава оказывалась в опасности, когда ей грозила гибель, весь народ вставал на ее защиту и ценой своей жизни отстаивал ее целостность и независимость.