Сжимая в руках стакан с кофе, я медленно шла по улице, направляясь на работу. Каблуки цокали по плитке, которая украшала центр города, а затемненные очки давали чувство отрешённости от всех. Я разглядывала спешивших вокруг меня людей с присущей мне долей цинизма, играя в свою излюбленную игру «кто, чем болен?».

Кожаные перчатки несвойственные для золотой осени, придавали мне уверенности. Мой вечный атрибут. Нет, чтобы касаться всех подряд и дарить им жизнь без болезни, в полном здравии до глубокой старости. Хм, я никогда такой не была и не стану. За это мать и ненавидела меня.

Губы снова изогнулись в ироничной улыбке. О матери лучше не думать. У нас с ней разные понятия о жизни и добре. Вот отец, поддерживает меня на все сто процентов. Хотя на самом деле и не знает о моей уникальности. Мама один раз пыталась ему рассказать, но фраза «тебе бы к врачу сходить или съездить отдохнуть в тиши и покое» свела эту попытку на нет.

Для папы я была его гордостью. Дочь, которая сама поступила на бюджет в Медакадемию, спасла сбитого пешехода, закончила с красным дипломом, получила работу в лучшей частной клинике и стала там ведущим специалистом, у которого минимальный процент летальных исходов, а по правде говоря, вообще нулевой. Врач от бога, или от дьявола, как любила я додавать.

Первый раз моя способность проявилась, когда мне только исполнилось тринадцать. На нашей улице сбили кошку, но когда я к ней подошла она еще была жива, трепыхалась на асфальте. Я присела перед ней на колени, и просто погладила, успокаивая. В тот же миг она поднялась на лапы и потерлась об мою руку, словно говоря «спасибо», но мне от этого радостно не было. После прикосновения к ней все тело ломило от жгучей боли, но все же я ее стойко вытерпела. Другой бы ребенок на моем месте побежал бы сразу к маме, а я, перетерпев, решила испытать себя еще раз. Всегда была слишком скрытной, серьезной и предусмотрительной для своих лет.

Второй попыткой стал старый соседский пес, который давно ослеп. Нет, он не помолодел, но слепота прошла. Правда и здесь мне пришлось не сладко, но зато в тот момент я поняла, что уникальна. Эта теория подтверждалась еще не раз в последующих случайных прикосновениях, пока я не стала носить перчатки, дабы обезопасить себя. Маме, конечно же, ни слова не сказала. Эта была моя тайна.

Узнала она все банально и просто. Ведь какой бы циничной я не была, маму свою любила. Поэтому, когда ее стали мучить сильные сердечные приступы, и один такой почти привел ее к грани, я не выдержала и, сняв перчатки, нежно погладила ее по лицу. Что сказать, после этого мама уже ничем не болеет. Зато отходила я от этого довольно таки трудно. Так она и догадалась о моих целительных свойствах.

Мое плечо в спешке задел плотный мужик, и под броское «извините» умчался дальше. Я остановилась, злобно смотря ему вслед. Хорошо еще, что кофе не выплеснулось. И вот в этот момент мои глаза столкнулись с пристальным взглядом. Темноволосый, широкоплечий мужчина в черной кожаной куртке, под которой была белая футболка, и потертых джинсах, спокойно стоял в нескольких метрах от меня и пронзал своими глазами.

Хм, это было не особо странно, но чем-то меня задел его взгляд. Да, я считала себя довольно таки эффектной женщиной, и выбор моих любовников всегда подтверждал это. Поэтому то, что я могла привлечь мужское внимание не вызвало у меня подозрения. Вот только мурашки, побежавшие по спине холодком, были новыми и непривычными. Они ни разу не появились вовремя моей учебы, при резанье трупов и живых людей. Я всегда была холоднокровна и спокойна. И даже ни один мой любовник не смог заставить меня вот так дрожать.

Он хмыкнул, и я увидела его игривую улыбку. Время словно остановилось между нами, и в тоже время бежало отчаянно быстро. Вибрация телефона в кармане вывела меня из задумчивости, и, достав его, я прочитала сообщение своего ассистента. Когда же вновь посмотрела в сторону того мужчины, он уже исчез.

*****

— Ангелина Вячеславовна, у вас сегодня три приема и одна операция.

— Отлично. Кто?

Что сказать имена своих пациентов я тоже редко запоминала. Не нужны они были мне. Главное, что я помнила всех по болезням. А Кирюша, мой ассистент, отлично справлялся со всем остальным. И зная меня уже очень хорошо, он с легкостью понял, о чем я спрашиваю.

— Аппендикс.

— Фу, скучно. Можешь мне ассистировать.

— Спасибо, Ангелина Вячеславовна.

Так и хотелось скривиться. Ну, мать, ну угодила. Сколько себя помню, столько и возмущаюсь над выбором для меня имени. Ну, какая я Ангелина? Мне до ангела далековато, к счастью или к сожалению, она уже давно это поняла.

— Приемы?

— Первый через десять минут.

Я кивнула и направилась в свой шикарный кабинет. Начался новый рабочий день.

Два приема пролетели незаметно. Как всегда ничего сложного и интересного. До назначенного времени третьего приема оставалось двадцать минут, и я вышла из кабинета, желая поговорить с Кириллом о предстоящей операции. Мальчику пора было набираться опыта. И пусть его устроили ко мне по блату, через хозяина клиники, к моему удивлению он работал прилежно и впитывал в себя каждую деталь.

В коридоре я резко остановилась и уставилась мужчину, сидящего на диване. Это был тот же мужчина, который рассматривал меня на площади. Его поза была расслабленной, одна нога, закинутая на вторую, а рука вальяжно лежала на спинке дивана. Игривая улыбка на его лице, которая переросла в предвкушающую, вызвала волну озноба в моем теле. Все в нем говорило, что он ожидал меня.

— Ангелина Вячеславовна, господину Владиславу Нестерову назначено на одиннадцать тридцать, но он уже ожидает, вы можете его принять?

И тут я понимаю, что этот субъект и есть Владислав Нестеров, мой пациент, которому уделить внимание лично просил главврач.

— Да, конечно. Пусть проходит.

Я развернулась кругом и вновь направилась в кабинет, стараясь выровнять дыхание. Такого со мной еще никогда не было. Никогда.

Усевшись в свое любимое кресло, я наконец почувствовала прилив былой уверенности, и включив режим «доктор Ишакова», кивков указала мужчине сесть напротив.

— Начнем из обычного вопроса. Что вас беспокоит? — произнесла я, и, взяв ручку, начала делать запись в историю болезни.

— Женщина. Светлые волосы, карие глаза, наглая улыбка, обладающая силой, способной дарить жизнь.

Я резко подняла голову и посмотрела на Владислава. Мне же не могли послышаться его слова. Нет, я четко все расслышала каждое слово.

— Что?

— Вы прекрасно поняли и в первый раз. Я так долго искал вас, Ангелина. Никто не мог предугадать, что вы так идеально спрячетесь от ковена.

— По-моему вы пришли не к тому врачу. Психиатр дальше по коридору и налево, — я старалась говорить уверенно, с вызовом, но казалось дрожь, так и сотрясала мой голос.

— Да, нет. Я там, где должен быть, Лина, — его надменность вызвала во мне гнев и негодование.

— Прошу покинуть мой кабинет!

— Вряд ли ты этого хочешь. Или же мне рассказать всем о твоей способности?

— Да кто тебе поверит! — и я как дура угодила в ловушку. Если до этого можно было прикинуться непонимающей, то теперь я признала, что способность у меня есть.

— У меня есть доказательство, — и он поднял вверх свою руку, которая тоже была в кожаной перчатке.

Смутное подозрение закралось в мою голову, но я, сжав губы, терпеливо ожидала продолжения.

— Я твое Янь.

— Ну, да ты мужское начало, не сомневаюсь.

— Я твой день, твое добро, свет, тепло, а ты моя ночь, тьма, холод. Ты хозяйка руки жизни, но жизнь не может существовать без смерти.

— Что-то в твоем больном мозге не сходиться. Если я тьма, то как же могу дарить жизнь.

— У природы свои парадоксы, — он слегка пожал плечами.

— Выметайся отсюда!

— Это тебя не спасет, — мужчина лениво растягивал слова, показывая, что на него не действует мой голос полный гнева.

— Полицию вызову!

— Откуплюсь.

— В психушку отправлю!

— И снова откуплюсь.

Я и не заметила, как наклонилась вперед, прищурив глаза, только край стола, который неприятно надавил в живот, дал об этом знать.

— Ладно, ладно. Почву для размышления я тебе дал, — произнес он, поднимаясь. — И еще, я не один, кто ищет тебя, но я лучший вариант, поверь мне. Захочешь получить больше информации, позвони.

На стол упала визитка, и этот мистер Янь, медленной походкой, покинул мой кабинет.

Я устало опустилась в кресло, потирая виски. Как-то так за полдня жизнь изменила свой ракурс, потому что теперь мой секрет уже не был таким уж и моим. И что теперь со всем этим делать? Я всегда слишком любила строить планы и просчитывать ходы наперед, поэтому сейчас знала, что не могу сделать вид, что это разговора не было. Он от меня так просто не отстанет, а главное, я даже не знала, что он хочет.

До следующего дня я ходила как в тумане, постоянно обдумывая, с чем или с кем я столкнулась. В итоге поняла, что недостаток информации мое слабое звено. Ковен, инь-янь, рука жизни, смерть? К чему все это и что означает? Интернет, как ни странно, ни капли не помог, поэтому в руках вновь оказалась злополучная визитка.

— Привет, милая, — ответили мне сразу после второго гудка. — Улица Карла Маркса, 74. Жду на крыше, в лифте нажми на 15 этаж, дальше в конец коридора дверь с табличкой «только для персонала», поднимайся наверх, дальше я встречу.

Он прокомандовал адрес без передышки и отключился. Я тупо уставилась на телефон, желая послать этого Влада куда подальше, тем более с его выбором места встречи. Что я на идиотку похожа? На крыше, сейчас, разогнался. Только в людном месте! Я снова набрала номер и отрешено выслушала «абонент временно не доступен». Ну и отлично, значит никуда не пойду.

Только почему-то мысли в голове не желали успокаиваться. Я всегда любила загадки, а моя сила была самой большой загадкой моей жизни. И я никогда не ожидала, что найдётся тот кто, знает о ней. Готова ли я была рискнуть ради разгадки этой тайны?

И вот пока я была в раздумьях, в мой дом кто-то забрался.

Я услышала шаги на первом этаже, и это при том, что у меня была надежная сигнализация, которая на этот раз не сработала. Дом был большой для меня одной, но я всегда любила пространство. Но ни разу с тех пор, как я съехала от родителей, я не испытывала страха, находясь одной дома. До этого дня. Вибрация телефона вывела меня из ступора.

— Да? — шепотом ответила я.

— Быстро выметайся от туда. Вещи не бери. Им не имущество твое нужно. Я жду на условном месте.

И я, движимая страхом, решила ему поверить. Быстро схватив сумку, которую я по привычки всегда кидала в спальне, вышла в темный коридор. Не останавливаясь, на носочках прошлась в его конец, где была расположена винтовая лестница, из-за которой я и купила этот домик. Также тихо спустившись вниз, и оказавшись совсем рядом с незваными гостями, я все-таки выбралась во двор через черный ход.

Радуясь своей сообразительности, я быстро побежала по дороге к остановке. К счастью общественный транспорт, в виде маршруток, курсировал у нас с интервалом в пять минут. И хотя я ненавидела такой способ передвижения, предпочитая ему свой комфортный автомобиль, сейчас это был наиболее безопасный вариант.

Я ворвалась на крышу, словно за мной гнался сам дьявол. Нервная, растрепанная, напуганная, и в тоже время злая. Медленно я подошла к стоявшему мужчине, который пристально всматривался в ночной город.

— Я говорил, что я более безопасный вариант.

— Да, неужели? Чем? Тем, что не вломился в мой дом? Может их ты подослал, а?

Он повернулся и посмотрел на меня своим тяжелым взглядом.

— Рад, что ты цела и невредима.

— Кто, черт возьми, это были? — я уже громко орала.

— Наемники. Их цель доставить тебя к магистрам заклинальников.

— Что?

— Магия. Все дело в магии, детка. И ты имеешь к ней самое прямое отношение.

— Магия?

— Есть магия звуковая, когда ты произносишь заклинание, и оно приобретает форму, а есть магия прикосновений. Как у меня, и у тебя. Заклинальники сильнее, всегда были. Мы же ограничены одной способностью, но наша способность необратима. Невозможно отменить действие твоей руки, если ты уже прикоснулась.

— Ты совсем сдурел!

— А откуда ты думаешь у тебя сила исцелять? Или по твоему все люди рождаются с подобной способностью и это в порядке вещей? Я же вижу, что тебе не хочется в это верить, при этом ты понимаешь, что все это правда. И я докажу тебе.

Он медленно подошел ко мне и протянул руку, свободную от перчатки. Я внутренне сжалась, в глубине души понимая, что нельзя позволять ему к себе прикасаться, не зря же он носит такой же барьер в виде перчаток, как и я. Но что-то заставило меня молча стоять на месте. Его рука легла на мое плечо, и я поняла, что мы одновременно выпустили вздох. Ничего не произошло. Ни бури, ни гроз, ни смерти, ни жизни. И я ведомая безумным желанием быстро стянула перчатку со своей руки и положила ладонь на его голую руку.

И вот здесь началось самое интересной. Ветер поднялся вокруг нас, а тело словно наполнилось энергией, которая перетекала из меня в него. Почему-то это действие вызвало в душе чувство важности момента.

— Круг замкнулся. Рука жизни встретилась с рукой смерти, образуя бесконечность.

Мои глаза расширились, и я посмотрела на него, наконец, осознавая, почему он также как и я носил перчатки. Если мое прикосновение несло жизнь, то его было противоположным. Инь и янь, вот кто мы.

— Ты чувствуешь это? Чувствуешь силу? Знала бы ты, что значит обладать рукой смерти. Убивать единственным прикосновением, и понимать, что обречен на одиночество. Единственная пара для меня, выбранная самой магией, это обладательница руки жизни, потому что смерть и жизнь равны. Но уже очень давно две руки не рождались в одном и том же тысячелетие.

Он говорил с таким возбуждением, словно нашел смысл жизни. Вот только мне его радость была не понятна. Я могла представить, как тяжело жить, если убиваешь прикосновением, но у меня таких проблем не было. А то, что я была единственной, кого он мог коснуться, ну так это не мои проблемы. Да, это эгоистично, но я никогда не была доброй и сопереживающей.

Отдернув резко руку, я отошла от него на шаг назад, и снова натянула кожаный барьер. Это дало мне мнимое чувство безопасности, и я немного успокоилась.

— А если бы я была мужчиной? — лукаво поинтересовалась, когда вопрос образовался в мыслях.

— Невозможно. Мы всегда противоположности.

— Ну, я рада за тебя. А мне то, что? У меня ухажеров хватает, еще один просто не в тему, да и такой особенно.

— А кто сказал, что я буду за тобой ухаживать? По законам нашего ковена ты — моя.

Вот это наглость! Такого я еще не встречала, поэтому даже опешила от шока. А он прикидывался такой доброй овечкой.

— Мне твой ковен не указ, чем бы он ни был.

— А с заклинальниками сама будешь бороться, значит? Ты важный элемент в нашем мире, и то, что ты была потеряна, играет им только на руку.

— Зачем мне с ними бороться? Да, и что они мне сделают?

— Руку.

— Тогда им не выгодна моя смерть.

— Рука живет даже после смерти хозяина. Они просто убьют тебя и отрежут ее.

Потерев виски кожаной тканью, я уставилась на Владислава, пытаясь переварить то количество информацию, которое упало на меня за последнее время. Мужские брови сошлись на переносице, и хмурое выражение лица не покидало его, пока он снова натягивал на руку перчатку.

Неожиданно, он сорвался с места и быстро подлетел ко мне. Перекинув меня через плечо, он направился к краю крыши, и я уже серьезно стала нервничать и волноваться за свое благополучие.

— Ты, что делаешь?

— Нам нужно уходить. Ковен защитит нас, но до него еще нужно добраться. Да еще и ты восприимчива к магии заклинальников.

— Хорошо, — быстро согласилась я, — но выход то с другой стороны.

— Там, я думаю, нас уже ожидают.

— Но ты же не предлагаешь вместо этого сигануть с крыши, да? Ты же не такой ненормальный?

Он только хмыкнул и пригнул вниз вместе со мной, висящей вниз головой. Говорят, что перед смертью вся жизнь проноситься перед глазами. Врут, гады. Кроме страха и крика «ой, мамочки!» ничего другого не было. И тут через секунду мы уже стоим на асфальте, точнее стоит Владислав, а я все также вишу вниз головой. И главное все так, как в тех американских фильмах, наше прекрасное падение никто и не заметил.

После он опустил дрожащую меня на землю, и, схватив за руку, потянул за собой.

— Пошли.

Мы быстро двигались по улицам, маневрируя между домами так, что я даже не могла запомнить направления. У меня в боку уже покалывало, а дыхание сбилось. Но мужчине, что тянул за собой, все было нипочём.

И вот мы зашли в пустой переулок, который заканчивался тупиком. Я тяжело выдохнула за его спиной, когда мы остановились напротив кирпичной стены, и уже хотела что-то сказать, эдакое стервозное, но не успела. Владислав приложил руку к стене, и она тут же растаяла в воздухе. Рот мой открылся, имитируя рыбу.

— Что за…

— Пошли!

Мы сделали шаг, и теперь мои глаза еще больше округлись. За стеной был небольшой дворик, который вел к многоэтажному зданию старой архитектуры. Как только мы подошли к обычной деревянной двери с цветным витражом посередине, она резко распахнулась и навстречу нам вышла пожилая женщина.

— Владислав, ты нашел ее!

На мое удивление она крепко меня обняла, а потом втянула в дом. То, что я предполагала там найти и то, что оказалось на самом деле кардинально отличалось друг от друга. Внутри дом был как небольшой квартал, по улице которого меня повели вперед. С разных дверей и окон стали высовываться люди, рассматривая меня. В конце этой улички был простой кирпичный домик, в который меня в итоге и завели.

Как оказалось, эта женщина старейшина ковена, и звали ее Ирдана. Руководила она ковеном уже более ста лет. А Владислав был ее внуком, и по завету следующим старейшиной. Где его родители, они оба умолчали.

В конце концов, я поселилась у самой Ирданы, и не спешила домой. Владислав одолжил мне свой телефон для пару звонков, и я, ошеломив главврача, неожиданно взяла отпуск. Не будь я таким ценным специалистом, меня бы за такой поступок погнали в шею, а так лишь сердито пробубнили, что так не поступают, но все же дали добро. Родителям я сочинила ту же сказочку, но дома у себя попросила не появляться, обосновала это тем, что на время отъезда сдала его квартирантам. Не хватало еще, чтобы они там столкнулись с моими ночными гостями.

И хоть я решила остаться на некоторое время в ковене, дурой не была, и понимала, что бесплатный сыр только в мышеловке, поэтому с подозрительностью относилась к данному благосклонному гостеприимству. Почему же тогда я здесь осталась? Моим большим минусом всегда было любопытство. Такое огромное и раздутое, которое сгубило кошку. Оно и сыграло большою роль в принятом решении.

Дни сменялись днями. Мою голову заполняла новая информация о неизвестном мне ранее мире, о ведьмах, ковенах, магах, заклинальниках и разной фантастической ерунде. И я верила в это. Почему? Не знаю, но мне, той которая пол жизни пользовалась невероятной способностью, оказалось довольно просто принять к сведенью, что магию в принципе существует.

Но кроме всего этого я открыла для себя мир новых чувств и ощущений. Знаю, так чаще всего говорят влюбленные дурочки, но вы ничего такого не подумайте. Слово «любовь» я давно вычеркнула из своего словаря, признавая лишь химию тел. И вот сейчас эта химия достигла высшего бала по всем категориям. Владислав, который как и я, отвык от простых прикосновений рук и ощущений на кончиках пальцев, сейчас старался восполнить это, постоянно случайно касаясь то моих рук, то плеч, то бедер, то волос, то обхватывал за талию, притягивая к себе, то обжигал дыханием мою кожу. И с каждым разом этим прикосновения становились все свободней, разжигая в крови жажду поцелуя, от которого он всегда почему-то увертывался.

Я закусывала нижнюю губу в желании ощутить наконец напор его губ, а он играл со мной как с невинной девочкой, заставляя томиться в ожидании. Никогда такого со мной не было. Я просто не любила глупую игру соблазнения, когда можно было сразу, как взрослые люди решить этот вопрос и утолить физическую потребность.

И вот теперь Владислав показал мне, чего я себя лишала. Это чувство дрожи в теле, когда он просто входил в комнату, ожидание прикосновения, чувствительного и мимолетного, томные взгляды, что задерживались на губах, заставляя меня языком пройтись по ним в предвкушении.

Черт, этот мужчина был настоящим искусителем. И я боялась утонуть в его игре. Потому что помимо сексуального голода, он ожидал от меня еще и согласия на ритуал. И чем больше я изворачивалась и избегала опасной темы, тем больше он наступал на мое сердце, захватывая собой все мои мысли.

И все же до поры до времени в ковене я чувствовала себя в некой безопасности и не старалась выбраться. Хотя знала, что долго это продолжаться не могло. Но пока я вынимала из этого выгоду в виде новой информаций, данной добровольно и тайно подслушанной мной, я вела себя тише мышки. Вот и сейчас я затаилась в своем любимом убежище в библиотеке, из которого меня не было видно.

— Мы должны еще подождать, Старейшина. Она согласиться, просто еще не уверенна. Все для нее ново и непривычно. Стоит ей дать чуть больше времени.

— Ты знаешь Владислав, у нас его нет. Заклинайники подобрались совсем близком. Нам нужна ваша сила. Тебе нужна.

— Она все больше расспрашивает о ритуале. Что мне ей говорить?

— То, что и до этого. Что он подарит вам силу, сделает вас бессмертными, что она сможет без боли помогать людям. Пусть эти слова звучат абстрактно, не давай ей знать, насколько это изменит вас.

— Помощь людям ее интересует меньше всего, — засмеялся Владислав.

— Хм, может это и к лучшему, что она цинична и эгоистична. Давай заплатим?

— Предложить ей продать ее силу?

— У ковена хватить на это денег, ты же знаешь. Тем более этот путь проще всего. И ей хорошо и нам.

— Любой человек всегда тяжело расстаётся с тем, что считает своим. Я думаю, она откажется. Даже из чистого упрямства.

— Да, не такой я видела обладательницу руки жизни.

— Стереотипы, бабушка, все стереотипы, — пожал он плечами.

— Ладно, решай, как считаешь нужным, но через пять дней вы должны провести ритуал.

— Произошло что-то, чего я не знаю? — старейшина тяжело вздохнула, и у меня почему-то поползли не добрые мурашки по коже.

— Прости, что не говорила. Заклятие, созданное Ливарой, теряет силу. Все же она лишь наполовину заклинальник. Я боюсь, что скоро они найдут нас. Мы должны быть готовы.

— И мы будем. Не волнуйся, бабушка, — за все это время я редко слышала такую твердость в голосе Владислава, поэтому понимала, что для них ситуация очень серьезна.

Но разве я должна беспокоиться о незнакомых мне людях, которые живут в своем непонятном мире? Нет, решила я, будучи как всегда категоричной и беспринципной.

Хлопнула дверь, и тишина в библиотеке говорила о том, что они ушли. Но почему-то я не спешила выходить из своего укрытия. Интуиция просто кричала, что я не одна здесь.

— Выходи, мышка, — раздался голос Владислава, и я поняла, что раскрыта.

— Вряд ли взрослой уверенной в себе женщине, какой я являюсь, подходит такое прозвище, — злобно ответила я, выходя к нему навстречу с гордо поднятой головой.

— Такой женщине нет, но ей не подходит также прятаться и подслушивать.

— Что же ей еще остается делать, когда ее держат в неведенье.

Владислав лишь тяжело выдохнул и подошел ко мне. Его рука поднялась, и пальцы очертили мои уста, вызывая прилив чувствительной дрожи в теле.

— У ритуала есть два выхода. Поглощение или привязка. При первом, ты лишаешься своих магических способностей, отдавая их мне и это менее опасно. При втором мы связываемся магическими узами и стаем единым целым, что увеличивает наши силы и возможности, но этот вариант более опасен.

— И все же при любом раскладе ты в шоколаде, — снова вздох с его стороны.

— Я бы выбрал второй, хотя еще пару дней назад был категорически против. Но все же здесь выбор предоставляется тебе. Единственное, что ты должна понимать, третьего варианта нет. Тебя не выпустят отсюда пока не провидеться ритуал.

— Так и знала, что зря тебе доверяю, — злобно прорычала я, а тело и дальше млело от ласки его пальцев.

— Но у тебя не было выхода. Поверь мне, заклинальники не стали бы относится к тебе с таким терпением.

— А откуда я могу это знать, ведь я же их ни разу не встречала. И я тут подумала, а может быть, ты все сам специально подстроил. То, что в мой дом залезли, как раз тогда когда я отказывалась идти к тебе на встречу.

— Когда ты увидишь заклинальников, ты сто раз еще поблагодаришь меня. Каждое произнесенное заклинание не проходит для них бесследно. Им приходиться накладывать на себя морок, чтобы не выделяться среди людей. Но мы видим их истинное лицо. Неужели ты ни разу не встречала ужасно уродливых людей, на которых тебе было мерзко смотреть?

Черт возьми! Конечно, я встречала, но их было на моем пути не так уж и много. Каким-то шестым чувством я знала, что их нужно обходить стороной и никогда не показывала, что меня задевало их уродство.

— Вот видишь. Тебе за всю жизнь не могла не попасться на глаза парочка таких экземпляров. И ты все-таки умница, что смогла избежать их и не выдать себя.

— Даже если ты прав, это не повлияет на мое мнение насчет ритуала! — с вызовом произнесла я.

Вдруг Владислав сильно сжал своими руками мои плечи. Не описать чувства, которые я в этот момент испытала. Кроме всех естественных, а это: удивление, страх, гнев; во мне проснулось дикое чувство сожаления, что его руки ограждены от меня перчатками, что я не ощущаю его кожу к коже.

— Видишь, как близость влияет на нас? — прошептал он, обжигая своим дыханием мою кожу. — Невозможно избавиться от ощущения неполноты, словно части меня не хватает.

— Это просто физическое влечение, детка, — я старалась говорить с иронией, надменно, но почему-то рядом с ним никогда не могла скрыть своих истинных чувств.

— Детка, — он хмыкнул, — у нас будет вечность узнать друг друга, потому что так или иначе, но мы пройдем этот ритуал. Вместе. Никуда ты уже от меня не денешься. Ты моя, а свое я оберегаю тщательно.

Он наклонился так близко, пока говорил, что мой рот пересох в ожидании поцелуя. Губы сами разошли, а дыхание участилось. И вот он резко отпускает меня и уходит. Урод! Ненавижу его за это! Но признаю, что все же безумно желаю.

После этого случая я так разозлилась, что мне надоело строить из себя наивную дурочку и ждать удара в спину, который судя по подслушанному разговору скоро грянет. Но пока я строила планы, как выбраться из магического городка, судьба решила все за меня.

День, как это бывает обычно, не предвещал никаких неприятностей и катастроф. Этот магический квартал проснулся в своем обычном режиме, и закипел в ежедневных заботах. За все время, что я здесь провела, это место меня до сих пор удивляло. Я постоянно вспоминала ответ Владислава на мой любопытный вопрос «как вы его создали?». Ведь логично было интересоваться этим, после его слов, что они не владеют звуковой магией, а только магией прикосновений. Оказалось, бывают исключения. Те, кто перешел на другую сторону или дети смешанных родителей. Вот именно эти заклинальники создали эту магическую улицу, внутри волшебного дома, спрятанного в параллельной реальности, которая получилась от небольшого раскола в механизме бытия. Тяжело для понимания? Ну да ладно, это не столь-таки и важно.

Так вот, пока я ломала голову, как обдурить магически подкованных людей и выбраться на свободу в реальный мир, на дом напали. Только я об это узнала уже тогда, когда все жители ринулись прятаться в дом старейшины.

— Что происходит? — спросила я Владислава, который упорно подгонял всех скорее зайти внутрь.

— Землетрясение, которое ты ощутила, говорит о том, что сейчас с усиленной настойчивостью пробивают магические стены нашего квартала очень сильным заклинанием.

Когда последняя женщина переступила порог, он впихнул меня туда же и захлопнул дверь. Сам же остался снаружи с десятком мужчин, в руках которых были изогнутые мечи, такие не вписывающиеся в наш современный мир. А я лишь с опаской могла наблюдать за происходящим через окно.

И вдруг взрыв ослепил меня. Мощный, магический взрыв, который принес сверкающий дым, скрывая их всех из вида. Когда же дым рассеялся, то передо мной предстало поле битвы.

Теперь дом старейшины служил нам всем убежищем. Я молча смотрела, как Владислав дерется с мужчинами, которые напали на нас. Их уродство и злость были настолько осязаемые, что это заставило меня содрогнуться. Губы их непрерывно двигались, и я видела, как заклинания превращались в жизни, становясь то летающими мечами, то кнутами, то веревками. К счастью, эти заклинания словно отскакивали от Владислава, не принося результата. Позже я узнаю, в чем его секрет, но сейчас меня больше волновало, что это действовало. Мужчина же смело использовал свои руку, сняв перед боем перчатки. Каждый, к кому он дотрагивался, тут же падал на землю, засыпая вечным сном. Я не чувствовала к ним жалости, а лишь цинично радовалась нашему преимуществу.

— Ангелина, тебе лучше уйти от окна и спрятаться вместе со всеми в библиотеке, — голос старейшины прозвучал грубо и зло, выдавая волнение и гнев.

— Нет, я не могу. Объясните мне, что происходит?

— Заклинальники все-таки вышли на наше убежище. Мы долго обманывали их. Ведь они и не предполагали, что мы воспользуемся их же силой и создадим с помощью заклинания этот дом. Но вот они нас выследили.

— И что теперь будет?

— Или мы выстоим или пойдем в плен, — в ее голосе не было особой надежды, и это заставило мое сердце замереть от страха.

— Но…

— Если бы мы провели ритуал, то сейчас бы имели перевес в силе. Ты видишь, к чему привело твое упрямство? Сколько жизней это будет стоить? А самая большая плата это его жизнь. Потому что даже отрезав руку силы, они не оставят его в живых.

После этих слов она оставила меня, позволив наблюдать за жестоким сражением. И я не могла оторваться, каждый раз дергаясь, когда над Владиславом нависал меч. Но мои глаза следили теперь не только за ним. Я старалась охватить взглядом всю картину, наблюдая за остальными мужчинами ковена. Многие уже были в порезах. Кровь окрасила их одежду, но они не сдавалась. Их движения были четкими, целеустремленными. И тут я увидела то, что не заметил один из них — занесенный за спиною кинжал.

Я подбежала к двери, резко дергая ручку. Почувствовав, словно обрываю какую-то магическую нить, я засомневалась, стоит ли это делать, но остаться в стороне тоже больше не могла. Когда я все-таки выскочила из дома, было уже поздно. Мужчине нанесли удар, и он завалился на землю. И если бы мне недавно сказали, что вместо того, чтобы спрятаться назад в укрытие, я кинусь к раненному, желая спасти его, я бы не поверила. Но вот я маневрирую между бойцами, уклоняясь от летящих мечей и размахивающих рук.

— Лина! — заорал во весь голос Владислав. — Вернись назад в дом!

Я проигнорировала его слова, и добравшись, наконец, к цели, упала на колени возле неподвижного мужчины. Не обращая внимания на то, что ко мне бросились заклинальники, которым пытались перекрыть путь наши воины, я быстро стянула перчатку с руки и коснулась голой кожи на плече умирающего.

Боль разлилась по телу, вонзаясь острыми кинжалами. Я заорала во всю силу, чувствуя, как мутнеет сознание. Все, что происходило вокруг меня двигалось словно в замедленной сьемке. То как все кинулись ко мне, как поднялся мужчина, удивленно взирая на меня, а я свалилась на землю у ее ног, содрогаясь в мощных конвульсиях. И я прикрыла глаза всего на секунду, а когда снова разомкнула веки, то различала лишь зловещую тень, что упала на меня.

А после теней стало две. Они кружились в танце, и одна вдруг оттолкнула другую и склонилась надо мной. Меня взяли на руки и быстро понесли. Владислав. Я знала, что это был он. Его запах, и мощь рук невозможно было спутать ни с кем другим. Но сил, что-либо сказать или просто обхватить его не было. Я видела слабые очертания наших воинов, которые группировались за нами, прикрывая. Возле двери в дом старейшины меня поставили на ноги, и я поняла, что мир это вечный круговорот, который манил слиться с ним воедино.

Владислав втолкнул меня в дом, и громко приказал отступать. Мужчины кинулись внутрь. Им след летели заклинания, но защита дома сработала отлично, отбивая их магию. Я тряхнула головой, пытаясь прийти в себя и облегченно вздохнула, когда за спасенным мною мужчиной закрылась дверь. Значит, мои мучения были не напрасны.

— Спасибо, — тихо проговорил он, подойдя ко мне.

Я лишь кивнула, цепляясь за поручень лестницы, потому что боялась упасть. Потом я сфокусировал свой взгляд на Владиславе, ища в нем точку опоры и силы. Мое внимание привлекла его рука, которую он прижимал к правому боку. В голову закралось недоброе подозрение, и я, сделав шаг вперед, протянула руку к нему. Когда я коснулась того места, Владислав дернулся и нахмурился, словно сдерживая боль. Я ужаснулась. Он был ранен. Кровь медленно выступила на его футболку, и вдруг он неожиданно быстро стал оседать на пол. Кинувшись к нему, я принялась осматривать рану. Она оказалась глубокой и очень серьезной. Страх взорвался в моем теле ядовитыми осколками. Боже, он, не раздумывая, бросился спасать меня, рискуя своей жизнью.

— Зачем? — тихо спросила я, все еще не веря в произошедшее.

— Есть только одна причина, и ты ее знаешь, — прохрипел он, и попытался подняться, но от боли со свистом втянул в себя воздух.

Его дыхание участилось, и казалось рана стала увеличиваться.

— Я не стою этого. Я бесчувственная и эгоистичная, — слезы навернулись на глаза, я огляделась вокруг, с намеренье требовать всего, что только могло пригодиться: аптечку, ткань, горячую воду, нож, сожалея, что со мной нет моей медицинской сумки, словно я была без рук.

Но люди вокруг нас стояли с немыми лицами, не шевелясь и не реагируя.

— Ты взрослая циничная стерва, но что-то в этой твоей жестокости, которое так и требует жить, не смотря ни на что, — прохрипел он.

— Терпи, слышишь! Мы вызовем скорую, и я заштопаю тебя.

— Я буду первым летальным исходом на твоем столе.

— Почему? — закричала я.

— Ранение от заклятия невозможно вылечить с помощью современной медицины, — ответили мне со стороны, и я поняла, что они прощаются с ним.

— Черт возьми, ты же говорил, что у нас вечность.

— Ритуал не был проведен, — услышала я голос подошедшей Ирданы.

— Так проведите его! — истерично закричала я, зная, что время уходит бесследно.

— Поздно.

— Проведите его немедленно!

— Слишком рискованно, мы можем потерять и тебя.

— Да, мне все равно, — громко произнесла я, понимая, что это чистая правда.

Как за такое короткое время он стал мне настолько дорогим, я не знала, но сердце обмануть уже не могла. Слово любовь само забралось в него и поселилось там, против моей воли. Даже не смотря на то, что он играл со мной, что был скрытным и преследовал свои цели. Это был мой мужчина. Мы были созданы друг для друга самой магией, и, найдя его, я не собиралась так просто отпускать.

— Проводите!

Старейшина тяжело вздохнула, но кивнула. Все-таки сейчас на моих руках умирал ее внук.

Четыре человека стали вокруг нас. Трое неизвестных мне мужчин и одна женщина, в которой я узнала Ливару, наполовину заклинальницу. Я ожидала ритуальных фраз, символов, кровавых надрезов ножом и все в таком духе. Чего я не ожидала, так это пения. Чистого, светлого, легкого, мелодичного. Неизвестные слова и мелодия проносились по мне легким трепетом, словно взывая к глубинам души. Краем глаза, я заметила, как женщина, не переставая петь, стала чертить рукой вокруг нас символы. Они впитались пол, прожигая дерево, и наполнили комнату свечение. Их сила словно увеличила влияние пения, и мелодия приняла форму волшебного водоворота, в центре которого мы с Владиславом оказались. И вдруг она стала врываться в наши тела, проникая в кровоток и пробегая по венам, словно выжигая с них кровь. Я закричала. Настолько мощно это ощущалось, настолько болезненно и неприятно. Возможно, я кричала вечность, пока голос не охрип, и я не стала лишь тихо мычать и вспыхивать. А потом она пришла.

Сила. Она словно постучалась ко мне, требуя разрешения проникнуть в меня и готовая уйти от моей нерешительности. Я освободила разум, позволяя ей руководить, и она ворвалась бешеным потоком. Я ощутила, как она вливается в мое тело, становясь со мной единым целым. Это было невероятно. Словно я стала всемогущей. И внутренним чутьем я понимала, что так и есть, потому что была уверена, мне больше не нужно было прикасаться, чтобы исцелять.

Владислав тоже ощутил прилив этой энергии. Откуда я знала? Я чувствовала его. Как он и говорил мы стали связанными, и так крепко, что это пугало. Несмотря на силу, я ощутила, как рана все еще поедает его изнутри, и тут же послала мысленный приказ зажить. Невероятно, но он тут же подействовал. Плоть быстро затянулась. Даже шрама не осталось.

— О, Священная Мать! — вздохнуло наше окружение.

— Они пришли! Они восстали! — пронеслось вокруг.

Но я их не замечала. Мои глаза непрерывно следили за Владиславом. Он медленно поднялся, также непрерывно следя за мной. Я смотрю на него снизу вверх и тону в темной глубине его омута. Меня накрыло волной его эмоций, и я понимала, это было взаимно. Мы словно были половинками одного целого. Без него моя жизнь казалась пустой и ненужной. Он был всем. Его счастье, его благополучие, его здоровье было моей прерогативой. Он делал вдох, и делала я. Он задерживал дыхание, и я тоже переставала дышать. Его сердце билось учащенно, а мое в унисон с ним. Эта связь пугала, и в тоже время восхищала.

Он заставил меня подняться и притянул к себе. Меня накрыло волной восхищения и радости. Но это были не мои чувства, потому что в них присутствовали первобытные отголоски страсти, обладания, собственничества. Его руки коснулись моей щеки. Так нежно. Так чувствительно. Лицо наклонилось совсем близко, и горячие дыхание опалило мне губы.

— Спасибо, любимая, — прошептал он за минуту до того как накрыл мои уста.

Наш первый поцелуй. Взрыв и мощь. Поглощение и отдача. Ураган чувств и эмоции. Мы словно сливались друг с другом, переплетаясь душами. И сейчас я была счастлива, что не познала его поцелуй до этого. Потому он был бы бледным по сравнению с этими чувствами. А так я знала, что запомню первое касание его губ на всю жизнь.

— Ну, что, готова надрать зад этой колдовской мрази? — спросил он, когда оторвался от моего рта, и причиной этого, я знала, была нехватка кислорода, потому что сама ощущала такое же. Голос его звучал с придыханием, тяжело и грубо, но мне это безумно нравилось. Это возбуждало и сводило с ума.

— Ты покажешь как? — наконец восстановив дыхание, спросила я, и порадовалась его игристому огоньку в глазах.

— Конечно. Я буду с тобой. Теперь я навечно твой.

Стены трещали вокруг нас под напором заклятий, которые обрушивали на них наши враги. Но теперь мы были готовы дать отпор. Наша сила превосходила их в тысячу раз. Ведь мы были уже не просто людьми, владеющими магией прикосновений, мы были богами. Он — Бог Смерти, а я Богиня — Жизни. Одно наше желание и любое существо может умереть или воскреснуть. Одно наше желание и мир захватит смерть или бессмертие. Поэтому нас так отчаянно хотели убить до ритуала. Мы несли с собой апокалипсис и утопию. Теперь мы решали судьбу человечества.