Наш корреспондент В. ДАДЫКИН недавно побывал в этом институте.

Небольшой подмосковный поселок ВНИИССОК. Именно здесь в полутора десятках километров западнее столицы расположено старейшее в России селекционное учреждение. За 80 лет работы несколько поколений талантливых исследователей — среди них С. И. Жегалов, А. В. Алпатьев, С. П. Агапов, Е. И. Ушакова, С. В. Мохов, О. В. Юрина, И. И. Ершов, Е. М. Попова, В. А. Епихов и многие другие ученые — создали и улучшили свыше 450 сортов и гибридов овощных культур, 258 из них внесены в Государственный реестр селекционных достижений, допущенных к использованию.

По словам директора института, академика РАСХН В. Ф. Пивоварова, поддерживать научные исследования на высоком уровне сейчас непросто — государство финансирует их лишь на тридцать процентов. В то же время современный рынок буквально наводнен широко рекламируемыми зарубежными сортами и гибридами, которые сами по себе вовсе и не плохи, но созданные в европейских южных странах они не всегда приспособлены к суровому климату России — нередко с поздней весной и холодным коротким летом.

Из предлагаемого ныне зарубежного сортимента интерес для россиян представляют лишь некоторые сорта и гибриды разновидностей капусты, салата, лука-порея, петрушки и других зеленных; в этих направлениях отечественная селекция действительно отстает от зарубежной. Во всем остальном — наши семена лучше. По крайней мере, отечественные сорта основных культур созданы применительно к определенным особенностям климата и почвы. И устойчивы они к таким заболеваниям и болезням, которые зарубежным селекционерам просто невозможно учесть.

ПОДМОСКОВНЫЕ ПОМИДОРЫ

Среди разнообразных овощей помидор всегда занимал особое место — из-за соблазнительного яркого цвета, красивой формы, а главное — ни с чем не сравнимого вкуса — в меру сладкого и кислого.

Все претензии к нему диетологов по части мнимой «вредности» недавно полностью сняты. Более того, томаты признаны чуть ли не панацеей от самых серьезных болезней. Оказывается, томаты являются источником редкого микроэлемента селена, который вызывает в нашем организме резкое повышение иммунитета в случае угрозы любой инфекции, в том числе и к вирусам, вызывающим онкологические заболевания. Кроме того, селен необходим для нормального функционирования сердечной мышцы и кровеносных сосудов. Выходит, помидор не только вкусен, но крайне желателен для здоровья каждого из нас.

Урожайная грядка этого исключительно теплолюбивого растения в средней полосе, на даче — гордость любого садовода и всегда результат особого его умения и мастерства. Это знает каждый, кто хотя бы однажды пробовал вырастить более-менее приличный урожай капризной неженки при коротком лете под Москвой. Теплым и длинным оно было лишь в прошлом году (такое, говорят, случается раз в сто лет!), а обычно оно крайне неблагоприятно для выходцев из Южной Америки. Кстати, реальные погодные условия последних десяти лет стали, как говорят селекционеры, провокационным фоном для отбора лучших образцов из полутора тысяч первоначальных «претендентов» в сорта и гибриды. В подобной широкомасштабной научной работе ведущий селекционер института доктор сельскохозяйственных наук Р. В. Скворцова не имеет себе равных среди ученых других селекционных центров.

Как известно, температура 6-10 °C и влажность воздуха выше 75 процентов задерживают рост, развитие растений и снижают завязываемость их плодов. А в средней полосе такая погода в отдельные дни (ночью даже ниже — до 2–5 °C) стояла в 1991, 1993 и в последующие четыре года, включая 1998-й. Подобные условия противоестественны для самой природы пасленовых. Казалось бы, без добротных теплиц вырастить их просто невозможно.

Однако в результате многолетних экспериментов и усилиями нескольких поколений селекционеров — в частности академика А. В. Алпатьева (он работал над этой проблемой полвека) — среди многих тысяч сеянцев отобрали холодостойкие, ультраскороспелые, сверхранние, дружносозревающие в средней полосе: через 55–60 дней после высадки рассады в грунт даже при неблагоприятной погоде и без теплицы!

Но раннеспелость — не единственное требование к будущему сорту. Каждый садовод знает, что во второй половине лета в любой области средней полосы при понижении температуры воздуха (ниже 10 °C) почти созревшие помидоры вдруг начинают покрываться бурыми пятнами и как бы изнутри сгнивают: они поражаются опасным грибным заболеванием — фитофторой. Специалисты считают фитофтору основной и труднопреодолимой причиной неудач при получении урожая, причем повсеместно.

Еще несколько лет назад «уходить» от поражения фитофторой удавалось за счет посадки таких ранних сортов, как Белый налив, Талалихин, Сибирский скороспелый и Грунтовый Грибовский, которые успели отдавать свой урожай до вспышки заболевания — к началу августа. Однако в последние годы «великолепная четверка» не выручала из-за быстрого распространения возбудителя уже во время цветения.

Именно поэтому еще в начале шестидесятых годов сотрудники ВНИИССОКа взялись за поиск нового поколения ультраскороспелых сортов, обладающих, кроме прочих достоинств, повышенной устойчивостью к фитофторе. Задача оказалась не из простых. Ведь на родине дикорастущих томатов — в Южной Америке — вредоносного гриба никогда не было, поэтому в природе не существует дикорастущих, иммунных к этому заболеванию растений. И все же после многолетних поисков в огромной всемирной коллекции томатов удалось отыскать несколько исходных форм-доноров, обладающих генетической устойчивостью к фитофторозу. От них получили следующее поколение — 40 313 растений — кандидатов в будущие сорта. И только 120 (0,3 %) из них оказались здоровыми после искусственного заражения возбудителями болезни. При последующем «конструировании» сортов растения дополнили комплексом разнообразных достоинств и еще раз отбраковали не слишком удачные экземпляры. В результате оставили только самые урожайные, которые во время испытаний в естественных условиях — в открытом грунте Подмосковья — даже в самое неблагоприятное холодное лето поражались фитофторой лишь незначительно — не выше 20–35 процентов урожая, тогда как урожай прежних надежных сортов (Талалихина и прочих) погибал на 80—100 процентов.

По устойчивости к фитофторозу, быстрому развитию растений и качеству плодов выделился новый сорт Гранд — исключительно раннеспелый. Вот его характеристика: куст невысокий, до 40–60 сантиметров. Способен завязывать плоды даже при неблагоприятных погодных условиях. Помидоры мясистые, примерно одной величины, хотя и не слишком крупные — весом до 50 граммов.

Другая новинка для открытого грунта раннего срока созревания и тоже с повышенной устойчивостью к фитофторозу — сорт Гном. Поскольку кусты у этого сорта невысокие — до полуметра, в случае похолодания их нетрудно прикрыть нетканым или любым другим подручным материалом. Плоды — весом до 65 граммов, завязываются при любой погоде. Хороши как для салата, так и для засолки, консервирования.

По устойчивости к болезням, скороспелости и способности приспосабливаться к непогоде аналогичен предыдущему сорту — сорт Дубрава. Плоды у него довольно крупные — весом 160–250 граммов, созревают почти одновременно, очень дружно.

Все три сорта, о которых рассказано, имеют куст обыкновенного типа, но появились и штамбовые сорта. В переводе с латинского «штамбовый» (validum) означает сильный, крепкий, здоровый, прочный. Штамбовые растения отличаются от прочих толстым, компактным стеблем с короткими междоузлиями. За такими растениями легко ухаживать: они не требуют ни пасынкования, ни подвязки к кольям. А компактность куста позволяет сажать их часто: 5–6 растений на квадратный метр. Среди новинок штамбового типа — три сорта.

Челнок — среднеранний. Высота стебля — до 40 сантиметров. Плоды — весом до 60 граммов, удлиненные, с «носиком» на вершине — идеальная форма для консервирования, соления.

Фонарик — среднепоздний сорт. Кусты невысокие, до 55 сантиметров. Плоды слегка ребристые, весом до 250 граммов, мясистые и не растрескиваются. Предназначены для потребления в свежем виде и засолки.

Бонус — среднепоздний сорт, устойчив к фитофторе. В открытом грунте высота куста до 60 сантиметров. Плоды — весом до 200 граммов, плотные, мясистые и сладкие; универсального назначения: хороши как для салатов, так и для переработки. Сохраняются до самого Нового года.

Помидоры низкорослого холодостойкого сорта Веста, одного из последних достижений селекционеров.

Помидоры сорта Челнок идеальны для консервирования.

КРАСОТА И ПОЛЬЗА

Не менее значительных успехов достигли ученые ВНИИССОКа в селекции холодностойкого сладкого перца. Во время экспериментов из множества форм самых выносливых и устойчивых к температурному стрессу растений выделяли такие, семена которых были способны прорастать в относительно холодной почве — при температуре плюс 10 градусов. В результате перец отныне можно выращивать не только на юге страны, но и прямо в открытом грунте средней полосы. Лучше, конечно, с использованием мульчирующей, утепляющей грунт пленки. Среди самых северных сортов — Золотой дождь, Агаповский, Янтарь, Родник, Изабелла… — всего около полутора десятков с такими достоинствами, как холодостойкость, скороплодность, высокое качество плодов (ароматных и толстостенных) и даже… красота окраски. По цвету они, что радуга: помимо традиционно красных — желтые, розовые, фиолетовые, коричневые, белые. С множеством оттенков. Вот характеристика одного из новых подмосковных перцев.

Патичок — гибрид патиссона и кабачка.

Заведующая лабораторией тыквенных культур В. П. Кушнерева с новыми сортами тыкв.

Карлик — раннеспелый, низкорослый сорт. Высота куста — до 35 сантиметров. Рекомендован для выращивания по уплотненной схеме посадки в открытом грунте и под пленкой. Плоды конусовидные, ярко-красные, средний вес их 100 граммов, толщина стенки до 10 миллиметров.

Недавно в этом же институте создано 12 разнообразных сортов острого мини-перца: Рябинушка, Созвездие, Язык дракона и другие. Эти низкорослые, компактные кустики особенно хороши для выращивания в горшках на подоконнике, подобно комнатным многолетним растениям. Они обильно цветут и плодоносят почти круглый год. На одном растении формируется до 90—100 плодов, массой по 5—15 граммов каждый. Окраска их при созревании самая разнообразная — сиреневая, оранжевая, желтая.

НАША КАТЮША НЕ ХУЖЕ МАРИНДЫ

Недавно в столичных магазинах, торгующих семенами, я провел нечто вроде журналистского мини-опроса. Интересовал меня один вопрос: какие сорта и гибриды огурца в нынешнем сезоне спрашивают чаще других? Оказалось, по спросу лидируют Маринда и Малыш. Первый — гибрид из Голландии, второй — сорт из Волгограда. При всех достоинствах — самоплодности и урожайности — недостатки их очевидны не только для специалистов: оба отнюдь не для средней полосы, неустойчивы к заболеваниям, не говоря уже о том, что в пакете их всего лишь несколько семян при неоправданно высокой стоимости.

Понятно, что подобные опросы помогают отыскать не наилучшие, а, скорее, самые рекламируемые сорта. Сам я за последние три года испытал на своем приусадебном участке в Подмосковье около 50 различных российских и зарубежных сортов и пришел к выводу, что для засолки и маринада нет ничего лучше сорта Единство и гибрида Катюша, а для самого вкусного салата — гибрида Кумир. Все три созданы В. П. Кушнеревой и ее коллегами в лаборатории тыквенных ВНИИССОКа на основе стародавних российских сортов путем сложной гибридизации. Любопытная деталь: голландские селекционеры — авторы самых популярных гибридов огурцов — считают наши старые сорта лучшими в мире и часто используют их при создании собственных новинок.

Ультраскороспелый, устойчивый к пониженным температурам сорт кабачка Якорь.

Как же иначе, если еще десять веков назад жители Мурома методами народной селекции сумели приспособить, акклиматизировать у себя малоизвестное в ту пору тропическое растение родом из далекой Индии. Даже сейчас, спустя тысячу лет, старый огуречный сорт Муромский по-прежнему считается уникальным — за исключительную холодостойкость и скороспелость. Его лучшие качества и были использованы при создании сортов нового поколения, которые вполне отвечают современным вкусам потребителей, а главное — устойчивы к широко распространенным в наших условиях заболеваниям. Одним из первых был создан скороспелый сорт Единство, дающий отличные урожаи в открытом грунте и отличающийся устойчивостью к таким болезням, как ложная и настоящая мучнистая роса, оливковая и угловатая пятнистость. Листья и плети этого растения долго не желтеют и не отмирают, поэтому и урожай оно дает на две недели позже других сортов. Плоды крупнобугорчатые, длиной до 12–14 см, без горечи.

Другой среднеранний гибрид для открытого грунта — Катюша, тоже с высокой устойчивостью к основным болезням огурцов. Плоды с белым опушением, короткие — до 9—11 сантиметров, крупнобугорчатые, а также, что немаловажно, с генетически закрепленным отсутствием горечи.

И, наконец, самый вкусный и нежный, на мой взгляд, огурец — Кумир. Может расти в средней полосе в открытом грунте, хотя под пленкой урожаи более высокие. Плоды некрупные, до 9—12 сантиметров, белоопушенные, крупнобугорчатые. Растения — ветвистые, на них почти не бывает пустоцветов. Болеют редко.

Холодостойкие сорта сладкого перца (слева направо): Изабелла, Золотой дождь, Янтарь.

Перец сорта Мария.

«Темнокожий» гибрид перца Отелло.

Новый перспективный гибрид перца, пока без названия.

Посадки нового раннеспелого сорта перца Карлик на опытном поле. Высота кустов — до 35 сантиметров.

ПАТИЧОК С УЛЫБКОЙ

А теперь о ближайших «родственниках» огурца. Селекционеры института создали для средней полосы целую серию кабачков и сладких овощных тыкв разных сроков созревания.

Среди всех выращиваемых у нас в стране кабачков трудно отыскать более скороспелый и холодостойкий сорт, чем Ролик. Посеянный в середине мая, он дает урожай уже в конце июня, да еще какой: на каждом кусте одновременно завязывается 3–5 плодов. Кабачки овальной формы, весом по 900 граммов, со светло-желтой нежной мякотью.

Неделю спустя после Ролика созревает Якорь. Плоды его завязываются даже при прохладном лете. Красивые, по 600–700 граммов каждый, с плотной, светло-желтой мякотью. А вот новый кабачок-цуккини Фараон хотя и ранний, но может лежать почти до весны.

Основное достоинство тыкв, полученных селекционерами за последние годы, — необычно маленький, порционный размер плода. Среди новинок: ультраскороспелый сорт Веснушка, созревающий уже в начале августа, а под пленкой — даже в середине июля. Растение кустовой формы, с укороченными стеблями, на кусте одновременно завязывается и вызревает по 15–20 плодов весом от 600 граммов до килограмма.

И скороспелый сорт Улыбка со сладкими плодами ярко-оранжевой окраски. На небольшом компактном кусте формируется 6–8 плодов весом 0,8–1,0 килограмм.

Есть новость и для любителей патиссонов: селекционеры получили скороспелый сорт Чебурашка, вступающий в плодоношение уже через полтора месяца после появления всходов.

Но, пожалуй, самое оригинальное достижение лаборатории тыквенных — гибрид патиссона и кабачка, получивший название патичок. Похож он на небольшой округлый кабачок. Созревает очень рано — уже в конце июня и превосходит многие кабачки по своим вкусовым достоинствам, особенно в фаршированном виде.

О сортах и гибридах других овощных культур — в следующем номере журнала.

СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЕ МАГАЗИНЫ «СЕМЕНА» ГОСУДАРСТВЕННОГО ПРЕДПРИЯТИЯ «РОССОРТСЕМОВОЩ»:

пр. Серебрякова, д. 4 (м. Ботанический сад). Продажа в розницу и оптом. Тел. 189-05-05,

Чермянский пр., д. 5 (м. Медведково). Продажа в розницу и оптом. Тел. 476-68-06, г.

Зеленоград, корп. 14/43. Тел. 537-10-55,

ул. Большая Косинская, д. 16/1 (м. Выхино). Тел. 700-11-49,

Черемушкинский рынок, киоск «Семена», ул. Платовская, д. 4 (м. Киевская). Тел. 240-03-73,

Останкинский оптовый рынок, контейнер № 19 (м. ВДНХ),

ВВЦ, павильон «Цветоводство» (м. ВДНХ),

ул. Митинская, д. 37 (м. Тушинская, Митино),

ул. Верхоянская, д. 16 (м. Свиблово). Тел. 471-17–60,

ярмарка «Сокольники», ул. Русаковская, д. 33 (м. Сокольники)

ярмарка «На Смольной», ул. Смольная, д. 24 (м. Речной вокзал),

ул. Бакунинская, д. 26/30 (м. Бауманская),

г. Королев Московской обл., пр. Космонавтов, Д. 12А,

г. Воскресенск Московской обл., ул. Советская, Д. 2,

г. Истра Московской обл., ул. Ленина, д. 19.

_{1–6. Управление подушками передних кресел (9).}

_{7-10. Управление струями кондиционера на передних креслах (20).}

_{11–14. Манипулирование подушками заднего дивана (6).}

_{15–18. Управление струями кондиционера на заднем диване (16).}

_{19–25. Кондиционеры (15). 26–30. Очистка переднего стекла и стекол фар (5).}

_{31–32. Перестановка руля управления (2).}

_{33–36. Подъем боковых стекол.}

_{37–38. Регулирование зеркал заднего вида (4).}

_{39. Затенение зеркала в салоне (2).}

_{40. Управление люком в крыше (1).}

_{41. Подкачка шин (1).}

_{42. Запуск стартера (1).}

_{43–44. Управление бензонасосом (1).}

_{45. Привод компакт-диска системы навигации.}

_{46–47. Привод компакт-диска для звучания в салоне.}

_{48. Управление шторкой заднего стекла (1).}

_{49. Замок багажника (1).}

_{50. Холодильник (1).}

_{51–52. Автоматическое регулирование дальнего света (2).}

Моя судьба в годы Великой Отечественной войны сложилась так, что победный май 1945 года я встретил в Москве. Службу свою добровольцем начал в суровые месяцы Московского сражения в истребительном мотострелковом полку. Боевые группы этого полка выполняли специальные задания штаба Западного фронта в ближнем и дальнем Подмосковье в тылу фашистских войск. А летом 1942 года наш реорганизованный истребительный полк, получивший наименование 308-го стрелкового полка, в спешном порядке был передислоцирован на Северо-Кавказский фронт в состав специальной Грозненской дивизии для обороны предгорий и кавказских перевалов. Полк принимал участие в боевых действиях фронта вплоть до прорыва Голубой линии фашистской обороны на Кубани и освобождения Новороссийска. Командовал нашей дивизией тогда генерал-майор Иван Иванович Пияшев, отличившийся осенью 1941 года в боях под Орлом и при обороне Тулы.

После ликвидации немецкой группировки на Кубани наш генерал был назначен командиром Отдельной мотострелковой дивизии особого назначения имени Ф. Э. Дзержинского (ОМСДОН). По его инициативе эта дивизия была пополнена фронтовиками из полков, которыми генерал командовал на Кубани. В составе восьмисот человек этого боевого пополнения оказался и я, став дзержинцем, сержантом роты автоматчиков Второго мотострелкового полка. Боевые действия этой дивизии в годы войны носили специальный характер. Местом постоянной дислокации частей была Москва. В составе войск Московского гарнизона полки нашей дивизии приняли участие в Параде Победы 24 июня 1945 года.

В середине мая в Москву стали прибывать сводные полки фронтов, флотов и флотилий. Парадные расчеты расположились по всей Москве и в ее пригородах, в зимних казармах войск Московского гарнизона, которые к тому времени были выведены в места летних лагерей.

Почти полтора месяца во всех районах столицы звучали российские военные марши, рассыпалась дробь барабанов: шли репетиции. Сколачивались парадные батальоны из отважных и доблестных, но непривычных к триумфальному шагу и строгому равнению фронтовых солдат и офицеров, ставших Героями Победы. Не отоспавшиеся еще от войны герои с трудом осваивали совсем незнакомый им вид военного искусства. Музыкально-танцевальные занятия фронтовиков (так они их называли) продолжались с утра и до обеда. А после обеда и до самого вечера героям предоставлялись увольнительные отпуска, и они свободно, на зависть нам, гуляли по городу. Москва тогда буквально сияла блеском орденов и медалей, всюду слышался их серебряный звон. Всю любовь и восхищение москвичи и особенно москвички отдавали долгожданным фронтовикам. Они тогда отбили всех невест у московских гарнизонных ухажеров. Но строевая наука давалась им с трудом. Мы, дзержинцы, уступая фронтовикам в количестве боевых наград, имели тогда перед ними преимущество в строевой выправке, были более дисциплинированы. Кроме того, мы умели соразмерять свой шаг с музыкальным ритмом марша, рассчитанным на 120 шагов в минуту, и, что самое главное, улавливать под любую ногу бой больших барабанов оркестра. Этот опыт мы успели приобрести, готовясь к параду, состоявшемуся в Москве за несколько дней до Победы — Первого мая 1945 года.

Особого искусства в руководстве подготовкой к параду достиг наш командир дивизии генерал-майор И. И. Пияшев.

Генерал сразу же после парада Первого мая приказал полкам продолжать строевые занятия. Видимо, ему уже было известно о проведении Парада Победы, назначенного на второй день годовщины начала Великой Отечественной войны.

Каждый день парадные батальоны съезжались к месту расположения штаба дивизии в Лефортово, и здесь на знаменитом плацу в восемь часов утра генерал сам выходил на трибуну с микрофоном и перед выстроившимся полным парадным расчетом подавал одну и ту же команду, начинавшуюся со слов: «К торжественному маршу…» С этими словами он брал руку «под козырек», затем медленно опускал ее и в такт барабану дирижировал проходящими шеренгами. Из громкоговорителей на всю округу раздавались короткие, крикливые, на высокой ноте команды и реплики с яркими, понятными русскими фольклорными добавками.

Как и Первого мая, я со своими однополчанами старательно вышагивал в той же второй шеренге, но на этот раз правофланговым направляющим. Теперь предо мной стояла ответственная задача — удерживать строй шеренги в габаритах батальонной коробки. Дело в том, что при прохождении мимо трибуны, после сигнальной команды «И — раз», солдаты резко поворачивали головы направо. И в этот момент вся шеренга, влекомая центростремительной силой, наваливалась на правый фланг и, не удержи ее правофланговый, — все девятнадцать солдат, шагающих слева от него, могли вытолкнуть направляющего за отведенные строю границы. Такие случаи бывали, и не только на тренировках, но и на парадах. Правофланговый, запоздав с удержанием равновесия, вынужден был накреняться влево, сдерживая нарастающее давление шеренги. Иногда такое случалось сразу в нескольких шеренгах, и тогда батальон утрачивал красоту строя. Не просто быть правофланговым направляющим. Комбаты подбирали на это место наиболее опытных и физически натренированных солдат. Пришлось и мне стать правофланговым. Я со своей задачей 24 июня 1945 года на Параде Победы справился.

Генерал, чтобы добиться красивого, торжественного прохождения с ритмом 120 шагов в минуту, приказал расчертить тренировочную полосу перед трибуной линиями на ширину шага. Я тогда пошутил вслух: «Наш генерал теперь будет нас учить ходить по нотам». Но этим генеральская находчивость не ограничилась. Он приказал по крайней полосе прохождения натянуть веревку на высоту шага и внимательно контролировал проходящие шеренги, чтобы шаг был не длиннее и не короче ширины расчерченных полос, не ниже, но и не выше натянутой веревки. Свою рационализаторскую лепту тогда внес и я, предложив нашему комбату перед началом тренировки проводить разминку подобно тому, как это делают перед стартом спортсмены. Комбат принял мое шутливое предложение всерьез и приказал мне составить комплекс упражнений. А от моих товарищей мне досталось за это: комбат приказал разминаться во время перекура.

Вернулись из разведки. К. Левыкин — слева. 1944 год.

По мере приближения дня парада генерал стал больше внимания уделять внешнему виду солдат и офицеров. Нам тогда выдали новые двубортные суконные мундиры, настоящие яловые сапоги на настоящей кожаной подметке и широкие кожаные поясные ремни. Мы долго подгоняли под себя мундиры с двумя рядами латунных пуговиц, изобретали составы для их чистки, чтобы они лучше блестели. В ротах и батальонах развернулось соревнование за доведение до особого блеска яловых сапог. А генерал устраивал нам смотры и лично давал указания вещевой службе, если требовалась какая-нибудь замена. Однажды он заметил, что сапоги на ногах солдат одного из батальонов необычно блестели. Комбат был вызван на трибуну для раскрытия сего секрета. Стало известно, что старшина такой-то нашел где-то какой-то лак и сначала покрыл им свои сапоги, а потом приказал сделать то же своей роте. Скоро весь батальон засверкал зеркальным блеском необыкновенного черного лака. Генерал приказал комбату поощрить старшину от его имени и распорядился, чтобы все парадные сапоги — тысяча четыреста пар — были покрыты чудо-лаком. А он оказался совсем не для обуви. Что из этого вышло, мы узнали только после парада: сапоги вскоре покрылись трещинами, а затем распались на отдельные фрагменты.

Для достижения эффекта звучащего металлом чеканного шага кто-то из сметливых ротных старшин придумал специальные подковы для наших прекрасных яловых сапог. Но они оказались слишком тонкими и быстро стирались об лефортовский асфальт. Тогда пришла новая рационализаторская мысль — набить более толстую металлическую пластинку на всю подошву. Мысль эта быстро реализовалась по всему парадному расчету. Словом, после Парада Победы все сапоги пришлось просто выбросить.

И вот наступило раннее утро 24 июня 1945 года. Полковой трубач сыграл подъем в 4 часа. Завтрак был праздничным, из двух блюд: на первое — щи, на второе — каша гречневая с мясом. К чаю повара испекли каждому по белой булке. После завтрака началось одевание в парадную форму. А потом — осмотры. Сначала это сделали взводные офицеры, потом — комроты, за ним — комбат. А на плацу весь строй полка осматривал сам Батя — полковник Шевцов, а с ним начальник Особого отдела. Батю интересовал наш внешний вид. Он строго оглядел каждого с ног до головы. А особиста интересовало состояние нашего оружия: не заряжена ли у кого винтовка боевыми патронами. Мы стояли с оружием «на плечо» и с открытыми затворами, а особист пальцем проверял, нет ли в казеннике патрона. Вся эта процедура заняла более часа. Наконец была команда «по машинам», и мы тронулись длинной колонной «зисов» из Реутова в Москву. Сбор всех полковых расчетов нашей дивизии был на Хохловской площади у Покровских ворот. Оттуда мы в пешем строю, будя Москву песней «Утро красит нежным цветом», прошли по улице Кирова, через площадь Дзержинского и ровно в 8 часов утра остановились на назначенном нам месте — у гостиницы «Гранд Отель».

Наша дивизия участвовала в Параде Победы в составе войск Московского гарнизона, которые построены были за пределами Красной площади. Батальоны в два порядка были выстроены перед Государственным историческим музеем и Центральным музеем В. И. Ленина. Мы стояли спиной к «Гранд Отелю», а начавшийся ранним утром теплый благостный дождичек все сеял и сеял тонкими невидимыми струями. Суконные наши двубортные мундиры, сколько могли, впитывали в себя эту ниспосланную свыше влагу. Но скоро она стала стекать в сапоги. Не промокли только стальные каски. Иногда сквозь сплошные тучи вдруг начинало просвечивать теплое солнышко. Над батальонами поднимался пар. От этого утреннего компресса начинало поламывать в суставах.

Наконец часы на Спасской башне пробили десять. Началось торжественное представление парадного строя Маршалом Советского Союза К. К. Рокоссовским Маршалу Советского Союза Г. К. Жукову.

Как оба маршала выехали на Красную площадь, как они встретились друг с другом перед замершим строем парадных батальонов, как один приветствовал другого, мы увидели уже после парада, в кадрах документальной кинохроники. До нас долетали по радио лишь звуки торжественных встречных маршей, которыми фронтовые оркестры приветствовали самых прославленных участников Великой Отечественной войны. С площади до нас волнами катилось: «Здра-жела, товарищ Маршал Советского Союза!» — и мощное троекратное «ура» в ответ на его поздравление с праздником Великой Победы. Наконец дошла и до нас очередь.

Справа от нас по Историческому проезду с Красной площади оба маршала, один впереди, а другой чуть сзади, слева, выехали наконец к нам. И вот уже на танцующих под ними прекрасных конях они остановились против Знамени нашей Дважды орденоносной имени Ф. Э. Дзержинского дивизии особого назначения. «Здравствуйте, товарищи дзержинцы!» — обратился к нам Георгий Константинович Жуков. А мы ему, вздохнув широкой грудью, в ответ: «Здравия желаем, товарищ Маршал Советского Союза!»

— Поздравляю вас с праздником Великой Победы советского народа над фашистской Германией!

А мы ему в ответ троекратным: «Ура! Ура! Ура!».

До этого случая Г. К. Жукова и К. К. Рокоссовского я видел только в кадрах документального кино. А здесь они предстали перед нами живыми, красивыми, молодыми, полными сил и еще не до конца израсходованной отваги.

Объехав весь строй, маршалы вернулись на Красную площадь. Г. К. Жуков поднялся на трибуну Мавзолея В. И. Ленина и произнес свою речь с поздравлениями всему советскому народу, всей Советской Армии и всему человечеству, одержавшему победу в жестокой войне с фашизмом. После речи из-за кремлевской стены прозвучали залпы артиллерийского салюта под аккомпанимент Государственного гимна Советского Союза и раскатывающихся по площади волн солдатского «ура». А потом на Красной площади раздалась главная команда маршала К. К. Рокоссовского:

— Парад, смирно! К торжественному маршу! По-батальонно! Первый батальон прямо, остальные направо! Дистанция на одного линейного! Равнение направо! Шагом марш!

Несколько минут на площади шел перепев этих команд. Командиры сводных полков дублировали их на разные голоса. А потом ударили в барабаны мальчики из школы военных музыкантов. Они пошли вслед за командующим парадом и Знаменем Победы. Барабанщики задали ритм движения, и через некоторое время грянула музыка тысячеголосого (точнее, 1200-голосого) сводного оркестра Советской Армии, которым дирижировал генерал-майор Чернецкий. По площади двинулись фронтовые сводные полки. А мы в это время перестраивались на подходе к Кремлевскому проезду. Задача наша была непростая. Нам надо было вовремя занять исходную позицию и суметь войти в общий ритм движения под специально предназначенный для нас «Колонный марш». Для каждой части, участвовавшей в параде, был определен свой марш.

За последним фронтовым полком по площади двинулся батальон со знаменами поверженной фашистской Германии. Нам довелось со своего исходного рубежа видеть, как падали, падали и падали украшенные зловещей свастикой знамена и штандарты. Их несли под дробь барабанов и визг флейт. Перед мавзолеем ряды знаменщиков поворачивали направо и меняли направление движения в сторону трибуны. Ряд за рядом, приближаясь к ее подножию, бросали знаменщики наземь черные символы фашизма, как бутафорский хлам, отслуживший свое разбойное предназначение в трагическом спектакле войны. Падающие на землю древки стучали друг о друга, как сбрасываемые с воза дрова.

Знаменщики сделали свое справедливое дело, и вслед за ними, ударив левой ногой под барабан главного оркестра, пошла наша Дважды орденоносная дивизия имени Ф. Э. Дзержинского. Вел дивизию сам генерал-майор Пияшев. Промаршировав до правого края мавзолея, наш генерал вышел из строя и занял место под трибуной в ряду таких же, как и он, командиров парадных расчетов.

Правофланговым направляющим первой шеренги Первого мотострелкового полка нашей дивизии шел старшина Сусанин — красивый рослый рыжий парень родом из города Иванова. Ему была доверена одна из главных задач: на установленных отметках движения давать голосом сигнал внимания на ружейный прием «на руку» и «равнение направо». Комбат властно восклицал: «Сусанин! Счет!» И Сусанин звучным, пронзительным голосом откликался под левую ногу: «И-и-ии!» А весь батальон под очередную левую в двести глоток вздыхал: «Р-рраз!» По первому счету с плеч падали на руку винтовки, издавая приятный уху нашего генерала щелчок. На тренировках он требовал от нас не жалеть не только наших ладоней, но и деревянной ложи винтовок. Шутить любил наш генерал, обещая тому, кто разобьет ложу на этом приеме, предоставить отпуск на 10 суток.

Каждый участник Парада Победы получил благодарность Верховного Главнокомандующего.

За первым восклицанием: «Сусанин! Счет!» — повторялось второе: «И-иии р-рраз!», и головы солдатских шеренг поворачивались направо. Этим движением мы равнялись на мавзолей и приветствовали всех, кто стоял на его трибуне. Пройдя мимо мавзолея, шеренги произвольно поворачивали головы в направлении движения. За трибуной стояли военные атташе посольств дружественных стран, которых нам приветствовать не полагалось. Старшина Сусанин и все, шедшие ему в затылок правофланговые последующих шеренг, вообще головы на равнение не поворачивали. Все они смотрели только вперед. Их задача состояла в том, чтобы батальоны строго двигались по прямой линии и держали дистанцию. Правофланговым не суждено было видеть не только членов Политбюро ЦК ВКП(б), не только маршалов и генералов — командующих фронтами, но и самого Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами СССР — Сталина. Задача, выпавшая им, была важнее простого человеческого любопытства.

Парадный расчет нашего Второго мотострелкового полка вел полковник Хохлов, а командиром нашего Второго батальона был капитан Д. Наймушин. Когда моя шеренга проходила мимо трибуны, я все-таки сумел кого-то увидеть на ней. Всех лиц разглядеть не успел. Но Сталина, Жукова и Молотова, скосив до боли вправо свои глаза, сумел выхватить из общей картины.

Вот и все. Мгновением мелькнули отведенные три торжественные минуты марша. Дальше уже без напряжения мы дошли до Спасских ворот, вскинули оружие на плечо и, развернувшись правым плечом перед Покровским собором налево, пошли по улице Куйбышева.

Вот и весь мой рассказ о Параде Победы 24 июня 1945 года. Свидетельством того, что я успел увидеть в тот день и запомнить на всю жизнь, является благодарность Верховного Главнокомандующего, которая была объявлена каждому участнику и выдана на руки с соответствующими подписями и заверениями в подлинности.

_{Суд палача. Николай Вавилов в застенках НКВД: Биографический очерк. Документы / Составители Я. Г. Рокитянский, Ю. Н. Вавилов и В. А. Гончаров. — М.: Academia, 1999. 552 с., илл.}

В комнате под настенным светильником прибит лосиный рог, и на кончике одного из его отростков сидит ласточка. Не чучело, а живая птица, но не домашняя питомица, а вольная касатка. Это самец, отец пятерых птенцов, которые ночуют под присмотром матери за дверью, в просторном тамбуре крыльца, где над полкой с пустыми склянками слеплено их гнездо.

Случаев гнездования касаток в помещениях, где подолгу находятся люди, в том числе в жилье, известно немало. И всегда на гнезде или рядом с ним на ночь остается самка, а самец устраивается или снаружи, или поближе к выходу. Этот же, наоборот, как только скрывалось за станичными домами солнце, успевал, пока не закрыли от комаров дверь, влететь в комнату и, усевшись всегда на один и тот же кончик рога, смирно ждал, когда погасят свет. В хорошую погоду хозяева ужинали на дворе, и никто ему не мешал. Если позднее чаепитие из-за дождя переносили в дом, он засыпал при свете, не дожидаясь, пока улягутся люди.

На ночь закрывались обе двери: наружная, ведущая с крыльца во двор, и внутренняя — в комнату; в форточки были вставлены мелкие сетки, так что самовольно вылететь во двор ни самец, ни самка не могли. И рабочий день этой пары начинался почти одновременно с рабочим днем хозяев дома, уже после того, как вольные касатки, гнездившиеся под крышей сарая и с другой стороны дома, позавтракают сами и птенцов накормят. Но ничего, терпели, сидя взаперти. Самец долго охорашивался, отряхивался, сидя на роге, иногда схватывал муху — их в комнате было достаточно, — но охотой не увлекался. К окну, в которое уже заглядывало солнце, не подлетал, в другую комнату никогда не заглядывал, и пол под рогом был чистый.

Птенцы и самка тоже сидели тихо: они — в гнезде, она — на длинном гвозде рядом. Всю ночь над крыльцом горела лампочка, на свет которой, наверное, со всей станицы слеталось столько ночных бабочек, что стекла в тамбуре были густо залеплены уставшими от многочасового кружения мотыльками. Но близкая добыча была недосягаема, и самка не поддавалась на соблазн. Наконец двери открывались, и взрослые птицы, почистив к тому времени перышки, сразу начинали кормить выводок.

Я познакомился с этой птичьей семьей за четыре дня до вылета птенцов и в первое же утро, привыкнув летом вставать на рассвете, распахнул обе двери, едва со двора донеслось щебетание других касаток. Самец отнесся к этому с каким-то недоверием: зачем в такую рань? Показалось, что птицы-родители и их дети уже настолько приспособились к режиму хозяев дома, что не хотели начинать охоту и кормление раньше. Ни самец, ни самка не проявили особой радости, но вылетели во двор и уже там долго чистили перышки, сидя на проводе перед крыльцом.

Но вот наступил день, когда птенцы без принуждения покинули гнездо и впервые увидели небо и солнце. Первый их полет был не далее пяти метров от крыльца, до проводов. Взрослые показали каждому, как опуститься на провод. У одного это получилось сразу, другой примерялся раза четыре, отчаянно трепеща еще не привыкшими к полету крылышками (это летать не учат, а остальное показывать надо). Наконец все уселись в рядок, и началось кормление. Кошек во дворе не было, и день для родителей прошел спокойно. Слетки просидели на месте до вечера.

Обычно родители в первые после вылета птенцов дни приводят всех по вечерам домой. А эти против обыкновения остались ночевать на проводах, хотя к ночи заметно посвежело. Белея в темноте грудками, слетки лишь поплотнее придвинулись друг к другу. Обе двери были открыты настежь до полуночи, но птицы, очевидно, не желали больше терять утренние часы: детей надо было кормить как следует.

На рассвете вся семерка была на месте, но днем родители перевели слетков на ветлу, метров за сорок от дома. А еще через день птенцы «домашних» касаток стали неотличимы от вольных. Единая стая еще не образовалась, и касатки словно по именам подзывали то одного, то другого из близнецов, и никаких ошибок, когда за кормом норовил подлететь посторонний, не было.

Пять ночей пустовало гнездо над крыльцом. Но на шестые сутки с утра задождило, ветер разыгрался до урагана, а к вечеру похолодало, как в сентябре, и касатки засветло привели всю пятерку уже окрепших птенцов. Их — в гнездо, сами — по своим любимым присадам: на гвоздь и на рог.

Доверчивость касаток не только в том, что они безбоязненно строят гнезда на виду у людей, но и в том, что даже взрослая птица, волей случая попавшая в руки, не теряет самообладания, словно уверена, что плохого ей не сделают. Одна ласточка, часто летавшая на открытую веранду, после того, как застеклили одну из сторон, не заметила прозрачного препятствия и сильно ударилась о стекло. Ее подобрали без надежды на то, что выживет, положили в коробку на полотенце, поставили в комнате на подоконник. Плохо было птице, она лежала, закрыв глаза, не шевелясь. Утром ее увидели на подоконнике, но выпускать не стали, а начали гадать, чем бы накормить пострадавшую. Поймали муху и только поднесли ее птице, как ласточка сделала два шажка навстречу и вежливо взяла угощение прямо из пальцев. Тогда за мухами принялись гоняться все, а касатка спокойно стояла на подоконнике и ждала. Можно было подумать, что она сызмальства воспитывалась у кого-то на таком же подоконнике.

Утром следующего дня увидели, что ласточка стоит на грядушке кровати совсем в другом углу комнаты. Ее осторожно поймали, вынесли наружу, и сразу с ладони, прощебетав что-то на взлете, птица взмыла в воздух и через несколько мгновений растворилась в мелькании десятка соплеменниц.

Любимое место отдыха, и обзор хороший.

В народе доброе отношение к касатке сложилось в глубокой древности. Доверяясь весенней касатке, крестьянин начинал сеять, но никогда не корил ее, даже если яровые всходы гибли от последних заморозков.

Касатка завоевала любовь человека добровольным соседством, миловидностью, приятным щебетом, безвредностью и редкостным миролюбием. У двух других местных ласточек, воронка и береговушки, дерутся взрослые, дерутся между собой птенцы, иногда взрослые соседских птенцов обижают. У них и в гнездах, и на ничейном пространстве могут разыгрываться совсем непривлекательные сцены. Хорошо, что природа, не обойдя их злостью, никому не дала опасного оружия. Воронки, только когда всем очень плохо, могут согревать друг друга своим теплом. В иной обстановке чаще проявляется их враждебность.

У касаток ни драк, ни намеков на серьезную ссору видеть не приходилось. И когда бы ни смотрел, как чинно и смирно сидят в гнезде птенцы, невольно приходит в голову одна и та же мысль: вот бы всем детям, и птичьим, и не птичьим, такое послушание, такое понимание родительского слова! Они дружно раскрывают рты навстречу подлетающим с кормом отцу или матери, но те сами знают, кому отдать муху, помня, в чей клюв сунули добычу в прошлый раз. Поэтому дважды подряд одному и тому же порция достается редко, и никто не считает себя обделенным или обиженным. Выводок подрастает дружно и всегда покидает гнездо разом.

Примерное послушание без намека на строптивость и самовольство сохраняется у слетков все время, пока они пребывают под родительской опекой. Отчуждение, а вернее передача выводка стае, происходит постепенно. Семья распадается, но не окончательно, потому что птенцы из одного гнезда и в стае знают и держатся друг друга. Они помнят свой дом и, если до отлета придется искать от непогоды убежища на ночь, возвратятся к нему.

Первый вылет труден… Устал.

И водопой, и купание…

Гнездо для касаток — нечто большее, чем для других птиц. Правда, это относится к молодым ласточкам. Они отсиживаются в сухом гнезде во время дождя, тогда как взрослые, отведя детей под крышу, стойко переносят непогоду под открытым небом: сидят рядышком на ветке или на проводе, а с длинных косиц хвоста падают быстрые капельки или стекают тонкие струйки. Это не показная самоотверженность, а проявление еще неугасшей заботы о потомстве. Взрослая ласточка должна и может противостоять и не такому ненастью, но испытывать на стойкость только что начавший жизнь молодняк касатки не считают лучшим методом воспитания.

Любят касатку и за то, что прилетает рано и сразу — к своему гнезду, к своему дому, и всегда с песней. Никогда не прилетит в плохую погоду, а обязательно в такой денек, когда у весны праздничное настроение. Потом снова может завернуть холод, но никто не будет винить в этом касатку. Наоборот, за своими заботами и о ней вспомнят, посочувствуют, а она в то время может вдали от этих мест пережидать последний возврат холодов.

Причина раннего прилета касаток понятна: им намного труднее, чем горихвосткам, мухоловкам и зарянкам вырастить два выводка. У них с постройкой гнезда хлопот больше, и на его строительство, смотря по погоде, может уйти времени больше, чем на выращивание птенцов.

Лепные гнезда деревенских ласточек необыкновенно долговечны, так как всегда хорошо укрыты от дождя. Но главная причина такой долговечности — в их конструкции, в том, что птицы не просто лепят комочек к комочку, добавляя для прочности немного слюны, но и укрепляют земляную кладку соломенной арматурой. Во дворах и на улицах подбирают тонкие соломинки, прокладывая ими слои комочков. Весной с растительным материалом бедновато, и весенние гнезда тяжелее летних: в них больше земли. С летних же, которые построены в июле, всегда свисает редкая, но длинная зеленоватая «борода» из свежих стебельков: всюду, где возят сено, обязательно натрясут немного на обочину, а ласточкам достаточно. И сохнут такие постройки быстрее.

Гнезда касаток можно найти в одиноких пастушеских мазанках в глухой степи, где есть водопой для небольшого стада. Вода касаткам нужна не только для того, чтобы грязь для строительства замешивать, но и для питья и купания. Купаются касатки обычно не в самую жару, а ранним утром, когда вода теплее воздуха. На скорости, в скользящем снижении птица ударяется грудью о воду, и этого, кажется, достаточно. Некоторые, посмелее, ныряют с разлета, вонзаясь в воду под очень острым углом, и через секунду вылетают из нее пробкой. Не у каждой на это смелости хватает, а может быть, и умения.

Касатка — не только деревенская ласточка, хотя это название давно стало книжным; есть еще касатки: дальневосточные утка и мухоловка. В нынешнем правописании каким-то образом прежняя косатка стала касаткой: ведь народное название дано птице за две длинные косицы в хвосте. Конечно, в деревнях и селах касаток больше, но каким-то парам по душе и город. Нередко гнездятся эти ласточки в боксах больших гаражей, в механических мастерских, в цехах заводов, депо, то есть там, где минуты тихой не бывает не только днем, но и ночью, где люди глохнут от беспрестанного стука и лязга, где сверкает слепящая сварка. Кажется, в такой обстановке и часа не вытерпит тот, кто привык к сельской тишине, непременно произойдет у него нервное потрясение от грохота, света, вонючей гари. Но, вырастив в таких условиях первых птенцов, касатки не спешат исправить ошибку, не ищут тихого местечка, а спокойно выращивают там и вторых.

Удивляет гнездование касаток под железнодорожными и автомобильными мостами, где к постоянному грохоту добавляется сотрясение от проносящихся грузовых и пассажирских поездов и тяжелых трейлеров. И ничего: из гнезд вылетают нормальные птенцы.

Где еще могут строиться деревенские ласточки? Под землей. Сколько сел по Дону было сожжено в войну! Не уцелело ни одного дома, ни сарая. Только названия остались. А ласточки весной прилетали и лепили гнезда под сводами каменных погребов.

Но находятся и среди них такие, которые ищут безлюдные места и гнездятся по щелям известняковых и доломитовых обнажений на правобережных притоках Дона, по меловым обрывам. Гнезда этих отшельников недосягаемы ни сверху, ни снизу, как гнезда обитателей скал.

Казалось бы, жизнь касатки известна до мелочей, и нового о ней узнать нечего. Но разве это не новость, когда включаешь в темной комнате лампу, а перед тобой — живая птица, у которой впереди совсем не легкий день. И даже неловко станет, что разбудил ее невзначай. И настолько по-домашнему вела себя та ласточка, что я не удивился бы, если бы она прощебетала: «Погаси, пожалуйста, свет. Ночь и без того коротка».

Весна. Снег только еще сошел, а мы уже лопаты подтачиваем — грядки готовим.

Порой я по-доброму завидую тем людям, которым посчастливилось устроить свой сад не очень далеко от городского жилища. Тогда с первыми признаками весны, подмеченными в городе, можно наведаться в него и встретить там совсем точные приметы близкого тепла.

Сад — великое счастье для многих, знакомых в той или иной степени с биологической жаждой.

Впервые научное определение «биологической жажды» я встретил в послесловии к книге Эрика Кольера «Трое против дебрей» (М.: Мысль, 1971) — послесловие было написано доктором биологических наук Е. Е. Сыроечковским и кандидатом биологических наук Э. В. Рогачевой:

«Когда человек жил среди природы или когда она была всюду поблизости в необходимой дозе, потребность в контакте с ней остро не ощущалась. Теперь же особая тоска по природе, своеобразная жажда общения с ней приобретает все более конкретные формы. Эту особенность состояния психики современного человека стали не только специально отмечать, но также и изучать. Постепенно все более выясняется, что природа играет в жизни человека более серьезную психофизиологическую роль, чем предполагали. Все более очевидным становится тот факт, что жизнь без полноценного контакта с природой становится ущербной и потенциальные возможности человеческого организма реализуются не полностью. По-видимому, ученые стоят на пороге раскрытия конкретной сущности явления «тоски по природе». Возможно, что настало время специалистам особо квалифицировать это состояние человека так же определенно, как это сделано врачами и психологами для ностальгии… Мы, как биологи, переводим такое состояние человека в разряд сильной биологической жажды, тоски и даже болезненного состояния… Поскольку, как нам представляется, сам факт тоски по природе установлен, то жажду эту необходимо утолять. Форм «лечения» может быть много. Одна из очень важных — публикация различных материалов о жизни людей среди природы…»

Запела свою весеннюю песенку большая желтогрудая синица. Весна совсем рядом: «День-тень, динь-тинь».

В бело-розовый наряд оделись яблони.

А. С. Онегов в своем саду.

Вспомните, как вы навещали свой сад по зиме и какую легкость обнаруживали в себе, когда возвращались домой после такого счастливого свидания. Вспомните то особое чувство скорой встречи со своим садом, которое испытываете вы весной.

Увы, я не могу вот так легко отправиться на свидание к своему саду: мой сад слишком далеко от городской квартиры, и встреча с ним обычно происходит только в начале весны, когда я надолго переселяюсь из московской квартиры в свое крестьянское хозяйство на ярославской земле.

Не знаю, к счастью или к несчастью, но только мои родители за всю свою честную трудовую жизнь так и не обзавелись никаким загородным владением, дачей. Возможно, эту семейную «традицию» я нарушил бы еще в шестидесятые годы, когда вспомнили о рабочем люде и стали довольно-таки щедро наделять горожан участками. Но как раз в то время, когда слова «загородный сад» у москвичей стали вполне обиходными, я распрощался со своими друзьями-инженерами и отправился на север, чтобы открыть новый для себя мир и где-то там, еще в неведомой мне стране, отыскать свою охотничью избушку на берегу таежного озера, откуда, по моим планам, и должна была начаться моя новая дорога — дорога в литературу, дорога писателя-натуралиста, или, как еще говорят, испытателя, исследователя природы.

Свою избушку на берегу озера я в конце концов нашел, а два года спустя вернулся в Москву уже профессиональным литератором. Первые публикации в журналах, их успех, казалось, должны были удержать меня в столице, но два года откровенной жизни среди природы настолько растревожили мою крестьянскую генетику, что я уже не мог жить в городе. По ночам, как на яву, видел я во сне свой крошечный ягодный садик возле охотничьей избушки, садик, родившийся в тайге сам по себе, без особых усилий человека. Просто человек, срубивший на берегу таежного озера небольшой домик-избушку, волей-неволей отвоевал у тайги небольшое пространство, доступное солнечному свету, и сюда, на эту полянку возле избушки, собрались все ягодные кустики, какие могли расти возле северных елей.

Скорее всего, именно поэтому и разыскивал я тогда по букинистическим магазинам старинные книги по садоводству и огородничеству, а там и переселился из столицы в Карелию, в дом, возле которого был весьма приличный огород. Огород этот был северный, трудный, ни о каком настоящем саде не могло быть и речи. Но сады я помнил с детства, богатые сады села Алпатьево, что у самой границы Рязанской области, на высоком берегу реки Оки, недалеко от города Белоомута. И к этим садам, где росли и яблони и вишни, все время шел и шел. И наконец свершилось: вот уже десять лет, как я крестьянствую на Ярославщине, где у меня есть и огород, и вишни, и сливы, и груши, и яблони, и пчелы. Все это пришлось устраивать мне самому почти на пустом месте. Здесь я провожу большую часть года, уезжая в самом начале весны и возвращаясь в Москву с первыми крепкими морозами.

По-прежнему мой сад далековато от моей московской квартиры… Вот, наверное, именно поэтому я с таким нетерпением жду каждую весну, стараясь здесь, в городе, угадать ее первые шаги, отметить первые весенние приметы.

Для себя за начало весны я давно принял день зимнего солнцестояния, день солнцеворота… Помните: «Солнце на лето, зима на мороз»?.. А происходит такое событие во второй половине декабря. Так, в прошлом, 1999, году день перестал убывать 20 декабря, а 26 декабря он уже прибавился на одну минуту!.. Все! Солнце повернуло на лето. И пускай впереди еще будут трещать крутые морозы января, но свершилось — весна объявила о своем скором приходе. Честное слово, со дня солнцеворота у меня на душе всегда становится куда легче, чем в гнетущие дни декабря, когда день все убывает и убывает.

Ну а самую главную весеннюю примету — прибывших к нам грачей встречаю уже в дороге. Холодно или тепло будет в первой половине апреля, меня обычно не беспокоит: в это время весь огород на окне, здесь в тепле тянутся к свету будущие помидоры. А вот двадцатые числа апреля желательно встречать без холодов — именно в это время высевают у нас в округе капусту на рассаду, и высевают прямо на грядке, прикрыв сверху пленкой. Здесь молоденькие кустики подрастают, а там и переселяются на огород, чтобы к осени налиться тяжелыми кочанами.

О сроках высева семян капусты на рассаду в деревне обычно не спорят, а следят за самым умелым огородником: посеет он капусту, и следом за ним, чуть ли не наперегонки, сеют другие. А вот когда высаживать капусту на огород — споры поднялись, и поднялись с моего поселения в деревне. Я первым нарушил здесь святое правило: высаживать рассаду капусты на огород сразу после праздника Троицы.

В двадцатых числах мая капустную рассаду можно высаживать в огород.

Капуста — растение холодостойкое, а потому обычно ее рассаду высаживают на грядки тогда, когда наступают дни со среднесуточной температурой выше 10 градусов. Для Ярославля это бывает примерно 10 мая. Но к этому времени рассада еще маловата для жизни без защиты со стороны человека, да к тому же еще не миновала опасность последнего весеннего заморозка. Средняя дата последнего весеннего заморозка для Ярославля — 15 мая. Конечно, заморозки бывают в Ярославской области и попозже, так, последний весенний заморозок был отмечен однажды аж 11 июня. Но это бывает редко, а потому где-то в двадцатых числах мая капустную рассаду можно высаживать в огород. В тот год, когда я первый раз сюда приехал, в деревне и высадили рассаду как раз 28 мая, на следующий день после праздника святой Троицы. Правда, на следующий год праздник Троицы запоздал, капустную рассаду высадили позже, уже в первых числах июня. Высадили и очень скоро обнаружили, что значительную часть растений почти напрочь поели крестоцветные блошки.

Крестоцветные блошки — главные враги капустной рассады. О том, что они навестили огород, можно узнать по листьям того же редиса: блошки оставляют после себя на листовой пластинке частые дырочки. Когда дырочек немного, говорят, растению это даже на пользу — встретив таким образом врага, оно мобилизует свои внутренние ресурсы и еще энергичнее растет и развивается. Но когда блошек много, от листовой пластинки может не остаться ничего. Вот такую картину и наблюдал я на огородах своих соседей, которые поступили точно по правилам и высадили капусту после дня святой Троицы, в начале очень жаркого и сухого в тот год июня. А солнце и отсутствие влаги — самые благоприятные условия для этих вредителей. Поторопились бы мои соседи, высадили рассаду, как я, в третьей декаде мая, когда и похолодней было, и дождичек выпадал, и не случилось бы беды.

Но ведь и конец мая может быть сухим и жарким. И такое произошло уже на следующий год. И тут пришлось вспомнить, что крестоцветные блошки стремятся прежде всего туда, где возле молоденьких кустиков капусты чистая почва, на которой нет никаких сорняков. Но стоит прикрыть землю вокруг рассады сорванной неподалеку травой, а еще лучше веточками пижмы (дикой рябинки) или отломанными пасынками помидоров, и огород будет надежно защищен от блошек-врагов.

Внешне крестоцветная блошка выглядит безобидным жучком, распознать это насекомое можно по желтым полоскам на крыльях.

Пижма, или, по-другому, дикая рябинка.

Вот так, укрыв всю землю вокруг своей рассады плотным слоем травы, я и уберег будущую капусту от нашествия крестоцветных блошек. Нет, конечно, блошки попрыгали, погрызли слегка листочки, но дырочек-повреждений на рассаде было совсем немного.

Такой способ борьбы с блошками в сухие солнечные дни мои соседи приняли и с успехом его применяют. Я же пошел еще дальше и не стал по весне перекапывать те грядки, куда собирался высаживать рассаду. К тому времени, когда ее надо было пересаживать на грядки, по ним почти сплошным ковром поднимались самые разные травы-дикоросы. Среди этих трав я устраивал ямки-лунки, высаживал туда нежные капустные кустики и оставлял их на попечение трав-сорняков. И блошки к моей рассаде не подступали. Ну а потом, когда рассада становилась покрепче, сорные травы с грядки я удалял, но не уносил в сторону, а укладывал тут же, прикрывая ими, как мульчей, всю землю. Кстати, такой способ выращивания капусты (высаживание рассады среди уже поднявшихся над землей сорняков) помогает мне побеждать еще одного врага капусты — капустную муху, но об этом в другой раз.

А пока, высеяв семена капусты на рассаду и укрыв грядочку пленкой, я начинаю внимательно прислушиваться к голосам леса и с нетерпением жду первого «ку-ку» нашей вещей птицы — кукушки. Жду, чтобы достаточно точно угадать: придется или не придется мне этой весной противостоять нашествию тех же крестоцветных блошек.

Есть такая точная примета: «Кукушка прилетела на голый лес — к голоду». Вот и побаивались всегда крестьяне, когда раздавался первый голос кукушки в лесу, еще даже не начавшем одеваться листвой. Лучше бы прокуковала кукушка в лесу, уже одетом нежными листочками. Раннее «ку-ку» означает, что кукушка, узнав о близком богатом тепле, поторопилась — вот и явилась она «на голый лес». О раннем весеннем тепле есть и такая примета: «Май холодный — год плодородный». И действительно, в мае, когда закладываются основы всего урожая, богатое тепло не очень нужно, и прежде всего потому, что по большому теплу усиленно плодятся всякие вредители. Для кукушки эти нахлебники наших садов, огородов — пища, корм, а для нас — беда. Узнала кукушка о близком тепле, о богатом столе еще в начале весны и поторопилась домой. А нам с вами такая ранняя кукушка — только лишние заботы и переживания. Лучше бы май постоял похолодней да еще с небольшими дождями, меньше было бы у наших садов и огородов врагов, меньше было бы и крестоцветных блошек около капустной рассады.

Увы, повлиять ни на кукушку, ни на грядущую весну мы не можем, а потому и остается нам хитрить, находить слабые места у наших врагов, узнавать их привычки и, конечно, в чем-то подправлять и свои прежние знания, чтобы безоглядно не повторять одно и то же. Пока не все мои соседи отказались от прежнего правила — высаживать капустную рассаду только после Троицы. Интересно, как поступят они в этом году, когда день святой Троицы придется на 18 июня. Ведь год от года июнь в наших краях становится все жарче и жарче, все суше и суше — ведь климат-то на Земле все-таки меняется.

Сознание русского средневекового человека покоилось на двух «китах»: любви к Богу и страхе Божьем. Господа Бога надо было возлюбить от всей души, но основной акцент при этом делался на другом. «Страх Божий всегда имей в сердце своем и память смертную», — наставлял «Домострой». Подразумевалось, что после смерти все предстанут перед Божьим судом и там, на суде, по земным делам будет решена участь вечной жизни. «Богобоязливыми» должны быть родители, «в страсе Божии» воспитывались «чада», страху Божьему и «всякой добродетели» надо было учить «домочадцев своих». Слова «страх Божий» и «прости, Господи» накрепко впаяны и в наш современный язык, хотя их истинное наполнение осознается совсем немногими.

Добрый христианин, просыпаясь, сразу обращался к Богу; была также утренняя молитва. Благословясь, начинали трапезу, а затем — любое дело (так учил «Домострой»), Эта традиция, сохранявшаяся и в XIX столетии, хорошо известна по литературе. После вечерней молитвы и поклонов рекомендовалось уже не пить, не есть, не разговаривать. Перед сном следовало совершить три земных поклона, а в полночь «тайно встав, со слезами, прилежно» вновь молиться Богу «о своем согрешении». Были еще молебны «в неделю» (воскресенье) и в праздники. Были крестные знамения — всегда и везде.

На Руси строилось множество церквей и часовен. Считается, что в Москве в допетровскую эпоху их насчитывалось до 2000! Расписанные стены и своды, иконы, шитые пелены, лампады, свечи, запах ладана создавали в них особую, неземную атмосферу. Однако, как отмечали удивленные очевидцы, «насколько велико это количество церквей, настолько редко москвитяне в них ходят. Они думают, что коли, проходя мимо церкви, они покланяются да трижды перекрестятся, то уж больше ничего и не нужно». Трудно сказать, в какой степени справедливы подобные реплики иностранцев. И все же, чем объяснить эту замеченную иностранцами русскую особенность? Первое, что приходит в голову: у русских людей, возможно, внешнее проявление благочестия было иным, чем на Западе, и на Руси в церковь приходили в основном к определенным службам.

Но тогда как понимать следующие наказы и подробные предписания все того же «Домостроя»? В церкви следовало «с молчанием, и послуша, стояти… молитися со страхом и трепетом, и с воздыханием и со слезами» и при этом «ни с кем не беседовати… никуда не обзираяся; ни на стену не приклонятися, ни к столпу; ни с посохом стояти; ни с ноги на ногу не переступати… и до отпения из церкви не изходити, а приити к началу…» Эти требования: придти к началу, не уходить до окончания службы, не беседовать и им подобные — зафиксировали, по-видимому, достаточно распространенное поведение. Иначе почему с такой педантичностью и настойчивостью в своде правил указывается, чего нельзя делать?

Поневоле начинаешь задумываться о глубине русского религиозного сознания в XVII веке. Вряд ли страх Божий всецело направлял поведение православных, хотя надо иметь в виду и то, что погруженность в религию разных слоев населения в XVII веке оказывалась различной. В середине этого столетия интерес к догматам церкви глубоко проник в боярско-дворянскую среду. Обсуждения, разговоры на церковные темы могли быть вызваны ощущением «заката средневековья». Причем дело не ограничивалось разговорами. Вотчинный государь (то есть хозяин) требовал, например, чтобы по воскресным дням, когда церковь запрещала всякий труд, «отнюдь на мою работу не ходили и своего никакого дела не делали… а кто моего указу не послушает и его за то бить батог[ам] и перед миром, чтоб на [это] глядя и иные так не делали и моего указу слушали». Но земные людские заботы, а точнее — насущная необходимость в срок убрать урожай, видимо, перевешивали и страх Божий, и угрозы наказания.

Насколько же глубокой была христианская вера у простых русских людей? Здесь можно вспомнить и страшный случай из следующего, XVIII, столетия, когда во время чумного бунта разъяренная толпа ворвалась в алтарь и растерзала скрывавшегося там митрополита.

Гостей с Запада удивляло и то, что в русских церквах «проповедей не говорят и не входят ни в какие прения» (о вере. — Прим. Р. Б.). Они сравнивали. На Западе священник обсуждал с паствой не только религиозные догматы и вечные истины, но и повседневные заботы. Прихожане приучались оценивать свои поступки и жизнь, делать выводы. Именно в церкви в значительной степени формировалось мировоззрение прихожан, происходило воспитание и взросление их душ. Шла эволюция верующих от пассивной позиции — страха — к ответственной, активной и жизнеутверждающей.

На Руси посещение церкви носило иной характер. Изображенные на стенах храмов ветхозаветные и евангельские события, лики святых и сам церковный ритуал с его песнопениями, торжественными и степенными выходами священнослужителей, совместными молитвами — все призывало к высочайшему единению с Богом, воздействуя на духовную и эмоционально-образную сферы сознания русских верующих.

Однако русских людей XVII столетия весьма волновали оценки их поступков не только на Небе, но и на Земле, в миру. Вспомним, как много тогда значило в жизни человека совместное общинное хозяйство: крестьянская земля принадлежала общине, была поделена на выти, доходом с которых, за вычетом оброка, жил крестьянин. Все спорные внутренние вопросы решались сообща, общиной, во внешних спорах — выборными представителями от общины. Даже множество русских поговорок, бытующих до сих пор: «всем миром навалимся», «на миру и смерть красна», — говорят о той же общинности. Одобряя или осуждая те или иные людские дела, «Домострой» не забывал напомнить, что добрые дела будут вознаграждены и благом, и долголетием, и очищением от грехов, «и от Бога помилованы будете, и прославитеся от человека». А за дурные дела «будет и сам поруган, посмеян, и обществом, от Бога и от человек». Домостроевское «от Бога грех, а от людей укор и посмех» звучит как пословица. Итак, на весах правосудия русских средневековых людей осуждение от общества было сродни Божьему осуждению.

Причиной столь выраженной неотделимости русского индивидуального сознания от общественного могли быть сохранявшиеся рудименты «родового сознания» — ведь русское христианство почти на тысячу лет моложе европейского. В давние времена род, включая живущих и умерших (вернее — их души), мог существовать только во взаимной поддержке. Этого требовала насущная борьба за выживание. В «критические» для мирового порядка моменты: смены времен года, фаз светил, разбушевавшейся стихии — только совместные действия всех представителей рода (включая и умерших) становились условием сохранения жизни. В роду, в слиянии с сородичами каждый отдельный его член, без сомнения, чувствовал себя спокойнее, надежнее. А христианская картина мира оставляла человека со всеми его делами и помыслами один на один с всевидящим карающим Божьим оком, и это, конечно же, не могло не отозваться страхом Божьим.

Когда русские люди в конце X века оказались насильственно крещены, они не были внутренне готовы для принятия веры в единого творца и тайно продолжали поклоняться языческим богам. Прошло не одно столетие, пока в сознании верующих установилось странное равновесие из христианских и языческих начал. Но не обучаемые церковью, не развивавшие в себе личность, способную делать выбор и нести ответственность за свои поступки, под вечным страхом Божьего наказания они по-прежнему инстинктивно держались вместе, как прежде, — родом и искали поддержку у душ предков, как дети — у родителей. Древний обычай почитать души предков и просить их помощи закрепился и в православном культе умерших родственников. Подобного культа нет в других христианских конфессиях.

«Образ» великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича (прозванного «Тишайшим») (1629–1676). Неизвестный художник XVII века. Представляя царскую власть как богоустановленную, подданные считали монарха единственным источником не только права, но и «всякой милости» и справедливости.

Пожалуй, справедливо говорить о сознании русских людей той поры, как о своего рода «детском» или «отроческом». Действительно, именно дети любят своих только потому, что они свои. Дети боятся, а значит, не любят чужих только потому, что они чужие. Именно дети инстинктивно ищут защиту у отца и матери. Не потому ли царь стал для русского человека царем-батюшкой, надежей и покровителем? (Об этом несколько позже.)

Это состояние «детскости» поддерживалось у наших предков самой жизненной средой. Например, в церкви библейские и евангельские герои, а в жизни персонажи народных сказок, былин, песен всегда представали без полутонов — либо положительными, либо отрицательными. Таким же черно-белым, наделенным добрыми и злыми силами воспринимался окружающий мир. Может быть, эта «детскость» характера людей XVII века с их полярными оценками окружающего мира помогает, хотя бы в какой-то степени, объяснить странную особенность русского характера — тяготение к крайностям разного рода, неумение «ни в чем меры держать, средним путем ходить». Именно так с горечью определил это свойство русского характера в XVII веке Юрий Крижанич, подметив его у сородичей. (Южный славянин, он приехал в Москву с идеей объединения всего славянского братства.) Быть может, с этих позиций станут понятными крайне эмоциональные, чрезмерные, с протестами и групповыми самосожжениями реакции, которыми характеризовался русский церковный раскол в XVII столетии. Слова «по своему обычаю сверх меры», пожалуй, можно считать ключевыми для русского характера во все времена. Здесь можно найти множество примеров — и исторических и будничных.

Владимир Святославович, или Владимир Красное Солнышко (?—1115). Принял православие в 998 году, что надолго определило духовное развитие Руси.

_{Иллюстрация из книги «Портреты, гербы и печати большой государственной книги». 1672 год.}

Любовь к своим чадам, забота об их душе бесспорна. Эта мысль, по-разному высказываемая, вновь и вновь звучит в своде христианских жизненных установок. Детей следует любить и беречь. Отец должен хранить своих чад, как свою душу, как зеницу ока. Необходимо заботиться о чистоте их телесной, оберегать их от всякого греха. Детей необходимо «страхом спасати», видимо, прививая им мысль об ответе перед Богом. Однако система воспитания, предписывавшаяся церковью, была, мягко говоря, суровой. Вопрос о том, можно или нельзя «пороть» детей для их блага, а заодно и блага родителей, тогда просто не стоял. «Воспитай детище с прещением и обрящеши о нем покой и благословение»; «Казни [наказывай] сына своего от юности его, и покоит тя на старость твою, и даст красоту душе твоей».

К мысли о необходимости строго воспитывать с наказаниями «Домострой» обращается неоднократно. Более того, особая жестокость наказания преподносилась как особая забота о душе ребенка: «И не ослабляй, бия младенца: аще бо жезлом биеши его, не умрет, но здравее будет, ты бо, бия его по телу, а душу его избавлявши от смерти». Любопытный штрих: слово «наказывать» получило в русском языке смысл и поучения и наказания. Ну а само наказание? По-видимому, оно должно было олицетворять Божий суд, только на земле. Сегодня, пожалуй, трудно себе представить, как это можно, любя своего ребенка, как свою душу, бить при этом младенца «жезлом», да еще и «не ослабляя»? Странные, несовместимые крайности, природу которых следует искать, по-видимому, все в том же неумении «средним путем ходить».

Чего же можно было ожидать при таком суровом воспитании? Прежде всего, оно могло обернуться столь же жестким поведением подросших детей по отношению к своим постаревшим родителям. Не случайно в «Домострое» звучат такие горькие наставления: «Аще ли кто злословит, или оскорбляет родителя своя, или клянет, или лает: сий пред Богом грешен, от народа проклят». Значит, и оскорбляли и кляли… «Аще кто биет отца и матерь…» Значит, и такое бывало. «Аще ли оскудеют разумом, в старости, отец и мать, не бесчествуйте их, ни укаряйте, да и от своих чад почтени будете…» И то, что в своде правил для православного христианина об этом говорится вновь и вновь, может обозначать лишь, что все это отнюдь не единичные события.

Другой результат жесткого воспитания — подавленная или загнанная внутрь воля ребенка, ограниченная жизненная инициатива, навязанная ему рабская психология. Впрочем, иного от него и не ожидалось: «…со страхом, раболепно, служити им [родителям. — Прим. Р. Б.], да и сами мзду приимете, и жизнь вечную наследите: яко свершители заповеди Его [Бога]». Речь идет не о любви родителей и детей, просто о любви, что является основой отношений в семье. Даже не об основополагающих моральных ценностях, к которым призывал апостол Павел, — о «милосердии, благости, смиренномудрии, кротости, долготерпении». Наконец, не об уважении, не о поддержке слабого, то есть о том, что цементирует отношения между старыми и молодыми, между слабыми и сильными. Но как будто осуществляется только своего рода «мена». Служи им «со страхом» и «раболепно» — унаследуешь «жизнь вечную».

Но может ли вообще в телесных ранах, наносимых «впрок», рождаться любовь и уважение? Реакцией слабого, скорее всего, станет рабская покорность, а сильного — ненависть или в лучшем случае безразличие. Не отсюда ли, хотя бы отчасти, рабское начало в русском характере, которое два столетия спустя, в конце XIX века, А. П. Чехов призывал выдавливать из себя по капле?

А вот еще одно следствие практиковавшейся на Руси «философии воспитания» — своеобразно понимаемые некоторые формы смирения. Например, не следовало нигде «брани» начинать, а уж если «кто излает, терпи Бога ради, а от брани уклонися: добродетель злобу преодолевает». Ибо Господь «гордым» противится, Бог любит смиренного, а покорному он дает благодать. Далее эта важная истина поясняется конкретным обращением к хозяину дома. Если твои люди с кем поругаются, «ты на своих брани». В серьезных случаях можно своего и ударить, даже если он прав: «Тем брань утолиши, тако же убыток и вражда не будет». То есть, чтобы приостановить конфликт без убытка и без вражды, рекомендовалось наказать своего, бесправного, пусть и невиновного. Так можно было уклониться от брани. Сегодня мы назвали бы подобное действие предательством. И вообще, где грань между уклончивостью и подлинным смирением? И не способствовали ли подобные рецепты укоренению в русской душе тех элементов униженности, которые могли провоцироваться жестким воспитанием?

И вот уже сам собой напрашивается вопрос о русском долготерпении, ставшем уже притчей во языцех, долготерпении, которое нередко оборачивалось бунтом, «бессмысленным и жестоким». Речь вновь идет о нашей склонности к крайностям, о русском неумении «средним путем ходить», которое мы пытались объяснять незрелостью русского характера. Но в данном конкретном случае можно говорить и о другой природе этой роковой пары «долготерпение — бунт». Ведь смирение, провозглашавшееся и практиковавшееся на Руси в форме уклончивости, вовсе не разрешало возникший конфликт, не способствовало его снятию, его исчезновению. Он только загонялся внутрь, создавая психологическую напряженность, а заодно закрепляя рабскую покорность. Загонялся вновь и вновь, смирялись и терпели долго. Но в конце концов «чаша переполнялась», и накопленное внутри напряжение «взрывалось» — долготерпение оборачивалось бунтом.

Все эти вопросы требуют серьезного анализа. Пока же заметим, что истинное христианское смирение, по-видимому, все-таки не страх, не бездействие, не уклончивость, а высоконравственная акция — тихая, но благодаря этому еще более мощная. Как в Евангелии: «…кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; И кто захочет судиться с тобой, и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; И кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два». Вот когда воистину «добродетель злобу побеждает».

Существовавшая в XVI–XVII веках на Руси система ценностей должна была прививать русским людям ощущение ничтожности человека в космической иерархии мироздания и рабскую психологию в жесткой земной иерархии, начиная от отца и «государя» — хозяина дома до царя московского.

Ранее я уже говорила, что царь для русского человека был и батюшкой, и надежей, и покровителем. Такое его восприятие естественно вытекает из незрелости сознания русских людей XVII века. Находясь более во власти чувств, а не разума, в сложные моменты они обращаются к сильному защитнику: «вот приедет барин, барин нас рассудит». Только человек, осознающий свою самоценность, свою ответственность за свершаемые им дела, способен полагаться на себя, делать взвешенный выбор.

Такое отношение к царю поддерживала и церковь. Царю надо служить верою и правдою и всегда о нем Всевышнего молить. Аргументами были «глаголения» апостола Павла, что вся власть учинена от Бога и кто ей (власти) противится, тот «Божию повелению противится». Но церковь привнесла и новую ноту в отношение к царю: его надо бояться, «тако научишися и Небесного Царя боятися…» И хотя тот же апостол Павел призывал «повиноваться» «не только из страха наказания, но и по совести», эти его «глаголения» остались незамеченными. Страх царя ставился почти в один ряд со страхом Божьим. В сознании русских людей того времени, со свойственными ему крайностями, царь поднят на пьедестал земного Бога.

Книжные лавочки на Спасском мосту в XVII веке. Картина художника А. М. Васнецова. 1916 год.

В торговых рядах умелых московских ремесленников, изделия которых пользовались спросом и в заморских странах, книжные ряды занимали особое место.

Гость Гаврила Фетиев. Картина неизвестного художника конца XVII века. Купцы получали почетное звание «гость» от самого царя и переходили в высшую категорию привилегированного торгового люда. В этом значении термин «гость» сохранился вплоть до петровских реформ 1722–1728 годов.

Немалую роль в формировании божественного образа царя и в создании рабской иерархической пирамиды, бесспорно, сыграла и долгая зависимость от Золотой Орды. Ордынский хан именовался в русских летописях царем. Именно там, в Орде, московские князья почерпнули образцы светского управления государством; власть русского царя в точности повторила характер абсолютной власти ордынских ханов. Но там подобный образец стал следствием кочевого быта, в походе приказы не обсуждают, их выполняют. Хан стоял на самом верху пирамиды подчинения и разделял всю ответственность за судьбу подвластных ему людей.

Между тем русский царь в XVII столетии еще и не задумывался о своем долге — печься о благе народа. Государственная зрелость русских царей находилась почти в зародыше. Как писал В. О. Ключевский, «государство московского государя считалось его вотчиной, наследственной собственностью». Царь «свободно располагает… имуществом и жизнью своих подданных». А они покорно, раболепно подчинялись его власти. Во второй половине XVI века западный мир удивляло, что «рожденный в рабстве московит… восхваляет страдания от тирании». В XVII веке иностранцы неизменно поражались «отсутствию всякого аристократического гонора» у московских вельмож. «В челобитных царю все пишутся уменьшительными именами: бояре и служивые люди прибавляют к этому «холоп твой», гости — «мужик твой», прочие купцы — «сирота твой», боярыни — «рабица или раба твоя». К примеру, общественный и церковный деятель, писатель, проповедник, наставник царских детей Симеон Полоцкий подписал свое приветственное послание новому царю Федору Алексеевичу так: «Пресветлого царского ти величества, милостивейшаго моего благодетеля нижайший раб и присный богомилец Симеон Полоцкий, иероманых недостойный».

Московский вельможа чрезвычайно ревниво относился к занимаемому им месту при царе. «Пропуском к должностям» являлись происхождение, заслуги предков и уж только затем личные заслуги. Достойная должность — это управитель каким-либо Приказом, стольник, виночерпий, кравчий, конюший… Удаление же от глаз государя — наместником в другой город или в собственную вотчину — считалось опалой. Чем ближе к царю служба, тем более почтения в обществе. Эту честь ревниво и всеми способами оберегали. Местничество отменили в 1682 году.

Стремление быть подле царя определяло в значительной степени образ жизни знатных людей в городе. Находившиеся на службе при государе или на государственной (а «строгого различия между делом государевым и государственным» «вообще не полагалось») бояре и дворяне составляли государев двор и постоянно должны были являться во дворец. Не один раз на дню приезжали они «ударить челом государю» и находились здесь по несколько часов. Одетые в парадные платья, они присутствовали на приемах послов, при торжественных богослужениях, в царских выездах, на царских пирах и т. д.

Что же касается простых горожан, «не считая лиц духовного звания», то их время в значительной степени поглощало домовое хозяйство. Москва в XVII столетии представляла собой огромный город-деревню с почти непроходимыми в дождь улицами. Городские дворы порой мало отличались от деревенских. По утрам на звуки пастушьего рожка коров выпускали в стадо, которое пастух вел на городские выгоны. На улицах и пустырях можно было видеть домашнюю птицу. Нетрудно представить, сколько усердия и сил требовалось для экономного ведения хозяйства, для поддержания чистоты во дворах и в доме.

Городскими занятиями москвичей были ремесла, торговля, извоз и другие необходимые в городской жизни дела. Они живо откликались на всякие общественные события. Непревзойденное умение русских ремесленников обучаться, подражать, перенимать поражало приезжавших с Запада: «Русские ремесленники превосходны, очень искусны и так смышлены, и все, что сроду не видывали, не только не делывали, с первого взгляда поймут и сработают столь хорошо, как будто с малолетства привыкли, в особенности турецкие вещи: чепраки, сбруи, седла, сабли с золотою насечкою… Все вещи не уступят настоящим турецким…» Что это? Юная открытость всему новому (если говорить о молодости нации), особая способность молодой души, пластичной и гибкой, способность, часто утрачиваемая в зрелом возрасте? Но, возможно, это врожденная национальная особенность? О том же удивительном свойстве русских людей будут говорить и столетие спустя: «… народ этот обладает замечательными способностями, кроме уже того, что он любит подражать, как в хорошем, так и в дурном…»

Упоминание о подражании «в дурном» заставляет нас обратить внимание и на такие замечания чужеземцев, отнюдь не редкие: «Однако и самый последний крестьянин так сведущ во всякого рода шельмовских науках, что превзойдет и наших докторов (ученых), юристов, во всяческих казусах и вывертах». Или: «Один еврей (житель Руси. — Прим. Р. Б.)… говорил нам, что евреи превосходят все народы хитростью и изворотливостью, но что московиты их превосходят и берут над ними верх в хитрости и ловкости». Увы, мы и сегодня, похоже, превосходим весь мир в плутовских науках.

Конечно, иностранцев с их нелицеприятными репликами можно было бы заподозрить в необъективности, но это совсем не относится к высказываниям упоминавшегося ранее Крижанича, который писал о наших соотечественниках с искренними братскими чувствами. Так же, как и русские, он не любил западных людей, которые представлялись ему «исполненными всяких хитростей», скупыми, алчными, скрытными, злопамятными, притворными. Однако он понимал, что они промышленны, «не проспят ни одного прибыльного часа». В противоположность им русские люди, по его наблюдениям, простосердечны, простодушны, незлопамятны, искренни, но, к огорчению Крижанича, ленивы, небережливы. И большой бедой считал он уже упоминавшуюся склонность к крайностям, неумение «средним путем ходить».

Тема «Русские в допетровскую эпоху» невероятно обширна, важна и ответственна. Некоторые стороны проблемы только намечены, подчас они намеренно представлены в полемическом ключе, некоторые вопросы вообще остались вне рассмотрения. Например, особо можно говорить о русской женщине, об обучении на Руси, о литературе и о многом другом, раскрывая через это какие-то грани русского характера наших предков. Мы практически не говорили об отношении современников XVII века к предвестникам перемен будущего столетия. Намеченные особенности русского характера тоже нуждаются в обстоятельном исследовании.

Перед нами, скорее, мозаика, в которой размыто и с «лакунами» проступает весьма неоднозначный образ русских людей допетровской эпохи. Они стройны, красивы, гостеприимны, простодушны, душевны, практичны в домашних делах, но «не промышленны», плутоваты. В них много земного: они любят яркие и звонкие краски, любят поесть и повеселиться. В них немало «детского» — в образном диалоге с миром, они восприимчивы к новизне, переимчивы, обучаемы; как дети, они руководствуются в первую очередь чувствами, а не разумом, склонны к крайностям.

Конечно, это самый предварительный набросок. Но важно не только создать «портрет» русского человека той поры. Узнаем ли мы себя в нем, далеко ли мы ушли от тех времен? Важно также установить природу каждой из черт русского человека, разобраться, что в нем свое, что наносное, понять, что именно формировало характер предков и, быть может, сказывается на нашем. И, кто знает, наверное, тогда мы сумеем осознанно принимать решения, от которых зависит судьба наших детей, нашей страны.

Огромный ущерб наносят сельскому хозяйству России засухи, и все чаще повторяются они на ее обширных земледельческих территориях. И если в прошлом от засух страдали в основном Поволжье и Центрально-Черноземный регион, то теперь это относится и к югу Центрального Нечерноземья. Особенно засушливыми были за последние десятилетия 1938, 1939, 1946, 1972, а также 1998 и 1999 годы.

В послевоенное время страна пыталась бороться с этой бедой при помощи полезащитных лесных полос, предполагая, что на огромной засушливой территории они смогут защитить посевы от горячих ветров и спасти тем самым урожай. Но оказалось, что значение этого весьма дорогостоящего мероприятия сильно преувеличивалось и что в действительности массы горячего воздуха легко проникают через лесные полосы и губят урожай.

Наносимый засухами колоссальный урон требовал иных, более действенных способов борьбы, и, как говорил мировой опыт, наиболее надежным из них было орошение.

С 60-х годов в самых засушливых районах страны (и прежде всего в Поволжье) развернулось строительство крупных оросительных каналов, плотин и водонасосных станций, что оказалось очень эффективным: урожайность на орошаемых полях засушливых районов стала устойчиво высокой. Но поскольку обходится орошаемое земледелие очень дорого, то широкое его распространение было для нашей страны — с ее огромными засухоопасными территориями — непосильным. Поэтому орошались зерновые культуры лишь на крайне небольших площадях, и погоды это практически не делало.

Два урожая зерновых в год с одного и того же поля в Подмосковье. Слева — «потрепанный» весенне-летней засухой ячмень ранневесеннего посева, справа — «победивший» засуху ячмень летнего посева.

Особенно ухудшилась ситуация с орошаемым земледелием за последние 8—10 лет: новые оросительные системы уже не сооружались, старые разрушались и не ремонтировались, производство новой техники и оборудования, а также запасных частей к ним прекратилось. Сегодня едва ли не основным средством в борьбе с засухой остается широкое использование засухоустойчивых сортов, создание которых — одно из главных традиционных направлений отечественной селекции. Роль ее в противозасушливом земледелии поистине неоценима, и недаром самые засухоустойчивые в мире сорта зерновых культур выведены у нас: саратовские сорта яровой пшеницы и проса, краснокутские яровые ячмени, ростовские сорта озимой пшеницы и т. п.

Нередко засухоустойчивость сорта отождествляют с его скороспелостью, что не совсем верно. Конечно, если суховейная погода наступает внезапно и притом тогда, когда у позднеспелых зерновых только появляется колос, а у среднеспелых наливается зерно, то скороспелые сорта могут успеть дать к этому времени полноценный урожай. Но долгая и непрерывная весеннелетняя засуха губительна для всех сортов, а для скороспелых даже в большей степени, поскольку застает их в самой опасной для зерновых стадии — появления и вызревания колоса. В острозасушливые годы, такие, как 1998-й и 1999-й, посевы яровых погибали на больших площадях полностью или давали ничтожный урожай зерна. В немалой степени относится это и к основной зернобобовой культуре — гороху.

Но реализуется скороспелость зерновых в самых разных условиях произрастания. В Якутии, например, в подтаежной зоне Сибири, а также на севере европейской части России скороспелые сорта прекрасно адаптируются к короткому и даже очень короткому вегетативному периоду. Именно там они оказываются вне конкуренции по сравнению с другими сортами, потенциально куда более продуктивными, но не успевающими вызревать в местных условиях.

В НИИ сельского хозяйства центральных районов Нечерноземной зоны (пос. Немчиновка Московской области) найден новый способ использования скороспелых зерновых в засушливые годы — пожнивно-повторный. Он заключается в том, что после уборки урожая яровых, пострадавших от весенне-летней засухи, поля засеиваются вновь. Для опытов был выбран созданный в институте самый скороспелый сорт ячменя под названием «Риск». В 1999 году он был высеян на опытных полях института сначала весной, а затем в середине июля, после уборки потрепанного долгой засухой урожая, повторно.

От этого летнего посева был получен в конце сентября отличный урожай — в три раза больший, нежели от весеннего, и тем самым была доказана возможность получения в наших широтах двух урожаев в год на одном поле. Название опробованного сорта в какой-то степени символично: существует определенная вероятность того, что август и начало сентября окажутся дождливыми и прохладными, а значит, условия для созревания зерновых — неблагоприятными. Но и тогда не достигшие полной спелости посевы будут собраны как зернотравяная масса, которая послужит прекрасным кормом для скота.

Проведенные специалистами НИИСХ ЦР НЗ опыты летних повторных посевов будут в дальнейшем продолжены и в других сельскохозяйственных НИИ и на опытных станциях засушливой зоны. Намечена работа в этой области по единой комплексной программе с изучением особенностей экологии, агротехники, болезней, вредителей и т. п.

В условиях, когда весенние посевы зерновых не защищены от засух системами орошения, а лесополосная защита неэффективна, остается лишь один, пока еще не востребованный резерв — пожнивно-повторные посевы. Создание для этой цели специальных фондов семян скороспелых сортов должно стать одной из важнейших мер продовольственной безопасности страны.

Считается, что супер-ЭВМ — это компьютеры с максимальной производительностью. Однако быстрое развитие компьютерной индустрии делает это понятие весьма и весьма относительным: то, что десять лет назад можно было назвать суперкомпьютером, сегодня под это определение уже не подпадает. Производительность первых супер-ЭВМ начала 70-х годов была сравнима с производительностью современных ПК на базе традиционных процессоров Pentium. По сегодняшним меркам ни те, ни другие к суперкомпьютерам, конечно же, не относятся.

В любом компьютере все основные параметры взаимосвязаны. Трудно себе представить универсальный компьютер, имеющий высокое быстродействие и мизерную оперативную память либо огромную оперативную память и небольшой объем дисков. Отсюда простой вывод: супер-ЭВМ — это компьютер, имеющий не только максимальную производительность, но и максимальный объем оперативной и дисковой памяти в совокупности со специализированным программным обеспечением, с помощью которого этим монстром можно эффективно пользоваться.

Суперкомпьютерам не раз пытались давать универсальные определения — иногда они получались серьезными, иногда ироничными. Например, как-то предлагалось считать суперкомпьютером машину, вес которой превышает одну тонну. Несколько лет назад был предложен и такой вариант: суперкомпьютер — это устройство, сводящее проблему вычислений к проблеме ввода/вывода. В самом деле, задачи, которые раньше вычислялись очень долго, на супер-ЭВМ выполняются мгновенно, и почти все время теперь уходит на более медленные процедуры ввода и вывода данных, производящиеся, как правило, с прежней скоростью.

Так что же такое современный суперкомпьютер? Самая мощная ЭВМ на сегодняшний день — это система Intel ASCI RED, построенная по заказу Министерства энергетики США. Чтобы представить себе возможности этого суперкомпьютера, достаточно сказать, что он объединяет в себе 9632 (!) процессора Pentium Pro, имеет более 600 Гбайт оперативной памяти и общую производительность в 3200 миллиардов операций в секунду. Человеку потребовалось бы 100000 лет, чтобы даже с калькулятором выполнить все те операции, которые этот компьютер делает всего за 1 секунду!

Создать подобную вычислительную систему — все равно, что построить целый завод со своими системами охлаждения, бесперебойного питания и т. д. Понятно, что любой суперкомпьютер, даже в более умеренной конфигурации, должен стоить не один миллион долларов США: ради интереса прикиньте, сколько стоят, скажем, лишь 600 Гбайт оперативной памяти? Возникает естественный вопрос: какие задачи настолько важны, что требуются компьютеры стоимостью в несколько миллионов долларов? Или еще один: какие задачи настолько сложны, что хорошего Pentium III для их решения недостаточно?

Открытие межведомственного суперкомпъютерного центра в Президиуме Российской академии наук. На переднем плане 16-процессорный суперкомпьютер Hewlett-Packard V2250.

НУЖНЫ ЛИ НАМ СУПЕРКОМПЬЮТЕРЫ?

Оказывается, существует целый ряд жизненно важных проблем, которые просто невозможно решать без использования суперкомпьютерных технологий.

Возьмем, к примеру, США, по территории которых два раза в год проходят разрушительные торнадо. Они сметают на своем пути города, поднимают в воздух автомобили и автобусы, выводят реки из берегов, заливая тем самым гигантские территории. Борьба с торнадо — существенная часть американского бюджета. Только штат Флорида, который находится недалеко от тех мест, где эти смерчи рождаются, за последние годы потратил более 50 миллиардов долларов на экстренные меры по спасению людей. Правительство не жалеет денег на внедрение технологий, которые позволили бы предсказывать появление торнадо и определять, куда он направится.

Как рассчитать торнадо? Очевидно, что для этого надо решить задачу о локальном изменении погоды, то есть задачу о движении масс воздуха и распределении тепла в неком регионе. Принципиально это несложно, однако на практике возникают две проблемы. Проблема первая: чтобы заметить появление смерча, надо проводить расчет на характерных для его образования размерах, то есть на расстояниях порядка двух километров. Вторая трудность связана с правильным заданием начальных и граничных условий. Дело в том, что температура на границах интересующего вас региона зависит от того, что делается в соседних регионах. Рассуждая дальше, легко убедиться, что мы не можем решить задачу о смерче, не имея данных о климате на всей Земле. Климат на планете рассчитать можно, что и делается каждый день во всех странах для составления среднесрочных прогнозов погоды. Однако имеющиеся ресурсы позволяют вести расчеты лишь с очень большим шагом — десятки и сотни километров. Ясно, что к предсказанию смерчей такой прогноз не имеет никакого отношения.

Необходимо совместить две, казалось бы, плохо совместимые задачи: глобальный расчет, где шаг очень большой, и локальный, где шаг очень маленький. Сделать это можно, но лишь собрав в кулаке действительно фантастические вычислительные ресурсы. Дополнительная трудность состоит еще и в том, что вычисления не должны продолжаться более 4 часов, так как за 5 часов картина погоды смазывается совершенно, и все, что вы считаете, уже не имеет никакого отношения к реальности. Нужно не только обработать гигантский объем данных, но и сделать это достаточно быстро. Такое под силу лишь суперкомпьютерам.

Предсказание погоды — далеко не единственный пример использования суперкомпьютеров. Сегодня без них не обойтись в сейсморазведке, нефте- и газодобывающей промышленности, автомобилестроении, проектировании электронных устройств, фармакологии, синтезе новых материалов и многих других отраслях.

ASCI RED, детище программы Accelerated Strategic Computing Initiative, — самый мощный на сегодняшний день компьютер. Построенный по заказу Министерства энергетики США, он объединяет 9632 (!) процессора Pentium Pro, имеет более 600 Гбайт суммарной оперативной памяти и общую производительность 3200 миллиардов операций в секунду.

Так, поданным компании Ford, для выполнения crash-тестов, при которых реальные автомобили разбиваются о бетонную стену с одновременным замером необходимых параметров, со съемкой и последующей обработкой результатов, ей понадобилось бы от 10 до 150 прототипов для каждой новой модели. При этом общие затраты составили бы от 4 до 60 миллионов долларов. Использование суперкомпьютеров позволило сократить число прототипов на одну треть.

Известной фирме DuPont суперкомпьютеры помогли синтезировать материал, заменяющий хпорофлюорокарбон. Нужно было найти материал, имеющий те же положительные качества: невоспламеняемость, стойкость к коррозии и низкую токсичность, но без вредного воздействия на озоновый слой Земли. За одну неделю были проведены необходимые расчеты на суперкомпьютере с общими затратами около 5 тысяч долларов. По оценкам специалистов DuPont, использование традиционных экспериментальных методов исследований потребовало бы 50 тысяч долларов и около трех месяцев работы — и это без учета времени, необходимого на синтез и очистку требуемого количества вещества.

ПОЧЕМУ СУПЕРКОМПЬЮТЕРЫ СЧИТАЮТ ТАК БЫСТРО?

Итак, мы видим, что без суперкомпьютеров сегодня действительно не обойтись. Осталось прояснить еще один вопрос: почему они считают так быстро? Это может быть связано, во-первых, с развитием элементной базы и, во-вторых, с использованием новых решений в архитектуре компьютеров.

Попробуем разобраться, какой из этих факторов оказывается решающим для достижения рекордной производительности. Обратимся к известным историческим фактам. На одном из первых компьютеров мира EDSAC, появившемся в 1949 году в Кембридже и имевшем время такта 2 микросекунды (2∙10^-6 секунды), можно было выполнить 2n арифметических операций за 18n миллисекунд, то есть в среднем 100 арифметических операций в секунду. Сравним с одним вычислительным узлом современного суперкомпьютера Hewlett-Packard V2600: время такта приблизительно 1,8 наносекунды (1,8∙10^-9 секунды), а пиковая производительность — около 77 миллиардов арифметических операций в секунду.

Что же получается? За полвека производительность компьютеров выросла более чем в семьсот миллионов раз. При этом выигрыш в быстродействии, связанный с уменьшением времени такта с 2 микросекунд до 1,8 наносекунды, составляет лишь около 1000 раз. Откуда же взялось остальное? Ответ очевиден — за счет использования новых решений в архитектуре компьютеров. Основное место среди них занимает принцип параллельной обработки данных, воплощающий идею одновременного (параллельного) выполнения нескольких действий.

Различают два способа параллельной обработки: собственно параллельную и конвейерную. Оба способа интуитивно абсолютно понятны, поэтому сделаем лишь небольшие пояснения.

Параллельная обработка

Предположим для простоты, что некое устройство выполняет одну операцию за один такт. В этом случае тысячу операций такое устройство выполнит за тысячу тактов. Если имеется пять таких же независимых устройств, способных работать одновременно, то ту же тысячу операций система из пяти устройств может выполнить уже не за тысячу, а за двести тактов. Аналогично система из N устройств ту же работу выполнит за 1000/N тактов. Подобные примеры можно найти и в жизни: если один солдат выкопает траншею за 10 часов, то рота солдат из пятидесяти человек с такими же способностями, работая одновременно, справится с той же работой за 12 минут— принцип параллельности в действии!

Кстати, пионером в параллельной обработке потоков данных был академик А. А. Самарский, выполнявший в начале 50-х годов расчеты, необходимые для моделирования ядерных взрывов. Самарский решил эту задачу методом сеток, посадив несколько десятков барышень с арифмометрами за столы (узлы сетки). Барышни передавали данные одна другой просто на словах и откладывали необходимые цифры на арифмометрах. Таким образом, в частности, была рассчитана эволюция взрывной волны. Работы было много, барышни уставали, а Александр Андреевич ходил между ними и подбадривал. Так создали, можно сказать, первую параллельную систему. Хотя расчеты водородной бомбы провели мастерски, точность их оказалась очень низкой, потому что узлов в используемой сетке было мало, а время счета получалось слишком большим.

CRAY ТЗЕ — массивно-параллельный компьютер фирмы Тега Computer Company. Состоит из процессорных элементов, включающих процессор Alpha 21164 (с тактовой частотой 450 или 600 МГц), блок памяти объемом от 256 Мбайт до 2 Гбайт и устройство сопряжения с сетью. Системы ТЗЕ могут содержать до 2048 процессорных элементов.

Конвейерная обработка

Что необходимо для сложения двух вещественных чисел, представленных в форме с плавающей запятой? Целое множество мелких операций, таких, как сравнение порядков, выравнивание порядков, сложение мантисс, нормализация и т. п. Процессоры первых компьютеров выполняли все эти «микрооперации» для каждой пары слагаемых последовательно, одну за другой, до тех пор, пока не доходили до окончательного результата, и лишь после этого переходили к обработке следующей пары слагаемых.

Идея конвейерной обработки заключается в расчленении операции на отдельные этапы, или, как это принято называть, ступени конвейера. Каждая ступень, выполнив свою работу, передает результат следующей ступени, одновременно принимая новую порцию входных данных. Получается очевидный выигрыш в скорости обработки. В самом деле, предположим, что в операции сложения можно выделить пять микроопераций, каждая из которых выполняется за один такт работы компьютера. Если есть одно неделимое последовательное устройство сложения, то 100 пар аргументов оно обработает за 500 тактов. Если теперь каждую микрооперацию преобразовать в отдельную ступень конвейерного устройства, то на пятом такте на разной стадии обработки будут находиться первые пять пар аргументов, и далее конвейерное устройство будет выдавать результат очередного сложения каждый такт. Очевидно, что весь набор из ста пар слагаемых будет обработан за 104 единицы времени — ускорение по сравнению с последовательным устройством почти в пять раз (по числу ступеней конвейера).

Идеи параллельной обработки появились очень давно. Изначально они внедрялись в самых передовых, а потому единичных компьютерах своего времени. Затем после должной отработки технологии и удешевления производства они спускались в компьютеры среднего класса, и наконец сегодня все это в полном объеме воплощается в рабочих станциях и персональных компьютерах. Все современные микропроцессоры, будь то Pentium III или РА-8600, Е2К или Power2 SuperChip, используют тот или иной вид параллельной обработки.

Для того чтобы лишний раз убедиться, что все новое — это хорошо забытое старое, достаточно лишь нескольких примеров. Уже в 1961 году создается компьютер IBM STRETCH, имеющий две принципиально важные особенности: опережающий просмотр вперед для выборки команд (при котором одновременно с текущей считываются команды, выполняемые позднее) и расслоение памяти на два банка — реализация параллелизма при работе с памятью. В 1963 году в Манчестерском университете разработан компьютер ATLAS, использующий конвейерный принцип выполнения команд. Выполнение команд разбито на четыре стадии: выборка команды, вычисление адреса операнда, выборка операнда и выполнение операции. Это позволило уменьшить время выполнения команд в среднем с 6 до 1,6 микросекунды. В 1969 году Control Data Corporation выпускает компьютер CDC-7600 с восемью независимыми конвейерными функциональными устройствами.

CRAY SV1 — векторно-конвейерный компьютер фирмы Тега Computer Company, использующий 8-конвейерные векторные многопоточные процессоры (MSP) производительностью 4,8 миллиарда операций в секунду. Процессоры объединяются в узлы, каждый из которых может содержать 6 MSP и 8 стандартных процессоров. Система содержит до 32 таких узлов.

СОВРЕМЕННЫЕ СУПЕРКОМПЬЮТЕРЫ

А что же сейчас используют в мире? По каким направлениям идет развитие высокопроизводительной вычислительной техники? Таких направлений четыре.

Векторно-конвейерные компьютеры

Две главные особенности таких машин: наличие конвейерных функциональных устройств и набора векторных команд. В отличие от обычных команд векторные оперируют целыми массивами независимых данных, то есть команда вида А = В + С может означать сложение двух массивов, а не двух чисел. Характерный представитель данного направления — семейство векторно-конвейерных компьютеров CRAY, куда входят, например, CRAY EL, CRAY J90, CRAY T90 (в марте этого года американская компания TERA перекупила подразделение CRAY у компании Silicon Graphics, Inc.).

Массивно-параллельные компьютеры с распределенной памятью

Идея построения компьютеров этого класса тривиальна: серийные микропроцессоры соединяются с помощью сетевого оборудования — вот и все. Достоинств у такой архитектуры масса: если нужна высокая производительность, то можно добавить процессоры, а если ограничены финансы или заранее известна требуемая вычислительная мощность, то легко подобрать оптимальную конфигурацию. К этому же классу можно отнести и простые сети компьютеров, которые сегодня все чаще рассматриваются как дешевая альтернатива крайне дорогим суперкомпьютерам. (Правда, написать эффективную параллельную программу для таких сетей довольно сложно, а в некоторых случаях просто невозможно). К массивно-параллельным можно отнести компьютеры Intel Paragon, ASCI RED, IBM SP1, Parsytec, в какой-то степени IBM SP2 и CRAY T3D/T3E.

Параллельные компьютеры с общей памятью

Вся оперативная память в таких компьютерах разделяется несколькими одинаковыми процессорами, обращающимися к общей дисковой памяти. Проблем с обменом данными между процессорами и синхронизацией их работы практически не возникает. Вместе с тем главный недостаток такой архитектуры состоит в том, что по чисто техническим причинам число процессоров, имеющих доступ к общей памяти, нельзя сделать большим. В данное направление суперкомпьютеров входят многие современные SMP-компьютеры (Symmetric Multi Processing), например сервер НР9000 N-class или Sun Ultra Enterprise 5000.

Вычислительный кластер Московского государственного университета urn. М. В. Ломоносова — минимальная стоимость, суперкомпьютерная производительность. В настоящий момент это самая мощная вычислительная система, установленная в вузе России.

Кластерные компьютеры

Этот класс суперкомпьютеров, строго говоря, нельзя назвать самостоятельным, скорее, он представляет собой комбинации предыдущих трех. Из нескольких процессоров, традиционных или векторно-конвейерных, и общей для них памяти формируется вычислительный узел. Если мощности одного узла недостаточно, создается кластер из нескольких узлов, объединенных высокоскоростными каналами. По такому принципу построены CRAY SV1, HP Exemplar, Sun StarFire, NEC SX-5, последние модели IBM SP2 и другие. В настоящее время именно это направление считается наиболее перспективным.

Два раза в год составляется список пятисот самых мощных вычислительных установок мира (его можно посмотреть в Интернете по адресу http://parallel.ru/top500.html). Согласно последней редакции списка top500, вышедшей в ноябре прошлого года, первое место занимает массивно-параллельный компьютер Intel ASCI Red. На второй позиции стоит компьютер ASCI Blue-Pacific от IBM, объединяющий 5808 процессоров PowerPC 604e/332MHz. Оба эти суперкомпьютера созданы в рамках американской национальной программы Advanced Strategic Computing Initiative, аббревиатура которой и присутствует в названии. Производительность компьютера, стоящего на последнем, 500-м, месте в списке самых мощных, составляет 33,4 миллиарда операций в секунду.

Если мощность существующих компьютеров поражает, то что говорить о планах. В декабре 1999 года корпорация IBM сообщила о новом исследовательском проекте общей стоимостью около 100 миллионов долларов, цель которого — построение суперкомпьютера, в 500 раз превосходящего по производительности самые мощные компьютеры сегодняшнего дня. Компьютер, имеющий условное название Blue Gene, будет иметь производительность порядка 1 PETAFLOPS (10¹⁵ операций в секунду) и использоваться для изучения свойств белковых молекул. Предполагается, что каждый отдельный процессор Blue Gene будет иметь производительность порядка 1 GFLOPS (10⁹ операций в секунду). 32 подобных процессора будут помещены на одну микросхему. Компактная плата размером 2x2 фута будет вмещать 64 микросхемы, что по производительности не уступает упоминавшимся ранее суперкомпьютерам ASCI, занимающим площадь 8000 квадратных метров. Более того, 8 таких плат будут помещены в 6-футовую стойку, а вся система будет состоять из 64 стоек с суммарной производительностью 1 PFLOPS. Фантастика!

СУПЕРКОМПЬЮТЕРЫ В РОССИИ

Идеи построения собственных суперкомпьютерных систем существовали в России всегда. Еще в 1966 году М.А.Карцев выдвинул идею создания многомашинного вычислительного комплекса М-9 производительностью около миллиарда операций в секунду. В то время ни одна из машин мира не работала с такой скоростью. Однако, несмотря на положительную оценку министерства, комплекс М-9 промышленного освоения не получил.

Работы по созданию суперкомпьютерных систем и суперкомпьютерных центров ведутся в России и сейчас. Наиболее известна линия отечественных суперкомпьютеров МВС-1000, создаваемая в кооперации научно-исследовательских институтов Российской академии наук и промышленности. Супер-ЭВМ линии МВС-1000 — это мультипроцессорный массив, объединенный с внешней дисковой памятью, устройствами ввода/вывода информации и управляющим компьютером. Компьютеры МВС-1000 используют микропроцессоры Alpha 21164 (разработка фирмы DEC–Compaq) с производительностью до 1–2 миллиардов операций в секунду и оперативной памятью объемом 0,1–2 Гбайта.

Спектр научных и практических задач, решаемых на таком компьютере, может быть очень велик: расчет трехмерных нестационарных течений вязкосжимаемого газа, расчеты течений с локальными тепловыми неоднородностями в потоке, моделирование структурообразования и динамики молекулярных и биомолекулярных систем, решение задач линейных дифференциальных игр, расчет деформаций твердых тел с учетом процессов разрушения и многие другие. Одна из самых мощных систем линии МВС-1000, установленная в Межведомственном суперкомпьютерном центре, содержит 96 процессоров.

В последнее время в России, также как и во всем мире, активно используется кластерный подход к построению суперкомпьютеров. Покупаются стандартные компьютеры и рабочие станции, которые с помощью стандартных сетевых средств объединяются в параллельную вычислительную систему. По такому пути пошел, и, надо сказать, успешно, Научно-исследовательский вычислительный центр Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова, создавший кластер из 12 двухпроцессорных серверов «Эксимер» на базе Intel Pentium lll/500MHz (в сумме 24 процессора, более 3 Гбайт оперативной памяти, 66 Гбайт дисковой памяти). Сегодня это крупнейшая вычислительная установка в вузе России, предназначенная для поддержки фундаментальных научных исследований и образования. При минимальной стоимости вычислительный кластер НИВЦ МГУ показывает производительность 5,7 миллиарда операций в секунду при решении системы линейных алгебраических уравнений с плотной матрицей размером 16000x16000! В будущем планируется значительно увеличить мощность кластера как за счет добавления новых процессоров, так и за счет модернизации вычислительных узлов.

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

К сожалению, чудеса в нашей жизни случаются редко. Гигантская производительность параллельных компьютеров и супер-ЭВМ с лихвой компенсируется сложностью их использования. Да что там использование, иногда даже вопросы, возникающие вокруг суперкомпьютеров, ставят в тупик. Как вы думаете, верно ли утверждение: чем мощнее компьютер, тем быстрее на нем можно решить данную задачу? Ну, конечно же, нет… Простой бытовой пример. Если один землекоп выкопает яму за 1 час, то два землекопа справятся с задачей за 30 мин — в это еще можно поверить. А за сколько времени эту работу сделают 60 землекопов? Неужели за 1 минуту? Конечно же, нет! Начиная с некоторого момента они будут просто мешать друг другу, не ускоряя, а замедляя процесс. Так же и в компьютерах: если задача слишком мала, то мы будем дольше заниматься распределением работы, синхронизацией процессов, сборкой результатов и т. п., чем непосредственно полезной деятельностью.

Но все вопросы, сопровождающие суперкомпьютер, конечно же, решаются. Да, использовать суперкомпьютеры сложнее, чем персоналку: нужны дополнительные знания и технологии, высококвалифицированные специалисты, более сложная информационная инфраструктура. Написать эффективную параллельную программу намного сложнее, чем последовательную, да и вообще создание программного обеспечения для параллельных компьютеров — это центральная проблема суперкомпьютерных вычислений. Но без супер-ЭВМ сегодня не обойтись, и отрадно, что в нашей стране есть понимание необходимости развития этих технологий. Так, в ноябре прошлого года в Президиуме Российской академии наук состоялось открытие межведомственного суперкомпьютерного центра. В процессе становления суперкомпьютерные центры в Дубне, Черноголовке, Институте прикладной математики РАН им. М. В. Келдыша, Институте математического моделирования РАН, Московском государственном университете им. М. В. Ломоносова. Создана и развивается линия отечественных суперкомпьютеров МВС-1000. Активно разворачивает свою деятельность Информационно-аналитический центр по параллельным вычислениям в сети Интернет WWW.PARALLEL.RU, осуществляющий информационную поддержку многих российских проектов. А иначе и нельзя. Параллельные вычисления и параллельные компьютеры — это реальность, и это уже навсегда.

ПОДРОБНОСТИ ДЛЯ ЛЮБОЗНАТЕЛЬНЫХ

ЗАКОН АМДАЛА

Представьте себе ситуацию: у вас есть программа и доступ, скажем, к 256-процессорному суперкомпьютеру. Вы, вероятно, ожидаете, что программа будет выполняться в 256 раз быстрее, чем на одном процессоре? А вот этого, скорее всего, и не произойдет.

Предположим, что в вашей программе доля операций, которые нужно выполнять последовательно, равна f, причем 0 < f < 1 (эта доля определяется не по числу строк кода, а по числу операций в процессе выполнения). Крайние случаи в значениях f соответствуют полностью параллельным (f = 0) и полностью последовательным (f = 1) программам. Так вот, для того, чтобы оценить, какое ускорение S можно получить на компьютере, состоящем из р процессоров, при данном значении f, воспользуемся законом Амдала:

S <= 1/{f + (1 — f)/p}.

Если вдуматься как следует, то закон на самом деле страшный. Предположим, что в вашей программе лишь 10 % последовательных операций, т. е. f = 0,1. В этом случае закон утверждает: сколько бы процессоров вы ни использовали, ускорения работы программы более чем в десять раз никак не получите. Да и то десять — это теоретическая оценка сверху самого лучшего случая, когда никаких других отрицательных факторов нет…

Отсюда первый вывод — прежде, чем переходить на параллельный компьютер (а любой суперкомпьютер именно таков), надо оценить заложенный в программе алгоритм. Если доля последовательных операций в нем велика — на значительное ускорение рассчитывать явно не приходится.

В ряде случаев последовательный характер алгоритма изменить не так сложно. Допустим, что в программе есть следующий фрагмент для вычисления суммы n чисел:

s = 0,

Do i = 1, n

s = s + а(i)

End Do

Этот алгоритм строго последовательный, так как на i-той итерации цикла требуется результат (i — 1) — вой, и все итерации выполняются одна за другой. В данном случае f = 1, и, стало быть, никакого эффекта от использования параллельных компьютеров для выполнения этого алгоритма мы не получим. Вместе с тем выход очевиден. Поскольку в большинстве реальных случаев нет существенной разницы, в каком порядке складывать числа, выберем иную схему сложения. Сначала найдем сумму пар соседних элементов: а(1) + а(2), а(3) + а(4), а(5) + а(6) и т. д. Заметим, что при такой схеме все пары можно складывать одновременно. На следующих шагах будем действовать аналогично, получив вариант параллельного алгоритма.

Казалось бы, в данном случае все проблемы удалось разрешить. Но остается еще множество других трудностей, связанных с разной производительностью процессоров, скоростью передачи данных и т. д. Но это уже тонкости параллельного программирования, с азами которого вы в скором времени сможете познакомиться в интернетовском курсе по адресу http://parallel.ru/vvv/.

Профессиональная пленочная камера высшего класса фирмы «Кэнон» EOS-IV с управляемой вспышкой.

В обычных камерах фокусировку осуществляют по центральной части изображения, обычно отмечаемой прямоугольником или овалом. Если приходится снимать сюжет, у которого точка наводки на резкость расположена не по центру изображения, например крупным планом двух рядом стоящих школьников, то вначале приходится повернуть камеру так, чтобы центр кадра совпал с лицом одного из них. Затем камера запоминает дистанцию фокусировки (для этого нажимают на соответствующую кнопку), после чего нужно уточнить кадрировку, повернув камеру, и только потом произвести спуск затвора.

У камер с несколькими точками фокусировки скорость съемки выше, поскольку тратить время на уточнение кадрирования не приходится. У камер EOS-1 V и EOS-3 их 45. Выбор точки фокусировки может производиться самой камерой либо снимающим. Выбранная точка высвечивается на видоискателе красным цветом. При съемке быстро двигающихся предметов камера учитывает их смещение за время подъема зеркала; в этом режиме точка фокусировки не высвечивается.

Фокусировать изображение можно и по части сюжета, которую рассматривают перед нажатием на спуск. Камера слегка подсвечивает глаз, по отражению определяет положение зрачка и по нему производит фокусировку. Это позволяет все время следить за быстро перемещающимися предметами и значительно упрощает съемку динамичных сцен вроде спортивных игр.

Чтобы исключить влияние очков, контактных линз и т. д., перед первым использованием камеры производится ее калибровка. Для этого снимающий просто смотрит на определенную точку и нажимает на кнопку спуска. В память камеры можно внести результаты калибровки для трех человек.

Фотоаппарат EOS-1V — сложное электронно-механическое устройство, позволяющее производить оперативную съемку в самых сложных условиях.

Камера EOS-1V позволяет делать 3,5 кадра в секунду. Скорость съемки можно увеличить до 10 кадров в секунду, если воспользоваться моторной приставкой — усилителем протяжки, которая крепится к нижней крышке камеры. У приставки имеется отсек для размещения пальчиковых батарей или аккумуляторов. Интересна особенность устройства камеры: ее протяжка не имеет традиционного зубчатого барабана, что предельно упрощает зарядку пленки.

При недостатке света автоматическую фокусировку можно производить с помощью приставной вспышки, которая немного подсвечивает сюжет небольшой лампочкой. Для точного определения экспозиции при съемке со вспышкой камера имеет датчик с 21 зоной измерений и, кроме того, может оценить экспозицию той части сюжета, по которой производится фокусировка. Столь сложная оценка экспозиции позволяет получить хорошие результаты в сложных условиях освещения, например снимая в сумерках людей на фоне костра. На снимке можно получить темно-синее небо, яркие языки пламени и хорошо проработанное изображение лиц. А предварительная вспышка в такой ситуации позволяет уточнить фокусировку и при необходимости перекомпоновать кадр.

Чтобы избежать «плоского» освещения, снимают с несколькими вспышками, расположенными на разных расстояниях от камеры. Фирменные вспышки «Кэнон» не нужно соединять с проводами: камера включает их инфракрасным сигналом. Вспышки имеют регулировку мощности световых импульсов, меняющую освещенность различных частей сюжета. Специальная вспышка для макросъемки укрепляется на объективе. Особенно интересные результаты она дает с новым макрообъективом, имеющим увеличение до 5 раз.

Камера позволяет делать серии снимков с автоматическим изменением экспозиции при съемке как со вспышками, так и при имеющемся освещении.

Экспозицию камера может определять почти по всей площади кадра, по его центральной части, по точке в центре кадра или по точке фокусировки. Кроме этого, предусмотрен режим замера по 8 точкам, позволяющий учитывать контраст сюжета. Камера имеет два дисплея для контроля экспозиции и работы различных систем; предусмотрено управление от компьютера, задающего время и частоту съемки. С помощью функций пользователя (их 20) можно, например, изменить назначение некоторых кнопок, дать команду оставлять при обратной перемотке кончик пленки выступающим из кассеты или нет и т. д.

В отличие от многих полупрофессиональных камер и любительских фотоаппаратов камера имеет сравнительно мало экспозиционных режимов. Она сама может установить пару выдержка — диафрагма с приоритетом того или другого и значение диафрагмы по заданной глубине резкости, подобрать выдержку. Предусмотрена и ручная установка режимов съемки.

Наименьшая выдержка у камеры 1/8000 секунды. Со вспышками «Кэнон» она может снимать при всех выдержках, а с обычными — с выдержками не короче 1/250 секунды.

Корпус камеры из магниевого сплава весит почти 950 граммов, видоискатель несъемный. Значение экспозиции, чувствительность пленки, поправку к экспозиции, способ ее измерения камера сохраняет в памяти; эти данные можно отпечатать на контрольках.

Основной недостаток камеры — отсутствие цветоанализатора, без которого во многих случаях нельзя получить более правильную цветопередачу.

ВЕСЕННЯЯ РАДОСТЬ

Приехал ко мне в деревню сын-школьник Алеша и первым делом — шмыг на лужок. Бродит, что-то высматривает в отливающей неяркой зеленью траве.

Лет пять назад притащил он с этого луга целый пакет пахнущих горьким миндалем ломких грибочков — тонюсеньких, со спичку, и с маленькой, в бутылочную пробку, шляпкой желтоватого цвета, полосатой по краю. Грибки эти мы рвали иногда и раньше. Они вкусны и универсальны: хочешь — вари, хочешь — суши, хочешь — маринуй. Но собирать их муторно: в каждом не более грамма — попробуй, набери впрок! Поэтому и я и жена луговой опенок (так мы его называем) не жалуем, предпочитая менее вкусные, но более крупные грибы, хотя бы гигантские строчки, иногда встречающиеся по первовесне на дубовых вырубках.

Алешу в пустоватый весенний лес не заманишь, однако на лугу у дома он набирал грибов раньше столько, что хватало всем на обед. Свой грибной «улов» он всегда вываливал на стол с торжествующим видом: дескать, глядите, какой я молодец. Но на этот раз он вернулся домой чуть-чуть расстроенный.

— Перевелись грибы!

В голосе Алеши недоумение, но я-то знаю, луговые опята — грибы хоть и ранние, но не до такой же степени, чтобы появиться на свет в начале мая. Их срок — третья декада, поближе к июню. Иногда, правда, в такую вот раннюю и теплую весну, как эта, могут проклюнуться на недельку-другую пораньше, но видно, нынче этого не произошло.

И вот мы идем в лес, он совсем рядом — метров триста от дома, не более. Быстро находим давно облюбованное мною место — овражек между сосновым и лиственным массивами. В нем влажно, под ногами много полусгнивших пней и валежника. Пару дней назад, до приезда сына, я приходил сюда за сморчками. Не нашел ни одного, но, продираясь в одном месте через бурелом, заметил стайку весенних грибов: мелких-мелких, с булавочную головку. Рвать, естественно, не стал, решил придти сюда попозже.

Вот и моя валежина! Грибы на ней, те самые крохотули, так разрослись, что превратились в плотный рыжеватый ком — упругий на ощупь. В нем, пожалуй, несколько сотен более плотных и мясистых, чем луговые грибы, но в общем же некрупных опят. Они заметно отличаются от «классических» осенних, известных, наверное, каждому: ножка потоньше, нет кольца от покрывала наверху, и шляпка тонкая, без характерных пупырышек. Срезаешь и чувствуешь, как пахнет свеже-срубленной древесиной: это родовой запах весеннего опенка, как утверждают справочники, достаточно распространенного, но большинству грибников мало известного. А ведь этот гриб — настоящий подарок в прозрачном майском лесу!

ЛЕТНИЕ ВЕЛИКАНЫ

Прошлый год выдался для наших мест не грибным: трехнедельная засуха в июне губительно сказалась на грибницах. Прошел июль, затем добрая часть августа, а никто из соседей не запасся ни подберезовиками, ни маслятами, не говоря уже о белых. Одна надежда оставалась на опят. Летняя разновидность их — крупные, мясистые — обычно появляются здесь на Успение (28 августа по новому стилю), но прошла неделя-другая, а грибов нет как нет.

И вдруг Михаил Петрович, бодрый еще и крепкий пенсионер, притащил из леса чуть ли не мешок опят. И вся деревня подалась в лес — поискать грибного счастья. Но улыбнулось оно, как водится, немногим: еще одному пенсионеру, прозванному за изворотливость и выдержку Штирлицем, да кому-то из приезжих, другие вернулись из леса не солоно хлебавши — ни одного грибочка!

Завидуя вместе со всеми удачливым, я не удивлялся такому результату. Летний опенок, в отличие от осеннего, доступного каждому, непредсказуем и разборчив. Показывается не всякому, а дается и вовсе избранным. Помнится, лет пятнадцать назад случайно попал я в один лесок под Чернавой — большим липецким селом, бывшей крепостью на границе со степью. Ехал мимо по трассе и остановился на обочине отдохнуть в тенечке. Углубился без всякой цели в лесок и вдруг остановился как вкопанный: огромный — почти в человеческий рост — дубовый пень был буквально усеян крупными, тесно сросшимися опятами. Охнув, вернулся к машине за ножом и сумками. За полчаса нарезал опят тринадцать ведер — после перемерил дома, — ядреных, без единой червоточинки. Всей семьей их дружно варили и закатывали в банки. После лет одиннадцать ездил сюда за грибами всегда в одно и то же время — в начале августа. Сбор с пня год от года снижался и дошел в конце концов до полуведерка.

Так что, умудренный опытом, в лес вместе со всеми я не пошел, полагая, что бесполезно, на всех не достанется. Но вот, слышу, еще несколько человек принесли из леса грибов. Не выдержал и, прихватив рюкзак, сел на велосипед.

Лес у нас сравнительно небольшой — примерно четыре на три километра, быстро нахожу ставшее известным всей деревне место — дубовую вырубку в самом его центре. Впрочем, оказываюсь там не один: с десяток машин стоит по обочинам дороги. Сумки у многих наполнены наполовину или на треть, грибным Эльдорадо здесь явно не пахнет.

Еду до соснового массива, где вроде не слышно и не видно грибников. Без всякой надежды сворачиваю с дороги: виданное ли дело искать в сосняке опят! Углубляюсь в лес на полсотню метров, под ногами — только почерневшие гнилые маслята да валуи.

Но постепенно картина леса меняется, начинают попадаться березы, молодые дубки. Невольно настораживаюсь: могут пойти настоящие грибы! Только подумал так и чуть не наступил ногой на целый «букет» опят. Склоняюсь с ножом над добычей. И тут же, у основания трухлявого дубочка, нахожу еще целый выводок увесистых опят. Через несколько шагов — еще один. Рюкзак заполнен до краев. Из кармана куртки достаю полиэтиленовый пакет и тут же утыкаюсь взглядом в необычный нарост на сосне. Подхожу ближе — грибы. Остается только удивляться, как попали они туда…

Затемно возвращаюсь в село. Усталости не чувствую: за спиной в рюкзаке и в пакете на руле ведра три — не меньше — опят. А что еще надо грибнику?

УСНУЛИ ПОД СНЕГОМ

Иду по берегу реки утоптанной узкой тропкой, дышу чистейшим воздухом, стараюсь ни о чем не думать, просто отдыхать и любоваться рыбаками на зимнем заснеженном льду.

Резко сворачиваю с тропки и бреду прямиком по снегу через продрогшую куцую лесополосу. Уже почти перешел ее, как, глубоко провалившись, задел ногой за корень и ухнул прямо в сугроб. Ощущения не из приятных: снег везде — за шиворотом, во рту, в ноздрях и рукавах.

Отряхиваюсь и, конечно, ругаюсь на чем свет стоит. И вдруг — о, чудо! Из-под осыпавшегося после моего падения куста торчат медово-желтые, темненькие к центру шляпки — опята. Да-да, самые что ни на есть настоящие зимние опята!

Лихорадочно разгребаю вокруг руками и замираю от восторга: да их тут пропасть! Уцелели с теплого и влажного октября, дождались первого снега, да так, им прикрытые, и уснули на зиму под плотной шапкой. Не появись я ненароком, дожили бы до самой весны, обрадовав кого-то из истинных грибников.

Тут же извлекаю из кармана хранящийся всегда про запас полиэтиленовый пакет и загружаю его почти до самого верха. Дома вытряхиваю грибы в теплой комнате на стол и с радостью замечаю, как они на глазах оттаивают и даже издают знакомый сладковатый запах!

Так что ужин у нас был не хуже, чем у тех рыбаков: опята жареные с луком и тушеные с картофелем. Вот уж, действительно, новогодний подарок!

КОММЕНТАРИИ СПЕЦИАЛИСТА

В материале А. Колядова перечислены самые разные грибы, которые у нас привычно называют опятами. Давайте познакомимся с ними поближе.

Опенок луговой. Его научное название — негниючник луговой (Marasmius oreades). И действительно, эти мелкие грибки легко засыхают прямо на корню, а после дождика снова становятся упругими. Встречаются они на лугах, лесных полянах, пастбищах, обычно среди невысокой травы. Можно найти их по всей европейской части России, на Северном Кавказе, Алтае, в Приморье. Обычно высота грибов не превышает 8 см, а диаметр шляпки — 4–8 см или еще меньше. Вначале шляпка растет конусом, затем раскрывается в зонтик с тупым бугорком посредине и рубчиком по краю. Она тонкая, чуть кожистая, пластинки редкие, светлые, ножка жесткая и несъедобная. Характерной особенностью этого гриба является его способность образовывать так называемые «ведьмины кольца». Грибница разрастается от центра во все стороны примерно с одинаковой скоростью. Грибы образуются только по ее краю и растут близко один к другому, получается, что они образуют почти правильное кольцо, нередко диаметром 2–3 метра. Иногда грибница так высушивает почву в средней части кольца, что там погибает даже трава. В старину считали, что в таких кольцах по ночам пляшут ведьмы, которые и вытаптывают ее.

Обнаружив семейку летних опят, присмотритесь повнимательнее. Среди желто-золотистых, как бы напитанных водой шляпок может мелькнуть шляпка еще более яркая, но не золотистая, а с красноватым или оранжевым оттенком. Это — ядовитый ложноопенок серо-желтый. Его яды вызывают сильное отравление. Растут и летний опенок, и ложноопенок часто на одних и тех же пнях. Основное отличие их — пластинки: у летнего опенка они желто-бурые или коричневые, а у ложноопенка — желто-зеленые, а когда гриб состарится — лиловато-бурые.

На фото справа — ложноопенок серо-желтый, слева — известные, наверное, каждому осенние опята.

Грибы некрупные, диаметр шляпки 2,5–6 см; вначале она полушаровидная, потом плоская с вмятинкой в центре, гладкая, рыжеватая или цвета бледной охры, постепенно выцветающая. Пластинки у только что появившихся грибов приросшие, затем свободные, закругленные у ножки, белые или кремовые. Ножка тонкая, высотой 4–7 см, внутри полая, жесткая, у основания с мелкими волокнистыми хлопьями, одного цвета со шляпкой. Гриб растет в лесах на подстилке возле пней или прямо на них. Встречается в европейской части России, на Северном Кавказе, в Западной Сибири, Приморье.

Опенок летний — специалисты называют его кюнеромицес изменчивый (Kuehneromyces mutabilis). Гриб — разрушитель древесины. Растет на гниющих древесных остатках, пнях, чаще — лиственных. Иногда встречается на деревянных сооружениях: мостах, заборах, скамейках, даже гниющих домах. Появляется с июня по сентябрь. Растет по всей России. Внешне хорошо отличается от других грибов более темной, как бы «мокрой» полосой по внешнему краю шляпки. У молодого гриба шляпка круглая, позже она разворачивается в зонтик с опущенным вниз краем, диаметр ее 4–6 см, иногда несколько больше. В центре шляпки широкий выпуклый бугорок. Окраска ржаво-коричневая. Пластинки — приросшие к ножке, немного спускающиеся по ней, у молодых грибов — кремовые, позже коричневые. Ножка чешуйчатая, часто слегка изогнутая, жестковатая, с кольцом. Выше кольца она светлая, ниже — бурая. На одном пне грибница может существовать несколько лет до полного разрушения ею древесины.

Опенок осенний, или настоящий опенок (Armillariella mellea), в отличие от всех других опят растет на живых деревьях и других растениях. Возможных хозяев у этого гриба-паразита насчитывается до 200, он способен расти даже на садовых пионах. Шляпка диаметром 5—10 см, сначала выпуклая и чешуйчатая, затем распростертая, мясистая, желто-коричневая или буроватая, чешуйки немного темнее. Пластинки желтовато-белые, у взрослых грибов часто с бурыми пятнами. Гриб с приятным запахом, ножки с белым перепончатым кольцом. Грибница часто образует длинные шнуры (ризоморфы), проникающие под корой деревьев в древесину. Встречается гриб с сентября по октябрь.

Опенок зимний, или фламмулина бархатистоножковая (Flammulina velutipes).

Двойник опенка осеннего и опенка зимнего — ложноопенок кирпично-красный. Различить эти грибы можно по пластинкам: у съедобных осенних и зимних опят они всегда светлые — белые, кремовые, желтоватые; у ложноопенка — сначала светлые, а по мере роста грибов — лиловато-бурые или даже чернооливковые.

Опенок зимний, его научное название фламмулина бархатистоножковая (Flammulina velutipes). Растет большими группами на пнях, валежнике, реже — на живых деревьях, обычно лиственных, особенно часто на вязе, осине, иве. Встречается по всей территории России. Появляется при температуре +3…+10 °C, встречается ранней весной, осенью. Продолжает расти под снегом при оттепелях, полностью промерзая в мороз. Над поверхностью снегового покрова высыхает и гибнет. Шляпка гриба диаметром 3—10 см, яркоокрашенная, обычно оранжевая, реже — охристо-коричневая. Пластинки желтовато-белые. Ножки тонкие, жесткие, в верхней части светло-коричневые, в нижней — темнеющие до бархатистой густо-коричневой окраски. Гриб очень вкусный, пригодный для всех видов переработки.

Н. ЗАМЯТИНА, ботаник.

Интересен путь Ганемана к открытию второго принципа гомеопатии — принципа «малых доз» и связанного с ним способа приготовления гомеопатических лекарств.

Когда Ганеман проводил свои первые опыты, включая знаменитый «хинный эксперимент», он принимал все лекарства в очень больших дозах, как это и было принято в то время, причем в концентрации один к одному, без разведения в каком-либо растворителе. Вся Европа в то время считала, что, чем сильнее лекарство и чем его больше, тем лучше, и на того, кто пытался утверждать обратное, смотрели весьма настороженно. И хотя Ганеман относился к тем немногим, которые не боялись выступать против сложившихся традиций, но даже ему понадобились годы, прежде чем он сделал очередной решающий вывод.

Приступая к приготовлению лекарств, разводя их в соотношениях 1:100, а потом 1:1000 и более (степень концентрированности лекарственного вещества называется в гомеопатии разведением, делением или потенцией), Ганеман выяснил, что при определенных условиях они не только сохраняют свою лечебную силу, но даже увеличивают ее. Первоначально более всех был поражен этим открытием он сам, неоднократно называя его «неслыханным», «невероятным», «рассказывая изумленному миру о действиях, производимых миллионною, биллионною частью грана лекарств» (гран — аптекарский вес в 62,2 мг в русской и 64,8 мг в английской системах). А если учесть, что это и поныне остается непонятным для многих (как это лечить лекарством, в котором не осталось лекарственного вещества; мол, это не лечение, а в лучшем случае самовнушение), то можно представить себе тот эффект, который произвело открытие Ганемана на его современников. Они просто отказывались его слушать.

История сохранила для нас свидетельства одного из знаменитых наших соотечественников, автора Толкового словаря живого великорусского языка — В. И. Даля, исследователя, врача, писателя. Как известно, с 1823 по 1828 год Даль учился в Дерпте в медицинском университете и был свидетелем жарких споров между сторонниками и противниками гомеопатии. Эти споры среди образованных людей того времени (причем не только среди медиков) можно было наблюдать повсеместно. Как в Германии, так и по всей Европе, включая Россию. Своей новой медицинской доктриной Ганеман впервые после Парацельса вновь всколыхнул застоявшееся болото медицинской мысли.

Закончив университет и уже будучи военным врачом в действующей армии во время турецкой кампании, работая затем в Киеве, Польше и Санкт-Петербурге, Даль писал в своих статьях со свойственной молодости горячностью: «В основании своем гомеопатия есть бред, доказательства и ссылки ее — ложь и неправда». Главный труд Ганемана «Органон врачебного искусства» он называл «памятником заблуждения ума человеческого». Но проходит совсем немного времени, и в 1833 году, работая в Оренбурге, Даль становится свидетелем и участником лечения тяжелобольного полицмейстера, когда только благодаря усилиям местного врача гомеопата Лессинга удалось улучшить состояние больного. Недоверие к гомеопатии было поколеблено. «Я убедился, — писал он еще осторожно в письме к Одоевскому, — что средства эти действуют иногда удивительно скоро, сильно и спасительно». Его поражает блестящий эффект лечения крупа у собственного сына гомеопатическим методом и удивляет «недоверие к ней врачей и даже возможность спора о новом методе лечения».

История российской да и мировой гомеопатии знает немало известных имен. Несмотря на свою революционность, гомеопатия оказалась настолько демократичной по отношению к больному, особенно по сравнению с продолжавшими бытовать тогда варварскими способами лечения «старой медицинской школы», что многие общественные деятели, лично убедившись в практических результатах, становились не просто ее сторонниками, но активными распространителями. Достаточно назвать два имени: адмирал Н. С. Мордвинов и участник сражений Отечественной войны 1812 года С. Н. Корсаков. Будучи человеком блестяще образованным, Корсаков сам лечил больных, переписывался с Ганеманом и предложил свой собственный способ получения гомеопатических разведений, одобренный самим Ганеманом. С тех пор способ этот так и называется в мировой гомеопатической практике — «по Корсакову».

«Походная» аптечка гомеопата (1850 год).

Пузырьки с гомеопатическими лекарствами, приготовленными (слева направо) из мха, губки, коры хинного дерева и пчелиного яда (1900 год).

ПРИГОТОВЛЕНИЕ ЛЕКАРСТВ — ТРЕТИЙ ПРИНЦИП ГОМЕОПАТИИ

До Ганемана фармакология — наука, изучающая действие лекарств, находилась фактически недалеко от того уровня, на который была поставлена еще полторы тысячи лет назад Галеном. Практиковавшиеся отдельными врачами случаи испытания некоторых лекарств на себе оставались лишь случаями. Так называемое Галеново производство готовило лекарства, которые испытывались главным образом на животных. И это было понятно. Ибо практика приема лекарств в концентрациях один к одному и в тех огромных дозах, которые были приняты, в случае малейшей ошибки не оставляла для больного никаких шансов на выживание.

Ганеман впервые ввел в широкую практику испытание лекарств не на животных, а на здоровых людях. «Каждое лекарство, — подчеркивал Ганеман, — оказывает на тело человека свое особое действие, которое любое другое лекарственное вещество иного типа не производит точно таким же образом». Оказалось, что каждое лекарство имеет как бы свой «портрет» — набор «припадков», которые оно способно вызвать у здорового человека. «Свою физиономию», как много позднее скажет И. П. Павлов. Сам Ганеман за свою долгую жизнь оставил около 60 таких «портретов» лекарств. Арсенал средств, используемых в гомеопатии ныне, насчитывает около двух тысяч наименований.

В широкой гомеопатической практике со времен Ганемана чаще всего используются две шкалы разведений (существуют еще LM-потенции — пятидесятитысячная шкала) исходного лекарственного вещества (основы) в нейтральном разбавителе: десятичная (обозначается буквой D или римской цифрой X) и сотенная (обозначается буквой С или без буквы). Следовательно, в зависимости от того, по какой шкале первоначально изготовлено лекарство, основы в нем может быть 1/10 или 1/100. Это и будет соответственно первое десятичное lx (D1) или первое сотенное Cl (1) разведение (потенция, деление). Если требуется приготовить второе десятичное (или сотенное) разведение, то из первого разведения берется только 1/10 (или соответственно 1/100) часть и особым образом смешивается с 9/10 (или соответственно с 99/100) частями нейтрального разбавителя. Это уже будет второе десятичное 2х (D2) или второе сотенное С2 (2) разведение. И так далее. Несложно заметить, что первое сотенное разведение (1) соответствует второму десятичному (2х), второе сотенное (С2) — четвертому десятичному (4х) и т. д. (см. табл. на стр. 116).

Памятник Ганеману в Вашингтоне, США.

Изготовление гомеопатических препаратов: ручное (слева) и машинное.

В России низкими разведениями (потенциями) считаются разведения до 3х, 3 включительно; средними — до 12 включительно; высокими — до 30 и выше. Некоторые гомеопаты используют разведения 1000 и выше. На Западе, особенно в США, работают с очень высокими разведениями.

Но получение гомеопатических лекарств, да и сам принцип «малых доз», заключается не только в уменьшении концентрации основы. Не менее, а может быть, и более важным считается процесс растирания или встряхивания приготавливаемого препарата. Именно этот процесс, при котором происходит взаимодействие основы с разбавителем, называется в гомеопатии процессом динамизации лекарственного вещества. И несмотря на то, что знают о нем еще меньше, чем о самой гомеопатии, да и сам этот процесс в космический век кажется весьма архаичным, именно он позволил Ганеману использовать в гомеопатии практически любые природные вещества, например платину, золото или медь. А то, что великолепными лекарствами могут стать свинец, мрамор, фосфор или даже белый речной песок, никому и в голову не приходило. Каждый знал, что любое из этих веществ не растворяется ни в воде, ни в спирте. Разве что в каких-нибудь кислотах, совершенно не пригодных для внутреннего употребления.

И так было до тех пор, пока Ганеман не опубликовал свое открытие. Перепробовав множество вариантов, он предложил любое из вышеперечисленных веществ, будь то ртуть, фосфор или золото, перетирать всухую с… сахаром. Причем по такой методике, после которой все они, до того нерастворимые даже во многих кислотах, становились безо всякого остатка растворимыми в простой воде.

А началось все с того, что, когда Ганеман стал последовательно уменьшать концентрацию лекарственных веществ, на определенном этапе он обнаружил снижение их лечебного эффекта. Возникавший своего рода «барьер инертности» разбавляемых веществ представлялся настолько очевидным, что не должен был особенно и удивлять. И потому казалось вполне естественным завершить эксперименты в этом направлении, остановив концентрации (тонкости «малых доз») где-нибудь на одной стотысячной от исходного вещества. Этого вполне хватило бы, чтобы повергнуть в шок своих современников. Но Ганеман пошел дальше. Он предложил растирать основу в сахарном порошке до тех пор, пока ее концентрация не уменьшится до одной миллионной!

Скрупулезная методика, предложенная Ганеманом, состояла в следующем (в главном остается она неизменной и по сей день).

Один гран любого предварительно измельченного вещества и одну треть от ста гран сухого молочного сахара растирали с силой в течение 6 минут фарфоровым пестиком в фарфоровой ступке. Получившийся состав в течение 4 минут отлепляли фарфоровой лопаткой от стенок ступки и от пестика, одновременно перемешивая его в однородную массу. Вновь 6 минут растирали и 4 минуты отлепляли. На такое двухстадийное растирание с первой третью сахара уходило 20 минут. После этого добавлялась вторая треть от ста гран сахара, и вся операция вновь повторялась в течение 20 минут. Наконец добавлялась последняя треть сахара, и снова следовало двухстадийное растирание. И это было всего лишь растирание первой степени. На это уходил один час, и каждая часть полученного порошка содержала после этого 1/100 от исходного вещества (основы).

Две шкалы разведений лекарственного вещества в нейтральном разбавителе, принятые в широкой гомеопатической практике.

Из этого состава снова брался всего один гран вещества, и в течение часа вся процедура повторялась с новыми 100 гранами сахара. После второго часа такого трехступенчатого растирания в одном гране нового порошка содержалась 1/10000 основы. А после третьего часа в новых 100 гранах сахара содержание основы доводилось до одной миллионной.

И тут происходило то, что до Ганемана не знала ни химия, ни фармакология. Все природные вещества, включая драгоценные металлы, становились растворимыми и в воде, и в водно-спиртовом растворе. То, чего не смог сделать Парацельс, сделал Ганеман. В другом своем большом труде — «Хронических болезнях» он приводит много примеров получения лекарственных препаратов из природных веществ, до того никогда не рассматривавшихся как лечебные. Это обыкновенная устричная раковина, морская каракатица-сепия, нефть, ртуть и многое другое. «Кто встречал растворимые в чистой воде без остатка мрамор или устричные раковины?! — восклицал Ганеман. — Или кварц, кристаллы которого вода способна держать в своем плену тысячелетиями!..»

Но и это открытие было сделано Ганеманом как бы мимоходом. Доктор медицины и доктор химии, он тем не менее главной своей задачей считал не растворение веществ, а получение из них лекарственных препаратов. Процесс динамизации (трения) позволил ему не только преодолеть «барьер инертности» разбавляемых веществ, но и резко усилить их лекарственное воздействие. Те вещества, которые и без трения растворялись в воде или спирте, но постепенно теряли свои целительные силы по мере разбавления, теперь стали оживать вновь. Мало того, чем больше разводил Ганеман вещества по своей методике, тем более глубокое воздействие стали они оказывать на организм человека.

Правда, дальнейшая методика разведения лекарственных веществ, предложенная Ганеманом, существенно отличается от предыдущей. Доведя разведение лекарственной основы в медикаментозном порошке до одной миллионной и сделав его, таким образом, растворимым в простой воде или в спирте, дальнейшее разведение Ганеман проводил уже в жидком состоянии, но в тех же соотношениях. На каждой очередной ступени разведения лекарства степень концентрации его основы уменьшалась в 10 раз (при десятичной шкале разведений) или в 100 раз (при сотенной шкале). И, когда мы видим на коробочке с гомеопатическим лекарством, например с круглыми шариками-гранулами, обозначение «30», это значит, что лекарственная основа разбавлялась по сотенной шкале (то есть стократно) последовательно тридцать раз и только после этого наносилась на сахарные шарики-гранулы.

Изменение свойств ядов при значительном их разведении.

А как же быть с «барьером инертности» разбавляемых веществ теперь, когда в жидком состоянии становился невозможным процесс трения? Как не дать угаснуть в процессе разбавления целительным силам? И Ганеман предложил заменить процесс трения процессом энергичных встряхиваний (взбалтываний) разбавляемых веществ в стеклянной таре. Казалось бы, что тут особенного?! Но без взбалтываний снова возникал «барьер инертности».

Итак, возникший было на определенном этапе «барьер инертности» разбавляемых веществ — своего рода «звуковой барьер» в фармакологии — был преодолен. Но гомеопатии оказался подвластен и прямо противоположный эффект: не только будить в веществах скрытые в них целительные силы, но и умерять их там, где это необходимо. «Многие другие вещества, — писал Ганеман, — напротив, обладают столь сильным воздействием, что даже при самых малых дозах, вступая в контакт с волокнами животного происхождения, сжигают их и разрушают (мышьяк, сулема). Гомеопатия умеет не только умерять их воздействие, но и использовать дотоле неизвестные их целебные свойства». И касалось это прежде всего ядов. Уже Парацельс считал, что «все яд, одна только доза делает вещество ядом или лекарством». Но Парацельс еще не осмеливался пойти так далеко, как Ганеман. Насколько кардинально меняются свойства ядов при значительном их разведении, показывает таблица (внизу). Гомеопатическая же практика подтверждает, что исчезающе малые дозировки вещества в гомеопатических препаратах действуют противоположным образом. Снижая концентрацию исходного вещества, гомеопатический препарат как бы снижает эффект его первичного действия, одновременно повышая эффект противодействия, мобилизующего защитные силы организма. В результате только после возникновения гомеопатии стало возможным сказать: чем сильнее яд, тем сильнее лекарство из него.

Многие путают траволечение (фитотерапию) с гомеопатией. Действительно, около 60 процентов гомеопатических лекарств — растительного происхождения (около 30 % — минерального и около 10 % — животного). Но на этом сходство и заканчивается. Не говоря уже о ядах, фитотерапия традиционно держится по отношению к ним на определенном расстоянии. Не знает траволечение и потенцирования, в этом смысле там, где траволечение заканчивается, гомеопатия только начинается.

Итак, кардинальное разведение сильнейших ядов наравне с потенцированием приготавливаемых препаратов (потенцирование — разведение препарата с динамизацией его на каждом этапе разведения) позволило неограниченно раздвинуть границы гомеопатической фармакологии и если не сегодня, то уже завтра находить в кладовой самой Природы то, что человечеству особенно необходимо. Ведь гомеопатии всего 200 лет, а старейшей в мире фирме по производству гомеопатических препаратов — «Лаборатории БУАРОН», основанной во Франции братьями Жаном и Анри Буарон, почти 70.

Сегодня гомеопатия далеко не та, что была во времена Ганемана. Накопленный опыт компьютерной технологии открывает перед ней богатые перспективы. И хотя механизм действия гомеопатических лекарств до конца не установлен, практические результаты врачей-гомеопатов во всем мире заставляют ученых все с большей настойчивостью пытаться раскрыть эти секреты.

_{ЛИТЕРАТУРА}

_{Ганеман С. Органон врачебного искусства. Изд. 6-е. — М., 1992.}

_{Гартман Ф. Жизнь Парацельса. — М., 1998.}

_{Кент Дж. Лекции по философии гомеопатии. — М., 1998.}

_{Крылов А. А,Песонина С. П., Крылова Г. С. Гомеопатия для врачей общей практики. — С.-Пб., 1997.}

_{Томкевич М. С., Коваленко В. С., Матвеева И. А. Гомеопатический глоссарий. — М., 1997.}

Когда и кем был изобретен штопор, точно не известно, известно лишь, что первый патент на конструкцию такого устройства был выдан в Англии в 1795 году. С тех пор придумано множество разнообразных конструкций приборов для извлечения пробок из бутылок, но все их можно разделить на три группы: ввинчивающиеся в пробку, охватывающие пробку и выталкивающие пробку сжатым газом. Собственно штопорами можно назвать только представителей первой группы. Штопоры отлично работают с плотными и прочными пробками. Но, увы, пробки не всегда бывают хорошими. Это и послужило причиной изобретения захватов, которые иногда называют «шпеньковыми» или швейцарскими штопорами. На ручке этого устройства закреплены две шероховатые полоски из пружинной стали. Расстояние между ними на 2–3 мм меньше диаметра стандартной пробки.

Для того чтобы извлечь пробку, «усики» такого штопора вводят в горлышко бутылки между пробкой и стеклом. Зажатую «усиками» пробку слегка поворачивают и после этого легко вынимают.

Для извлечения рыхлых и прочно сидящих пробок иногда используют так называемый пневматический штопор. Это устройство напоминает насос для накачивания футбольных мячей в миниатюре. Процесс извлечения пробки прост: закрепленной на корпусе насоса иглой прокалывают пробку и закачивают под нее воздух. По мере повышения давления пробка сама вылезает из бутылки.

Не так давно появился модернизированный «пневмоштопор» для лентяев, в нем вместо насоса используется баллончик для сифона с вентилем. Проколов пробку иглой, достаточно открыть вентиль и пустить газ в бутылку.

Но вернемся к традиционному штопору. Рабочая часть (буравчик) этого прибора бывает двух типов. Профессионалы предпочитают штопоры, свитые из толстой стальной проволоки. Такой буравчик меньше портит пробку. Острие проволочного штопора раздвигает слои пробки, не рвет и не режет материал. Для того же, чтобы извлечь пробку из стандартной бутылки емкостью 0,75 л, в большинстве случаев достаточно усилия 9-11 кгс. Мы провели испытания штопоров нескольких конструкций и выяснили: чтобы вырвать из стандартной пробки штопор с наружным диаметром 10 мм витой из проволоки диаметром 2,5 мм требуется усилие, заметно превышающее 17 кгс.

Таким штопором можно извлечь даже рыхлую пробку, не повредив ее.

Схема пневматического штопора.

«Штопор для лентяев».

Очень широко распространены штопоры, напоминающие по форме нарезки обычный строительный шуруп, только со значительно большими относительной высотой профиля и шагом резьбы. Направление резьбы у большинства штопоров правое, но встречаются экземпляры и с левой резьбой. Как говорят, они предназначены для левшей. Наружные края резьбы таких штопоров острые. Ввинчиваясь в пробку, буравчик прорезает в ней широкий и рыхлый канал, и если пробка сама по себе рыхлая, то процесс вскрытия бутылки с вожделенной влагой может превратиться в мучение. Впрочем, испытания кованого штопора, сделанного в городе Павлове в начале XX века, показали, что и этот предмет выдернуть из пробки удается только при усилии 16 кгс, приложенном вдоль оси буравчика.

Усилие, необходимое для вскрытия бутылки, все же достаточно велико. Чтобы не тратить силы и не корчиться в попытках добраться до содержимого, еще в середине прошлого (или позапрошлого), словом, XIX века были изобретены рычажные и резьбовые штопоры.

Рычажные штопоры бывают двух типов. Штопор первого типа, наиболее распространенного в нашей стране, изображен на рис. 4.

Самый распространенный рычажный штопор.

Его кольцевой упор устанавливают на горлышко бутылки и ввинчивают буравчик в пробку. На цилиндрической (верхней) части буравчика сделаны кольцевые канавки, а на основаниях рычагов — зубья. По мере завинчивания рычаги поднимаются вверх. Достаточно после этого опустить рычаги вниз — и пробка будет извлечена. Суммарное усилие, которое нужно приложить к рычагам, равно всего лишь 2–4 кгс (в зависимости от соотношения длины рычага и радиуса его основания).

Сейчас в продаже есть множество вариантов таких штопоров. Один из испытанных нами оказался никуда негодным. Он постоянно рвал пробку, даже при усилиях на буравчике в 5–6 кгс. Причина оказалась простой: на резьбе была масса заусенцев, они рвали и коверкали пробку. Кроме того, стержень буравчика, который должен иметь форму цилиндра, в сечении напоминал чечевичное зерно. И это также не способствовало сохранению пробки.

Профессиональные официанты в большинстве случаев пользуются другим представителем семейства рычажных штопоров, так называемым ножом «сомелье». Это компактное устройство снабжается кроме штопора и упора еще и небольшим ножиком (рис. 5).

Штопор «сомелье».

В «механических» штопорах другой разновидности используют принцип «винт — гайка». Разберем устройство двух наиболее типичных представителей этого класса. Если на цилиндрической части рассмотренного выше рычажного штопора вместо кольцевых канавок нарезать резьбу, а на нее навернуть гайку-барашек, то штопор готов. Достаточно ввернуть буравчик в пробку, а потом, придерживая его за ручку, накрутить гайку, и пробка будет вынута (рис. 6 и 6а).

Винтовой штопор с гайкой-барашком.

Есть и более простой (но существенно менее распространенный) вариант. Верхняя (цилиндрическая) часть буравчика (а его нарезанная часть примерно вдвое длиннее, чем у обычного штопора) свободно закреплена так, что может вращаться во втулке упора (рис. 7).

«Винтовой» механический штопор.

Буравчик ввинчивают в пробку, и в тот момент, когда упор коснется горлышка бутылки, его начинают придерживать рукой, продолжая в то же время вращать рукоятку штопора до тех пор, пока пробка не вылезет полностью.

Д. БОБРОВ.

Как известно, в Интернете есть все. В том числе и маленькие хитрости. Причем не только наши, фирменные, от наших читателей, выставляемые в мировой сети по адресу nauka.relis.ru, но и предложенные любителями мастерить и рачительными хозяевами из других стран. Предлагаем вниманию читателей идеи американцев из большой коллекции, выставленной по адресу www.housenet.com/hi/main.asp

Чтобы легче было очистить стенки камеры микроволновой печи от засохших брызгов готовящейся пищи, поставьте в печь небольшую чашку с водой и включите генератор на шесть минут. После отключения печи подождите еще минут пять, а затем просто протрите стенки влажной губкой. Отмыть стенки поможет сконденсировавшаяся на них влага.

При работе со стекловатой тончайшие стеклянные волокна наносят коже рук микротравмы, ладони после этого «горят». Чтобы избежать раздражения кожи, перед работой нанесите на ладони тальк (детскую присыпку). Стеклянные иголочки будут скользить по тальку, не проникая в кожу.

Кошачья шерсть легко собирается с мягкой мебели чуть влажной губкой.

В мусорное ведро обычно вставляют полиэтиленовый мешок для мусора, который потом легко выбросить, не отмывая стенки ведра. Чтобы мешок плотнее держался в ведре, края мешка, отогнутые наружу, закрепите эластичным поясом от старых колготок.

Бывает, что плечики с одеждой, висящие на палке в шкафу, плохо скользят по этой палке. Облегчить передвижение костюмов и платьев можно, протерев палку вощаной бумагой, использующейся для упаковки или компрессов.

Когда вы разливаете чай по чашкам, капли заварки почти неизбежно сползают по носику и падают на скатерть. Чтобы избежать этого, чуть-чуть помажьте под носиком заварного чайника сливочным маслом.

На Земле существует много видов крыс. Мы расскажем лишь о трех: о серой (Rattus norvegicus), черной (Rattus rattus) и лабораторной.

Пасюк, или серая крыса (правильнее было бы назвать ее рыжеватой), — всем известный нахлебник и вредитель. Он хитер, сообразителен, свиреп, изворотлив и живуч. Чувствует опасность нутром. Недоверчив к людям.

Его ближайший родственник — черная крыса, а точнее, дымчато-бурая. Это изящный и более длиннохвостый вид, немного уступающий пасюку по силе, наглости и по интеллекту.

Дикие крысы обитают в природе и в постройках человека. В древние времена пасюк водился лишь в Юго-Восточной Азии. Считается, что вплоть до второй половины XVI века он не был распространен ни в Западной Европе, ни в средней полосе России — его там замещала черная крыса.

Очевидно, серые крысы прибыли в Европу на кораблях из Китая.

Что побуждает крыс осваивать новые места? Вспышки рождаемости. Если взрослые особи годами живут оседло в своих владениях, то молодняк, расселяясь, способен уходить на большие расстояния.

На территории нынешней России пасюк в прошлом обитал только в поймах рек и в тростниковых зарослях — в Приморье, Забайкалье и на Черноморском побережье Кавказа. В первой половине XVIII века он преодолел верховья Волги и стал расселяться дальше на север, вытесняя с обжитых мест черных крыс.

К концу XX века серые крысы заселили практически все населенные пункты земного шара. Этому способствовали разные причины: интенсивное развитие судоходства и транспорта, рост численности городов и населения, а самое главное — чрезвычайная приспосабливаемость («экологическая пластичность») пасюка к различным условиям жизни, его разумное поведение и большая сообразительность.

От какого вида диких крыс были выведены лабораторные крысы, ставшие симпатичными питомцами домашних зооуголков? Практически все авторы научно-популярных изданий, пишущие о грызунах, утверждают: предок одомашненной крысы — пасюк. И только в одной из имеющихся у меня книг по этому вопросу высказана несколько иная точка зрения: лабораторные крысы «могут быть родственниками как серой, так и черной крысы». Впрочем, любой владелец этого зверька сможет, внимательно осмотрев своего питомца, определить, к какому виду он, вероятнее всего, принадлежит.

…Читаю определитель грызунов и рассматриваю взрослую белую крысу:

«…хвост немного длиннее тела, морда узкая, уши довольно большие (загнутая вперед ушная раковина достает до глаза)». Действительно, типичная черная крыса, только альбинос! Допускаю, что для брезгливых людей этот крупный красноглазый самец малосимпатичен и ассоциируется с серыми злобными тварями помоек. И все же на пасюка («хвост примерно на четверть короче тела, морда тупая и широкая, уши довольно короткие, у основания пальцев задних лап — небольшие перепонки») наш уютный, толстобокий зверь, мягко говоря, не похож. Читаю дальше: «…белая форма серой крысы — одно из основных лабораторных животных»…

Однако, от кого бы ни произошла одомашненная крыса, — это ничуть не уменьшает ее достоинств. Она — замечательный компаньон и интересный объект для наблюдений! Согласитесь: если бы крыса не обладала такими качествами, разве стали ее содержать (и тем более разводить) в комнатных зооуголках многочисленные любители животных?

При разведении в клетках было получено много цветовых вариаций домашних крыс. Поэтому их называют еще и цветными. В лабораториях в качестве подопытных зверьков чаще всего содержат альбиносов, чей организм лишен каких-либо пигментов. Поведением и другими особенностями альбиносы ничем не отличаются от своих цветных родственников, которые лишь наряднее. Мех у разных особей палевых крыс может быть бледным, розовато-желтым, или ярким, рыжим, глаза — красные. Бывают и коричневые крысы. Крысы-меланисты имеют черный мех, он перенасыщен черным красящим веществом (меланином). Меньше черного пигмента содержит мех бурых крыс. Они по окрасу — серовато-коричневому либо рыжевато-серому — подобны диким зверькам. Поэтому этих лабораторных крыс называют пасюковыми. Голубые крысы считаются аристократами и оцениваются немного дороже остальных. Возникают у крыс и мутации, приводящие к оригинальному расположению окрашенных и неокрашенных (белых) участков меха на теле. Капюшоновые крысы имеют окрашенную (палевую, голубую, пасюковую, черную) голову и переднюю часть туловища, полоску окрашенной шерсти, проходящую по хребту до корня хвоста, и белую заднюю часть. Другую мутацию любители именуют американской. Молодые крысы этой цветовой вариации окрашены весьма контрастно: нижняя часть тела, щеки и морда (до лба) — белые, а вся верхняя часть, начиная от участков за глазами и до корня хвоста, — голубая либо черная, рыжая и т. д. С возрастом верх быстро седеет, становится размытым, но на голове остается четкая «косыночка».

Если внимательно рассмотреть вблизи пресловутый длинный голый хвост крысы, то видно, что он покрыт тонкими чешуйками и мелкими малозаметными волосками. Многие люди испытывают отвращение при одном только слове «крыса», но неприятен ли этот зверек на самом деле? Вот нарядная капюшоновая крыса, сгорбившись в компактный комочек, передними лапками, похожими на маленькие руки, держит у рта лакомый кусок. Острая жующая мордочка с чуткими ушами, внимательные, черные, как смоль, блестящие глаза, расходящиеся широким веером длинные усы — вибриссы. Мех жесткий, гладкий, с красивым отблеском и всегда чистый. Движения грациозные и плавные. Олицетворяя собой любопытство, зверек неторопливо обнюхивает, осязает и осматривает все на своем пути и вокруг себя.

Крысы — легко приручаемые и очень общительные существа. Они моментально реагируют на приближение человека к клетке. Стоит открыть дверцу, тут же устремляются к хозяину, пристально смотрят на него, сразу идут к руке. Домашние крысы кусают человека в исключительных случаях, не то что симпатяги-хомячки. Пожалуй, только выросшая «не на руках», диковатая и пугливая особь в момент отлова может цапнуть вас до крови, так как воспринимает руку человека как нападающего врага. Следует помнить, что этот зверек, обладающий острыми коготками, хорошо лазает и может прыгать на высоту 50–70 сантиметров. Любая, пусть и ручная, крыса, гуляющая по комнате без присмотра, представляет опасность для хомячка, птиц, черепахи. А вот с мирной собакой или кошкой уживется без проблем.

В природе крысы лакомятся только самыми питательными растительными кормами. Склонны к хищничеству. Едят насекомых, улиток, лягушек, яйца и птенцов птиц. Пасюки охотятся на мелких зверьков, в том числе и на черных крыс. Там, где эти два вида ухитряются сосуществовать, черные крысы живут на чердаках и верхних этажах, а их враги — пасюки предпочитают нижние этажи и подвалы.

Крысы очень неприхотливы и всеядны. Но следует щадить организм грызуна. Нет смысла угощать его прокисшей, очень жирной, острой или соленой пищей. Зверьки, не получающие продукты животного происхождения, перестают расти и размножаться. Крысам вредит и голодание.

В сравнении с хомячками они едят много и постоянно нуждаются в воде для питья. Обычная баночка с водой в качестве поилки непригодна. Крысы, то и дело вскакивая на края баночки, быстро загрязняют воду опилками. Поилку можно сделать из низкой устойчивой баночки, в которую ставят небольшой стакан с водой. В зоомагазинах иногда продаются металлические подвесные поилки, но стоят они недешево.

Не следует допускать, чтобы подстилка в клетке была сырой. Опилки (толщина слоя — не менее 2–3 сантиметров) нужно заменять на чистые чаще, чем в клетке хомячка: через каждые три дня.

Можно постелить на дно клетки слой бумаги и присыпать его опилками. От крыс гораздо меньше запаха, чем от белых мышей.

Клетка для крыс должна быть из прочных, легко моющихся материалов (металл, твердый пластик, органическое стекло) и обязательно с хорошей вентиляцией. Годятся и металлические птичьи клетки. Минимальные длина, ширина и высота жилища для одной крысы — 50х30х35, для пары — 60х30х40 сантиметров. К внутреннему благоустройству относятся: толстая ветвь — жердочка, или полочка, и небольшой дощатый домик. В клетке поддерживают чистоту и сухость. Выдвижной поддон надо один — два раза в месяц мыть горячей водой с мылом, а кормушки и поилки — чаще.

Кормят крыс два раза в день, причем основную долю рациона дают вечером, чтобы зверьки ели и ночью. В рацион входят: белый хлеб, размоченный в воде или в молоке, семечки подсолнечника (нежареные), морковь и свекла, вареные мясо, колбаса и куриное яйцо, пшеница, сухой собачий корм, листья одуванчика, традесканция, проростки (травка) овса, рассыпчатые каши, кусочки яблока и капусты. Крысята хорошо едят овес и просо. Не рекомендуется сразу заменять воду на молоко и вообще резко менять виды корма. Мясной пищей кормят хотя бы два раза в неделю, она обеспечивает быстрое развитие и рост, стимулирует размножение.

Самодельная поилка для крысы: стакан с водой, помещенный в низкую баночку.

Интересно скрещивать вариации крыс, чтобы получить разноцветное потомство (если, конечно, есть куда его реализовать!). Мне известен случай, когда в выводке черного самца и рыжей самки половина детенышей оказались рыжими, а остальные — пасюковыми и голубыми. Любители, занимающиеся разведением цветных крыс, не советуют спаривать черную и голубую: родятся малоинтересные пасюковые. А от голубой и белой получаются черные. Голубые крысы в первом поколении получатся лишь от голубых родителей.

Взрослого самца, самку с выводком малышей и группу подростков следует содержать в разных клетках. Крыс можно держать парой, можно — двух самок и самца, но не двух взрослых самцов. Молодых партнеров лучше растить в отдельных клетках (чтобы самец не поедал лучшую еду), а в трех-четырехмесячном возрасте объединить. Если годовалая самка ни разу не рожала, лучше ее не спаривать с самцом: могут быть трудные роды.

Беременность у крыс продолжается 20–26 дней. Ее видимые признаки отмечаются у самки уже со второй недели, и самца отсаживают. В выводке 4-10 голых, слепых крысят. В возрасте 12–14 дней они, с еще закрытыми глазами, пробуют первый раз твердый корм. Четырехнедельных отсаживают от матери. Крысята игривы, как котята, то и дело борются, боксируют, гоняются друг за другом. Созревают в полтора месяца, но спаривать их пока нельзя. Живут крысы чаще всего 2–3,5 года, редко до 4 лет.

«Ни один грызун не ведет себя так очаровательно и интересно, как крыса, — рассказывает одна моя знакомая, большая любительница животных Светлана Петровна М. — Я знала одну. Ее взяли шестинедельным крысенком. Прожила два года и умерла, видимо, от внутренней опухоли. И, что интересно, в последние дни, когда она только лежала, стоило позвать ее — пыталась ползти на голос: лишь бы быть рядом с человеком… Любила красть на кухне длинные макароны, запрыгивая на стул и стол. Разгуливала по квартире, а «нора» у нее была в клетке. Любила, когда ее преследуют: утаскивала тряпочки, рассчитывая на погоню. Однажды пыталась утащить на пол с кровати длинную косу задремавшей хозяйки… Масса презабавных проделок, на которые не способны ни свинка, ни хомячок!»

Для приручения лучше взять молодого зверька. Первые несколько недель малыша держат в клетке. Ошибкой было бы, понадеясь на доверчивость и сообразительность крысенка, сразу отпустить его гулять по комнате. Крысенок, живший до сих пор лишь в клетке с собратьями, испугается новой обстановки и шмыгнет в темный угол. А затем испугается огромного человека… Если сбежит, то либо вскоре погибнет, либо, найдя источник воды и пищи, одичает. Поначалу зверька нужно часто брать из клетки, носить на руках, гладить, предлагая лакомство. Когда при появлении в комнате хозяина зверек начинает устремляться к нему, его можно начинать выпускать на прогулки по столу. Пусть он сам выйдет из клетки. Затем клетку ставят на постоянное место на полу, и дают крысе самостоятельно прогуляться по комнате (следя за тем, чтобы она не грызла электрические провода!). Корм ей надо класть только в клетку. Конечно, крысу можно содержать и в клетке, выпуская на прогулку только для общения с хозяином. Удобнее всего научить крысу откликаться на простое «кис-кис-кис» и на хлопки в ладоши. И нужно уделять ей много внимания. Ребенок, решивший стать владельцем крысы, получит от общения с ней много приятных впечатлений.

О том, что цветная крыса, рожденная в клетке, может послужить переносчиком какой-нибудь инфекции для своего хозяина, смешно даже и думать.

* * *

Крысы — очень сообразительные, чистоплотные, привязчивые и преданные существа. Легко поддаются дрессировке. С особой нежностью относятся к потомству. Короче: идеальные домашние животные.

Черно-белая капюшоновая крыса.

Пасюковая крыса с детьми.

Белая крыса (альбинос).

Палевая капюшоновая крыса.