Дорогие друзья, мы живем в эпоху, когда после катастрофы, случившейся в России в XX веке, после богоборческих, антихристианских тенденций, которые наблюдались в прошедшем веке во всем мире, после разрушения духовной жизни человека и восприятия каких-то других, нетрадиционных для нашей страны «ценностей» стала разрушаться (и сейчас некоторыми разрушается совершенно сознательно) та колыбель, в которой рождается и воспитывается человек, та общность, без которой невозможно существование общества, невозможна дальнейшая жизнь человека, — стала разрушаться семья.

Говорят, по статистике сейчас на 100 браков приходится 95 разводов. Я недавно смотрел в новостях интервью одного священника, который отвечает за помощь семье в Санкт-Петербурге. По его словам, в 2015 или 2016 году в Санкт-Петербурге было заключено примерно 1500 церковных браков и в то же время подано 800 прошений о расторжении брака. Он говорит, что в Ленинградской области число разводов составляет 72 процента по отношению к количеству заключенных браков. Снижается также число венчаний, люди не считают нужным освящать свой союз в Церкви.

Очень часто в наше время люди живут по одному. Говорят, что в Европе большинство людей живет в одиночестве, у них даже квартиры строятся так, чтобы человеку было удобно жить там одному и с кем-то встречаться. Поэтому сокращается рождаемость и разрушается то, без чего человек жить не может, — семья.

Подобно тому, как вещество, материя этого мира состоит из молекул, а те, в свою очередь, из атомов, так и общество состоит прежде всего из семей, а не из отдельных людей. Для того чтобы общество было благополучно, нужны крепкие семьи. И конечно, мы знаем, как на детей влияют семейные разлады, разводы, распад семьи. Это травмы, которые остаются на всю жизнь, как остаются рубцы от полученных некогда ран, как шрамы на душе ребенка, у которого затем могут появиться трудности в создании собственной семьи.

И я бы скорее поговорил не о церковной жизни православной семьи, а о ее духовных основах. Потому что когда мы говорим о церковной жизни, то прежде всего подразумеваем хождение в храм, участие в церковных таинствах. Это, конечно же, очень важно, но все-таки духовная жизнь этим не ограничивается. Необходимо и находясь дома следить за собой, каяться в грехах и про себя тоже, а не только на исповеди, стремиться жить по-христиански всегда и везде, чтобы противостоять тем губительным, страшным процессам, которые происходят сейчас во всем мире.

Говоря о семье, я буду основываться на собственном опыте. У меня был очень интересный и достаточно сложный опыт семейной жизни, потому что мы с моей женой вступили в брак, будучи людьми неверующими, некрещеными. Мы не думали, что наш брак — это что-то долговечное. Когда я пришел к вере, она не понимала, почему я крестился, почему начал ходить в храм. Но потом наша жизнь устроилась: моя жена тоже пришла к вере и стала замечательной матушкой. Я даже часто говорю, что она была более матушкой, чем я — батюшкой. Она оказалась замечательным миссионером, привела многих людей к Богу, и когда она заболела, то восприняла это по-христиански, кротко и молчаливо терпела все муки и страдания, связанные с болезнью, и умирала без страха, хотя у нас оставалось четверо дочерей, младшей из которых было шесть лет. Когда ее спрашивали: «На кого ты оставляешь своих детей?» — она отвечала: «На Божию Матерь». Божия Матерь не посрамила веры моей жены: все мои дочери вышли замуж, у меня 22 внука.

Очень многое в моей жизни совершалось по ее молитвам, даже после ее смерти. Когда она заболела, мне очень захотелось служить в больнице, стать больничным священником: после того, что я сам пережил в связи с ее болезнью и кончиной, мне стали близки горе и страдание других людей. И так сложились обстоятельства, что вскоре я получил то, что хотел: меня назначили настоятелем в больничный храм — первый больничный храм, открытый в постсоветской России. Известный старец отец Павел (Троицкий) написал мне тогда, что это произошло по молитвам моей жены, ее предстательством перед Богом. Она была удивительным человеком, прошла на моих глазах путь от абсолютного безбожия к глубокой вере и стала замечательным миссионером. Мне без нее было очень трудно в первые годы после ее смерти.

Конечно же, опыт жизни с моей супругой дал мне очень многое. Я понимаю, как трудно бывает людям жить вместе, если они далеки от Бога, как все непросто в семье, где один человек верит в Бога, а другой не верит, как тяжело пережить кончину одного из супругов. Встречаются и романтические истории, где говорится о том, что супруги жили долго и счастливо и умерли в один день. Но чаще всего так бывает, когда случается авиакатастрофа или автомобильная авария, — тогда, может быть, они и умирают в один день. Обычно один из супругов переживает другого и остается один. Это очень сложный период в жизни человека, о котором тоже нужно говорить в рамках семейной темы, потому что жизнь семьи продолжается и после смерти супруга. Я верю, что моя жена молится обо мне. Я верю, что она в Царствии Божием, и надеюсь с ней встретиться. Когда она умерла, меня спрашивали: «Как ты это переживаешь?» Я говорил: «Как будто я одной ногой в Царстве Небесном». Конечно же, хорошо, когда одна нога в Царствии Божием, но, с другой стороны, на одной ноге здесь, на земле, тоже не очень удобно прыгать.

Говоря о семейной жизни, я основываюсь не только на своем опыте, но и на опыте тех людей, которые создавали семьи на моих глазах. Некоторые из них разрушались, но в нашем приходе, слава Богу, есть опыт счастливых семей. За 27 лет со дня открытия храма при Первой градской больнице у нас было заключено около трехсот браков, из которых, по моим сведениям, распалось только около двадцати. Остальные браки все же счастливые, причем в основном это многодетные семьи, из опыта которых мне тоже хотелось бы что-то рассказать. Но, с другой стороны, мои рекомендации носят субъективный характер. Мир, в котором мы с вами живем, очень разнообразен. Хотя я уже дожил до солидного возраста, но не перестаю удивляться, сталкиваясь порой с ситуациями, которые раньше даже представить себе не мог. Очень сложно бывает решать вопросы, возникающие в современном мире, где зло становится все более изобретательным и принимает новые формы, несет новые искушения и трудности.

Великий русский писатель Лев Николаевич Толстой в своем известном романе «Анна Каренина», где он описал жизнь несчастливой семьи, говорил, что все счастливые семьи счастливы одинаково. Это неправда. Он ошибался, как и во многом другом. Может быть, в ослепительном свете Царства Божия теряются все другие цвета, и разница между горящими радостью семьями стирается, но все они — это абсолютно разные образы, и путь к счастью у каждого из них свой. Я думаю, что вам, если вы хотите создать счастливую семью, нужно руководствоваться советами духовника, выслушивать разные точки зрения и искать свой, индивидуальный путь к созданию счастливой семьи.

Очень важен первоначальный этап создания семьи, потому что в это время закладываются основы семейной жизни. Если заложить их неправильно, то ничего хорошего не получится. Если у дома нет фундамента и он не основан на камне, то, образно говоря, когда-нибудь обязательно подуют ветры, грянут грозы, нападут разбойники — то есть его постигнут все те беды, которые происходят в современном мире, — и этот дом, будучи не основан на камне, просто не устоит (ср. Мф. 7, 24–27).

Если мы говорим о духовной жизни семьи, то должны обязательно помнить (а мы часто забываем), что это такое. Проводить духовную жизнь — это не зажигать лампадки и свечи, развешивать иконы, читать святых отцов, произносить такие слова, как «спаси Господи», «грешная раба Божия», или читать наизусть акафисты… Духовная жизнь — это жизнь в Духе Святом. А мы чаще всего представляем себе преимущественно внешние правила, которые, конечно, тоже важны, но правила — это всего лишь некая форма, в которой обязательно должно быть содержание. Содержание — это общение с Богом, со Христом. Духовная жизнь — это жизнь со Христом и во Христе.

Если говорить о жизни в Духе Святом, то нужно вспомнить слова преподобного Серафима, который говорил, что целью человеческой жизни является стяжание Духа Святого. Поэтому свою церковную жизнь надо устроить так, чтобы она исполнялась Духа Святого. Здесь можно допустить такую ошибку: человек думает, что договорился с женой жить в Духе Святом, а она этого не делает. Он ее заставляет, убеждает, а она не хочет. А мы же должны жить в Духе Святом! Хотя семья — это единство и нет больше этого единства (два человека в семье — все равно как один человек), тем не менее жизнь в Духе Святом — это жизнь личностная, это твоя собственная жизнь. Ты можешь идти к этой цели, а между вами будет гора грехов, гора прошлого, анамнез греховной жизни, вашей греховной болезни. Эта гора мешает вашему соединению в Боге, и каждый прокладывает через эту гору тоннель — ты со своей стороны, а она — со своей. Но даже если она не прокладывает, то ты можешь сам проложить тоннель и выйти ей навстречу через эту гору. Вы не вместе копаете этот тоннель, а продвигаетесь по нему с разных сторон, с разной скоростью. Иногда кажется, что ты один, ничего не получается, все очень плохо и нет поддержки. Такое одиночество тоже бывает в семейной жизни. Но тем не менее если продолжать идти по этому пути, если не опускать рук, то можно спасти другого. Апостол говорит: Почему ты знаешь, жена, не спасешь ли мужа? Или ты, муж, почему знаешь, не спасешь ли жены? (1 Кор. 7, 16). Спасение другого возможно, если искать дара Духа Святого, если трудиться над его приобретением.

Когда преподобный Серафим говорит о стяжании Духа Святого, то упоминает и о разных способах приобретения этого дара. Условно можно сказать, что это три основных делания, которые вбирают в себя все другие подвиги и труды духовной жизни: пост, молитва и доброделание. Надо сказать, что как раз об этом говорит Господь в Нагорной проповеди в Евангелии. Он рассказывает о том, как нужно поститься, молиться, как совершать добрые дела. И если говорить о семье, то, конечно же, и в семейной жизни нужно молиться и поститься. Но все-таки если молитва — это главное дело для иноков, для монастыря, то истинная семья невозможна, в первую очередь, без доброделания, без жертвенной любви, без служения ближнему. И ближний очень часто в этой ситуации оказывается от тебя дальше, чем самарянин от иудея. Казалось бы, муж и жена всегда вместе, но дьявол иногда им мешает, внушая плохие представления друг о друге: «Он далек от тебя, он не тот, кого ты хотела бы видеть» или: «Ты ошибся, когда женился». Но тем не менее нужно продолжать это делание, служение друг другу, без которого невозможно достичь дара Духа Святого, хотя он и дается при совершении таинства Брака, во время венчания. Задача — приумножить этот дар, именно в этих усилиях и должна проходить вся последующая жизнь супругов.

Как обрести дар Святого Духа, как его найти? Мы говорили о том, что духовная жизнь там, где Христос, и что соединение с Богом и есть духовная жизнь. Господь говорит: где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18, 20). Если семья созидается на основании евангельском, освящена таинством Брака, если все ее члены участвуют в церковной жизни, то, конечно же, Господь их благословляет и им помогает, они живут радостно. Именно этого и нужно искать в семейной жизни — соединения с Богом: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф. 6, 33).

В семье имеются и другие цели: воспитать детей, заработать деньги, найти подходящее жилье для жизни и отдыха, но все-таки главное — это искание Царства Божиего внутри себя, созидание своего внутреннего мира. Как говорил преподобный Серафим Саровский, «стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи». Конечно же, среди этих тысяч могут быть и твоя жена, и твой муж. Стяжание мирного духа и есть главная, общая задача для всех членов семьи, об этом нужно заботиться и обязательно к этому стремиться.

Очень важно, если мы говорим об общении со Христом, участие в Божественной литургии. На литургии во всей доступной нам полноте открывается Господь, приобщение к Богу есть приобщение к Бескровной Жертве, принятие этой Жертвы, участие в ней. Господь становится Жертвой для нас, чтобы помочь нам тоже стать жертвой. Он говорит, что если ты хочешь быть совершенным, то отвергнись себя, возьми крест свой и следуй за Ним (ср. Мф. 16, 24). Иди за Ним на Голгофу, чтобы там тоже стать жертвой, пострадать, потрудиться и получить радость, которая обещана тем, кто со Христом.

Если вы собираетесь, дорогие друзья, начать семейную жизнь, то надо готовиться стать жертвой. В семейной жизни обязательно нужно жертвовать собой. Вообще, жертва — это единственный способ изменить мир. Когда Господь пришел на землю, Он проповедовал так, как никто другой. Его слова были настолько значимы для людей, так по-особенному звучали, что тысячи людей уходили в пустыню, забывая о еде. Кроме того, Господь совершал чудеса: исцелял больных, изгонял бесов, воскрешал мертвых. Но все это — ни Его слова, ни Его чудеса — мир не изменило. Мир изменил Крест, мир изменила Его жертва, а не красота Его слов.

Говорят, что красота спасет мир. Я думаю, что мир спасает безобразие Креста. Мир меняет сила Божия, явленная в смирении, в Его крестной любви. Если мы с вами хотим изменить свою супругу или воспитать своих детей, мы должны быть готовы к принесению такой жертвы. Это есть жертва любви. И очень важно, вступив в брак, не говорить мужу или жене «ты должен» или «ты должна», не указывать друг другу слова, которые читаются при совершении таинства Брака: о том, что жена обязана бояться мужа (в хорошем смысле), а муж должен любить свою жену. Не нужно брать евангельские слова в качестве нравоучений и, как палкой, стегать ими друг друга. В первую очередь нужно исполнять эти повеления самому.

К теме лекции, которую я читал на просветительских курсах в Сретенском монастыре, предлагались подтемы: «Муж как священник малой Церкви», «Роль главы семьи в семейной духовной жизни», «Духовное служение супруги как помощницы мужа, “дьякона” малой Церкви». Я это не совсем понимаю и на эту тему, к сожалению, ничего не могу сказать. Мне кажется, что в наше время часто главной в семье является жена.

Русские женщины, в отличие, может быть, от многих других, славятся своей мудростью. Знаете, в русских сказках Иванушка всегда дурачок, а жена у него — Елена или Василиса Премудрая. Он чаще всего не знает, что делать, а она обычно говорит: «Ничего, ты ложись, поспи немножко, утро вечера мудренее». Утром он просыпается — и все хорошо, все дела уже сделаны. Русские женщины то коня на скаку останавливают, то входят в горящие избы[1], а вот мужчины в наше время не все готовы создавать семьи. Я думаю, что сейчас у мужчин наблюдается меньшее желание совершать этот подвиг, чем у женщин. Тем не менее с большой осторожностью, но надо пытаться это осуществлять. Девушкам я бы рассказал много секретов, но отдельно от мужчин, поделился бы с ними, как быть более мудрыми, разумными, но не хитрыми.

Хитрость — это употребление данных нам талантов во зло, а мудрость — это все-таки совсем другое. Однажды при разговоре с одной женщиной я у нее спросил, кто у них в семье главный. Она сказала, что, конечно, она, только муж об этом не знает. Я думаю, что такое главенство допустимо.

К примеру, моя жена была в большей степени матушкой, чем я — батюшкой, я это признаю. Она привела к вере многих людей: своих студентов, знакомых и даже соседей. У нас был сосед по квартире, Василий Секачев (ныне уже скончавшийся), который благодаря ей обратился к вере и стал потом замечательным священником. Мы прославляем святых жен — Ольгу премудрую, преподобномученицу Елизавету, мы знаем, что мученица Наталия привела к вере своего мужа. И Божия Матерь выше всех мужей. Так что к вере и благочестивой жизни может привести и жена. Но делать это нужно таким образом, чтобы не стать командиром или диктатором.

Женская природа имеет в себе нечто удивительное, что-то такое, чего нет в природе мужской. К тому же в наше время говорить о традиционной семье, какой она была раньше, строить семью по внешним признакам «Домостроя» невозможно, потому что мир теперь другой, другие у людей семейные обязанности, другая бытовая обстановка: мужу не надо ходить на охоту, охранять жену, так как есть магазины с продуктами, полиция, сигнализация. Жене можно не готовить целыми днями, не стирать вручную, не носить воду из колодца, так как есть кафе и столовые, стиральные машины, горячая и холодная вода в водопроводе и прочие удобства современной жизни. Но приносить жертвы нужно обоим супругам, и тому и другому, если мы хотим чего-то достичь, если хотим научиться любви и помочь другому.

Теперь немного поговорим о создании семьи. Я расскажу, какие в нашем храме существуют правила, а вы смотрите, будет ли у вас получаться их исполнять. К примеру, девушка подходит и говорит, что появился человек, который, как ей кажется, к ней расположен. «Он мне все время улыбается, часто со мной разговаривает, мы с ним переписываемся…» Я в этом случае всегда приглашаю мужчину и задаю ему вопрос: «Тебе нравится эта девушка?» Он отвечает: «Нет». Я спрашиваю: «А что ты ей тогда улыбаешься?» Он: «А я всем улыбаюсь». Но бывает, что он говорит и «да».

Или девушка встречает какого-то молодого человека, начинает с ним переписываться, но при этом сообщает мне, что он в церковь не ходит. Но я в любом случае говорю, что надо с ним встретиться и поговорить, даже если он неверующий и нецерковный. Я всегда говорю девушкам, что прежде чем начинать путь, который может привести к браку, нужно обязательно взять на это благословение. Причем взять благословение не формально, а действительно с батюшкой встретиться, поговорить, услышать от него советы, как можно себя вести, как нельзя, какие опасности могут быть на этом пути. Мне кажется, что это очень важно.

Девушки иногда говорят, что сейчас очень трудно найти церковного молодого человека. Они часто жалуются, что православные мужчины вообще не мужчины. У нас в больничном храме были отдельные встречи с юношами и девушками, которые хотели создать семью, и я иногда спрашивал у тех и других, что бы они посоветовали друг другу. Девушки все как одна говорили: «Пусть они будут поактивнее». Иногда спрашивали, а можно ли самой сделать предложение. Раньше только юноши делали предложение, а сейчас девушки стали предлагать им руку и сердце. Я — против этого, но я за то, чтобы на этом пути молодых людей сопровождал какой-то опытный священник, духовник.

Мне иногда говорят, что с такими строгими правилами, как в нашем храме, сейчас невозможно выйти замуж. Но вы не думайте, что батюшки не хотят выдать вас замуж. Напротив, пока девушка не замужем, она обычно часто к духовнику приходит, долго что-то рассказывает, жалуется и плачет, приносит исписанную грехами тетрадку. А как только она выходит замуж — сразу становится намного спокойней: придет на исповедь, скажет, что с мужем поругалась, помолиться не успела, — и все. Поэтому мы, конечно, только мечтаем всех вас выдать замуж, молимся об этом. Но, с другой стороны, мы знаем, что не всегда есть благословение Божие на брак людей, которые не так давно познакомились и сами для себя все решили. Нужно стремиться узнавать волю Божию.

Кроме того, если этот начальный путь пройти неправильно, можно сформировать неправильные отношения в будущем. Все-таки нужно пройти на этом пути определенные этапы. Первый этап — это, конечно же, встречи, молитва, знакомство с окружением человека, которого вы рассматриваете в качестве мужа или жены. Когда ко мне подходили пары, желавшие создать семьи, я всегда ссылался на отца Иоанна (Крестьянкина), который обычно говорил таким людям, чтобы они приходили к нему через год. Хотя так происходит, конечно же, не всегда, но общее правило у нас именно такое.

Дело в том, что в течение года человек раскрывается по-разному. К примеру, одна женщина спросила меня недавно, как ей быть, когда у нее наступает зимняя хандра. Видите, у людей бывает зимняя хандра, бывает осенняя, весенняя… Вы с молодым человеком встретились осенью, которая у него любимое время года, как у Пушкина, а потом наступила зима, у него началась зимняя хандра — и он стал другим. А вы уже повенчались, и ты не знала, что у него случается такая хандра, настолько сильная, что и не знаешь, что делать.

Поэтому нужно рассмотреть заранее, как он будет себя вести в разных ситуациях, в разные времена года: на Пасху, Великим постом, в отпуске, на дне рождения, в болезни. Ведь человек — маленькая вселенная, которая вмещает в себя разные вещи. Ты его сначала увидела, полюбила, создала какой-то свой образ и теперь видишь только тот образ, который возник у тебя в сознании. И этот образ, возможно, не соответствует тому, что есть на самом деле.

Прежде чем решиться на такой подвиг, как семейная жизнь, надо все-таки хорошо знать своего избранника, рассчитать свои силы. Может, ты не сможешь с ним жить, так как он слишком жадный или слишком расточительный, может быть, у него есть еще какие-то особенности, которые будут тебе невыносимы, с которыми ты не сможешь смириться.

Вы, наверное, уже влюблялись, хотя еще и не вступали в брак, и вы понимаете, что когда человек влюбляется, он неадекватно оценивает ситуацию. Скорее всего, были случаи, когда вы сначала очаровывались, а потом разочаровывались. Вы знаете, как это происходит, в этот момент себе доверять нельзя. Нужно, чтобы прошло время, важно спросить еще чье-то мнение. Если у кого-то есть мудрые верующие родители, надо с ними посоветоваться, в любом случае взять у них благословение на брак. Духовник тоже должен в этом участвовать: он, с одной стороны, всячески может этому способствовать, но, с другой стороны, понимая все трудности семейной жизни, призывать к осторожности. Поэтому очень важно узнать его мнение на этот счет, обязательно с ним поговорить и подумать, как лучше поступать.

Раньше я говорил, что не стоит знакомиться и думать о браке с людьми нецерковными и неверующими. Однако сейчас я на этом не настаиваю. Часто и среди них встречаются порядочные, приличные юноши, пусть и далекие от Бога. В этом случае задача невесты состоит в том, чтобы попытаться воцерковить жениха в течение года. Здесь тоже нужна помощь духовника.

В нашем храме были примеры, когда такие молодые люди воцерковлялись и затем создавались более или менее хорошие семьи. Во всяком случае, девушки не жалели, что вышли замуж. Хотя, конечно же, в таких браках имеются свои трудности: или жених не до конца воцерковился, или ему трудно поститься, или он не готов к рождению детей. Вступить же в брак с неверующим человеком — значит нарушить 72-е правило VI Вселенского Собора, которое гласит, что нельзя сочетаться браком «мужу православному с женою еретическою… ни православной жене с мужем-еретиком».

До венчания нужно жить очень целомудренно, так, чтобы не было никакой возможности прорваться какой-то нехорошей плотской страсти. Некоторые говорят, что знают границу, что всего лишь целуются, и то лишь три раза при встрече. Или только обнимаются, говорят мне об этом на исповеди: «Хочется к нему прислониться», «Ему хочется меня обнять». Но, вы знаете, тело человека — это нечто малоуправляемое и контролируемое. Если дать ему волю — оно начнет жить своей собственной жизнью, страсти продолжат развиваться и могут довести до греха. Дружба и любовь между молодыми людьми станут иметь привкус чего-то плотского, чего не должно быть в этих отношениях, что должно идти вслед за духовным.

Я всегда нашим девушкам говорю, что первый поцелуй — только после совершения венчания. В чинопоследовании этого таинства есть место, где священник говорит, что теперь можно друг друга поздравить, и новоиспеченные муж и жена должны три раза друг друга поцеловать. А до этого не должно быть никаких поводов для поцелуев и обниманий. Я даже не говорю о том, что нельзя вместе ночевать: лучше даже домой не заходить, никуда не ездить вдвоем, кроме как в паломническую поездку или туристический поход, но только в компании.

Очень хорошо заниматься каким-то полезным делом вместе, благодаря чему вы можете посмотреть друг на друга со стороны, в трудных ситуациях. У нас много счастливых браков заключается среди наших добровольцев, которые вместе ухаживают за больными, ходят в больницы, в детские дома, помогают пожилым и многодетным.

Человек в жизни проявляет себя по-разному. Одно дело, когда он отдыхает и расслабляется, а другое дело, когда делает что-то трудное. Хорошие браки заключаются в том числе и тогда, когда люди вместе преодолевают какие-то трудности: миссионерский поход, путешествие на байдарках, когда идут пешком по тайге, долго не евши, когда где-нибудь заблудятся. Связанные с этим переживания лучше открывают другого человека, возникает большее понимание его особенностей, достоинств и недостатков.

Думаю, что достаточно говорить про подготовку к браку, нужно рассказать и о нем самом.

Итак, человек вступил в брак. Но он при этом остается свободным. Необходимо предоставить другому человеку свободу, ведь там, где любовь, не может быть несвободы. Нужно осознавать свою ответственность и свои обязанности, но требовать чего-то от другого человека и заставлять его что-то делать, конечно, нельзя.

Очень важно, чтобы духовник, который благословил вас на брак и помогал создавать семью, продолжал бы вам помогать и дальше. Сейчас редко встречаются семьи, у которых один духовник (хотя когда это так, то это, как правило, счастливые семьи). Чаще всего духовники у супругов разные. Но если у юноши нет духовника, я бы вообще не советовал выходить за него замуж, потому что потом, если вдруг что-то случится, некуда будет идти жаловаться, не к кому обратиться с просьбой на него повлиять. Все-таки духовник — это и некий судья, к которому можно в случае чего апеллировать. Я даже иногда говорю жениху и невесте перед венчанием, что потом нужно будет обязательно раз или два раза в месяц приходить ко мне на супервизию. Когда они приходят, я спрашиваю, как у них дела, мы о чем-то беседуем, можем обсудить какие-то проблемы — так они лучше чувствуют свою ответственность перед Богом, а если им было в чем-то тяжело, то становится легче. Хотя все это, конечно, и не всегда получается.

Если духовники у супругов разные, но каждый из них пользуется в вашей семье уважением, — это очень хорошо и правильно. Но здесь нужно быть очень осторожным, потому что у супруга или супруги может возникнуть ревность. Я бы вам не советовал часто говорить: «Меня духовник благословил на то-то и то-то», «Мне духовник сказал…», «А я у духовника спрошу…» И в этом не будет обмана, потому что, в конечном счете, хороший духовник не будет заставлять вас принимать его решение. Он скажет, как нужно поступить, но конечное решение оставит за вами, поэтому все, что вы решаете, является вашим решением. Не нужно говорить мужу: «Меня духовник благословил». Надо сказать, что вы так решили. Не следует подставлять духовника, если вы чувствуете, что из-за его слов между вами с мужем может возникнуть напряжение. Если же духовник у семьи один и ваш супруг ему доверяет и слушается его, если это какой-то замечательный старец, то, конечно же, можно и нужно апеллировать к его авторитету в спорных вопросах. Но во всех других случаях лучше этого не делать.

Когда люди вступают в брак, это не значит, что они отделяются от церковной общины, к которой принадлежат, это не значит, что они перестают принимать гостей, дружить со своими друзьями. Очень важно при вступлении в брак узнать окружение своего избранника или избранницы. Не только познакомиться с родственниками, с мамой, папой, братьями и сестрами (потому что при этом тоже могут возникнуть сложности), но и иметь в виду, что его или ее будут окружать друзья. В начале вашего брачного союза вы можете не обращать особого внимания на свое окружение, быть занятыми только собой, но со временем, когда ваши чувства успокоятся и станут похожи не на горную речку с Кавказских гор, а скорее на медленно текущую реку Волгу, у вас появится более острая необходимость в общении с друзьями. В этом нет ничего плохого, но это тоже нужно иметь в виду.

Если говорить о церковной жизни, то у мужа и жены могут оставаться свои храмы, свои духовники. Супруги могут ходить в храм с разной частотой. Хорошо, если они пойдут туда вместе, но все-таки общение с Богом — это еще и личное дело. Некоторые духовники советуют молиться вместе. Если это получается — хорошо, но иногда нужно помолиться и по отдельности. Мы призваны молиться Богу и втайне, как говорится в Евангелии: Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец Твой, видящий тайное, воздаст тебе явно (Мф. 6, 6). Молитва наедине с Богом очень важна, и общая молитва ее никак не заменит. Здесь нужно проявлять осторожность. У вступивших в брак могут также быть разная степень воцерковленности, разные формы молитвы, разная частота причастия и степень поста.

Нужно обязательно помнить, что мужчины могут поститься с большим трудом, им необходимо больше пищи, чем женщинам. Это надо учитывать, когда вы что-то готовите для супруга. В пост можно приготовить вкусную пищу. Если вы сами хотите поститься построже — поститесь, но усугублять пост для мужа — не ваше дело. Ваша задача — пост ему облегчать. Вообще в семье нужно облегчать труды друг друга, а не утяжелять их, не обременять все новыми обязанностями и делами.

Преподобный Серафим говорил одному игумену, что тот должен быть не отцом для своих монахов, а матерью. И если даже игумен монастыря призван к такой жертвенной любви в отношении своих послушников и монахов, то тем более в браке муж должен быть для своей жены не только главой семьи, но и рыцарем: любить ее и заботиться о ней, дарить цветы и подарки, уделять ей достаточно внимания.

Нужно иметь в виду, что мужчины и женщины — это очень разные существа, с разными свойствами характера, психики и поведения. Во время одной из наших бесед о семье я рассказал мужчинам о том, как им в семейной жизни лучше не следует поступать. Очень часто, приходя домой с работы, мужчины сразу садятся за компьютер, сидят в интернете или смотрят телевизор, либо ложатся скорее спать. Конечно, вы чувствуете себя сильно уставшими, но, несмотря на это, нужно хоть немного поговорить с женой, оказать ей внимание, поинтересоваться ее делами. Особенно если у вас маленькие дети и она весь день была дома одна, ей тоже приходилось очень трудно.

А одна девушка пожаловалась, что у нее все наоборот: муж приходит домой и начинает ей что-то рассказывать, а она так устает, что хочется отдохнуть и не обсуждать еще и его проблемы. Так что бывают совершенно разные ситуации. Тут нужно постараться понять, что же все-таки радует другого человека. Если он хочет отдохнуть — пусть отдыхает. Если хочет поговорить — то надо поговорить. В семейной жизни надо жить не для себя, а для другого. Мужчинам я обычно даю такой совет. Когда вы приходите домой, то, прежде чем войти, остановитесь перед дверью, прочитайте три раза молитву «Отче наш», успокойтесь (часто мужчины сразу при входе в дом начинают сердиться и раздражаться, почему, например, опять все не убрано, почему беспорядок и пр.). Вы пришли домой не отдыхать, вы пришли на бой со своей собственной ленью, раздражительностью. Вы переходите на более ответственный участок. Это важная часть вашей жизни. Поэтому не расслабляйтесь, соберитесь, особенно в начале семейной жизни, пока она еще не наладилась.

Я раньше пытался донести до людей, которые ко мне приходят, самое главное: как же все-таки жить, чтобы не погибнуть? Надо часто причащаться. Нужно иметь духовника, читать Евангелие. Вы знаете, что надо стремиться ко Христу, жить со Христом, искать Христа. Хотя последнее немножко неправильно: на самом деле это мы от Него прячемся, а Он нас ищет. Но надо дать возможность жить в нас Христу. Потому что можно и причащаться, а вести себя недостойно, я знаю такие случаи. Можно и Евангелие выучить наизусть, а жить совсем по-другому, не по-евангельски. Можно иметь духовника — и при этом погибать. Это некая тайна, но эта тайна может открыться, как мне кажется, душе каждого человека, если только он этого ищет. Хочет этого и Господь, ведь Он пришел нас спасти. Поэтому быть с Ним — это и есть, наверное, самое главное, это и есть настоящая духовная жизнь, жизнь с Богом.

Будем молиться и просить Бога об этом, искать такой жизни, стремиться к ней, не уставать. Если не получается, то все равно не отказываться от этого стремления. Будем в этом искании жизни во Христе очень упорными и последовательными. Тогда Господь Сам во всем нам поможет: или жениха вдруг пошлет из ниоткуда, или отнимет желание его иметь (так что вообще смотреть не захочется на женихов). Тогда все будет складываться замечательно, и нам в конце концов откроется Царство Небесное.

Мы с женой пять лет живем вместе. Хотел спросить: все-таки жертва должна быть или же компромисс, политика, потому что обычно говорят, что жертва развращает и надо в семье поступать так, чтобы всем было удобно, чтобы в семье жилось комфортнее, чем поодиночке.

Жертва должна быть разумной. Если муж начинает пить, драться, а жена каждый раз, как он напился, приносит себя ему в жертву, — это жертва неразумная. Она ни к чему хорошему не приведет. Поэтому в какой-то момент я нашим прихожанкам говорю: «Надо ему сказать, чтобы он выбирал: или он ведет себя хорошо, или вы просто от него уйдете». Позволять мужу грубо себя вести ни в коем случае нельзя, это будет неразумно. Но надо уметь терпеть друг друга и понимать разницу между мужчиной и женщиной. Я и сам, когда вступил в брак, вначале не понимал эту разницу.

Люблю приводить такой пример из своей семейной жизни. Бывало, ко мне часто подходила жена, чтобы что-то спросить. И хотя она была умнее меня, я это признаю и всегда признавал, но иногда она не решалась на что-то сама и ей нужно было с кем-то посоветоваться. К примеру, она спрашивала: «Идти мне в гости или не идти? Я не знаю». Я говорил: «Давай подумаем», — и мы с ней начинали думать, рассуждать: кто еще будет в гостях, нужно ли дарить подарок, есть ли у нас другие дела, с кем останутся дети и т. п. В конце концов мы решали, что в гости идти нужно. И вдруг через пять минут она приходила и опять спрашивала: «А может, все-таки не идти?» Я чуть не до потолка вначале подпрыгивал. Думал тогда, что мы же только что все обсудили, решили, потратили на это время — и вдруг… Я начинал настаивать на своем, говорил, что надо идти, — и в итоге получался конфликт.

Впоследствии, когда я уже прожил некоторое время со своей женой, я стал понимать, что вопрос о том, идти в гости или не идти, в большинстве случаев абсолютно не важен. Я с удовольствием готов был принять участие в обсуждении этого вопроса, спрашивал ее: «А как ты сама думаешь?» Она, например, говорила: «Я думаю, что лучше пойти». — «Да, сходи, конечно». — «Может, все-таки не надо идти?» — «Да, можно не идти». Примерно так мы стали через какое-то время разговаривать, и все проходило мирно, не было никакого раздора. И я спокоен, и жена рада, что мы все обсудили, зачем копья ломать в таких второстепенных вопросах. Не надо идти на принцип: «Как я сказал, так и будет, я — глава семья». Может, вслух это и не всегда говорится, но имеется в виду.

Семейный конфликт — это очень страшная вещь. Мне моя дочь недавно рассказывала, как на нее в детстве подействовал наш с женой спор. Она тогда была еще маленькая, три года. И однажды она услышала, как мы с ее мамой начали спорить. Я говорил, что дочери нужно вылезти из кроватки и убрать за собой игрушки, а моя жена возражала, что ребенок устал, время позднее, пусть лучше спит и уберет все на следующий день. Когда мы таким образом спорили, моя дочь, как потом оказалось, пережила страшное потрясение. Рушился мир, в котором она жила: мама и папа, которые были едины и обычно не спорили, вдруг начали конфликтовать, выяснять, кто прав, кто виноват. А ребенку очень важно иметь целостный взгляд на мир, он хочет воспринимать его чистым и гармоничным.

Я помню, как в детстве у меня в детском саду было две воспитательницы. Одна из них, очень старенькая и строгая, все время говорила: «Это неприлично, это нельзя, это нехорошо, этого не делать». А другая, добрая, молодая и веселая, которую мы очень любили, очень многое делать разрешала, говорила: «Ничего страшного», «Это неважно». Я все время мучительно думал, кто же из них прав? Я не понимал, что существуют разные люди, которые могут иметь разные взгляды, мне казалось, что только одно мнение должно быть правильным.

Мне рассказывала одна женщина, что ее муж одно время страшно храпел, и она часто его по ночам будила, потому что не могла спать. Он смирялся, не спал, но в какой-то момент она вдруг поняла, что, когда она его будит, то мешает ему спать. Она решила терпеть и перестала его будить, для нее это было очень тяжело, и вот через какое-то время он перестал храпеть. Она за него молилась, лечился ли он — я не знаю. И надо обязательно иметь в виду, что не другого нужно пытаться исправить, а самому, своей любовью, помочь ему исправиться, измениться. И лучше самому потерпеть, чем заставлять терпеть другого человека, — тогда брак будет построен на правильном основании.

Как не стать зависимой от проявлений любви и внимания супруга, то есть не унывать, не обижаться при их временном отсутствии?

Если человек не знает Христа, то, конечно, ему тяжело без видимых проявлений любви со стороны других людей. Он хочет быть любимым и очень из-за этого переживает. Но если мы верим в Бога, если знаем, что Он любит нас так, как не любит никто, если у нас есть возможность молиться Богу, возможность принимать Его Святые Дары — то мы должны радоваться этому наивысшему дару, который у нас есть и который превышает всякий другой подарок. Муж может цветов не подарить, забыть. (Они забывают иногда, вы имейте в виду, и про день рождения, и про день свадьбы, и про именины.) Но у нас есть дар причастия, который выше всех даров. Об этом необходимо думать, это нужно помнить, и конечно же, в браке надо не ждать любви, а любить самому.

В брак вступает человек, чтобы научиться любить, а не получить любовь. Она еще придет, эта любовь, можно как-то и поскорбеть немного об этом, но в меру. Не нужно этих внешних знаков внимания усиленно ждать, унывать и обижаться при их отсутствии. Потом, иногда женщины думают, что любовь — это все время говорить: «Как я тебя люблю», «Какая ты у меня хорошая», смотреть влюбленными глазами. А если муж так не делает, значит, не любит. Нет, любит, просто мужчины — более грубые существа, они к этому не расположены, и если он вдруг забыл поздравить жену с днем рождения — это не значит, что разлюбил, просто у него могли быть другие дела, и он об этом забыл. Не надо на это обращать внимания. Нельзя требовать тех признаков любви, каких хотите именно вы, у другого человека могут быть какие-то свои проявления этого чувства, он может любить по-своему, и надо этим довольствоваться и благодарить Бога.

Какова свобода в общении с противоположным полом у человека в браке?

Кто-то из мудрых людей говорил, что до брака мир для него делился на мужчин и женщин, а в браке человечество стало делиться на жену и всех остальных. Конечно же, нужно быть очень осторожным и ни в коем случае не подавать повода для ревности. Ни в коем случае не давать повода для каких-то обид в этом плане жене.

Муж много времени проводит за компьютерными играми. Как вести себя жене в это время?

Это страшная беда нашего времени и страшная беда для мужчин! В тот момент, когда он уже играет, к нему подходить лучше не стоит, потому что это будет бесполезно, все равно что у ребенка отбирать любимую игрушку. А в период, когда он не играет, можно что-то пытаться сделать: поговорить с ним, что-то ему объяснить, посоветоваться с его духовником, может быть, даже направить его на лечение, если это приняло серьезный оборот. Есть такие курсы, где лечат от компьютерной зависимости. Также нужно пытаться делать так, чтобы общение с мужем было радостным, чтобы у него появилась какая-та еще радость, кроме этих игр.

У бесплодной женщины может ли быть счастливая христианская семья?

Может быть. Я знаю счастливые семьи без детей. Если у женщины нет детей, то она может усиленно работать, вести домашнее хозяйство, иметь какое-то церковное послушание, но главным для нее должен оставаться муж. Если Господь не посылает своих детей, то не всегда можно усыновить чужих. Это очень трудный, тяжелый подвиг, он далеко не для всех. Хотя мы призываем к усыновлению, но все-таки надо десять раз подумать, прежде чем решаться на такой шаг. Потому что иногда, к сожалению, от взятых детей отказываются.

Поэтому, конечно же, тут нужно быть очень осторожным. Если Господь не посылает детей, можно очень многое сделать, потрудиться в разных сферах жизни. К примеру, мне одно время нужен был секретарь, в монастыре есть воскресная школа, куда требуются сотрудники, есть сестры милосердия, есть и добровольцы, есть необходимость работать в разных церковных сферах бесплатно или за небольшую зарплату. Мне кажется, можно найти какое-то применение своим силам и способностям. Пение на клиросе, писание икон, церковное искусство. У нас во многих храмах Москвы не хватает социальных работников, сотрудников по работе с молодежью, не хватает людей, которые могли бы помогать многодетным семьям. Пойдите в многодетную семью (могу дать адрес такой семьи), помогайте пока в этой семье.

Эти мои советы — не только для людей в бездетном браке, но и для незамужних девушек, у которых также еще нет детей, чтобы они увидели, что такое нормальная семейная жизнь. Вы же еще понятия не имеете, что такое то, о чем вы мечтаете, к чему стремитесь. Когда вы встретитесь со всеми трудностями семейной жизни, хотя бы на примере других, то, может, просто убежите, решив: «Нет уж, я лучше в монастырь уйду». Сейчас жизнь семьи бывает очень трудной. Чтобы узнать, что это такое, очень хорошо было бы помогать тем семьям, которые уже состоялись и где много детей.

Путь в Царствие Небесное лежит, по вашему мнению, либо через семью, либо через монастырь?

Нет, это неправильная альтернатива. В монастырь должен идти человек не потому, что он не может создать семью, а потому, что его призывает Сам Бог. Не все могут это вместить, по слову Евангелия, но кому дано (ср. Мф. 19, 11). Монашеская жизнь не для всех — это путь для избранных людей, ощутивших в своем сердце призыв Божий. Для людей, готовых на очень высокий, трудный подвиг, который особенно труден в наши дни, когда монастыри возрождаются после долгого перерыва в безбожное время, когда была прервана монашеская традиция (хотя, возможно, и до революции она не везде была хорошей).

Сейчас много не очень устроенных женских монастырей. Женский монастырь — это особый подвиг. В мужском монастыре батюшки разными делами занимаются: с молодежью встречаются, лекции читают, проповедуют, служат. А в женском монастыре что? Поэтому, конечно, для женщины в наше время в чем-то сложнее жить в монастыре, особенно если он еще не очень устроенный, и очень часто поступившие туда стараются реализовать себя как женщины, открывают детские приюты. Но монастыри же создаются не для этого, а для молитвы. Поэтому в монастырь можно идти только тогда, когда чувствуешь особое призвание.

Для мужчины этот вопрос решается немного по-другому, мужчина все-таки должен сам один из путей для себя выбрать. Если он и в зрелом возрасте никак не находит себе невесту, то это, мне кажется, какая-то странность. Я понимаю, когда девушки не могут найти себе жениха: не так много православных людей, не хотят выходить за неверующих, не могут сами делать предложение. Но мужчины — когда так много сейчас невест, когда такой выбор, на любой возраст… И почему всё никак не женится? Это довольно странно.

Если девушку не берут замуж, ей не обязательно идти в монастырь. Можно полноценно жить и без мужа, и без монастыря, есть церковная община, где она нужна. Есть многодетные семьи, которым нужно помогать. Очень много всего радостного есть в этой жизни для человека, даже если он остается одиноким, вернее свободным. Как-то мы собирали на беседу людей, у которых еще не сложилась семейная жизнь, и одна девушка мне сказала: «Батюшка, вы неправильно говорите. Надо нас называть не одинокими, а свободными, а такие встречи — собраниями для свободных людей». Бывает, что девушка, которая вышла замуж, начинает вспоминать о своей свободе, вздыхать, тосковать и печалиться, но уже никуда не деться.

Может ли одинокий человек войти тесным путем в Царство Небесное?

Может, конечно, но он же не одинокий. Он должен кому-то помогать, жить для кого-то. Если человек живет только для себя, то он не войдет в Царство Небесное. А если живет для других, то через целомудрие, благотворительность может достигнуть Царства Божиего.

Вы говорили про важность того, чтобы у человека был духовник. У меня есть духовник, к которому я хожу 19 лет, но он обо мне не молится (сам об этом говорит), забывает. Меня это очень огорчает. Должен ли духовник молиться о своих духовных чадах? Может ли духовник давать благословение, а потом его отменять? Как к этому относиться?

Я сам в этом порою виноват. Мне иногда присылают разные СМС: спрашивают, можно ли на следующий день причащаться, еще пишут, бывает, что у кого-то проблемы, чуть ли не крышу сносит, а иногда просто просят за человека молиться. Утром нет времени просмотреть сообщения, я вечером в основном их читаю. Бывает, смотришь вечером в телефон, а там две СМС от одного и того же человека, одна была прислана утром: «Батюшка, помолитесь» (что-то там такое случилось), а вторая вечером: «Спасибо за молитвы, все хорошо». А я только вечером оба сообщения и прочитал.

Требовать чего-то от духовника, мне кажется, не стоит, надо самой о нем молиться. А то, что духовник иногда меняет благословение, так я тоже часто это делаю. Потому что скажешь кому-то, к примеру: «Знаешь, тебе надо делать в день сорок поклонов», он потом приходит и говорит: «Не получается». — «Хорошо, делай тогда десять». То есть я отменяю благословение, даю другое, по мере его сил. Не рассчитал, значит, его меру, либо изменились какие-то обстоятельства, либо еще что-то произошло.

Как научиться послушанию в семье? Во всем ли нужно слушаться мужа?

Нужно стараться мужа не огорчать и слушаться его, но если он советует что-то против заповедей или что-то такое, что повредит семье, то делать этого не надо. А если, например, он предлагает пойти в гости, а вы не хотите, то надо сходить. И наоборот. Или если он мечтает поехать куда-то в отпуск, а вы не хотите, нужно стараться слушаться, и не потому, что порядки у вас как в армии. Мне, когда я служил в армии, говорили: «У нас в армии так: я начальник — ты дурак, ты начальник — я дурак».

Но семья — это не армия. Кто хочет быть большим, пусть будет всем слугой (ср. Мф. 20, 26). Не надо слова, которые мы знаем из Евангелия, прикладывать к другим людям. Необходимо исполнять их самому, вспоминать и произносить их для внутреннего употребления, не для внешнего. Мы не должны мерить этими словами других людей и подгонять их под евангельские правила.

Надо стараться мужа не огорчать и слушаться его, правильно себя вести, но нужно при этом и любить его, уметь при случае улучшить его настроение. Когда моя жена на меня сердилась, я старался ее рассмешить. Если мне это удавалось, она смягчалась, и все у нас было хорошо. В шутку все перевести, направить разговор в другое русло, сделать что-то доброе. Стараться приготовить другому человеку то, что он любит.

Или, например, вам нужно у мужа что-то спросить, попросить денег на новую одежду. Но нельзя этого делать, когда он только что пришел с работы, усталый и раздраженный. Надо сначала его накормить, посидеть с ним. Со всеми нужно так обходиться. Надо уметь каким-то образом человека к себе расположить, а уже потом спрашивать, просить у него что-то. Надо стараться во всем поступать мудро, с рассуждением. Конечно, все вы не сможете быть как Василиса Премудрая, но все-таки пытайтесь ей подражать, это же известный русский образ, ведь можно в чем-то подражать не только святым, но и героям сказок (хотя не во всем, конечно).

Где познакомиться с молодым человеком, когда много времени проводишь на работе? Как вести себя в начале отношений?

Вести себя всегда нужно очень целомудренно, ненавязчиво. Еще А. С. Пушкин говорил: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей». С мужчинами — то же самое. Чем меньше вы проявляете свой интерес к молодому человеку, тем, как правило, лучше. Надо, чтобы он сам внимание обратил, хотя и не всегда это происходит быстро, они порой очень медленно «раскачиваются».

У меня есть история про двух молодых людей, это было несколько лет назад. Он лет десять никак не мог решиться сделать предложение: они дружили, куда-то ездили, он в чувствах объяснялся, но все как-то тянул. Она терпела, ждала — и в конце концов создалась хорошая семья. Тут девушке нужно обязательно все-таки оставаться девушкой. Не брать инициативу в свои руки, ведь он после этого как-то совсем перестанет быть мужчиной, ему нужно помочь стать мужчиной, вдохновить его на это. Роль женщины тут очень большая.

У нас есть такой замечательный дирижер — Владимир Федосеев. Ему сейчас 85 лет, но он до сих пор дирижирует. У него есть замечательная жена, во многом именно она сделала его таким, каким он стал, но она никогда не лезет вперед, всегда где-то позади, хотя очень много ему помогает, во всем поддерживает. Он сам об этом рассказывает. Поэтому жена должна быть некой вдохновительницей, а не командиром.

Где познакомиться, когда много времени проводишь на важной работе? Я думаю, что надо заняться полезным делом, например записаться в добровольцы, начать ходить в больницу, куда-то еще. У нас есть такая добровольческая служба, в 11:45 каждое воскресенье в храме царевича Димитрия при Первой Градской больнице мы собираем тех, кто хочет помогать другим людям. Познакомиться также можно в паломнических поездках, где-то еще. Если при храме развита приходская жизнь, если там проводятся какие-то внебогослужебные мероприятия, то можно и там.

Ваша первая книга о воспитании детей, которую вы прочитали, автор и название?

Бенджамин Спок, американский автор, которого сейчас критикуют за то, что он неправильно учил, безбожником был. Вы даже не знаете, что это такое, никому не советую читать.

Очень хорошая книга о воспитании детей «Церковь и наши дети». Что еще можно порекомендовать о воспитании, даже не знаю.

Есть такой замечательный святой, преподобный Силуан Афонский, и в своей автобиографии он рассказывает о себе, о своем отце, о том, как отец его воспитывал. Там рассказывается о двух эпизодах из его жизни, которые меня очень впечатляют, и я все время привожу их в пример тем, кто интересуется воспитанием детей. Однажды, во время Петровского поста, отец работал на поле, и мама послала маленького сына (будущего преподобного Силуана) к нему с едой. В качестве еды была свинина, то ли мама не постилась, то ли она что-то перепутала, не помню. Но отец ничего не сказал и съел эту свинину, хотя был очень благочестивым, строго соблюдал посты. И только через какое-то время он сказал сыну: «Сынок, помнишь, ты накормил меня свининой во время поста, я ел эту свинину, как какую-то стерву». И преподобный говорит, что он желал бы и на Афоне иметь такого духовного руководителя, как его отец, но не нашел там такого.

Вам кажется, что тут особенного: но, во-первых, он съел эту свинину, во-вторых, ничего сыну сразу не сказал, но и не промолчал. Он выбрал нужное время, чтобы сказать об этом. Не сразу, а потом. Удивительная мудрость воспитателя, когда ребенок не наблюдает его мгновенную реакцию, во время которой обычно происходит выброс ярости, гнева, раздражения. Хорошее воспитание тут проявилось в том, что, съев свинину, отец не хотел обидеть сына, который принес ему еду на поле, не хотел обидеть жену, приготовившую это блюдо. Но он сказал ему обо всем впоследствии.

И другой случай описывается в этой книге: эпизод, когда у будущего преподобного Силуана случился в юности страшный блудный грех. В те времена такое тоже бывало; он пишет, что случилось «обычное», — так в кавычках пишет, не называя самого греха. Его всю ночь не было дома, а когда он пришел домой, отец ему сказал: «Сынок, где ты был сегодня ночью? Мое сердце всю ночь болело о тебе». И он так сказал это, что будущему великому святому стало очень стыдно за то, что он сделал. Поражает эта удивительная тактичность, удивительное смирение, удивительное переживание и боль о ребенке, удивительное нелишение свободы.

Поэтому если говорить о воспитании детей, то нельзя при этом отказываться от христианского поведения, от любви, смирения, открытости. Если родителям жить по Евангелию — это будет самым лучшим воспитанием, если самим молиться — лучшим примером научения ребенка. Если сам являешь пример веры во Христа, образец кротости, мужества, верности Богу, никого не осуждаешь в разговоре с женой, стараешься ей помогать, если вы уступаете друг другу — дети это видят, в них это глубоко запечатлевается, они сами потом будут стремиться создавать семью по этому образцу.

Вообще в воспитании ребенка самое главное, чтобы родители любили друг друга. Об этом говорят старцы на Святой Горе Афон. Наши батюшки туда ездили и спрашивали, как правильно воспитывать детей, и старцы отвечали: если в семье есть любовь между мужем и женой, этого достаточно для воспитания ребенка. Если нет ссор и присутствует любовь, то ребенка такая атмосфера правильно формирует, ведь его воспитывают не слова, не назидания, не проповеди, не лекции, ребенка воспитывает сама жизнь в такой семье. Можно и лекции, конечно, читать, но я считаю, что толку мало.

Что делать, если жена воцерковилась после вступления в брак, а муж этому не рад? Жена сама особо не заставляет его что-то делать, но муж всегда очень негативно реагирует на ее хождение в церковь, на то, что она постится, и вообще на любые проявления христианской жизни.

Я думаю, что выставлять напоказ свою христианскую жизнь не стоит, тем более если она мужа ранит. Но, с другой стороны, нельзя и отказываться от того, что является для тебя самым главным. Нельзя не ходить в храм, так как муж недоволен, что в воскресенье утром тебя нет дома. Но можно пойти, скажем, на раннюю литургию, пока муж спит, и утром уже вернуться. Не обязательно идти именно на позднюю службу, да еще оставаться на чай с батюшкой, слушать, как он рассказывает о духовной жизни. И не нужно заставлять мужа поститься, надо готовить ему, как обычно, не следует и молиться напоказ, это будет неправильно, особенно если его это раздражает. Но, с другой стороны, надо не отступать от собственных главных правил.

Конечно, если жена становится православной только по виду: угрюмой, ревностной до того, что обличает всякое зло в других, твердой и бескомпромиссной в каких-то второстепенных правилах, — тогда не следует удивляться, что мужу это не нравится. Но если она станет светлой, радостной, нежной, ласковой, любящей, веселой, если скажет: «Меня такой сделал Господь», то, мне кажется, муж будет только рад, что у него такая замечательная жена. Если она, допустим, скажет: «Меня батюшка на исповеди ругал, что я тебя не слушаюсь», тогда он начнет понимать преимущества жены-христианки, увидит, что это ему выгодно.

Можно ли в браке мужу дружить с девушками?

Нельзя, конечно, зачем ему дружить с девушками? И зачем девушкам такие друзья? Им мужья нужны, а не друзья — женатые мужчины. Жене это неприятно, когда мужу кого-то жалко, когда он приходит домой и рассказывает: «Ты знаешь, такая девушка есть — Леночка, такая милая, хорошая, она такая несчастная, никого у нее нет, и мне ее так жалко». Что это? Ну просто глупость.

Он до брака имел много подруг, часть из них воцерковленные.

Не надо дружить, надо оборвать это общение, если оно слишком частое, тем более что для жены это соблазн. Могут быть общие друзья, когда дружат семьями. Но такая отдельная дружба с людьми противоположного пола и соблазнительна, и непонятно к чему может привести, и эти люди могут на что-то надеяться. Это совершенно неправильно.

Муж встречался три раза с невоцерковленной девушкой и врал часто, что ни с кем не встречается. Он не понимает, что сделал мне больно, и хочет продолжать с ней общаться с целью ее воцерковления.

Миссионер какой. Если у него есть духовник, нужно поговорить с духовником, но, конечно, говорить им обоим то, что я сейчас сказал, не стоит. Это я ему лично мог бы сказать, при встрече. Мужу не надо сообщать: «Мне архиерей сказал, что тебе встречаться с девушками нельзя, и он даже посмеялся над тобой, сказал, что ты неправильно поступаешь, что это грех». Так говорить не надо.

Я думаю, что у них нет никаких особых грехов, поэтому надо жить радостно, спокойно, любить друг друга, стараться не обращать на это внимания, молиться. Поговорить с духовником. В какой-то момент, если ситуация будет ухудшаться, можно строго сказать: «Выбирай — или ты дружишь с девушками, или со мной одной, вот, мы с тобой живем вместе». Такой момент может наступить. Но лучше поговорить с духовником, который знает вас обоих. Не зная вас и вашего мужа, я не могу дать более конкретные рекомендации, может, даже я зря сказал и все остальное, вы это неправильно поймете и сделаете так, что будет еще хуже. Будьте осторожны!

Я вспоминаю, как мне кто-то рассказывал про Суворова, который своим солдатам говорил так: «Если я вам даю команду идти направо, а надо идти налево, вы идите налево». Поэтому будьте осторожны и относительно моих слов, а то вырвете что-то из контекста, начнете применять в жизни, и станет только хуже. Лучше уж поговорить с духовником.

Как узнать волю Божию и не ошибиться в выборе? Есть какие-то способы?

Очень хороший вопрос. Он все время меня мучает, и я сам для себя до конца его еще не решил. Когда у нас был такой замечательный старец, как отец Павел (Троицкий), жить было намного легче, потому что он знал волю Божию. Он иногда отвечал на вопросы, еще не получив твоего письма. Вот была у нас жизнь, даже лучше, чем в Сретенском монастыре, когда отец Павел был жив. А теперь его давно нет — и как узнавать волю Божию?

Мне кажется, что здесь мы иногда сами себя напрасно мучаем. Потому что мы во многом волю Божию знаем, но не исполняем. И если мы будем исполнять ту волю Божию, которую мы о себе знаем, откроется и то, чего мы еще не знаем. Некоторые мучаются: какая же такая воля Божия? Выходить замуж или не выходить? Милая моя, если есть тот, за кого тебе выходить, то можно об этом подумать, помолиться, спросить у духовника, но если такого человека еще нет, то зачем мучиться? Какая воля Божия может быть, если никого еще нет, о каком замужестве может идти речь? Что он, твой жених, сразу появится из воздуха? Нет его пока, такое время сейчас, и вообще трудно теперь с этим, поэтому живи как живешь, а волю Божию узнать на всю оставшуюся жизнь нельзя. Сегодня воля Божия для тебя — жить без брака, так живи и радуйся, что ты пока свободна, что есть возможность прийти в монастырь, послушать беседы о браке и о монашестве.

О многом мы знаем волю Божию, но не исполняем. Читаем Евангелие — указана ли там воля Божия молиться? Указана. Но мы же не всегда молимся. Есть воля Божия не сидеть долго в интернете? Но мы же сидим. Есть воля Божия не раздражаться? Мы раздражаемся. Есть воля Божия не иметь нехороших мыслей, но мы их имеем.

Вы в первую очередь исполняйте ту волю Божию, которую вы знаете. Что-то от вас закрыто, но ничего, откроется. Нужно принять какое-то решение? Тогда надо помолиться Богу и постараться так себя настроить, чтобы быть готовым принять любое решение. Например, есть воля Божия выходить замуж или не выходить? Будьте готовы на все, пусть как хочет Бог, так и будет — тогда воля Божия будет открываться. Каждый раз, когда возникает такая проблема, нужно помолиться Богу, отодвинуть от себя все свои решения и подумать, и было бы хорошо, если при появлении какого-то решения были согласны и ум, и сердце. Конечно, лучше всего, чтобы рядом с вами был человек, через которого воля Божия могла бы открываться, — это духовник. Но здесь тоже надо быть осторожным. Нужно и самому молиться, чтобы через духовника открывалась воля Божия. Не как он скажет, а как Бог через него возвестит. Вот такие способы существуют для познания воли Божией.

Воля Божия открывается тому, кто научился отказываться от своей собственной воли. В этом надо обязательно упражняться, брак как раз этому и учит, так же, как и монашество. Поэтому нужно скорее не узнавать волю Божию, а научиться отказываться от своей собственной воли, тогда воля Божия сама будет открываться.

Как стать женственной?

Нужно молиться Божьей Матери и помнить о Ней, обязательно читать жития святых жен и у них учиться. Как еще стать женственной? Даже не знаю. Как это — становиться женственной? Надо быть особенной, красивой и привлекательной прежде всего внутри, а не снаружи, обращать на себя внимание не с помощью ароматов, красок, пирсинга, тату или с помощью одежды, а своим внутренним миром, чтобы ваша душа являлась невестой Христовой, чтобы внутри была кротость.

Как приобретается кротость? Кротость приобретается слезами. Есть такая заповедь блаженства: Блаженны плачущие, а следующая — блаженны кроткие (Мф. 5, 4, 5). Если плакать о своих грехах, бороться со своими страстями — тогда становишься кроткой.

Вы за свою жизнь узнали вполне определенное количество семей. На ваш взгляд, сколько из этого количества счастливых в процентном отношении? Что лежит в основе счастья?

В основе счастья многих семей, которые я знаю, лежит правильное начало семейной жизни. В основе счастья этих семей лежит, насколько я понимаю, их верность Христу, их жизнь в Боге, со Христом, их верность Евангелию. И конечно, любовь, смирение и верность своему избранию.

Могут быть и другие какие-то причины. Но в процентном отношении я не смогу сказать, как-то сложно посчитать. Это трудный вопрос, и боюсь, что не смогу дать ответа. Семьи, которые ходят в наш храм, — в большинстве своем счастливые. Но это нелегкое счастье. У всех есть свои трудности, но я не знаю семьи, где бы не было трудностей. Отец Таврион (Батозский), такой был замечательный старец, говорил: «Нет на свете двух людей, которые живут душа в душу». Правда, он был монах и, возможно, не все понимал в семейной жизни. Может, и есть семьи, где супруги живут душа в душу. Я знаю много счастливых семей, но я не знаю семей, у которых бы не было никаких трудностей. Причем трудности иногда такие, что кажется, будто они разрушают семью. Все проходят через какие-то трудности, таково становление семьи — и это всегда бывает нелегко.

Всегда ли жениться и выходить замуж за разведенного — это блуд?

Вы знаете, что блаженная Ксения Петербургская однажды, будучи на квартире у своих почитателей, сказала одной девушке: «Ты здесь сидишь, а твой муж в это время на Охтинском кладбище жену хоронит». И та побежала туда, там действительно хоронил жену какой-то человек, которому стало плохо, и он упал в обморок. Она ему помогла, и он потом на ней женился. Правда, это был все-таки не разведенный мужчина, а вдовец.

Если развод произошел не по вине этого человека, тогда повторный брак не является блудом. Такому человеку допустимо жениться или выйти замуж. Если же развод случился по его вине, тогда, наверное, заключать с ним брак лучше не надо.

Как правильно выбрать духовника? Можно ли его сменить при необходимости?

Если духовника нет, то не нужно сразу бросаться к священнику, который кажется тебе достойным, с просьбой быть твоим духовником. Надо сначала «назначить» его временным духовником, относиться к нему как к временно исполняющему обязанности духовника и слушаться его осторожно. Если вы удостоверитесь, что это действительно тот человек, который помогает вам в вашей духовной жизни, тогда уже можно для себя с этим вопросом определиться. Не обязательно с ним договариваться, заключать договор, ставить его в известность, а просто нужно его слушаться и считать его своим духовником.

Какие духовники хорошие? Строгие духовники — очень хорошие. Духовник обязан быть строгим, он также должен иметь и собственного духовника. Духовник должен быть кротким, смиренным и любящим, у него должно появляться время с вами заниматься. Такой духовник помогает.

Можно ли сменить духовника?

Хорошего не меняют. Если духовник уезжает, или нет возможности с ним общаться, или он сам тебя прогнал, то в этом случае, конечно, можно его сменить.

Семейная исповедь — что это? Дайте, пожалуйста, наставления, почему это важно? Почему стоит исповедоваться?

Семейная — это когда вы вместе приходите на исповедь? Но на самом деле очень важно, чтобы священник знал вас, вашего мужа и ваших детей. В начале своего священнического служения я очень часто, когда людей исповедовал, не знал, что они муж и жена. Конечно, когда я об этом узнавал, мне это помогало лучше войти в их положение, лучше их понимать. Но что такое семейная исповедь как таковая, я, честно говоря, не знаю. Когда вы друг другу исповедуетесь? Тут необходимо сказать, что ни в коем случае нельзя с мужем или женой говорить о своих грехах. Не надо друг другу в них каяться, можно все друг другу рассказывать, но свои грехи открывать нельзя ни в коем случае. Вы, например, подумали, что ваш муж дурак, — зачем ему это говорить? Надо покаяться в этом духовнику. Это слова, которые разрушают семью.

Как справиться с безответным чувством к человеку?

Безответная влюбленность… Те из вас, кто еще не испытал такой влюбленности, будьте очень осторожны, чтобы в это чувство не впасть. И как только влюбленность начинает появляться, нужно тут же отбежать, посоветоваться с духовником, поставить ногу на тормоз и не давать развиваться этой страсти. Многие из находящихся тут людей, как мне кажется, уже переболели этой детской болезнью. Когда начинает захватывать это чувство, то помогает бороться с ним, конечно, молитва. Помогают также физический труд, добрые дела, уход за больными.

Как привести к христианской жизни крещеную, но не воцерковленную девушку, с которой хочешь вступить в брак?

Очень хороший вопрос. Мне кажется, нужно привести ее к своему духовнику, чтобы он с ней поговорил, если она, конечно, согласится прийти. Если она не придет, то молиться за нее. Но пока она не воцерковится, все-таки быть осторожным, вести себя очень и очень сдержанно, целомудренно. В наше время невоцерковленные девушки, бывает, бросаются на мужчин.

У священников на первом месте работа, только потом семья?

У священника на первом месте не работа, а служение. Поэтому у дьякона при рукоположении снимают обручальное кольцо с безымянного пальца, в знак того, что он обручается Церкви. И если говорить о женах священников, то надо сказать, что их служение — очень трудное и тяжелое. Состоять в браке вообще трудно, а быть женой священника трудно вдвойне. И в обычной семье, если муж нормальный, у него работа бывает на первом месте, но семья при этом все-таки не на последнем, а у священника семья иногда на одном из последних мест. Времени не хватает на семью, поэтому сложно порой всем приходится. И пастырское служение — очень иногда сложное, могут появляться самые разные трудности, например переводы с прихода на приход, на Дальний Восток могут перевести. Поэтому очень сложно быть женой священника, это очень серьезный подвиг, об этом нужно отдельно поговорить.

Если мы посмотрим, что в Священном Писании сказано о семье, то увидим, что там семья названа домашней Церковью. В устах апостола Павла это очень высокое и очень глубокое именование. Ведь семья — это не просто сожительство двух людей или мужчины и женщины с детьми. Мы знаем, что Церковь — это не просто собрание людей, в Церкви пребывает Дух Святой, но и в православной семье тоже присутствует Дух Святой. Именно поэтому в семье спастись легче, чем в одиночку. Неслучайно рождение новой православной семьи начинается с таинства, а не просто с некоего юридического акта, как сейчас происходит в загсе, где некий мужчина и некая женщина объявляются мужем и женой. Хотя Церковь до революции и исполняла функции загса, в вопросе образования семьи это была не главная ее функция. Самое важное — это благословить новый союз и дать этой малой Церкви Духа Святого. А для чего семье дается Дух Святой? Какова цель Бога? Это единственная задача — спасти нас, другой у Него нет. У Бога нет стремления, чтоб мы жили комфортно, получали много денег, были всегда здоровы и успешны. Хотя Творец нам все это и дает, но только тогда, когда это соответствует Его основной цели — спасению нашей души. Поэтому главный секрет брака — это никогда не забывать, что семья создается ради спасения души. И ни для чего другого! Если этого не помнить — счастливой семьи быть не может.

Сейчас иногда даже православные люди подходят к созданию семьи так: «Мы годик-два поживем, может, даже зарегистрируем свой брак в загсе, а потом будем венчаться». И обосновывают это решение, на первый взгляд, очень логично: «А вдруг у нас не получится жить вместе, и мы расстанемся? Своим разводом мы, выходит, оскверним таинство Церкви. Нет, так нельзя. Вот съедим вместе пуд соли, почувствуем, что подходим друг другу, тогда и повенчаемся». Это, конечно, чистой воды лукавство. Очень похоже на тяжело заболевшего человека, который говорит: «Очень мне плохо. Но ничего, вот выздоровлю, а потом пойду в поликлинику, пусть врачи посоветуют, какие лекарства от моей болезни помогают».

Что такое семья? Встречаются два грешника, которые хотят спасти свою душу, а если сказать иначе — хотят научиться любить друг друга. У кого же просить любви, как не у Господа? Любовь всегда от Бога, и поэтому естественно, и по-другому быть не может, что семья начинается прежде всего с таинства Венчания. То есть когда мы, два грешника, смиренно приходим к Богу и говорим: «Господи, благослови наш брак, без Тебя, как Ты Сам сказал, не может быть ничего. И вот мы чаем Твоего милосердия, и венчаемся, желая приобрести Твое благословение и благодать Божию на то, чтобы научиться любить друг друга».

И вот тогда, после благодатного таинства Брака, можно надеяться и верить, что Господь уврачует наши немощи и научит нас любить друг друга и в горе, и в радости. А если «годик-два поживем, потом и обвенчаемся», то можно и не добраться до таинства, ведь страсти в нас бушуют по-прежнему, а помощи в браке у Него мы не попросили…

А почему люди иногда говорят, что венчание «не помогает»? Вот сколько пар, дескать, венчалось и иногда после двух месяцев совместной жизни уже разводились. Просили-просили у Господа заступничества, а брак всё равно распался. Мы помним, что семья — домашняя Церковь, а в другом месте Господь еще одну важную вещь сказал: Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18, 19). Семья распадается даже после таинства Венчания, когда супруги живут не во имя Христа, а согласно своим эгоистическим представлениям о жизни. И в силу нашей грешной природы так случается со многими из нас.

Мы, к сожалению, семью воспринимаем не как путь спасения, а как некий способ комфортного сосуществования или как некую легализацию интимных отношений: без оформления отношений — это блуд, а в семье — это уже по закону. Да, в семье брачное ложе нескверно (см. Евр. 13, 4), и Сам Господь, как мы знаем из Евангелия, благословил брак Своим присутствием. Но есть и такое высказывание у святых отцов: «Брак может быть прикрытием блуда». Когда? А вот когда люди понимают брак только как легализацию интимных отношений и никак по-другому. В таком случае это не христианская семья, потому что цель такого сожительства не любовь, а только удовлетворение страсти. Никак не хочу принизить брачное ложе, тем более что от брачных отношений рождаются дети, а дети — это благословение Божие. Но, кстати сказать, часто в семьях, где превалирующую роль в отношениях играет интимная жизнь, у супругов нет желания иметь детей, потому что дети, естественно, препятствуют этому основному для таких семей взаимонаслаждению.

Поэтому очень важно, чтобы человек начинал отношения со своей второй половинкой, опираясь прежде всего не на свои страстные чувства, а на веру в Бога.

Если проще сказать, надо смотреть, какой у избранника или избранницы характер. Вот замечательно сказала благоверная княгиня Феврония, когда некий женатый молодой человек воззрел на нее как на женщину: «Что ты на меня смотришь? У тебя есть своя жена. Ты что, разве не знаешь, что женское естество у всех женщин одинаковое?» А святитель Иоанн Златоуст сказал по-другому: «После двух-трех месяцев брака для мужа внешность жены перестает играть ключевую роль».

Очень трудно для современных молодых людей подойти к выбору спутника жизни с духовной точки зрения, и даже не знаю, возможно ли сейчас такое вообще. Как известно, в старину жену юноше выбирали родители, и с другой стороны родители тоже сами решали этот вопрос. Как ни странно может показаться для современных людей, которые говорят: «Ну как же, это было не по любви», браки были более счастливые. Да, это было не по страсти. Но родители вдумчиво, желая счастья своему ребенку, выбирали ему спутника жизни. Притом иногда очень вдумчиво, потому что родители были православные и знали хотя бы основы аскетики. К тому же они были любящими родителями, а любящему отцу и матери, как говорят святые, Господь открывает нечто особое об их детях, и поэтому этот выбор был в среднем более удачным.

В современном обществе считается хорошим тоном быть сильнее, главнее других. На свадьбах есть даже такой обычай, вроде как «старинный», но на самом деле абсолютно современный, неправославный, конечно, когда молодоженам, входящим в отчий дом, подносят каравай, и каждый из них должен откусить как можно больший кусочек. Кто больший кусочек откусит, тот и будет главой семьи. Все верующие знают, что главой семьи является мужчина, как Христос главой Церкви, поэтому незачем стараться ухватить кусок побольше, и так понятно, кто будет главой дома. Однако хочу заметить, что такой подход, когда с самого начала между мужем и женой возникает соревнование за главенство в семье, как раз показывает, что в данной семье из-за запрограммированного конфликта могут быть большие проблемы.

Поэтому как нам быть в теперешнее время? У нас родители, к сожалению, часто просто отказываются вынести суждение, не берут на себя ответственность за решение судьбы своей поросли. Но у нас есть Бог, у нас есть Церковь, мы можем Богу молиться и не спешить с выбором.

Меня всегда настораживает, когда люди подходят, говорят: «Батюшка, я нашел то что нужно. Все, пора мне жениться, и как можно скорее». И когда спрашиваешь: «И давно ты нашел?», говорит: «Да, месяц-полтора уже знаем друг друга». Но месяц-полтора — это очень мало для того, чтобы узнать человека! Вот годик, хотя бы годик, особенно в современных условиях, нужно повстречаться. Мы друг друга ведь совсем не знаем… Раньше жили в одной деревне и всё друг о друге знали, притом из поколения в поколение. Мне рассказывали об одной станице на Кубани, где какой-то бабушке сказали, что один ее знакомый мужчина женился на такой-то женщине, и эта бабушка распереживалась: «Как? На такой-то? Да ведь у нее дедушка такой-сякой, прадедушка такой-сякой, отец такой-сякой, да и остальные родственники такие-сякие». Всё друг о друге знали из поколения в поколение. Было легче выбрать вторую половинку родителям, сейчас это сложнее, мы находимся в таком социальном броуновском движении: кто в Ростове, кто в Москве, кто вообще в Нью-Йорке. Но мы можем с вами тем не менее положиться на Бога: не торопиться, приглядеться, помолиться, и опыт показывает, что выражение отцов «Время — это старец» совершенно верно. Рано или поздно этот «старец» покажет, ваш это выбор или нет. А если человек все-таки женился по страсти, да, это кажется поначалу здорово, да, кружится голова, кажется, не надышишься своей второй половинкой. Но как показывает статистика и практика, это «не надышишься» — максимум на 5–7 лет, и страсть гарантированно заканчивается, как все земное, у которого всегда конец неизбежный, и только небесное конца не имеет и уходит в вечность.

Поэтому не о страсти в браке, а о любви Божией мы с вами должны задуматься. А что это такое? Давайте посмотрим, за что нас любит Бог. А ни за что, просто так. Богу нас не за что любить, Он нас просто любит. Любит алкоголиков, людоедов, операторов газовых камер, построенных в концлагерях смерти, любит даже бесов. Другое дело, что не все эту любовь Божию воспринимают, но Господь любит всех. И вот любовь, такая любовь, она, естественно, всегда от Бога. Когда люди выходят замуж, женятся, они очень часто хотят от другого получить любовь. Самое постоянное обвинение в браке — «ты меня не любишь», но наша задача — научиться самим любить. Вот это очень важно.

Наш эгоизм, которым мы живем все без исключения, требует, естественно, любви к себе, любимому. Но это тупиковый путь. Брак доходит до развода именно в том случае, когда люди не могут унять свой эгоизм, когда они требуют любви от другого. И в этом случае человек никогда счастлив в семье не будет. Когда ты женишься ради комфорта, ради того, чтобы тебя ублажали, любили, — а именно так в основном сейчас выходят замуж и женятся, — ты никогда не будешь счастливым, потому что эгоизм не является источником любви. В конечном счете такой подход приводит гарантированно к взаимному ожесточению и непониманию.

Один мой родственник, ныне покойный, произнес тост на свадьбе своей племянницы. Он сказал, что любовь — как бокал из венецианского стекла: один раз упадет, потом склеить будет сложно. Это сказал человек, который в церковь пришел только в конце жизни, а брак у него получился. Почему? Потому что в его браке была жертвенность: огромное желание сделать счастливым не себя, а свою половинку. Без жертвенности, которая является неотъемлемым свойством любви, брак получиться не может. Поэтому не случайно нам поют во время венчания «Святии мученицы», когда водят вокруг аналоя. Если мы не готовы на жертву ради ближнего, если мы с вами не готовы любить, любви мы так и не научимся.

Вот почему, кстати, не правы те люди, которые, пожив друг с другом пять-семь лет, иногда больше или меньше, разводятся, говоря: «Ну не мое, ошибся, я же живу один раз. Я же имею право на счастье. С этим человеком не получилось, что ж, это была ошибка. Жалко, конечно, но, может быть, с другим получится». Не получится! Если человек не изменит своего отношения к браку, то и со вторым, и с третьим, и пятым-десятым не получится. Потому что он идет не тем путем, он идет путем эгоизма, путем попытки обретения только внешнего комфорта, который никогда не сделает человека счастливым. А когда человек стяжает любовь и счастье? Когда начнет жить в семье по-христиански, жить, пытаясь исполнить заповеди Божии о любви к ближнему, а они универсальны и нигде так насущно не необходимы, как в семье… Вот возлюбить врага своего — где это нужно? Да в семье, когда возникает непонимание. Ни в одной семье никогда не бывает постоянно безоблачной погоды. Кризисы гарантированы, от них никуда не денешься. Семья — путь взаимного смирения, не только смирения мужа по отношению к жене, не только жены по отношению к мужу, а именно взаимного смирения. И со стороны мужа, как это ни странно может показаться, требуется даже большее смирение, чем со стороны жены.

Иногда мы, люди православные, пытаемся жить как бы по «Домострою», и когда жена не слушается мужа, то муж начинает кричать, цитировать ей Священное Писание, святых отцов, тот же «Домострой», пытаясь привести ее в чувство. Как правило, это ничем хорошим не заканчивается, потому что, как замечательно сказал один из святых отцов, «если ты хочешь, чтобы жена тебя слушалась яко Господа, то и люби ее, как Христос Церковь». Для семьи муж должен быть источником любви. Не властных полномочий, а любви. Сила мужа — в любви, как сила жены — в послушании мужу. Вот этим можно созидать семью. Если же это чисто «административный» подход — я начальник, ты подчиненный, — тогда это ничем хорошим не кончится.

Я уж не говорю о том, что современные женщины ведь воспитаны не в XVI веке, они росли в современных семьях, где им вряд ли прививался навык быть православной женой. Этому девушек не учат ни в яслях, ни в детском саду, ни в школе, ни в институте. Современную женщину учат быть работником, и женщины добиваются в этом хороших результатов: они становятся кандидатами наук, иногда зарабатывают много больше мужчин. У меня в храме есть несколько молодых женщин, которые зарабатывают около 250 тысяч в месяц (они доктора-стоматологи). Этому их научили. Но нигде женщину не учат быть женой.

Раньше семьи были большие, и девочка уже в семь лет следила за младшими братьями и сестрами, в тринадцать лет она брала на себя еще больше обязанностей по ведению семьи и хозяйства, перед замужеством она уже была полноценной помощницей мамы во всем, в том числе в воспитании; при этом в семье было послушание младших детей старшим и вырабатывалось послушание отцу.

Сейчас семьи встречаются вечерком перед телевизором, ненадолго, перед сном, и навыка послушания у девушки не вырабатывается. Поэтому, когда современная девушка воцерковляется и создает семью, ей приходится намного тяжелее, чем современному мужчине, ведь мужчина как в XIX веке ходил на работу, так и в XXI веке тоже спешит на службу. У него внешняя функция не так сильно изменилась. А вот женщине, которая захотела стать православной женой, рожать детей, намного тяжелее приходится. Мы, мужчины, мужья, должны это учитывать, особенно помня слова апостола Павла, что женщина — сосуд немощный. Поэтому как от современной женщины можно требовать жить по «Домострою»? Это невозможно. Это всегда плохо заканчивается. Кстати говоря, по моему наблюдению, те мужчины, которые в наибольшей степени требуют строжайшего послушания от своей жены, как правило, сами слушаться не умеют напрочь. В этом есть своя закономерность. Поэтому как быть?

Бог есть любовь. Если подойти с любовью к любой проблеме, даже, кажется, совершенно нерешаемой, — с Божией помощью всегда можно найти выход. И опыт покажет, что даже женщины, которые семьи-то не знали, потому что родители развелись, и положительного опыта семейной жизни тоже не имели, и при этом были профессионалами на работе, стали кандидатами, даже, может быть, докторами наук, с Божией помощью постепенно становятся хорошими православными женами и даже многодетными матерями. На это требуется любовь, время, нежность к своей жене, чтоб помочь ей преодолеть себя и обрести навык послушания. Кстати, навык послушания внутренне присущ женщине. Даже современные женщины хотят слушаться мужа, но у них это просто не получается. Это трагедия современной женщины.

Один мой знакомый сказал своей дочке: «Дорогая моя, ты не хочешь слушаться, поэтому ты не сможешь выйти замуж за человека волевого, потому что он потребует послушания, а ты это сделать не сможешь. А выйдя замуж за человека, которого ты сможешь под себя подмять, ты его не будешь уважать и не будешь любить». Вот, кажется, тупик, человек, казалось бы, обречен на неудачную семейную жизнь. Но если есть Бог — тупиков нет, если человек осознал свой грех, то с Божией помощью он может измениться и все эти греховные тупики преодолеть. Но потребуется внимание и нежность.

Иногда, когда мы, мужчины, женимся, мы внутренне успокаиваемся и говорим: «Ну все, вот я женился, у меня есть любящая жена, у нас все хорошо, жена обо мне заботится, жена меня любит…» — и мы забываем, что тоже должны любить свою жену.

Как-то раз один опытный духовник сказал своему духовному чаду: «Твоя жена живет твоим вниманием». Мужья должны это помнить, должны обязательно постоянно оказывать внимание своей жене. Если этого не происходит, то женщина начинает считать, что муж ее не любит, а когда женщина так начинает думать, то это становится поводом для непонимания и скандалов. Жена должна быть всегда уверена, что муж не просто хорошо к ней относится, а любит очень сильно. А для этого муж должен постоянно ей это показывать конкретными делами.

Один муж жил лет пятнадцать в полной уверенности, что у него почти идеальный брак, и вдруг у него возник кризис в семейных отношениях. И он с ужасом узнал, что он вел комфортное существование, а жена его была несчастна. Да, она терпела, она смирялась, но не была счастливой женщиной, потому что муж ее не понимал, хотя он-то думал, что у них прекрасные, просто идеальные отношения. Может быть и так. Поэтому в браке никогда не надо расслабляться.

Есть такое шуточное высказывание, что в браке тяжело только первые 20 лет. Вот у меня браку уже 23 года, и я могу с уверенностью сказать: врут люди. Никогда нельзя расслабляться, как нельзя расслабляться в молитве, ведь никто же не скажет, что все, я достиг необыкновенных высот в молитве и могу теперь расслабиться и больше ничего не делать, — если человек так скажет, он сразу молитву потеряет. Так и в браке — как только ты перестал стремиться к любви, перестал спасать свою душу в браке, он сразу начнет давать трещину.

Я не хочу сказать, что брак — это такой безрадостный труд: трудились-трудились, потом оба и померли. Но это как в молитве — ты трудишься, трудишься, а потом раз — и какой-то проблеск, какой-то маленький лучик Божией благодати коснулся твоей души. И этот лучик потом будет помниться десятилетиями, потому что это забыть нельзя. Так и в браке: если ты трудишься, тебя ждут Божии утешения.

У монаха есть Божии утешения за его труд, непростой труд, тяжелый. Эти утешения есть и в браке — тоже чисто духовные утешения. А еще есть в браке и то, что мы можем видеть в целом только в духовной жизни, — это видение греха своего, а значит, и представление о путях борьбы с ним. То есть брак — это прежде всего путь к спасению, и об этом не надо никогда забывать, иначе мы с вами просто потеряем цель, забудем, ради чего мы брак заключили.

В браке не стоит сразу искать восторга. Говорят, что ни в коем случае не надо искать в молитве каких-то высоких чувств, полета и так далее, потому что это путь к прелести. Так и в браке — не стоит сразу искать какой-то радости, такой, знаете, взрывной, большой, долгой. Да, страсть это дает, но это не та радость. Она неглубокая, она поверхностная, это радость во многом плотская, а потому преходящая, а вот радость, которую может Бог дать, у нас никто, как нам Господь обещал, отнять не может. Человек, любящий любовью, которая от Бога, в принципе развестись не может. Он не может разлюбить, как нас не может разлюбить Бог. Только надо настроиться на творческий многолетний труд, и Господь будет посылать за наш труд радость.

Я был на одном празднике, где присутствовали уже пожилые батюшка и матушка, — у них было лет сорок брака, им уже за шестьдесят лет обоим, дети у них уже семинаристы, священники, монахи — очень удачная семья во всех отношениях. И вот батюшка вышел ненадолго из-за стола, а разговор продолжался, а потом батюшка вернулся, и эта матушка, можно сказать, почти старушка, вдруг сказала такую фразу: «Вот мое солнышко» — и у нее была такая радость на лице, так ее глаза лучились любовью, надо было это видеть и слышать, чтобы понять, что даже молодожены в медовый месяц так сказать и чувствовать не могут. Это действительно заработанная любовь — сорок лет труда, иногда напряженного, иногда полегче, но труда, в результате которого люди обрели настоящую любовь, которая уйдет в вечность.

У одной девочки был подростковый кризис, и на стене в своей комнате она повесила листочек с надписью: «Вечность пуста». Как так? Когда вечность кажется пустой? Когда ты стал не на путь любви. А когда ты обрел любовь, как обрели ее эти мои знакомые батюшка и матушка, то твоя вечность полна любовью. Любовь — она из вечности, поэтому, когда человек видит любовь, он видит вечность, когда у него любви нет — для него вечность пуста. Поэтому все наши амбиции, в том числе в браке, все стремления к признанию и самоутверждению — всё уже в этой жизни постепенно отмирает. Туда им и дорога. Их не надо ценить, дорожить нужно только подлинной любовью.

Ко мне иногда приходят люди, у которых браку пять, семь лет, у них страстные чувства заканчиваются, и супруги грустят по этому поводу, говорят: «Батюшка, у нас прошла любовь, у нас охлаждение». А я в ответ радостно говорю: «Дорогие мои, наконец-то мы с вами можем заняться творческим стяжанием любви. То, что вам мешало, — страстные чувства — это прошло, но жалеть не надо, это не была любовь. Любовь, если она от Бога, не может пройти, она вечна. Теперь вы можете начать наконец любить друг друга, хотя это будет непросто».

Муж должен любить жену. Почему? Потому что если он не будет любить жену, то не будет того, на что можно опереться ему хотя бы в семейных конфликтах. Муж приходит с работы, жена чем-то недовольна — плохое настроение у нее, например. Она начинает раздражаться, к чему-то цепляться… а может быть дело даже не в сиюминутном настроении, а что-то серьезное вызрело. Что должен делать муж? Ни в коем случае не ставить свою жену на место. Совершенно бесполезно использовать домостроевские методы.

А что же надо делать мужу? Мужу надо любить жену, то есть ее терпеть — ее плохое настроение, какие-то сложности в общении. А может, пытаться ее как-то вывести из этого состояния — не руганью, конечно, не упреками, а какими-то добрыми словами, может быть, с юмором что-то сказать. Иногда надо признать свою вину, ведь жена обычно в таких ситуациях начинает обвинять во всем мужа, вспоминая все его грехи, начиная от Адама. И нужно оценивать ситуацию: иногда можно взять и признать свою вину, даже если ее особо и не было. Хотя что значит не было? Кто может сказать, что он совсем не виноват и никогда не грешил, и всегда любил свою жену? Ни один муж, если, конечно, он хоть немножко православный, так сказать не может.

Мне одна женщина рассказывала, что у нее было искушение, и она постоянно обвиняла мужа. Он ее слушал, слушал, слушал, а потом сказал: «Да, жена, ты права». И она растерялась, переспросила: «Ты так правда думаешь?» — а он, стяжав некое смирение, подтвердил: «Да, правда так думаю». Он по милости Божией в этот момент и вправду так думал. Это было очень важно, потому что обмануть родную женщину невозможно, не получится притвориться, когда она внимательно тебя слушает, зная тебя как облупленного. И это его смирение так ее поразило, что она сама стала просить прощения. Что получилось? Муж своим смирением с помощью Божией победил злобу жены. Все это описано множество раз и в Евангелии, и у святых отцов, и это путь Самого Христа, Который Своим смирением, Своим распятием за наши грехи победил диавола, самую смерть и даровал нам вечную жизнь. Раз мы называемся христианами, мы не должны забывать о смирении — об этом самом сильном оружии, сильнее которого в мире просто нет.

Конечно, я не говорю, что надо всегда, во всех случаях признавать свою вину, — разные бывают ситуации. Но в любом случае муж не имеет права обижаться, раздражаться, кричать, гневаться. Если он это делает, он слабый человек. Жена его за это уважать не будет.

Я как-то спросил у одной женщины: «Ты мужа-то любишь?» Она мне ответила: «Да, конечно, батюшка. У меня такой отвратительный характер, кто ж меня любить-то будет, кроме моего мужа?» У нее действительно, я знаю, отвратительный характер, объективно. И она это знает, как женщина православная, которая себя немножко изучает, занимаясь посильно всяческими аскетическими упражнениями. Кстати сказать, плохой характер — это даже не всегда вина только самого человека, потому что есть определенная семейная наследственность, от нее никуда не денешься. Есть генетическая наследственность и есть духовная наследственность. Но тем не менее человек чувствует и свою вину в плохом характере. И та женщина, о которой я говорю, своему мужу очень благодарна, она мужа очень любит за то, что он ее терпит.

Не могу не отметить еще один момент. Сейчас в обществе не понимают идею многодетности. Один ребенок — это хорошо, два ребенка — тоже хорошо, три — хорошо, а если шесть или восемь? Это уже непонятно, даже страшно. Когда я в конце венчания говорю: «Ну ладно, много не буду желать, хотя бы шесть-семь детей», возникает нервный смех, особенно у молодоженов. Тем более что малоцерковные люди часто бывают суеверными: а вдруг и правда сбудется, батюшка ведь пожелал!

А что такое дети? Это благословение Божие. Это знали все народы, даже нехристианские. И когда семья сознательно отказывается иметь детей не по медицинским показаниям или уважительным социальным обстоятельствам — эта семья отказывается от любви. Мы же с вами уже сегодня говорили, что любовь — это всегда от Бога, только от Бога. Если семья отказывается от благословения Божия, то она отказывается от любви Божией.

Почему современная женщина не хочет иметь ребенка? По понятным причинам: ребенок лишает женщину комфорта, портит ее фигуру, лишает свободы пойти куда хочет и так далее. А по-другому как эти мысли называются? Эгоизмом.

Решая отказаться от детей, мы забываем, что есть слова Священного Писания: женщина спасается чадородием (см. 1 Тим. 2, 15). То есть женщина, которая отказывается иметь детей, не идет по пути спасения.

Поэтому, если мы хотим, чтобы у нас была прочная семья и мы любили друг друга: муж — жену, жена — мужа, надо по возможности иметь детей столько, сколько Бог даст. Дети воспитывают родителей в большей степени, чем родители воспитывают детей. Если родители, конечно, живут православной жизнью хоть в какой-то степени.

И не надо бояться, что денег не хватит. Есть в Священном Писании, в Псалтири, слова Давида-псалмопевца: «Я был молод, стал стар, и не видел детей праведников, просящих хлеба» (см. Пс. 36, 25). По моим наблюдениям, сколько бы в семье детей ни было, если семья православная и посильно служит Богу, Господь всегда накормит и даже даст достаток.

Мой духовник был 1922 года рождения и жил в семье, которая в 1930 году не вступила в колхоз из-за того, что религиозные убеждения его отца не позволили это сделать. И когда был голод 1933 года, их семья, к колхозу не принадлежавшая, никакой помощи от государства не имела, поскольку они были почти что «врагами народа». Так вот, одной из немногих семей того села, в которой дети не умерли от голода в тот страшный год, была семья моего духовника. В колхозе, хотя там вроде был больший достаток, дети умирали, а в семье моего духовника ни один ребенок не умер, хотя у них была многодетная семья и находилась она в тяжелейших условиях. Мой духовник любил говорить: «Бог напитал — никто не видал».

Поэтому из соображений материальных не стоит отказываться от благословения Божия. Если Бог есть, то Он все даст. А дети в семье — это богатство, богатство любви.

Каждый человек — это вселенная, как святые отцы говорили: «Человек — это большая вселенная в малой Вселенной». Малая Вселенная — это наш космос, а большая вселенная — это каждый человек в отдельности, потому что человек — это образ и подобие Божие.

Каждый человек — это вселенная в семье. Представляете, какое это богатство, какое неповторимое многообразие! Каждого ребенка, особенно когда он вырастает, можно любить по-своему, каждый ребенок требует своей любви, и отец и мать объединяются в этом, чтобы воспитать детей.

У меня был такой трагикомический случай. Одной моей знакомой женщине показалось, что у ее дочки проблема и что ей нужно к психологу. И вот они пошли к психологу, попали к доктору психологических наук. Психолог побеседовала с дочкой, затем пригласила к себе маму: «У вас в семье большие проблемы». Мама — человек простой, смиренный, с готовностью согласилась: «Да, да, конечно». А психолог уточняет: «Вы знаете, какие проблемы? Мне ваша дочка сказала, что ни разу не видела, как вы ссорились. Ни разу! Разве это любовь? Любовь — это когда скандалы, драки, сразу видно, что у людей сильные чувства! А вы никогда не ссоритесь, у вас только церковь, дети, и все». Вот такая система ценностей и оценок оказалась у этого психолога. Конечно, мама взяла в охапку свою дочку и убежала.

Некоторым людям кажется, что так жить скучно. Так наркоману кажется, что без наркотика, без кокаина скучно. А на самом деле, когда в семье царит мир, когда родители совместно трудятся над воспитанием своих детей, — это величайшая радость. Да, она, может, не такая поверхностная и не сразу возникает.

Помню, знакомая женщина позвонила одной многодетной матушке и спросила у нее: «У меня уже трое детей — ну, когда радость-то будет?!» Радость будет, обязательно будет, когда ее Бог даст. А Бог, как известно, дает немерено. Не видел того глаз, не слышало ухо… что приготовил Бог любящим Его (1 Кор. 2, 9) — это сказано апостолом Павлом о вечной жизни, о будущем веке. Но мы знаем из слов Христа, что Царство Божие внутрь вас есть (Лк. 17, 21), оно начинается здесь. Мы не можем построить Царство Небесное во всем мире — это невозможно. Но мы можем построить Царство Небесное в своем сердце, мы можем основать Царство Небесное в своей семье. Царство Небесное на земле — это Церковь Божия, и раз семья — это малая Церковь, значит, мы в семье можем построить Царство Божие. Да, эта возможность есть, и мы можем ее реализовать. Но это не происходит само собой, без нашего труда. Это должно стать нашей целью, и мы в своих поступках должны основываться на христианских ценностях.

Помните, у Пушкина, к Татьяне Лариной пришел Онегин и сказал: «Татьяна, я понял, что тебя люблю», подразумевая, что они должны соединиться, а значит, она должна бросить мужа — старого генерала — и уйти к Онегину. А что Татьяна Ларина ответила? «Я другому отдана и буду век ему верна». Без такого подхода, что брак — это воля Божия, что мне дан именно тот муж, который мне нужен для спасения (не для комфортной жизни, повторяю еще раз, а именно для спасения души), трудно не развестись. Особенно в современных условиях, когда разрушены всякие традиции, всякие внешние социально-общественные подпорки, когда даже родители не всегда способствуют сохранению брака. А если будет такой подход, такое понимание брака, то счастье будет обязательно.

Счастье будет с тем мужем и женой, которых даровал Бог. Раз Бог даровал, значит, именно этот человек тебе нужен. Хотя, может быть, с ним и некомфортно, возможно, он из тех людей, что не просто наступает на твою больную мозоль, но и стоит на ней, переминается с ноги на ногу, а на твои замечания, что очень больно, говорит: «Ну и что? Потерпи, мне так удобно». Но цель-то какая этого мучительного, неприятного процесса? Чтобы мозоль ушла, чтобы перестало быть больно.

Я замечал, например, что если мужчина очень самолюбивый и обидчивый, то ему часто жена попадается как раз такая, которая начинает его поддевать все время. Почему так происходит? Очевидно, чтобы он преодолел свое самолюбие. Когда он свое самолюбие преодолеет, он получит, естественно, спасение для своей души и получит счастливый брак. Надо выявить грех в себе. Это нетрудно сделать, если ты захочешь это сделать и перестанешь обижаться и обвинять другого, а начнешь искать грех и, найдя, в этом грехе покаешься… тебе перестанет быть больно. Тебе станет не просто нормально, тебе станет хорошо.

И конечно, не могу не сказать еще об одном. Раз семья — это малая Церковь, то ее образцом должна быть Церковь большая. Так вот, в Церкви все иерархично: есть патриарх, есть митрополиты, епископы, священники, дьяконы, миряне — то же самое должно быть в семье. Муж — глава семьи, жена находится в послушании у мужа. Унижает ли ее это послушание? Христа унижало послушание Отцу Небесному? Нет, конечно. Если есть любовь — послушание не может унижать женщину. И когда в семье есть гармония хоть в какой-то степени и супруги любят друг друга, то жена хочет слушаться мужа.

Старцы говорили, что мир в семье — от жены. Женщина, благодаря своей эмоциональности, как-то более психологически одарена по сравнению с мужчиной. Она часто меньше способна контролировать собственный эмоциональный фон, но зато благодаря этой своей эмоциональности (это ее как бы обратная сторона) она может лучше чувствовать полутона во взаимоотношениях. И она благодаря этому может искусно выстроить мир в семье, внутрисемейные отношения.

В то же время именно смирение жены «вьет веревки» из мужей. Пока жена пытается играть по мужским правилам — борьба, главенство и все такое, она, как правило, является слабейшей стороной и проигрывает. Когда же она начинает слушаться мужа, то она может более эффективно добиться своих благих целей, чем противоборством.

И еще один момент хочу затронуть, памятуя, что семья — это домашняя Церковь. Что в Церкви люди делают? В Церкви молятся. Если конфликт в семье, что должны делать супруги? Разойтись и помолиться. Пусть это не мгновенно произойдет — вряд ли бывают супруги, которые настолько собой владеют, что скажут: «Всё, мы ссоримся — расходимся молиться». Нет, так, к сожалению, не часто бывает. Но вот острота конфликта прошла, хотя злость, обида, непонимание остались, — тут-то и надо уйти в уголочек и помолиться о мире в семье, о своих грехах. Знаете, когда человек молится, Бог ему обязательно показывает, в чем он виноват.

Иногда мы обличаем нашего супруга или супругу, что он так себя ведет, взрывается, гневается, не видя, что источник этого гнева — мы сами. Мы сами доводим ситуацию до того, что человек не выдержал, — он же не святой. А потом, когда человек сорвется, мы начинаем говорить: «А! Так вот ты какой!» А надо было бы сказать: «Вот я какой!» Поэтому очень важно следить за каждым своим словом.

Все Евангелие полностью приложимо к семейной жизни: за каждое праздное слово мы дадим отчет перед Богом, за каждое праздное слово мы можем получить скандал в семье. Сколько случаев я знаю, когда муж пошутил и пошел на работу, а жена его шутку не восприняла и целый день думала, думала, думала… и когда муж пришел с работы, она была уже абсолютно уверена, что муж ее не любит, презирает, ненавидит, пора их отношения заканчивать. Когда муж приходит с работы и видит такую жену, то он не может понять, что случилось. И говорит жене: «Ну ты хоть скажи, что произошло?» А что он слышит в ответ? «Ах, ты даже не понимаешь?..» Поэтому надо быть очень внимательным к себе. Мы, как правило, замечаем любое слово, которое ранит наше самолюбие, но при этом очень легко отпускаем подобные слова по отношению к другому и даже бываем при этом очень довольны собой — думаем, как мы удачно пошутили. Это подчас происходит и в семье. Поэтому мы должны быть очень внимательны к себе: как мы хотим, чтобы к нам относились наша жена, муж, так и мы должны относиться к своему супругу или супруге. Поэтому надо внимательно читать Евангелие и творчески прилагать его к своей семье. Все Евангелие полностью приложимо к семейной жизни. Более того, без него семейную жизнь не построишь.

Ваше отношение к ревности и как вы советуете с ней бороться?

Можно дать короткий ответ: ревность — это грех, и в нем надо каяться. Иногда говорят, что ревность — это другая сторона любви. Да, это так, если под любовью подразумевается страсть. Другая сторона страсти — это ревность. Человек, любящий по-христиански, ревновать не будет. Когда человек ревнует, у него злоба в душе. От этой злобы он может даже убить человека, которого как будто бы любит.

Есть прекрасный пример из Евангелия. Когда Иосиф узнал, что Мария ждет ребенка, явно не от него, не зная еще этих всех сверхъестественных обстоятельств, о которых он в тот момент и не мог догадываться, он решил тайно отпустить Марию, дабы его жене не было позора. То есть — никакой ревности, никакой злобы, ненависти. Хотя по иудейскому закону он мог сказать, что Ее надо побить камнями или, по крайней мере, обличить, чтобы наказать грех: мол, как Она могла, обманула, собиралась быть девственницей — и вдруг в положении… А он продемонстрировал христианскую любовь.

Ревность никогда не помогает сохранить брак. Если вдруг действительно возникают какие-то проблемы, есть подозрения, что муж, как говорится, куда-то не туда пошел, или жена, то надо держаться, нельзя ревновать и скандалить… Получается, что муж и так в жене разочаровался, — хотя это и не по-христиански, и, если жена начнет еще его скандалами доводить, вряд ли он вернется. Скажет: ну вот, злая моя жена…

Можно попробовать с человеком поговорить, разобрать ситуацию. Но побеседовать по-хорошему, без скандала.

Поэтому не надо ревновать, надо начать за человека молиться и подумать: «А что привело к этой ситуации?» А то иногда оказывается, что причина ревности — в нас самих. Ревнивые мы люди. Таких случаев много. Особенно те мужья и жены, которые вели легкомысленную жизнь до брака и свое целомудрие не сохранили, часто бывают очень ревнивы. Каждый судит по себе. И наоборот, люди, которые жили целомудренно до брака, меньше склонны к ревности, бывает, что они тоже ревнивы, но в малой степени. Но ревность — однозначно грех, и с ним надо бороться. Каяться, молиться, и это ожесточение, эту злобу (ревность — это форма злобы) из себя, с Божией помощью, изживать.

Как жить в браке, если муж нецерковный? Если супруга приняла православие уже в браке?

У нас есть четкие указания Священного Писания. Апостол пишет, что если жена неверная, то есть неверующая, а муж — верный, или наоборот, то он обязан жить со своей второй нецерковной половиной. Апостол даже дает нам надежду, говоря, что по трудам нашим ситуация может измениться. Ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим (1 Кор. 7, 14). Поэтому ни в коем случае нельзя, чтобы брак из-за этого разрушался. Если, конечно, сама вторая половина скажет: «Ну знаешь, мне с тобой стало неинтересно, воцерковился ты, молитвы, акафисты… Я пошел/пошла». Тогда это его/ее выбор. Но я бы сказал, что не надо доводить акафистами вторую половину до такого состояния, чтобы она ушла. Если, конечно, тебя ставят перед дилеммой: «Ну все, или ты в храм не ходишь, или наш брак распадается…» — то тут, конечно, ничего не поделаешь. Но если муж/жена не препятствует в воскресенье ходить в храм, то надо даже в религиозной жизни знать меру и, может быть, полностью не погружаться во внешнюю ее составляющую, раз уж дома ждет половинка, которой необходимо внимание. Ведь что такое духовная жизнь? Не просто молитвы читать, а любить, и терпеть, и смиряться. Это можно делать и с неверующей половинкой, даже в большей степени. Духовную жизнь можно вести в браке с неверующим мужем/женой и очень эффективно.

Был один случай, очень трагичный. У православной женщины муж был азербайджанец «невомечетенный», то есть в мечеть не ходящий. И они очень любили друг друга, у них были очень гармоничные отношения. Она воцерковилась, пришла к одному батюшке и сказала: «Мой муж азербайджанец, может быть, мусульманин, что мне делать?» А батюшка ей: «Ну что ж, уходи от него, ты же верующая, зачем тебе неверующий муж, да еще и мусульманин?» И она ушла от него. Они еще были молодые люди, и у них был даже общий ребенок; каждый из них потом заключил второй брак. А азербайджанец возьми да и воцерковись! Стал православным. И их тянет друг к другу. У них были отношения более гармоничные, чем сложились в новых браках. А сделать уже ничего нельзя. У них новые венчанные браки, новые дети, — поезд ушел.

Еще важный момент. Когда мы с вами обычно решаем наши личные отношения, то мы забываем о детях. Дети у нас оказываются на последнем месте. А почему? Они такие же люди, как мы. У них такие же права, как у нас, они тоже хотят быть счастливыми. А для ребенка, чтобы он был счастливым, нужны родные папа и мама. Поэтому интересы детей надо тоже учитывать, когда мы наши личные отношения начинаем решать.

Христос сказал, что никто не сможет за Ним пойти, если не возненавидит своих родителей, своих жен, своих детей. Это написано в Евангелии. И также Он учит тому, что всех нужно любить, даже врагов своих… Вот где эта грань и как понять, что и в какой момент ты должен ненавидеть в человеке; и когда ты должен все покрывать и всех любить?

Тут нет никаких противоречий. Когда мы должны возненавидеть своих родителей, детей, жен, мужей? Если в буквальном смысле — то никогда. Когда Христос говорит возненавидеть своих ближних, он имеет в виду возненавидеть их грех. Когда они толкают нас на явный грех, тогда мы не должны на это идти. Это высказывание надо воспринимать не как буквальное, а как образное. Мы должны всегда любить своих ближних. Любых. Но грех мы должны ненавидеть. Даже если носителем этого греха является наш самый любимый человек. Иногда наши любимые, пытаясь заставить нас совершить тот или иной грех, говорят: «Если ты меня любишь…» Вот тут можно и ответить: «Да, я тебя очень люблю, но именно поэтому не сделаю, как ты просишь. Даже если у нас с тобой из-за этого будут какие-то проблемы».

Например, сколько известно случаев, когда мать балует своего ребенка. Что она делает, идя на поводу у такого, кажется, святого чувства любви матери к своему ребенку? Она ребенка уничтожает своим баловством, она обрекает его на страшную, тяжелую жизнь. Поэтому родители, как бы они ни любили своих детей, из любви к ним должны иногда наказанием, может быть даже жестким, отсекать их грех, чтобы воспитать из них нормальных людей. Здесь идет речь как раз об этом. Нельзя идти на поводу у своего чисто душевного чувства. Мы часто душевное чувство путаем с духовной любовью. Душевное чувство надо отсечь и пойти за Христом, за правдой, за истиной, ради своего ближнего.

Как изменить программу подсознания, что тебя обязательно бросят? Начинаешь общаться с человеком и со временем видишь, как подсознание делает все, чтобы этот человек тебя оставил. Как быть в этой ситуации?

Знаете, психологи очень много бьются с этим подсознанием, туда входят, выходят… вошли — заблудились, никак выйти не могут, людей с собой там водят… Это большая проблема. Но знаете, Бог прост. Вот если по-Божиему, по добродетели, то все очень просто. А когда грех — здесь все очень усложняется.

Когда говоришь мужу: «Ты же хочешь сохранить семью? Хочешь. Ты свою жену любишь? Любишь. Ну брось свою любовницу! Что она тебе?» И слышишь: «Батюшка, это так сложно, непросто…» Тут можно многое напридумывать, если подключить термин «подсознание». Просто бросьте всё и поступите по заповеди Божией.

Когда мы начинаем бороться с подсознанием и с ним заигрываем, его исследуем, мы фактически пытаемся бороться с грехом без Бога. Пытаемся бороться с грехом без Божией благодати. Своими силами, силой своего ума, силой своего интеллекта, силой накопленных человеческих знаний, всяких методик психологических… А надо просто покаяться. Мы — дети. У нас есть Отец Небесный. Что делает ребенок? А мы с вами — маленькие дети. Очень маленькие дети по сравнению с нашим Отцом Небесным. Ребенок, когда ему трудно, идет к папе и спрашивает, как быть. И папа решает вопрос. Проблему с нашим грехом может решить только Отец Небесный. Больше никто.

Сейчас нередко возникает ситуация, когда подростки попадают во всякие деструктивные группировки. И что советуют подросткам педагоги в школе, психологи, когда проводят профилактические беседы? «В сложной ситуации иди к родителям! Они тебя любят, они решат твои проблемы». И родителям, конечно, тоже советуют следить за своими подростками, интересоваться их жизнью.

Так и мы, как дети, как подростки перед нашим Небесным Отцом. Мы свои проблемы сами не решим. Поэтому надо все эти проблемы решать покаянием. Как там это Бог решает? Таинство Покаяния — это таинство. Но если этот вопрос будет для нас решенный, если мы избавимся от греха, который является единственной причиной наших проблем, тогда какая разница, что это сделает Бог, а не мы. Подсознание, конечно, штука интересная, когда читаешь психологию, все это, конечно, увлекательно, но не очень эффективно, если помнить, что грех может быть прощен только Богом.

Как быть послушной мужу, если есть разногласия в том, как воспитывать детей, поскольку супруги придерживаются разных точек зрения? Уступать в любом случае?

В любом случае не надо скандалить. Знаете, если есть Бог, то истина одна. Просто ее надо найти. Никогда не надо считать, что полностью прав. Сократ сказал: единственное, что я точно знаю, — что я ничего не знаю. Апостол Павел писал: Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать (1 Кор. 8, 2). Если я уверен в себе абсолютно, я, может быть, нахожусь в прелести. Надо начать молиться, спрашивать у Бога: «Господи, а прав ли я, или прав супруг?» Начать читать литературу, советоваться с людьми. Не надо просто стоять на своем во что бы то ни стало, даже если это кажется правильным.

Я заметил, что когда спрашивают о чем-то у священников, которых считают старцами, они не всегда сразу дают ответ, они берут паузу и тихо, про себя молятся, даже когда вопросы простые. Ведь иногда кажется, что вопрос прост, а на самом деле может быть много подводных камней. Надо тогда просто помолиться. Если будете молиться, у вас будет желание обрести истину, не по принципу «есть два мнения — мое и неправильное», а по принципу, что есть одна истина — Божия, что, может быть, муж не прав, а может быть, я не права.

Но как быть, если муж явно не прав в чем-то? Возьмем очевидный пример: муж приучает детей к компьютерным играм, притом в большом объеме. Ведь явно не прав! И это все-таки не повод с ним ссориться. Ребенка воспитывает атмосфера семьи, и если в семье не будет мира, то эта немирная атмосфера будет воспитывать немирных детей. Поэтому, если происходят какие-то вещи не такие уж страшные (я понимаю, что есть вещи, которые действительно недопустимы, потому что это, например, угрожает жизни ребенка). Но если все-таки речь идет о неправильных, но не из ряда вон выходящих вещах, то нужно решать эту проблему мирно, искать какие-то компромиссы со второй половиной, — такой подход будет иметь меньше дурных последствий, чем постоянное выяснение отношений. Тем более что скандалы не идут где-то в темноте: дети спят, а супруги под одеялом тихонько переругиваются. Конечно, это не так: обычно родители ссорятся где-то на кухне, при детях. В общем, все это нехорошо. Надо, конечно, всегда рассматривать конкретную ситуацию, но общее правило: мир в семье дороже всего.

Жена бесплодна. Врачи сказали, что не могут нам помочь. Как же тогда жене спасаться?

Во-первых, я знаю не одну женщину, которой врачи сказали: «Вы никогда не будете иметь детей, это невозможно». И эти же женщины потом беременели и рожали детей. И им гинекологи говорили: «Мы не знаем, как вы зачали. Зачинать нечем» — чисто физиологически отсутствуют необходимые элементы. Но — факт, я знаю не один такой случай. И были случаи противоположные, когда у супругов здоровье нормальное, а детей нет. Врачи тоже разводят руками, не могут понять, в чем причина их бесплодия.

А объяснение одно. Детей дает Бог. Поэтому никогда не надо отчаиваться. Я знаю много случаев, когда люди молились пять, десять, пятнадцать лет, и Господь даровал им ребенка, даже когда это с медицинской точки зрения было необъяснимо.

Во-вторых, можно усыновить ребенка. Двух детей, трех, восемь детей. Да, женщина спасается чадородием, но, если Бог не дает детей, значит, у нее есть другой путь спасения, и мы знаем, что и в бесплодных семьях люди замечательно спасали свои души. Когда я говорю о многодетности, о чадородии, то я говорю о случаях, когда Бог дает, а люди не принимают этого пути. В этом ошибка. А если Бог не дает, значит, есть другой путь, и именно он для этой семьи — путь спасения.

Что делать, если дети особые, например, больные ДЦП? Это наказание или особое благословение Божие?

И то и другое. У меня десятый ребенок с синдромом Дауна. И для меня эта тема не теоретическая. Знаете, это, с одной стороны, по грехам нашим, никуда не денешься, а с другой стороны — благословение Божие. Мне непонятны те люди, которые бьются в истерике, что у них сын аутист, с ДЦП, с синдромом Дауна… Это — особый мир. Это — особая семейная ситуация. Мне моя старшая девочка сказала как-то: «Пап, если бы у нас не было Веры (это имя моей дочери с синдромом Дауна), мы бы были хуже». Так вот что это? Наказание или благословение Божие? Если от этого «наказания» все в семье становятся лучше с духовной точки зрения? Конечно, в плане комфорта семья сильно теряет, но это, с другой стороны, настолько мобилизует, требует напряжения сил, духовных прежде всего, что люди становятся на особый путь спасения.

Поэтому особых детей иначе как благословением Божиим не назовешь. Вообще, ведь Бог зла не творит, Бог не может сделать нам плохо. И если Он это попустил, то попустил это для радости. Для радости! И я знаю много семей, у которых есть очень больные дети, и знаете, это семьи, счастью которых, любви которых можно было бы позавидовать (если бы зависть не была грехом). Ну, не позавидовать, но, по крайней мере, пожелать себе того же. Нет, я, конечно, никому не желаю такого ребенка, но то, чего эти семьи достигают благодаря заботе о таком ребенке, — это дорогого стоит. Тем более я знаю случаи, что был первый ребенок с ДЦП или с синдромом Дауна, а потом — девять обычных. У меня наоборот: девять относительно здоровых, а десятый — особый ребенок. Это особый путь, и путь тоже радостный. И самая большая у нас в семье любимица — это Вера. Мы ее больше всех любим.

Мне одна женщина рассказывала о своей жизни, у нее ребенок с синдромом Дауна. Бывает, все в семье переругаются, кричат, сами понимаете — подростки, конфликты… Она, моя знакомая, плакать начинает. А этот ребеночек подойдет к ней, обнимет ее — и стоит так.

Еще знаю другой случай, прочитал в книге преподобного Паисия Святогорца. К нему пришла одна семья, а там ребенок был тоже с серьезными проблемами. И отец Паисий спросил отца:

— Ребенок ваш?

— Да, мой ребенок, но он дурак, не обращайте на него внимания, геронда!

А отец Паисий пишет, что увидел, что из них двоих — высокомерного отца и особого ребенка — ближе к Богу ребенок. Воспринятой любви Божией больше у ребенка. И внутренний интерес отец Паисий имел именно к ребенку, а не к умному, но гордому отцу. Мы ведь не знаем на самом деле, что такое по-настоящему духовная жизнь. Святые знают, но не мы с вами. Какая духовная жизнь у этих детей? Может, она настолько богатая, что, когда мы придем в Царство Небесное, будем смотреть куда-то вверх, в сияние, которое ближе к Богу, и там, в этом сиянии, будет наш особый ребеночек, потому что он достиг больших высот, чем мы с вами.

Батюшка, какое место в православной семье занимают дети? Жена — для своего мужа или мать для своих детей? Кому больше уделять времени?

Один батюшка на подобный вопрос остроумно ответил: «А что важнее — пить или есть?» Бывает, что жена полностью погружается в своих детей и смотрит на мужа как на источник финансирования, социальной поддержки, обслуживающий персонал… В этом есть любовь? Нет. Она уже не любит по-христиански своего мужа. И несмотря на всю ее поглощенность детьми, ее заботу, именно дети за это отомстят. Естественно, не сознательно, а своей жизнью, своим воспитанием, которое она сама им дала. Ведь детей, как я уже сказал, воспитывает атмосфера семьи, воспитывает взаимная любовь родителей. Если этой любви нет, то дети страдают.

Если жена полностью погружается в любовь к детям и, таким образом, теряет любовь к мужу, она вредит прежде всего своим любимым детям. Они впитывают всеми клеточками своей души то, что творится в семье, все мелочи. Даже самые маленькие — пятилетние, трехлетние, не говоря уже о более старших. Поэтому муж должен любить свою жену, а жена должна — я, конечно, скажу сейчас такое слово ужасное для современного человека — бояться своего мужа. Бояться, конечно, в христианском смысле этого слова. То есть страшиться потерять его любовь, разрушить их взаимные отношения.

Поэтому для жены, даже многодетной, муж остается главою и самым любимым человеком. Просто она его любит как мужа а детей, как детей. Каждый на своем месте. И тут не надо противопоставлять одно другому. Но, повторяю, ни в коем случае мужа нельзя превращать в «обслугу». Это неправильно как раз с точки зрения воспитания детей.

Скажите, пожалуйста, что необходимо делать родителям, чтобы из дочери вырастить будущую жену, а из сына — хорошего отца?

Я уже говорил ранее: любить друг друга. Жена должна слушаться своего мужа, муж должен любить свою жену. Это самое-самое главное, что могут сделать родители для детей в этом смысле. То есть показать собственным примером, как надо себя вести. Потому что слова есть слова, их, конечно, тоже надо произносить, и много раз, но если они не будут подкреплены делом, то останутся пустым сотрясанием воздуха, и с их помощью ничему невозможно будет научить. Поэтому словом и делом мы учим детей быть мужем и женой.

Я уже говорил, что если в семье несколько детей, то девочки естественным образом учатся быть матерями. Когда современная женщина выходит замуж, рожает ребенка, она иногда боится ребенка взять на руки. Она его родила, а на руки боится взять, и некоторые жены могут ждать мужей до часу ночи, потому что боятся искупать ребенка: а вдруг утонет. А девочка из многодетной семьи все это делает совершенно естественно; я знаю, в одной многодетной семье и мальчик купал младших детей, потому что он был старшим ребенком в семье, он просто любил это делать и делал.

Нормальная семейная жизнь, полная взаимной любви супругов, заботы друг о друге, является лучшим методом воспитания. Я родился в нецерковной семье. Хотя оба мои прадеда были священниками, но в советское время традиция потерялась, вера иссякла в семье, и меня даже не крестили. Хотя родители в Бога верили. Когда мне было лет четырнадцать, как-то папа сказал: «Сын, вот говорят, что любви нет. Врут. Любовь есть». Мне сейчас 51 год, прошла значительная часть моей жизни, а я эти слова помню, даже помню, что, когда эти слова прозвучали, я стоял в коридоре, а папа стоял в ванной. Иногда такой фразой мы в ребенка можем больше вложить, чем множеством всяких лекций. Вот только жить надо соответствующе.

Есть семья: жена верующая, муж неверующий, несколько детей. Жена пытается всячески детей воцерковить, чтобы они вели духовную жизнь, муж показывает полностью отрицательный пример, не только не ведет духовную, церковную жизнь, но и негативно высказывается о Церкви, о церковной жизни, ведет себя не как мужчина во многих вещах. Как жене правильно выстроить отношения между мужем и детьми, сохранить авторитет отца, при этом давая понять детям, что муж все-таки неправ по отношению к Церкви и духовной жизни?

Жене просто надо любить своих детей. Дети следуют за тем, кто их любит. Такие сложные люди, как этот папа, как правило, на детей не очень обращают внимание, у них не много любви к детям. А у мамы, если она православная, соответственно, должна быть любовь. Тогда дети будут идти за мамой, разделять ее ценности. Естественно, необходимо молиться за мужа, никогда нельзя терять надежду, что он покается.

У меня был случай. Я был совсем молодой, только воцерковился, ухаживал за девушкой, и мы зашли в храм, прихожанкой которого она была. Началась всенощная. И я заметил пожилого человека, седого, который всю службу простоял на коленях. Притом он не просто стоял на коленях, а по стойке смирно. Сами понимаете, часа два с лишним, не шевелясь, простоять на коленях — это просто физически тяжело даже для молодого человека, а этому мужчине было, наверное, под семьдесят уже. Я удивился и спросил у своей знакомой девушки, что это за прихожанин, и услышал такой рассказ.

Жила одна семья: муж, сильно пьющий, и жена, женщина добрая и кроткая. Люди они были немолодые, дети от них ушли в самостоятельное плавание, и через какое-то время жена умерла. Соседи были просто в ужасе: «Пока жена была, она сдерживала его хоть в каких-то рамках, а сейчас что будет? Сейчас он так запьет, что неизвестно, что с нами будет, дом подожжет, сгорим все…» Вдруг муж исчез. Несколько дней его искали, думали, может, умер или в больницу попал… Через несколько дней его обнаружили в храме. И вот он так, как в тот день, когда я его увидел, стоял уже больше десяти лет. Много лет он стоит на службах и кается. Так на него повлияла смерть жены. Достаточно ранняя смерть, ей не больше шестидесяти лет было… Она своей жизнью спасла своего пьющего мужа. Конечно, он уже не пил и являл редкий подвиг молитвенного стояния в буквальном смысла слова.

Есть еще пример у преподобного Паисия Святогорца. Некий муж блудил. Притом имел такую наглость, что всех своих любовниц водил к себе домой обедать, и его супруга их обслуживала. И даже в этой ужасной ситуации жена не обличала мужа перед детьми, а говорила, когда дети спрашивали, что это за дамы: «Ну, это коллеги по работе, они в обеденный перерыв к нам ходят покушать». Дети только удивлялись: «Надо же, как у нашего папы много коллег женского пола». Но ни о чем не догадывались. И вот муж попадает в аварию, остается инвалидом, все любовницы его бросают мгновенно, остается только одна жена, муж кается, исповедуется, причащается — и через какое-то время мирно отходит ко Господу. И вот интересно, что было с детьми, кажется, их было пятеро… Все пятеро выросли благочестивыми христианами! Вот любовь христианская! Это, конечно, удивительный случай, и не любой человек на это способен. Но эта женщина с ее христианской любовью принесла такой плод, что, несмотря на такую очевидную греховность мужа, дети их выросли хорошими. Бог сильнее дьявола. Когда в твоей жизни есть Христос, когда у тебя есть вера в Бога, когда ты ищешь благодати Божией — все нивелируется. Молитва к Богу и соответствующая жизнь могут ситуацию выровнять.

Супруга/супругу Господь посылает, или человек сам себе выбирает? Как не ошибиться в выборе супруга? Ждать, чтобы человек по душе пришелся?

Знаете, у нас с вами, как известно, соработничество Бога и человека. Господь без нашей воли, желания и согласия не может нас спасти. И мы, естественно, без Творца спастись не можем. Поэтому естественно, что очень многое зависит и от нашего выбора.

Знаете, по моим наблюдениям, когда человек женится или выходит замуж? Когда он созрел для этого. Духовно созрел. Вот пока этого не происходит, Бог даже ограждает от брака. Иногда говорят: «Но мне же уже 30 лет». Но сейчас у нас люди настолько инфантильны, что можно и в 50 лет быть неготовым к браку… Это же не от возраста зависит. Были старцы в 28 лет. И есть старики, как дети, в силу своего духовного состояния.

Когда ты духовно созреешь, Бог обязательно тебя сведет с нужным человеком. Да и раньше, может, сводил, просто ты в силу своего духовного инфантилизма этого человека просто не узнавал, не понимал, что это воля Божия. То девушка недостаточно красивая, то у молодого человека зарплата не та. Чтобы почувствовать волю Божию, нужно духовно созреть. Для этого надо жить духовной жизнью: бороться с похотью, бороться с эгоизмом и так далее.

Что делать, если к вере пришел уже после тяжелых плотских грехов? И уже устал от этой жизни. Можно ли покаянием вернуть чистоту и все-таки полюбить и создать настоящую крепкую семью?

Можно не только вернуть чистоту, можно и святым стать. Вот преподобная Мария Египетская — блудница, у нее блуд был смыслом существования, а сейчас она является одной из величайших святых Православной Церкви. Все возможно, если человек начнет каяться. Конечно, ему придется непросто, но у Бога нет изгоев, у Бога нет нелюбимых, и, если человек начнет каяться в грехах, Бог может его очистить.

Знаю случаи, когда девушки были не лучше, чем преподобная Мария Египетская до своего покаяния. Сколько у них было любовников, они даже не помнят… Но, воцерковившись, начав каяться в грехах своих, они достигали такой степени целомудрия, что даже мужья говорили: «Да, жена у меня хорошая, но уж такая строго целомудренная». Для Бога все возможно, если только есть у нас покаяние. Но придется приложить усилия, потрудиться.

Я заикаюсь. Этим недугом страдали отец и дед. Вырос избалованным, эгоист и гордец. Инфантилен, резок и груб. Задумывался о создании семьи, и вот думаю, а можно ли сгладить все то, что во мне есть плохого? Каюсь, исповедуюсь, пощусь, но пусто в душе, боюсь, что не смогу любить.

Знаете, если так подходить, никто из нас не должен ни жениться, ни выходить замуж. Все мы далеки от идеала, мы все заикаемся или каким-то другим недугом страдаем, мы все эгоисты, избалованные и так далее… А сколько мне женщин говорят: «Батюшка, зачем я буду рожать детей, я же эгоистка… я же их не воспитаю хорошо. Зачем же я буду обрекать их на страдания?»

Да, мы такие. Но, с другой стороны, источник любви для любого человека — это Бог. И Бог может уделить любовь любому, как бы он низко ни пал, если он кается. Не в нас источник жизни, а в Боге. И как раз брак помогает стяжать эту любовь, потому что человек, особенно в современном мире, либо должен научиться христианской любви, либо его союз ожидает крах.

Унывать ни в коем случае не надо. А надо молить Бога: «Господи, если есть вторая моя половина, которую Ты мне приготовил, пожалуйста, помоги мне, чтобы я ее узнал, чтобы смог с ней создать семью».

Это даже хорошо, что человек так о себе нелестно отзывается, это значит, что у него есть покаяние.

Мешает ли карьера девушки созданию семьи? Что делать, если работа занимает достаточно большое время в жизни и встречаться с друзьями, куда-то ходить времени почти нет?

Чтобы достичь любой цели, человек должен работать. Поэтому надо поставить себе такую цель: «Я хочу стать женой в православной семье»… Можно выйти замуж и в ситуации, когда ты много работаешь. Даже при всей своей большой занятости, все равно мужчины на пути встречаются, и может встретиться человек, который будет свободен, понравится, и с ним можно будет создать семью. Появятся дети. Дальше — что с этими детьми делать? Вот мне одна девушка сказала, что она уже достигла больших высот в одном министерстве и не может свои достижения перечеркнуть, поэтому она отдаст детей в детсад или на мужа сбросит, а сама будет дальше карьеру делать. Зачем тогда выходить замуж, зачем рожать детей? Если мы хотим, чтобы у нас была семья, дети, то нужно быть готовыми к тому, что детьми надо заниматься. Это должен делать либо муж, либо жена. Но, судя по тому, что именно жена вынашивает ребенка, потом его кормит грудью, это должна делать жена. Тем более если дети будут рождаться, сколько Бог даст, то как? Куда их девать-то? И как ими не заниматься?

Знаете, я очень уважаю стоматологов. Заранее скажу — их очень люблю, без них мне было бы очень тяжело жить, у меня плохие зубы. А теперь перескажу один диалог, который случайно услышала моя матушка в парке, гуляя с детьми. Две женщины. Одна говорит другой: «Ну что ты все — пеленки, распашонки, то ли дело я — стоматолог». Этот диалог поднимает важный вопрос: почему карьеру, любую (будь то физика, химика или журналиста), считают более высоким делом, чем воспитание человека? А что может быть в этой жизни более сложным, чем человек? Ничего. Почему? Потому что человек — образ и подобие Божие. Человек даже не вмещается в рамки этого мира. Как святые отцы говорят: человека увидел — Господа своего увидел, потому что человек — это образ и подобие Божие. А тут — ребенок, который от тебя зависит, ты должна его воспитать. Это сложнейший труд. Притом я не имею в виду только то, что женщина должна быть и фельдшером, и педагогом, и психологом, это важно, но еще существеннее то, как душу ребенка воспитать.

Я хотел стать ученым. Окончил МАИ, потом мехмат МГУ, занимался ядерно-ракетными двигателями. Но, когда я пришел к вере в Бога, я увидел, что все это покорение космоса неинтересно по сравнению с Богом, с постижением Бога.

Что нужно женщине, любой? Даже самой образованной, с самым высоким карьерным ростом? Ей нужна любовь. Карьера, как бы хороша она ни была, эту любовь заменить не сможет. Даже мужчине карьера любовь заменить не сможет. Конечно, можно работу воспринимать как служение, например, как мой святой — Александр Невский. Он воспринимал княжение как служение Богу и людям. Но сама по себе карьера не может заменить любовь. Это просто несравнимые величины. Сколько я женщин знаю, которые уже карьеру сделали, но оказались без семьи. И они все очень жалеют. Семья — это естественно, это от Бога.

Да, я понимаю, часто жена вынуждена трудиться, потому что денег не хватает на семью, семья не может прожить на зарплату одного мужа. Но когда есть выбор и можно создать православную семью, то это значит, что можно создать Царство Небесное на земле. Кто же от Царства Небесного отказывается? А карьера — в молодости, да, карьера… а потом что? Когда все-таки духовная, а не физическая и душевная природа начнет требовать свое, когда люди к сорока годам дозревают до осознания: «А в чем же смысл жизни?» — как бы не прийти к выводу, что значительная часть жизни прошла впустую.

Я 26 лет в браке, у меня восемь детей. Старшему 25 лет, младшей 3,5 года, а еще у нас очень много детей на приходе, очень много многодетных семей. Поэтому тема воспитания мне очень близка. Первое, что нужно понять, — для счастливого ребенка нужен счастливый брак родителей.

Дело в том, что семья — это такая задача, которую надо каждый день решать заново, и в какой-то период человек может обнаружить, что он не успел ничего предпринять и все его семейное счастье на грани срыва в непонимание, в пустоту. У Анны Ахматовой есть такие слова — «одиночество вдвоем». Вроде было все нормально, муж и жена живут вместе, вроде обо всем договорились, друг друга поняли, были счастливы, любили друг друга, и вдруг ничего нет. Семья есть, а главного — нет, пустота.

Однажды приходит человек, у которого пять, шесть или семь детей, на исповедь и говорит, что всё, ничего не осталось, дома ждет чужой человек, не знаю, что с этим делать. Дети чувствуют это молниеносно. Дело в том, что ни один из супругов не является статичным в своем духовном мире человеком. Он развивается, становится другим. В семье супруги постоянно меняются, и приходится все время друг к другу притираться. Это требует усилий, и прежде всего, конечно, смирения второй половины.

Семья — это некий договор. Мы договорились, мы выбрали какую-то общую систему ценностей (для нас это, конечно, Евангелие). Это принципиально важно. Почему так сложны совместные браки с неверующими людьми? В таинстве Брака есть такой момент. Помните аналой, священник, взяв за руки его и ее, обводит их три раза вокруг аналоя, на котором лежит Евангелие. Это символ вечного единства двух людей, которое основано на том, что написано в этой книге. Если то, что написано в этой книге, для одного из супругов не является основанием его жизни, то рано или поздно (почти всегда) это приведет к коллапсу. Таких распавшихся семей, к сожалению, много. На моей свадьбе один хороший знакомый моих родителей произнес тост. Он сказал, что любимый человек похож на скомканную бумагу, сжатую в комок, на которой есть какой-то важный текст. И вся ваша жизнь будет разворачиванием этой бумаги и вникновением в этот текст.

Для того чтобы понять любого другого человека, надо уметь замолчать, остановить все свои оценочные суждения и просто попытаться его услышать. В супружестве то же самое. Ты пытаешься услышать свою вторую половину, и вдруг оказывается, что в человеке очень многое поменялось, а ты не готов это воспринимать, в тебе как раз все сейчас статично, не меняется, и все у тебя в жизни спокойно и нормально. И получается, что рядом с тобой чужой человек. Любовь утекла сквозь пальцы, и остался только какой-то долг. В этих обстоятельствах дети сразу идут вразнос, ни о каком воспитании речь уже не идет. Любовь между мамой и папой — обязательное условие благополучного воспитания, залог счастья детей.

Что нужно практически, чтобы поддерживать любовь? Обязательно находить время побыть вдвоем. Обязательно! Как бы ни было тяжело, как бы ни были прекрасны служение мужа или жены, необходимо, хотя бы иногда, вместе проводить время отдельно от детей. Категорически необходимо садиться и разговаривать, куда-то вдвоем ездить, что-то вместе делать. Иначе, особенно если это православная семья, где обычно не один ребенок, а погодки с перерывом в два-три года, может быть такое, что пять или шесть лет супруги не разговаривают по душам. Ведь действительно некогда. Как снежный ком набираются сомнения, осуждения, новые проблемы, а навык их обсуждать уходит. Поэтому первое, что мы предпринимаем для спасения своего корабля, — придумываем, как уделить время своей половине, и стараемся делать это постоянно.

Компенсировать эту потерю ничем до конца невозможно. Можно только частично заполнить эту пустоту. Почти сорок лет назад, когда я был подростком, у меня развелись родители. Эта часть моей души болит до сих пор. Это ядерный взрыв для ребенка, после него в душе пустыня. Расскажу одну историю. Бабушка, наша прихожанка, принимая дочь, которую бросил муж, и внука на лето, становилась свидетелем того, как он уходит каждый день куда-то в поле играть. Ребенку было 10–12 лет. Она решила посмотреть и пошла за ним. Он вышел в поле, а она спряталась за кустом, чтобы он ее не видел. Он встал в полный рост и начал кричать: «Папа! Папа!» А папу он никогда не видел. Папа ушел сразу и даже не платил алименты. Вот он накричится, наплачется, вытрет слезы и вернется домой. Душа ребенка тоскует, он этим изранен. Итак, первое условие счастья ребенка— любовь между родителями.

Ребенок чувствует себя несчастным, он не понимает мира, который его окружает, если он не чувствует родительской власти. Очень часто современные родители пытаются стать только другом своему ребенку. Мы им очень близкие друзья, но одним только другом быть нельзя. Дело в том, что родительская власть дана Богом, а любая власть предполагает служение по пресечению генерации зла, то есть в нашем случае воспрепятствование разрастанию зла в ребенке. Эта власть жизненно необходима. У ребенка пока что нет своей силы сопротивляться злу. Эта сила должна быть и у отца, и у матери. И если они не сопротивляются злу в душе ребенка, то ребенок несчастен, потому что зло его просто поглощает. Если вы видите, что ваш ребенок залезает в компьютерную игру, то он не сможет этому сопротивляться.

У меня есть друг — одноклассник по школе. Ему 50 лет. У него распался последний брак, потому что он играл в «танчики». Он не мог с этим никак справиться. На пик этой игры пришелся и чемпионат мира по футболу, и жена этого не выдержала. Он как пьяница. Его нет дома, он там. Если взрослый, сильный человек не может этому сопротивляться, то как этому будет сопротивляться ребенок? Несмотря на все его крики и прочее, нужно отобрать у него эту возможность или свести ее к минимуму. Борьба за чистоту души ребенка — необходимое условие воспитания счастливого человека. Он сам многим из этих соблазнов противостоять не может. Если родитель слагает с себя эту обязанность, то ребенку, конечно же, очень плохо, и он несчастлив. Эти вещи разрушают свойства его души, разрушают прежде всего его волю.

Я никогда не курил, но очень многие сталкивались с этой проблемой. Когда я был ребенком, думал: почему взрослые этому так сопротивляются, что же в этом такого? Вся наша аскетика состоит из большого количества малых дел. Каждый день мы тренируем свою волю для победы над своими страстями и грехами. Хоть чуть-чуть победить зло в себе. Например, не принять грязный помысел, не накричать в ответ на то, что тебе наступили на ногу, помыть посуду, когда не хочется, вернуть себя к молитве или чтению, несмотря на то что хочется лечь на диван и взять пульт от телевизора.

А курение — это обратное. Получается, что если я начал курить, то каждый день 20 или 30 раз тренирую свою волю на поражение. Именно поэтому чаще всего бывает, что если подросток закурил, то, скорее всего, все остальные грехи тоже будут его. Он попробует спиртное; сейчас совершенно доступны наркотические средства; скорее всего, будет блуд; будет плохо с учебой. А все оттого, что вместе с курением поражается воля ребенка. А где был я как родитель, когда все это начиналось? Почему я его не ограничивал? Понятно, что второе условие для счастья ребенка — это сильная и разумная власть родителей.

Предлагаю немножко глубже задуматься о том, что такое счастье.

Счастье, в общем-то, светский, не принципиально христианский термин. Для нас есть более глубокое слово — блаженство. Это счастье, которое предполагает правильно выстроенные и реализованные взаимоотношения с Господом. У нас есть слова Иисуса Христа, которые не вошли в Евангелие, их апостол Павел говорит, встречаясь с эфесскими пресвитерами. Он говорит, что блаженнее давать, нежели принимать (Деян. 20, 35). То есть счастливее отдавать, чем получать. Это принципиальнейшая вещь для нас как христиан. То есть блаженнее (если сузить — счастливее) служить, чем если бы тебе служили. Это главнейший принцип супружеского счастья, который сейчас полностью забыт.

У меня был такой эпизод, когда воцерковленный человек, алтарник нашего храма, женатый, с ребенком, решил, что его семья закончилась. Верующий человек, причащающийся. Мы с ним сели после службы в храме на скамеечку, и я разговаривал с ним часа три. Я спрашивал его, виноват ли он в чем-то, потому что (по его словам) виновата была во всем жена. Потом мне это все надоело, и я спросил, хотел ли он, когда женился, сделать ее счастливой. Реакция была такая: он на меня посмотрел удивленно и сказал: «Интересная мысль, отец Федор, я об этом и не думал».

Понимаете, человеку четвертый десяток, уже появились седые волосы, а он по-прежнему думает, что является центром мира. Самый верный путь к семейному несчастью — это когда человек, который женится или выходит замуж, думает, что он в середине орбиты, а на эту орбиту должен стать кто-то другой и крутиться определенным образом вокруг него. А как же служение своей второй половине? А как же жертвенная любовь? Это обязательно должны знать дети! Если ребенок не научается любви как служению, он, во-первых, упускает главное в христианстве, так как мы знаем, что Сын Божий, как говорит Христос, пришел, не чтобы ему служили, а чтобы послужить и отдать душу для спасения многих (см. Мф. 20, 28). Во-вторых, он обрекает себя на невозможность стать блаженным (если сузить, то счастливым). Поэтому каждый ребенок должен трудиться духовно, душевно и телесно. Он должен понимать, что если уставшая мать легла спать, то он не может кричать. Не должны выполняться все капризы. Есть, на мой взгляд, три вещи, за которые ребенка обязательно надо наказывать: это хамство, сознательная ложь и злорадство. За разбитые чашки и тарелки нет необходимости наказывать. А вот грехи, которые начали в нем прорастать, нужно пресекать, выпалывать, как мы на огороде выпалываем сорняки. Если он не учится служить, себя ограничивать, если он не пытается смиряться ради другого человека, то потом ему будет очень сложно в жизни. Именно поэтому легче научиться смиряться ребенку из многодетной семьи, где хотя бы двое или трое, а лучше и больше. Почему? Потому что понятно, что вот он младший, такой пуп земли, и вдруг появился кто-то, из-за которого ему говорят: «Замолчи, нельзя будить маленького, потерпи, поделись». Это все практические занятия по христианскому отношению к миру.

Хочу сделать маленькую сноску. Появляется малыш, а предыдущий ребенок надевает на себя его памперсы, заворачивается в его пеленки, просится на ручки, требует соску, капризничает, делает все что угодно, лишь бы к нему вернулось внимание. Наказывать бесполезно. Его надо взять на колени и просто затискать, зацеловать, и все проблемы пройдут. То есть он ищет разными способами ответа на вопрос, так ли он любим, как прежде. А сама ситуация вынуждает его служить. Это обязательно должно выражаться в каком-то делании по дому. Ребенку нужно давать, помимо уборки собственной кровати, стола, на котором разложены его учебники, обуви, которую он ставит на место, какие-то домашние обязанности. У него должна быть некоторая часть общего семейного послушания по наведению порядка.

Нас было трое: старшая сестра, младший брат и я. Когда мы были маленькими, мама распределила между нами определенным образом обязанности. Я накрывал на стол, убирал со стола, подметал коридоры, ходил за хлебом. Сестра мыла посуду, ходила в булочную и за молочным. До сих пор, если в раковине стоит немытая посуда, то я чувствую себя спокойно. Если же не убрано со стола, то мне физически плохо. Я не могу пройти мимо, это въелось в меня. И я так благодарен маме за это. Понимаете, проблема не в том, что вы должны сказать ребенку: «Почему ты мне не помогаешь, как тебе не стыдно, иди и наведи порядок». Это не работает. Вы должны выделить конкретные вещи, которые вы с него требуете, пока он не научится сам за них отвечать. Во-первых, это общая часть, которую он несет (папа приходит с работы усталый, мама усталая, я это делаю), а во-вторых, в нем заводится механизм по несению ответственности за какой-то конкретный сегмент какого-то делания. Вы, допустим, поручаете ему выносить мусор. Если через пять лет он, проходя мимо мусорного ведра, сам завязывает пакет, выносит его и вставляет новый без напоминания, то в нем этот механизм появился. Он сможет быть командиром роты, настоятелем храма, кем угодно. Он сможет отвечать за процесс. Это как бы позиция вратаря. Полузащитник или защитник может пропустить мяч, но если я пропущу мяч, то будет гол. Я должен все организовать так, чтобы дело было сделано, не надеясь ни на кого. Это совет из моего детства и то, что я сейчас практикую в своей семье, — такое распределение обязанностей. Это не только формирует характер ребенка и помогает в его будущей жизни. Прежде всего, служение приближает человека к блаженному состоянию. Мы не выдумали это, мы так считаем на основании слов Христа.

Организационные навыки должны появиться у вашего ребенка в детстве.

В противном случае вы все будете делать сами, а это совершенно неправильно, поскольку вы воспитаете эгоиста. И вы таким образом поможете ему в его будущей жизни, поможете устроиться на работу.

Мы сейчас имеем огромное количество семей, где дети полностью внутренне отрываются от родителей к концу переходного возраста. В 18–19 лет папа и мама не авторитет, это может быть жуткая грубость со стороны подрастающего поколения или просто игнорирование. Часто доходит до смешного: ребенок не хочет слышать, что ему говорит отец, и заранее принципиально с ним не соглашается, при этом он то же самое выслушает от постороннего человека и все выполнит. То есть авторитет отца или матери совершенно разрушен. И к сожалению, это не исключительный случай, очень часто какой-то Петя с улицы становится большим авторитетом, чем отец. А это ведь катастрофически неправильно, так не должно быть. Почему это происходит? Дело в том, что система родительства в нашей стране почти полностью разрушена. Все это началось еще с революции, когда все, что делали отцы и праотцы, было объявлено смешным, позорным или преступным, и все, что было до 1917 года, стало считаться в корне неправильным. Мы изучали любое литературное произведение в школе с точки зрения классовой борьбы. Была даже такая шутка, что А.С. Пушкин, предвидя революцию, написал стихотворение «Октябрь уж наступил». А ведь отрицание своих предков, своей истории — это попрание принципа отцовства. А принцип отцовства, взаимоотношения родителя и ребенка — в основе нашей веры. Когда апостолы спрашивают Христа: «Научи нас молиться, как нам молиться?» — ведь это же не просто вопрос. Человек спрашивает у Господа: «Господи, кто Ты мне? Ты мне судья, Ты мне Создатель? Ты меня просто наказываешь, когда я ошибаюсь, и награждаешь, когда я не ошибаюсь, поступаю правильно? Или Тебе все равно? Может быть, Ты, как говорили французские просветители, великий часовщик, который завел идеальный механизм, отошел и просто наблюдаешь, как каждого из нас перемалывают эти шестеренки? Может, Тебе просто все равно, может, Ты равнодушен?» Господь говорит: «Нет, вы обращайтесь к Богу как к Отцу».

В предыдущие десятилетия очень хорошо было начинать разговор о христианстве с притчи о блудном сыне. А сейчас я прихожу в школу и понимаю, что почти все, кто пришел на встречу, не живут с отцами, они не знают, что такое нормальный отец. И вот этот пример, который Господь взял, чтобы рассказать, что Бог ждет любого кающегося человека и в любой ситуации готов принять, требует сейчас дополнительного разъяснения, так как перестал быть внутренним очевидным примером для человека. Понимаете, в чем трагедия? Раньше такого не было. Перелом настал для нас сейчас. Надо искать другое начало разговора о христианстве.

Эти отношения были разрушены, потому что огромное число отцов погибли в репрессиях, в Гражданскую войну, во Вторую мировую войну. Те, кто не погиб, — это миллионы людей, которые сидели. Об этом тоже нельзя забывать.! Представьте, что вашему ребенку 3 года, а вас сажают на 18 лет. Вы выходите, а ему 21 год. Никто не виноват, но вы ему чужой, понимаете? Вас не было рядом, вы ничего не можете сделать. А он стесняется, потому что вы поражены в правах, и если на работе узнают, то никуда не устроишься. И так во всей стране.

У меня отец и мать росли без отцов, так как их убили на фронте в 1942 году. Они не смогли сохранить семью, так как ни он, ни она не видели нормальной семьи. У них не было этого поведенческого сценария, не было архетипов поведения. Пока мои дети, сыновья, были подростками, мне было очень просто. Я вспоминал, как поступали папа и мама, когда они жили вместе, и естественно реагировал на их какие-то вещи. Когда им стало ближе к двадцати, я понял, что мне неоткуда брать пример, так как отец не жил с нами начиная с моих двенадцати лет, хотя мы общались. Он уже умер, но я его не осуждаю, ни в коем случае не имею на это права. Кстати, это еще одна вещь, которую нужно ребенку запрещать, потому что начало хамства — это осуждение родителей. Нужно говорить, что папа может ошибаться, но обсуждать мы с тобой этого не будем.

Для ребенка очень важно, чтобы родитель умел просить прощения у ребенка. Это принципиально важно. Если я впал в раздражение и наорал на ребенка, наказал его несправедливо или просто был раздражен, то это само по себе плохо, так как наказание в раздражении не работает. Я грешу, ребенок это понимает, и суть того, что происходит, ускользает, не совершается наказание как изменение ребенка. В этом случае я прихожу, прошу прощения — и ребенок понимает, что над нами есть закон Божий, который для всех обязателен, не только для него, как ребенка, но и для взрослого человека. И ребенку становится значительно спокойнее еще и потому, что, когда родители просят прощения, ребенок понимает, что его уважают. Это следующий, совершенно необходимый для счастья ребенка пункт.

Ребенок должен знать, что его уважают, когда ему 3 года, 7, 12, 18 лет. Как бы неприятен он ни был в переходном возрасте, как бы уродливо это ни выглядело, он должен понимать, что он ценен, его мнение важно.

Почему нам так трудно с подростками? Дело в том, что мы должны воспитывать ребенка не для себя. Мы все это знаем, но до конца понять и воплотить это в жизнь очень сложно. Вот и получается, что мы воспитываем ребенка для себя, любимого, а когда он подрастает и хочет самостоятельности, мы возмущаемся: наша собственность ведет себя не так, как мы рассчитывали. Из чего это рождается? Мы любим-владеем. Мы не любим-служим.

Это время самоопределения каждому ребенку просто жизненно необходимо, чтобы стать самостоятельным человеком. Ведь это совершенно нормально, когда взрослый человек сам выбирает, чем он будет заниматься в жизни, на ком жениться, как выстраивать отношения в семье. И нам нельзя в это вмешиваться. Категорически! Идет взросление, нельзя мешать!

Когда у ребенка начинается переходный период, он начинает осваивать окружающий мир, реализуя Богом данную ему свободу. Он должен это сделать, мы должны ему в этом помочь. Это нормально. Мы не воспитываем его для себя, он дан в нашу власть только на время. Потом он, оставаясь нашим ребенком, становится нашим близким другом, как братом, как сестрой во Христе, в Царстве Божием. Это могут быть чрезвычайно глубокие, дружеские отношения, с сохранением уважения, почитания родителей. Но тем не менее это отношения двух свободных людей. И он начинает осваивать свободу, думает, что проще всего сделать. Проще всего — закурить сигарету, плюнуть на асфальт, выпить пива и материться. Вот ты и ведешь себя как взрослый дядя, хотя тебе всего 14 лет. А если ты взрослый дядя, кстати, надо отвергнуть родительскую опеку, поэтому все, что, например, просит тебя надеть мать, ты отвергаешь. Нет, я не надену шарф! Простужусь, но не надену, потому что мама мне его сказала надеть. Это глупо, потому что на улице минус пятнадцать, но это так. Отношения натягиваются до предела. Эта сердечная связь, этот огромный канат натягивается до тончайшей струны и у очень многих рвется. Происходит то, что происходит в более чем половине семей, когда родитель полностью теряет для ребенка авторитет. Родитель в гневе, расстройстве, обиде. Как же так?! Я вкалывал для тебя днями и ночами, я тебя кормил, обувал, одевал, мы с тобой ездили на отдых, у тебя все было, ты прекрасно образован, я водил тебя в секции, в кружки! Где благодарность? Благодарность, может быть, придет, когда он будет воспитывать своих детей, когда он с ними пройдет их переходный возраст. А может, и не придет, потому что ребенок воспринимает все, что вложено ему в детстве, как некую обязанность, выполненную родителями. Вы водили его на английский, теперь он хорошо говорит на иностранном языке. Но только вы здесь ни при чем. Это же он занимался с преподавателем. И это он такой талантливый и поэтому и поступил в институт. Не получится апеллировать к своим родительским заслугам. Это не работает на восстановление связи с подростком. Это плохо, это несправедливо, но это не работает.

А что работает? Что сделать, чтобы натянувшийся до струны канат не лопнул? Хорошо бы позаботиться об этом заранее. Надо заниматься ребенком, пока он маленький. Кормить, обувать, одевать, держать в тепле и водить в кружки хорошо. Но надо с ним разговаривать и жить его интересами. Жить его жизнью, разделять его радости, огорчения, открытия, недоумения. Это очень трудно, поэтому сейчас этого практически никто не делает.

Очень много в семье может сделать отец. У меня в семье был такой случай. У нас на приходе есть женщина, которая работала в зоопарке. По моей просьбе она привезла некоторых животных в воскресную школу: выдру, ондатру, полоза — это такая огромная ящерица без ног, такая мерзкая, полупрозрачная змея, которая ползала по столу. Мой сын Филипп сидел в переднем ряду и так волновался и переживал, что ковырялся в носу и залез туда чуть ли не по локоть. А я сидел сзади, стыдился и не мог ничего сделать. Мы сели в машину, поехали обратно, а жена стала спрашивать детей, что им понравилось. Филипп сказал, что его поразила змея. И тут я вспоминаю о том, как он себя вел, и начинаю объяснять, что нельзя ковыряться в носу. Я не кричу, я не раздражен, я десять минут рассказываю им про гигиену, про приличия, про людей вокруг. И когда я заканчиваю, Филипп вдруг говорит: «Ну такая противная, прозрачная!» Он вообще не слышал меня. Он поставил себя на паузу. Мы хохотали очень долго.

Вы должны рассказать ребенку, как себя вести, — отец и мать должны передать очень много опыта, но сделать это можно только на материале, который ребенку интересен. Или вы читаете книжки, или вы рассказываете ему сказки, или вы с ним беседуете — но вы объясняете ребенку только на том материале, который сейчас интересен. Это принципиально важно. Что происходит? Папа спустился со своего Олимпа, сел ко мне на кровать и рассказывает мне историю. Это лучше, чем мультики, боевики. Поверьте мне. Я до сих пор помню, как мать читала нам «Детские годы Багрова-внука» Аксакова. Может, кто-то читал такую прекрасную русскую литературу. И мне очень повезло. Пока мы были маленькими, отец рассказывал нам небылицы. Он приходил, садился, у него был полусказочный персонаж, друг его юности. Папа пересказывал нам, как я понимаю, все литературные сюжеты, которые он знал. Это было так здорово! Даже когда отец ушел и у него появилось двое детей в другой семье, отношения у нас были все равно сердечными. Вот это самый принципиальный момент. Вы разговариваете с вашим ребенком, уважая его в его возрасте, хотя вам абсолютно неинтересны эти трансформеры, так как вы понимаете, что это полная чушь в культурном плане. Но то, что вы пришли в его мир и в его мире с уважением к его интересам сейчас с ним говорите, потихонечку вкладывая в него те вещи, которые вы хотите ему передать, не навязывая их ему, а выслушивая его ответы, — это и есть тот фундамент, который даст вам возможность сохранить управляемость ребенком в переходном периоде. Он будет уважать вас. Несмотря на все социальные сети, несмотря на всю ту атаку на его душу, его сознание, сердце, которая происходит, папа — это тот, кто меня уважает и любит. Он пришел ко мне, и он со мной интересно и важно для меня говорил.

Мой практический совет таков. Я рассказываю детям сказки. Это может делать любой человек. Ребенку важен сам процесс. Ему не важно, что это может быть не очень высокой литературой. Ведь рассказывать детям сказки — это традиционно русский рычаг воспитания, который сейчас совершенно утерян. Проще поставить ему диск и заниматься чем хочешь. А его пусть воспитывают другие люди, смешарики или кто-то еще.

А как вы это делаете? Вы берете двух или трех персонажей приблизительно его возраста или чуть постарше, погружаете их в какую-то эпоху (это может быть эпоха викингов, пиратов, князя Владимира, все что угодно) и моделируете, собираете, как конструктор, какое-то приключение. Вы можете взять любой сериал и на основании его конструировать новую историю. Ребенок будет абсолютно счастлив. У нас сказки начались как раз с того момента, когда Филипп при рождении третьего ребенка много плакал. Сказка началась про мифического персонажа Лепифа, который никогда не ныл и много подтягивался. Вот так я начал. Он стал главой охраны короля Артура. Потом к нам приезжал владыка Арсений. Когда Филиппа поднесли причащать, он посмотрел на владыку и сказал: «Король Артур!» — настолько он был поглощен этим. Это продолжалось примерно два или три года. У нас была сказка про Алешу, сына отца Василия, то есть Алеша Попович и его друг, сын языческого кузнеца, которые попадают в дружину к князю Владимиру. У нас была сказка про двух братьев, которых взяли в плен крымские татары в XV веке. Это все может быть очень интересно. Была сказка про сбитого 23 июня 1941 года летчика, который потом в течение двух лет, пока я рассказывал эту сказку, отступал и пытался догнать уходящую линию фронта. И вы ему рассказываете, что такое начало войны, кто такие партизаны, что такое оккупация. Вы ему рассказываете то, что хотите ему рассказать. Если он просит рассказать про саму сказку, сами приключения, то нужно рассказать о них. И это приводит к тому, что связь с ребенком создается и крепнет.

Скажу, не в плане хвастовства, что однажды моя жена пошла гулять с детьми. Был конец мая, первый замечательный день, высыпали все дети с мамами. Они хвастаются и показывают дорогие игрушки. У нас такой возможности нет. Мальчик говорит, что у него есть это, и это, и это. А сын говорит: «А папа нам сказки рассказывает интересные». Была пауза, мамы все поворачиваются. И он говорит это с такой гордостью. Моя супруга мне это пересказывает, и мне хорошо. И действительно, сейчас они уже взрослые, но у нас есть эта связь, она сохранена, она не прерывалась, ее не надо восстанавливать.

У меня есть близкий друг еще с детского сада, который мне как родной брат. Он был один. У него были папа и мама, то есть возможностей заниматься было значительно больше. Но папа у него жил по принципу: телевизор, тапочки, газета. Или как сейчас: планшет, компьютер, работа. Сейчас так реализуется советский принцип. И когда моему другу исполнилось 18 лет, сорвалось все. Отец стал для него неудачником, как мы сейчас говорим, лузером, хотя прекрасно работал и был состоятельным человеком по советским временам, работал на оборонном предприятии. Была машина, две дачи. Но родители отправляли его все время в пионерские лагеря и к бабушкам на дачи. Они не проводили с ним выходные, потому что на выходных нужно отдыхать. Ведь я же поработал, все сделал, свои обязанности выполнил. Отношения восстановились только тогда, когда отец несколько лет назад тяжело заболел раком. А школу он окончил, как и я, в 1985 году. Весь этот огромный центральный кусок жизни он прошел без влияния отца. Отец был для него абсолютно не авторитетом. Он был просто никем. А ведь отец и мать — это люди, которые продолжают развиваться. Если у тебя есть и в 18, и в 25, и в 30, и в 40 лет живой отец, с которым у тебя есть контакт, то тебе очень нужен его опыт. Тебе мать нужна уже как советчик, друг. Она тебе нужна даже тогда, когда тебе 40 или 50 лет, потому что она прошла по дороге жизни все равно значительно дальше. Особенно если это верующий человек, то она больше тебя понимает. Чтобы связь не разорвалась, нужно обязательно заниматься ребенком.

Я очень советую рассказывать сказки. Причем интересно, что дети вырастают, смотрят фильмы, а потом прибегают и говорят: «Папа! Ты, оказывается, нас обманул! Ты не придумал! Это такой фильм мы посмотрели!» Ребята, ну что я могу сделать? Я же не могу четыре раза в неделю придумывать новый сюжет на 40 минут. Это невозможно. Я же не Арина Родионовна. Но все равно есть этот контакт. Я это использую даже на приходе. Осень, зиму и весну рассказываю сказку детям, фиксирую ее основные тезисы. Потом мы выезжаем с приходскими детьми в летний лагерь, и там я эту сказку рассказываю им, но уже каждый день. Каждый вечер у нас перед ужином есть час или полтора часа. Мне это чрезвычайно помогает, когда они вырастают в вопросе исповеди. Конечно, я им не родной отец, это понятно, но есть доверие. Их трясет в переходном возрасте, лихорадит. У них почти рассыпались отношения с отцом и матерью. Но батюшка — это не просто человек с бородой и почему-то в длинной юбке, который что-то от них хочет. Это человек, которому я был интересен, когда я был маленьким. Он пришел и говорил со мной о том, что было для меня важно. Поэтому я пойду к нему на исповедь, ему я могу открыться, могу выслушать его ответ. И это работает, работает даже с чужими детьми. А с собственными детьми это просто безусловно работает.

Чем можно немного компенсировать уход отца? Надо отдавать ребенка обязательно на какую-нибудь борьбу. Если вы растете рядом с отцом, то вы счастливый человек. Сейчас таких очень мало. Многие растут с отчимами или вообще без отцов. Вам некого копировать, вы не знаете, как ведет себя взрослый, сильный, великодушный и благородный мужчина. И девочка этого не знает, не имея представления о том, каким должен быть мужчина, когда она выходит замуж, и парень не понимает, как себя вести. Кого выбрать в качестве примера? Чаще всего эти качества присутствуют в профессиональном тренере. Особенно если это человек еще старой тренерской школы. Лучше, если это не какие-то ударные техники, как карате, которые нацелены, прежде всего, на причинение боли. У тренеров восточных единоборств нет этой советской тренерской закалки. Лучше вольная борьба, классическая, самбо, дзюдо. Дело в том, что в советское время была совершенно неотъемлемая установка о том, что если тренер узнает, что ты кого-то побил на улице, то тебя сразу же выгоняют. И тренеры это объясняют. Дело даже не в том, что они это объясняют. Дело в том, что человек, который тренируется, ходит первые полгода и хвастается, пытается всем все показать, а дальше уже приобретает те навыки, которые мужчине совершенно необходимы, которые необходимы христианину. Потому что духовная жизнь — это борьба. (Мы никуда от этого не денемся. Нам противостоит личностный противник — сатана. Люди в купели крестятся, поворачиваются на запад и плюют туда, плюют на него. Он тебе противостоит, а ты вызвал его на бой, когда принимал крещение. Это христианская жизнь.)

Человек, который занимается борьбой, самбо или дзюдо, умеет проигрывать, умеет находить радость в самом процессе схватки, ему необязательно выиграть. Представьте себе современного ребенка, который играет только для того, чтобы победить. У нас был такой ребенок у соседей. Когда дети маленькие высыпали играть, он приходил и говорил, что он командир. Ему говорили: сейчас не твоя очередь. Ты будешь после Васи. Он не соглашался и разрушал всю игру. Если он проигрывал, то обижался сразу. Нам тоже было обидно в детстве, когда мы проигрывали, но мы учились. Когда происходит борьба, то человек научается проигрывать. Важный опыт. Потом с него слетает вся спесь и ему никому ничего не нужно доказывать. Он знает, что такое боль, и поэтому боится ее причинить. Обычно тот, кто долго этим занимался, уклоняется от конфликтов и идет на них только в самых крайних случаях. Это влияние самого процесса обучения и влияние тренера.

Там, где я живу, за городом, один благодетель построил храм в дачном районе. Огромный храм с подвалом, провел газ, все оплатил, но никто туда не ходил. Причина очень проста. Через железную дорогу построен большой поселок. Есть там свой крошечный храм, всегда переполненный людьми. Там душно, жарко. Но к новому храму очень большой объезд, а пешком прихожанам невозможно пройти. Мы с будущим настоятелем решили создать секцию самбо. Закупили маты, постелили прямо в подвале под храмом. В начале преподавали с полчаса Закон Божий, потом дети шли заниматься спортом. Нашли замечательного тренера, спокойного, благородного, великодушного. А мы с родителями, с батюшкой и его супругой все это время разговаривали, пили чай. Прошло несколько лет, и теперь в воскресенье в храм зайти трудно — столько народу туда ездит. Приезжают на машинах, на автобусе. Там огромное количество детей. Даже зимой там по 180 причастников в воскресенье. А началось все с этих уроков. Конечно, это просто у батюшки такое сердце, и он любит заниматься молодежью и детьми, у него это получается. И параллельно идет вот такое мужское воспитание.

Семья верующего человека всегда находится в Церкви. И если человек несет свое послушание, как служение Господу, он всегда получает помощь Духа Святого. В проповеди церковной, в воспитании детей, в чем угодно. Поэтому, даже если вы выросли без отца, если вас воспитывали непонятно как, если вы просите у Бога помощи, если вы себя смиряете и несете это как служение, то Господь всегда вам поможет и у вас все получится.

При рукоположении, в хиротонии, епископ говорит о благодати Божией: «Божественная благодать, всегда немощная врачующая и оскудевающая восполняющая». Ты оскудел, а она тебя восполнила. Ты немощен, а она тебя уврачевала. И родительство — служение Господу. Он обязательно поможет. Вам будет сложнее, если вы росли не в полной семье, так как у вас нет дополнительных запасов любви и прочности. Но у вас все получится. У меня перед глазами в качестве примера моя любимая супруга. Она росла без родителей. Отец ушел, когда ей было три года. Он тогда ужасно пил и даже не платил алиментов. Ее мать допускала сплошные ошибки в воспитании, жила своей жизнью. Воспоминание о детстве — это просто незажившая рана. Это мать, стоящая на подоконнике по три-четыре часа и кричащая о том, что она сейчас выбросится из окна. Мою жену воспитывали бабушка и дядя. Ей совершенно неоткуда брать пример, она одна. У нее теперь шесть сыновей и две дочери. Я остаюсь ночевать с субботы на воскресенье в Москве, звоню ей, а она говорит: ты меня бросил, оставил в казарме. Они тут все ходят, разорили холодильник, все съели. Это, конечно, шутка, матушке просто одиноко без меня. Но с помощью Божией из нее вышла замечательная мать. Замечательная! Хочу еще затронуть очень важный вопрос здоровья детей.

Сейчас просто какая-то эпидемия психических расстройств. То, что касается депрессий, — это просто цунами. Мы еще не поняли, что это происходит от перенасыщенности тяжелой информацией, с которой мы не справляемся.

Я разговаривал с замечательным верующим психиатром, Василием Глебовичем Каледой, сыном священника Глеба Каледы. Мы просто не представляем масштаба катастрофы, который на нас надвигается. Человечество с этим никогда не сталкивалось. Вдруг ваш ребенок, вчера еще сильный и крепкий, сегодня уже почти сломался. И вам нужно все оставить и идти его спасать.

Именно поэтому многодетная семья значительно более уязвима. И надо понимать, на что мы идем, потому что многодетная семья — это машина, которая нагружена до предела. В ней все детали, все агрегаты работают на полную мощность. Вы не можете взять и посадить еще кого-то. Если у вас один или два ребенка, то вы можете, если один заболел, переключить на него внимание. А если много, то у вас нет больше никаких дополнительных ресурсов. У вас просто нет времени. Я в какой-то момент понял, что в течение двух месяцев не причесывался перед зеркалом. У вас даже нет времени стать перед зеркалом, чтобы причесаться, ибо вы делаете это на бегу. При этом вы еще держите телефон и кому-то что-то говорите. Нужно понимать, как это происходит. Тем не менее благодать Божия действует.

Если вы, перешагивая через себя, служите вот этим маленьким душам, которые взрастают, то вам Господь подсказывает, что можно терпеть, а что нельзя терпеть. В переходном возрасте многое надо терпеть. Если вы будете наказывать ребенка в подростковом возрасте за то, за что вы его наказывали раньше, то его жизнь превратится в постоянное наказание. Он все время делает ошибки, все время вас провоцирует. Как быть? Что посоветовать? Подросток дерзко себя ведет, а вы чего-то не заметили, сделали вид, что чего-то не услышали, пошутили по какому-либо поводу. Причем в многодетной семье это очень сложно, ведь младшие дети постоянно спрашивают: «Папа, а почему ты ему разрешаешь?» А ты понимаешь, что в данном случае с подростком ты должен сделать вид, что ты ничего не заметил, ибо иначе связь сорвется. Контакт с ребенком, особенно в это трудное время, — самое важное. Многодетная семья — это очень сложная конструкция. Когда часть детей уже взрослые, а часть еще маленькие, возникают вопросы, к которым ты совершено не готов. Но, во-первых, Господь поможет. Во-вторых, вложенная в детей правильная любовь всегда возвращается. Я вижу, как дети, нормально воспитанные, любят родителей, как они о них заботятся. Если у вас несколько детей и вы жили не для себя, а прежде всего для них, если вы их воспитывали, выращивали, любили, то неважно, какая у вас пенсия и будет ли она у вас или нет (как в древности). Они будут хотеть с вами общаться.

У меня есть знакомая православная семья, где муж с женой борются за то, чтобы родители пожили не у себя, а у них дома. Родители совсем пожилые, они ограничивают свободу детей, их времяпрепровождение. Отец у них седой, как ветхозаветный патриарх. Но муж говорит: пусть папа поживет у нас дома, мы все будем смиряться, он пообщается с внуками, и это будет золотое время. Интересно, что, когда есть правильная любовь, вопроса о том, что приехали мама или папа и «нагло вторгаются» в мою семью, вообще не возникает. Когда ты любишь со смирением, то тебе важно поступить правильно, а не по-своему. Это тоже очень важный принцип. Приехал дедушка, и все совершенно нормально.

Помню, когда я однажды заболел, ко мне пришла моя восьмилетняя дочь, начала меня гладить и сказала: «Папа, ты не переживай. Когда ты будешь стареньким и будешь лежать в больнице, то я привезу тебе апельсинов». И я понимаю, что у меня будет много апельсинов, я, может быть, смогу ими даже делиться с теми, кому некому принести. Это к тому, что любовь возвращается. Ведь Господь сказал: что посеет человек, то и пожнет (Гал. 6, 7). Это Он сказал не только о грехах. Если вы сеете любовь, она обязательно вырастет и к вам вернется. Причем ее вернется больше. Особенно когда дети вырастут и, глядя вокруг, увидят, как тяжело и неправильно течет жизнь у их сверстников, они поймут, сколько в них было вложено. И начнут это ценить. Им опять будет нужен родитель, они опять прислушаются к его совету. У нас, к сожалению, нет уже бабушек и дедушек. Так получилось, что некому помогать нам в этом смысле и все лежит на нас.

Но почему так важны дедушка и бабушка в семье? Это человек, если это христианин, в котором уже погасли страсти, но который имеет колоссальный жизненный опыт. Он создает здоровую атмосферу в семье, и вы очень благодарны, если он помогает в воспитании вашего ребенка. Вы еще не доросли до каких-то вещей, а он уже дорос. И вы чувствуете это.

При правильной любви не должно быть ревности. Бывает, что свекровь и невестка делят между собой сына. А любовь матери и любовь жены — это как звук и запах. Они могут быть одновременно в одном пространстве и совершенно не мешать друг другу. Они разные по природе. И только потому, что мы горды и себялюбивы, нам мешает другой человек, которому муж посвящает время. Если мы любим со смирением, это нам совершенно не мешает.

Если оценивать и взвешивать все то, что есть в нашей земной жизни, то самое большое наше сокровище — это люди, которые нас любят. Нет ничего дороже. Их не купишь, их так просто не приобретешь. Если ты воспитал нормально детей, то этих людей много. И любовь к тебе передастся внукам, то есть ее будет много. Ты будешь богатым.

Мы сейчас сталкиваемся с тем, что стремление иметь православную семью и много детей вступает в противоречие с желанием человеческой самореализации. У нас в храме есть пожилой хозяйственник, у которого есть родственники — муж и жена, оба доктора наук и работали в одном институте. Однажды они приняли решение, что у них не будет детей и они полностью посвятят себя науке. Институт развалился, наука стала вся совершенно другой, степени у них остались. Этот хозяйственник говорит, что не может находиться у них дома больше получаса. Настолько тяжело. Может быть, они не каялись, может быть, сотворено множество абортов, он не знает. Но обстановка такая, что он не может там быть. Так что самореализация была полная, а старость одинокая. И это, конечно, очень страшно.

Когда-то мы, возможно, будем подвержены старческой деменции, и дети будут нас терпеть. Они будут нас кормить с ложечки, менять памперсы, выносить утку. Если мы ими занимались с любовью, радостью и уважением, то им это совершенно не составит труда. Они не будут ждать, пока ты умрешь. Это будет естественно. Ну да, я когда-то таким был, меня тоже мама кормила с ложечки, она же из-под меня горшок выносила. А теперь я возвращаю долг… Долг любви…

Батюшка, у вас восемь детей. Наверняка вы сталкиваетесь с тем, что дети конфликтуют между собой, дерутся. Каким образом вы разрешаете эту ситуацию?

Надо сказать, что освоение своего личного пространства ребенком почти всегда бывает связано с конфликтом. Причем это всегда сложная комбинация: этот с этим дружит сейчас очень близко, а с другим конфликтует. А через полгода наоборот. Что делаем? Во-первых, мы наказываем, ставим детей в разные углы. Но если конфликт уже приобрел горячий характер, то надо просто взять обоих, поставить ко святому углу и начать петь «Царю Небесный». Помогает. Нужно также разъяснять и объяснять без устали, что произошло и какой можно было найти выход из ситуации. Понимаете, эти конфликты происходят не потому, что дети чего-то не понимают, а потому, что они не могут еще справиться со своими эмоциями. Они так самоутверждаются. Причем иногда доходит и до драк. Приходится разнимать и наказывать. Родителю, конечно, тяжело смотреть на то, как его дети ссорятся.

Дети ходят в школу, общаются со сверстниками, от которых мы часто слышим матерные слова. Вы предупреждаете своих детей, что нельзя употреблять такие слова в речи? Что вы можете конкретно посоветовать?

Что такое наша христианская духовная жизнь? У вас есть два основных направления. Первое — это охранительное. У вас горит лампада, и вы защищаете ее от ветра. Второе — вы должны подливать масло в лампаду, чтобы она горела. Вы должны их насытить настоящей жизнью. Вы должны с ними обязательно вместе молиться. Совместная молитва с женой и детьми — это принципиальнейшая вещь. Это очень важно, потому что в этом, прежде всего, реализуется домашняя Церковь. Утренняя молитва дается тяжело, так как все встают в разное время, а вот вечерняя обязательна. Пусть она будет сокращенная, чтобы малыши выдерживали. Но когда вы вместе приходите на молитву, то вы — маленькая Церковь.

Помню, когда первому ребенку был год, я был поражен тем, что, когда ты ему что-то говорил, он уже бунтовал, хотя не мог еще говорить. Я приехал к своему духовнику, к замечательному лаврскому архимандриту. Он говорит: «А что ты хотел? Ты богословие изучал в семинарии? Ты помнишь о первородном грехе? Вот он действует». Действительно, наша человеческая природа повреждена. Вы это на своем ребенке видите. Вроде бы вкладываете в него все хорошее, а в нем расцветает и хорошее, и плохое. Вы постоянно с этим боретесь. Здесь, в первую очередь, придется разговаривать. Вы старшему объяснили, что нельзя ругаться, а теперь вы объясняете следующему.

Второе условие — это личный пример. Если отец и мать обходят конфликты, то и дети этому научаются. Хотя не сразу. В них это взрослое естество начинает вскисать, ходит-бродит, и они не управляют собой. Они такие неуклюжие также и в нравственном смысле.

Поэтому если в семье не употребляют нецензурных слов, то дети потихоньку воспримут это как норму жизни.

Интересно, что в переходном возрасте они очень не любят обниматься, а в детстве не могут без этого. Маленький ребенок чувствует любовь родителей тактильно. Малышей нужно обязательно тискать, целовать, сажать на колени. Я вот приезжаю из храма, и двое младших сыновей и дочка зовут меня «бузюкаться». Им нужно насытиться, как лось, который выходит из леса, видит соль в кормушке и лижет ее. Он не соображает зачем, но ему надо нализаться соли. Так и ребенку нужно тепло сильных родительских рук, а дальше он идет совершенно спокойно. Потом он этого очень стесняется. Если он в состоянии бунта и ты к нему подходишь, то он вырывается и всячески показывает, что это ему противно. Но когда ты смотришь в зеркало, то видишь, что он улыбается. Чего бы с ним отрицательного ни происходило, он должен помнить, что он любим, важен, нужен — такой, какой он есть: неуклюжий, прыщавый, дерзкий. Но это все равно борьба, в которой вы часто проигрываете, потому что действует грех, потому что вы в первый раз родитель.

Как можно и как не нужно наказывать детей? Можно ли использовать ремень, шлепать и т. д.?

Иногда надо. Дети все разные. Есть дети, которым скажешь, и они выполняют. У них есть разные периоды. Сознательное хамство надо наказывать строго. Если слово не останавливает, то моя супруга может дать и пощечину, хотя ребенок выше нее на полторы головы. Такое тоже бывает. И это им только во благо. Ведь в Священном Писании говорится, что Господь кого любит, того и наказывает. Вспомните цитату: Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына (Притч. 13, 25). Ведь здесь не сказано, что у отца неправильная педагогическая концепция или что он ошибается. И даже не сказано, что неправильно любит. Сказано, что ненавидит. Почему? Потому что он дает злу разрастись в его душе.

Я вспоминаю одного очень пожилого московского протоиерея. Когда я был семинаристом, попал к нему в дом. Он был из традиционной православной семьи, где веровать не прекращали в советское время. Он говорил, что у них в прихожей висело три ремня. Черный — на постные дни, красный — на праздники и коричневый — на будни. Вот и все отличие. Это замечательнейший человек, у которого девять детей в семье.

Сейчас даже старший говорит: «Папа, а почему вы не наказываете?» А потому что научились, то есть опыт приходит. Если можно обойтись без телесных наказаний, то лучше обойтись. Мы были молодыми и не умели, а сейчас без этого обходимся. Но тем не менее нужно бороться. Если он нахамил, то должен за это и по губам получить, ибо нельзя сказать матери плохое слово.

У меня был такой эпизод в детстве. Отец и мать воспитывали нас очень строго в отношении к взрослым (всегда на «вы», всегда имя и отчество). Вдруг появился папин знакомый — художник, у которого не было своих детей, и предложил обращаться к нему на «ты». Я ему: «Борис!» Он откликается. «Боря!» Откликается. «Борька!» — а потом сказал еще что-то наглое. Он на меня так посмотрел, и было видно, что ему этого не хочется, но отодрал меня за уши. Мне было обидно, я плакал, но мне было так хорошо. У меня были смешанные чувства, с которыми я только потом разобрался. Меня поставили на место, и в моей картине мира взрослый человек — это авторитет, и этот авторитет зиждется на почитании родителей как одной из основ бытия человека. Все стало на место, и мне стало лучше. Иногда ребенок просто бесится. Его накажут, и он после этого улыбается и смеется. Он поплачет 3 минуты, постоит 10 минут в углу, попросит прощения и станет опять радостным и счастливым, хотя до этого он унывал и ему было совсем плохо. Ему нужно, чтобы его опять вставили в эту форму, он пока что не может в ней сам находиться.

Это что, любовь?

Понимаете, бывает такая ситуация, когда надо наказать. Когда меня тот человек отодрал за уши, то я ему был благодарен. Мне это было нужно. А так нужно наказывать, ставить в угол, чего-то лишать. Если он у вас один раз в неделю играет в «Стратегию», то для него будет очень большим наказанием лишить его этого.

Как мотивировать ребенка на труд, на обучение? Мой вопрос связан с братом. Ему 19 лет, полная любящая семья, музыкальная школа, фехтование, умный, но вылетает из института. Что делать?

Мне кажется, что к труду нужно было приучать раньше. Это проблема, которая не была решена раньше. Я могу сказать, что должен быть участок общих трудов, которые никто за него не сделает, за исключением только того случая, если он болеет. Это механизм — механизм ответственности. Я отвечаю за это пространство. Никто не отвечает, а с меня все время требуют. Я прихожу в институт, и меняется пространство. Принцип во мне уже работает, то есть механизм уже есть. Я научился отвечать за определенный кусок. Это не сложно. Ты сам отслеживаешь.

Это нужно раньше формировать. Однако дети разные, и современная детская рассеянность очень связана с гаджетами, с соцсетями. Если вы позволите ребенку там долго сидеть, он будет счастлив, еще больше обрадуется, если ему подарить большой хороший смартфон. Но это будет очень вредный подарок.

У меня сестра — педагог с очень большим стажем. Она может безошибочно определить, кто из детей начал играть в компьютер. В школе была пятерка, а стала четверка с минусом. Рассеялось внимание, и он не может сосредоточиться. Он где-то там. Мы в детстве выходили во двор и учились играть с другими детьми, с ними взаимодействовать. Мне нравится конструктор «Лего». Он учит труду, потому что мысль — это конструкция, а это зрительно выражено в этих кубиках. В 19 лет, как мне кажется, поздновато уже учить труду.

Сейчас существует достаточно большое количество православных школ, гимназий, специализированных учебных заведений для детей. Многие родители стремятся отдать ребенка в такую школу, особенно если семья воцерковленная. Там дети молятся, у них есть Закон Божий, они растут в привычной среде. Но я слышала мнение о том, что такое воспитание очень вредно для ребенка, ведь после такой школы он поступает в обычный институт, где его картина мира абсолютно меняется. Как вы считаете, полезно ли детям учиться в православных школах?

Я придерживаюсь той точки зрения, что если есть возможность учить ребенка в православной гимназии, то лучше учить в православной. Во-первых, есть большая вероятность, что у него появятся единомышленники по вере, друзья на всю последующую жизнь. К сожалению, в храмах такого сдруживания почти никогда не происходит. В воскресных школах ставится задача передать ребенку определенные знания, но не ставится задача подружить детей друг с другом. Это беда наших современных воскресных школ. В отношении картины мира вы правы. Юноша или девушка поступает в институт или на работу, а там… У меня сын пришел в геологоразведочный институт и говорит: «Папа, там бычки, пиво, гульба и иногда шприцы». Он не смог там ни с кем подружиться. Ему, конечно же, было очень тяжело, потому что ему не на кого было опереться. Хватит ли у него сил, чтобы противостоять этому всему? Иногда студенты собираются вечером специально для блуда. Хватит ли у него сил устоять? А молодой человек не может не дружить. Мы все знаем, кто такие друзья молодости. Это половина души. Слава Богу, что у всех моих ребят есть друзья в храме. Мы устраиваем каждое лето летние лагеря, ходим в байдарочные походы, и моим детям есть на кого опереться среди верующих людей. А где найти таких людей в обычной школе? Это первое.

Второе. Безбожный мир, атеистический или светский, будет преследовать вашего ребенка всю его жизнь, ибо людей невоцерковленных или не окончательно христиан — большинство вокруг нас. Этого он еще все равно хлебнет. И несмотря на разговоры о том, что после окончания православной гимназии некоторые ребята ушли из храма, перестали причащаться, все-таки в школе, где собрались дети из верующих семей, меньше соблазнов, чем в светском учреждении. Там меньше людей курят, меньше людей блудят в старших классах, меньше матерятся и меньше пьют. Там более правильное сообщество людей. А останется он в Церкви или нет — он будет решать сам, несмотря на то, какую школу он закончил. Это сознательный выбор вашего ребенка. Вы не сможете этот выбор за него сделать — даже Сам Господь не сможет сделать за него этот выбор.

Мы знаем великих святых, у которых были никуда не годные дети, например пророк Самуил. Из Библии известно, что Бог с ним разговаривал, открывал через него Свою волю целому народу. Он что, был плохим отцом? Нет. Но дети выросли совершенно никуда не годными. У Адама один Авель, другой Каин. Один — иже во святых, другой — в проклятии. Ребенок решит сам, но вот исходя из чего он будет решать? Он на вкус знает, что такое сообщество верующих людей? Мы ходим в эти байдарочные походы, и у меня все дети с прихода рвутся туда. В этом году ходили 67 человек на 26 байдарках. Два с лишним десятка байдарок! Половину речки сразу заняли. Некоторые прихожане уже выросли и берут отпуска на это время. Почему? Потому что в этом походе есть друзья и совместная молитва. Это важно юношам и девушкам. Они оказываются в правильном пространстве. Вместе собираются люди, которые пытаются жить по евангельским законам друг с другом. Всего полторы недели, но это опыт, которого они потом год ждут. И в православной гимназии они получают этот драгоценный опыт. Конечно, там могут быть интриги, сплетни, лицемерие, но все-таки, это сообщество воцерковленных людей, которые имеют некий опыт борьбы со своими страстями, они это хотя бы декларируют. Конечно, детям полезнее жить в этом сообществе. Они попробуют на вкус, что такое христианское сожитие. Вот что важно. Может быть, они уйдут, может, вы даже и не доживете до того времени, когда они вернутся в Церковь. Вы знаете, сколько людей уходит из наших воскресных школ? Это колоссальные цифры, это больше половины, процентов 70 детей, прошедших курс воскресных школ в современной Русской Православной Церкви. А потом существенная часть возвращается.

Я помню такой случай. Прихожу вечером минут за сорок в храм, скоро служба. Сидит молодая женщина с влажными глазами. Я спрашиваю, чем можно ей помочь. Она сказала, что в детстве ее водили в храм. В начале 90-х была воскресная школа, и там был хороший, добрый, искренний священник. Потом ее закрутило, она ушла из Церкви, впала во все тяжкие грехи, вела совершенно разгульную жизнь. Однажды она шла по улице и увидела незнакомый храм, тот, в котором я служу. Она зашла и вдруг почувствовала, что ей хочется вернуться. И она вернулась! Она у нас поисповедалась, ведет с тех пор церковную жизнь, уже лет семь. А до этого у нее был перерыв в 15 лет. Но опыт настоящего христианского сожития остался. Она наелась другого, а ей хочется настоящего, и душа помнила, где его найти. А если она не знала, что такое церковная жизнь? Между чем и чем ей выбирать? Поэтому я все-таки сторонник того, чтобы идти в православную школу или гимназию, если имеется такая возможность.

Как девушке воспитать в себе кротость?

Не знаю, не пробовал. Нужно, наверное, не говорить сразу же, когда первая мысль пришла в голову. Сначала нужно помолчать. Мы очень часто жалеем, что сказали что-то второпях. Нужно понять, что кротость — это забытая, попранная добродетель, совершенно ушедшая из нашей жизни, которая на самом деле является огромной силой человека. Кроткий человек — очень сильный человек, это человек, уверенный не в себе, а в Боге. Он никого не обижает, готов смиряться. Стать кротким человеком — огромный христианский жизненный путь. Это очень тяжело. Сейчас кротость наименее понятная добродетель. Можно молчать, тогда, может быть, сойдешь за кроткую.

Если во мне нет добродетели, то как ее приобрести? Нужно совершать дела этой добродетели, и она постепенно будет проникать внутрь меня. Точно так же и здесь. Если у меня, допустим, нет милости в сердце к этому человеку, но мой ум знает, что я должен ему помочь, то я делаю это с помощью силы воли, а не по движению сердца. Я делаю это раз, два, десять, двадцать, и в ответ на это Господь дает мне эту добродетель в сердце. Это известный механизм. Делай что должно, и в тебе эта добродетель проснется. Поэтому подражай кротким. Веди себя так, как если бы ты был кротким, и, наверное, в тебе это проснется.

Батюшка, посоветуйте, пожалуйста, как можно помочь ребенку своих близких, которые ведут далекую от Бога жизнь, не воцерковлены, постоянно дарят детям новые гаджеты. Мой крестник и старший племянник часто бывают у нас дома. Как помочь им вырасти счастливыми, привить им понятия добра и зла?

Это сложно, очень сложно. Я тоже в такой ситуации. У меня есть много бывших одноклассников. Когда я стал священником, то они меня просили стать крестным их детей. Отказать я не мог, потому что это были друзья детства. Но, несмотря на все мои уговоры, у них никакого церковного воспитания детей не было, и, сколько я ни звал, сколько ни просил, некоторые вообще никак не реагировали. И никак не получается у меня на них повлиять. Но, с другой стороны, у меня есть пример моей крестной. Отец у меня не был крещеным, мать была очень далекой от Церкви. Я рос в детстве в абсолютно нецерковной семье. Папа был спортсменом, самбистом. Он очень любил бесплатно перевозить мебель людям, а потом посидеть с людьми, попить чаю, поговорить о литературе, об искусстве. И вот однажды его попросили перевезти одну женщину с мужем, которые были в летах. Они переезжали в наш дом. Стали разгружать машину. Он увидел, как старушка раскрывает коробку и достает оттуда икону. Он спросил, верующая ли она, на что она дала положительный ответ. Отец сказал, что они хотят крестить дочку и сына, и спросил ее, может ли она стать крестной. Она согласилась с тем условием, что ей не будут мешать выполнять ее обязанности. И папа, совершенно не понимая, о чем речь, согласился.

Крестная взялась за нас очень строго. Она распорядилась: «В ближайшее воскресенье Федю и Аню с утра не кормим, я беру их в храм причащаться». И я помню эту муку. Утро, темно, метро «Ботанический сад», спина болит, ничего не понятно. А вот вынесли Чашу (сейчас я понимаю, что это великий вход), что-то сказали, унесли. Потом мы выходим из храма, она наливает нам из термоса чай и достает бутерброды. Так было три-четыре раза в год. Но семя ведь посеялось. Потом она достала где-то молитвослов в бумажном переплете, что совершенно невероятно. Это был примерно 1978 год. Она жила в нашем доме на втором этаже. В Гнесинке она преподавала литературу. Она мне сказала, чтобы я читал «Царю Небесный», «Богородице Дево» и «Отче наш» каждый день. Пришла через месяц и спросила: «Ну что, Федя, читаешь?» Я сказал: «Да, конечно». Она: «Врешь! Если бы ты читал, то была бы замята обложка». Мне стало так стыдно, что я начал читать и как-то боялся ее. Но ее трудами мы все воцерковились.

Потом, не надо забывать, что выбор человека делается и в одну сторону, и в другую. У меня есть такой пример перед глазами.

У моего знакомого, росшего в советское время, отец был жутким циником и страшным атеистом. Мать была элитарной переводчицей у кого-то в ЦК. И если бы их ребенок воцерковился, то это было бы совершенно поперек их карьеры. Мать часто ездила за границу и привозила пластинки. У отца этого мальчика была по тем временам очень хорошая аппаратура и немыслимая коллекция пластинок оперного и хорового пения, в котором он очень хорошо разбирался и любил. Для того чтобы показать ребенку, как звучит хоровой коллектив в аутентичной обстановке, он повел его в храм на Ордынку. Там пел хор Свешникова, если я не ошибаюсь. Это был редкий случай, когда хор и гастролировал, и пел на службе. Власти это терпели. Ребенку было на тот момент лет двенадцать. Папа его туда привел послушать хор, а ребенок уверовал в Бога. Его били, запирали. Он с третьего этажа спускался по простыням, привязанным к батарее, и бежал на службу. Отец его за это прямо-таки избивал, а мальчик стал потом священником. Вопреки всему, потому что благодать Божия его коснулась.

Поэтому вы к ним приезжайте, скажите, что вам нужно 15–20 минут поговорить с крестником. В это время вы читаете с ним Евангелие и разъясняете его. Семечко упадет, а дальше — это уже его жизнь. Он может каждый день слышать Евангелие и вырасти неверующим, а может услышать и скажет, что это для него самое важное. Это все равно поле его выбора. Вот такая ваша работа и, конечно же, молитва.

Должны ли знать приемные дети, что они являются приемными? Чем они отличаются от родных? Чем отличается семья, где есть отчим или мачеха, от полноценной семьи?

У меня нет приемных детей, поэтому расскажу то, что я знаю из чужой практики. Если есть возможность, чтобы ребенок не знал, что он приемный, то лучше, наверное, чтобы он не знал. К сожалению, в приемных семьях еще больше риск возникновения проблем, потому что передается все-таки какая-то наследственность отца и матери. Вы можете взять милого, кучерявого, голубоглазого мальчика, а потом он вырастет неизвестно кем. Такие примеры у нас на приходе, к сожалению, есть. Родной сын погиб, а муж и жена удочерили девочку и вложились в нее полностью. Но она знала, что приемный ребенок. С ней совсем тяжело. Она ушла, сама зарабатывает какие-то деньги, берет у кого-то из подруг, живет очень плохо в нравственном смысле. Родители стонут, плачут, ничего не могут сделать.

Что такое приемный ребенок? Его когда-то предали. Он растет вообще без любви. Он не понимает, что такое семейная любовь. А основная задача семьи — это вырастить ребенка в пространстве, согретом любовью. Если ребенок этот опыт в каком-то виде приобретает (даже не в полном, ибо в полном уже невозможно) и видит, как это бывает, то он может при желании это реализовать в своей будущей семье и будущей жизни. Вы даете ему свой пример, вы даете ему шанс.

Если в семье нет детей и есть возможность усыновить, то надо усыновлять обязательно. Во времена Христа таких проблем не было. В притче о Страшном Суде Он говорит, что Вы меня «накормили, напоили, посетили». Я думаю, что если сейчас эту притчу продолжать, то «усыновили» было бы тоже обязательно включено. Потому что вы дарите огромную любовь одинокому человеку, и это обязательно к вам вернется. Может быть, не сразу, может быть, со временем, но вернется.

Я знаю одну семью, где ребенок благодаря злым родственникам узнал, что он приемный, нашел родного отца, потом все переоценил, понял, что биологический отец ему ничего не может дать, вернулся туда, где его воспитали, и с еще большей нежностью и желанием стал любить своих приемных родителей. Он оценил, что эти люди для него сделали. Он понял масштаб, понял, что мог вырасти с тем мужиком без всего. Он знает, что его родители — не плоть и кровь его, но он утешает их, и они ему очень благодарны.

По поводу второго вопроса. Очень интересен тот факт, что у нас все святые отцы в основном монашествующие или целибаты. И тем не менее большинство из них говорит, что семья — это школа любви. Это такое место, куда Господь тебя помещает для того, чтобы ты изменился, чтобы попасть в Царство Божие. Здесь тебя учат, как научиться любви. Тебе посылаются такие люди, любя которых ты растешь. Самый простой пример: ты женился на девушке, ты ее полюбил. А у нее, оказывается, куча родственников, которых тоже надо полюбить. Надо с ними не просто построить отношения, а полюбить, полюбить эту тещу. И такого очень много. Люди становятся действительно родными. Эта задача очень сложная.

Бабушка моей жены — дворянка, а я — плебей. И ее неприятие меня вначале очень сильно чувствовалось. Для нее это было принципиальным вопросом. У нее хранились фамильные вещи, она берегла дворянские традиции своего рода. В советское время это был даже некий пункт противостояния системе. В воздухе сквозило что-то вроде: «И как это такой человек взял мою любимую внучку в жены?» Было очень напряженно. А потом, со временем, мы стали действительно родными людьми. Но это была сложная задача. Тебя называют лизоблюдом, а ты должен промолчать. Жена-то ее любит. Ты не можешь, не причиняя боль жене, быть во вражде с тем, кого она любит. Ты не можешь, любя жену, не любить тех, кто ее воспитал. Это входит в противоречие. Поэтому отчим или мачеха — это тоже задание Божие. Вот человек встретил женщину с ребенком и решил взять. Дитя ползает, бегает, но это же личность. И он знает, что ты не родной папа. Тебе очень сложно построить с ним отношения. Это для тебя задача Божия, и ты ее решай, если ты христианин. И ему это тоже сложно. Есть такая поговорка, что не тот отец, кто родил, а тот, кто воспитал. Действительно, может, сложнее людям воспитывать таких деток, но потом все хорошее к ним возвращается.

Если семья — школа любви, то как быть в семьях, которые распались? Ребенок чаще всего живет с мамой. Если родители даже по отдельности любят ребенка, то, во-первых, у ребенка нет позитивного примера отношений между родителями, а во-вторых, чаще всего те, кто расстались, уже друг друга не любят. Какие советы можно дать мамам, папам?

Вы знаете, я вам могу задать подобный вопрос. Как играть в футбол, если у вас сломаны ноги? Произошла трагедия, и нормального уже не будет. Хорошо и правильно невозможно при распавшейся семье. Вопрос только в минимизации негативных последствий. Вы все правильно перечислили. Нужно включить ребенка туда, где он увидит поведенческий сценарий нормального, взрослого, великодушного мужика, чтобы он потом мог его копировать. Как насытить ребенка любовью, если папа и мама друг друга не любят? Это уже почти невозможно.

Я помню развод родителей. Знаете, вот есть вселенная, и она раскололась пополам. Это происходит потому, что нам нет дела до детей, когда мы разводимся. Люди любят прежде всего себя. Им не хочется меняться. У моего друга забеременела жена. Он сказал, что она стала такой некрасивой, что он смотреть на нее не может. Вдобавок он ей самой это высказал. Идиот, понимаете? Ну вот и распалась семья. Человек просто сам с собой живет, и все. Дети не дети — ему все равно. Это трагедия, это ужасно.

Сейчас я разговаривал с одной женщиной, которая пришла к нам в первый раз в храм и плачет. У нее сын женился, родился ребенок, а невестка ушла с ребенком. Сейчас живет отдельно и ищет более хорошую партию. Она не к кому-то ушла, а просто ушла. А сын этой женщины изнывает, он не может так жить, ему нужен ребенок каждый день. И малышу нужен папа все время, а она не разрешает даже встречаться. Такой чудовищный эгоизм, такое преступление. Что здесь можно посоветовать? Только молиться. Нет никаких рецептов. Нужно минимизировать потери. Человек падает на асфальт. Нужно хотя бы поймать голову, чтобы не было сотрясения.

Вы сказали про образ отца в спорте и т. д. А если в неполной семье растет девочка, что посоветовать в таком случае?

Если девочка живет с мамой, то ей все равно нужен образ отца. Я дочку отдал на занятия по самбо, но я, слава Богу, на месте. Это повлияло на ее характер. В классе она сказала мальчикам, что не надо матом ругаться, а они стали над ней издеваться. Она сделала одному болевой прием, и больше матом никто не ругался. Для девочки нужен не так сильно пример отца, как модель сожития папы и мамы. Нежность, ласка, любовь, как они друг друга слушают, как они друг на друга смотрят, как мама решает вопросы и как она умеет оставаться второй в семье. Вот это то, что не передается, когда не хватает одного родителя. Когда уходит папа, то женщине приходится выполнять роль и мужика, и бабы. Никуда от этого не денешься, ибо приходится решать вопросы, в какую школу отдать, в какой кружок повести, где взять деньги, и прочее. Папа приходит два раза в неделю, сводит в «Макдональдс», подарит планшет и исчезнет. А вопросы никуда не делись. И мама в этом костенеет. У нее меняется характер. Она совершенно по-другому давит на сына и на дочь. Дочь не видит, как мама слушается папу. Может быть, девочку нужно сдружить с семьей, где есть хорошие взаимоотношения между мамой и папой. Потому что мы опять говорим о поведенческом сценарии. Нужно увидеть. Вот молодому священнику нужно в начале его пути обязательно увидеть пожилого священника и немножко с ним сослужить, пожить одной приходской жизнью. Потом молодой священник вернется в свой храм и будет копировать его. Это один и тот же принцип. Вот девочка выходит замуж, а мама ее никогда никого не слушалась. Она и своей матерью командовала и была вынуждена на работе командовать, чтобы чего-то добиваться, зарабатывать на жизнь. Как слушаться мужа, если он на чем-то настаивает? А он тоже выращен одной мамой, он тоже жуткий эгоист, который не умеет проявлять власть без гордыни, со смирением.

Простой пример из другой области. А. В. Суворов. Вся армия знала, что он идет, допустим, с генералами, перед сражением. Сидят солдаты, жгут костер. Он подходит и спрашивает: «Как, братцы, вы считаете, завтра наступать, обороняться?» Все начинают советовать. И все знают, что если он услышит дело, то скажет своим генералам: «Вот, этот прав, завтра так и сделаем». И вся армия знает, что ему нужно поступить правильно, а не по-своему. И поэтому они его слушаются и его уважают. Где взять этот пример? Девочкам же очень важно остаться ночевать у своих друзей. Дети все ждут этого. Может быть, стоит попытаться найти семью приходскую, где нормальные отношения между родителями, чтобы она там побывала, посмотрела.

Вы сказали про первородный грех. А ребенок осознает себя личностью, отделяясь от родителей, и таким образом должен проявлять свою волю. Получается, чтобы осознать себя личностью, ему нужно действовать против воли родителей?

Ему нужно проявлять свою волю. В переходном возрасте у него это ассоциируется с противодействием воле родителей. Да, это ошибка его. Он со временем это поймет, потому что нужно поступить правильно, а не по-своему. До этого надо дорасти. Отец дорастает постепенно. У нас был на приходе случай, когда благочестивый верующий муж так орал на жену и стучал кулаком по столу, что сломал себе руку. Все же можно решать по-другому. Но, действительно, ему надо научиться. Он пройдет этот переходный возраст. Он маму и папу любит, они ему дороги. Ему самому плохо от того, что он с ними ссорится. Он не находит себе места, он просит прощения, у него есть этот навык, он получает облегчение от этого. Он проныривает участок захлестнувшего своеволия. Если у вас с ним осталась эта связь, то он спокойно придет к согласию своей и родительской воли. Нужно, конечно, чтобы родители уважали волю ребенка и чтобы ребенок знал, что они готовы его слушать.

У нас две задачи, которые, может быть, звучат как противоположные. Первая — он должен научиться жить без нас и научиться поступать правильно. Вторая — при обучении правильным поступкам он должен наломать как можно меньше дров, чтобы не перечеркнуть свою будущую жизнь. Эти задачи входят в противоречие. Особенно мальчику нужно давать какое-то пространство, за которое он отвечает сам. И это тоже процесс воспитания. Если он хочет пойти в столярную, то не нужно отдавать его на рисование или музыку. Может быть, это действительно его путь.

Христианские поколения меняются, мы с вами за почти 30-летие новой церковной жизни в России уже имеем два поколения выросших в Церкви детей, которые стали взрослыми, завели свои семьи, своих детей родили. Вот об этом мы будем говорить на примере нашей православной гимназии, духовником которой я являюсь.

Нашей гимназии 25 лет, и за это время было уже больше десяти выпусков, и сейчас здесь учатся дети наших выпускников и преподают наши бывшие ученики, в том числе священники, например отец Александр Гумеров.

И проблема сохранения веры у детей-подростков является, может быть, наиболее актуальной проблемой современной христианской педагогики. Связано это с тем, что, несмотря на то что христианские семьи стараются воспитывать своих детей в традициях веры, дети вырастают до какого-то периода, в основном до подросткового возраста, и уходят из храмов, начинают бунтовать против своих родителей-христиан, оставляют то, что так дорого их родителям. И родители не понимают: а что случилось, что не так? Почему такое охлаждение? Почему вдруг тот мальчик или та девочка, которая с такой радостью ходили в храм, так умилительно причащались Святых Христовых Таин, исповедовались, пели в церковном хоре, посещали воскресную школу, — вдруг в какой-то момент говорят своим родителям: «А я больше в церковь не пойду». И родители оказываются просто в тупике, потому что не знают, что делать, что было не так, где была допущена ошибка, почему все было хорошо и вдруг стало так плохо.

И здесь надо понять, что, может быть, мы сами виноваты, думая о том, что, если повторять какие-то уже известные педагогические приемы, если читать книги, скажем, Шмелева, или Чарской, или Никифорова-Волгина и подражать подобному образу жизни, у нас в семьях тоже все будет хорошо. Но оказывается, что эти вещи, которые мы пытаемся перенести из прошлого, из прекрасной педагогики XIX века в педагогику XXI века, совершенно нежизнеспособны.

Дело в том, что мир настолько изменился, что современная семья — даже современная христианская семья — перестала быть похожей на семью позапрошлого века. Почему? А потому что раньше все семейные отношения, в том числе системы воспитания, были выстроены на совершенно иных психологических и социальных основаниях. Семья до ХХ века, до сломов ХХ века, практически никогда не была зоной личной ответственности людей. Поэтому то, что мы называем «семейным кризисом» сегодня, — это не совсем правильно. Это не столько кризис семьи как таковой, это просто колоссальные тектонические общественные сдвиги, которые вместе с таким разломом общественных отношений, без сомнения, повлияли на все остальное. То есть проблемы в семейных отношениях в наше время возникают не потому, что семья является каким-то специальным объектом нападения антихристианских сил, и не потому, что существует феминизм, и даже не потому, что появились какие-то другие вещи, которые специально направлены на развал семьи.

Просто раньше семья складывалась по-другому. Фактически до конца XIX века будущие муж и жена не отвечали за создание семьи. За это отвечали их родители, они находили жену или мужа своим детям исключительно исходя из сословных представлений, материального положения семьи, а также ее социального статуса. И эти представления о критериях выбора избранника были сформированы веками. И поэтому семья в XIX, XVIII, XVI, XV веках была тем, о чем сказал Энгельс, — ячейкой общества, не более того. И личной ответственности за выбор веры тогда тоже не существовало, поскольку рождался человек в православном государстве, в православной семье, где все предки были православными, вера ему переходила как бы по наследству.

Но когда мы говорим в общем о христианской семье XIX века, мы должны очень хорошо понимать, что там было христианского. Кроме того, что это была семья, живущая в христианском государстве, семья людей, крещенных в православии, семья людей, исповедующих эту веру, христианского зачастую там было немного. Семья во многих случаях и в то время не являла собой тот образ малой Церкви, о котором говорит апостол Павел. И вместе с разломом общества, не только в России, но и во всем мире, такая семья перестала существовать. Но мы сейчас в целом все же говорим о такой христианской семье XIX века, в которой старались жить по заповедям Божиим, и которая действительно могла называться по слову апостола малой Церковью. И безусловно, таких семей в то время было очень много.

Сегодня семья — вещь страшно проблемная, очень сложная, потому что она лежит в зоне личной ответственности человека. Теперь каждый выбирает себе вторую половину сам, лично несет ответственность за свой выбор, теперь никто эту семью, кроме тебя самого, не будет хранить. Это ведь в XIX веке развестись было просто невозможно, потому что были такие законы. Но это не значит, что все семьи были счастливы. Вспомним те проблемы, которые озвучил Толстой в романе «Анна Каренина».

Сейчас только ты отвечаешь за свой выбор, только ты отвечаешь за сохранение своей семьи, только ты отвечаешь за свои собственные ошибки в этой семье. Это бесконечно сложно, потому что этому никто не научен. Мы, Церковь, никого за это время научить не смогли, потому что все время думали о той самой семье XIX века, которая считалась для нас определенным идеалом, и мы полагали, что если подражать этой форме семейных отношений, то, наверное, все сложится хорошо. А этого уже нет. Просто такой модели семьи больше нет и не будет, потому что сейчас мы живем в мире, который колоссально отличается от мира XIX века. Я про XIX век говорю, как про век, когда у нас все-таки появилось серьезное настоящее духовное образование в России, когда у нас появились переводы святоотеческих книг, когда появилась настоящая церковная жизнь.

В тот момент вышло «Добротолюбие» на русском языке, появились книги святителей Игнатия (Брянчанинова), Феофана Затворника, святого праведного Иоанна Кронштадтского — то есть огромного количества людей, духовный опыт которых нам очень важен, и мы понимаем, что без него мы сегодня не можем обойтись. Но вместе с этим создается впечатление, что не только святоотеческая литература, но и все остальное было примерно на таком же высоком духовном уровне: это был золотой век русской культуры, блестящей, до сих пор непревзойденной русской литературы XIX века.

Я говорю о XIX веке как о некоем примере для подражания, в том числе в семейной жизни. И есть мир ХХ века, а уж ХХI век — такой постмодернистский, а модель постмодернистского мира совсем другая. Это мир не общественный — это мир индивидуальный, это мир индивидуального выбора и мир личной ответственности или безответственности. А мы все время пытаемся мыслить теми социальными общественными категориями, которых сегодня больше нет.

Почему пытаемся? Потому что мир социалистической действительности был предельно социализирован — и мы к нему привыкли. Если западный мир к этому моменту уже сильно изменился — это был мир уже давно индивидуального выбора, мир катастрофических ошибок, потому что индивидуальный выбор предполагает огромное количество ошибок, и мы видим сейчас эти страшные ошибки индивидуалистического западного мира. А мы были от этих ошибок сохранены просто невозможностью выбора, а не потому, что мы такие хорошие, какие-то особенно духовные. А вот теперь у нас этого ничего нет: теперь мы ровно в таком же положении, как весь остальной мир, — мир личного выбора, личной ответственности в том числе, это мир твоей личной ответственности за выбор твоей веры.

Сейчас ты выбираешь веру, а не вера выбирает тебя. Хорошо это или плохо? C одной стороны, это замечательно и хорошо, с другой стороны, это очень ответственно, потому что эту веру надо как-то уметь хранить и ее надо уметь как-то передать. А раньше это делалось вместо тебя всеми общественными институтами.

Сейчас ты мучаешься от того, что не можешь найти себе вторую половину. Сколько в наше время проблем у молодых людей — юношей и девушек, которые очень хотят создать семью, но не могут! И родители в этом никак не участвуют. Более того, молодые люди сами отстраняют родителей от этого выбора. Поэтому так тяжело сегодня найти себе спутника жизни — настоящего, глубокого, серьезного, потому что это зона твоей личной ответственности, и посему должно хранить себя до брака. Свободные отношения — это действительно греховно, но эти свободные отношения возникают между молодыми людьми не потому, что они ищут греха, не потому, что они такие развратные, — у них нет цели блудить, — они просто не знают, как создается семья. Они очень боятся ошибиться, поэтому так называемые «пробные браки» все больше и больше распространяются и будут распространяться. Потому что это зона личной ответственности, и через нее молодые люди постепенно начинают что-то понимать, и все-таки какие-то семьи создаются. Я это не оправдываю, я просто говорю о реальных вещах, которые происходят.

То же самое касается воспитания детей. И здесь мы приходим к этой огромной проблеме личной ответственности за передачу веры. Все равно работает колоссальный стереотип в наших православных семьях: я должен найти такую структуру, или такую воскресную школу, или православную гимназию, или прекрасного духовника или батюшку, где все заработает само по себе, — я это сделаю, и это начнет работать. А сейчас это не работает, потому что Церковь, новая Церковь нас, молодых христиан, — это несистемная Церковь, в которой мы все не похожи друг на друга, священники разномысленны — кто-то думает так, кто-то по-другому, у каждого есть основание и право, в том числе высказывать свои собственные мысли, свои cобственные суждения.

Мы все разные — и священники, и прихожане, и никто из нас не застрахован от ошибок. И родители тоже не застрахованы от ошибок. И вот одной, мне кажется, из основных ошибок нас, родителей, является то, что мы придумываем изначально, что наш ребенок обладает какой-то особенной своей детской верой, что у детей есть какая-то особенная духовность, что у детей необыкновенно чистое сердце и что если ребенок молится, например, Богу — «Молись, дитя»[2], — то эта молитва обязательно прямо небеса прошьет, обязательно до Бога дойдет. Это совершенно не так. Нет у детей никакой собственной духовности, потому что духовность — это всегда результат духовной жизни, причем результат духовной борьбы, некоего подвига, но дети не могут жить в подвиге, им это не свойственно.

Нет никакой специальной детской веры, наши дети, даже если они воспитываются в христианских семьях, еще не сознательные христиане. Но мы думаем, что они уже христиане, и начинаем к маленьким детям относиться как к уже почти взрослым христианам, то есть, если ты уже христианин, как и я христианин, значит, ты должен делать все, что положено делать христианам: читать правило, соблюдать посты, с семилетнего возраста обязательно исповедоваться, принимать участие в таинствах… И родителям кажется, что дети это делают сознательно, когда видят ребенка в храме: с каким умилением он ставит свечечку, как он идет на исповедь и головкой качает, как он радуется после причастия… «Ой, как же хорошо, это наши дети, они как святые». И еще говорят друг другу: «У тебя такой ребенок — ангел просто». И родительское тщеславие просто расплывается в улыбке от удовольствия.

А дети-то только на это и реагируют, детям это очень важно, чтобы они были все время в постоянном внимании своих родителей, в окружении родительской любви, и поэтому для ребенка это игра в Церковь, ролевая игра, — совершенно естественное состояние, так как он все время в зоне внимания родителей, которые его за это любят. Он этим самым получает огромные родительские бонусы. Иногда ребенку просто не хватает родительского внимания, а тут он все получает!

Я знаю историю одной семьи, прекрасной христианской семьи, их дочка училась в православной школе. И вдруг эта хорошая девочка перестала учиться, приходит на уроки абсолютно неподготовленная, ведет себя ужасно, какие-то гадости детям рассказывает. Ребенок поздний в семье, родителям уже за пятьдесят, прямо как Иоакиму и Анне, они видят своего ребенка и говорят: «Мы не понимаем, что происходит: дома она вдруг начинает пользоваться маминой косметикой. Мы застаем ее, когда она смотрит какие-то гадости по телевизору. Но она же не такая, она же так любит Церковь! Она ведь всегда все всенощное бдение от начала до конца (девочке примерно девять лет) выстаивает, потом утром идет на службу, поет в детском хоре всю литургию, затем остается на занятия в воскресной школе, и ей все ужасно нравится, она без этого не может». А результат такой, что ребенок просто выкладывается за эти два дня (суббота, воскресенье), и уже весь детский потенциал кончился, и всю остальную неделю она уже собой не владеет.

Родителям кажется, что их девочка такая верующая, а по сути в выходные она просто героически пытается быть хорошей дочерью, а потом она устает, в будни у нее не хватает ни психологических, ни физических сил учить уроки, вести себя хорошо, она просто разбалтывается, вот и все. Так бывает с ребенком, когда родитель начинает давать неподъемные задания, не понимая, что ребенку по силам, а что нет.

Приведу еще пример, это совсем недавний случай. К нам поступает в гимназию, в 8-й класс, мальчик. Христианская семья, папа и мама — церковные люди, есть рекомендация священника. Я говорю: «Прочти молитву “Отче наш”». Он очень бойко читает молитву «Отче наш». Я прошу: «Объясни, пожалуйста, что значит “и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим”?» И он не знает, пытается придумать что-то, совершенно не соответствующее действительности. Он не то чтобы испугался священника, а на самом деле знает ответ, — нет, он довольно бойко попытался выйти из этой ситуации, как-то меня обойти. Вы понимаете, мальчику уже 13 лет, он родился в христианской семье, а смысла молитвы «Отче наш» не знает, потому что родители думают, что все само по себе сложится — он же в воскресную школу ходит, на службе присутствует, в алтаре ходит со свечкой…

Почему это происходит? Потому что существует еще одна ошибка — родители думают, что они передают веру, а на самом деле они передают форму религиозного поведения. Это совсем разные вещи. И вот мы очень хорошо научились передавать форму религиозного поведения, то есть как себя нужно вести в храме, а как не нужно, как надо ручки сложить перед причастием, во сколько лет надо исповедоваться, как надо поститься, что надо читать, куда надо ходить, что делать, чего не делать. И мы думаем, что если наши дети будут выполнять внешне эту форму религиозного поведения, то все сложится правильно.

Надо сказать, что у многих из нас форма религиозного поведения имеет большее значение, чем сама вера. Потому что она объяснима, она как раз входит в эту системность, о которой я начал свой разговор, она легко воспринимается. Она сложная, сама по себе форма религиозного поведения: у нас очень много тяжелых постов, длинных молитв, длинных сложных богослужений на церковнославянском — непонятном большинству — языке. Но все равно как-то этому можно научиться и постепенно в это можно войти. И очень часто человек, который приходит в Церковь, обретает не веру, а форму религиозного поведения, и эту форму без глубокого осознания своей веры, своей собственной веры, он и пытается передать своим детям. До какого-то момента это происходит, сами по себе дети с удовольствием эту форму могут принять, потому что это желание их родителей, которым они хотят соответствовать. Но ведь это как раз и кончается в тот самый период — 12, 13, 14 лет, когда форма религиозного поведения, не наполненная верой, перестает их устраивать, они не понимают, зачем, куда это все ведет, для чего это все нужно. Более того, они впервые сталкиваются со своими личностными проблемами, в том числе с подростковой проблемой личностного выбора, которого тоже не существовало в XIX веке.

Вообще, надо сказать, что само понятие детства в европейской цивилизации очень недавнее, только с XVIII века начинает появляться детство, а раньше все дети были просто маленькими взрослыми. И никто и никогда не рассматривал ни детскую психологию, ни возрастную психологию, ни проблему воспитания детей: это никого не интересовало ни в народе, ни в аристократии — нигде. Просто напомню, что ребенок всегда был изначально без прав. В церковнославянском языке слово «отрок» означает «раб, слуга», примерно бесправное существо.

Еще одна из таких форм, которые передаются как религиозное поведение без наполнения, — это детская исповедь, на которую родители толкают своих детей с семилетнего возраста. Ну смотрите, действительно получается так, что ребенок, будучи маленьким, причащается, потому что считают, что причащать детей — это правильно и хорошо, а почему? Потому что мыслится, что Причастие, наверное, тоже действует само по себе, и чем чаще, тем лучше. Младенец, и даже взрослый младенец, — он ведь не знает, что такое Причастие. То есть, конечно, родители могут ему сказать, что это Тело и Кровь Христовы, но насколько пятилетний ребенок может это понять? Насколько он может понять смысл Евхаристии? Да никак он не может понять. Ощутить благодатные присутствия, конечно, может любое человеческое сердце, а детское, может быть, еще больше, потому что ребенок открыт, эмоционален, у него все чувства на поверхности.

Предположим, многодетная семья собирается в храм. Все тормозят немножко, опаздывают, родители нервничают, раздражаются, у кого-то из маленьких детей шнурок завязался в узел, все начинают развязывать шнурок… И вот они с опозданием едут в храм, по дороге уже все переругались, залетают в храм, и вот в таком состоянии сразу же идут причащать детей, а какой-нибудь маленький ребенок вырывается, кричит, вопит, его держат алтарники за руки, за ноги, священник говорит: «Раскрываем рот» — пытается вложить в рот Святое Причастие. Думаю, что эта сцена всем знакома. Вы понимаете, что ребенку в этот момент наносится травма, он от Церкви, от Причастия запоминает этот страх, насилие даже, и с этим впечатлением уходит. Не с радостью, не с ощущением праздника, света, потому что на самом деле ребенку в храме действительно должно быть хорошо, ведь малыш воспринимает пространство храма как пространство иного бытия, это связано с его детским восприятием, с его верой в сказку.

Маленький рассказ из моей практики. В нашем приходе есть семья, которая в основном живет за границей, там какая-то серьезная работа у отца на каком-то из британских островов, и они в храм попадают очень редко, когда бывают в России. И вот они пришли всей семьей с детьми, слава Богу, причастились, и я через несколько дней встречаю эту семью в аэропорту — они улетают к себе на работу, а я лечу по каким-то своим церковным делам. И вдруг он (сын, мальчик) меня узнает, а я не в подряснике, одет в светское платье, и он ко мне подходит, дергает меня за рукав и говорит: «Ты король?» Я сначала не понял. Он говорит: «Ты — король?» И вдруг я понял, о чем идет речь, — этот мальчик, который читает сказки про рыцарей, про королей, пришел в церковь, как в огромный прекрасный золотой замок, и вдруг увидел, что выходят люди в удивительных красивых одеждах, на голове у них что-то вроде короны, в руках они держат золотые чаши. Вы представляете, какое впечатление у ребенка? Он говорит: «Ты — король?», я говорю: «Да, я король, Саша, я король!» — конечно, мы же все царственное священство, мы все священники и цари, и конечно, это так. В его восприятии Церковь — это такой мир, связанный с детством, с его восприятием сказки, и в том числе этот мир как реальность, в которую он вошел и в ней стал существовать, и для него это огромная радость. И это очень важный, очень хороший, очень глубокий опыт церковной жизни ребенка, который остается у ребенка навсегда.

И когда ребенок причащается Святых Таин, а родители не причащаются — даже если он не орет и открывает ротик, как положено, и все делает правильно и хорошо, это не всегда хорошо. Ребенок будет причащаться, но у него не складывается образ родителя, для которого это является важным, ценным, он не видит своих родителей, причащающихся у Чаши, он не видит и не чувствует своей детской душой — а она ведь очень чувствительна — этого переживания веры, переживания таинства его родителями, и поэтому это может для него потом остаться совершенно не ценностным. Он не будет этого понимать, потому что не увидел в родителях этого переживания Причастия, этого переживания веры, а это-то и есть самое главное, что передают родители детям.

Или, например, детская исповедь. Так как ребенок привык, что родители его причащают каждую неделю, то теперь, когда ему исполнилось 7 лет, этому маленькому человечку надо исповедоваться каждую неделю. Но он же причащался каждое воскресенье до этого, а теперь что, он стал хуже? Его не пускают к Причастию — что случилось, что поменялось в его жизни? Почему вдруг он теперь должен приходить на исповедь каждую неделю? В чем исповедоваться семилетнему ребенку каждую неделю? И тогда он начинает исповедоваться в том, за что его ругают.

Скажите, пожалуйста, когда мальчик или девочка не слушаются родителей — это грех? Когда мальчик и девочка поссорятся в песочнице — это тоже грех? Когда мальчик или девочка поленится заправить постель — и это грех? Вы понимаете, у нас тут тоже каша в голове, мы не разделяем грех и плохое поведение. Плохое поведение — это не всегда грех, это просто плохое поведение. Потому что дети очень живые и они не могут все время слушаться родителей, они не автоматы. Это не потому, что они не хотят слушаться родителей, а просто у них не хватает потенциала прочности. Они все время будут выходить за рамки, будут ссориться, не будут слушаться, будут делать какие-то обычные детские вещи, но если мы приучим их, что это грех, то только это и будет ими восприниматься как грех. На самом деле и дети тоже могут быть подлыми, лживыми, злыми. А вот эти вещи могут остаться совершенно не понятыми и не прочувствованными, потому что ребенку так просто прийти и сказать: маму не слушался, с братиком поругался, плохую шутку сказал, и все. А батюшке что, он быстренько накроет епитрахилью, и все. Потом ребенок вырастает, и у него начинаются сложности в подростковом возрасте, а он ничего о себе не знает. И у него начинаются настоящие проблемы, потому что в детстве-то его родители внушали, что, если ты будешь Богу молиться, тебе Бог обязательно поможет, хотя родители знают, что это не так. Но они почему-то считают, что детям надо такие вещи говорить: «Молись, дитя, тебе Бог поможет, Бог тебя услышит», «Детская молитва всегда будет услышана Богом».

У маленьких детей практически нет проблем, если они живут в нормальной семье, конечно, не в семье алкоголиков и так далее. В нормальной христианской семье у детей нет проблем, потому что все детские проблемы решаются родителями. И школьные проблемы, и проблемы отношений с детьми, где родители всем детям объясняют: «Ну, ты там не так поступил» и так далее, все время, всё, что случается с детьми, родители обязаны взять на себя, и поэтому ребенок сохранен от решения проблем.

А когда ребенку уже 12–13 лет, начинаются проблемы личного выбора, потому что он уже входит в конфликт с учителем и не понимает, за что учитель ставит ему не ту оценку. Он входит в личный конфликт со своими одноклассниками, у него начинаются конфликты дружбы, потому что дети растут, и он не знает, как себя правильно вести. У девочек или у мальчиков в 14 лет начинают появляться прыщи, и они начинают комплексовать, потому что в этот момент мальчик хочет нравиться девочке, он пытается отношения уже потихонечку заводить, а у него ничего не получается, и он начинает молиться в этот момент, а Бог его не слышит, потому что он не приучен к тому, что молитва — это огромный труд.

Родители знают, что они молятся Богу в трудностях, и не всегда у них получается, и не всегда Бог сразу приходит на помощь, и не всегда Бог разрешает твои проблемы. А детям не сказали, с детьми о молитве не поговорили, и ребенок оказывается в ужасном положении, потому что он не может ничего понять, — а может, Бога тогда нет? Это то, что приходит в голову ребенку сразу: «А может быть, просто Бога нет, раз Он меня не слышит, раз Он мне не помогает?» Что-то произошло не так, и он уже ничего не понимает, он начинает в своем мире замыкаться, а потом этот мир его выталкивает из Церкви, потому что оказалось, что у него просто нет духовного опыта, ему передали форму религиозного поведения, а веры не передали, потому что вера передается совсем по-другому.

Вера — это когда ребенок видит, как родители, например, переживают горе или неудачу. Это опыт веры. Как родители-христиане сталкиваются с какой-то бедой или с какой-то серьезнейшей семейной проблемой и начинают с этой проблемой справляться при помощи слов Христа, при помощи Евангелия, по-настоящему молитвенно, и в это дети тоже включены, потому что все происходит у них на глазах. Передача веры — это когда дети видят, как родители любят друг друга по-настоящему, заботятся друг о друге, как родители нежны друг к другу в том числе, видят это отношение мира и любви, они видят, как между родителями происходят конфликты и как они их решают между собой по-христиански. И только такие вещи, из которых строится человеческая жизнь, и являются сейчас способом научения вере, потому что это очень и очень важно — когда ребенок вдруг находится в центре родительской жизни по Евангелию. Но родители бывают христианами какое-то определенное количество времени, а в остальное время — очень много забот, очень много хлопот, очень много суеты… И когда мама или папа совершают какую-то маленькую ложь, не замечая, что рядом находится ребенок, ребенок воспринимает это как норму. Раньше у всех были стационарные телефоны — это сейчас все с мобильниками ходят, а раньше, я помню прекрасно эти истории, когда раздается звонок, ребенок берет трубку и говорит: «Мам, а это тебя». — «А ты скажи, что меня нет». Вроде ничего страшного, но из этого складывается жизнь, из этого складывается все остальное…

И здесь очень важен вопрос послушания. Но не в том общественном смысле, опять-таки, в котором мы привыкли это послушание воспринимать, потому что в общественном смысле «послушание» — это подчинение младшего старшему, подчинение тому, кто имеет определенную власть, того, кто стоит на иерархической ступени ниже. Мы так воспринимаем послушание. Но послушание в семье на самом деле — это принципиально другое, потому что послушание — вещь взаимообразная. Кто находится у кого в послушании: Бог у человека или человек у Бога? Мы представляем Евхаристию, вспоминаем Тайную Вечерю, в которой Господь омывает ноги Своим ученикам. И когда мы приходим в храм на богослужение, там звучит степенна 4-го гласа на утрене: «Да будут мне на послушание Божественные Твои ушеса».

Послушание — это не подчинение, слово «послушание» — это «слышание», и вот Господь человека слышит лучше, чем человек Господа. В этом смысле Он находится в большем послушании, нежели человек. И поэтому мы говорим: «Господи, помилуй; подай, Господи; Господи, помилуй, Господи, помилуй; подай, Господи», а Он у нас на послушании — сделай, Господи, то, принеси, Господи, се, помоги, Господи, здесь, сделай, Господи, вот это для меня, для моих детей… И Господь это все делает, Он в послушании.

Кто находится друг у друга в послушании: больной у врача или врач у больного? Конечно, сначала врач, потому что врач берет фонендоскоп и начинает больного слушать, и внимательно-внимательно слушать: «Дышите, не дышите» — и так далее, и потом он выписывает рецепт, и с этого момента уже начинает быть в послушании у врача больной, если он нормальный, разумный больной.

То же самое и в семье — сначала в послушании у детей находятся родители, и это абсолютная норма: только родился ребенок, хочешь не хочешь, а ты у него в полном послушании: ты все делаешь, что он потребует: ночью проснулся, запищал — ты встаешь с кровати, бежишь, захотел поесть — надо ребенка кормить, гулять и так далее, ты в полном послушании у своего ребенка, и вот это послушание родителей ребенку должно продолжаться всегда. Вслушивание в своего ребенка. Понимание своего ребенка, желание постоянно знать, чувствовать: а что у него на сердце, что у него в голове? И тогда ребенок будет тоже послушен. Не потому, что он будет подчинен, а потому, что возникнет такое взаимопроникновение послушания любви.

Собственно говоря, в Церкви тоже такое послушание должно быть нормой, мы должны уметь друг друга внимательно слушать, мы должны друг другу служить — не потому, что так приказано, что есть циркулярные письма и разнарядки, скажем, о молодежном движении или социальном служении. А потому, что мы должны слушать, что у кого болит, что кого радует, что кому сейчас важно, — это смысл семьи как таковой, не семьи как социальной ячейки, а семьи как малой Церкви Христовой. И вот когда это послушание является семейной основой, то тогда, соответственно, и форма передачи веры ребенку будет совсем иной. Конечно же, сохранится и форма религиозного поведения — она просто займет подобающее ей определенное место, но не главное.

Верующие родители дома учат своего ребенка: «Молись Матроне, молись святым, и они тебе помогут». Но вот ребенок идет в школу, начинает изучать математику, статистику и вдруг видит, что, оказывается, столько раз молитва не «срабатывала», что начинает смущаться: «Может быть, это не работает?» Поэтому со временем начинает делать выводы не в пользу Церкви. Как с этим бороться?

Вообще, с детьми не надо бороться, детям надо помогать. Вы практически повторили мою мысль. Дело в том, что у ребенка должны быть родители, которые должны учить его, что молитва — это не просто «попросил и получил», а молитвы — это прежде всего узнавание Бога. Мы привыкли относиться к молитве как-то потребительски: нам плохо — мы молимся, чтобы было хорошо; нам что-то нужно — мы молимся, что получить необходимое, а когда ничего вроде не нужно, мы думаем: «А чего молиться-то?» Почему-то в голову не приходит мысль о том, что молиться можно не потому, что ты нуждаешься в каких-то определенных вещах, а просто потому, что тебе Бога не хватает в жизни. Сложно, конечно, такой молитве научиться, это очень большой и тяжелый труд, но все-таки нужно начинать с этого труда. Молитва детская должна быть осмысленна, она должна быть очень понятна самому ребенку. Через эту молитву складываются отношения ребенка и Бога, и поэтому детских молитв как таковых мы просто не имеем, у нас просто все выстроено в нашей Церкви под взрослого, уже состоявшегося христианина. И даже наша подготовка к причащению состоит из таких молитв, которые детям просто под страхом смерти показывать нельзя, особенно шестую. Как вы себе представляете ребенка, даже подростка, который говорит: «От скверных устен, от мерзкого сердца, от нечистого языка, от души оскверненной» — и так далее? Какое это отношение имеет к ребенку? И поэтому здесь приходит понимание того, что когда человек молится, у него происходит некий опыт богообщения, он тогда начинает Бога понимать потихонечку, к Богу обращаться не только: «Ой, у меня двойка по математике! Господи, помоги мне сейчас пережить контрольную работу и написать на четверочку…» И ничего не получилось. Но и не должно получаться. Потому что эти вещи не должны быть предметом молитвы. Можно просить Бога укрепить, можно просить Бога вразумить. Но не просить у Бога хорошие оценки — их надо заработать. Оценки надо трудом получить. Иначе ребенок начинает о чем-то молиться, не получает просимого, и у него возникает внутреннее опустошение и кризис веры. Поэтому молитва — вещь крайне важная для ребенка, и она должна быть передана каким-то общесемейным опытом. Не просто потому, что родители и дети вместе читают утреннее и вечернее правило, может, это и не обязательно. Но в какие-то моменты все-таки с детьми надо молиться, чтобы они поняли, зачем это нужно, какие-то искать особые слова, чтобы ребенок понимал, что он не выпрашивает у Бога какой-то бонус, за который он сам должен отвечать.

Я помню свой детский опыт, когда мне было, может быть, лет пять. У нас жила крестная моего папы, очень верующая бабушка, я над ней смеялся и пытался ее, так сказать, привести к «современному» пониманию мира, в пять лет я же знал, что Бога нет. А она все ходила в церковь и была замечательной бабушкой. Я прекрасно помню, как она радостно приходила из церкви, просто сияла, как солнце, всегда. Я так удивлялся, думал: а может, Он все-таки есть?.. И решил проверить, есть Бог или нет. Заперся где-то в чуланчике и сказал: «Бог, если Ты есть, пусть у меня в кармане будет шоколадка!» Шоколадки не появилось, и я совершенно спокойно этот вопрос для себя решил, как мне казалось тогда, раз и навсегда.

С чего начинать разговор о Боге с обычным подростком?

А кто такой обычный подросток?.. Если речь заходит о своих собственных детях или крестниках, мне кажется, разговор следует начать не с того, что «вот я тебе сейчас буду рассказывать», а увидеть в подростке какой-то его личный интерес. Надо все время отталкиваться от интересов ребенка, что ему интересно, на какую тему ему интересно говорить, — и говорить с ним о том, что интересно ему, а потом уже смотреть, как эта тема может постепенно, потихонечку коснуться каких-то более серьезных вещей. Потому что если мы встречаемся с подростком, то всегда должны исходить из зоны его увлечений, его интересов. А потом уже постепенно, когда мы достигнем какого-то уровня взаимопонимания и доверия, тогда мы можем говорить о Боге. А так просто напрямую говорить с незнакомым, обычным подростком о Боге, если ему еще мозги не включали в этом направлении, — довольно странно. Для этого нужен какой-то первичный опыт хотя бы, мысли о Боге, чтобы ребенок — мальчик или девочка — хоть когда-то об этом думал сам.

Вопрос по поводу форм религиозного поведения и веры. В воскресной школе мы создаем некоторую форму поведения, родители тоже способствуют, это как теплица, в которой должна возрастать вера. Но почему-то происходит некоторый диссонанс в этом плане. Как сделать, чтобы эта форма перетекала…

Что вы имеете в виду? Диссонанс в чем?

Диссонанс реальности и этой «игры в Церковь». Отношения с Богом, которые ребенок не видит в своем сердце.

Какую цель вы ставите в воскресной школе?

Сблизить человека с Богом.

А какими средствами вы пытаетесь это сделать?

В данном случае какой-то информацией о Боге, причастием и опытом молитвы.

Надо быть очень осторожным, потому что воскресные школы иногда приобретают форму классно-урочного обучения. Дети просто получают еще информацию. Мы живем в информационном мире, где информация воспринимается детьми как информация, а не как знание. Есть разница между знанием и информацией. Но сегодняшний ум подростка и вообще вся структура миропонимания устроены на усваивании определенных форм информации. Даже сами мы употребляем слово «информация» о причастии, «информация» о Боге. Вы понимаете, как это странно звучит? Этих вещей надо стараться принципиально избегать, иначе наши дети будут очень легко воспринимать «информацию» о Боге. Они запомнят. И все. И даже дадут правильный ответ. Существуют такие воскресные школы, где действительно есть классно-урочная система, — дети шесть дней отучились в школе, потом пришли в храм и снова сели за парты. У них есть учебники, тетради, учитель Закона Божия, им даже оценки ставят. Они даже экзамены сдают. Но это, по-моему, катастрофа. Мне все-таки кажется, что уроки в воскресной школе должны быть наполнены передачей духовного опыта, в том числе и неких первичных богословских знаний на детском уровне, понимания, что такое богослужение, священная история Ветхого и Нового Завета. Но это все-таки должно быть подкреплено чем-то еще иным, потому что воскресная школа — это прежде всего среда обитания. Это то пространство, где наши дети, во-первых, находят себе настоящих друзей в церковной среде. Где им всегда весело и интересно, где они все время окружены настоящей заботой и вниманием, где у них нет стрессовых проблем от того, что они пришли, не подготовившись к уроку. Они там не должны ни к каким урокам готовиться, им должно быть интересно. Можно даже игру придумать или какую-то другую форму передачи знаний, знаний личностного характера, в том числе опыт пережитого учителем. Но при этом сама воскресная школа может иметь много разных кружков для творчества, потому что творческие объединения при храмах для детей и подростков сейчас очень важны, это круги общения, где дети дружат и где детям хорошо.

В нашем приходе есть такой опыт: у нас существует молодежный театр, который начинался с воскресных праздников. Там играет мой сын, которому 26 лет. Они ставят серьезные пьесы, они репетируют, более того, туда ходят несколько молодых людей, которые в храме-то редко бывают, но посещают все репетиции. Они приводят на эти спектакли друзей из университета, с работы — молодежь, которая далека от Церкви вообще. И вот оказывается, что эти воскресные школы или детские, подростковые, молодежные объединения могут быть таким мостиком. Ребенок уже вырос, и у него мог быть свой кризис веры, он перестал ходить в церковь, но от Церкви все-таки не отпал. Он здесь, на расстоянии вытянутой руки. Чуть что, я сразу протяну ему руку, потому что он находится рядом.

Мне кажется, что это тоже очень важные вещи, которые мы забываем, думая о том, что воскресная школа — это передача информации о Боге. К сожалению, так часто бывает. А мне кажется, что воскресная школа сегодня должна прежде всего создавать атмосферу мира, любви, такого хорошего, доброго, семейного отношения.

Как поступить родителям, если они крестились после ребенка, пришли в храм вместе с ним или после него, передать не могут почти ничего, никаких авторитетов подросток не признает. Может быть, нужно поставить себе цель найти наставника ребенку — священника или мирянина?

Только если сам ребенок ищет себе наставника. Потому что невозможно привести ребенка за руку даже к очень хорошему священнику: «Вот, это теперь твой духовник». Тут надо, чтобы сам ребенок этого захотел. Мне кажется, что, если ребенок уже подросток, а родители только пришли к вере, не надо ничего опасаться, надо просто начинать свою собственную духовную жизнь, настоящую, живую, глубокую. И быть со своим ребенком просто всегда рядом, не ужасаться, что ребенок не такой, как ты сейчас, что ребенок не идет твоими семимильными шагами, которыми ты сейчас по-неофитски, быстро-быстро входишь в Церковь, тебе все интересно, все новое, и ты уже окружил себя книгами, знаниями, роликами с ютуба, где всякие батюшки что-то говорят, и тебе так это все важно, и ты хочешь, чтобы и ребенок это все видел. «Как же мой ребенок!» Конечно, о ребенке не может не плакать родительское сердце. Но не надо бояться этой ситуации, не надо думать: «Если сейчас я ничего не сделаю для ребенка, то, значит, потом он ничего уже не сделает никогда». Совершенно нет. Жизнь — очень длинная штука, все меняется, все проходит, какие-то вещи раскрываются в человеке значительно позже, нежели хотелось бы иногда.

Авва Дорофей в своих поучениях о духовной жизни говорит очень важные слова. Он говорит о том, что семена добродетелей неистребимы. Чувствуете, как это важно? Что если ты по-настоящему что-то вложил в ребенка, настоящую истину, она неистребима, она обязательно должна расти в нем. И поэтому не надо бояться.

Что рассказать ребенку о детской исповеди? Как научить ребенка правильно исповедоваться?

Во-первых, я думаю, что не всем детям, конечно, необходимо исповедоваться с семи лет. Некоторые дети просто до этого не доросли. Поэтому надо внимательно следить за своим ребенком и видеть, когда он уже к этому готов. Потом важно, чтобы первая исповедь для ребенка была согласована со священником, который тоже был бы к этому готов, чтобы первая исповедь для ребенка была очень серьезным, вдумчивым разговором. Чтобы ребенок не испугался первой исповеди. Иногда ребенок просто начинает бояться исповеди, как вызова к директору в школу. И родители должны понимать, что основные понятия — грех и плохое поведение — самими родителями должны хорошо осознаваться. Родители должны помочь ребенку понять, что такое плохой, мерзкий, гадкий, греховный поступок. Это должно быть ребенку объяснено с самых ранних лет, и в этом смысле первые духовные наставления даются самими родителями в 3–4-летнем возрасте, когда очень серьезно и глубоко доносится, что по-настоящему является грехом. И так постепенно все сложится. Конечно, дети могут исповедоваться раз в три месяца спокойно, не чаще, чтобы это не превратилось для детей в формальность, абсолютно безжизненную и бессмысленную.

Хотелось бы задать вам вопрос о гаджетах — во сколько лет было бы разумно давать детям самые элементарные гаджеты?

Совсем не знаю. Потому что хочешь не хочешь, а сейчас уже в первом классе все компьютеризировано. Сейчас у всех детей есть смартфоны. Эта вещь вошла в нашу жизнь очень внезапно, мы к этому оказались как-то не готовы. И поэтому мы должны понимать, что мы, как родители, просто можем смотреть, насколько наш ребенок увлечен этим всем, и максимально стараться, чтобы все-таки зрительный ряд ребенка был сформирован не только гаджетом (гаджет все равно будет формировать), но музеями, театрами, хорошими фильмами, переживанием красоты природы. И мне кажется, что это единственная возможность для созидательного отношения к электронике, когда есть живой мир, который должен все-таки быть ощутимым и прекрасным.

Вот, кстати, интересная история. У меня есть друг — очень хороший, добрый, прекрасный журналист и фотограф, у него дома жил певчий кенар. И он долго жил и прекрасно пел, и этот мой друг его очень любил, а потом через форточку кошка забралась и кенара съела. И он переживал об этом кенаре ужасно — видно, что человек ходит с опущенным лицом: нет кенара, он привык, что приходит, открывает дверь, а кенар ему радостно поет. И я решил, что мы подарим ему нового певчего кенара на Пасху. Мы подарили этого кенара, но он так как-то… «старый друг лучше новых двух», но тем не менее принял этого кенара в подарок. И потом мы к нему приходим на именины, на великомученика Георгия, я его спрашиваю: «Юр, а кенар-то поет?» А он говорит: «Знаешь, не поет». Я говорю: «Как же так, неужели нас в магазине могли обмануть, у нас-то он пел!» А он: «Не поет. Я ему ставлю музыку всякую, а он вообще не реагирует. Тот-то ты знаешь, как пел». Жалко, жалко… И вот мы перед столом (пасхальные дни!) запели «Христос воскресе». И вдруг кенар запел вместе с нами. И тут я говорю: «Юр, а какую ты ему музыку ставил?» — «Ну, вот на этих дисках»… А кенар не слышал, запись же цифровая! Кенар просто не слышит цифровой музыки. Он слышит только живую. Вот если бы он виниловую пластинку поставил, кенар услышал бы живой звук. Понимаете, это действительно характеризует цифровой мир. Есть мир физики, а есть мир математики. Есть мир цифры, а есть мир жизни. И мне кажется, что для каждого родителя первейшая задача — чтобы мир жизни был на первом месте. Потому что от цифры уже никуда не деться, она уже навсегда вошла в жизнь, но ей отдать нашего ребенка невозможно. Запретить невозможно. Регулировать это достаточно сложно. Но вот живой мир должен изначально осмысливаться. Музеи — обязательно. Живопись — обязательно. Музыка — обязательно. Концерты — обязательно. Природа — обязательно. Походы — обязательно. Вот все-все-все это должно быть наполнением жизни ребенка.

Расставить приоритеты?

Естественно.

А как насчет смены деятельности?

Да, и менять или просто смотреть, на что ребенок прежде всего и лучше всего реагирует. Мой ребенок меня в свое время возненавидел за «Рождественскую ораторию» Баха. Он ее до сих пор слушать не может. Так что тут всему своя мера должна быть.

Я была тем самым бунтующим подростком, который отпал от Церкви примерно в 14 лет, и я вспоминаю свое состояние в том возрасте и понимаю, что у меня были любящие родители, что я ходила в воскресную школу, пела на клиросе, но я отошла от Церкви именно от ощущения огромного одиночества в ней. И вопрос ли это одной живой веры, которой, скорее всего, не было на тот момент, потому что с Господом человек не может чувствовать себя одиноким, или чего-то еще?

Вы сами все сказали прекрасно. Вы действительно ощутили состояние неразделенности своей душевной жизни. Духовной жизни у вас еще не было, личной, глубокой встречи с Богом не было, и не было того, кто рядом с вами мог бы разделить вашу дружбу по-настоящему, ваши волнения, ваши мысли и так далее. Поэтому я и говорю, что воскресные школы прежде всего должны формировать среду, где подростку очень хорошо и не одиноко, где он всегда вместе с другими, где ему всегда хорошо. Я думаю, что этого нам очень не хватает, даже взрослому человеку в Церкви бывает страшно одиноко, потому что он приходит сам по себе и уходит сам по себе. И общин, за которые так радеет наш Святейший Патриарх, еще немного в наших приходских храмах, настоящих общин. Человеку в Церкви должно быть хорошо. Ему должно быть радостно. Ему должно быть легко. Церковь — для человека, и человек — для Церкви. Одновременно, понимаете?

Но человек должен чувствовать, что он кому-то, кроме Бога, еще нужен, потому что Сам Господь сказал: «Не хорошо быть человеку одному». Вы говорите, что человек с Богом не может быть одиноким. Может, потому что Бог настолько велик и непостижим, что человеку нужен равный, поэтому Адам и Ева — это Церковь прежде всего. И человечество — это Церковь. Адам и Ева — это образ Церкви, а потом уже это — семья, и семья — Церковь, и Церковь — семья.

Здесь важна поддержка родителей или еще кого-то?

Поддержка и Церкви самой — поддержка прихода, поддержка священника, и понимание того, что подростку недостаточно ходить на богослужения, что недостаточно подростку посещать занятия, что ему нужна увлекательная жизнь рядом с Церковью: жизнь, полная впечатлений, жизнь, полная радости, жизнь, полная, в том числе, дружбы и любви, — это же все должно быть рядом с нами.

Если ребенок не слышит просьб родителей и ему приходится повторять несколько раз, что в таком случае делать, как научить послушанию с любовью?

Ну вот, с любовью шлепнуть. Это обычная педагогическая проблема, родительская проблема, тут нет ничего христианского, это обычная история в любой семье. Не каждый ребенок слушается с первого раза, и не надо ждать от ребенка, что он будет слушаться с первого раза. И поэтому существует простая семейная система поощрений и наказаний. В том числе послушание, как и подчинение, потому что все-таки младший должен быть у родителей в определенной форме подчинения, но нельзя ломать ребенка, унижать, не должно ставить ребенка в такое положение, что он обязан будет врать, юлить, обманывать, лишь бы избежать наказания. Обычно так и бывает, никто из родителей без этой проблемы не обошелся. Да и мы сами, когда были маленькими детьми, не были послушны каждую минуту, с третьего-четвертого раза слушались. Нас наказывали иногда за что-то, за это повышали на нас голос родители. Все было. Все как обычно.

Скажите, как научить ребенка чувству стыда? Ребенок совершенно спокойно ругается матом, делает не очень хорошие вещи и считает это нормальным, но идти на исповедь к батюшке не хочет. Может быть, ему стыдно?

Ну вот видите — есть чувство стыда. Ему стыдно идти на исповедь. Положим, что чувство стыда у него есть. И чувство стыда — это, конечно, природное чувство, человеческое.

Мне кажется, все воспитывается в комплексе. Если ребенок делает эти вещи, это не всегда значит, что у него нет чувства стыда, это значит, что просто среда, в которой этот ребенок живет — школьная среда, среда друзей, — полна подобных вещей, и ребенок просто боится выпасть из этой среды, быть непохожим на других. Даже взрослые люди всегда друг на друга смотрят в коллективе, да и не каждый в определенном коллективе способен как-то отстаивать себя. А для ребенка это всегда проблема: унижение, осмеяние, проблема одиночества. И поэтому, прежде чем ребенка вести на исповедь, чтобы он в этом каялся, — может быть, ребенку сначала надо помочь осознать, что происходит с ним, почему он это делает, с чего вдруг он, ребенок из христианской семьи, так себя странно ведет, например, как не ведут себя его родители, — значит, копирует чужое поведение. Поэтому это прежде всего тема для послушания родительского, чтобы вникнуть: а сколько уже лет ребенку, что у него с друзьями происходит, и так далее. Может быть, просто надо помочь ребенку учиться, дружить, правильно выбрать себе то общество, в котором он нашел бы себе настоящих друзей. Ведь у нас масса прекрасных вещей уже в Церкви есть, где собираются дети из христианских семей, скажем, православные следопыты, предположим, скаутское движение. Может быть, мальчик найдет себе другую возможность самоутверждения: в спорте, в походах, может быть, в увлечении каким-то другим делом. Поэтому, прежде чем ребенка вести за руку: «Иди-иди, исповедуйся, это все грех, это все плохо», мне кажется, надо разобраться с причиной. Чаще всего причина бывает в том, что ребенок в своей среде уже получает этот навык, для всех это нормально, все ведут себя так, и «если я себя буду вести по-другому, я окажусь белой вороной».

Вопрос такой: не снижает ли воскресная школа или посещение храма уровень притязаний ребенка к жизни, к социальной активности? В будущем при контакте с миром не получится ли так, что если выпускник православной школы приходит работать в светскую организацию, а поскольку он с детства привык подчиняться, то работодатель может использовать эту честность и добросовестность в свою пользу? Что вы об этом думаете?

Не замечал, чтобы посещение церкви как-то снижало социальную активность человека. Я уже больше 20 лет преподаю в православной гимназии, был ее директором, сейчас являюсь духовником. Наши выпускники — практически все состоявшиеся люди, часть из них служат как священники в церкви, но большая часть занимается светской деятельностью, у них мирские профессии. Они все получили высшее университетское образование, как-то все устроены, все социально активны. Я думаю, что, может быть, есть разные психологические типы людей, которые более активны или менее, есть люди, которые настроены на успешность и на продвижение, а есть люди, которых удовлетворяет более спокойный жизненный статус. Думаю, что в этом все дело, а не в том, в какой школе учился ребенок.

А как быть с проблемой, когда ребенок после тепличных условий православной гимназии поступает в институт и вдруг сталкивается с жестоким миром вне Церкви?

Это все не проблема Церкви, а это проблема как раз семейного воспитания. Это не оттого, что ребенок ходит или не ходит в церковь…

В воспитании важна среда?

Да, потому что она формирует мировоззрение. Среда, прежде всего, должна быть настроена на то, чтобы ты был сформирован как честный, добрый, сердечный, открытый, верующий человек, который живет по заповедям Божиим, старается любить Бога и ближнего. Вообще быть хорошим человеком всегда сложнее, чем быть плохим. Вне зависимости от того, ходит человек в церковь или не ходит. Потому что быть добрым, милосердным, честным гораздо более сложно, чем быть коварным, лживым и двуличным. Этим качествам — доброте и любви — хочет научить своего ребенка любой родитель. Вряд ли кто-то из родителей, даже не христианин, просто атеист, хотел бы научить своего ребенка лжи, коварству, лицемерию и так далее. Принципы педагогики — это принципы обучения добру в любой нормальной человеческой среде. Мы не говорим про семьи алкоголиков и наркоманов, где просто нет никакого воспитания и дети, так или иначе, трагически часто встают на путь преступления. Вы же не будете учить ваших детей лжи? Всякий нормальный родитель будет учить ребенка доброму и не учить ребенка злому, будет говорить, что это — хорошо, а это — плохо. Даже Владимир Владимирович Маяковский, будучи совершенным атеистом, написал такую книжку про то, как «крошка-сын к отцу пришел», и поэтому мне кажется, что здесь вопрос веры не стоит, прежде всего стоит вопрос о том, как сам человек ориентируется в понятиях добра и зла, и в этом смысле Церковь наша, слава Богу, хранит этот момент различения добра и зла, очень четко хранит и очень глубоко знает это. А мир, особенно наш мир постмодерна, часто эти понятия смешивает, и поэтому для родителя очень важно иметь правильные духовные ориентиры. Да и, собственно, у каждого человека есть совесть как орган различения добра и зла. И если человек еще не знает заповеди, то уж по совести точно может поступать.

Скажите, пожалуйста, как объяснить ребенку некоторые несоответствия науки и веры, например, как вести разговор о том времени, когда были динозавры?

Дело в том, что наша вера вообще не занимается проблемами науки, и это ребенку надо с самого начала сказать, что вера не занимается проблемами естественных наук, математикой, физикой, биологией, астрономией; и если мы встречаем в Священном Писании какие-то вещи, которые не совпадают с научной картиной мира, ребенку просто надо объяснить: «Ты знаешь, когда писалась Библия, эти вещи совпадали с картиной мира, 10 тысяч лет назад. Но знание человека ушло вперед, а Писание зафиксировало ту картину мира, которая воспринималась людьми как естественная и единственная возможность, исходя из тех научных данных, которыми тогда обладало человечество. Но Библия говорит о вечной жизни, а наука говорит о жизни земной, вера говорит о невидимом, а наука говорит о видимом, и поэтому вера и наука — они просто о разном. Они не должны ни подтверждать друг друга, ни опровергать». Вот и все. Это очень и очень просто.

Как крестному сыну объяснить веру, как ему рассказать о ней? Сейчас ему шесть лет, и я могу общаться с ним только по телефону.

Никак. По телефону никак. Просто молитесь. Потому что, в принципе, этим должны прежде всего заниматься родители.

Скажите, пожалуйста, если ребенок достигает подросткового возраста и появляются различные проблемы, как найти баланс в том, насколько можно давать свободу ребенку и в какой мере его держать в послушании?

Знаете, вопрос очень абстрактный. Все зависит от конкретного ребенка, конкретной семьи, конкретного окружения, от отношений, которыми связаны родители и дети. Потому что очевидно, что подростки могут «по краю» ходить и за этот край заглядывать. Здесь крайне необходимо, чтобы дети и родители через послушание, о котором я уже говорил, были хорошо друг другу известны. Родитель должен знать, на что ребенок способен, может ли он переходить грань и есть ли такая опасность; исходя из этого нужно эти все рамки аккуратненьким образом выстраивать. Поэтому в одной семье девочка попользовалась косметикой — ничего страшного не случилось. А где-то это уже такой шаг протеста, который не может не вызывать тревоги у родителей. Все бывает по-разному. Нет какого-то «обычного подростка». Все подростки — необычные. Обычных подростков не бывает. У подростка начинается пубертат, у него идет половое созревание, в нем играют гормоны, кого-то они приводят в Церковь, а кого-то эти гормоны из Церкви уводят. Подросток себя вообще не понимает. У него раздрай между физическим и психологическим, между биологией и несозревшими мозгами, это просто пережить надо. Подростковый период бывает запредельно сложным.

Сейчас у нас есть одна семья, которая переживает тяжелейший подростковый период у церковного подростка. Он в Церкви с младенчества. Хорошая семья, но такие конфликты, такое тяжелое взросление! Ни в сказке сказать, ни пером описать. Родители от отчаяния уже просто не знают, что делать… Прошло время — гляжу, все-таки пришел в храм, уже хорошо. А так я вообще боюсь, что случится что-нибудь и его просто посадят. Молюсь за него. А потом думаю: а может, и ничего, если посадят, может, от чего-то убережется. Не знаю, но очень тяжелый ребенок, и он, в общем, как ребенок просто бурно растет, у него внутри все сбилось, все шестеренки полетели, и там нет даже родительской вины, вот так получилось. Поэтому тут вообще как-то за всех очень тяжело говорить. Но вот я видел, на Рождество даже причащался, все-таки уговорили.

Вы говорили о смещении понятий и замене основных понятий нравственности. Что делать, если такое произошло в семье и ребенок вступил в свой сложный пубертатный период?

Молиться! Все священники знают один ответ на все вопросы: надо молиться. И это правильный ответ на все вопросы. Терпите. Здесь еще просто надо набраться колоссального терпения.

И я еще раз хочу сказать: какие-то вещи нужно просто пережить, потому что может все случиться, ребенок может впасть в тяжелые грехи, может наделать много-много глупостей, но он не должен быть за это лишен родительской любви. Родители никогда не должны говорить: «Ах, раз ты такой, ты мне не нужен», «Ах, раз это не по-моему — вообще не хочу с тобой разговаривать». Вот этого не должно произойти, несмотря на все сложные ошибки ребенка, потому что мы ошибки ребенка видим хорошо, а свои собственные ведь не всегда замечаем. Ребенок всегда стопроцентно должен быть уверен в том, что он будет родителями принят и прощен, что бы ни случилось — родительское сердце всегда для него открыто, что бы ни произошло — родители всегда его прикроют, всегда протянут ему руку, всегда его спасут. Вот это очень важно.

А как быть, если ребенок не просит прощения? Мы, конечно, прощаем его, если он приходит и говорит: «Простите меня, ну вот по глупости так получилось». Главное, если он скажет слово «простите», то мы его сразу простим. А если он не приходит и не просит прощения?

Значит, он вам уже не нужен.

Нет, это не вопрос нужности, это вопрос, как прощать ребенка, который внаглую знает, что его в любом случае простят, и этим пользуется.

Ничего не делать. Простить.

А падает-то он до бесконечности, ведь он расшибется.

Хорошо, если вы не простите, он перестанет падать? Если так повернется, что вы не простите ребенка, — что-то произойдет от этого? Вот в чем все дело.

Если он не просит прощения, если он не чувствует за собой вины…

Хорошо, вы поставили вопрос так: «Если я во всем прощу, так и будет до бесконечности?» А я сказал: «А если вы его не прощаете, это что-то изменит?»

Не знаю…

Вот подумайте.

Хотела узнать, насколько полезно мальчика-подростка отправить в Суворовское училище или другие военные училища? Мои знакомые думают: отправить туда своего подростка или нет? Сейчас есть такая практика, частная школа в глубинке, там один военный человек набирает мальчиков-подростков и дает им военное воспитание. Вот как лучше ребенку в 13, 15, 16 лет: быть с родителями дома или так?

Я думаю, ребенку всегда хорошо будет с родителями дома. Это очевидно. Что же, отправить ребенка к какому-то там непонятному дядьке, в какую-то казарму… Но есть дети, которые настроены на такое, есть такие дети, которым это очень нравится. Есть семьи, в которых мать не справляется с ребенком, потому что отца нет и нужна какая-то мужская твердая рука, — в таких случаях, может быть, это действительно было бы полезно. Понимаете, есть дети из офицерских семей, у которых есть династическое, поколенческое военное служение, и тогда мне тоже это понятно, потому что воспитана династия и ребенок к этой мысли уже, в общем, готов и даже ждет того дня, когда же он тоже наденет форму и погоны, подобно своему отцу, подобно своему деду, подобно тем героям, память которых в этой семье чтут. А так просто отправить мальчика в казарму, я думаю, это большой риск.

Я уже рассказал об обществе православных следопытов, где и мальчики, и девочки могут в форме ходить, парады устраивать, преодолевать разные сложности, жить в палатках и совершать долгие походы, с ними все время священник. Прекрасно. Мои дети тоже все в этом выросли, совершенно замечательно. Я помню, как они ходили с отцом Димитрием Першиным в долгие походы, в Керчь, останавливались на ночь, за ночь они собирали из камней престол, сами пекли просфоры и совершали на рассвете литургию все вместе. Вот это был опыт Церкви, опыт жизни во Христе, опыт общей молитвы, и они все были подростками. Было совершенно очевидно, что своими руками церковь строится, своими руками все печется, сами молятся, сами поют, отец Димитрий среди них как старший товарищ — священник, иеромонах. И вот это мне понятно. Это — община, общность людей, которые поддерживают друг друга и у которых есть свой устав, очень строгий устав православных следопытов. У них есть свои звания, свой рост, почти военный, — и такого рода вещи мне вполне понятны, потому что они не разлучают ребенка с семьей, но создают для него общину единомышленников. А вот опыт Суворовского училища мне не очень понятен. Просто я не представляю, что это такое, знаю, что в советское время это хорошо всегда было для детей из семей военных, а как сейчас — не знаю.

А с какого возраста мальчика или девочку можно отпускать в свободное плавание — или это зависит полностью от конкретного ребенка?

Конечно. Что значит свободное плавание, опять же?

Допустим, понятно, что, если ребенок поступает в институт, — это может быть далеко, и ребенку придется в любом случае отправиться в свободное плавание. Но, может быть, отпустить на волю можно и раньше, предположим, после 9-го класса, в колледж или Суворовское училище. Существует возраст, до которого, по вашему мнению, лучше все-таки жить в семье?

Ну, до совершеннолетия все-таки обычно; до того, как ребенок начинает самостоятельную жизнь, в том числе начинает зарабатывать себе на хлеб, получать профессию и так далее, когда ребенок сам к этому готов. Поверьте мне, он будет делать сам первые шаги для того, чтобы все больше и больше получать свою свободу и самостоятельность, и так или иначе он от вас когда-то отделится сам.

Посоветуйте, пожалуйста, книги или фильмы для мальчика-подростка 13–14 лет и девочек 10 и 14 лет.

По поводу фильмов — я вам предлагаю зайти на сайт нашего прихода храма Троицы в Хохлах, там есть раздел «Воскресная школа», а в разделе «Воскресная школа» есть раздел «Детский киноклуб». У нас на приходе есть два киноклуба, которые я провожу, — это киноклуб для взрослых, где мы смотрим серьезные и проблемные фильмы, а есть киноклуб, где мы смотрим фильмы для детей и подростков, и он уже существует в течение четырех лет. Мы за это время посмотрели очень много великолепных и полезных фильмов. Там даже выложены обсуждения этих фильмов с подростками. Я думаю, что это может вам пригодиться, потому что язык кино — это очень хорошая форма разговора о серьезных вещах.

Как часто причащать детей в два и три года? Каждое воскресенье?

А вы сами как часто причащаетесь? Зачем вы причащаетесь, для чего причащать детей? Вы понимаете, невозможно же просто причащать детей, потому что так положено. В этом же должен быть какой-то смысл, и поэтому, если вы церковный человек и Евхаристия для вас самих — это очень важно, и вы сами причащаетесь, — причащайтесь, и дети пусть причащаются. Но причащать ребенка во что бы то ни стало не надо. Ни в коем случае. Не надо причащать ребенка только потому, что он ребенок.

Батюшка, вы сказали, что, когда человек молится, Бог иногда его не слышит. Не могли бы вы разъяснить этот очень важный вопрос для верующего человека?

Это не значит, что Бог его не слышит, это значит, что у человека может быть такое чувство, что Бог его не слышит. Это значит только то, что Бог не отвечает на наши молитвы сиюминутно, или, скажу по-другому, это не значит, что Бог отвечает на наши молитвы таким образом, которым нам было бы удобнее Его услышать. Это опыт жизни в Боге, это опыт доверия, это опыт упования, это опыт несения креста в том числе. Что значит «не слышит»? Христос и сейчас между нами! Господь сейчас вот рядом с каждым из нас. Мы это хорошо слышим? Мы это явственно ощущаем? Нет, конечно. Потому что Господь может быть незаметным для человека. Бог вездесущий, но Себя Он не навязывает, Бог всегда с нами, но не требует от нас постоянного к Нему пристального внимания. Было бы очень хорошо, если бы каждый раз, каждым мгновением мы ощущали Его присутствие в своей жизни. Он рядом с нами, поэтому Он нас слышит, но для того, чтобы нам понять Его, нам надо как-то на Него очень серьезным образом быть настроенными, нам надо Его понимать, нам надо тоже Его слышать. Поэтому, когда мы говорим, что Бог нас не слышит, всегда хочется спросить: «А ты-то слышишь Его?» Вот Он сейчас рядом, Он сейчас посреди нас — мы Его хорошо слышим? И поэтому это вопрос духовного опыта, очень серьезного духовного опыта, это вопрос сущности нашей веры, нашего пути к Нему, нашей встречи с Ним. И вот этот вопрос слышания/неслышания — одна из серьезнейших, важных проблем нашего духовного роста.

Я знаю ситуации, когда жена не оставила пьющего мужа и он — действительно изменился. Но это воспринимается как настоящее чудо. Обычно люди разводятся.

Так это и есть то чудо Церкви, которое дает брак. Бывают же такие совершенно невероятные и непонятные посторонним людям истории, когда живет женщина в браке с каким-то «странным» мужем или муж с невыносимой женой. Им говорят: «Ну что ты с ним маешься» или «Ну что ты, другую найти не можешь, смотри, сколько женщин нормальных». А он всё равно не бросает «половинку», и не из-за слабости, а потому, что знает об этом человеке нечто такое, чего никто другой не знает. Это примерно то же самое, что знает о каждом из нас Господь.

Мы часто с отторжением смотрим на людей, которые нам далеки, отвращают от себя своим поведением, менталитетом, жизненной или политической позицией. А ведь Бог о них знает то, чего не знаем мы, потому что Бог их любит.

Я как-то был в Хабаровске. Община Хабаровской епархии очень активная, там много делают для того, чтобы помочь женщинам сохранить ребенка, отвратить от аборта. И надо сказать, что в Хабаровском крае в тот год рождаемость превысила смертность. Ровно настолько, сколько малышей родилось оттого, что их матери не стали делать аборт.

Среди тех, кто отказался от убийства малыша во чреве, — женщины в тяжелом материальном положении, женщины, у которых пьющие мужья или вообще нет мужей. И есть среди них та, что, будучи несовершеннолетней, попала в тюрьму за убийство. Уже в тюрьме она совершила еще одно убийство. Отсидела двадцать лет. А вот сейчас — ребенка не убила.

Казалось бы, в ее положении это проще простого. И всем удивительно, что она так поступила. Ведь никто, кроме Господа, не знал, какая она на самом деле. И это невозможно узнать никому другому, пока ты не в состоянии кого-то любить. Так вот, супружеская любовь — она похожа на любовь Божественную, потому что в этом смысле супруг или супруга так знают друг друга, как не знает никто другой. И это дает возможность нести свой крест до конца.

А в православной среде отношение к разводам изменилось в последнее время или нет?

За последние несколько десятилетий оно сильно изменилось, к сожалению, в сторону терпимости, индифферентности, когда становится устойчивой мысль, что развод — это дело вполне допустимое, в том числе среди православных. Это заметно и по количеству вторых браков среди православных, и по частоте третьих венчаний.

Как это движение в сторону допустимости развода соотносится с Евангелием?

Евангельская норма тут открыто попирается. Почему мы с таким возмущением, непониманием, ужасом смотрим на то, как в западных странах — в протестантских деноминациях — разрешают венчание гомосексуальных браков? Кричим с массой восклицательных знаков, что это кошмар, апостасия, отступление от Евангелия и Христа. Но при этом совсем не замечаем прямой запрет на разводы и указание на моногамность, единственность брака, которое в Евангелии нам прямо дает Христос.

Одно то, что в последнем церковном документе о браке большое внимание уделено именно разводу, расторжению брака, а причины, делающие это расторжение возможным, всё множатся и множатся, говорит о возрастающей терпимости православных христиан в вопросе развода.

Что такое развод в православном христианстве?

В христианстве нет такого понятия — развод. Христос говорит: «Моисей по жестокосердию вашему позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала не было так» (Мф. 19, 8). То есть изначальный замысел Бога о человеке и семье не предполагает такого понятия — развод.

Развод — это когда Адам и Ева изгоняются из рая. Развод — это когда человек снимает с себя крест и уходит из Церкви. Вот на таком уровне всё происходит, когда разводятся супруги. А отнюдь не так простенько и не так легонько, как у нас это сейчас происходит.

А то еще люди «термин» придумали — «развенчание». Давайте тогда придумаем раскрещивание, расснимание с себя священного сана, распричащение. То есть возможность взять и снять с себя благодать крещения, благодать священства, благодать причастия. Конечно, это невозможно. Поэтому такого термина — «развенчание», как и всех остальных, в Церкви нет. Изуродовать можно всё. Снять — невозможно.

Какие ошибки до вступления в брак приводят к разводу?

Мне кажется, именно Церковь должна готовить верующих к вступлению в брак, изучать любые случаи внутренних конфликтов длительное время и вести семью, которая находится на грани развода, помогать разбираться в возникающих сложностях.

Сегодня Церковь стала заниматься подготовкой людей к венчанию, но этого явно недостаточно. Много ли может дать одна беседа с незнакомыми людьми, тем более теми, которые уже живут в зарегистрированном браке?

Церковь не готовит людей ко вступлению в брак, а только объясняет им смысл таинства. Здесь, наверное, можно ввести процедуру, сходную с тем, как люди подают заявление в ЗАГС и их регистрируют только спустя определенное время. Можно сделать так, чтобы люди подавали заявление о венчании месяца за три до совершения таинства. С условием, что за эти три месяца им будет рассказано о сущности христианской семьи. Если они действительно ищут здесь главного, а не просто красивого обряда.

Сегодня Церковь венчает состоявшиеся браки. Если речь о членах общины, с ними все более-менее ясно. Но основное количество венчаний происходит все-таки с людьми, которые не являются пока членами наших христианских общин.

И вопрос в том, насколько Церковь отвечает за эти состоявшиеся браки, совершая венчание, которое потом может быть расторгнуто вместе с обычным браком. Тем более в ситуациях, когда возможность венчания второго брака дается при том, что очередная семья уже существует. А не когда люди изначально осмысляют свою вину, готовясь ко второму браку, несут епитимью, действительно воцерковляются уже до конца, чтобы не повторить страшнейшей ошибки.

И вот уже три венчания воспринимаются как «ничего страшного». Причем не тогда, когда было, например, семейное насилие или вдовство, а просто «не сложилось». А вдруг сложится в следующий раз? Или люди покрывают таинством венчания ошибки молодости, или прикрывают собственную несостоятельность, стремятся получить магическую поддержку того, в чем сами не участвуют…

А что такое христианский брак?

Брак по сути своей не может быть иным. Он Богом в Адаме и Еве задуман как Церковь. Иоанн Златоуст говорит о том, что Церковь рождается из ребра Христа, как Ева рождается из ребра Адама.

Христианский брак — когда люди любят друг друга и готовы на всё: они ради друг друга живут, ради друг друга умирают, жертвуют многим ради другого. Настоящий брак — это образ Царствия Небесного, образ Вечной Жизни. Это не договоренность, не экономическое сообщество, не машина по продолжению биологического рода. Это совершенствование в любви. Это достижение любви через соединение двух воедино, когда рождаются дети, — трех воедино и так далее.

Говорят, что семьи людей, которые пришли в храм женатыми, гораздо прочней семей, созданных после того, как будущие супруги воцерковились.

В этом смысле не замечал какой-то закономерности. Зато я знаю, что крепкие семьи бывают и у христиан, и у тех людей, которые не принадлежат к Церкви, — у неверующих, у мусульман… Потому что люди по своей природе сотворены одинаково по образу Божию и в равной степени возможности реализации Божественного замысла о каждом человеке.

Поэтому случается, что человек, называющий себя христианином, может всё разрушить. А другой, который Христа еще не узнал, всё равно познает Его через истинный брак, то есть — через любовь, через жертву, через открытость, через несение тяготы другого, через покрытие недостатков другого снисходительностью и любовью, через прощение, через смирение, через покаяние… Собственно, это всё то, что есть в Церкви.

Получается, сейчас можно говорить о двойственной ситуации в семьях. С одной стороны, союзы легко распадаются, легко заключаются вторые браки. А с другой стороны, например, супруге, страдающей от пьянства мужа, говорят: «Неси свой крест»…

Вы знаете, в христианском браке бывает, что человек, когда любит по-настоящему, несет свой крест. Когда человек внутренне сросся с другим, несмотря на то что тот находится в духовно болезненном состоянии, и все равно его не бросает. Это же тоже свойство Церкви — не бросать падших. Христос, Он же никого из нас не бросает, во ад сходит ради нас.

Да, конечно, существует масса отвратительных, мерзейших ситуаций, которых человек не может вытерпеть, и брак рушится, от него ничего не остается, только кучка пепла. Но кучка пепла остается и от человека, даже того, кто был страдающей стороной.

Если человек все разрушает, и для другого такая любовь становится невозможной? Когда не нужно идти до конца, чтобы не разрушить и себя?

Советы здесь все равно будут со стороны, будут даваться либо от ума, либо от недоумия. Человек знает, до какого предела ему идти. И мешать ему в этом смысле не надо. И помогать тоже. Потому что здесь вступают в силу иные законы жизни. Все равно невозможно нормально сохранить такой брак просто тем, что священник будет говорить: «ты должен терпеть, или ты должна терпеть». Что там сохранять, если беречь уже нечего?

Но ответственность за это всё равно несут люди. Не кто-то другой. Почему это случилось, почему это произошло? Может быть, ты, когда вступаешь в брак, делаешь это безответственно и только потом понимаешь, что человек, с которым ты лег в постель по страсти или по недоразумению, или по какой-то ошибке, оказывается тебе совершенно чужим и неизвестным? Либо бывает наоборот, когда человек настолько хорошо знает другого, что даже когда тот сильно болен, духовно или физически, понимает, что он настолько «его», что это отрезать от себя никак не возможно.

Да, бывают патологические случаи. Но, простите, это с самого начала повелось, что, допустим, муж бьет, изменяет и так далее? Если с самого начала так было, то понятно: девушка не за того вышла замуж. Если потом — у каждого греха, у каждой болезни есть своя причина.

И здесь общими словами не ответишь. У всех бывает по-разному. В некоторых семьях люди живут в грехе и все разрушают и при этом себя оправдывают тем, что так, в принципе, можно жить. Но это и семьей назвать нельзя. Это какое-то непонятное сообщество под видом семьи.

Бывает так, что люди иногда заражаются некой страстью и переживают ее, как дичайшее заболевание. Кто-то может это перетерпеть, а потом остаться сильно раненным. Так бывает, что мужчина или женщина могут перенести супружескую измену, а потом в них что-то умирает внутри.

И затем следует долгий, очень долгий и болезненный путь восстановления единства. Он страшный, тяжелый, как путь любого покаяния человека, выходящего из состояния глубокого греха. Но этот путь есть, и люди им идут.

«У моего супруга развелся брат (брак венчан), батюшка сказал, что ни о каком счастье в будущем и речи быть не может», — увидела я на одном из форумов…

Этого священник знать не знает. Счастье — не в его компетенции. Возможно, таким образом он хотел призвать к ответственности?

Какие есть объективные причины для развода?

Понимаете, объективных причин для развода нет. Об этом и Христос говорит в Евангелии. Есть состояние, когда не было брака или брак не состоялся, потому что те, которые взяли на себя ответственность этот брак совершать, оказались людьми лживыми, безответственными и легкомысленными, не желающими трудиться над собой и не желающими нести это бремя любви. И всё. И тогда эти люди должны нести ответственность за это.

В католической церкви, которую все ругают за либерализм, легковесность и прочее, разведенных супругов не причащают ни при каких обстоятельствах. Не причащают людей, которые вошли во второй брак. Я не сужу, насколько это правильно или неправильно. Речь о строгом отношении к браку.

Люди должны нести ответственность за то, что происходит в их жизни, если они называются христианами. Если эти люди не называются христианами, то к ним и вопросов нет. А я говорю о тех, кто назвал себя христианами, ходит в церковь, участвует в таинствах, учит жить других и так далее и тому подобное. Если развод случается с христианами — это катастрофа.

Но бывает, что люди пришли в Церковь уже именно во втором браке…

Да все бывает! Бывает, что люди первый брак совершили по глупости, а второй брак у них хороший. Таких случаев миллион. Да, они в первый раз совершили ошибку, не поняв, что это такое, а вот второй брак они создали крепкий. И вот тут-то, наконец, поняли, что такое настоящая любовь. А вот то, что было до этого, — как будто не существовало? Это все можно стереть ластиком? Детей, которые родились в том, в первом браке, о них можно забыть? У этих детей все так же замечательно после развода?

Я не за то, чтобы всегда говорить, что разбейтесь, но живите в браке до конца. Нет, не об этом разговор. Разговор об ответственности тех, кто вступает в брак, и тех, кто этот брак разрушает. Если эти люди, опять-таки подчеркну, считают себя христианами. А если они таковыми считают себя лишь отчасти, то таких и венчать не стоит.

Если все-таки именно в христианской семье мы видим патологические случаи: измену, пьянство и так далее, то как к этому относиться?

В христианской семье не может быть патологических случаев. Напечатайте это, пожалуйста, жирными буквами. Если патология — то это не христианская семья. Она не имеет отношения к христианству.

Светские психологи советуют не сохранять брак из-за детей. А какое мнение по этому поводу у священника?

Если люди готовы сохранять брак ради детей, это очень мощная мотивация, потому что это все-таки мотивация любви. И она в той или иной степени хранит ребенка от сильнейшей травмы. Всегда любой развод для ребенка любого возраста — серьезный удар. Гораздо больше, чем для родителей или для одного из них.

Нередки, к сожалению, истории, когда в многодетных семьях супруги, что называется, «не вкладывались в отношения», папа работал с утра до ночи, мама занималась с детьми. Дети выросли, и супруги поняли, что их больше ничего не связывает. Совсем ничего. Им разводиться или продолжать с этим пониманием жить?

Формальный развод может быть каким угодно. Но если людей ничего не связывает, они уже давно в разводе.

Любовь — это ежедневный труд, постоянное стремление преодолеть греховную рознь мира сего. Любить надо, как жить, — каждый день. У нас люди жить не умеют, потому и любить не умеют. Они жить не хотят, они и любить отказываются. Брак не может быть удовольствием. Брак может быть счастьем. Брак — это всегда счастье, изначально заложенное в эти отношения этих двух людей. Но попробуй достигни этого счастья…

Что значит сохранять брак?

Сохранять брак — это каждый день говорить друг другу о том, как другой человек тебе дорог, улыбаться, нежно обнимать, делиться всем, что у тебя есть, не иметь ничего своего, а иметь все общее. Ну, например, общая электронная почта — не для того, чтобы читать чужие письма, а потому что так само собой складывается, когда есть полное доверие.

Любовь может, как всякий огонь, быть яркой, может чуть затухать. Но если люди и стараются сохранить любовь в браке, и вдруг чувствуют, что что-то случается, это для них — как страшный сигнал бедствия. Это не сигнал бегства, это сигнал бедствия, когда они должны приложить все усилия, чтобы сберечь то главное, что держало их семью на плаву.

Брак — это не то пространство, где человек живет безошибочно. Это пространство, в котором люди друг другу прощают ошибки.

Почему к многодетным в России часто относятся пренебрежительно: мол, нарожали, а теперь требуют решать их проблемы? Лично я не сталкивался с ярко выраженным негативным отношением к многодетным. Впрочем, могу предположить, что в этом отторжении немалая часть вины нас самих. Мы, православные, создаем и романтизируем культ многодетности, думая, что тем самым можем перевернуть и существенно изменить отношение к многочадию в обществе. Но, как мне кажется, многодетность — вовсе не панацея от социальных, психологических, личностных, да и духовных проблем.

Если продвигать культ многодетности без всякого рассуждения, словно это неотъемлемая часть православного «Символа веры», то на выходе легко получить не сознательно и свободно ставших многодетными, а вынужденно. «Романтизация» многодетности без объяснения того, что это — реальный ежедневный труд и подвиг, к которому надо подходить ответственно, с рассуждением, — и не каждому это по силам, — все это плохая услуга молодоженам. Не всякому быть монахом, не всякому — женатым и не всякому — многодетным.

Я говорю о том, что, став многодетными, зачастую люди не имеют ни внутренних сил жить интересами ребенка, ни материальных ресурсов, чтобы хотя бы просто обеспечить наследников самым необходимым. Вся та романтическая пена, которая активно взбивается определенными кругами общества, — «чем больше детей, тем легче жить!» — на самом деле далеко не всегда соответствует действительности.

Не легче. И дело по большей части не в материальной стороне, а в том, что гораздо сложнее и важнее, — речь идет о необходимости включенности родителей в жизнь детей, возможности и способности уделять достаточно внимания своим детям.

Дети ведь хотят от родителей гораздо больше, чем мы думаем.

И что получается. Если ребенок воспитывается в любящей семье, где один-два ребенка, он получает гораздо больше внимания, чем ребенок, где в семье 5–6 и больше детей, и при этом нет ни нянек, ни гувернанток, ни домработниц. В этом случае дефицит внимания неизбежен.

Уверен, что сегодня разговор о многодетности из высокого пафоса стоит переводить в плоскость более открытого и откровенного разговора о реальных сложностях, с которыми сталкиваются родители в многодетной семье.

Да, это единственно правильно, что в семье должно быть много детей. Единственно! Но нужно понимать и то, что это серьезный подвиг. И к нему люди должны быть готовы. Они четко должны понимать, на что идут, если Господь благословит их большим количеством детей. Если раньше человек чаще всего вырастал в многодетной семье и имел опыт такого уклада жизни, то сегодня большинство родителей — из семей с одним, максимум двумя детьми, а то и вообще из неполных семей и такого опыта не имеют.

И если они не готовы к этому подвигу, то делать заложниками многодетности как самих родителей, так и детей, — неправильно и нечестно.

Любая добродетель, которая стала вынужденной, рискует превратиться из добродетели в настоящую беду.

Если человек начинает жить на пределе сил и возможностей, если перестает воспринимать свою многодетность как благословение Божие, если начинает тяготиться этим, то откуда появится у детей, которые воспитаны в такой семье, хотя бы минимальное желание пойти по стопам своих родителей.

И что делать такому человеку, который очень старается быть замечательным родителем, но вот только у него не получается ни любить, ни справляться, ни терпеть? Могу сказать, что здесь нет никаких рецептов, кроме одного, универсального: когда человек учится любить, это всегда больно.

Это болезненно, потому что нужно всегда переступать через свою самость; нужно учиться находить основания, чтобы где-то собой поступаться.

Но когда этот процесс начинает происходить в человеке, в родителе, дети его не могут не любить.

Знаете, все эти побудительные вещи с приставкой «надо» — надо любить и так далее, — они немного лукавые.

Ведь Христос никогда не говорил нам, что «надо любить». Он говорил «любите друг друга!» А это вовсе не «обязаны любить». Он говорил, насколько я понимаю, в значении перспективы, по направлению к которой нужно двигаться. Любить — это не требование. Хороша же это любовь, когда она — требование! Любовь — это условие жизни, а не требование, понимаете?

И если у нас нет этого понимания, если у нас во всем звучит «надо», то получается «нетеплая» любовь, вымученная. Есть польза для детей от такой родительской любви? Сомневаюсь.

Нередко это происходит потому, что многое нами делается «от ума». Вот мы услышали правильные слова, изучили известные схемы из достоверных и благословленных источников — и во все эти вещи начали пытаться правильно вписаться. В итоге — получаем жизнь «в образе». Чужом, правда, образе, который в итоге «съедает» своего носителя.

Но если мы ориентируемся не на схемы, даже благословленные, а на Спасителя как на единственный камертон человечности и правильности всего, мы не будем втискивать себя в прокрустово ложе схем и штампов только потому, что общество считает это единственно верным. Ведь это только наша жизнь, и отвечать за нее нам придется лично перед Богом. А Он ведь никогда не играл благочестивого еврея, не смотрел внимательно на реакцию окружающих, не пытался оценить, насколько эффективны или неэффективны Его слова. Он был глубоко естественен. У него болело сердце, когда Он видел, что Лазарь в гробу. И Он плакал. Когда Он видел, что в притворе храма дерут с народа за жертвенных животных во много раз больше, чем за его пределами, Он был в гневе. Он был искренен. И Ему было все равно, какие схемы придумало общество.

А откуда в нас такая любовь к графикам и схемам? Почему мы непременно должны жить по непонятно кем придуманному алгоритму? Это в нас прямо какая-то глубинная детская непосредственность просыпается, отсутствие внутренней цензуры, некая «правильность». Этой нашей «правильности» у Христа совершенно нет. Поэтому Он свободно переступал не только условности, но даже требования закона — когда видел в этом необходимость.

Помните отрывок из Евангелия о воскрешении сына наинской вдовы? (Прим. ред. — В Евангелии от Луки 7:11–16 говорится о встрече по дороге в город Наин Христа с вдовой, несущей хоронить единственного сына. Христос утешил женщину и воскресил мальчика). Подумайте, это же надо быть совершенно безумным с точки зрения любого благочестивого еврея, чтобы прикасаться к одру с лежащим трупом! Это, по иудейскому закону, ритуальное преступление! Все равно что в наше время Великим постом перед всем храмом торжественно съесть кусок баранины.

Но Христа закон не останавливает. Потому что, когда нужно помочь человеку, шаблонное мышление только мешает. Поэтому в Нем нет нашей искусственной двойственности, когда мы, с одной стороны, понимаем, что должны быть вот такими, искренними и мыслящими, а по факту мы — другие, безнадежно находящиеся в плену таблиц, схем и шаблонов.

Мне кажется, что большая проблема наших многодетных православных семей состоит в том, что они живут именно так — извне навязанными шаблонами и установками.

Шаблонами, которые навязаны людьми и той средой, которая вообще не знает, что такое дети, семья, межличностные отношения и каковы в этой сфере сложности и проблемы.

Зачастую у нас экспертами по воспитанию детей являются вовсе не опытные и успешные многодетные родители, и даже не те, кто имеет одного ребенка, а бездетные какие-то специалисты, способные говорить высокие и правильные слова. Но все эти слова больше от ума, от книжек, от теории, а не от жизни.

И когда семья оказывается заложником этих умных, правильных, благочестивых, но шаблонов, ее неизбежно ждет серьезный кризис. Выходом из этого кризиса обычно бывает разрыв шаблонов. Другого исхода быть не может.

И даже те многодетные, кто не смог переступить эти шаблоны, неизбежно рано или поздно оказываются в кризисе, обнаруживая, что многое из рекомендованного, что ставилось во главу угла, просто не работает. Эти навязанные кем-то ценности оказываются блефом, который предлагался как нечто самодостаточное и бесконечно важное, эффективно работающее, а по факту оказывается десятистепенного значения, а часто и этого-то значения не имеет.

Что здесь сказать?

Здесь может быть только один практический совет. Нужно трудиться в изучении сложнейшей науки под названием «искусство любви». И правильно расставлять акценты в приоритетах. Исходя из вашей конкретной семьи, а не из некоего «абстрактного идеала».

Прежде всего постигать искусство любви друг ко другу, затем — к своим детям, а потом и к окружающим. Любить надо уметь. И этому надо сознательно учиться. Это вовсе не очевидные вещи, как может казаться поначалу.

Часто бывает, что молодые православные супруги с каждым новым ребенком начинают отчуждаться друг от друга. Все брошено в котел обеспечения многодетности. Друг для друга нет ни времени, ни сил, да и желания быть вместе тоже нет. Вместо «вживания» друг в друга, узнавания друг друга, выстраивания отношений друг с другом заработала, с позволения сказать, «фабрика по производству детей» и их дальнейшему обеспечению — ибо бывает так, что, по мнению супругов, только это может быть оправданием близости как «узаконенного блуда» для тех, кто не может жить воздержанно. Но если бы они загодя, еще до порога супружества, честно признались друг другу, что главной задачей мужа будет оплодотворять жену и финансово обеспечивать неуклонно растущую семью, а жены — регулярно рожать и воспитывать, отрабатывая в одном лице функции домработницы, повара, гувернантки и водителя, и это — 99 % от содержания их супружеской жизни, — не уверен, что они захотели бы вступать в брак с такой перспективой. Потому что это неправда. Не для этого они образовали семью. Не только для этого.

Почему на брак многие православные сегодня смотрят именно так: супружеская близость допустима только для зачатия ребенка? Ведь это в корне неверно. Если единственная цель близости — деторождение, и всё, тогда единственно допустимое время для этого — время овуляции, которое женщине надо тщательно высчитывать, дабы не «промахнуться». Всё же остальное по такой логике — это грех.

Но и это еще не конец истории: если просто подсчитать, сколько в среднем должно быть детей в такой «правильной» семье, то их будет не три-четыре и даже не пять-семь, а куда более десятка. А что же происходит с семьями, которые «останавливаются» на третьем или пятом ребенке — когда «производственный процесс», казалось бы, надежно отлажен? Неужели супруги перестают вообще разделять одно ложе и берут на себя подвиг «монашества в миру»? Очень сомневаюсь. Просто после n-го по счету ребенка семья очевидным образом оказывается вынуждена разорвать навязанный шаблон «от ума» и уклоняться от рождения детей — либо прекратить свое существование как брачного союза.

Фраза «уклоняться от рождения детей» может быть прочитана очень по-разному. Уклоняется ли от рождения детей муж, когда отказывает своей жене в близости, когда ей очень-очень хочется, — ибо овуляция идет полным ходом! — в святые дни Великого поста? Да, уклоняется. Не только от рождения, но и от исполнения своих благословенных супружеских обязанностей. Может ли на это обидеться жена? Имеет полное право. Является ли грехом подобное уклонение? Ответ очевиден — по крайней мере, человеку церковному. Не является.

Уклоняются ли от рождения детей супруги, решившие сделать аборт, дабы не «плодить нищету»? Да, уклоняются. Допустимо ли это с моей точки зрения? Нет, не допустимо.

Уклоняются ли от рождения детей любящие друг друга муж с женой, когда для них очередной ребенок — желанный, потому что они и правда любят друг друга крепко-крепко, но в их нынешней жизненной ситуации — совершенно нереальный, и поэтому прекращают супружеское общение, способное привести к желанной, но несвоевременной беременности? Да, уклоняются. Имеют право? Да, имеют полное право. Греховно ли такое уклонение? Внимательно читаем «Основы социальной концепции» и получаем ответ: нет, не является. Можно много и долго писать о том, какие здесь могут быть причины — от невозможности разместить еще одного новорожденного в квартире, и без того заполненной, словно сельди в бочке, другими детьми, до медицинских проблем, угрожающих жизни матери — но речь сейчас не об этом.

Скажу еще более страшную вещь: уклоняется ли от рождения детей муж, вступающий в близость с супругой, когда знает, что она точно забеременеть не может? Причем здесь не имеет значения, в чем причина: детородный ли возраст прошел, или просто дни такие, или же просто ее бесплодие — уже объективный факт. Да, уклоняется. Ибо он тратит свое драгоценное семя, предназначенное для продолжения рода, впустую. Грех ли это? И вот отсюда мы плавно переходим к следующему вопросу.

Допустима ли половая близость при невозможности забеременеть — без уточнения причин? Мы подходим к ключевому вопросу — и чтобы на него ответить, придется начать, что называется, от Адама.

Мудрейший и Добрейший Господь Бог создает Адама, чтобы дать ему возможность быть счастливым. Уже есть для этого прекрасный Эдем — райский сад, Сам Господь Бог — источник всякого блага, с Которым Адам общается в саду, как со своим Другом — и есть великое множество животных, которые тоже становятся младшими друзьями первозданного человека. Есть Небесные Силы Бесплотные — о которых Адам знал куда больше, нежели наше скудоумие может нафантазировать. Нет только одного: равного Адаму. Все остальные — или существенно выше, или значительно ниже. И вот Бог создает Еву как единственную во Вселенной равную Адаму помощницу и спутницу по жизненному пути. Не хорошо быть человеку одному (Быт. 2, 18), — говорит Господь Бог. А вот как Златоуст объясняет почему: «Не хочу, говорит, чтобы он был один, но — чтобы имел некоторое утешение от сообщества, и не это только, но нужно создать для него соответствующего ему помощника, то есть жену. …Хотя многие из бессловесных помогают человеку в трудах его, однако ни одно из них не равняется разумной жене». И далее мы читаем в книге Бытия: И сказал человек: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа [своего]. Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут [два] одна плоть (Быт. 2, 23–24). И апостол Павел не нашел никакого лучшего образа, чтобы описать превосходящую всякий разум тайну общения Христа и Его Церкви, как именно этими словами (см. Еф. 5, 32).

Уже слышу вопрос: при чем здесь «половая близость», которая, как известно из Писания, началась после грехопадения? А при том, что половая близость — неизбежное следствие глубинного желания любящих друг друга людей быть вместе. Всегда и во всем. Так Бог вложил в самую толщу человеческой природы неистребимое влечение супругов друг ко другу. Еще до грехопадения. И как бы мы богословски ни спекулировали над темой — а если бы не преступление заповеди, как бы прародители размножались — очевидно одно: половая дифференциация и неизбежное следствие этого — преодоление ее в полном единстве, в «единой плоти», была вложена в человека изначально.

А теперь мы подходим к самому главному. Исчерпывается ли смысл половой близости зачатием? Если мы смотрим на человека как на животного — безусловно, да. И тому подтверждение — весь животный мир. Особенно весной. Или — у кого когда. Да, я сам неоднократно слышал гневные проповеди с амвона, особенно в монастырях, с призывом брать пример с коров и лошадей, у которых гон — один раз в год, а вам, людям, постоянно «чего-то хочется», ибо греховны и страстны! Да только дело в том, что, по моему скромному мнению, и проповедующему неизбежно на какой-то глубине «хочется» — если бы не «хотелось», весь его религиозный пафос быстро бы сдулся, словно лопнувший воздушный шарик. Только он — если хороший монах — своими подвигами и молитвами научился сублимировать, переносить свое «хочется» из телесно-душевной сферы в духовную — ну, или около того, где-то там рядом. И если бы ему «хотелось», простите, как коню, раз в год — боюсь, энергии бы не хватило на самые элементарные труды, не то что на высокие подвиги. Бес-полый человек — это то же, что и «пустой», «никчемный», ни к чему не пригодный. Современные нейрофизиологи не дадут соврать: тело действительно «клубится» вокруг пола (пользуясь терминологией философа В. В. Розанова) — то есть не пол является частью тела, а наоборот! Гормоны и все остальное — не более чем следствие глубинных процессов, протекающих в личности человека и отражающихся (или каким-то другим образом связанных) с головным мозгом. Как пишет Дик Свааб, известный нейробиолог, в своей книге «Мы — это наш мозг», «секс начинается и заканчивается в мозге» — а вовсе не в половых органах.

Но если смотреть на человека не как на гиперпохотливую скотину, а как на образ Божий — пусть потертый и кривоватый, но не безнадежно и неисправимо, — картина сильно изменяется. Если смысл брака — любовь, стремление восполнить собой другую половину и через это обрести целостность — тогда неизбежным будет разотождествление полового общения и чадородия. Это, безусловно, связанные друг с другом процессы — но не однозначно обусловленные. Ведь можно размножаться без всякой любви, физиологически? Легко! А можно ли любить — сильно, по-настоящему, до смерти — без какой бы то ни было включенности тела в эту любовь? Хотите сказать, да? Не поверю! Будет ли эта любовь приводить к коитусу или ограничится какими-то иными формами «овеществленности» — типа подарочков ко дню рождения, кажущихся совершенно «бесплотными», — это уже вопрос диапазона вариаций, но не сути.

Если муж и жена в браке любят друг друга не «потому, что венчаны, и из-за этого должны любить, даже если терпеть друг друга не могут», — а просто потому, что любят — вопрос полового общения и связанной с этим возможности деторождения они прекрасно могут решить сами, без какой бы то ни было помощи со стороны кого бы то ни было — духовника ли, родителей или друзей. Это их — и только их — вопрос. Третий там лишний. Точнее, третий там всегда присутствует, но это только Сам Бог, перед лицом Которого они и находятся постоянно — в постели ли, на кухне ли, или же в храме. Не сомневаюсь, что ради их самоотверженной любви Господь подаст им и рассудительность понять, когда и сколько детей следует ожидать в их семье.

Нельзя смотреть на близость супругов, словно на биологический препарат под микроскопом. Это — тайна двоих, и только: это продолжение стремления их как личностей к глубинному душевному и телесному единству, это «одна плоть», без поглощения, без уничтожения одного другим. И зачатие ребенка — естественное, но не безусловное следствие этой близости. Зачатием не исчерпывается смысл и полнота происходящего между любящими друг друга супругами. Отец Валентин Свенцицкий подметил очень важную деталь: «Половое чувство в своем высшем напряжении стремится к созданию “единой индивидуальности”. Дети есть результат недостигнутой внутренней задачи в любви. Природа дает возможность передать эту задачу последующему поколению».

Настоящая любовь «из воздуха» не берется. Это определенное умение, которое в нашем постсоветском обществе тотально атрофировано. И я думаю, что от каждого из нас зависит, в какой мере умение любить и хотя бы не травмировать друг друга мы сможем возродить в нашем обществе. А ведь дети неизбежно копируют модели отношений в семье и потом транслируют их уже в собственных семьях — либо, осознав, пытаются их мучительно преодолеть.

Как Спаситель говорил? «По тому узнают, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою». Он же не сказал, что, если у вас будет пятеро детей, если вы будете еженедельно причащаться и соблюдать Великий пост, вычитывать каноны и акафисты, но сказал, что узнают нас, «если вы будете иметь любовь между собой». Причем эта любовь не может не быть очевидной для окружающих. Она либо есть, либо ее нет.

В «Основах социальной концепции» ясно сказано: «Для христиан брак стал не просто юридическим договором, средством продолжения рода и удовлетворения временных природных потребностей, но, по слову святителя Иоанна Златоуста, “таинством любви”, вечным единением супругов друг с другом во Христе». И в продолжение — едва ли можно сказать лучше, чем это сказано дальше: «…супруги несут ответственность перед Богом за полноценное воспитание детей. Одним из путей реализации ответственного отношения к их рождению является воздержание от половых отношений на определенное время. Впрочем, необходимо памятовать слова апостола Павла, обращенные к христианским супругам: Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим (1 Кор. 7, 5). Очевидно, что решения в этой области супруги должны принимать по обоюдному согласию, прибегая к совету духовника. Последнему же надлежит с пастырской осмотрительностью принимать во внимание конкретные условия жизни супружеской пары, их возраст, здоровье, степень духовной зрелости и многие другие обстоятельства, различая тех, кто может вместить высокие требования воздержания, от тех, кому это не дано (Мф. 19. 11), и заботясь прежде всего о сохранении и укреплении семьи. Священный Синод Русской Православной Церкви в определении от 28 декабря 1998 года указал священникам, несущим духовническое служение, на “недопустимость принуждения или склонения пасомых, вопреки их воле, к… отказу от супружеской жизни в браке”, а также напомнил пастырям о необходимости “соблюдения особого целомудрия и особой пастырской осторожности при обсуждении с пасомыми вопросов, связанных с теми или иными аспектами их семейной жизни”».

Но чтобы научиться любви, нужно время, много времени и силы.

Где взять силы?

Многодетным родителям некогда голову поднять, потому что они должны зарабатывать на жизнь, а значит пахать и пахать, что предполагает хроническую усталость. Когда тут любви-то научиться? Почему так получилось? Эти люди в такой ситуации, потому что они и есть заложники шаблона, который однажды был навязан им кем-то из «великих» авторитетов.

Такие проблемы появились не сейчас, а намного раньше, например, сто лет назад, когда многодетная семья была нормой.

Мне приходилось общаться с людьми, которые родились еще в десятых-двадцатых годах XX века в крестьянских семьях, и у меня было острое ощущение их хронической недолюбленности. Да, это были взрослые, которые составили свои семьи, имели детей, внуков, но они так и остались ощетинившимися волчками, которым всю жизнь нужно было выживать и бороться за свое место под солнцем. Для государства, для работы, для карьеры — это может быть и неплохо. Но то, что в своих семьях они не знали любви, не имели навыка любви, — это факт. Поэтому я бы не стал идеализировать те семьи и то прошлое.

Что касается материальной составляющей проблемы. Считаю ли я, что формула «даст Бог ребенка — даст и возможности его прокормить» — универсальна? Нет, не считаю. Утверждаю ли я, что эта формула никогда и нигде не работает? Нет, не утверждаю. И на собственном опыте, и на примере других семей многократно могу засвидетельствовать: да, Господь действительно «намерение целует» и неисповедимыми судьбами заботится о тех, кто несет многодетные труды.

Но означает ли это, что мы вправе забывать о призыве Христа — прежде чем приступать к чему-то важному — подумать, взвесить объективные условия и возможности? Нет, не означает. Призываю к рассудительности. Ибо кто из вас, желая построить башню, не сядет прежде и не вычислит издержек, имеет ли он, что нужно для совершения ее, дабы, когда положит основание и не возможет совершить, все видящие не стали смеяться над ним, говоря: этот человек начал строить и не мог окончить? Или какой царь, идя на войну против другого царя, не сядет и не посоветуется прежде, силен ли он с десятью тысячами противостать идущему на него с двадцатью тысячами? Иначе, пока тот еще далеко, он пошлет к нему посольство просить о мире (Лк. 14, 28–32). Святитель Григорий Двоеслов пишет: «Мы должны наперед обдумывать все, что делаем». Это вовсе не отменяет подвига веры: мы никогда не сможем просчитать все «за» и «против», но когда нет очевидного решения — значит, надо остановиться и подождать. В одном из египетских монастырей, где довелось недавно побывать, духовник обители предельно просто ответил на вопрос, как правильно принимать решения: «Если в решении есть мир, радость и любовь — его можно принимать. Если отсутствует хотя бы что-то одно — не следует, пока не появится очевидность». Формальный подход к неизбежности зачатия в жизни супругов исключает саму возможность этого — не побоюсь сказать! — духовного упражнения в рассудительности и принятия самого ответственного решения — за появление в мир человека.

Если в семье, где царит любовь между супругами, дети радостны и благодушны, а не хронически депрессивны, нет очевидных препятствий для умножения и расширения семьи — это великолепно! Можно только всячески приветствовать и поддерживать рождение очередных счастливчиков, которым повезло родиться именно в такой семье. И Бог — не сомневаюсь! — будет рядом с ними главным Помощником. Но если есть очевидные проблемы — генетически обусловленные заболевания, уже отразившиеся на здоровье других детей, крайне низкий доход семьи, хроническое переутомление супруги, алкогольная или наркотическая зависимость одной из сторон и тому подобное, — может быть, не надо превращать зачатие очередного ребенка в своеобразный вызов Господу Богу: «А вот на Тебе — помогай теперь! Не дал нам трехкомнатную квартиру при пятерых детях — теперь уж никуда не денешься, с шестым-то!» Вся жизнь христианина выстраивается не на провокациях по отношению к Господу Богу, а на тщательном вслушивании в Его волю — и понимании, что и как следует делать именно в данный момент нашей жизни, принимая с благодарностью ту реальность, в которой находишься. И здесь универсальных рецептов нет — да и зачем они, когда рядом постоянно — Самый Главный Шеф-Повар нашей жизни? Конечно, Господь будет помощником во всех сложных случаях многодетности (как и всего остального в нашей жизни), но, может быть, вслушиваясь в Божии повеления относительно нас, мы увидим в своих житейских нестроениях волю Божию чуть-чуть попридержать коней, если все уж в жизни так отчаянно разъезжается и ведет нас в целом явно не ко спасению.

Дети — это осколки былого рая, а не «слабое место Господа Бога», куда можно уверенно давить для получения новых бонусов. Он нас всех одинаково любит — и бездетных, и мало-, и средне-, и многодетных. Добрых и злых. Умных и глупых. Честных и лживых. Трудоголиков и лентяев. Не надо Его лишний раз подталкивать к проявлению любви — мы и так в ней просто купаемся.

Череда мелких житейских успехов в добыче и погоне за благом для своей огромной семьи, часто через унижение, либо полный и тотальный провал и безразличие — это же тоже форма любви?

Нет. Я здесь вижу другое. Во всем этом лежит глубиннейшая компенсация той проблемы, в которой человек оказывается по причине того, что стал многодетным. Но это же ненормально. Такие люди — заложники. Нельзя на многодетность смотреть как на некую «печать православности». Это не печать — а призвание, и тот, кто решается его исполнить, — молодец и подвижник; таких надо всячески поддерживать и государству, и приходу. Поддерживать — но не вынуждать, когда они к этому не готовы, тем более когда их отношения друг с другом и так висят на волоске. Я понимаю, что я не в тренде со своими рассуждениями. Но у меня четкое ощущение того, что многодетность — совершенно не универсальный рецепт спасения. Я убежден и настаиваю на том, что в браке первичны отношения между мужем и женой, между супругами. И хорошо, когда большое количество детей эти отношения укрепляют, переводят на более серьезный и глубокий уровень.

Но чаще выходит так, что муж с женой становятся машинами по обслуживанию детей. И когда дети «разлетаются», супруги смотрят друг на друга опустошенными глазами, часто не понимая — а что это за кошмар у них тут был? И что за ужас им еще предстоит, потому что они не знают, что делать друг с другом, ведь кроме детей в их жизни ничего нет и не было. За минувшие двадцать — тридцать лет, может, они и научились успешно «функционировать» друг с другом, но в глубинном постижении друг друга так и не продвинулись.

Этого разговора не состоялось бы, не окажись я в одночасье один, без супруги, с четырьмя детьми. Так бы и продолжалась наша классическая, вполне «шаблонная» православная семейная жизнь с регулярными родами, уставшей супругой и вечно отсутствующим — на важных общецерковных мероприятиях — супругом, худо-бедно, но семью все же обеспечивавшим. Думаю, и детей было бы у нас значительно больше к сегодняшнему дню. Но Бог судил иначе: почему-то Ему оказалось важным окунуть меня в ту роль, о которой я имел самое поверхностное, исключительно теоретическое представление. И теперь я могу ответственно сказать: дорогие много-, средне- и малодетные матери! Все вы умницы и подвижницы. Даже без всяких «если только…». Никакому мужику в страшном сне не приснится, что вы делаете ежедневно и ежечасно, при этом умудряясь из какого-то таинственного колодца черпать силы, вдохновение и любовь для этого жертвенного служения. Мы, мужчины, — не такие. Мы так не можем. Материнская любовь — это тайна. И только оказавшись в вашей шкуре, начинаешь понимать, чего стоит для вас еще один ребенок в семье. Даже отбросив материальную составляющую. Даже при наличии помощниц по хозяйству. Даже если вы пышете физическим здоровьем и, как та некрасовская красавица, абсолютно психически устойчивы. И я очень хорошо помню эту позицию «главы семейства», который особо-то не заморачивается, а хочет ли его вторая половина еще одних родов со всеми вытекающими, — чадородием бо спасается! — но супружеские обязанности выполнять должна. «Даст Бог зайку — даст и лужайку!» А мы за нее еще больше молиться будем и вешать себе на рясу звездочки многодетности. Если только не помрет она в очередных родах…

Теперь я знаю только одно: жена — это не «детородный механизм». И не просто «помощница» и «вдохновительница». Это такой же живой, уникальный, бесценный человек, как и ты сам. Которого уже не заменит никто. Ни тебе, ни вашим детям. И она вправе ожидать вдумчивого, ответственного и бережного отношения к себе — с полным уважением ее права с тобой не соглашаться. В том числе и в вопросе о количестве детей. И забота о ней, о ее душевном и телесном здоровье, о том, чтобы она была на самом деле безусловно счастлива рядом с тобой, — несоизмерима ни с какими призывами к нескончаемой череде рождений. Из чьих уст они бы ни исходили.

А как же «плодитесь и размножайтесь»? И жена, которая спасется чадородием? Не расходятся ли ваши слова со Священным Писанием?

Не расходятся. Мне кажется, я об этом только и говорил: и плодиться, и размножаться нужно. Но я призываю делать это с рассуждением.

Я убежден, что нельзя смотреть на семью как на чадородную машину.

Если брак превращается в безудержную «детородную машину», а не союз любящих друг друга во Христе, я решительно против. Дети — в любом количестве — желанный, благословенный плод любви супругов. И в семье они появляются естественным образом — не по чьей-то «разнарядке». Резюмировать можно прекрасным афоризмом: лучшее, что может сделать отец для своих детей, — полюбить свою жену.

Нет добродетели — или порока — n-детности: хоть много-, хоть мало-, хоть средне-… Но есть добродетель рассудительности — которая к «рациональному выбору», как это ни странно, не имеет никакого отношения. Умение рассуждать — не логически обосновывать и препарировать, а видеть ситуацию «сверху», если не «свыше», — это дар Божий, о котором надо просить каждому христианину — вне зависимости от уже имеющихся образований и ученых степеней. Рассуждение — это один из даров Святого Духа, способность отличать настоящее добро от мнимого, кажущегося. Ведь и враг рода человеческого всегда стремится нас вытолкнуть в крайности, надевая личину ангела света. Беда не только в том, когда убивают зачатых во чреве, но и когда берут на себя неподъемный подвиг, от которого потом истощаются и впадают в отчаяние. Любая добродетель, взятая на себя без рассудительности, — опасна и чревата последствиями. И никакой «заказ» — от кого бы он ни исходил: от государства, семьи, общины, прихода или кого угодно — не может подменить собой рассудительности: самим же придется расхлебывать! …

А в чем тогда главная миссия православной семьи в мире, если не в чадородии?

Значимость отношений между супругами в семье гораздо выше и глубже, она выходит за пределы чадородия. Семья — это не время, которое мы проводим, дожидаясь старости. Это неправильно и ненормально, если в семье у супругов нет возможности полноценно общаться друг с другом, нет возможности погружаться в тайну другой души, учиться уважать свободу другого, его (или ее) несводимость к «заранее определенным рамкам».

Никакое количество детей не может быть оправданием невозможности реального и глубокого соединения душ этих людей. Потому что выходит, что любовь между людьми послужила лишь толчком к зачатию, — и на этом вся ее энергия истощилась и закончилась. А дальше пошла работать машина по обслуживанию тех, кто родился. Но эта машина однажды неизбежно остановится — и что дальше? Навязывать себя в качестве бабушек и дедушек?

Главный смысл, миссия семьи, вложенная в нее Богом, состоит в том, что семья — это пространство предельной концентрации любви в мире. Если ребенок всеми клетками своего организма этой любви не ощущает, если видит, что родители загружены какими-то навязанными извне установками и делаются заложниками этих шаблонов, при этом у самих глаза потухшие, жизни нет, нет никакой радости, даже с утра, то, мне кажется, что-то неправильно в нашей консерватории: ноты-то безупречные, да только со слухом у исполнителей проблемы…

Как вы считаете, почему многие восточные народы считают нормальным большое количество детей в семье, а в России это почти всегда осуждающие взгляды и отношение как к маргиналам. С чем это может быть связано?

Есть чадолюбивые нации, где многодетность воспринимается как достоинство, честь, норма, и готовность к ней — в крови; у русского народа — иначе, и дело здесь не только в воспитании.

Наша страна прошла через страшное горнило испытаний. Любой народ всегда четко разделен на определенные слои, которые и формируют общество как таковое. Так вот, все эти слои в нашей новейшей истории засунули в мясорубку и превратили в фарш. Из русского народа сделали фарш. Из которого можно было уже лепить что угодно. Те же самые грузины и другие жители Кавказа и Закавказья — они не стали «фаршем» в советский период. Да, их модус существования в государстве изменился, но внутреннее расслоение, устои как были, так и оставались в целом незыблемыми. А русский этнос по-настоящему пострадал. Поэтому мне кажется, что кризис современной российской семьи связан с глубинным кризисом идентичности.

Могу сказать, что российский исламский мир гораздо здоровее в плане семейных отношений, чем то, что мы именуем российским как бы православным миром. Это не на уровне теоретизирования, а на уровне практики особенно хорошо видно. Однажды я летел с маленьким сыном в Минеральные Воды. Почему-то нам указали места в разных рядах. Так вот, единственный, кто без всяких разговоров и просьб вскочил и поменялся со мной местом, — был мусульманин из одной из закавказских республик. «Конечно, батюшка, о чем разговор?» Остальные — наши, родные, русские, с крестами на груди, молодые и взрослые — делали вид, что не слышат, а то и просто отшивали: «Не видите, что ли, я уже сижу, и это — мое место!»

Когда вы приходите в кафе, например, то видите, что мы, русские, всегда сидим обособленно, по-отдельности, а мусульмане стараются не только поприветствовать единоверцев, но и сесть рядом друг с другом. Даже если в помещение заходит какой-то новый мусульманин, он тут же органически вписывается в это сообщество, несмотря на то что ни с кем не знаком.

Сейчас в нашем обществе есть огромная проблема с пониманием своей идентичности. Я бы назвал это ощущением растерянности. Люди сейчас хотят не на словах, а в самой жизни почувствовать что-то другое. И когда мы говорим: вот, посмотрите на наши православные семьи, как у них все хорошо только потому, что они православные и многодетные… Это нечестно. Ведь на самом деле придут и посмотрят, и сделают свои выводы.

Почему вы считаете, что многодетность не сделает семью счастливой? Ведь есть множество примеров, когда и супруги, и их многочисленное потомство выглядят очень благополучно. Разве нет?

Понимаете, если вы не научились любить друг друга без детей, то оттого, что у вас появится их шестеро, ваши отношения не перерастут в нечто большое по принципу перехода количества в качество.

Если между людьми были серьезные проблемы изначально, если они не смогли полюбить друг друга, раскрыться друг в друге, держаться друг друга без детей или с малым количеством детей, то при появлении «магического» седьмого ребенка, как у нас некоторые говорят, — «происходит полное омоложение организма женщины на клеточном уровне»… Так вот, ничего этого не произойдет и чуда не случится!

Знаете, я смотрю на наши многодетные семьи, с которыми мне приходится работать, сталкиваться на приходе, а ведь среди них очень мало тех, на которых мне хотелось бы кого-то ориентировать. Они есть, но таких — единицы. Они исключения. Чаще приходится сталкиваться с тяжелыми во всех отношениях, непростыми ситуациями, в которых объективный взгляд найдет очень много негатива и невнимательности друг к другу.

Когда дети в таких семьях достигают относительно самостоятельного возраста, уверяю вас, они просто сбегают. Одни — пускаются во все тяжкие. Другие — хоть и живут с верой в Бога, но со значительной дистанцией от Церкви как института. В храм они, конечно же, не ходят. Поэтому я убежден, что сегодня мы имеем очень серьезные проблемы именно в содержательном плане: мы предлагаем людям многодетность как единственно эффективно работающую модель внутрисемейных отношений. И ошибаемся. Многодетность — прекрасна, но не для всех.

Многодетность не сделает вас счастливыми механически, как не сделает механически ничто другое. Не существует никакой «волшебной магии» многодетности.

Я знаю семьи, которые распадались, имея троих, четверых, пятерых детей. При этом все эти семьи были глубоко православными, а некоторые даже ультрацерковными.

Однако дети в таких семьях получались настоящими духовными инвалидами, которые никакого отношения к Церкви сегодня уже не имеют. Они вырастают, уходят — и все! И то, что их еженедельно приносили к причастию, что годами они сидели в воскресных школах, — все это не работает. Или в лучшем случае, эффективность этого минимальная.

Потому что механически в жизни личности ничего не работает. Работает только тогда, когда человека касается искренняя заинтересованность и любовь другого. Когда он приходит и отогревается, когда видит, что его любят не на словах, а на самом деле.

Желаю нам с вами в деле своего спасения меньше говорить и больше делать.