Начало марта. Чикаго, штат Иллинойс.

У меня подскочил адреналин, и время, казалось, замедлилось, став напоминать тягучий сироп — каждое движение подчеркнуто, каждый запах сильнее, каждый звук громче. Я оглядела толпу в поисках вспышки металла, намека на опасность. В поисках чего-то, что объяснило бы лютый холод, который сейчас прокладывал свой путь вверх по моему позвоночнику.

«Этан», — мысленно предупредила я, вставая перед ним. Я почувствовала, как его магия возросла, когда он превратился из спортсмена в Мастера вампира и оглядел площадь. Я также почувствовала всплеск раздражения от этого. Он был альфой ровно настолько, чтобы напрягаться от того, что я заслонила его.

«Угроза?» — спросил он.

«Я не уверена».

Я почувствовала, как Люк и Линдси двигались позади нас. Оружие, каким бы оно ни было, продолжало перемещаться, пробираясь сквозь толпу, словно змея, и вызывая мурашки на моих руках.

— Мерит? — спросил Люк.

Сцена была совершенно безобидной, за исключением похоти, что наполняла воздух. На мгновение я подумала, что мне показалось, что я просто неправильно истолковала волнение в пользу чего-то более зловещего.

Но ощущения гудели резче и громче, словно порванная струна на гитаре, посылая тревожные вибрации через мою грудь. Периферийным зрением я засекла движение, быстрое и злонамеренное, и когда оглянулась, поймала взгляд, направленный в сторону Этана.

— Оружие, — сказала я Люку, указывая в сторону толпы, где таилась магия. — Отведи его в твою машину.

С ними он будет в безопасности, сказала я себе. Таков был план, который мы выработали. Но план — это одно, а реальная жизнь — нечто другое. Страх и предчувствие смешались с адреналином, который подскочил при мысли о возможном сражении, и оставалось мало сомнений, когда мои глаза посеребрились в знак проявления вампирских эмоций.

Люк взял Этана за руку, начал тянуть его прочь… и именно тогда звук выстрела прорезал воздух.

— Идите! — крикнула я, оттолкнув Люка и Этана назад и пригнувшись, когда темная и блестящая машина с мощным движком завизжала шинами сквозь темноту, заполняя воздух запахом резины. Машина заскочила на бордюр и, не долго думая, двинулась в сторону арки, которая отмечала финишную линию.

Выстрелы производились из машины — второй, затем третий. Люди закричали и бросились в укрытие; Люк и Линдси вели Этана к внедорожнику Линдси.

Я встала прямо между ними и автомобилем. Если водитель целился в Этана, то сначала ему придется пройти через меня. В прямом и переносном смысле.

Я позволила выступить своим клыкам, выпрямила колени, чтобы они не дрожали, и уставилась на машину со всей беспощадностью, какую смогла собрать. Но это вовсе не значило, что я не боялась — я смотрела прямо на огромное количество лошадиной мощи и водителя с определенными намерениями. Но страх, как я уже давно выучила, не был оправданием.

Точно так же, как и мое существование не служило оправданием водителю, чтобы остановить машину. Он мчался вперед, и я заставила себя остаться там, где стояла, несмотря на то, что мое сердце бешено колотилось, несмотря на то, что я представила себе удар и ждала соприкосновения.

Но будь я проклята, если он пройдет через меня.

Он был так близко, что я видела белки его глаз — а потом вывернул руль в сторону, пробуксовав машиной до полной остановки, посылая гравий в воздух и волны магии в мою сторону.

Борт машины остановился в нескольких сантиметрах от меня, сдувая челку с моего лба и позволяя мне увидеть водителя через открытое окно. Глаза, эспаньолку, татуировку.

Это был тот мужчина, который наблюдал за мной в толпе, тот, который, как мы с Линдси думали, был фанатом. Но его интерес, видимо, не был связан со мной.

— Если бы он знал, что для него хорошо, — сказал мужчина, его голос был глубоким и насыщенным, — оставался бы в Чикаго, подальше от Лондона.

Я ожидала язвительности по поводу нахождения вампиров в Чикаго, по поводу нашей наглости относительно проведения мероприятия на общественной улице, а не противоположной угрозы. Поскольку ГС находился в Лондоне, угроза была очевидной. Источник же нет.

— Кто ты такой? И почему тебя волнует то, чем он занимается?

— Я посланник, и ему следует прислушаться к предупреждению. Если он не отступит, то пожалеет об этом.

Он поднял пистолет, направив ствол на меня, словно подчеркивая угрозу. Точно так же, как его пристальный взгляд, рука его была предельно тверда. Мы пристально смотрели друг на друга мгновение, которое растянулось и удлинилось, как вытянутая ириска.

В этот затянувшийся момент, этот медленный промежуток, я увидела, что его палец двинулся, и почувствовала внезапное тепло, воздух сотрясся от запуска патрона. Я крутанулась, припадая к земле, волосы обвились вокруг меня, кончики пальцев коснулись холодного, мокрого асфальта.

Пуля просвистела над моим плечом, выше и левее. Он бы промахнулся, даже если бы я стояла.

Твердая рука, непоколебимый взгляд, умение парковать такую машину в мгновение ока, и он промахнулся?

Я повернула голову, чтобы снова посмотреть на него.

— Бах, — произнес он одними губами, в уголках его рта поблескивали клыки.

С пронзительным визгом резины по асфальту, он тронулся и снова выехал на дорогу.

Темноту взорвали сирены, когда полицейские патрульные пронеслись мимо за машиной. И вот так началась погоня.

Колдунья и ее свита вампиров — которая включала в себя Джонаха и бегунов из Дома Кадогана — бросились ко мне.

— Боже, Мерит! — Мэллори положила руки мне на плечи, сжала и осмотрела меня. — Ты в порядке?

— Все хорошо, — заверила я ее, кивнув Джонаху, хотя мои руки и колени тряслись от накопившихся адреналина и страха. Но я заставила себя держаться на ногах. — Я в порядке. Что насчет Этана? Где Этан?

— С ним все в порядке, — ответил Броуди. — Они едут обратно в Дом. Люк поехал дальней дорогой. Не хотел застрять на автостраде.

Где они были бы легкой добычей. Хороший план.

— А Малик? — спросила я.

— В Доме, и с ним тоже все в порядке. С ним Келли и Джульетта — и они не выпускают его из виду. — Они были двумя оставшимися охранниками Кадогана, хорошими и опытными. — Келли сказала, что там ничего необычного не происходило. Может, это кто-то так рисуется?

Я издала уклончивый звук. Это был не рисующийся вампир; это был вампир, пытающийся очень специфически донести свою точку зрения.

— Посмотрим, — произнесла я.

Кристина, грациозная и симпатичная вампирша, вышла вперед. На ней был спортивный костюм в ярких оттенках фиолетового, а ее черные волосы были собраны в идеальный конский хвостик. Ее макияж тоже был идеальным, несмотря на пятикилометровый пробег; она выглядела так, словно только что сошла с рекламы «Витабайта[5]» или новой линии витамино-содержащих напитков «Крови для Вас».

— Что мы должны делать? — спросила она меня.

Я огляделась. Некоторые из человеческих зрителей получили ранения в хаосе, и Катчер с Джеффом помогали ЧДП успокоить и стабилизировать их в ожидании санитаров. А поскольку Люк с Этаном уехали, я предположила, что это сделало меня ответственной за вампиров Кадогана.

Я показала в сторону человеческой толпы.

— Мэллори, Броуди, почему бы вам не помочь Катчеру и Джеффу с людьми?

Мэллори кивнула, сжала мою руку и побежала легкой рысью. Броуди последовал за ней.

Я оглянулась на остальных вампиров Кадогана. Они не были ни охранниками, ни штатными сотрудниками, а гражданскими лицами Дома. Им нужно было добраться до безопасного места.

— Теперь, — сказала я, — пока мы выясняем, что происходит, возвращайтесь в Дом. Это лучший вариант, пока Этан не распорядился по-другому.

По крайней мере, я надеялась, что это был наилучший вариант. Но они согласились без возражений, кивнув и сняв стартовые номера, направились к своим машинам или надземке.

После этого мы с Джонахом остались наедине.

— Мерит, что это была за хрень?

— Все дело в ГС, — ответила я, посмотрев в его обеспокоенные голубые глаза. — Водитель сказал, что Этан должен остаться в Чикаго, подальше от Лондона.

— Боже, — произнес Джонах, широко раскрыв глаза. — Ты узнала водителя?

— Он был в толпе — я видела его перед забегом. Вампир, без выраженного акцента, по-видимому кто-то, кто не хочет, чтобы Этан бросал Дариусу вызов. Но он сказал, что просто посланник.

— Потому что он работает на Дариуса?

— Может быть. Или на кого-то, кто имеет личную заинтересованность в руководстве ГС — и считает, что Этан не подходит для этого. — Я просканировала свой мысленный список остальных одиннадцати Мастеров Домов; водитель не соответствовал ни одному из них. Но у него была одна отличительная черта.

— У водителя была татуировка в форме полумесяца у левого глаза. Это тебе о чем-нибудь говорит? Может, это символизирует что-нибудь вампирическое?

— А есть такое слово как «вампирическое»?

Я только посмотрела на него.

— Прости, — произнес он, засовывая руки в карманы. — Ты не единственная, кто использует сарказм, чтобы справиться с ситуацией. Неудачная тенденция.

— Моя тенденция совсем не неудачная. И я приму это как «нет».

Джонах кивнул.

— Такое клеймо мне не знакомо. На Западном побережье есть несколько подгрупп Бродяг, которые используют татуировки, чтобы отметить на себе отсутствие членства.

— Иронично.

— Очень. Но они единственные, о ком я знаю. Как бы то ни было, я могу проверить архивы КГ. С этого можно начать.

— У КГ есть архивы?

Он закатил глаза.

— По сравнению с другими напарниками, ты не очень впечатляешь.

— Спасибо, дорогой. Я тебя тоже ценю. — Но этот комментарий попал в точку. У большинства в КГ были очень близкие партнерские отношения — физически и эмоционально. Я не могла предложить такого рода отношения Джонаху, но мне не везло на критические моменты. Казалось, что я постоянно разбираюсь с какой-нибудь вампирской драмой или еще что.

— Не принимай близко к сердцу, — сказал он, игриво похлопав меня по плечу, в его миндалевидных голубых глазах сияла усмешка. — Когда ты присоединилась к нам, мы знали, что ты будешь немного другим стражем.

Я моргнула.

— Я серьезно хочу обсудить это во всех подробностях, но, пожалуй, в более подходящее время.

— Тебе следует съездить на маяк, — сказал Джонах. — Прошло довольно много времени.

Я не могла с этим поспорить. У КГ была штаб-квартира на маяке, который располагался в гавани Озера Мичиган. За те несколько месяцев, что пробыла членом КГ, я была там только один раз.

— Даю слово. Хотя прямо сейчас может быть довольно трудно куда-то уехать, учитывая все обстоятельства.

Зазвонил телефон Джонаха. Он вытащил его и проверил экран.

— Это Скотт. Мне нужно возвращаться в Дом. Я напишу тебе завтра.

Я кивнула и смотрела, как он уходит.

— Они упустили водителя.

Я обернулась и увидела, как Катчер движется ко мне от группы зевак. Я не упустила жесткости в его голосе.

— Ты что, шутишь?

— К сожалению, нет. Он бросил машину, и ЧДП потеряли его где-то в Маленькой Италии[6]. Они опрашивают соседей. Возможно, им повезет.

— Возможно, — согласилась я, но сама так не думала. Он был вампиром, и, вероятнее всего, сильнее и быстрее полицейских.

— Криминалисты уже в пути, — сказал он. — Они проверят машину, соберут гильзы и поищут отпечатки пальцев. Может, они смогут привязать оружие к другому преступлению, дать нам идентификационный номер.

Я кивнула.

— Может быть. Водитель был вампиром. Он был здесь из-за Этана. Он передал предупреждение, — проговорила я и сообщила все, что сказал водитель.

Катчер с беспокойством нахмурил лоб.

— Этан в безопасности?

— Был, когда я в последний раз что-то слышала, — ответила я, но вытащила свой телефон, чтобы проверить новости и обнаружила сообщение: ОРЕЛ ПРИЗЕМЛИЛСЯ.

— Он дома, — подтвердила я, груз напряженности на моих плечах ослаб совсем чуть-чуть.

— Ну, это хоть что-то. Хорошо хоть, что он убрался отсюда прежде, чем увидел как ты играешь в «кто первый свернет» с несколькими тысячами тонн стали американского производства.

Я поморщилась. Я не была уверена, что Этан пропустил мою стойку против мчащейся на меня машины, но зато была вполне уверена, что узнаю об этом, как только зайду в Дом. Он будет в бешенстве, если видел это.

С другой стороны…

— Когда твое тело — это твое единственное оружие, ты его используешь.

Катчер улыбнулся, и в его глазах был крошечный проблеск гордости. Он был моим тренером перед Этаном, первым человеком, который учил меня стоять, падать и блефовать.

— С этим не поспоришь. Ты молодец.

— Я старалась. Но я бы предпочла остановить его здесь, чем знать, что он все еще где-то там, кем бы он ни был, ждет, как бы учинить неприятности.

— Ты знаешь, как все это происходит, Мерит. Он, скорее всего, снова доставит неприятности, и ты получишь свой шанс с ним разобраться.

Это было именно то, чего я боялась.

Катчер, Джефф и я оставались до тех пор, пока вампиры не вернулись в свои Дома, а о раненных людях — их было шестеро — не позаботились. А потом мы ответили на вопросы ЧДП. Детективы, которые опрашивали нас, были вежливыми, но осмотрительными; они знали моего дедушку, уважали его и его долгую службу в ЧДП, но были не в восторге от сверхъестественного насилия, развязавшегося на их улицах.

Не то, чтобы я могла винить их в этом. Меня отпустили, и я села в свою машину и поехала Домой.

Все три этажа Дома Кадогана были из белого камня, а также офисы в подвале и тренинг-залы. Он располагался посреди пышной растительности района Гайд-Парк города Чикаго, и отделка была столь же роскошной, как и вампиры, что жили там. Нежные цвета, изысканные ткани, превосходная древесина.

Я припарковалась в подвале — подарок, который я получила за управление серебряной конфетки-машины — затем направилась наверх в кабинет Этана. Он уже ждал меня с Люком и Маликом, три старших сотрудника Дома. На Люке и Этане все еще была спортивная форма и медали за забег. Малик, высокий, с бледно-зелеными глазами, которые выделялись на фоне темной кожи и коротко остриженных волос, был единственным, одетым в форму Дома Кадогана: облегающий черный костюм, рубашку, застегнутую на все пуговицы, без галстука.

Люк с Маликом сидели в зоне отдыха кабинета. Скрестив руки, Этан был в центре комнаты, меряя ее шагами. Его взгляд обратился ко мне, тело напряглось, когда он осматривал меня, проверяя на наличие травм. Он шумно выдохнул, когда понял, что я была цела, но это не остановило властного приподнятия брови или всплеска магии, которая наполнила комнату.

Я догадалась, что он видел мое противостояние.

— Я в порядке, — заверила я его, зайдя в офис и закрыв дверь. — Он уехал, ЧДП сели ему на хвост. Бросил машину и ускользнул.

Он подошел ко мне, сжал руками мои плечи. Я видела борьбу в его глазах — страх, борющийся с яростью, гордость с беспокойством.

«Я в порядке», — мысленно заверила я его. — «Я беспокоилась о тебе».

«Господи, Мерит». — Он переместил руки мне на затылок, прижав наши тела друг к другу, прикоснулся губами к моему лбу. — «Мы обсудим это во всех деталях, когда у нас не будет аудитории».

После этого мне оставалось только с нетерпением ждать.

Он снова поцеловал меня и отпустил. Когда я поняла, что мое внезапное головокружение не было просто результатом адреналина и магии, то подошла к бару, встроенному в длинную стену книжных полок, и взяла бутылку «Крови для Вас». Я ее заслужила.

Я открыла крышку и за несколько секунд выпила кровь. Только когда закончила, я поняла, что у крови было странное, сосновое послевкусие.

Я взглянула на бутылку, мои брови приподнялись, когда я увидела, что только что высосала бутылку крови «Кантина Лайм[7]». Кто придумывает эти вкусы? Уж точно не вампир с хорошим вкусом.

Я выкинула бутылку в мусорную корзину и оглянулась на группу, которая смотрела на меня с ожиданием.

— Насыщенная ночь, Страж? — спросил Люк с улыбкой.

— Долгая ночь, — согласилась я и села на один из свободных стульев. Я взглянула на Этана, который все еще поглядывал на меня с опаской. — Шесть человек получили ранения, половина из них, когда люди бросились в рассыпную, чтобы избежать выстрелов. Большинство травм были легкими. И, как оказалось, водитель был вампиром с сообщением для тебя.

Глаза Этана расширились, и он подошел поближе.

— Да ну?

— Ты должен остаться в Чикаго. Отказаться от плана относительно Лондона. В противном случае, ты пожалеешь об этом.

В глазах Этана снова вспыхнула ярость. Он не оценил сообщение или его доставку.

— Кто-то не хочет, чтобы ты бросал вызов Дариусу, — сказал Малик.

— Этот список, несомненно, длинный и выдающийся, — произнес Этан, но его голос был напряженным.

— Сам Дариус? — спросил Малик, и Этан отрицательно покачал головой.

— У Дариуса много качеств, но трусость не одна из них. А только трус мог напасть на безоружных гражданских, чтобы добраться до меня.

— Если честно, — произнесла я, — думаю, он пытался добраться до тебя.

Взгляд Этана был ласковым. Он не был доволен напоминанием — или тем фактом, что я была той, кто встал между ними.

— Вероятно, ты права, — сказал он. — Часть это стратегии или нет, но телефонного звонка было бы достаточно.

— Есть какие-нибудь идеи о первоисточнике? — спросил Малик, наклонившись вперед, положив руки на колени и переплетя их.

Этан издал неопределенный звук.

— За рамками длинного и выдающегося списка? Нет. — Он поглядел на меня. — Никакого упоминания о конкретике? О том, кто отправил послание?

— Ничего. Может, кто-то из Чикаго, который, учитывая, что у него были люди на месте, знал о забеге?

Этан нахмурился.

— Скотта это не волнует. Морган мог, но это не его стиль.

Морган Гриер был новым Мастером Дома Наварры. Скотт Грей был Мастером Дома Грей и боссом Джонаха.

— Я склонен согласиться, — сказал Люк, затем поглядел на меня. — Водитель выглядел знакомо?

— Нет. Он не Мастер, или кто-то, кого я узнала бы. — Я дала им основные физические описания, и он оказался им тоже не знаком. — У него была татуировка — маленький полумесяц около глаза. Это наводит на какую-нибудь мысль?

Этан и Малик покачали головами и посмотрели на Люка.

— Нет, но мы можем поискать. Может, это что-то означает. Групповой символ, быть может.

— Сделайте это, — сказал Этан. — И проверьте записи. Посмотрите, была ли машина — или водитель — возле Дома.

Люк кивнул, и наступило тягостное молчание.

— Ты хочешь ответить на угрозу?

Невысказанный вопрос было достаточно легко уловить: Ты уверен, что хочешь довести это до конца? Оставаться на этом пути, который явно таит в себе опасность?

— Никакого ответа, — сказал Этан. — Мы, как говорится, не ведем переговоров с террористами.

Люк встал, на его лице читалась покорность, и запустил руки в свои вьющиеся волосы. Он поддерживал кандидатуру своего Мастера, но переживал, что его коллега, его друг подвергал себя опасности, чтобы возглавить организацию, которую никто не уважал. Но это, предположила я, было частью причины, почему Этан делал это: превратить ее в достойную организацию.

— Тебе понадобится охрана, когда ты покинешь Дом.

Этан даже не повернулся.

— Нет. — Его тон не допускал никаких возражений. — Мы знали, что существует возможность того, что кто-то сделает попытку.

— А сейчас они ее сделали, — сказал Люк. — Поэтому мы поднимаемся на более высокий уровень.

— Это не первая и не последняя угроза в мою сторону.

— Нет, — проговорил Люк, — но большинство тех угроз не включали в себя стрельбу в общественных местах и эту дурацкую игру под названием «кто свернет первым» с нашим Стражем.

В комнате усилилась магия, колкая от гнева. Этан повернулся, его глаза были холодными как изумрудный лед. Он становился вспыльчивым, когда имел дело со страхами, которыми не мог управлять, с которыми не мог справиться силой, интеллектом или политической смекалкой.

— Ты думаешь, что я не озабочен ее благополучием?

Люк устремил свой пристальный взгляд на Этана.

— Я знаю, что ты озабочен ее благополучием. И надеюсь, что она может постоять за себя в силу вышеупомянутого проявления опасной отваги. Мы не были уверены, решится ли ГС на что-нибудь. Похоже, они решились. Мы должны быть более осторожными. Ты должен быть более осторожным.

— Я все еще в комнате, — указала я. — Давайте не будем обсуждать меня в третьем лице. — Но они были слишком поглощены своим собственным противостоянием, чтобы заметить.

— Мерит, как правило, со мной, когда я покидаю Дом, — произнес Этан.

— А обычно тебе не на что и жаловаться, — голос Люка, по большей части полный юмора, был напряженным из-за беспокойства.

— Я Мастер этого Дома.

— Я не думаю, что кто-то забыл о вашем положении, Сеньор.

— Эй, — произнесла я, вставая между ними, вытянув руки на тот случай, если кто-нибудь из них попытается выкинуть что-нибудь глупое. — У нас хватает врагов за пределами Дома. Да, эта ситуация отстой. Но давайте не будем делать ее еще хуже благодаря внутренним разборкам.

— Да, — сказал Этан. — Давайте не будем.

Люк зашагал к двери.

— Я собираюсь принять душ.

— Так и сделай, — произнес Этан, давай разрешение, но Люк уже был в коридоре.

— Он чувствует себя виноватым, — произнес Малик.

— Это идиотизм.

Малик приподнял брови.

— Возможно. Но его обязанность оберегать твою жизнь. А ты не особо способствуешь этому.

Этан просто посмотрел на него.

Малик одарил меня многозначительным взглядом, который я оценила больше, чем должны была.

— Поговори с ним, — сказал он, затем последовал за Люком и закрыл за собой дверь.

Я оглянулась на Этана, ожидая, что он будет глазами метать кинжалы в дверь, которую Малик закрыл с удивительной силой и раздражением.

Его глаза были пылающими осколками изумруда… но направлены они были на меня.

— Что я то сделала?

Он одарил меня острым взглядом, подошел к бару и налил янтарную жидкость из хрустального графина в короткий стакан. Он потягивал его молча, его глаза все еще были приклеены к моим, и по-прежнему свирепые.

Не часто Этану требовалось время, чтобы успокоиться. Тот факт, что он нуждался в нем сейчас, почти заставил меня сесть. Он любил меня, в этом я не сомневалась. Но никому не нравилось сталкиваться с разозленным вампиром.

И когда он заговорил, его слова были холодными и краткими.

— Ты встала передо мной. Поправочка: Ты встала перед гоночной машиной.

Я задумалась, подбирая свой ответ с осторожностью.

— Это моя работа — защищать этот Дом, даже если это подразумевает поставить себя между тобой и опасностью. Я же Страж.

— Мне хорошо известна, Мерит, твоя должность в этом Доме. Я не позволю тебе принимать удары, предназначенные мне.

— Ты принял удар, который предназначался мне, — напомнила я, и я убивалась несколько месяцев, когда он погиб. — Я не собираюсь стоять в стороне и позволять кому-то стрелять в тебя.

Он гортанно выругался, как я предположила по-шведски.

— Если ты собираешься ругаться на меня, делай это, пожалуйста, на английском. Я бы хотела понимать оскорбления, чтобы имела возможность сформулировать подходяще содержательный ответ.

Он посмотрел на меня, выгнув бровь, но уголок его рта дернулся. Это было хорошо, что он оценил сарказм, поскольку обычно именно он был моей первой реакцией.

— Я Мастер этого Дома, — сказал Этан. — Моя работа — защищать моих вампиров.

— Со всем уважением, Этан, прекрати напоминать нам о своих обязанностях. Мы знаем, что ты Мастер. Мы в этом не сомневаемся. Мы делаем именно то, что, как предполагается, должны — защищаем тебя.

— Ты мой мир, — произнес он, опустив стакан. — Я должен тебя защищать.

— И я бы сказала то же самое о тебе.

Его глаза снова стали страстными, и он уставился на меня с другого конца комнаты, магия источалась от него горячими волнами.

— Ты прекратишь быть такой чертовски упрямой?

Я не сводила с него глаз, выравнивая тон.

— Нет. А ты?

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности.

— И я хочу, чтобы ты был в безопасности. Я и пыталась обезопасить тебя, — напомнила я. — И до сих пор никакой благодарности за это.

Этан пробежался рукой по волосам и прошел в другой конец комнаты, где уставился в гигантское панорамное окно с напряженными плечами. Перед рассветом автоматические ставни опустятся, оставляя кабинет в благоприятной для вампиров темноте. Но сейчас оно открывало ему вид на территорию Дома.

Он стоял молча до того момента, пока не оглянулся на меня.

— Я боюсь, что тебе причинят боль. Боюсь, что ты станешь мишенью.

— Зачем бы им нацеливаться на меня?

— Потому что я люблю тебя. Потому что любовь, для некоторых, это слабость. Точка давления. Потому что я отдал бы все ради тебя, в том числе ГС. И потому что я также не собираюсь сдаваться.

Я подошла к нему, не раздумывая, шагнула в объятия, которые он предложил.

— Я люблю тебя, — сказал он, обернув руки вокруг меня.

— Я тоже тебя люблю. Но любовь или нет, а моя работа заключается в том, чтобы защищать тебя.

— Тогда, пожалуй, мне следует перевести тебя в библиотеку.

Я засмеялась.

— Салливан, мы пересекли этот мост давным-давно. Ты создал меня — обучил меня — и нет пути назад.

Он хмыкнул.

— Все еще жду «спасибо», — нахально сказала я, так как мы сломали лед.

Он улыбнулся, провел большим пальцем по моей щеке.

— Ты знала, что твои глаза темнеют, когда ты серьезна? От облачного неба до глубокого, темного океана. — Его взгляд стал отсутствующим, пока он разглядывал их, его зеленые глаза впивались в мои серо-голубые. — В них так много всего. Преданность. Благородство. Любовь.

Он был довольно опытным, чтобы приукрасить достоинства, но глубина эмоций в его глазах сказала мне, что он был искренен. Моя кровь начала гудеть от страсти в его глазах, от мягкого поцелуя, который он запечатлел на моих губах.

— Это сойдет за «спасибо», — тихо сказала я, укрощая свои гормоны.

— О, Страж. — Он снова обнял меня, окутав комфортом и своим парфюмом, затем положил свою голову поверх моей. — Что же мне с тобой делать?

— Для начала — душ.

— Я не это имел в виду.

Я немного отстранилась, показывая ему свое самое сладострастное выражение лица.

— О, — произнесла я. — Но я думаю, что ты именно это имел в виду.

Мы делили апартаменты Мастера на третьем этаже Дома. Гостиную, спальню, ванную и гигантскую гардеробную, которая была настолько большой, что могла считаться за комнату. Все это походило на долговременное курортное пристанище: красивое, роскошное, с легким ароматом парфюма и оранжерейных цветов.

Я зашла в ванную и, не теряя времени, сняла свою одежду и бросила ее на пол, оставшись обнаженной, за исключением кулона Кадогана на моей шее.

Ванная комната была громадной, обложенная кафелем и с гигантской ванной. Но здесь был и душ, который я и хотела принять, с большим количеством пара и воды. Я включила смеситель, подождала, пока вода нагрелась, и шагнула внутрь.

Ощущения были восхитительными. Каждая мышца расслабилась, мурашки от удовольствия выступили на моей коже. А когда Этан зашел за мной, обнаженный, высокий и впечатляюще возбужденный, все только обострилось.

Но это не остановило моей шутливости.

— О, Франсуа, — произнесла я с придыханием. — Вам придется поторопиться. Мой парень скоро вернется.

Этан хмыкнул и обернул свои руки вокруг меня, плотно прижавшись к моему телу.

— Мое желание не терпит отлагательств, — сказал он с французским акцентом, который был на удивление правдоподобным. — Оно не будет ждать, и черт с вашим парнем.

Я повернулась к нему лицом, обняла за шею и нежно зажала его нижнюю губу между зубами.

— Тогда, Франсуа, давайте приступим.

Завернувшись в толстый, белый халат, я вышла из ванной двадцать минут спустя определенно более расслабленной, чем когда вошла.

Но я остановилась в дверях, понюхав воздух.

— Что-то не так? — спросил Этан, вставая за мной и понизив голос. Я почувствовала усиление его магии, пока он ждал моего ответа.

— Едва ли. — Я последовала за своим обонянием в гостиную и обнаружила на приставном столике поднос, на котором были тарелки с серебряными колпаками, бутылки с «Кровью для Вас», чаши с фруктами и шоколад в золотой обертке. Я подняла один из колпаков и увидела свернутые тортильи[8] с ароматной, пряной свининой.

Внезапно почувствовав голод, я оглянулась на Этана, который наблюдал за мной с изумлением.

— Ты заказал ужин.

— Я ожидал, что ты будешь голодна, — ответил он. — Поэтому попросил Марго приготовить это.

— Почему все всегда думают, что я голодная?

— Потому что ты всегда голодная.

— Ну, я все-таки пробежала пять километров сегодня.

— Это едва ли значительная нагрузка для вампира.

— Это достаточная нагрузка. — Я взяла тарелку, бутылку и столовое серебро и понесла их в гостиную, где уселась и начала свою трапезу.

Тортилья была изысканной; свинина, как и ожидалось, была восхитительной. Марго была потрясающим поваром.

Но потом моя улыбка увяла, и щеки окрасило унижение.

— Марго принесла это в то время, когда мы занимались сексом.

Этан ухмыльнулся.

— Видимо да.

Я закрыла глаза. Я не была эксгибиционисткой[9] и не желала, чтобы другие Послушники слышали что-либо из моих интимных моментов с Этаном.

— Страж, вампиры этого Дома не наивны. Я сильно подозреваю, что они знают о том, что происходит за этими дверями.

Поскольку мы сотрясли фундамент Дома сексом и магией, это, несомненно, было правдой.

— Все равно, — произнесла я, но сумела урвать очередной кусочек ужина, мой аппетит не был обременен смущением.

Этан сел рядом со мной, с тарелкой и бутылкой в руке, затем щелкнул что-то под кофейным столиком. С низким гулом, часть стола поднялась, чтобы подстроиться под тарелку, которую он держал в руке. Он поставил ее, а затем расправил салфетку у себя на коленях.

Я смотрела в изумлении.

— Как давно он так может?

— С самого начала его существования.

Я бросила на него холодный взгляд, который он проигнорировал, но нажал на что-то с моей стороны кофейного столика. Как по волшебству, столик с моей стороны тоже поднялся.

— Магия, — произнесла я, чрезмерно счастливая, что вычурный предмет европейской мебели превратился в столик-поднос.

— Я мужчина многих талантов.

Я улыбнулась, опуская свою тарелку на поднявшуюся поверхность.

— И очевидно некоторые из них не требуют наготы.

— Ха-ха.

Между нами воцарилась умиротворенная тишина, и мы молча ели несколько минут. Но все же осколки напряжения витали в воздухе.

— Ты должен поговорить с Люком, — сказала я.

— Он станет угрюмым.

Я улыбнулась, нанизывая на вилку ананас.

— Он уже угрюмый. Будет только хуже, если ты будешь относиться к нему так, будто он не может справиться с этим. Он капитан твоей охраны, в конце концов. Просто спустись и поговори с ним.

Он поднял глаза, невидяще смотря на комнату, и вздохнул.

Я наколола виноград, протягивая ему.

— Фруктов?

— Отчего-то мне неловко.

Я укусила виноградину.

— Как бы то ни было, — произнес он. — Пожалуй, нам следует сменить тему.

— Хорошо, — сказала я. — Что нового в Мастердоме?

— Мастердоме?

— Ну знаешь, — ответила я, жестикулируя вилкой, — во всем этом.

Он слегка улыбнулся.

— Что ж, наш портфель[10] неэффективен. Я предпочитаю больший доход, нежели мы получаем прямо сейчас. Но я могу немного перевести активы, исправить это.

— Дом будет благодарен.

— Не портфель Дома, — сказал он. — Наш.

Я застыла.

Этан усмехнулся.

— От моего внимания не ускользнуло, Страж, что тебя передергивает каждый раз, когда я упоминаю наше будущее.

— Меня не передергивает. Разве что в тех случаях, когда ты притворно делаешь предложение. — У него была склонность опускаться на колено — и поправлять подол или помогать мне обуться. — Никто не находит это забавным.

— Я нахожу это невероятно забавным. Ты ведь понимаешь, не так ли, что это предложение не всегда будет поддельным?

Я посмотрела на него и безошибочно увидела искренность в его глазах. Мы были Мастером и Стражем около года, но мы были парой всего несколько месяцев. Но это, казалось, было неважно для Этана; он был совершенно уверен во мне, даже после такого недолгого времени.

Этан потягивал свою «Кровь для вас».

— Я люблю тебя, Мерит. Ты мое будущее, и я намерен убедится, что ты — и весь остальной мир — знают об этом, когда придет время. Почему это так сильно удивляет тебя?

Я пыталась изо всех сил облечь свои эмоции в слова.

— Это не удивляет меня. Это не сомнения. Это просто… все просто развивается так быстро. Четыре сотни лет свиданий и ты так быстро решился насчет меня. — И это даже не затрагивая того факта, что нам был напророчен ребенок, первый ребенок-вампир в истории.

Что-то в глазах Этана померкло, изменяясь. Не надолго — всего на долю секунды. Из-за того, что я упомянула его прошлое? Я знала, что в нем были женщины, как и он знал, что я ходила на свидания. Давным-давно я столкнулась с одной из них, его бывшей Спутницей, занимавшей официальную должность в этом Доме… должность, которую он предложил мне.

Как будто унесенная ветром, тень исчезла, а его глаза вновь горели зеленым.

— Я решился, поскольку мы подходим, — сказал он, взяв мою руку и сжимая ее. — Ты делаешь меня лучше, и мне нравится думать, что я делаю то же с тобой.

Я подумала о неловком человеке, затем вампире, которым была, и том немного менее неловком вампире, которым становилась.

— Это просто… ты был очень неожиданным.

— Это потому, что ты исследовала только одну часть себя, Страж. Я просто дал тебе шанс раскрыться. Быть тем человеком, которым ты всегда должна была стать.

Слезы навернулись на мои глаза и я стерла их костяшками.

— Черт побери, Этан. Откуда ты берешь фразы подобные этой?

— У меня есть записная книжка. Я намерен сделать тебя своей, Страж. Не просто на одну ночь, на завтра или на десятилетие. Навечно. И я надену мое кольцо тебе на палец. Я объявлю всему миру, что ты моя. Я предлагаю тебе привыкнуть к этой мысли.

С дрожью волнения, которая пронеслась по моему сердцу, я решила, что нашла способ адаптироваться.

Мы только покончили с едой, когда начал звонить мой телефон. Я вытащила его, увидев имя дедушки на экране.

— Вы спокойно добрались до дома, — произнес он с облегчением.

— Да. Есть какие-нибудь новости о нападении?

— Пока нет. Они обыскали машину, отправили все, что нашли в лабораторию, но пока у нас нет результатов. Хотя я не поэтому звоню. Я боюсь, что вновь должен нарушить твои планы на ночь. Нам может понадобится твоя помощь.

— С чем?

— Произошло убийство.

Мое сердце чуть не сбилось, как будто неуверенное остановиться или начать яростно биться. Я приложила ладонь к груди.

— Убийство?

Взгляд Этана метнулся ко мне.

Мой дедушка прочистил горло.

— Жертва — сын Артура.

Я закрыла глаза. Детектив Артур Джейкобс был членом ЧДП — хорошим другом моего дедушки и нашим союзником. Я никому бы не желала смерти и определенно не потери ребенка.

— Мне жаль, — произнесла я. — Очень жаль.

— Он не здесь… слишком близкое дело, конечно же. Он с семьей. Но очевидно, что это важно для него, а значит это становится важным и для меня. И вот почему я звоню тебе. Причина в его смерти. Я здесь с Катчером и Джеффом, но мы будем благодарны за твое мнение — и Этана, если он свободен.

На этот раз мой желудок оборвался. Последнее, что нам было нужно это еще один вампир, обвиненный в убийстве. Это стало бы быстрым концом нашему временному перемирию.

— Ты думаешь, что здесь вовлечен вампир?

— Мы не уверены. Жертва была найдена у Четвертой Пресвитерианской церкви, — ответил мой дедушка. — На Мичиган-Авеню. Он во дворе.

Эта церковь — и двор — были прекрасными. Это было освежающее пятно зелени среди суеты Мичиган-Авеню. Я не была уверена, было ли это лучше или хуже для жертвы умереть в таком красивом месте.

— Выглядит так, будто кто-то пытается связать вампиров с этим. Это одна из причин, почему мне бы хотелось услышать ваши мнения.

— Мы сделаем все, что в наших силах. И приедем как только сможем.

Я попрощалась, отключилась и встретилась со взглядом Этана. Выражение его лица было озадаченным; он знал, что-то было не так, и уже перешел в режим Мастера.

— Что произошло?

— Сын детектива Джейкобса был убит, — ответила я и увидела, как он сочувственно вздрогнул. — Они нашли его тело у церкви на Мичиган-Авеню, и мой дедушка хотел бы, чтобы мы проконсультировали их.

Сочувствие сменилось озабоченностью — вероятно опасением, что вампиры были вовлечены в такое гнусное преступление.

— Вампиры как-то связаны с этим?

— Он не уверен; вот почему мы нужны ему там. Я не хочу, чтобы ты шел, — сказала я. — Не после того, что случилось ранее.

— Я не могу — не стану — оставаться похороненным в этом Доме. И я не позволю тебе идти в одиночку.

Я могла бы поспорить с ним, но он настаивал, что пойдет для моей защиты и для своей тоже.

— Я знаю, — ответила я. — Я собираюсь отправить сообщение Джонаху и попросить его встретиться с нами там. — Когда глаза Этана вспыхнули, я бросила на него предупреждающий взгляд. — Я не могу помогать с убийством и обеспечивать твою безопасность. Джонах может. Одним мечом больше. Одной парой глаз больше.

Я видела борьбу в глазах Этана, битву между гордостью и логикой. Но он наконец-то смягчился.

— Свяжись с ним, — сказал он, возвращая стол на место и поднимаясь на ноги. — Я скажу Люку и Малику.

— Ты должен извиниться, пока будешь там. Ты был брюзгой, когда на тебя напали.

— Не испытывай свою удачу, Страж, — ответил он, пока я воровала кубик ананаса с его тарелки. Ведь я жила в зоне повышенной опасности.

Я написала Джонаху, заручилась его поддержкой встретиться с нами в церкви, а затем направилась в гардеробную одеваться. Я вообще-то предпочитала кожаные штаны и куртку, когда сталкивалась с потенциальным бедствием, но ансамбль казался слишком кричащим в данных обстоятельствах. Я выбрала свой собственный наряд, черный костюм Кадогана и черную майку. Я дополнила наряд черными сапогами на каблуках, решив оставить волосы распущенными. Хвостик казался слишком веселым.

Я закончила одеваться раньше Этана. Пока он надевал запонки и часы, я проверила свою гордость и радость, мою древнюю катану.

Она находилась в красных лакированных ножнах, лежащих горизонтально на стойке, которую Этан установил над консолью в гостиной. Его собственная катана лежала под ней, тоже в глянцевых ножнах.

Я осторожно сняла свой меч с этой стойки, обнажив ее с тонким свистом. Сталь, закаленная моей собственной кровью и тщательно вычищенная, заблестела в свете, который мягко потек вниз, как вода. Убедившись, что она готова, я развернула ее концом к ножнам и вернула на место.

— Ты думаешь, они нам понадобятся?

Я повернулась, обнаружив Этана позади себя в хорошо сидящем костюме, руки в карманах, волосы зачесаны назад. Он выглядел скорее как руководитель крупной промышленной фирмы — возможно и незаконной — нежели как Мастер-вампир. Глава или нет, он мог позаботится о себе.

— Надеюсь, нет, — ответила я. — Но береженого Бог бережет.

И говоря о безопасности, Манипенни, мой серебряный двухместный Мерседес, был прекрасным, но она была также слишком узнаваема и предсказуема. Манипенни была Мерседесом-родстером 300SL 1957 года, но по скорости соответствовала прототипу «Формулы 1». Она была бомбой. Определенно прекрасна и определенно моя.

Линдси, с другой стороны, водила внедорожник. Он был огромным, черным и вездесущим в Чикаго. Жители Среднего Запада предпочитали тяжелые машины в условиях коварной зимы.

Что ж, большинство жителей Среднего Запада. Этан водил Феррари. Конечно же.

— Я готова, если ты готов, — сказала я ему. — Хотя мне бы хотелось заглянуть в оперотдел. Нужно сделать запрос.

Хотя большая часть Дома Кадогана была построена, чтобы производить впечатление, оперотдел был построен для работы. Он находился в подвале Дома, рядом с хорошо укомплектованным тренажерным залом и арсеналом оружия.

Оперотдел был почти штаб-квартирой охранников Кадогана, и именно поэтому Люк сидел за центральным столом для переговоров, поедая картофельные чипсы из открытой упаковки, лежащей рядом с ним, смотря на гигантский экран на противоположной стене.

Он поднял глаза, когда мы вошли, бросив на Этана пустой взгляд, прежде чем вновь повернуться к экрану.

— Сеньор, — съязвил он.

Губы Этана скривились, но он сумел сдержать ответ. Тем не менее, горячий всплеск магии, что заполнил комнату, дал четко понять, что он чувствует.

— Лукас, — произнес он, и Линдси повернулась, чтобы посмотреть, съежившись за одним из компьютеров, выстроившихся в линию в комнате.

— Есть успехи с видео Мустанга? — спросила я.

— Мы не нашли никаких кадров его самого до сих пор. Никакой крошечной зацепки в сети о том, что могла бы значить вампирская татуировка-полумесяц. — Его взгляд привлек мой меч за поясом, и он посмотрел на меня. — Собралась куда-то?

— Произошло убийство в центре — сын детектива Джейкобса. Мой дедушка просит нас о консультации.

Выражение лица Люка изменилось.

— Это жестоко. Он хороший мужчина. Всегда был добр к нам. Я предполагаю, что он человек, так почему мы?

— Мы не уверены. Только то, что смерть как-то связана с вампирами. Учитывая, что Джейкобс сделал для нас, я спорить не стала.

Люк посмотрел на Этана.

— Ты идешь с ней?

— Да, — ответил Этан, его тон бросал вызов. — Я определенно не отпущу ее одну.

— Я и не думал, что ты отпустишь ее одну, — ответил Люк, ощетинившись в ответ на выпад.

— Джонах тоже идет, — сказала я. — Он предоставит нам еще одну пару глаз, еще один меч на случай, если все пойдет не так. Чего я не ожидаю, учитывая тот факт, что мы навещаем место преступления, вокруг которого будут служащие в форме ЧДП и детективы.

Люк хмыкнул, и я приняла это за согласие. Посоветовавшись с Люком о наших следующих шагах, мы были технически готовы уходить, но я не могла покинуть Дом, пока эти двое дулись друг на друга.

Я подошла к двери в оперотдел, жестом указывая на коридор.

— Люк, Этан, могу я поговорить с вами минуту? Возможно в тренировочном зале?

Они оба посмотрели с подозрением, но я проигнорировала вопросы в их глазах и хранила выражением своего лица нейтральным. Этан двинулся первым, а когда Люк увидел, что он уступил первым, сбросил свои ноги со стола и поднялся.

Я стояла в дверях, пока не убедилась, что они оба вышли, затем прошла мимо них в тренировочный зал, указывая вовнутрь.

— Внутрь. Вы оба.

Они бросили на меня одинаково сомнительные взгляды.

— Ты отдаешь нам приказы? — спросил Этан.

Я вернула им надменное выражение, которое только смогла, что было отчасти выражением Этана Салливана (моего Мастера) и Джошуа Мерита (моего отца).

— Да, — подтвердила я. — Это была драматичная ночь и мы собираемся отправится в еще более паршивую ситуацию. У нас нет времени на ваши психи. — Они оба открыли рты, чтобы запротестовать, но я подняла руку, останавливая их.

— Вы коллеги и друзья, и оба чувствуете себя дерьмово от того, что что-то ужасное произошло сегодня ночью, что поставило под вопрос ваш контроль, ваши способности занимать определенные должности и защищать тех, кого любите.

Я смотрела на них с минуту, ожидая, когда они станут спорить. К моему большому удивлению, оба они крепко сжали свои рты. Я жестом указала им на тренировочный зал.

— Выговоритесь, выбейте это друг из друга, делайте что понадобится. Просто разберитесь и давайте двигаться дальше. У вас пять минут.

Я ждала, пока они войдут внутрь, ворча все время, и закрыла дверь за ними.

Я обнаружила Линдси в дверях оперотдела, со скрещенными руками и улыбкой.

— Проблемы мальчишек?

— А когда у них нет проблем? Пока они там разбираются, мне нужна услуга.

— Что угодно.

— Мне нужно одолжить твою машину.

Когда они появились три минуты спустя, ключи Линдси были в моей руке. Ее темный внедорожник был значительно менее заметным, нежели Манипенни, что, как я надеялась, сделает нашу поездку безопасней.

Несмотря на мой отличный план, Люк и Этан бросали злобные взгляды.

— Люблю вас, ребята! — произнесла я болезненно сладко. — Вы со всем разобрались?

— Мы решили, что ты самая большая заноза в нашей заднице, — произнес Люк.

— О, хорошо! — Я посмотрела на Этана. — Теперь, если вы закончили ссориться и дуться, можем мы уже вернуться к работе?

Этан посмотрел на Люка, разделив с ним многострадальный взгляд. Что было хорошо для меня, лишь бы они не бросали смертельные взгляды друг на друга. Мир снаружи дверей Дома Кадогана итак пребывал в хаосе; нам не нужно этого внутри.

— Не выключайте телефоны и оставайтесь начеку, — произнес Люк. — И передавайте Джонаху наш привет.

— Лукас, — вежливо произнес Этан, — поцелуй меня в зад.

И мы вернулись к тому, с чего начали.

Мы поехали на внедорожнике Линдси на север к Мичиган-Авеню — Чикагской Великолепной миле[11]. Парковка, как обычно, была смехотворно ограничена, но мы нашли место в нескольких кварталах к западу от Мичиган-Авеню и направились обратно к церкви.

Я не была деревенской мышкой и обычно наслаждалась энергией улиц Чикаго. Но на этот раз мои ощущения были в состоянии повышенной готовности: каждая тень удостаивалась второго взгляда, каждый прохожий сомневающегося взгляда. Этан был под моей защитой, и я не собиралась терять его в свою смену.

Джонах стоял на углу Мичиган и Чеснат, его каштановые волосы раздувал легкий бриз. С его высоким, стройным телосложением и точеными чертами, он был красив как кинозвезда. Учитывая его отличный характер и чувство юмора, он не должен был быть один. К сожалению, ему не особо везло в области свиданий.

— Мерит, Этан, — произнес он, кивнув.

— Джонах, — поприветствовал Этан. Его тон был безошибочно вежливым, но он все еще не был на сто процентов уверен в привлекательном капитане охраны — особенно с тех пор, как мы с Джонахом стали партнерами в КГ и были связаны таким образом, которым Этан и я не были. А Этан был настолько альфой, что считал эти связи чересчур связывающими.

— Ты уже что-нибудь видел? — спросила я.

— Еще нет. Я ждал тебя, так как ты позвала меня. Слишком много вампиров могут испортить вечеринку. — Он указал на церковь, которая была окружена служебным транспортом и машинами скорой помощи. — Тут много копов. Я думаю, что шанс на повторение драмы «Рывка Кадогана» является небольшим. Вы приехали на Манипенни?

— На внедорожнике Линдси, — ответила я.

— Хорошо. Это уменьшает шанс того, что он последовал за вами сюда — вероятнее всего, он следит за вами.

— До сих пор нет никаких доказательств этого, — сказала я, пока мы вместе шли до Мичиган. — Но мы все еще ищем.

— Кажется, вы ожидаете второго раунда.

— Ожидаем, — согласился Этан. — Мы к этому готовы.

Я надеялась, что он был прав, но не скидывала со счетов риск. Цена была слишком велика.

Четвертая Пресвитерианская церковь располагалась между магазинами и небоскребами в оживленном туристическом районе Чикаго. Здесь находились храм и обособленные приходские дома, а площадь между ними занимал внутренний двор, отделенный от Мичиган-Авеню арочным, крытым проходом.

Сегодня этот двор был перекрыт желтой полицейской лентой, что было прямым показателем того, что произошло что-то ужасное. Вдоль ленты собрались зеваки, вытянув телефоны, чтобы сфотографировать место происшествия.

Мой дедушка двинулся к нам в коричневых ботинках на толстой подошве и клетчатой рубашке, заправленной в коричневые брюки. На его голове осталось не много волос, а лицо было довольно измученным. Я до нелепости любила его.

В настоящий момент он ходил с тростью, его тело все еще заживало после злополучной стычки с человеком, который ранее занимал его должность. Но двигался он быстро и, хотя выражение его лица было мрачным, предложил мне объятия.

Я попыталась исхитриться между проявлением любви моему дедушке (нежным объятием) и обезопасиванием его (нежным объятием, которое бы не переломало ему ребра, которые только что зажили). Он не крякнул от боли, поэтому я посчитала это победой. От него пахло ментолосодержащей мазью, которую он использовал для воспаленных мышц, запах, который я навсегда связала с ночевками на выходных в доме моих дедушки и бабушки.

— Мне жаль, что потревожил вас снова, после пережитого вечера, — сказал он, выпуская меня и протягивая Этану руку. — Этан.

— Чак, — поздоровался Этан. — Не нужно никаких извинений. — Он кивком указал на трость. — Похоже, вы идете на поправку.

— Не настолько быстро, как раньше, — ответил он, — но чувствую себя уже лучше, конечно.

— Ты помнишь Джонаха, дедушка. Капитана охраны Дома Грей.

— Конечно, — ответил мой дедушка и они пожали руки. — Рад видеть тебя снова.

Я взглянула на его лицо и заметила линии печали вокруг его глаз. Теперь он был Омбудсменом вместо детектива по расследованию убийств, но невозможно было не узнать копа в его глазах.

— Мы так сожалеем об утрате детектива Джейкобса, — сказала я. — Ты хорошо знал его сына?

— Не очень, — признался дедушка. — Бретту было двадцать пять лет, уже самостоятельный, но я встречал его раз или два у Артура дома за ужином. Хороший парень, судя по всему. Нет оснований полагать, что он сделал что-то, что превратило бы его в чью-то цель.

— Надо полагать, похороны состоятся только после вскрытия?

— Полагаю, что так. Может пройти несколько дней, прежде чем они будут готовы отдать его тело. Он взял небольшой перерыв на это время, чтобы побыть с семьей.

— Пожалуйста, передайте наши соболезнования, — сказал Этан.

— Передам, — ответил мой дедушка. — Давайте сделаем свое дело для Бретта и все осмотрим.

Мы прошли под лентой и двинулись через проход во внутренний двор, просторный, покрытый травой прямоугольник, окруженный постройками и изгородью. В центре располагался фонтан. Территория изобиловала копами и следователями — но того, кто недавно целился мне пистолем в лицо видно не было. Криминалисты осматривали газон, подсвечивая фонариками землю.

Между фонтаном и одним из зданий было высокое, квадратное ограждение из желтого пластика. Немного уединения для Бретта, предположила я. Внутри располагалось временное освещение, над пластиком, который сухо потрескивал на ветру, виднелись лампочки. Запах крови — и очень, очень сильный — заполнил воздух.

«Держишься?» — спросил Этан.

Вампиров от природы привлекал запах крови, но не было ничего привлекательного в этом запахе, смешанном с безошибочным привкусом смерти.

«Да», — уверила я. И понадеялась удержать свой ужин на месте.

Мы прошли за моим дедушкой к ограждению. Он остановился на расстоянии в несколько метров, сделав знак брюнетке в классическом черном костюме. Она была довольно симпатичной, с острыми чертами лица и пухлыми губами, ее волосы ниспадали на плечи. Лет тридцать, как я предположила, с жестким взглядом, безошибочно принадлежащем копу.

— Детектив Бернадетта Стоу, — представил мой дедушка. — Этан Салливан, Мерит, Джонах.

Она кивнула, подняв вверх руки в перчатках.

— Я бы пожала вам руки, но уже подготовилась. Вы наши эксперты по вампирам?

— Лучше не найти, — ответил мой дедушка. Я не была в этом уверена, но у нас, несомненно, был практический опыт.

Мы дошли до ограждения и Стоу отодвинула его в сторону, позволяя нам войти. Я зашла последней, в последний раз оглядев двор, чтобы убедиться, что не узнала водителя среди мужчин и женщин, которые глазели на место преступления.

Катчер уже стоял внутри пластика, глядя вниз на Бретта Джейкобса, который лежал на свежей весенней траве. Он кивнул нам и отошел в сторону, чтобы позволить нам подойти.

Волосы Бретта были короткими и темными, а глаза были темно-карими и устремлены вверх, пустые. На нем были джинсы и темно-синяя футболка, но ноги были босыми, а на тыльной стороне руки была синяя метка, маленький, ровный крест. Под ним его темная кожа приобрела серый оттенок: бледность смерти.

Его тело было расположено так, словно он был распят: с раскинутыми руками, ладони плашмя на траве, ноги прямые. Его точное расположение было странным, но они не из-за этого позвали нас.

Темное кровавое пятно расползлось по его футболке и окрасило землю под ним. Две слегка изогнутые и сверкающие катаны были воткнуты в его живот, словно кошмарные шампуры, пересекая друг друга под его грудной клеткой в форме «X».

Вот почему они позвали нас. Потому что это были катаны, а мы были вампирами, единственными сверхъестественными, которые использовали их.

Я видела смерть и раньше, но от ее вида желудку не становилось хоть чуточку лучше. Я отвела взгляд и на мгновение закрыла глаза, пока мир не перестал вращаться.

— Бретту было двадцать пять, — тихо сказала Стоу. — Три года назад окончил Колумбийский Колледж, имеет степень бакалавра в области музыки. Играет на скрипке в струнном квартете, который выступает на свадьбах и мероприятиях, а также работает в ресторане в Лупе. Снимает квартиру вместе с другом в Ригливилле. Девушки нет. Приводов нет. Судя по всему, жил приличной жизнью.

— Такого наказания не заслуживает тот, кто жил приличной жизнью, — сказал мой дедушка.

— Нет, — тихо произнесла Стоу. — Не заслуживает. И я очень сожалею об этом. И мне жаль Артура.

— Когда он умер? — тихо спросила я.

Стоу сверилась с утонченными серебряными часами.

— Мы все еще ждем судмедэксперта, но по нашей предварительной оценке — около четырех часов назад. Его нашел смотритель.

— Свидетели? — спросил Этан.

— Никого, кто бы сознался, — ответила она. — Фонтан ограждает тело от прохода и улицы, и вам придется пройти сюда, чтобы увидеть что-то. Не многие туристы делают это по ночам в начале марта.

Этан перевел взгляд на Стоу.

— Вы попросили нас прийти сюда из-за мечей.

Она кивнула.

— Вампиры используют мечи, сражаются ими. Хорошо знакомый детектив Джейкобс работал с вами ранее.

— Мы не считаем, что вы принимали в этом участие, — сказал мой дедушка, выступив вперед и привлекая ледяной взгляд Этана к себе. — Но у нас не так много чего, с чем можно работать.

Так как магической специализацией Катчера было оружие, он, должно быть, был озадачен.

Этан посмотрел на него.

— Твое мнение?

Катчер присел, жестом указал на мечи.

— Это копии. Хорошие копии, но все же копии. Дуга клинка выглядит правильной. Цуба[12] круглая, с гравировкой. Кожаный шнур оплетает рукоять. Все это правильно… но сталь не та.

Я наклонила голову, чтобы взглянуть на нее, обратила внимание на то, как блестит металл.

— Она не складчатая, — сказала я, и Катчер кивнул, явно довольный.

Катчер посмотрел на Стоу и моего дедушку.

— Вампиры сражаются при помощи традиционных катан — высокоуглеродистого стального оружия, обычно из тамахаганэ[13], стали, которая неоднократно наслаивается. Фальцовка создает узор на стали, который выглядит как волокно дерева. Это не углеродистая сталь. — Он указал на клинок и клеймо, отпечатанное на металле.

— Похоже на «440»[14], — сказала Стоу.

Катчер наклонил голову.

— Это класс нержавеющей стали — которую они могли использовать для копий.

Джонах кивнул.

— Для среднесортной копии, к тому же. — Он вытащил фонарик из кармана и направил его на цубу. В крохотном местечке между защитой и лезвием были мизерные мазки прозрачного вещества.

— Вероятно, силикон, — сказал Джонах. — Не конкретно корявая работа, но и не действенный метод крепления. Такую вампир использовать не будет.

— Черт, — тихо произнесла Стоу, присев рядом с Джонахом, стараясь не прикасаться к крови и не тревожить тело. — Хороший глазомер.

— Вот почему мы их позвали, — сказал Чак с одобрительным кивком. Даже Этан выглядел впечатленным.

Стоу посмотрела на Джонаха, затем на Катчера.

— Вы думаете, что вампиры не стали бы использовать копии?

— Нет, — ответил Катчер без колебаний.

— В случае, если вы не в курсе, — сказала я, — вампиры привередливые.

Стоу взглянула обратно на Бретта Джейкобса.

— Безусловно, существует вероятность того, что их использовал какой-то вампир, у которого не было подлинной катаны и он прихватил копию.

— Не все вампиры сражаются, — сказал Этан. — Те, кто сражается — и кто сознательно принимает решение использовать катаны вместо пистолетов, ножей, электрошокеров или любого другого вида оружия, которое легче спрятать, пронести и использовать — используют подлинные катаны. Это наш путь.

— Вот здесь то я и застрял, — произнес Катчер. — Использование этого оружия приводит к вампирам. Это намекает на то, что преступление совершил вампир. Но любой, кто хоть что-нибудь знает о вампирах, в курсе, что вампир не будет использовать копию вроде этой.

— Чак? — спросила Стоу, моментально вырастая в моих глазах от того, что обратилась к моему дедушке за его соображениями, его мнением.

— Я склонен согласиться. Ты не можешь исключить возможность того, что преступником был вампир. Но вампиры, которые по природе своей привередливые — без обид…

— Все в порядке, — вставили трое из нас.

— … вряд ли сделают что-то подобное. Если бы они хотели, чтобы мир узнал о том, что они убили человека и сына копа, используя свое предпочтительное оружие, они бы сделали это по полной, как говорят дети.

— Не знаю, говорят ли так дети, — быстро сказала Стоу, — но я ценю вашу откровенность. Вампиры или нет, кто-то должен был купить эти копии. Что насчет этого?

— В наши дни в Интернете можно купить практически все, — ответил Джонах, все еще наклонившись, пока поближе осматривал мечи. — Но даже если конструкция не идеальная, они все же довольно прочные. Видите узор здесь на цубах? — спросил он, указывая.

Стоу наклонилась.

— Похоже на рыбу у пруда, с какими-то символами. Они очень четкие для чего-то настолько маленького.

— Так и есть, — согласился Джонах, указывая мизинцем. — Там даже есть какая-то цветная эмалировка. Узоры на цубах индивидуальны для изготовителя. Я не знаком с мастером или с этим узором, в частности, но именно так мы установим его или ее. Если я смогу сфотографировать узор, это, вероятно, поможет.

Стоу посмотрела на Чака, который кивнул.

— Они не пойдут дальше того, что им требуется, — заверил он ее.

— Тогда вперед, — сказала Стоу, поднимаясь на ноги, пока Джонах доставал свой телефон и делал снимки. Она сняла перчатки со своих аккуратно наманикюренных пальцев и свернула их в шарик, затем обошла тело Бретта, осматривая его, глаза прошлись от одной части тела к другой, затем проследили дугу лезвия катаны.

— А что насчет размещения мечей? — спросила она, не поднимая глаза к нам. — Их расположение в теле, тот факт, что они пересекаются, образуя «X»?

— Я не узнаю этого из канона владения холодным оружием, — произнес Катчер, глядя на Этана и Джонаха.

— Использование двух катан является высоким уровнем мастерства для вампиров, — сказал Этан. — Такое чаще встречается среди стражей, тех, кто имеет боевой опыт, чем среди среднестатистических Послушников. Но то, как скрещены мечи, их расположение в груди… — Он поднялся и сделал шаг назад, наклонив голову, пока осматривал место преступления. — Мне это не знакомо. Джонах?

Джонах отрицательно покачал головой.

— Не знакомо, поскольку такого не существует. Не у вампиров, во всяком случае. Нет никакого конкретного ритуала или каты[15], связанных с погружением двух катан в грудь, не говоря уже об оставлении двух катан в теле. Мечник или мечница, кто-то, кто обучен с его или ее катаной, не оставил бы одну, а тем более две из них, и просто ушел. Это было бы то же самое, что оставить друга в бою.

— Еще один факт, который выступает против вампира в качестве преступника, — сказал мой дедушка.

— Могло ли такое… — Стоу указала рукой на выступающие рукояти —… быть сделано в бою? Какой-нибудь неожиданный случай? Завершающий удар?

Джонах подошел поближе.

— Могло, — ответил Джонах. — Но, скорее всего, не в этом случае.

Я поймала заинтересованность в выражении ее лица.

— Почему нет?

— Каждый тип клинкового оружия имеет свое предназначение. Рапира[16] для прощупывания — для прямых ударов. Палаши[17], крупное древнее оружие, были для разрубания. Катаны, как правило, служили для разрезания. Но на теле не видно никаких следов порезов. Или чего-либо еще.

Я постепенно подошла поближе.

— Он прав. На теле Бретта нет никаких порезов. Никаких синяков. Если бы это был честный бой, то на нем бы остались царапины. Были бы другие телесные повреждения, кроме очевидного. Но я вообще ничего не вижу. Выглядит так, будто преступник просто подошел и воткнул их.

— Вампиру, безусловно, хватило бы сил сделать это, — сказал Джонах. — Но почему кто-то был настолько зол, чтобы сначала не сделать несколько выпадов? И почему Бретт не сопротивлялся?

Прежде чем Стоу смогла ответить на следующий вопрос, вмешался новый голос.

— Вокруг моего тела много народа.

Мы оглянулись. Мужчина зашел за пластиковое ограждение и встал позади нас в черном комбинезоне с надписью «КОРОНЕР», сделанную белыми печатными буквами. Его волосы были короткими и темными, глаза слегка косили, его тело было плотным, но с ярко выраженной мускулатурой. Он нес черную пластиковую сумку, вероятно, полевой комплект, в правой руке.

— Грант Лин, — представила Стоу. — Он из офиса судебно-медицинской экспертизы. И сегодня он опоздал.

— Я тоже рад вас видеть, детектив. К сожалению, мистер Джейкобс не первый джентельмен среди моего списка сегодня. — Он поглядел на тело, затем на нас. — Друзья безвременно ушедшего?

— Консультанты по оружию, — ответила Стоу.

— Никогда не думал, что застану день, когда вампиры будут консультировать ЧДП.

— Это потому, что бессмертие оставит тебя без работы, Грант. Мы пригласили наших экспертов, поскольку нашли их. Не будем тебе мешать. Нам бы хотелось узнать время и причину смерти, как только ты это выяснишь.

Лин хмыкнул и направился к телу, когда мы отошли. Он осмотрел раны и с помощью ассистента аккуратно повернул тело Бретта, осматривая землю под ним.

— Объем кровопотери указывает на то, что повреждения были нанесены при жизни, — сказал Лин. — Такая кровопотеря могла стать причиной, но тело расскажет нам больше.

— Нам бы хотелось узнать ваши выводы как можно скорее, — произнес мой дедушка.

— Джейкобс хороший человек, — проговорил Лин. — Вы их получите.

— Он очень хорош в своем деле, — тихо сказала Стоу, когда мы прошли за ней из-за ограждения во внутренний двор. — Бывает засранцем, но свое дело знает. — Она взглянула на меня. — Ты говорила, что, по твоему мнению, это не было похоже на драку.

Я кивнула.

— Но я сомневаюсь, что Бретт просто позволил использовать себя в качестве заявления — или просто позволил преступнику воткнуть в себя мечи. Кто будет просто стоять и ничего не делать, позволяя такому произойти?

— Может, он не просто так стоял здесь, — сказал Этан, уперев руки в бедра. — Он мог находиться под воздействием наркотиков, в состоянии алкогольного опьянения. Околдованным, хотя это кажется маловероятным.

— Почему? — спросила Стоу.

— Потому что здесь нет никакой магии, — ответил Катчер. — Магия оставила бы след.

Ее глаза постепенно расширились. Она, должно быть, не часто сталкивалась со сверхъестественными.

— Который вы могли бы почувствовать?

Все мы согласно кивнули.

— Выходит, нет никакой магии и нет никаких признаков драки, — проговорила Стоу, нахмурив брови, пока рассматривала место преступления. — Никаких признаков того, что Бретту были нанесены какие-либо раны, кроме очевидного ранения. Но это ранение колоссальное. И не один меч, а два. И его не просто оставили умирать, а выставили напоказ посреди церковного двора.

— Это послание, — сказал Джонах, убирая телефон.

— Тогда кто же получатель? — спросил мой дедушка.

— Вампиры — очевидная цель, — ответила я. — Мы сверхъестественные, которые используют катаны.

— Этого мы и опасались, — сказал мой дедушка, его густые брови сошлись, когда он посмотрел на меня.

— Итак, преступник пытается отправить нам послание или же пытается свалить на нас вину? — поинтересовалась я.

— Трудно сказать без большей информации, — ответил Этан.

— Мы обработаем данные судебной экспертизы, обойдем местных жителей, поговорим с его друзьями, — сказала Стоу. — Но если вы сможете получить какую-нибудь дополнительную информацию о происхождении мечей, мы были бы признательны.

Джонах взглянул на часы.

— У нас не так много времени до восхода солнца, но мы проверим наши контакты и свяжемся с вами завтра.

— Спасибо, — произнесла Стоу. — Мы сообщим вам, если получим какую-нибудь дополнительную информацию, которая сможет помочь.

Когда один из судмедэкспертов подошел к ней, чтобы обсудить дело, мой дедушка махнул рукой в сторону небольшой автостоянки на другой стороне двора.

— Давайте не будем им мешать.

— А где сегодня Джефф? — спросила я.

— Собственно, он ждет, чтобы показать вам его новый офис.

Мы прошли через двор. Этан и Катчер шли позади меня, а Джонах держался поближе к Этану, направив пристальный взгляд на двор и любые потенциальные угрозы, которые могли возникнуть.

С краю парковки стоял сверкающий белый фургон, на боку которого было написано «ОМБУДСМЕН» черными печатными буквами. Джефф как раз вылезал из него. Завидев нас, он натянул безрадостную улыбку — обстоятельства было не совсем радостными — и помахал.

— Привет, Мерит, — поздоровался он. Мы обменялись объятиями, и затем он с мужским ворчанием и кивком головы поприветствовал остальных парней, как это обычно делают парни.

— Паршивая ночь, — сказал Джефф, положив руки на бедра. Он обновил свой гардероб, сменив свою обычную рубашку на пуговицах на свитер с вышитым на груди словом «ОМБУДСМЕН».

— Наипаршивейшая. Ты знал Бретта?

— Не совсем. Похоже, хороший парень, супертихий. Я слышал, что он играл на средней скрипке. Имел степень в этой области.

— То же сказала и Стоу. Ужасный способ потерять ребенка.

— Я не уверен, что есть какой-нибудь не-ужасный способ, — вставил Этан.

— Справедливое замечание, — сказал Джефф, затем постучал костяшками пальцев по боку фургона. — И вот к чему я пришел. — Мы последовали за ним к задней части фургона, где двойные двери были уже открыты. — Входите в мое логово.

Это и было логово — и мечта компьютерного гения. Стены фургона были оснащены встроенными компьютерами, мониторами и оборудованием, которое я не могла опознать, но которое, как я не сомневалась, стоило кучу денег.

Тот факт, что они получили служебный фургон — и что он был заполнен любимыми разновидностями игрушек Джеффа — был очень хорошим знаком. Мэр Чикаго, Диана Ковальчук, уволила моего дедушку и наняла маниакального экс-военного типа на его место. Нам удалось убрать чокнутую замену и, добавив немного шантажа, вернуть моего дедушку на должность.

Я думаю, она совершила выгодную сделку, когда увидела такую возможность.

Джефф протянул руку, помогая мне забраться в машину. Я села на табуретку и взглянула на экраны, которые в настоящее время показывали аэроснимки церкви и прилегающих улиц.

— Это впечатляет, — сказала я, поворачиваясь на табуретке, чтобы поглядеть обратно на Джеффа.

Катчер, Этан, Джонах и мой дедушка собрались у дверей и заглянули внутрь. Мой дедушка кивнул, подперев рукой дверную раму.

— Тут мы сможем сделать гораздо больше. Быстродействие. Локальное исследование. И чертовски больше доверия со служебным транспортным средством.

— Вы можете выполнять тут всю свою работу? — спросила я.

— Практически, — ответил Катчер. — Определенно все, что может потребоваться на передвижной базе.

Этан взглянул на моего дедушку.

— А постоянный офис?

— Мэр любезно выделила офисные помещения в муниципальном сервисном центре на южной стороне. Мы переезжаем на следующей неделе.

— Успешный шантаж — лучший шантаж, — пробормотал Джонах.

— Без шуток, — сказала я, затем посмотрела на своего дедушку. — Это здорово. Я знаю, ты будешь рад постоянному месту. — Прежде чем его уволили, мой дедушка арендовал небольшой офис на южной стороне. После увольнения команда работала в подвале моего дедушки. А потом МакКетрик, замена моего дедушки, закидал его зажигательными бомбами.

Это действительно был тяжелый год для команды Омбудсмена.

— Было бы неплохо пустить корни, — согласился он.

— А как дома дела? — Пока мой дедушка поправлялся, он жил с моими родителями. Они были чуть ли не его противоположностями: богатые, старомодные и очень, очень пафосные.

— Твой отец — сама любезность, — ответил он с улыбкой, которая выглядела немного натянутой.

Я вернула понимающую улыбку.

— Ты очень добр. Я уверена, что он сводит тебя с ума.

— Сама любезность, — повторил он. — Он нанял физиотерапевта, медсестру и диетолога для наблюдения за моим выздоровлением.

— Припрятал свой «Орео»[18]?

— Он закончился.

— Мы пополним твои запасы, — заверила я его. — Как папа?

— Весь в работе. У него новый проект — небоскреб в Стритвилле. Называется «Тауэрлайн». Он очень сосредоточен на его осуществлении.

Специализацией Джошуа Мерита была недвижимость — и не просто дома в пригороде. Весь пригород. Небоскребы. Многоквартирные дома вдоль озера. Если он был большим, броским и дорогостоящим — и упоминался в архитектурных турах по рекам и озерам — он, скорее всего, приложил к нему руку (или деньги).

— Надеюсь, у него все выгорит. Я уже очень давно не видела Шарлотту и Роберта. — Они были моими старшими братом и сестрой, с которыми я не виделась с тех пор, как привела домой Этана для знакомства с ними. Мы были не особо близки, но я знала, что мне повезло с семьей.

— Или малыша Роберта, — сказал мой дедушка. — Честно говоря, ты бы выдержала встречу со всей семьей. — Не часто он подталкивал к тому, что было связано с семьей — ему хорошо были известны наши долгосрочные разногласия — так что я знала, что он имел в виду на этот раз. И поскольку он был прав, я поддалась ему.

— Я выдержу, — согласилась я. — Нам нужно запланировать ужин.

— Мы могли бы пригласить их Домой, — сказал Этан, но бросил взгляд на восточное небо. Розовые лучики рассвета начинали виднеться над горизонтом, что было нам сигналом к уходу.

— Мы можем обсудить это позже, — произнес мой дедушка, предлагая мне руку, чтобы помочь выбраться из фургона. Я приняла ее, спрыгнула вниз и поправила подол своей куртки.

— У меня есть некоторые идеи относительно мечей, — сказал Джонах с проблеском веселья в глазах. Он определенно что-то задумал. — Я свяжусь с Мерит после заката, мы все проверим и сообщим о результатах.

Этану удалось не напрячься и не обматерить Джонаха за то, что тот планирует мое расписание на вечер, но я почувствовала легкое прикосновение раздраженной магии на своей коже. Оно имело всю тонкость стихийного нашествия ос. При условии, что у ос таковое имеется.

— Спасибо, — проговорил мой дедушка. — Мы здесь еще немного покопаемся, посмотрим, что сможем найти. Будем надеяться, мы продвинемся вперед и обеспечим хоть какой-то справедливостью Артура и его семью.

Справедливость — это хорошо. Но я знала, что ее будет недостаточно.

Джонах проводил нас обратно к внедорожнику, мало ли что, и мы внимательно осмотрели туристов и переулки на наличие возможных угроз в сторону Этана. Когда мы добрались до внедорожника Линдси, я разблокировала машину и открыла дверь со стороны водителя.

— Я позвоню завтра, — сказал Джонах. — Не забудь о нашей встрече[19].

Он помахал Этану, затем смешался с пешеходами и направился дальше по улице, привлекая заинтересованные взгляды мужчин и женщин, мимо которых он проходил.

Я взглянула обратно на Этана и обнаружила, что его пристальный взгляд прикован ко мне, выражение лица унылое, а глаза потемнели от укола ревности. Сказать, что этот укол хоть немного меня не потряс, было бы неправдой, но так как я жила с Этаном, в моих же интересах было не позволять ему накручивать себя всю дорогу до Дома Кадогана.

— Деловая встреча, — напомнила я ему. — Встреча по расследованию. Ты единственный вампир, который присутствует в моих мыслях.

— О, я знаю, — ответил он, открывая дверь. — Если бы я хоть на мгновение подумал, что он делает серьезный шаг, я бы избил его до потери сознания.

Я не думала, что он шутил.

Этан был наполовину внутри машины, когда замер и выбрался наружу, выдергивая что-то из-под дворников.

В его руке был листок белой бумаги, немного больше визитной карточки. Он был довольно тонким, чтобы увидеть, на одной стороне было что-то напечатано — слова, от которых его глаза мгновенно расширились — прежде чем он засунул его себе в карман.

— Что это?

— Ничего, Мерит. — Он забрался внутрь и закрыл автомобильную дверь. — Давай вернемся домой до восхода солнца.

— Это от водителя?

— Это пустяки, Мерит.

— Этан…, — начала я, но он покачал головой.

— Это просто… флаер[20]. Из ресторана дальше по улице. — Он посмотрел на меня, слегка улыбнулся и заблокировал дверь. — Поехали уже, Страж.

Он лгал. В этом не было сомнений. Он что-то увидел на той бумажке и солгал мне об этом.

Это напугало меня больше, независимо от того, что там было написано. Но рассвет приближался. Поиск укрытия от восходящего солнца имел первостепенное значение, поэтому я выехала на дорогу и повезла нас обоих домой.

По дороге Домой он вел столь же непринужденный разговор, что и всегда. К тому времени, как мы подъехали к Дому, я была почти убеждена.

Почти.

Мы предоставили отчет Люку, кратко рассказали ему об убийстве, мечах и имеющихся уликах.

Люк подтвердил, что они больше не видели водителя, а охрана готовилась передать безопасность Дома человеческому патрулю на воротах.

У нас была полоса невезения относительно штата охраны, который сторожил ворота, необходимость на время светового дня, когда мы находились в бессознательном состоянии. В прошлом мы нанимали наемников фейри, сильных сверхъестественных существ со значительными боевыми навыками, но они предали нас из-за древнего артефакта, который, как они были уверены, мы украли. (Мы этого не делали.) Тогда мы наняли людей, но двое из них были убиты во время несения службы Гарольдом Мармонтом, бывшим членом ГС, который в последствии тоже был убит. (За это были ответственны мы.) Мы продолжали работать с людьми, но обратились к нештатным военным, у которых, как мы надеялись, была большая вероятность выживания.

Неудачная ирония заключалась в том, что монстры, которых они охраняли, были наименьшей из их забот.

Предоставив свой отчет, мы поднялись по лестнице в наши апартаменты на третьем этаже. Освещение уже было приглушенным, и на заднем плане играла классическая музыка. А поскольку Марго была самой крутой чувихой в мире, там стоял поднос с закусками и водой. Обслуживание номеров было одной из лучших привилегий отношений с Мастером.

Другой был сам Мастер, который стоял в другом конце комнаты, уперев одну руку в бедро и просматривая кипу бумаг, пока снимал запонки и клал их на комод.

Я наблюдала за ним в поисках намека на беспокойство или обман, в поисках правды о том, что он увидел на том маленьком клочке бумаги.

Видимо, почувствовав мой пристальный взгляд, он посмотрел на меня.

— Страж?

Я понятия не имела, что ответить, но мы прошли многие испытания вместе, и это было не время скрывать свой страх.

— Бумажка, которую ты нашел — это был не флаер из ресторана.

Этан ничего не ответил. Он закончил со своими запонками и начал расстегивать рубашку, обнажая плоский, мускулистый живот.

— Что бы ты хотела, чтобы я сказал?

— Конечно, я бы хотела, чтобы ты сказал мне правду. Что было в записке? Это было сообщение от водителя? Очередная угроза?

Он наблюдал за мной, его глаза были холоднее, чем те, которые я видела в течении очень долгого времени.

— Ты не доверяешь мне, Страж?

У меня было такое чувство, что мы вели два разных разговора.

— Я хочу знать, охотиться ли кто-нибудь там за тобой.

— Это что-то, с чем мне нужно разобраться.

— Это не ответ.

— Это тот ответ, который я готов дать прямо сейчас. — Черты его лица превратились в маску надменности Мастера вампира, которая сводила меня с ума. Он посмотрел на меня пылающими зелеными глазами. — Ты думаешь, я не способен решить свои собственные проблемы? Я управлял этим Домом еще до того, как ты стала Стражем, и могу управлять им сейчас.

Он не был зол на меня. Но в верном стиле Салливана, он выводил меня из себя, потому что был зол на что-то еще, а я была здесь.

Это только раздражало меня еще больше. Я была здесь, потому что заботилась о нем. Потому что волновалась за него. Мой собственный гнев быстро возрос.

— Я в этом не сомневаюсь, или в том, что ты будешь отталкивать меня, потому что злишься или боишься. Но это так не работает. Так не работаем мы с тобой, и так не работает Дом.

Выражение его лица превратилось в каменное.

— Так это будет работать.

Я сделала шаг вперед.

— Этан, ты в опасности. И если это угроза, я должна знать об этом. Это не то, что можно пропустить мимо глаз.

— Нет, это что-то, что я отчетливо вижу, и что-то, с чем я разберусь самостоятельно.

Он развернулся и пошел в гардероб, откуда я услышала шуршание ткани.

Мои веки внезапно отяжелели, как и из-за восхода солнца, так и потому, что этот разговор был утомительным.

Я зашла в гардероб, игнорируя Этана, сбросила сапоги и сняла куртку. Я оставила остальную одежду в куче на полу, натянула майку и шорты и направилась обратно к кровати. Этан вошел и сел на краешек, одетый в медальон Кадогана и изумрудные шелковые пижамные штаны, с телефоном в руке.

Я постояла там немного, ожидая, пока он не положит телефон и снова не посмотрит на меня.

— Иди сюда, Страж, — сонно произнес он, и я встала между его бедер, запустив свои пальцы в его золотистые волосы. Этан обнял меня и положил голову мне на грудь.

— Никаких разговоров, — сказал он. — На сегодня с нас хватит разговоров.

На окна опустились автоматические ставни с механическим гудением. Я повалилась на кровать рядом с Этаном, и он выключил лампу, оставив нас в темноте.

Я проснулась в одиночестве, половина кровати Этана была уже холодной.

Это не обязательно было проблемой. Хотя теоретически вампиры просыпались, когда садилось солнце, в действительности были некоторые различия. Этан всегда просыпался раньше меня, так что для него не было ничем необычным начать работать, прежде чем я очнусь ото сна.

До сих пор. Я чувствовала, что что-то было между нами, и не надеялась вытянуть это из него.

Может, как и Этан, я могла бы избегать это некоторое время.

Я взяла телефон с тумбочки и напечатала сообщение Джонаху:

Пока ждала ответа, я просмотрела ежедневные новости, расписание, оповещения и другую информацию, которую Люк предоставляет охранникам каждый вечер. «Беспокоиться о ГС» не было в списке, но я готова была поставить неплохие деньги на возможность того, что это как-нибудь впишется в график.

Мой телефон запиликал, оповещая об ответе от Джонаха:

ДОГОВОРИЛИСЬ, — ответила я ему и выбралась из кровати, чтобы одеться.

Поскольку расследование будет вестись на улице, я отложила в сторону черный костюм Кадогана и надела джинсы, длинную, темную майку и свою кожаную куртку, чтобы защититься от весенней прохлады. Когда мои волосы были причесаны и блестели, медальон был на своем месте, а катана в руке, я направилась вниз, на первый этаж Дома.

Я остановилась на лестничном пролете первого этажа, закрыв глаза и ухватившись рукой за перила, наслаждаясь запахом свежеприготовленного бекона. Задняя часть первого этажа Дома была занята столовой в школьном стиле, в которой подавалось больше выращенной в тени и естественных условиях органической фигни, чем любимых полуфабрикатов, которыми я обычно предпочитала питаться. К счастью, Марго все же редко пропускала бекон. Если это было из-за того, что мы друзья, меня это устраивало.

Мой желудок заурчал от голода, неуменьшенного маленькой ниточкой беспокойства, переплетающей мои мысли. Была по крайней мере одна угроза в сторону Этана, и я подозревала, что записка была второй. Но он не вдавался в подробности, и я не была уверена, что он вообще расскажет кому-либо.

Но ни хрена подобного. Он должен был рассказать либо мне, либо Люку. Я могла смириться со вторым вариантом. Это причинило бы боль, но я смогла бы с этим жить.

О какой такой угрозе он не мог рассказать мне? Если она была связана со мной, он бы запер меня в апартаментах; этого было бы не избежать. Если она была в сторону Дома, он рассказал бы мне и Люку, скорее всего, на собрании.

Возможно, подумала я, пока шла в его кабинет, проблема была не в содержании угрозы, а в ее адресате. Кто-то, о ком он не хотел, чтобы я знала? Бывший враг? Я не сомневалась, что у Этана они были, но те, которых я знала, уже умерли, или он разобрался с ними. Селина Дезалньер, бывший Мастер Дома Наварры, умерла от моей руки. Он напрямую бросил вызов Дариусу. Обративший его вампир, которого я знала только как Бальтазара, был монстром, но он был мертв.

Я заглянула в открытую дверь и обнаружила, что кабинет пуст. Так как мой желудок заурчал настойчивее, я пошла в столовую в конце коридора. Она была обустроена в манере колледжской — фуршетная линия с едой с одной стороны, деревянные стулья и столы с другой. На задней стене располагались панорамные окна, которые выходили на сад Кадогана. Мир снаружи был темным, но ландшафтное освещение и факелы освещали весенний сад как фантастический курорт.

Я взяла поднос, подошла к линии и прихватила апельсиновый сок, кровь, яичницу с беконом и шоколадный круассан, столь же большой, что и софтбольный мяч[21]. Не то, чтобы у меня были какие-нибудь проблемы с этим.

Наполнив свой поднос, я оглядела столики в поисках дружеских лиц и увидела Линдси с Марго, сидящих вместе за столиком.

Линдси была одета в свой черный костюм Кадогана, ее светлые волосы были стянуты в высокий пучок. На Марго была поварская форма, ее гладкое темное каре было идеально подстрижено, челка доходила до середины лба, выделяя ее глаза. По всей очевидности, взяв перерыв от своих кулинарных обязанностей, она зачерпывала овсянку с фруктами из миленькой тарелки с цветочками.

Я подошла, еле сдерживаясь от попытки укусить круассан без помощи рук, но у меня все-таки была гордость.

— Добрый вечер, соня. — Линдси похлопала по сиденью стула рядом с собой. — Как прошло двойное свидание?

Я улыбнулась, выдвинула стул и села.

— Это было не свидание.

— Этан плюс Джонах равно свидание, — произнесла она.

— Этан плюс Джонах равно колкие комментарии. А в этом случае, убийство.

Марго нахмурилась.

— Ой. Это прискорбно. Кто-то, кого мы знаем?

— Сын детектива Джейкобса, к сожалению.

Марго приложила руку к груди.

— Ох, это ужасно. Джейкобс это тот, кто помогает нам, верно? Друг твоего дедушки?

Я кивнула.

— Мы с Джонахом планируем сегодня кое-что разузнать об орудии убийства. Надеюсь, мы сможем использовать это, чтобы найти какую-нибудь информацию об убийце.

— У тебя была насыщенная ночь, — сказала Марго. — Еле-еле избежала обстрела из машины, потом поехала прямо на место преступления.

Я съела кусочек яичницы.

— Жизнь Стража как правило не особо гламурная.

— Ты получила Этана Салливана от этой сделки, — сказала Марго, подмигнув. — Так что не жалуйся.

Мне удалось не ляпнуть о недостатках данного соглашения.

— Кстати, об обстреле, — произнесла Марго. — Это как-то связано с ГС, не так ли?

— Связано, — согласилась я, решив не вдаваться в подробности. Я не думала, что мы что-нибудь выиграем от перепугивания остальной части Дома подробностями угрозы.

— Этан бросает вызов существующему положению дел, — сказала Линдси. — Некоторых это не устраивает.

Марго кивнула.

— Вы ломитесь в открытую дверь[22]. Несмотря на питание кровью, вампиры далеко не самая авантюрная группа в кулинарном смысле.

— А это напомнило мне кое о чем — Этан придет к тебе по поводу пари, которое я проиграла.

Ее брови с весельем приподнялись.

— Я заинтригована.

— Охлади свой пыл. Речь шла о забеге. Мы спорили на еду, и он выиграл. Если он попросит тебя приготовить что-то вроде утиных пальчиков в желе, постарайся отбить ему всю охоту, ладно?

— Это нечто новенькое, — произнесла Марго. — Не думаю, что у уток есть пальцы, но я тебя поняла.

— Кстати, говоря о свежих идеях, которые, я готова поклясться, являются исключительной особенностью женщин этого Дома, ты хорошо все устроила, оставив вчера один на один Люка с Этаном. Люк чувствовал себя намного, намного лучше на закате. — Линдси лукаво улыбнулась над ободком своего стакана с соком.

Я откусила кусочек бекона и покачала головой.

— Мне не обязательно этого знать. И я готова поспорить, что Марго тоже.

— О, меня все устраивает, — сказала она, подбрасывая черничину. — Я была одинока довольно долго.

Линдси одарила Марго оценивающим взглядом.

— Знаешь, а Джонах тоже одинок.

Марго взмахнула ложкой.

— Я не жалуюсь; я устроила себе перерыв. Длительные отношения изменяются к худшему, — добавила она, взглянув на меня. — Я не хочу ни с кем встречаться, и вполне счастлива сама по себе.

— Топленое масло и фуа-гра не смогут всегда тебя осчастливливать, — сказала Линдси.

— Как бы не так. Парочку добротных лимонных пирогов время от времени, и у меня все просто замечательно. — Она поглядела на свои часы. — И, раз уж речь зашла об этом, мне пора готовить еду и кормить вампиров. — Марго поднялась и задвинула стул. — Дамы, увидимся позже.

— До скорого, аллигаторша, — произнесла Линдси.

— Дамы, — сказал Броуди, разворачивая стул и садясь на него верхом, его длинные ноги располагались по обе стороны от стула, голубые глаза блестели. — Как дела?

— Солнце светит в другой части мира, — произнесла Линдси. — Это все, что мне нужно знать. — Она одарила его плоским взглядом. — Разве ты не должен быть сейчас на дежурстве?

— Ну да. В смысле, через несколько минут. — Он простодушно улыбнулся. — Просто спустился, чтобы заморить червячка. Я сегодня умираю с голода.

Я практически увидела вспышку злости в глазах Линдси, и немного отодвинула свой стул, чтобы уйти с ее словесного пути.

— Просто, чтобы внести ясность, судьба этого Дома находиться в твоих руках, но ты решил, что вместо того, чтобы приступить к обязанностям по обеспечению безопасности на несколько минут пораньше, ты будешь ковбойствовать в столовой и «заморивать червячка»?

Щеки Броуди покраснели.

— Хм, так, я просто подумал…

— Ты подумал? — подтолкнула Линдси.

Он встал так быстро, что стул опрокинулся, падая на пол с таким грохотом, что остальные вампиры в помещении обернулись посмотреть.

— Прошу прощения, — сказал он, застенчиво помахав, когда поправлял стул. — Я просто возьму что-нибудь перекусить и пойду приниматься за работу. — Не дожидаясь ее одобрения, он поспешил к фуршетной линии, схватил две бутылки крови и выбежал из помещения.

Я оглянулась на нее и увидела, что ее глаза сузились, а губы сжаты.

— Ты наслаждалась этим чересчур сильно.

Она отрицательно покачала головой.

— Неа. Нет такого понятия.

— Это не военное училище. Ты не должна подвергать его дедовщине.

— Не должна, — произнесла Линдси, подмигнув. — Но если я не могу издеваться над новичками, ради чего вампиру жить?

Бекон казался очевидным и извечным ответом.

Мой час перед заездом Джонаха практически истек, так что я попыталась еще раз зайти к Этану, прежде чем покину Дом. Я осторожно постучала в дверь кабинета и, после немногословного ответа Этана «Войдите», открыла ее.

Этан с Маликом сидели в зоне отдыха по разные стороны журнального столика, между ними были раскинуты бумаги.

Этан поднял глаза и кивнул.

— Страж.

— Салливан. — Я подошла ближе и посмотрела на книгу бухгалтерского учета и знаки доллара. — Это выглядит печально числовым.

— Благосостояние Дома никогда не бывает печальным, — ответил Этан, и взгляд на пресное выражение лица Малика сказал мне, что он говаривал это регулярно.

— Угу. Как мы вчера и договаривались, Джонах написал. У него есть идея относительно поиска меча. Он заедет за мной через несколько минут.

— Думаю, я позволю тебе разобраться с данной задачей. Но я провожу тебя до двери.

— Будь осторожна, Мерит, — сказал Малик.

— Я постараюсь. Удачи с этими цифрами.

В ответ Малик подмигнул.

Коридор был оживленным, одетые в костюмы Кадогана Послушники торопились в столовую или к входной двери, чтобы приступить к работе, которая ждала их за пределами Дома. Они улыбались Этану и приветствовали его словом «Сеньор», когда проходили мимо, отмечаясь перед своим аналогично одетым Мастером.

Мы остановились в фойе, и я ждала, когда же Этан поцелует меня на прощание. Вместо этого он приступил к инструкциям.

— Выясните, есть ли у них какая-нибудь информация о Дариусе. Я все еще не думаю, что он послал того водителя, и если это так, то он не ответил на мой вызов. Возможно, они слышали больше, чем знаем мы — какой-нибудь план. Ответное действие. Когда нам ожидать сброшенной бомбы.

— А я то думала, что ты собираешься поцеловать меня на прощание. Могу я напомнить тебе, что ты был против моего членства в КГ?

— Я использую все средства в своем арсенале, — ответил он. — И КГ, как известно, является ценным источником информации. Береги себя, — сказал он, прижимаясь своими губами к моим. Поцелуй был горячим и настойчивым. Хотя он был кратким, к тому времени, как Этан отпустил меня, я думала, что мое тело может сгореть изнутри.

— Постараюсь, — ответила я, когда смогла сформулировать слова и похлопала по своей катане. — Я вооружена. И уверена, что Джонах тоже будет. Не покидай Дом без охраны.

— Не буду, — ответил он, но я не была уверена, что поверила ему. Этан Салливан будет делать все, что ему, черт возьми, вздумается, потому что он Мастер своего Дома и хочет быть Мастером всех их.

Но я знала это с самого начала и все равно подписалась на это.

Мы попрощались, и я вышла на улицу и сбежала вниз по парадной лестнице. Джонах сидел в машине перед воротами, где два человека, мужчина и женщина, стояли на страже.

Меня накрыл приступ сожаления и вины, когда я проходила мимо них, думая об Анджело и Луи, человеческих охранниках, которые погибли, чтобы защитить нас.

— Мэм, — произнесла женщина, вставая по стойке «смирно», когда я проходила мимо.

— Хорошей ночи, — сказала я им. — И безопасной.

— Это наша работа, — ответила она с непоколебимой уверенностью.

Я оценила энтузиазм и понадеялась, что удача их не покинет.

Джонах, который знал меня слишком хорошо, подготовил бутылку крови и шоколадный батончик, когда я залезла в седан.

— Я позавтракала. И даже если бы это было не так, меня не нужно подкармливать.

Он проверил зеркала и выехал на дорогу.

— Так как ты уже открыла шоколадку, я полагаю, что завтрака тебе мало.

Я подумывала предложить ему кусочек, но решила, что он этого не заслужил.

— Куда мы, собственно, едем?

— В место с изобилием оружия и людей, заинтересованных в нем. Мы используем цубы в качестве отпечатков пальцев и выследим, откуда эти пальцы прибыли.

— Это очень странная метафора.

— Я купил тебе шоколадку, а ты меня оскорбляешь. Ну, ты осталась в дураках. Она насыщена белком и витаминами.

— Зануда.

— Я твой напарник, а не твой парень.

Поскольку Этан обычно пытался накормить меня белком и овощами, а не полуфабрикатами, сладостями и разновидностями блюд из фритюра, я не думала, что разница так уж велика. Но Джонах накормил меня, поэтому я не стала спорить.

— Просто веди машину, — проворчала я.

Поездка заняла тридцать минут по непрерывным пробкам, и это мы только ко входу подъехали. Машины выстроились в линию на съезде, круге, который выводил к главному входу к Конвент-Холлу Чикаго.

Фиолетово-золотой баннер «СпрингКон» висел поперек дороги, а мужчины, женщины и дети в супергеройских футболках и костюмах направлялись к конвент-центру под горящими уличными фонарями.

— Ночь превью[23], — произнес Джонах, когда мы припарковали машину в нескольких кварталах. — Ты когда-нибудь была на большом коне[24]?

— Нет. Меня обманывали[25]. Но я не думаю, что ты это подразумевал.

Он цокнул языком.

— Тебе нужно придумать ответы получше, если хочешь пережить это событие.

Я начала отстегивать свою катану, но Джонах покачал головой.

— Не нужно, — произнес он, поправляя ремни на собственном оружии. — Они посчитают это частью наших костюмов.

Я посмотрела на него.

— Каких еще костюмов?

Он понимающе улыбнулся.

— Это будет даже еще веселей, чем я думал.

Опоясанные и готовые, мы проскользнули в толпу орков, роботов, супергероев и эльфов, которые направлялись к передним дверям.

Я не думала, что мы так уж быстро продвинемся; очередь в конвент-центр занимала почти весь тротуар к парковочной зоне. Но когда мы достигли конца очереди, Джонах продолжил идти.

Волнение и возбуждение доносилось от очереди людей — иногда со случайными взрывами магии от различных сверхъестественных. Они приняли различные формы, размеры, цвета, виды. От анимированных кукол к волосатым криптомонстрам, в очереди были все.

Я последовала за Джонахом к кассам конвент-центра, направляясь к небольшому стенду со значком «VIP». Я расправила плечи, наслаждаясь зданием, и наклонилась к нему.

— Мы ВИПы?

— Еще нет. Друг должен мне услугу.

У друга были выпуклые трицепсы, блестящая лысина и темные бакенбарды в виде аккуратных молний. Его глаза были карими, и он носил футболку с изображением хорошо знакомого Халка.

— Джонах, — произнес он, полуподнимаясь со своего стула со сложным рука-к-запястью-к-бицепсу рукопожатием.

— Тайлер, — произнес Джонах. — Моя подруга, Мерит.

Я помахала.

— Хороший костюм, — заметил он, и когда я открыла рот, чтобы возразить, поймала предупреждающий взгляд Джонаха и снова закрыла.

— Спасибо, думаю.

— Тайлер художник комиксов, — сказал Джонах, пока Тайлер рылся в небольшой металлической коробке для наличных на столе его стенда.

Я ободряюще кивнула и улыбнулась, когда Тайлер вытащил две ламинированных карточки, прикрепленных к шнурку.

— Ваши пропуска, мой друг.

— Благодарю, — ответил Джонах, беря один, вешая себе на шею, а второй протягивая мне. Он был ярко-желтого, режущего глаза оттенка с логотипом «СпрингКона» — цветы переплетали логотип опасных веществ.

— У тебя есть время на следующей неделе? — спросил Тайлер.

Когда слабый румянец появился на щеках Джонаха, мое любопытство возросло.

— Конечно, приятель. Свяжемся.

— Пять на пять[26], — сказал Тайлер, и повернулся к следующему человеку в очереди.

— Пять на пять? — спросила я вслух, когда надела свой пропуск и направилась к дверям, которые вели к конвент-центру.

— Это значит, что он понял. Военный термин.

Я добавила это к своему мысленному списку фраз, которые нужно использовать к Люку.

— И зачем ему нужно твое время?

Он переключился на плакат, который был картой этажа конвент-центра.

— Ох, я просто консультирую, — небрежно произнес он.

— Консультируешь? Художника по комиксам?

Он посмотрел на меня с истинным смущением на его лице, и понимание ударило по мне.

— Ты не консультируешь его, — сказала я со все увеличивающейся улыбкой. — Ты позируешь ему.

Джонах драматично закатил глаза.

— Он хочет, чтобы тело было правильным. Анатомия. Он перфекционист.

Вариантов как подразнить его было множество. Поистине множество. Но Джонах — высокий, великолепный с каштановыми волосами, напоминающий ирландского принца — выглядел совершенно подавленным. И кроме того, он делал одолжение другу.

— Хорошо, — сказала я с улыбкой. — Хорошо. У тебя хорошее телосложение для этого.

Он посмотрел на меня с очевидным подозрением, когда люди в футболках «СпрингКона» заполонили этаж.

— Хорошо, — осторожно произнес он. — Это все, что ты хочешь сказать?

— Ты провел нас сюда, чтобы помочь моему дедушке. Я сделаю тебе поблажку.

На его лице было выражение невероятного облегчения, а затем он повел нас на конференц-этаж.

Да, я была влюблена и полностью преданна своему парню. Но я все же бросила быстрый взгляд на эту фигуру телохранителя/модели… и сделала себе пометку выяснить над какими комиксами работает Тайлер.

Очередь снаружи при своей разношерстности была ничем по сравнению с главным залом конференц-центра.

Художники, писатели, звезды научно-фантастических фильмов и телевизионных шоу сидели за десятками столов, выстроенных по рядам, а мужчины, женщины и дети передвигались по рядам с восхищенными выражениями лиц. Анимированные экраны, киноплакаты и вращающиеся вывески видеоигр достигали четырех-пяти метров в высоту. Фанаты слонялись туда-сюда из гигантских помещений, которые, казалось, были полностью сооружены из свернутых футболок, а вымышленные персонажи блуждали по узким проходам как монстры из видеоигр. Полуголые женщины и мужчины в набедренных повязках позировали фотографам. Музыка гремела со всех сторон, а фанаты болтали сквозь эту какофонию, взволнованно показывая свои сокровища по углам этажа. Плакаты. Сумки. Плюшевые игрушки.

Это была атака на все пять чувств, и, наверное, о существовании парочки из них я даже не знала.

Мы с Джонахом бродили по этажу, уворачиваясь от зомби, одетых в плащи супергероев, аниме принцесс и огромного количества Вуки[27].

— К такому тяжело привыкнуть, — сказала я, уворачиваясь от девочки в маленьком, розовеньком костюмчике Дарта Вейдера, которая бежала к своему отцу с картинкой с автографом в руке. Актеры из различных научно-фантастических шоу сидели за длинными столами позади нее, подписывая изображения и позируя для фотографий, прижимаясь щеками к фанатам, готовым выложить наличные.

— Я люблю кон, — ответил он сквозь шум. — Энергию. Любовь. Чудиков. Где еще можно увидеть так много людей, увлеченных таким количеством разных вещей в одном месте?

— Здесь, определенно, море энергии, — произнесла я, когда мы проходили мимо группы фанатов у стола «Искусства Вампиров». Я лишь едва взглянула на него, ожидая увидеть фотографии Баффи, репродукции Дракулы и Эдварда, плакаты с Селеной и Блэйдом в режиме боя.

Я не ожидала увидеть замотанную пластиком и выполненную акварелью репродукцию женщины с темными волосами, клыками и знакомыми голубыми глазами.

Я дернула Джонаха, чтобы тот остановился, затем потащила его к ней. Выпучив глаза, я подняла ее и уставилась на свое изображение.

Я узнала изображение — оно было создано по образцу фотографии, которая появилась в газете под заголовком «Мститель с конским хвостом». И это, судя по всему, было названием художественного изображения, написанным тонкими, размашистыми мазками в правой нижней части рисунка.

— Это отличная работа, — произнес Джонах.

— Архивная бумага[28], — сказал молодой парень, занимавший стол. Он еще не поднял глаза и деловито писал другую картину, на этот раз изображающую Линдси в солнцезащитных очках и обтягивающих джинсах. — Подходит для обрамления.

И судя по крошечной этикетке в нижнем углу, по очень доступной цене. За тридцать пять долларов вы могли взять домой своего собственного Стража.

Художник, чьи указательный и средний пальцы были измазаны краской, поднял глаза.

— Хороший костюм.

— Думаю, ты захочешь увидеть это.

Я слышала, что Джонах что-то говорил, но была так ошарашена и немного напугана — и, да, немного польщена — ассортиментом рисунков, что на самом деле ничего не слышала. Пока он не повторил мое имя, затем взял меня за плечи и развернул лицом к столу, полностью усеянному фотографиями и разными вещами с изображением «Самых Аппетитных Вампиров Чикаго».

Фотографии, картины, футболки, кружки, толстовки, одеяла и нижнее белье, все с изображением улыбающегося лица Этана Салливана.

— Боже милостивый, — произнесла я, уворачиваясь от пары чирлидеров зомби, чтобы пересечь оживленный проход к столу «Самых Аппетитных», уставившись вниз на ассортимент розовых, белых и светло-голубых трусиков, с переднего треугольника которых смотрели зеленые глаза Этана.

Я не могла поспорить с их оценкой Этана, он был чудесным образчиком вампира. Светловолосым генетическим даром. И я понимала женщин, которые подбадривали его на «Рывке Кадогана». Горячий бегущий парень? Несомненно, я приду ради этого. Я ведь действительно пришла. Я знала, что есть веб-сайты, посвященные Этану. Я могла, в момент приступа любопытства, посетить ЭтанСалливанМойМастер. нет и улыбнуться очевидному обожанию блоггеров.

Но нижнее белье? Нижнее белье!

— Довольно горячий, не так ли? — спросил клерк.

Я была сбита с толку. Конечно, он был горяч. Но он был моим горячим парнем.

— Да?

— Красавчик? Да он целиком и полностью en fuego[29]. Но я слышал, что он уже занят. Моя потеря, не так ли?

— Наверное, встречается с какой-то страшной вампиршей, — сказала одна из двух девушек, которые сжимали наборы ночных рубашек и трусиков «Мастер Моего Дома».

Казалось, весь этот эпизод был спланирован для того, чтобы проверить мое приличие под давлением.

— Вообще-то, он встречается со мной. — Слова вылетели прежде, чем я успела передумать.

Но они не смутили покупательницу. Она посмотрела на меня, склонив голову на бок.

— О, я поняла. Ты изображаешь его девушку — как там ее зовут? Меган?

— Мерит, — ответила девушка за столом. — И это довольно хороший костюм.

Я открыла рот, чтобы возразить, заявить, что я не изображала девушку Этана, я была девушкой Этана, и я удовлетворяла Этана. Но, к своей беде, Джонах одернул меня за руку. Я оглянулась на него, почувствовав, что мои глаза посеребрились от гнева, и увидела предупреждающее выражение на его лице.

— Расследование, — тихо произнес он. — Мы должны вести себя сдержанно.

Ох, я буду вести себя сдержанно, подумала я, на мгновение представляя себе избиение, которое могла устроить этим простым смертным. Я буду вести себя крайне сдержанно.

Но Джонах не это имел в виду, поэтому я сдержалась.

— Да, я в костюме Мерит, — сказала я с натянутой улыбкой и зашагала прочь.

— Ты знала, что у него есть фанаты, — сказал Джонах, когда догнал меня.

— Есть фанаты, а есть фанатики. Фанатики покупают нижнее белье с лицом моего парня на нем.

— Ты ужасно молода, чтобы быть ханжой.

— Я не ханжа. Я просто… это же нижнее белье. — Я взглянула на него. — Ты бы хотел, чтобы твое лицо красовалось на нижнем белье?

— Нет. Но с другой стороны, я не Мастер Дома, который встречается с одной из самых завидных незамужних женщин Чикаго, и постоянно мелькающий в новостях.

Выражение моего лица и тон были ироническими.

— Получается, он сам напросился?

— Я просто сказал. Он довольно известный, и, кажется, не возражает против этого. Но он, очевидно, положил глаз только на тебя, если это то, по поводу чего ты беспокоишься.

— Ни о чем я не беспокоюсь. Это просто… странно. Они его даже не знают.

— Они довольно скоро узнают его ближе.

— А теперь ты можешь остановиться.

— Не уверен, что могу, — ответил Джонах с нахальной ухмылкой. — Мне очень, очень весело. Я, наверное, никогда не смогу остановиться. Интересно, а они делают резиновые куклы Этана Салливана?

— Я не буду вести с тобой этот разговор. Но я собираюсь найти эти комиксы, для которых ты позировал, и выставлю их на стендах в фойе Дома Грей.

Он остановился около пластиковой Годзиллы четырех метров высотой с раскачивающимися, надувными руками.

— Я не буду упоминать твой «костюм», а ты не упоминаешь комиксы.

— Мы приступаем к делу и больше никогда снова не упоминаем об этом.

— Договорились, — ответил он, и, оба подавленные, мы осмотрели этаж, чтобы воспрянуть духом.

— Так с кем же мы сегодня встречаемся? — спросила я.

— Собственно, с ними, — ответил Джонах, кивая в сторону ближайших поставщиков оружия.

На закрученной деревянной табличке было написано «ФЭРМЕЙКЕРЫ» и был указан адрес в Шаумбурге. Мужчина и женщина работали за стендом. У мужчины, который сидел за столом, были короткие волосы и идеально подстриженная эспаньолка, и на нем была туника, коричневые брюки и мягкие коричневые ботинки. У женщины, которая стояла за его спиной, листая старомодный журнал учета, была копна волнистых пшеничных волос, которые доходили до середины спины, а одета она была в широкую юбку-клеш и льняную рубашку «крестьянку». У нее была полная грудь, и по ее центру располагался круглый кулон.

Пока мы шли к столу, мужчина двинулся к нам с широкой улыбкой.

— Добрый вечер. Чем я могу помочь вам в этот прекрасный весенний вечер? У нас большое разнообразие оружия, — сказал он, указывая на стену. Там были булавы, кинжалы, парочка копий катан и несколько двуручных мечей. Некоторые из них выглядели как хорошие копии; некоторые как поношенный антиквариат.

— На самом деле, — произнес Джонах, указывая на женщину позади него, — нам нужно поговорить с ней.

— Нэн, — позвал клерк, касаясь ее плеча, чтобы привлечь внимание.

Нэн повернулась к нам, ее круглое лицо засияло при виде моего напарника по КГ.

— Джонах! Какой приятный сюрприз. Я не видела тебя целую вечность.

— Много времени прошло, — согласился он, затем положил руку мне на спину. — Нэн, это Мерит, Страж Дома Кадоган.

— Namaste[30], — произнесла она, прижимая руки ладонями друг к другу и немного покланяясь.

— Привет. — Я слегка помахала.

— Нэн помогает с закупкой наших катан и практикой с оружием, — сказал Джонах. А поскольку он был капитаном охраны Грея, я готова была поспорить, что он был ответственным за приобретение и компоновку всего этого оружия.

— Приятно познакомиться, — сказала я.

Она посмотрела между нами.

— Вы хотите что-то купить? Сегодня у нас только копии, но, возможно, кое-что подойдет… — Она жестом указала на три катаны, которые висели за ее спиной, их лезвия сияли как хром.

— На самом деле, мы просто ищем информацию. Мы пытаемся идентифицировать мечи, которые недавно были использованы в преступлении.

Нэн приложила руку к груди, наклоняясь.

— Боже мой, ты здесь из-за убийства у той церкви? Мы видели это вчера по телевизору. Ужас какой-то. Я очень надеюсь, что вы выясните, кто это сделал.

— Как и мы, — сказал Джонах. Он вытащил телефон, показывая ей фотографии цуб. — Они хоть сколько-нибудь выглядят знакомо?

Нэн склонилась к телефону, затем под шумок поглядела вокруг и достала пару обалденных леопардовых очков для чтения на украшенной бисером цепочке, спрятанных под ее рубашкой. Она приспособила их и всмотрелась в телефон.

— Деликатная работа. Красивые картинки, и очень хорошо визуализированы. Подходящее трехмерное качество, хорошая детализация. Мы, как правило, держимся подальше от изображений рыб. Мы предпочитаем драконов и бамбук.

— Есть идеи, кто предпочитает рыб? — спросил Джонах.

— Вообще-то, да. — Она указала на дисплей телефона. — Цветная эмалировка своего рода уцененный товар — она называется перегородчатая эмаль. Завоевала популярность в Японии в семнадцатом столетии. Она встречается не очень часто, а если встречается, это, как правило, устаревшие образцы. Не так много мастеров делают ее в эти дни. У тебя есть фотографии ребра?

— Подожди-ка, — произнес Джонах, забирая телефон и перелистывая фотографии. — Я сделал одну — там была символика, и я подумал, что, возможно, это клеймо художника.

Он протянул телефон обратно, и она всмотрелась в него, наклонив голову на бок и наклонившись поближе.

— Ммм-хмм, — произнесла она. — Не клеймо художника как таковое, но похоже. И тебе очень, очень повезло.

— Да ну? — спросил Джонах.

Она протянула телефон, увеличивая фотографию на паре небольших, выступающих завитков на ребре цубы.

— Видишь это?

— Похоже на «М» и «М», — сказал он.

— Совершенно верно. Означает «Магический Магазин». Расположен прямо здесь, в Чикаго. Хипстеры, как по мне. — Судя по ее плоскому выражению и тону, она не была впечатлена «Магическим Магазином». — Они торгуют копиями, но только по индивидуальному заказу. Выбирайте свою длину лезвия, свое плетение, свой дизайн цубы. Они изготовляют цубы в небольшой мастерской в Киото, сбоку добавлены инициалы магазина.

— Они также проводят электрические цепи для кона, но их здесь нет. Совсем не потеря, на мой взгляд. Да, у них хороший товар. Несколько славных образцов. Но они дезорганизованы. Высокомерны. Требуют больших затрат. И, несмотря на все это, они уверены, что они лучшие поставщики на любом коне.

Она покачала головой, но улыбнулась.

— Разные коны, драма та же. Я, конечно, надеюсь, что магазин не принимал прямого участия. У нас хватает дурной славы благодаря гикам и ботаникам. Нам только убийства не хватает к этому уравнению.

— Да уж, — произнес Джонах, взяв у нее телефон и убирая его. — Как всегда, Нэн, ты неоценима.

Она покраснела и помахала рукой перед лицом, чтобы преуменьшить комплимент.

— Прекрати.

— Я позвоню тебе через недельку или две на счет тех боккенов[31], о которых мы говорили.

— Я буду готова, — заверила она его, разглаживая свою юбку. — Ох, вот еще кое-что. — Она протянула две ручки с изображением привлекательных девушек, держащих очень большие полуторные мечи.

— Небольшой сувенир, — сказала она, подмигнув. — Мы с нетерпением ждем, когда же сможем помочь вам с вашими будущими потребностями для ближнего боя.

Нацелившись на «Магический Магазин», мы повернулись к выходу и начали маневрировать сквозь толпу. Мы практически дошли до двери, когда я остановилась, ухмыльнувшись.

Казалось, это судьба, что последний стенд, который я увидела, был преклонением «Квесту Джейкоба», любимой ролевой игре Джеффа. Четырехметровые полки были заполнены зелеными футболками с логотипом «Квеста Джейкоба», изображениями персонажей в бою и цитатами, по моему предположению, из игры. Там были пластмассовые фигурки, плюшевые куклы, кепки и даже пакетики с «походной смесью»[32] от Джейкоба, идеальная штука для геймеров в процессе игры.

Я заметила кивающую головой фигурку Роланда, воина шатена, которым предпочитал играть Джефф. Я слегка дотронулась до головы, которая, как не удивительно, дико закачалась.

Я должна была забрать это с собой. Возможно, у Джеффа уже была такая; черт, да существовал большой шанс того, что у него было по одной на каждого персонажа из игры. Но так как его прошлый офис — подвал моего дедушки — сгорел, он, наверное, не будет так уж сильно против новенькой.

— Нажмите на кнопку.

Я обернулась и увидела позади себя фигуристую девушку с копной ярко-рыжих волос. Наряду с ее профессиональной квалификацией, на ней был соответствующий костюм: зеленые туника и колготки, мягкие коричневые кожаные сапоги.

— Хорошо, — произнесла я и нажала на квадратную кнопку квадратной пластиковой подставки куклы.

— Смело в бой! — заявил оцифрованный мужской голос. — И победа любой ценой.

— Боже мой, просто возьмите мои деньги, — сказала я, ухмыляясь, когда представила себе, насколько это понравится Джеффу, и пихнула ей в руку пачку денег из своего кармана.

— Я принесу упакованную, — сказала клерк, отходя назад к кассе.

— Вот так сюрприз. — Я повернулась и обнаружила ухмыляющегося мне Джонаха. — Ты вдруг стала геймершей?

Я ответила очередным нажатием на кнопку болванчика.

— Смело в бой! И победа любой ценой.

— Это вместо ответа на твой вопрос.

— Компьютерный фрик, — сказал он с усмешкой.

— Это для Джеффа. Я просто не могла пройти мимо.

Клерк вернулась с пластиковым пакетом и сдачей. Я засунула пакет под мышку, убирая сдачу в карман.

— Если ты готова, — произнес Джонах с полупоклоном, протягивая руку в сторону выхода.

С подобным-то предложением…

Мы дошли до двери и были уже готовы пройти через нее, когда чья-то рука схватила меня за плечо. Я молниеносно дотянулась до своей катаны, а затем посмотрела на перехватчика.

На ней были черные кожаные штаны и бордовая майка, которая демонстрировала глубокое декольте. Ее волосы были темными и прямыми, с челкой и завязаны в длинный хвост. Черты ее лица были чувственными: розовые щечки, дерзкий носик, пухлые губы. В ее руке была пластиковая катана.

— Боже милостивый, — пробормотала я, осматривая женщину, которая, очевидно, пыталась походить на меня.

— Неплохой костюм.

Я перевела свой взгляд обратно к ее лицу и заметила ее оценивающее выражение. Ее губы были поджаты, пока она осматривала меня.

— Что? — спросила я.

— Меч действительно впечатляет — ты купила его у Фэрмейкеров? — хотя я не покупаю понтовые штуки. Это не настоящая Мерит. Тебе следует выпускать своего внутреннего сексуального воина вампира. Вот так, — сказала она, затем положила руки на свои бедра, немного склоняясь на одну ногу, и чувственно улыбнулась.

— Что? — было всем, что я смогла сказать в ответ.

— Возможно, также следует немного выделить декольте.

— Декольте.

Она кивнула, подмигнув.

— Сексуальный воин вампир никогда не может показать слишком много декольте. — Она помахала мужчине, который жестом позвал ее в нескольких метрах от нас. — Удачи, — сказала она, прежде чем прогулочной походкой пойти к нему поздороваться.

Джонах присоединился ко мне, и мы молча наблюдали, как она остановилась, чтобы попозировать с парой подростков в белых футболках. Они сфотографировались, и она подписала их футболки и поцеловала своими накрашенными губами в щеки, тогда как они пялились на ее большую грудь.

— У тебя есть доппельгангер[33], — произнес он.

— У этой женщины оказались крепкие яйца, чтобы сказать мне, что я не похожа на Мерит.

— Я сомневаюсь, что у нее есть яйца, — сказал Джонах, его улыбка расширилась, когда он оценил ее завидные изгибы. — И я говорил тебе, что люди будут думать, что ты в костюме.

Я хмыкнула.

— Я не в костюме Мерит. Я и есть Мерит — настоящая Мерит. Я знаю, как я одеваюсь.

— Но прямо сейчас ты не Мерит. Не по-настоящему. Не решительный, надирающий задницы Страж Кадогана. Ты в режиме Дианы Принс.

— Кто такая Диана Принс?

— Чудо-Женщина[34], — ответил он с улыбкой. — Ты находишься в настрое расследования, и это видно по твоему лицу, языку твоего тела. Избавься от куртки, обнажи этот меч и награди ее таким же яростным выражением лица, которое сейчас являешь мне, и она полностью поймет, из чего ты сделана.

Я обдумала это.

— Она сказала, что у меня характер сексуального-воина-вампира.

— Поскольку мне нравится мое очень симпатичное личико таким, какое оно есть, я собираюсь закрыть эту тему.

— Мудрый выбор, — произнесла я, и мы оставили Мерит 2.0 позади и направились к эскалатору. — Знаешь ли, где-то здесь мог бы разгуливать доппельгангер Джонаха, — сказала я, когда он поравнялся со мной.

— Возможно. — Он нахально улыбнулся. — И он, несомненно, был бы сексуальным воином вампиром.

Я решила, что лучше это не комментировать.

— Думаю, мне нужно выпить, — сказала я вместо этого.

Десять минут спустя, я выпила самую маленькую бутылочку воды, какую когда-либо видела, и которую Джонах вытащил из своего бардачка. Два хороших глотка и я прикончила ее, но по крайней мере мы вернулись к его машине, где я уже стала похожа на Мерит.

Самая, что ни на есть Мерит, собственно говоря.

Пока он смотрел, как проехать к «Магическому Магазину», я связалась с Домом, узнала, что вся команда была в безопасности, а Этан расположился в своем кабинете, что меня устраивало. Немного перегруженный вампир был вампиром в безопасности, на мой взгляд.

Мы были в пути, когда зазвонил мой телефон. Это был Этан, и мое сердце запнулось от волнения. Я ответила немедленно.

— Ты в порядке?

— Я в порядке, — ответил он. — Но мне нужно, чтобы ты вернулась в Дом.

Я почувствовала, как взгляд Джонаха переместился на меня, вероятно из-за моей магии, которая выплеснулась в машину.

— Что случилось?

— Пока еще ничего, — ответил Этан. — Но я ожидаю, что ситуация может изменится. Дариус в Чикаго.

Джонах отвез меня обратно в Дом. В дополнение к медленно выводящему из себя дорожному движению Чикаго в стиле остановись-езжай, мы обсуждали возможности того, что же ждало нас в Доме — и я допрашивала Джонаха, как того потребовал Этан.

— Его возвращение в Чикаго, по-твоему, подразумевает, что он намерен бросить вызов Этану?

— Это было бы очевидной причиной, — ответила я. — Ты что-нибудь слышал о его намерениях? Какие-нибудь слухи об активности ГС касательно Дома?

— Ни слуха, — ответил Джонах. — И я надеюсь, что ты знаешь, я бы рассказал тебе.

Он был прав. Он рассказал бы мне — но это не значило, что он не убил бы меня по пути. Я схватилась за подлокотник, когда Джонах резко остановился, чтобы избежать столкновения с минивэном впереди нас. Таксист за нами яростно просигналил.

— Иногда, — произнес Джонах, смотря в зеркало заднего вида на таксиста, — мне хочется, чтобы по моей машине шла бегущая строка — как те, что прокручивают ведомости о фондовом рынке. Я бы сказал этому мудаку, что съем его на обед, если он не прекратит давить на клаксон. Придется начать принимать «Эль»[35].

— Согласно Канону, Дариус может вызвать Этана на поединок, — сказала я. — Или на битву умов.

— Неужели будут играть в барную викторину за трон?

— Мне так кажется, — ответила я, желая, чтобы все было проще. Я была не частым гостем в «Темпл Баре», официальном баре Дома Кадоган. Я бы скорее втиснулась в кабинку с Этаном, Дариусом и джином с тоником, нежели наблюдала, как они разбираются между собой при помощи оружия, где победитель получает все.

От одной только этой мысли мне стало плохо. Еще и эта записка, подумала я. Проклятая записка, о которой Этан не стал рассказывать мне.

Джонах припарковался перед Домом.

— Мне всегда нравилось, как выглядит Кадоган, — сказал он, смотря на здание. — Всегда думал, что у него хорошее строение.

— Так и есть. И хорошие вампиры. И надеюсь, они все будут живы и здоровы в конце этой ночи.

— Ты хочешь, чтобы я зашел?

Я оценила жест, но если Дариус и ГС направят свой гнев на Дом Кадогана, я не хочу, чтобы он задел Джонаха и его друзей.

— Лучше не надо, — ответила я, выбираясь из машины. — Но я буду держать тебя в курсе.

— Договорились, — произнес он. — Я позвоню твоему дедушке, расскажу ему о «Магическом Магазине». Чем больше я думаю об этом, тем больше подозреваю, что они захотят сами расследовать это. Ордера и легальность, и все такое.

— Хорошая мысль. И спасибо за это.

— Для этого напарники и есть. Береги себя, Мерит.

Я кивнула и закрыла дверь, а Джонах уехал в ночь.

Меня накрыл страх, словно зловещий шторм, я не тратила времени на любезности с охранниками, а пробежала через ворота в Дом, сразу в кабинет Этана.

Дверь была открыта. Люк, Малик и Этан находились в зоне отдыха, в воздухе между ними была напряженная магия. Этан снял галстук и пиджак, и первая пуговица на его рубашке была расстегнута. Его волосы были заправлены за уши, и лоб натянулся от беспокойства.

— Страж, — произнес Этан. — Входи и закрой дверь.

Бывали такие времена, как сейчас, которые заставляли вампиров выпивать, подумала я, что объясняло, почему у всех троих было по бокалу в руке.

— Виски? — спросил Люк, поднимая свой бокал. Виски плескался над кубиками льда и завитками лимонной цедры.

— Нет, спасибо, — ответила я, садясь рядом с Этаном на сделанный на заказ кожаный диван.

— Как прошла твоя поездка? — спросил он.

— Удачно. Мечи прибыли из места под названием «Магический Магазин». Джонах расскажет об этом моему дедушке.

Этан вскинул голову.

— Откуда вы знаете?

— По цубам. Цветная эмалировка, что является редкостью, и у них на ребрах отпечатано «ММ». Магазин метит их таким способом. — Я не стала заморачиваться с уходом от темы. — Почему Дариус едет в Чикаго?

— Мы не совсем уверены, — ответил Этан и приступил к своему изложению. — Виктор — Мастер Нью-Йоркского Дома Кэбот, одного из старейших в стране, который располагается в величественном здании в Верхнем Ист-Сайде.

— Дариус был в Нью-Йорке, но не известил Виктора. Он был на ужине, случайно посмотрел в окно и увидел Дариуса через дорогу.

— Ну, — произнес Малик, скрестив руки на груди. — Готов поспорить, что это не то, что Виктор видит каждую ночь.

— Именно так, — согласился Этан. — А они с Виктором друзья, я бы сказал, что делает это еще более любопытным. Виктор немного проследил за ним, инсценировал случайную встречу.

— Территория, которая уже, вероятно, хорошо изучена им, — сказал Люк, затем взглянул на меня. — Прошлое Виктора связано, скажем, с международным шпионажем.

Вампиры были разных профессий. Я кивнула и снова посмотрела на Этана.

— И что же Дариус сказал?

— Судя по всему, очень мало. Их общение было очень кратким, но Виктор сказал, что тот вел себя странно. Выглядел, как он сказал, оторопелым.

— Оторопелым? — переспросил Люк. — Что это значит?

Этан поднял руки.

— Я понятия не имею.

— С ним были другие члены ГС? — спросил Малик.

Помимо Дариуса, осталось пять членов ГС: Диркс, Даника, Эдмунд, Лакшми и Диего. Этан считал Лакшми и Диего союзниками. Эдмунд помог Гарольду Мормонту напасть на Дом, так что явно был врагом. Я не знала, были ли Даника с Дирксом по сути врагами, помимо того, что были членами ГС. Что было весьма вероятно.

— Виктор сказал, что нет, — Этан закинул ногу на ногу. — Также с ним не было и Чарли. — Чарли был дворецким Дариуса, и обычно сопровождал его в путешествиях. — Но с ним были «солдаты»[36]. Трое крепких мужчин.

Люк наклонился вперед, в его глазах был проблеск интереса.

— Из-за вызова? Или из-за ответа?

— Виктор не знает. Как бы то ни было, он не сказал Виктору.

— Если он здесь, чтобы сразиться с тобой, чтобы ответить на вызов, зачем ему было останавливаться в Нью-Йорке?

— А это, Страж, только часть вопроса. Дариус сказал Виктору только то, что у него дела в городе. Те же дела, согласно имеющимся данным, которые привели его в Чикаго.

— Когда он должен прибыть? — спросила я.

— Он уже здесь.

Я моргнула.

— Он здесь? И Виктор только сейчас тебе об этом сообщил?

— Как я уже сказал, они друзья. Не думаю, что он заведомо хотел посвящать в какие-то относящиеся к делу детали Дом Кадогана, самоявленному врагу Дариуса. Но он также знает, что мы добиваемся своих целей. Виктор использовал свои собственные каналы, чтобы провести расследование, какими бы они ни были, и не был удовлетворен тем, что нашел. Единственной конкретной информацией был его план посетить Чикаго, и узнал то он это только потому, что член персонала отеля подслушал «солдат», которые об этом упоминали.

— Шпионаж, — произнес Люк, указывая на меня я-же-тебе-говорил жестом.

— Выходит, Дариус находится в Нью-Йорке по неизвестным причинам, — подвела я итог. — Он не сообщил Виктору Кэботу, местному Мастеру и своему приятелю, что приезжает в город, немного сказал, когда Виктор встретил его на улице, вообще не упомянул о вызове, а затем примчался в Чикаго.

Этан кивнул.

— Об этом и речь.

— Совсем не удивительно, что Дариус не изложил всех подробностей того, как он намерен ответить на вызов Этана, — вставил Малик. — Болтун — находка для шпиона, и все такое. Но странно то, что он вообще не упоминал о вызове. У ГС период хаоса — у господства Дариуса период хаоса. Ему грозит переворот, даже в доме союзника. Можно подумать, он бы затронул вопрос о вызывающем желчь вызове, опираясь на плечо Виктора.

— Это странно, — согласился Этан.

Я выдохнула.

— Так что нам делать? Задраивать люки? Готовить Дом к бою?

Этан поднялся, прошагал к окну через всю комнату и пальцем отодвинул в сторону шелковую занавеску. Мне стало интересно, о чем он думал, когда смотрел на улицу, взвешивал ли он будущее, пока осматривал свои владения.

— Если я буду главой этой организации — а я стремлюсь стать главой этой организации — я не могу скрываться в тени, ожидая, пока другие сделают свои шаги. Мы выработаем стратегию, мы будем действовать, мы будем двигаться вперед.

— В каком смысле?

— В смысле, Страж, если Дариус не ответит на наш вызов, мы приведем наш вызов к нему.

Мы не знали на сколько Дариус задержится в городе, поэтому воспользовались шансом, забравшись во внедорожник Линдси и направились в центр города. Люк был за рулем, поскольку он решил, что является единственным, кто может «справиться» с машиной в случае «неотложных обстоятельств».

Это объясняло также летные очки, учитывая, что снаружи было совсем темно.

В действительности, думаю, Люк надеялся на автомобильную погоню, в которой он мог бы раскрутить и дрифтовать машиной, как будто бы был каскадером в боевике.

К счастью, для моих нервов и желудка, подобного не произошло.

Согласно Виктору, Дариус намеревался остановиться в «Портман Гранде», отеле на Мичиган-Авеню как раз напротив Миллениум-Парка, который практически был пропитан ароматом старых денег. Он был построен в золотой век Чикаго, время, когда магнаты, сколотившие свои деньги на скоте и стали, правили городом. Много мрамора, позолоты и темных тканей.

Мы дважды проехали вокруг квартала, пытаясь найти место для парковки, и повезло нам в третий раз, мы остановились перед китайским ресторанчиком, который пристроился между «Старбаксом» и ювелирным магазином.

— Я так полагаю, никаких мечей? — спросила я, размышляя о слишком претенциозном отеле и том факте, что мы будем выглядеть чрезвычайно подозрительно, если возьмем их. И также будем представлять собой непосредственную угрозу Дариусу.

— Никаких мечей, — согласился Люк, а затем открыл бардачок Линдси. Полдюжины зачехленных клинков находились внутри, мини-арсенал во внедорожнике. Вампиры, как правило, не беспокоятся о маленьких клинках, но сейчас были неотложные обстоятельства. Так как я не заметила всего этого прошлой ночью, он, должно быть, только-только поместил их туда.

— У тебя здесь достаточно кинжалов, милый? — спросила Линдси, просматривая стопку в поисках того экземпляра, который понравился бы ей.

— Береженого Бог бережет, — он потянулся и вытащил розовую камуфляжную кобуру. — Тебе нравится?

— Мне нет, — она похлопала по одному из черных сапог выше колен, который надела поверх джинсов. — Не мой стиль, и я уже подготовилась.

Он кивнул, смотря на заднее сиденье на меня и Этана.

— У меня все есть, — сказала я. Этан дал мне гладкий кинжал, который был также как у Линдси, скрыт в моем сапоге.

Но Этан протянул руку.

— У тебя есть что-то менее розовое?

Люк вытащил кобуру, покрытую стразами.

— Я действительно чувствую, что ты нацелился не на ту целевую аудиторию, — произнес Этан с удивлением. — Или в тебе есть женская сторона, которую мы на самом деле не исследовали.

— Я предпочитаю, чтобы ты не исследовал мою женскую сторону, — произнес Люк, кладя отклоненные кинжалы обратно в бардачок и вытаскивая третий. Этот был более в стиле Кадогана; глянцевый, с изогнутой ручкой с выемками для пальцев, и гладким, двухсторонним лезвием, заточенным так, чтобы стать блестящим и смертельным оружием.

— Вот этот подойдет, — сказал Этан, он по достоинству оценил клинок. — И никакого показного блеска.

— Никакого на этом, — произнес Люк, снова закрывая бардачок. — Но у меня есть другие.

Мы выбрались из машины, проверили телефоны и оружие.

— Может, ты захочешь пойти с ним в следующий раз, когда он отправится за оружием, — прошептала я Линдси. — Как я поняла, Джонах пользуется услугами Фэрмейкеров.

— А они подходят под «Ножны Виктории»? — спросила Линдси, приподнимая носы сапог.

— Думаю, идеально.

— Ладно, детишки, — произнес Люк. — Мы готовы взяться за то, что будет исключительно информативной миссией, при которой мы заходим в отель и собираем информацию? Информативно.

— Подожди, — сказала Линдси. — Подожди. Ты говоришь, что мы не должны туда врываться, размахивая руками, и вопить о том, что мы пришли похитить Дариуса?

Дааа. Вампиры также используют сарказм, чтобы бороться с предоперационной нервозностью.

— Думаю, мы обыграем это более скрытно, — ответил Люк. — Это публичное место, а также фешенебельное. Дариус может и не любить людей, но он ненавидит плохую рекламу. Он не доставит неприятностей в отеле, поэтому и мы не собираемся их доставлять. Мы будем следить за Дариусом, инсценируем, что по случайному стечению обстоятельств находимся в том же отеле и ведем себя мило. Виктор думает, что его поведение какое-то странное. Мы разведуем эту теорию.

Линдси подняла руку.

— А разве это не должно быть гипотезой?

— Я дам тебе хрустальный ножик.

Видимо, угрозы было достаточно; она имитировала поджатие губ.

Люк разработал легенду, остальные инсценировали встречу с Дариусом: Мы были двумя парами, которые развлекались в городе, наслаждались ночным Чикаго, праздную приближающийся конец зимы.

Мы зашли в отель, обувь стучала по блестящему каменному полу. Гигантские вазы с цветами стояли у входа на мраморных и позолоченных столах, наполняя помещение ароматом лилий и гиацинтов. Мужчины и женщины в одежде безупречной кройки сидели в зоне отдыха вестибюля, либо выходили под джаз из бара в другом конце помещения.

— Вот это да, — произнес Люк.

— Есть какие-нибудь признаки его присутствия? — спросил Этан, поднося мою руку к своим губам.

— Я не вижу. — Там было несколько людей и возможно Речных нимф, но ни признака вампиров.

Люк указал рукой в сторону бара, его и Линдси руки были переплетены.

— Влюбленные парочки обнаруживают бар, выпивают и обследуют это чудное местечко на наличие мужчины, который, возможно хочет, а возможно и нет, прикончить нас.

— О, я подозреваю, что он хочет прикончить нас, — сказал Этан, когда мы прошли за Люком и Линдси. — Но он может не захотеть делать этого здесь.

Линдси заказала напитки: джин-тоник для нас, виски со льдом для Люка и Этана. И когда она вернулась с небольшой миской дымящегося эдомаме[37], посыпанного морской солью, я решила не жаловаться на то, что она догадалась, что я голодна.

Мы сели рядом с мужчинами и женщинами, которые выглядели так, словно провели день, спекулируя на финансовых рынках. С напитками и закусками, сказочным видом на «Портман» и его посетителей, мы ждали нашего бывшего короля.

На это ушло семнадцать минут.

Дариус вышел из первого лифта, высокий и худощавый, с узкой талией и широкими плечами. Издалека он выглядел совершенно нормально. Его голова была обрита, черты лица строгие, глаза ярко-голубые. Он был одет в рубашку на пуговицах, которая сочеталась с его глазами и была заправлена в тонкие черные брюки.

Два вампира шли след в след за ним, «солдаты», о которых упоминал Виктор.

Тот, что был слева от Дариуса, более крупный мужчина, был уродливым сукиным сыном. Пучеглазый, нос расплющенный от слишком большого количества ударов, тяжелый, квадратный подбородок. Такое лицо могла полюбить только мать, но было забавно иметь плохого парня, чья душа соответствовала его внешнему облику. В последнее время было слишком много волков в дизайнерской овечьей шкуре.

Несмотря на то, что главарь был ощутимо уродливым, его товарищ справа был на редкость обычным. Светлокожий, каштановые волосы, карие глаза. Среднего роста, среднего телосложения.

Но их статус в качестве охраны был очевиден — они осматривали помещение сощуренными глазами и с подозрительными выражениями лиц, и они вибрировали от изобилия оружия.

— Пушки, — произнесла я, потягивая свой напиток. — Несколько штук.

— Это типично для таких, как они, — сказал Люк, его взгляд был устремлен на Линдси, рука на ее плече, слегка потирая, словно они были двумя влюбленными в предвкушении страстной ночи. — Вероятно, наплечная кобура. И классическая засунут-сзади-за-пояс походка.

— Меня всегда заводит, когда у мужчины в штанах Магнум[38], — сказала она.

Я еле сдержала смешок, так что звук вышел как сдавленное фарканье.

Этан покачал головой.

— Вам двоим больше не разрешается находиться на операции вдвоем.

— Это едва ли операция, — сказала Линдси. — Это больше похоже на разведывательную вылазку.

Мы наблюдали, как Дариус уселся в низкое, квадратное кресло в зоне отдыха. Его охранники заняли позицию рядом с ним, каждый на расстоянии приблизительно в два метра.

— Полагаю, пора провести разведку, — сказал Этан, поднимая свой бокал. — Мерит, ты со мной. Лукас…

Люк кивнул, прежде чем Этан смог закончить указания.

— Мы будем здесь, на всякий случай. Сделай нам всем одолжение, Сеньор, и постарайся не умереть?

— Это вторая вещь в моем списке на данным момент, — проворчал Этан. Он одернул свой пиджак, черты его лица изменились с операционных на Мастера вампира. Надменность, высокомерие и полнейшая самоуверенность вернулись.

Он зашагал в сторону Дариуса, и я не отставала от него, (кхм) покорный Страж. «Солдаты» наблюдали, как мы приближаемся, их губы скривились от неприязни. Они позволили нам приблизиться на три метра, затем вышли вперед, вытянув руки, как полузащитники, готовые остановить наступление Этана.

Этан проигнорировал их, устремил свой пристальный взгляд на Дариуса, который, казалось, все еще не понял, что Этан Салливан, Мастер вампир, который бросил ему вызов за трон, стоял на расстоянии всего лишь в три метра.

Это было, мягко говоря, странно.

— Дариус, — позвал Этан. — Рад снова тебя видеть.

Дариус любезно посмотрел на него.

— Так ли это?

Этот мужчина выглядел в точности как Дариус, от ямки на подбородке до совершенной осанки. Но Дариус Вест, которого я знала, никогда бы не посмотрел любезно на врага.

Этан на мгновение опешил, но скрыл это.

— Это так, — ответил он, его тон был неизменно вежливым. — Мы старые друзья, которым не удается так уж часто пообщаться.

— Полагаю… ты прав. Где твоя компания? Твой Страж?

— Она здесь, — ответил Этан. Я вышла вперед, принимая руку, которую мне предложил Этан.

«Его глаза», — мысленно сказал Этан. — «Посмотри на его глаза».

Дариус был в тени высокого мужчины, но когда я продвинулась вперед, мужчина сместился, от чего лицо Дариуса осветил свет. Его радужки цвета электрик были сужены, затемнены широкими и чернильно-черными зрачками. Будь то от наркотиков или магии, что-то воздействовало на нашего бывшего короля. И очень сильно.

— Мерит, рад снова тебя видеть.

— Взаимно. — Ложь. Каковы бы ни были его проблемы с Этаном, этот человек был для него не опасен сейчас. Не в таком состоянии. Не с такими глазами, не с такими манерами.

Дариус кивнул, и на этом его интерес ко мне закончился. Его внимание перелетело куда-то в другое место.

— Прошу меня извинить, у меня есть одно незаконченное дело.

— Конечно, — ответил Этан. — Рад был тебя видеть.

Получив отставку, мы вернулись в бар.

— Он не в порядке, — пробормотала я, делая глоток джин-тоника, смакуя холодный, терпкий коктейль. Я нуждалась в нем, чтобы смыть эту странную встречу.

— Это точно, — сказал Этан, потирая лоб. — Я понятия не имел, что увижу сегодня вечером, но не думаю, что ожидал этого. Это не Дариус.

— Как так? — спросил Люк.

— Он едва ли заметил Этана, — сказала я. — И не в высокомерном, ты-ниже-меня стиле. А в я-в-настоящее-время-обдолбан-по-самую-тыкву стиле.

— Его глаза были расширены. Движения медленные и неуклюжие.

— Магия? — спросила Линдси.

— Не знаю, — ответил Этан.

— Если это гламур, — спросила я, — разве мы бы его не почувствовали?

— Это еще один вопрос, на который у меня нет ответа. — Осушив свою порцию виски, он повернулся к моему бокалу, сделал глоток и скривился.

— Это не твой напиток, — напомнила я ему, забирая его обратно.

— У Дариуса в компании прибавление, — сказал Люк, и мы вскользь оглянулись. Седовласый мужчина подошел к Дариусу, в его руке была большая кожаная папка, такие используют для перевозки документов. Они с Дариусом пожали друг другу руки, и «солдаты» сопроводили эту парочку обратно к лифтам.

— Полагаю, это и есть его дело, — произнесла Линдси.

— Мы можем проследить за ним, — сказал Люк, но Этан отрицательно покачал головой.

— Мне это не нравится, и я не хочу, чтобы мы ошивались здесь, без подготовки и запасного плана, дольше, чем необходимо.

Люк вытащил купюры из длинного, узкого бумажника и положил их на стол.

— Меня это устраивает. Давайте к чертовой матери возвращаться Домой.

Этан взглянул на меня.

«Мы должны знать, что было в той папке», — мысленно сказал он.

«Мне следует связаться с ранее обсуждаемым средством в твоем арсенале?» — спросила я.

Он кивнул, и я достала свой телефон, отправив нужное сообщение:

Маяк Чикагской гавани, высокий и белый, стоял на страже на краю волнореза, который обеспечивал гаванью суда на Озере Мичиган. Вы могли подобраться к подножию — если у вас имелась находчивость, чтобы пройти отрезок в полкилометра по утесу и насыпи, где маяк граничил с пирсом Военно-Морского Флота.

В прошлый раз, когда я попыталась это сделать, утес был скользким и обледеневшим. Сегодня же, когда мы с Джонахом стояли в темноте парковки и пристально смотрели вниз на него, он не был обледеневшим. Но он все еще был скользким и темным.

— Почему бы не покончить с этим, — произнесла я и ступила на первый валун.

Передвигаясь медленно, мы прыгали с камня на камень, останавливаясь после каждого небольшого движения вперед, чтобы восстановить баланс.

— Я удивлена, что сюда нет более быстрого пути, — сказала я, вытянув руки по сторонам, пока пыталась удержаться в вертикальном положении.

— Он есть. Мы могли бы взять лодку.

Я остановилась и уставилась на него.

— Можно на лодке?

— Конечно, можно на лодке.

— Тогда почему мы занимаемся этим?

Он улыбнулся мне в ответ.

— Ради проверки на прочность. — Джонах покачнулся, на мгновение потеряв равновесие. К счастью для него, он сделал шаг, нашел точку опоры и сумел не упасть в воду. Что было хорошо, потому что я не собиралась помогать ему.

— Ради проверки на прочность, — передразнила я его, но продолжала идти, пока мы не пересекли утес и не достигли бетонной платформы, которая удерживала маяк и два небольших здания, что находились по обе стороны от него.

Джонах ввел код на клавиатуре у двери, и мы вошли внутрь.

Маяк был построен в 1893 для Колумбийской мировой выставки, но с тех пор его перенесли и несколько раз реконструировали. Декора было не много и он не обновлялся, по крайней мере, с 1970-х. Но декор не был главным — окна на все триста шестьдесят градусов и вид на город и озеро.

— Вы все можете расслабиться, — сказал Джонах, поднимая руки к горстке вампиров, которые подняли глаза, когда мы вошли. — Я здесь. Вы в безопасности.

— Ты здесь… и полон дерьма, — произнес вампир за столом через комнату, чьи бакенбарды я сразу же узнала. Гораций, гвардеец КГ и ветеран Гражданской войны, он носил простую льняную рубашку и темные брюки. Он повернулся и его темные глаза расширились. — И ты привел гостью.

— А ты шутник, — ответил Джонах. — Мерит, ты помнишь Горация.

Я кивнула.

— Привет.

На лице Горация появилось подозрительное выражение, так как он видел меня здесь недостаточно часто, чтобы чувствовать себя комфортно. Недостаточно часто, чтобы проверить меня, во всяком случае.

— Мэтью здесь? — спросил Джонах.

— В подвале. — Он склонил голову. — Тебе нужна информация?

— Это твое выступление, — произнес Джонах, побуждая меня продолжить.

— Дело в Дариусе.

Гораций кивнул.

— Он в Чикаго. И вы встретились с ним сегодня.

— Дело в Дариусе. Он в Чикаго. И мы встречались с ним сегодня в «Портман Гранде». У него была охрана, и он встречался с человеком, который, очевидно, должен был позаботится о каких-то бумагах.

— Вы общались с ним? — спросил Гораций.

— Мы с Этаном. И он, похоже, совершенно не у дел. Вежливый, но едва ли коммуникабельный. Расширенные зрачки.

— Гламур? — уточнил Гораций.

Гламур был странным побочным эффектом магии, которую мы могли использовать. Мы не могли творить магию — не так как Мэллори или Катчер — но мы могли манипулировать магией, которая исходила от нас самих. Это была, возможно и не случайно, магия манипуляции. Способность подталкивать, тонко или не очень, людей делать то, чего мы хотим. У меня был своего рода иммунитет к этому, но я также не могла использовать эту магию.

— Была такая мысль. Но мы не почувтсвовали никакой магии. Ничего необычного, в любом случае. Виктор Кэбот сказал, что Дариус также вел себя странно, когда был в Нью-Йорке, хотя их встреча и была краткой. Дариус, очевидно, не упоминал ГС, вызов или что-то другое Виктору, пока находился там.

Гораций откинулся на спинку кресла, сцепив руки на груди и раскачиваясь. Кресло пискнуло под ним.

— Они с Виктором были близки.

— Это и я слышала, — ответила я с кивком. — Можно подумать, что он бы поговорил со своими союзниками, если бы собирался приехать в Чикаго и убрать с пути потенциального претендента на трон.

— Так ты считаешь, что он здесь не для того, чтобы бросить вызов Этану?

— Я понятия не имею, что он собирается делать. Вот именно в этом и проблема. Я встречалась ранее с Дариусом. Он действует сгоряча. Я бы ожидала, что мысль о вызове разозлит его, оскорбит. Он не станет играть по правилам с Этаном. У Дариуса много раздражающих качеств, но скромность не входит в их число.

— Мне не нравится ГС и при удачном стечении обстоятельств, — добавила я. — Но мне особенно не нравится, когда глава ГС ведет себя странно, а мой Дом — и мой Мастер — на линии его огня.

Гораций снова откинулся, кресло скрипнуло.

— Знаешь, твои отношения с Этаном ставят тебя в неловкое положение среди Гвардии.

Я не отвела взгляда.

— Неловко станет, только если его выберут и он станет мудаком. Первое возможно. Второе — нет.

— Абсолютная власть развращает абсолютно.

— А Наполеон, возможно, вел бы себя лучше, если бы Жозефина была членом КГ.

Джонах улыбнулся мне.

— Ты все время держала это, готовая выпалить.

Я пожала плечами.

— Честно говоря, я бы задала тот же вопрос, если бы была вами. Но мой ответ правдив. Я была окружена деньгами и властью большую часть своей жизни. Но они не контролируют меня.

— Туше, — произнес Гораций.

Я кивнула, соглашаясь.

— Я не знаю, как долго Дариус пробудет здесь, или что он планирует делать. Но он на моей территории, и я буду признательна за любую информацию, которую вы сможете предоставить.

Гораций поднялся, кресло ритмично закачалось, а его писк разнеся по всей комнате.

— Тогда давайте выясним, — согласился он и жестом указал на металлическую спиральную лестницу, которая находилась в центре комнаты.

Лестница была узкой, едва достаточно широкой, чтобы вместить широкие плечи парней. Я знала, что она ведет наверх, но не замечала, что также спускается и вниз — по-видимому, под дно озера.

Мы спускались вниз несколько секунд и, как показалось, на несколько этажей, пока не оказались в комнате, что простиралась по крайней мере на длину футбольного поля. Этаж был гладким, стены были покрыты тем, что напоминало действительно огромную версию звукоизоляции. И где-то посередине комнаты был ряд черных блестящих шкафов. В комнате было холодно, и она гудела от энергии.

— Обалдеть, — пробормотала я, смотря на все это пространство.

— Добро пожаловать в зажигательный центр информации, — сказал Гораций.

— Зажигательный?

— Маяк, — произнес Джонах. — Это прозвище как раз в его стиле.

— Это… впечатляет, — заметила я, правда не была уверена, на что именно смотрела. — А на что, собственно, я смотрю?

— Два века информации, — ответил Гораций. — Переписка, правила ГС, разведка, финансы. Они хранятся на драйверах с двойной системой копирования.

— Это огромное количество данных.

— Да, — согласился Гораций. — И вот для этого у нас есть Мэтью.

Он указал на одинокий стол в комнате, длинный стеклянный стол, за которым был установлен единственный компьютерный терминал. Кресло было занято вампиром, который выглядел так, будто его превратили в двадцать лет. У него была золотисто-коричневая кожа, широкий рот и очки в толстой черной оправе. Он был одет в серое худи с зеленым логотипом «Квеста Джейкоба» спереди.

Боже милостивый, подумала я. У КГ есть свой Джефф.

— Мэтью Пост, это моя напарница, Мерит, — произнес Джонах. — Мэтью — бродяга, так что он сохранил как имя, так и фамилию, удачливый ублюдок.

— Привет, — сказал Мэтью, его пальцы летали над клавиатурой.

— Привет, — поздоровалась я. — Фанат «Квеста Джейкоба»?

— Смело в бой, — произнес Мэтью, смотря на экран.

Я улыбнулась. Мне это было знакомо.

— И победа любой ценой.

Он остановился, посмотрел на меня, оценивая, а затем кивнул.

— Круто.

И благодаря четырем простым словам, я прошла «Тест на соответствие требованиям» Мэтью Поста. Я посчитала это достижением.

— У нас скромный штат. Мэтью наш аналитик и компьютерный эксперт. Он отвечает на запрошенную информацию — как в твоем случае — и анализирует данные на аномалии, если они возникают. Мы в основном полагаемся на человеческий интеллект, — сказал Гораций. — Но Мэтью и центр информации имеют решающее значения для нашей работы. Мэтью, Дариус, очевидно, сейчас в Чикаго, после своей остановки в Нью-Йорке. Каков последний трафик данных по ГС?

Длинные пальцы Мэтью забегали над клавишами, как у пианиста, каждое движение плавное, танцующее и точное.

— Ничего необычного, — ответил он, просматривая данные, которые вывел на экран. — Правила и нормы выпущены. Счета оплачены. Десятина Домов собрана. Операции кажутся нормальными.

— Копни поглубже, — предложил Гораций.

— Запускаю проверку на аномалии, — произнес Мэтью. Все это было связано с делом, и близко никакой остроумной светской беседы, как с Джеффом. Айтишники все же бывают на всякий вкус.

— Эй, аномалии, — объявил Мэтью спустя мгновение.

Мы все подвинулись ближе.

— Что за аномалии? — спросил Гораций.

— Не на поверхности, — ответил Мэтью. — Трастовые счета в порядке. Любое отклонение — стандартное. И так же дела обстоят с операционными счетами.

Я решила, что сейчас было не время спрашивать об этичности нашего взлома банковских счетов ГС.

— Но? — подтолкнул Гораций.

— Операционные субсчета Американских Домов выделяются. У ГС есть счет в каждом городе для Домов. Часть десятины Домов идет на субсчета, а потом возвращается обратно к Домам на ремонт, специальные проекты. Но с некоторых сняли деньги.

Моя кровь начала быстрее бежать по венам. Это был точный удар.

— Как много? И с каких?

— Бостон, Нью-Йорк… и Чикаго. В общем где-то шесть миллионов восемьсот тысяч.

— Дариус недавно побывал как минимум в двух из этих городов.

Джонах посмотрел на меня.

— Виктор говорил, где он был до того, как приехал в Нью-Йорк?

— Не говорил. Я не знаю, знает ли он. — Но я могла довольно легко выяснить это. Я вытащила свой телефон, продемонстрировав его Горацию и Мэтью. Искренность казалась лучшим вариантом, учитывая их сомнения на мой счет. — Я собираюсь связаться с Этаном. Есть возражения?

— Давай, — ответил Гораций, и я отправила короткое сообщение, продолжая держать телефон в руке и ожидая ответа Этана.

— Куда ушли деньги? — спросил Джонах, опираясь на стол рядом с Горацием.

Мэтью нажал несколько клавиш.

— Цюрих. Два швейцарских счета. Основная часть денег переведена на первый счет. Другой получил, — он остановился, поднимая глаза, — сорок тысяч долларов.

Джонах и Гораций обменялись взглядами.

— Десять баксов на то, что меньший счет и является нашей зацепкой.

Гораций остановился, кивнув.

— Принимается, — произнес он, и они ударили по рукам.

— Итак, подведем итог, — произнесла я, — мы считаем, что Дариус посещает города США, переводя деньги с местных счетов ГС и перенаправляя их на счета в швейцарском банке. — Я посмотрела на Джонаха, а затем на Горация. — Но с какой целью? Он что, собирается просто взять деньги и сбежать?

— А зачем еще тебе открывать счет в швейцарском банке? — спросил Гораций.

Хороший вопрос.

— И тем не менее… зачем это путешествие? Если он хотел сохранить втайне перевод денег, почему просто не перевести их?

— Потому что так нельзя, — ответил Джонах. — Есть строгие ограничения по снятию денег с субсчетов ГС, которые предназначены для защиты Домов.

Когда мы все посмотрели на него, он пожал плечами.

— Нам пришлось выучить эти правила, когда они разбомбили Дом. Мы получили деньги с субсчета Чикаго, чтобы въехать в новое здание и начать ремонт в старом.

— Так какие ограничения? — спросила я.

— Перевод может быть осуществлен на любую сумму денег, если они идут с субсчета Дому, поскольку они считают, что это их деньги. Но вы не можете перевести деньги никакому другому получателю в электронном виде; их могут выдать только чеком.

— Что значит, кто-то должен забрать этот чек, — произнесла я.

— Да. Счета достаточно большие, а Дариус достаточно богат, так что ему, вероятно, даже не пришлось идти в банк, чтобы сделать это.

Я подумала о мужчине с кожаной папкой.

— Итак, банкир приходил к нему, даже спустя несколько часов.

— Вот именно.

— И где остальное ГС? Почему никто другой не заметил этого?

— Потому что первичные счета выглядят в порядке, на поверхности, — указал Мэтью.

— Местные счета работают как счета депонирования — держат десятину Домов, пока периодически те не перемещаются на другие счета.

Джонах вновь поднялся.

— Дариус мог сказать им, что он едет сюда, чтобы подготовить ответ на вызов, — сказал он. — Он глава ГС. Он имеет право посещать города, где находятся его Дома.

Достаточно верно, но все же странно. И совершенно нехарактерно для него. С каких пор Дариусу, который практически был королем вампиров Северной Америки и Западной Европы, нужно красть финансы или заниматься чем-то таким? И если уж на то пошло, с каких пор он приезжает в Чикаго и ведет себя вежливо с Этаном?

Мой телефон завибрировал и я посмотрела на него.

— Бостон, — произнесла я. — Дариус был в Бостоне.

— Три города, три перевода, — сказал Мэтью.

— Швейцарские счета, — проговорила я. — Что ты можешь рассказать нам о них?

— Практически ничего, — ответил Мэтью. — Та немногая личная информация, которую банк требует от клиентов, затем шифрует даже выше наших возможностей — именно благодаря этому швейцарские счета так популярны.

Я кивнула. И я не сомневалась в способностях Мэтью или КГ, но я была членом семьи, у которой было много денег и много финансовых связей.

— Могу я получить номера счетов? И номера переводов?

Мэтью посмотрел на меня.

— У тебя есть друзья в Швейцарии?

— Не совсем. Но, может быть, у меня есть кое-кто, кто знает кое-кого в Швейцарии.

— Стоит попробовать, — заметил Гораций, кивая, пока я фотографировала номера, чтобы затем отправить их своему источнику.

— Спасибо.

Гораций скрестил руки, смотря на меня.

— Что Этан будет делать теперь?

— Когда я расскажу ему, что Дариус украл почти семь миллионов долларов у Домов? Как думаешь, что он сделает?

Гораций улыбнулся, но никакой радости в улыбке не было.

— Я полагаю, Этан Салливан сделает то, что Этан Салливан умеет делать лучше всего: Он объявит войну.

Я не могла решить, нахожу ли это лестным или же нет.

— Почти семь миллионов долларов, — сказал Этан. Он сидел в конце стола переговоров в своем кабинете.

Хотя обычно мы разрабатывали план операций в удачно названном оперотделе, конкретно эта тема была настолько деликатной, что мы собрались в кабинете Этана и связались с Виктором Кэботом по телефону.

— Какие у вас мысли? — спросил Виктор.

— Как ты и отметил, мы сочли его поведение ненормальным. Я знаю Дариуса долгое время. Между нами не было никакой приязни, не то, чтобы сейчас ты этого не знал, когда он, кажется, полностью отделился.

— Он был потрясен нападением Майкла Донована, — сказал Люк. — Мы знали, что это тревожит его. Может, это вампирское посттравматическое стрессовое расстройство.

— Это могло сыграть свою роль, — ответил Виктор. — Но я не думаю, что этого достаточно.

— Ты сказал «оторопелый», — напомнил ему Этан. — О чем ты подумал?

— Под воздействием наркотиков? Околдован? Честно говоря, я не знаю. — Он вздохнул, это было слышно даже через трубку. — Кража предполагает мотив, если, конечно, кто-то направляет его действия. Разумеется, я боюсь того, что произойдет, когда вор закончит с Дариусом, либо потому, что его поймают, либо потому, что тот больше не будет в нем нуждаться.

— Если преступник украл миллионы долларов, он не захочет, чтобы кто-то узнал об этом, значит Дариус становится риском, — сказала я.

— Точно, — мрачно произнес Виктор. — Как вы узнали о переводах?

— У нашего Стража есть связи. Она хотела бы сохранить в тайне свой источник, но мы не сомневаемся в достоверности информации.

— Ни капельки? — спросил Виктор.

— Ничуть, — ответил Этан. — Это также объясняет, что мы видели в отеле: Дариуса навестил мужчина в костюме, у которого, по всей видимости, были бумаги.

— И мы не знаем, куда перевели деньги?

— Не знаем, — ответил Этан. — Только то, что они пошли на два швейцарских счета — основной счет и тот, что, по-видимому, меньший, вторичный счет.

Это напомнило мне, что я еще не выполнила свой сбор информации. Я взяла телефон, переслала фотографии счетов моему отцу и попросила любую информацию, которую он сможет достать о лицах, которые их открыли.

— А где остальные члены ГС, пока все это катится к черту? — спросил Малик. — Пока делаются эти переводы?

— Как я поняла, переводы сложно увидеть на поверхности, — сказала я. — Счетами Дома являются субсчета, так что пришлось бы копнуть поглубже, даже чтобы просто посмотреть.

— И они могут быть вовлечены в это, — сказал Люк. — Члены ГС наиболее осведомлены о счетах ГС. Если они думают, что Дариус находится под воздействием чего-то, они могли увидеть в этом лучшую возможность для финансовой выгоды.

Люк нахмурился.

— И никто из них не заметил, что Дариус пропал?

— Технически, он не пропал, — вставил Малик. — Он посещает города, в которых есть Дома ГС. И сейчас находится в Чикаго, где ему бросили вызов. Нет ничего необычно в том, что он так поступает.

Этан кивнул.

— Я подозреваю, что они именно так и думают. Они дали ему возможность действовать, как он считает уместным для ГС, особенно учитывая нынешнюю неразбериху.

— Ну и дела, — произнес Малик, потирая лоб.

— Возможно, я смогу помочь, — сказал Виктор. — У меня есть команда. Мужчины, которые заботятся об… особых проблемах, которые могут возникать время от времени. — Он прочистил горло. — В предвидении беды, на закате я послал их в Чикаго.

Этан приподнял брови с явным интересом.

— Правда?

— Тридцать шесть часов назад он был в Нью-Йорке. В конечном счете ты бы должен был действовать, я хотел помочь тебе действовать быстро. Я приношу свои извинения за то, что не посоветовался с тобой относительно их присутствия. Я надеялся, что их помощь не потребуется, что я волновался без причины. Но я рад, что устроил это.

— Я не говорю, что поддерживаю твой вызов или свержение моего короля. — Голос Виктора был осмотрительным, слова явно взвешенными. — Но это нельзя так оставлять. Дариус не может лишить нас средств ради своего личного пользования, если предположить, что именно это и происходит. И если эти действия не являются его собственными, это неправильно по отношению к нему, и я не могу этому способствовать.

Этан наклонился к телефону, будто обращался непосредственно к Виктору.

— Я не сомневаюсь в твоей лояльности к ГС или Дариусу, Виктор. Также я не чувствую необходимости сообщать кому-то о твоем участии, если ты этого не желаешь.

— Благодарю тебя, — произнес Виктор с явным облегчением. — Они наготове и рядом с Домом на тот случай, если понадобится их помощь. Я надеялся, что этого не потребуется, но раз уж на то пошло…

— Мы ценим их знание дела, — сказал Этан. — Полагаю, они поймут необходимость в скрытности? И в сохранении безопасности мирных жителей?

— Конечно, — ответил Виктор. — Но напоминание никогда не помешает, и я так и поступлю. Будь осторожен, Этан. Несмотря на твои проблемы с ГС и Дариусом, постарайся не сделать все хуже, чем уже есть.

— Дело больше не в вызове, Виктор. Дело в Дариусе. И насколько я могу судить, теперь это спасательная миссия.

— Мы должны рассказать другим членам ГС, — сказал Виктор. — Не буду конкретизировать кому — если ты считаешь, что у Дариуса есть конкретный союзник. Но разделение между американскими и европейскими Домами уже началось, и я не хочу усугублять ситуацию.

«Я могу это устроить», — мысленно сказала я Этану.

Джонах и Лакшми были в некотором роде друзьями; она запала на него, а его это не заинтересовало. Но они общались, и ранее она обратилась ко мне через эти взаимоотношения. Я могла также сделать и сейчас. Поэтому, пока Виктор, Этан и другие обсуждали планы, я достала телефон и отправила сообщение Лакшми:

На ее ответ ушло несколько секунд:

Для наших целей это было все равно, что разрешение. Я передала телефон Этану.

— Лакшми извещена, — сказал Этан, взглянув на экран и протягивая телефон обратно мне. — И, что более важно, она не возражает.

Малик, Линдси и Люк уставились на меня, на телефон, несомненно, пораженные, что у меня был такого рода контакт.

— Это придется сделать сейчас, — сказал Виктор.

Они попрощались, и Этан нажал кнопку на телефоне для завершения вызова. Затем он откинулся на спинку стула и пробежался пальцами по волосам.

— Похоже, мы скоро пойдем со штурмом на «Портман Гранд». Лукас, узнай какой у Дариуса номер, достань план. Достань план всего здания, если сможешь его найти. Я отправлюсь туда с Мерит, Линдси, Люком и командой Кэбота. Малик, ты останешься в Доме.

Малик кивнул.

— У тебя есть какое-нибудь беспокойство относительно людей Виктора? Что это часть какой-то большей шарады?

— Я бы не был Мастером, если бы у меня не было сомнений, — мрачно ответил Этан. — Но я верю слову Виктора. Он поддерживает ГС, но он прямолинейный. Если бы у него были проблемы со мной или с Домом, он бы сообщил о них.

Он посмотрел на меня.

— Ты могла бы позвонить своему дедушке. Учитывая, что мы будем в общественном здании и риск неприятностей, было бы неплохо предупредить его.

Я кивнула, достала свой телефон и перешла в зону отдыха, чтобы обеспечить немного уединения.

— Милая, — произнес он. — Я рад, что ты позвонила. У меня для вас есть новости.

— Правда?

— В деле Джейкобса прорыв. Джонах рассказал нам о «Магическом Магазине», и детектив Стоу туда заглянула. Они опознали цубы. Их приобрела сотрудница «Магического Магазина» по имени Митци Барроуз. Артур подтвердил, что они с Бреттом некоторое время встречались. Стоу пошла допросить ее, но ее дом был пуст. Было похоже, что кто-то уезжал второпях.

— Она сбежала.

— Именно так они и считают. Они опросили соседей, которые сказали, что слышали крики. Вероятно, ее разрыв с Джейкобсом был неприятным. ЧДП ищет ее.

— Кроме того, судмедэксперты нашли наркотики в организме Джейкобса. Довольно большую дозу «Рогипнола»[39]. Более чем достаточно, чтобы вырубить его.

— Это объясняет отсутствие ран, вызванных сопротивлением.

— Точно, — согласился мой дедушка. — Мы будем продолжать поиски и дадим вам знать, если найдем что-нибудь еще.

— Я ценю это. К сожалению, я позвонила по другому поводу. Дариус попал в беду, и мы должны организовать операцию. Мы будем в центре города в «Портман Гранд». Мы хотели, чтобы ты был в курсе на случай, если…

Мой дедушка вздохнул.

— Не думаю, что есть смысл просить вас дождаться поддержки ЧДП? Или спецназа?

— Думаю, нет. Это дело вампиров, и вампиры хотят разобраться с ним. И здесь может быть замешана магия; мы не знаем, как она может повлиять на людей. Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы остаться незамеченными и обеспечить безопасность людей. Мы просто хотели, чтобы ты был в курсе.

— Я ценю это, — сказал он, затем сделал паузу. — Насколько опасным это может быть?

— У них есть «солдаты», — ответила я. — Но я догадываюсь, что, строго говоря, у нас будет передовая группа из Нью-Йоркского Дома. Этан ясно дал понять, что травм среди гражданских быть не должно.

— Хорошо, — произнес мой дедушка, бормоча, он так делал, когда что-то обдумывал и планировал.

— Я вышлю фургон, — сказал он. — Мы останемся в паре кварталов оттуда, но я хочу быть рядом, если что-то пойдет не так.

Меня затопило облегчение. Я не хотела, чтобы мой дедушка был посреди этой войны, но была рада знать, что он будет поблизости.

— Спасибо, дедушка. Мы будем держать вас в курсе.

— Обязательно, Мерит. И удачи вам.

Я написала Джонаху о нашем плане и известила группу о поддержке команды Омбудсмена. Полчаса спустя команда Виктора стояла в нашем фойе: трое мускулистых мужчин в черных термофутболках и военных брюках.

Один стоял впереди остальных, его кожа была очень загорелой, плечи широкими, талия узкой. Его нос выступал орлиным клином над темной, густой бородой. Двое других мужчин стояли рядом с ним с почти таким же колоритом. Я предположила, что они были братьями, и с учетом их физической формы, они определенно были похожи на бойцов спецназа.

— Этан Салливан, — представился он, двигаясь вперед с протянутой рукой.

— Райан, — произнес мужчина спереди. Он указал на свою команду. — Корд, Макс. Виктор сказал, что вы все обговорили. — В голосе Райана звучал слабый акцент, который я определила как техасский.

Этан кивнул, затем указал на нас.

— Малик, Второй. Линдси, охранник, и Мерит, Страж. Наш капитан, Люк, ищет план отеля.

— Отлично, — произнес Райан. — И очень приятно с вами познакомиться. Есть место, где мы сможем поговорить?

— В моем кабинете, — ответил Этан и повел нас туда. Туда принесли поднос с бутилированной водой и кровью, и теперь он стоял посреди стола для совещаний.

— Угощайтесь, — сказал Этан, указывая на него, — если вам нужно подкрепиться.

Люк вошел с бумагой в руке. Осознав, что команда была в сборе, он закрыл за собой дверь и развернул бумагу на столе.

Райан протянул руку и представил себя и свою команду.

Люк ответил тем же, затем посмотрел на Этана.

— Дариус в люксе на двадцать седьмом этаже. Это пентхаус.

— Как ты это узнал? — спросил Этан.

— Лифт, которым пользовался Дариус — он частный, поднимается только на один этаж.

— Частный лифт, — произнес Райан, поднимая глаза от плана. — Непросто, потому что имеет только один выход, но удобно для сокращения сопутствующего ущерба гражданским.

— Да, я также подумал. Нанесение ущерба гражданским не вариант. — Люк посмотрел на бумагу и указал на планировку первого этажа отеля. — Частный лифт первый среди ряда лифтов. — Он указал на дальний конец отеля, где были расположены погрузочная платформа и служебный вход. — Есть проход от черного входа — коридор персонала — который выходит на первом этаже сразу за частным лифтом.

— У лифта может быть охрана, — сказал Райан.

Люк кивнул.

— Ранее сегодня вечером не было никого, но это не значит, что «солдаты» не поумнели. — Он указал на вход для поставщиков. — Нам нужен человек, который будет следить за выходом, кто-то, чтобы справится с человеком у лифта и охранять его, пока мы не спустимся вниз, и команда, которая поднимется наверх.

— А когда мы доберемся? — спросил Этан, обходя, чтобы встать позади Люка и лучше видеть план этажа.

— Номер состоит из пяти комнат — гостиной с кухонной зоной, двух спален, двух ванных. Мы можем разделиться, проверить комнаты.

— В дополнение к охране Дариуса, — сказал Этан, — мы хотим просмотреть бумаги, которые могут быть в папке. Мы предполагаем, что они связаны с денежными переводами, но давайте убедимся, если сможем.

Райан кивнул.

— Мы проделаем это как можно быстрее, с минимальным побочным ущербом. Мы находим его, обезвреживаем и выводим. Насилие только в случае крайней необходимости. Дариус Вест все еще наш король.

— Это понятно, — произнес Этан. — Но ты слышал Виктора, и сегодня мы убедились, что он находится под влиянием кого-то или чего-то. Он может сегодня действовать не как твой король, а как твой враг.

— Да, — согласился Райан. — И это действительно выводит меня из себя. — Он посмотрел на каждого из нас. — Я понимаю, что вы учитываете и политику. Я предлагаю, чтобы мы вошли первыми, ваша команда за нами. Мой человек уберет охрану с лифта; ваши люди будут охранять путь эвакуации.

Этан посмотрел на Люка, который кивнул.

— Мы с Линдси позаботимся о выходе, будем охранять его. Вы с Мерит отправитесь в пентхаус; ты знаешь Дариуса лучше.

— Макс, за тобой лифт, — произнес Райан. — Мы с Кордом поднимемся с Мерит и Этаном. У нас есть оружие, если хотите воспользоваться им.

— У нас есть арсенал, — ответил Люк, — но мы люди катаны. Особенно в публичном месте, где пули могут быть не такими уж дружелюбными — канаты это наша зона комфорта.

Райан кивнул.

— Мы предпочитаем пистолеты, но осведомлены о рисках. Мы будем осторожны рядом с вашими людьми.

На том и порешили, наушники были надеты, а нервы накалились.

Корд, Райан и Макс определенно были мужчинами с опытом, смекалкой и техническими ноу-хау.

Они также были мужчинами, которые подъехали к Дому Кадогана в белом фургоне с надписью «Поставка продуктов Минелли» вдоль борта.

Люк посмотрел на это, положив руки на бедра.

— «Поставка продуктов Минелли»?

Корд открыл боковую дверь, откатив ее назад так, чтобы мы смогли забраться внутрь.

— Люди становятся менее подозрительны — они намного меньше ошиваются вокруг — если на фургоне есть надпись.

— Хороший план, — согласился Люк. — Думаю, еда успокаивает людей.

Линдси бросила на меня косой взгляд.

— Ни слова, — напомнила я, поднимая указательный палец и забираясь внутрь.

Поездка была тихой, напряженной. Нервная магия заполнила небольшое пространство, пока наша команда из семи человек готовилась освободить Мастера вампира — мастера всех нас — из его магического плена в пентхаусе отеля Чикаго.

Что могло пойти не так? Для начала, мы могли пострадать или погибнуть, мы могли ранить гражданских, мы могли разозлить ГС еще больше.

Я посмотрела на Этана. Одна рука лежала на груди; другая потирала переносицу, пока он смотрел в лобовое стекло. О чем он думал в такие моменты, как этот? О Дариусе? О вызове? О Доме и его вампирах? Все это, вероятно, подогревалось тайной, которую он хранил и адреналином, который, вероятно, начал растекаться с приближением операции.

Я продела свою руку сквозь его, склонив голову на его плечо. Мы еще не во всем разобрались, но прямо сейчас мы безусловно были союзниками.

Тридцать минут спустя, мы остановились в зоне для обслуживающего персонала позади «Портман Гранда». Было поздно — слишком поздно для вечеринок — но недостаточно рано для доставки еды на следующий день. Еще немного удачи для нас.

Команда Кэбота, Люк и Линдси выбрались из фургона.

— Минуту, — сказала я, положив руку на предплечье Этана, удерживая его внутри, пока фургон не опустел.

— Есть ли еще что-то, что мне нужно знать, прежде чем мы войдем туда?

Глаза Этана были безэмоциональными.

— О чем?

— О той записке.

На этот раз его глаза вспыхнули.

— Нет.

Я смотрела на него мгновение, взвешивая его честность. То, что он не предлагал мне большего — не объяснял большего — было для меня как удар ножом в живот, но я поверила, что это никак не относится к сегодняшнему.

— Хорошо, — сказала я. — Будь там осторожен. Не играй в героя.

Уголок его рта чуть-чуть приподнялся.

— Разве обычно подобную речь говорю тебе не я?

— Да. Но на этот раз моя очередь. — Я взяла его лицо в свои руки. Мы едва ли говорили сегодня, не было времени или, учитывая наши теперешние проблемы, желания. Но я хотела — нуждалась — в мгновении, чтобы взглянуть на него, увидеть его лицо.

— Ты принадлежишь мне так же, как принадлежишь и Дому. Что бы не стояло между нами прямо сейчас, я предпочитаю, чтобы ты был целым и невредимым.

Его взгляд смягчился, и он наклонился вперед, прижавшись своими губами к моим, предлагая медленный и затягивающий поцелуй.

— Давай оба будем осторожны. И давай уже выбираться из этой машины, поскольку люди уже начинают глазеть.

Я подняла глаза, увидев подсматривающего Люка, который, сузив глаза, заглядывал в тонированные стекла. Он постучал по стеклу.

— Выходите, Ромео и Джульетта.

— Давай выйдем, прежде чем он снова начнет цитировать «Крепкого орешка», — проговорил Этан.

Веский аргумент.

Я вышла на холодный воздух, опоясанная катаной, и поправила свой хвостик. Ребята из Дома Кэбот засовывали кинжалы в сапоги и надевали наплечные кобуры для пистолетов. Когда все были готовы и вооружены, мы собрались вместе.

— Мы входим, — произнес Райан, — и делаем вид, будто так и должно быть.

— Прикрытие? — спросил Корд.

Люк улыбнулся.

— Это я продумал. Он в номере пентхауса, так что персонал знает, кто он такой. Их проинформировали. — Он жестом указал на нашу одежду. — Мы вампиры, с мечами. Мы — часть его охраны. Если кто-то что-то спросит у вас — задавайте вопросы в ответ.

— Хорошо, — сказал Райан, и они с Люком обменялись мужскими кивками одобрения, уже как лучшие друзья.

— И теперь, когда нас почтили бромансом, — произнес Корд с широкой улыбкой, — давайте двигаться.

Мы выстроились в линию, двигаясь быстро и тихо к двери для поставщиков. Райан, Макс и Корд, затем я с Этаном, и Люк с Линдси.

Адреналин побежал по моим венам, и страх испарился. Сейчас мы были здесь. Пути назад нет, никто не побежит, испугавшись. Что более важно, ждать больше тоже не нужно, только двигаться вперед. Было так здорово двигаться, действовать, сконцентрироваться на задаче.

«Твой вампир показывается, Страж», — произнес Этан, с тем, что, как я посчитала, было благоговейным страхом в его голосе.

«Ожидание — самая сложная часть», — ответила я. Я, может быть, и не была замечательным бойцом, пока нет, но будь я проклята, если операция не лучше ожидания.

«Говоришь как солдат», — сказал он.

«После года тренировок, мне лучше и казаться таковым».

Замок на двери для поставщиков взломали; дверь открылась легко. Поднятый кулак заставил нас остановиться; Райан легко открыл дверь, заглянул внутрь, а затем показал, чтобы мы следовали за ним.

Мы проскользнули в коридор за ним, оставив Люка у выхода сторожить фургон, чтобы убедиться, что у нас будет путь для отхода, если дела пойдут плохо.

Коридор для служащих был не обременен декором или цветами: серые стены, серый пол. Легко убирать, но ничего, на что можно посмотреть. Коридор разветвлялся несколько раз то тут, то там, и мне хотелось, чтобы я захватила флажки — или хлебные крошки — чтобы отмечать наш путь.

Мы следовали за Райаном в молчании, остановившись, когда он поднял кулак. Он указал на дверь, к которой мы подошли, «ВЕСТИБЮЛЬ» было выведено заглавными печатными буквами на серой стали.

Райан указал на Линдси, затем на пол, давая ей знак, чтобы она оставалась здесь, защищала эту часть нашего пути отступления. Она кивнула, выражение ее лица и глаз было таким же стальным, как и у мужчины в форме, что вел нас. Линдси, возможно, и была прихотливой, но она была солдатом до мозга костей.

Я ждала, пока наши глаза встретятся, проговорив ей одними губами — «Удачи».

Она подмигнула в ответ.

Райан распахнул дверь, заглянул в вестибюль, а затем сделал нам знак указательным пальцем. Один охранник у лифта.

Он был проблемой Макса.

Пока Райан держал дверь, Макс проскользнул в коридор. Мое сердце застучало в ушах, громоподобно громко, пока мы стояли в тусклом коридоре, ожидая своего знака.

Раздался мягкий удар, тихая потасовка, и спина Макса вновь появилась в дверном проеме, он втащил мужчину от лифта в коридор. Его дыхание было тяжелым, но стабильным, а голова покачивалась на шее, когда Макс втащил его безсознательного в зону для обслуживающего персонала. Этан помог Максу связать его по рукам и ногам, затем они оттащили его в угол рядом с газо- и водопроводными трубами. Если наша удача не подведет нас, он останется здесь, выведенный из строя, пока мы не закончим.

А теперь, когда этот мужчина был обезврежен, пришел наш черед действовать.

Райан снова распахнул дверь, всего на несколько сантиметров шире, осматривая вестибюль, после того, как кто-то прошел мимо. А затем, так же быстро как молния, он подал знак, и мы двинулись. По одному, друг за другом, молча от двери в коридоре до лифтов. Райан вытащил черную карту из своего кармана, провел ею по панели доступа и двери частного лифта открылись.

Мы прошли за ним и Макс поднял палец вверх, наблюдая, как двери закрываются, прежде чем лифт стал поднимать нас вверх.

Поп-музыка весело играла в лифте, пока огни над дверью вспыхивали, обозначая номера этажей.

— Итак, «Кабс», — произнес Райан, рассеяно соскребая пятно со своего плеча. — Хорошая команда в этом году или…?

Этан нежно толкнул меня.

— М-м, да, сплоченная, — ответила я. — Сейчас у нас довольная хорошая линия обороны. Ты фанат «Янкиз»[40]?

— Вперед, «Янкиз», — ответил Райан.

— «Янкиз» рулят, — добавил Корд за ним, высоким голосом военного человека.

Я покачала головой.

— И это когда вы двое только начали мне нравится.

Этажи сменялись. Двадцать третий, двадцать четвертый, двадцать пятый…

— Приготовьтесь, — произнес Райан, и лифт прозвенел, двери открылись, демонстрируя нам вид на просторный холл с мраморным полом и стеной окон, которые выходили на озеро.

Мужчина в джинсах и спортивной куртке, еще один неизвестный охранник, вскочил со стула рядом с лифтом, поворачиваясь к нам лицом.

— Эй, Джек, ты помнишь о выпивке? Чертов мини-бар…

Он быстро остановился, понимая, что мы не другие охранники, которые очевидно спустились вниз за едой.

— Твою мать, — произнес он, неуклюже потянувшись во внутренний карман куртки за оружием, но Райан был готов — и Райан был быстрее. Он ударил мужчину по ногам, лишая равновесия, и обхватил за шею.

«Он действительно эффективен», — мысленно сказала я Этану, когда он связывал охранника номер два.

«И удивительно тихий», — ответил Этан. Я не была уверена, был ли это комплимент… или повод для беспокойства.

Когда с охранником разобрались, Райан посмотрел на нас, кивнув нам направо, где широкий коридор вел в гостиную. Спальни находились за ней, снова направо, ведь пентхаус протянулся кругом на половину верхнего этажа.

Мы выстроились в линию, как детишки в садике на перемене — Райан, Корд, Этан и я — и молча двинулись в гостиную.

Комната была темной, пустой. Свет из окружающих высоток устремлялся сквозь высокие окна от пола до потолка. Мраморные полы и теплые, серо-коричневые стены были холстом для разнообразных цветов, от темно-красного дивана до ярких ковров. Но ни единого признака жизни.

Без единого звука, кроме биения моего пульса — который все еще стучал у меня в ушах как океанские волны — мы двигались через большую комнату к коридору за ней. Точечные светильники освещали архитектурные детали и обеспечивали немного света в этом темном пространстве, которое разделялось на две спальни.

Райан и Корд скользнули в первую, а мы во вторую.

«Где, черт возьми, Дариус?» — спросила я у Этана.

«Вероятно, ушел. Он мог убежать или ему приказали».

Я не хотела думать о том, что он ушел, не когда мы были так близко к тому, чтобы решить все наши вопросы с Дариусом Вестом, так что я сделала то, что сделал бы хороший следователь. Я проверила мусорное ведро (пустое), ящики (пустые), шкаф (пустой) на любые признаки документов Дариуса, или любой другой намек на то, кто же манипулировал им. Этан проверил матрас и между полотенцами в ванной на любые признаки, затем вернулся в гостиную и проверил и ее тоже.

Скрип позади заставил меня обернуться, с катаной в руке и наготове.

Занавеска на левой стороне стены вздымалась, ее низ поднимался, как раскрученная юбка танцора, ветер раздувал ее.

Я выдохнула, поддразнивая себя из-за того, что сама же создаю монстров во тьме, а затем шагнула вперед.

Я отодвинула занавеску, за ней появилась открытая дверь. Холодный весенний ветер дул с террасы за ней.

«Здесь терраса», — сказала я Этану. — «Дверь открыта. Я выхожу наружу».

В планах Люка не было никакой террасы. Может быть, они добавили ее позже, задним числом, чтобы сделать невероятно огромный с мраморным полом пентхаус даже еще более желанным для людей, которые предпочитают пентхаусы с мраморным полом и террасами.

Сжав покрепче катану, я вышла наружу. Лунный свет отражался от окружающих высоток, бросая свет на каменный пол, гигантские урны, которые выстроились вдоль каменных перил… и одинокую, худую фигуру, которая стояла на другом конце балкона.

Я чувствовала, как Этан двигался позади меня, и подняла кулак, чтобы остановить его, указывая на высокого, худого вампира, который стоял в луче лунного света.

«Поздороваемся, Страж?»

Этан шагнул вперед, одна рука на рукоятке катаны, затем мимо меня и ближе к Дариусу.

Если он и знал, что мы здесь, то не подавал виду. Его руки лежали на толстом каменном парапете, установленном на каменных столбах.

— Дариус, — позвал Этан, тихо идя вперед.

Он посмотрел на Этана, глаза расширились от неожиданности.

— Этан. Так приятно вновь видеть тебя.

В его голосе не слышалось явной неправды, и не было очевидной двойственности. Дариус казался совершенно серьезным и действительно был счастлив снова видеть Этана. И именно эта часть была фальшивой. Но мы уже знали, что что-то было не так. Вопрос теперь заключался в том, как все исправить — и выделить другие вопросы.

— Мне тоже.

Я чувствовала, как команда тихо двигалась позади меня, создавая мягкую рябь магии, которая охватывала всех нас, пока они окружали нас.

— Возможно, мы должны войти внутрь? — вежливо спросил Этан.

Дариус нахмурился.

— Можем. Тут холодный ветер.

Это едва ли было его единственной проблемой.

Дариус сел в кресло, ноги на полу, руки сложены на коленях. Его поза была такой же послушной, как и его поведение.

— Я не хочу забирать его отсюда, пока мы не будем уверены, что это безопасно, — сказал Райан. — Как по мне, так это похоже на магию, и нам следует быть осмотрительнее.

— Согласен, — произнес Этан. — Но нам следует поторопиться. Кто бы этого с ним ни сделал, он может вернуться.

— И мы до сих пор не встретили двух охранников, которых видели в вестибюле чуть раньше сегодня.

— Согласен, — сказал Райан, посмотрев на Этана и Корда. — Поскольку он все еще мой Сир, первый удар я приму на себя, если не возражаете.

Этан кивнул, а Райан сел на стул перед Дариусом.

— Сир. Я Райан из Нью-Йоркского Дома Кэбот, зарегистрированного под номером три.

Дариус кивнул.

— Райан.

— Не могли бы вы рассказать нам, как вы здесь оказались?

Дариус нахмурился.

— Здесь? Я приехал сюда из Лондона.

— Зачем?

— По делу, — ответил Дариус, кладя ногу на ногу и разглаживая ткань над коленом.

То, что Дариус был здесь из-за некоего «дела» становилось банальным припевом; то же самое он сказал Этану и Виктору.

— По какому делу? — спросил Райан.

— Операции, которые требуют моего внимания.

— Понятно, — произнес Райан. — И каков характер этих операций?

— Финансовый, — ответил Дариус. — На благо Совета и его Домов.

— Правда? — спросил Райан. — Ради новых проектов?

— На благо Домов, — снова сказал Дариус, повторяя фразу, словно он читал ее по сценарию. И если кто-то поработал над ним магически, принимая во внимание его мысли и эмоции, это может быть как раз правдой.

— Благодарю вас, Сир, — сказал Райан, поднимаясь. — Прошу прощения, я отойду на минутку?

Дариус одарил его королевским кивком, смахнул очередную пылинку со своего колена и сцепил свои длинные пальцы вместе.

Райан поднялся, указал на Корда, потом на Дариуса, поручая ему охранять короля. Затем он жестом указал остальным из нас на коридор между спальнями.

— Магия, — сказал Райан, когда мы все собрались.

Сейчас я не чувствовала никакого гламура вокруг нас, но это не значило, что его здесь не было. Он мог быть слабо выраженным, но все же коварным.

— Здесь нет никого, кроме нас, — сказал Этан.

— Да, — ответил Райан, — но других вариантов нет. Если здесь никого нет, значит они нашли способ насылась гламур из другого места.

— Как антенна? — спросила я. — Такое вообще возможно?

— Если учитывать ситуацию и обстоятельства, — ответил Этан. — Кажется ли что-нибудь невозможным в настоящий момент? — Он осмотрел пол, стены, потолок.

— Если предположить, что такое возможно, — сказала я, — почему он не действует на нас?

— Он мог быть направлен только на Дариуса.

— Итак, если он не действует на нас, и мы не можем его почувствовать, то как нам его найти?

— Это все еще магия, — ответил Райан. — Мы все можем чувствовать магию, поэтому так мы ее и поищем. — Райан взглянул на часы. — Если мы собираемся сделать это, мы должны сделать это быстро. Мы с Кордом возьмем спальни. Вы ищите здесь.

Мои чувства восприятия были острыми, иногда отвлекающе острыми. Обычно я держала ментальные барьеры поднятыми, чтобы могла действовать. Сбросив свои ментальные щиты, я закрыла глаза, выдохнула и представила, что мое восприятие мира было пузырем вокруг меня, и я была в его центре. Я перевела дыхание, а потом еще, и с каждым вдохом представляла, как пузырь расширяется, окружая все больше и больше комнат.

Запахи, звуки и вкусы наполняли мое сознание, пока я чувствовала себя подобно ребенку в буре ощущений.

Я прошла в дальний угол комнаты, к мини-кухне, и почувствовала малюсенький лучик магии. Он был мягким, магия плескалась светлыми и нежными волнами, чуть ли не успокаивающая на ощупь.

Я открыла глаза и уставилась на закрытую дверцу шкафа, которая, казалось, теперь, когда мои барьеры были опущены и я смотрела прямо на нее, слегка пульсирует от магии, словно у волокна древесины было сердцебиение, которое подавало импульсы.

Я протянула руку и распахнула дверцу шкафа.

Он был пятнадцать сантиметров в высоту, имел форму обелиска и выглядел как камень, матовых оттенков белого и слоновой кости, который, казалось, светился изнутри.

— Этан.

Он подошел ко мне и наморщил лоб, когда увидел это.

— Он пульсирует, — сказал он, и я почувствовала облегчение оттого, что не только я заметила это.

Он позвал Райана, и позади нас послышались быстрые шаги.

— Что вы нашли?

Этан отодвинулся в сторону, чтобы он смог взглянуть на него.

— Алебастр, как я думаю. Возможно, приемник или антенна, предназначенные для приема и усиления магии.

— В направлении Дариуса, — сказала я, и Этан кивнул.

Райан посмотрел на объект, затем на Этана.

— Вампир может наводить гламур. Но не объект.

Этан кивнул.

— Ему или ей был бы нужен колдун. Кто-то с мастерством, чтобы создать этот магический… полагаю, «прибор» — наиболее подходящее слово, учитывая обстоятельства.

— У нас есть друзья — колдуны, — сказала я. — Мы можем отнести это им, попросить взглянуть. Возможно, они смогут вычислить, кто это сделал. Переконструировать его.

— Нам следовало привести Катчера, — согласился Этан, и я сделала мысленную пометку передать ему эту ценную цитату. Это сделает его месяц.

— Сделайте это, — сказал Райан. — Но сейчас мы должны нейтрализовать его. Положите его на стол.

Этан потер друг о друга кончики пальцев, затем протянул руку и коснулся объекта. Он засветился от его прикосновения, свет засиял внутри камня.

— Он теплый, — проговорил он. — Очень, очень теплый. — Держа обелиск, словно актриса, которая несет статуэтку «Оскара»[41], он аккуратно опустил его на мраморную столешницу.

В то же время, Райан обыскивал ящики, пока не нашел упаковку пластиковых пакетов и банку с солью для «Маргариты»[42].

— Магическое аннулирование, — сказал Райан. С щелчком маленького ножа, который вынул из-за пояса, он снял пластиковую крышку с соли и опрокинул ее в мешок. Он держал пакет открытым, глядя на Этана. — Положи сюда.

Этан колебался, но подчинился, аккуратно поместив обелиск в ложе из соли. Оранжевые и голубые искры зажигались в тех местах, где алебастр соприкасался с солью. Через несколько секунд искры рассеялись, и скудное свечение алебастра исчезло. По комнате прошелся ветерок, а воздух, казалось, истончился, словно гламур обелиска уплотнил его, отяготил его.

— Черт, — пробормотала я. — Это сильная магия.

Райан аккуратно закрыл мешок, закатал вокруг него лишний пластик и засунул его в тонкий нейлоновый мешок, который вытащил из своего боевого пояса. Он убрал обернутый объект в один из застегивающихся карманов своих штанов.

Из другой комнаты раздался стон.

— Райан! — позвал Корд. — Он очнулся.

Мы бросились обратно. Дариус сидел прямо на своем стуле, костяшки пальцев побелели вокруг подлокотников, его глаза были открыты и моргали, и больше не были расширены.

Он посмотрел на нас, моргнул, выражение его лица было одновременно надменным и растерянным.

— Салливан? Что, черт возьми, происходит?

— Это будет довольно длинный и занимательный рассказ. — Этан подошел к нему и протянул руку, чтобы помочь ему подняться со стула. — Достаточно сказать, мы думаем, что ты был под гламуром или под чарами, чтобы снять деньги из казны ГС, и нам нужно было растормошить тебя и вывести отсюда.

Дариус мгновение смотрел на Этана, глазами ища правду.

— Ты говоришь правду.

— Полностью. И нам нужно выбираться отсюда. Сейчас.

— Больше никакого «Сир» от тебя, Салливан? — спросил Дариус, но позволил Этану поставить себя на ноги.

— Поскольку ГС признал нас врагами, тебе это не светит.

Именно в этот момент лифт прозвенел, сообщая о своем прибытии.

Звук шагов отразился эхом в мраморном коридоре за пределами номера.

— Прикрой его, — сказал Этан Корду, затем обнажил меч и потащил Дариуса, все еще нетвердо стоявшего на ногах, назад в угол.

Я бы предпочла, чтобы они поменялись местами, но я точно не могла окликнуть его посреди операции.

— Твою мать, — произнес Райан, положив руку на ухо. Его инстинкт говорил то же, что и мой — что кого-то на первом этаже вырубили; это был единственный способ, каким они могли добраться до лифта.

— Люк на связи.

— Линдси на связи.

Их ответы отозвались эхом в наших наушниках, но они были единственными. Макс не ответил.

— Черт подери, — проговорил Райан, акцент стал выразительнее от его ярости.

Мы обнажили наши мечи и встретились лицом к лицу с тремя мужчинами, которые шагнули в дверной проем. Двоих из мужчин мы видели ранее сегодня вечером — крупный мужчина и его друг поменьше. Третий был незнакомым. В общей сложности, было пять мужчин, задачей которых было скрывать Дариуса. У кого-то были связи… и много денег.

У крупного был длинный и невзрачный на вид кинжал, а невысокий держал небольшой пистолет, направленный на всех нас.

Я устала быть мишенью для пистолетов на этой неделе.

— Если вы ищете своего друга, — сказал крупный, его голос был скрипучим и грубым, — то он в лифте с очень сильной головной болью. Он нарушил границы, и, похоже, вы тоже.

— Это номер Дариуса, — ответил Райан, вытянув руки с зажатыми в них пистолетами. При том, что Корд с Этаном присматривали за Дариусом, я вышла вперед, присоединяясь к первой линии и смакуя горячий прилив адреналина, отчего мои глаза посеребрились. — Так что это вы вторгаетесь на чужую территорию. Кто вас нанял?

— Наш работодатель. И кстати говоря, вы ввязались в кое-что, что не является вашим делом. Я предлагаю вам забрать вашу подружку и свались отсюда.

— Не думаю, что есть хоть какой-то смысл в том, чтобы предложить вам больше денег и заставить вас уйти прямо сейчас?

Мужчина рассмеялся, звук был словно дождь по ржавому металлу.

— Вот это да. Мне это понравилось. Но каким бы бизнесменом я был, если бы променял одну сделку на другую? Не очень благонадежным, я бы сказал.

— Мне так кажется, что благонадежность не одно из твоих лучших качеств.

— Может и нет. Но у меня есть другие. — Клинок оказался в воздухе даже прежде, чем я успела заметить движение его руки. Райан увернулся, чтобы избежать удара, но блестящее лезвие кинжала задело его плечо, окрасив в красный полоску поперек его рукава.

Завязалась драка.

— Я возьму его, — сказала я Райану и дала ему возможность пойти на парня поменьше.

Я бросилась вперед и нанесла удар сбоку, но мужчина оказался более проворным, чем выглядел. Он отпрыгнул в сторону и сделал мне подножку, когда я двинулась вперед. Я это предвидела, перепрыгнула и приземлилась ближе к лифту.

— А ты маленькая милашка, — сказал он.

— Я не маленькая, — уверила я, описав полукруг мечом в надежде вывести его из равновесия, если уж не могла сбить его с ног. Он отшатнулся в сторону, едва не задев край консоли, отчего бы шлепнулся на свою задницу.

Но удача мне не улыбнулась.

Он вытащил еще один блестящий кинжал из-за пазухи своей куртки и перекинул его из руки в руку.

— Скажи-ка мне, почему девушка с твоей внешностью, твоей превосходной задницей, играется с мечом?

Он хотел выбесить меня, и это сработало. Мои глаза посеребрились, но я бывала в драках и прежде и была более осмотрительной, чтобы позволить этому гаду отвлечь себя.

Я проигнорировала хлопок пули позади себя, стон, который, как я думала, шел от Этана, и попыталась снизить панику и сосредоточиться.

Я опустила руку с мечом, положила другую руку себе на бедро и усмехнулась ему.

— Мне не нужно играть с мечом. Я знаю, как им пользоваться.

Его улыбка была похотливой, и направлена она была на мою грудь. Поэтому он не видел, как я подняла свою катану и начала ее вращать. Но он увидел, как лезвие поймало свет, блеснув один раз, затем второй, пока вращалось как полицейская дубинка. Его рука двинулась, кинжал полетел вперед, но я уже отошла.

Я вытянула катану за рукоять, повела ее вправо от него, затем направила на его тело. Лезвие задело его, оставив порез на груди. Он выругался, споткнулся и уперся в стену своими мощными руками.

Когда я закончила вращение, он взревел от ярости, повернулся со своим блестящим кинжалом, его другая рука была прижата к кровоточащей полоске на его груди. Он неуклюже сделал выпад, но сил у него все еще было достаточно. Я бросилась в сторону, чтобы увернуться от кинжала, но тот зацепился за нижний край моей куртки, прежде чем вонзиться в стену, прибив меня к ней, как научный образец.

Он потерял свое оружие, но у него все еще было два гигантских кулачища. Я резко дернулась, порвав кожу, но задержка отняла драгоценные секунды. Его кулак врезался в мой живот, посылая волну тошноты по моему желудку, как раз когда удар выбил воздух из моих легких.

Я коленями упала на каменный пол, тошнота могла сравниться только с яростью, которая захлестнула меня.

Я сделала несколько быстрых вдохов через стиснутые зубы, пытаясь не блевануть, заставила себя подняться на ноги и наградила его самым свирепым взглядом, каким только смогла.

— Ты. Ударил. Меня. — Каждое слово требовало усилий.

Он улыбнулся.

— И я сделаю это снова, сучка, если ты не отступишь.

Он ударил меня… и назвал меня сучкой.

Кровь загудела у меня в ушах, и все остальное поблекло — звуки его затрудненного дыхания, борьба в другой комнате. Мое зрение, казалось, затуманилось и сосредоточило фокус там, где он стоял передо мной, маниакально ухмыляясь и ощущая запах моей ярости в воздухе.

Я представила себя в роли меченосного дервиша[43] — я, должно быть, обзавелась творческой жилкой, пока сражалась в вызванном болью исступлении — подняла свой меч и погрузилась в бой.

Я двинулась на него, нанося удары справа налево, а он использовал кинжал, чтобы заблокировать их, затем повернул руку, используя импульс против меня, чтобы оттолкнуть. Но я не останавливалась. Я снова двинулась, нанося удар сверху слева. Он увернулся, затем своей правой ногой ударил меня в колено. От удара мое тело содрогнулось, боль распространялась, словно вспышки молний, но я осталась на ногах. Он был не единственным, кто мог драться грязно.

Я сделала ложный выпад влево, подтягивая колено, как будто он нанес серьезное повреждение. Его уродливая улыбка расцвела; он думал, что выиграл. Но я ударила вверх здоровой ногой, прямиком в промежность, и отправила его стонущего на пол на колени.

— Сучка, — снова пробормотал он, сплюнув, но он не был повержен, и он еще не закончил. Он подбросил свой кинжал и поймал его обратно, лезвие расположилось параллельно его предплечью, затем движением нанес удар, который просто задел край моего бедра, когда я отскочила назад, чтобы избежать его. Я ударилась о ту долбанную консоль, отправив на пол лампу с треском керамики и стекла.

Он снова поставил свою тушу на ноги, тяжело двигаясь вперед, в его глазах было убийство.

— Сучка, — произнес он в очередной раз, слово сгустилось у него во рту, будто это было заклинание, глаза блестели, будто бы произнесение этого слова давало ему власть.

Власть надо мной он не получит.

Он нанес удар слева, затем справа. Я отошла назад, увеличивая пространство между нами, его тело стояло между мной и остальной частью здания. Я натолкнулась на стенку лифта, сымитировала удивление и позволила своей катане лязгнуть по земле.

— Ты не уйдешь, — сказал он.

Он был прав. Не уйду.

Он взревел, сделал выпад, его тело приготовилось к лобовой атаке, он был так сосредоточен, что не увидел, как я подняла катану и выставила ее перед собой.

Но он уже начал движение, а кожа и плоть едва ли были препятствием для заточенной стали. Его пронзило, рукоятка катаны выступала чуть ниже его грудины.

Вытаращив глаза от шока, он посмотрел вниз, взялся за рукоятку, торчащую из его живота, а затем попятился назад, вытягивая рукоятку — теперь скользкую от крови — из моей хватки.

— Ты не играла, — пробормотал он перед тем, как его глаза потускнели. Он упал навзничь, ударяясь о пол с глухим стуком.

Я судорожно вздохнула, вытирая пот с глаз. Я убивала и прежде, и сделаю это снова. Но делать это легче не становилось, независимо от того, что эта смерть спасла жизни, включая мою собственную.

Грохот из гостиной вытянул меня из шока. Я двинулась вперед, вытаскивая свою катану, вытирая с нее запекшуюся кровь. Воину-вампиру требовалось много чего; кое-что было более будоражащим, чем другое.

— Этан? — крикнула я.

— Я в порядке.

Я про себя прочитала благодарственную молитву, затем огляделась и проверила остальных. Парень поменьше лежал на полу в фойе. Райан лежал на полу перед мини-кухней.

Я побежала вперед. Он лежал на спине, на его левой руке была ужасная рана, другая на левой ноге, и море крови. Ее запах привлек внимание моих вампирских чувств, но я проигнорировала этот всплеск заинтересованности и наклонилась вниз.

— Райан. — Я похлопала его по щекам. — Райан.

Его глаза распахнулись, сфокусировались.

— Я в порядке. — Но он вздрогнул от боли.

Этан подошел к нам, вытирая кровь со своего меча. На его правом бедре была кровь.

— Ты ранен? — спросила я.

— Немного задело.

Я кивнула.

— Райан ранен. Ты разобрался с парнем поменьше?

— И с его другом. Дариус у Корда. Ты разобралась с крупным парнем?

— Да. Он сказал кое-что нелицеприятное.

Этан поправил наушник.

— Лукас, мы здесь закончили, и тут грязно.

— Выход чист, фургон наготове. Команда по уборке в пути.

Я даже не подумала о команде по уборке, о необходимости наличия кого-то, кто бы позаботился о беспорядке, который мы устроили. Я была рада, что это сделал он.

— Хорошо, — сказал он и поглядел на Райана. — Давайте убираться отсюда ко всем чертям.

Я поднялась, чтобы взять одеяло со спинки ближайшего диванчика, приготовившись укрыть им тело Райана. Я не была уверена, могут ли вампиры впадать в шок, но не хотела это сейчас выяснять.

Я видела, как его глаза мгновенно расширились, как вспыхнули его радужки.

— Сзади, — выкрикнул Райан, и я повернула голову, чтобы посмотреть.

Низкий мужчина с окровавленными лицом и животом поднял руку… и его пистолет был направлен на Этана.

Вспышка света и дым вылетели из ствола.

Я не переставала думать или планировать или оценивать риск. Я двигалась.

Я сиганула перед Этаном, закрывая его тело своим, когда звук выстрела прорезал воздух. Была только боль, яркая и жгучая, пока я не упала на землю.

Мир закрутился… и все потемнело.

Я моргнула один раз, затем еще раз, прежде чем мир прояснился. Я всмотрелась в светлый потолок с замысловатой лепниной по краям. Я была дома.

— Она очнулась, — произнес женский голос около меня.

Пальцы обхватили мое запястье, проверяя пульс, который, как я знала, был устойчивым. Я чувствовала, как он пульсирует в моей голове, будто я сидела внутри бас-барабана.

Я огляделась, узнавая обстановку наших апартаментов. Я лежала на кровати. Женщина присела рядом со мной, ее темная кожа выделялась на фоне яркой розовой формы медперсонала. Это была Делия, врач Дома.

— Что произошло? — спросила я.

— Ты выполнила свой служебный долг, Страж. Тебя ранили в плечо.

Замешательство сменилось унижением.

— Я ведь не вырубилась, правда?

Делия улыбнулась.

— Нет. Но твоя голова довольно сильно ударилась об пол, когда ты упала.

— На самом деле мы нашли кое-что покрепче, чем голова нашего Стража. Ты была в отключке с прошлой ночи.

Я поглядела вокруг себя и обнаружила Этана позади Делии, выражение его лица исказилось от беспокойства. Люк стоял позади них, с опаской наблюдая.

— С прошлой ночи? Я пропустила целый день? Сколько сейчас времени?

— День и часть вечера, — ответил Этан. — Уже полночь.

Я начала садиться, но Делия положила руку мне на плечо.

— Помедленнее, — сказала она. — Подожди минутку. У тебя сотрясение и ты можешь испытывать головокружение некоторое время, но в скором времени ты будешь совершенно здорова.

Медленно, я села, привыкая. Через некоторое время комната перестала вращаться, и глухой гул начал ослабевать.

Делия проверила мой пульс и температуру. Она закатала рукав моей рубашки, проверила наложенную там повязку, и с улыбкой сняла ее.

— И ты исцелилась. Преимущества вампирской генетики, — сказала она с улыбкой. — Но у тебя теперь очень маленький шрам.

Я наклонила плечо вперед, чтобы посмотреть, и увидела бледную, звездообразную отметку не больше десятицентовика.

— Это была экспансивная пуля[44]. Она вышла, когда ты исцелялась, но они имеют склонность оставлять шрамы на вампирах.

Я была в хорошей компании. У Этана все еще был виден небольшой рубец на коже над его сердцем, куда он принял осиновый кол за меня. И поскольку он стоял рядом со мной в полном здравии, я сказала:

— Я могу справиться со шрамом. Вообще-то, он мне вроде как даже нравится.

— Мы рады, что с тобой все в порядке, Страж, — сказал Люк. — Это было чертовски храбро с твоей стороны.

— Спасибо, — ответила я, осторожно дотрагиваясь до затылка и чувствуя шишку, которая там образовалась. Хотелось бы надеяться, что вампирская генетика и об этом тоже позаботиться.

— И мне жаль, что ты пострадала. Ты пропустила правило, — сказал Люк, и я кивнула, уже предвкушая шутку.

— Я забыла применить «двойной выстрел»[45] к парню поменьше, — сказала я.

— Ты забыла применить «двойной выстрел» к парню поменьше, — согласился он.

Делия взглянула на свои часы и встала.

— Мне нужно бежать. Моя смена начинается через двадцать минут. Мерит нужно соблюдать постельный режим какое-то время.

— Приняли на заметку, Делия. Спасибо за участие.

— Как всегда, рада помочь, Сеньор. — Она подошла к дверям апартаментов, открыла их и объявила вампирам, которые, видимо, стояли там в ожидании новостей:

— Она очнулась. Теперь вы все можете идти по своим делам.

Раздались улюлюканья и свист, отчего мои щеки нагрелись, но я не возражала против внимания. Я поставила свое тело перед Этаном, чтобы защитить его. Я была горда собой — не потому, что была храброй, а потому, что не позволила страху помешать мне двигаться.

Этан сел на кровать рядом со мной.

— Райан в порядке? Дариус?

Этан погладил меня рукой по икре, отчего я успокоилась, словно от магического осмоса[46].

— Оба в порядке. Райан и Корд вернулись в Нью-Йорк. — Его лицо вытянулось. — Мне жаль это говорить, но Макс не пережил этого. Его закололи.

Ко мне пришло внезапное, острое воспоминание, как Этан погибает прямо у меня на глазах. Образ Малика с опухшими глазами, скорбящего, несшего связку амаранта на панихиде Этана. Его смерть была аннулирована магией, но воспоминания до сих пор несли ужасный вес.

Он потянулся, сжимая мою руку.

— Я здесь, Страж.

Я кивнула.

— Поминальная служба по Максу будет завтра ночью в Доме Кэбот. Мы сделали пожертвование в благотворительный фонд Дома. И то же самое мы сделали для Бретта Джейкобса — Артур открыл стипендиальный фонд в Колумбийской университете, и мы сделали щедрое пожертвование.

Я выдохнула.

— Хорошо. Это хорошо. Спасибо, Этан.

— Не вопрос.

— А Дариус? — спросила я.

— Лакшми прибыла как раз перед рассветом, чтобы помочь ему вернуться в Лондон. Они уехали сразу после заката.

— У нее есть идеи, кто это спланировал?

Взгляд Этана потемнел.

— Нету. Она не верит, что кто-либо из ныне действующих членов ГС способен на это, но я думаю, что она все еще пытается принять то, что на самом деле произошло.

— Несколько охранников, семь миллионов долларов и магический прибор, как ты его назвал, способный контролировать Мастера вампира. У кого еще имеются подобные ресурсы?

— И кто настолько смелый, чтобы использовать все это против главы ГС? — Я вздохнула. — Нынче членство в ГС не окупается, — сказала я. Я убила Селину. Этан убил Гарольда. Майкл Донован почти свел счеты с Дариусом и Лакшми, а еще неустановленный вампир, который установил обелиск и использовал тот для его контроля. Это было не совсем той обстановкой, в которую я хотела втянуть Этана.

— Нет, не окупается.

— Деньги — это ключ. Мы должны выяснить, кто оказался в выигрыше от переводов. Вы привезли обелиск домой?

— В целости и сохранности, — вставил Люк. — Он внизу, в хранилище.

— Я позвонил Катчеру и Мэллори, — добавил Этан, — сказал им, что с тобой все в порядке и что ты принесешь им обелиск.

— Что насчет моего дедушки и убийства Бретта Джейкобса?

Он покачал головой.

— Он звонил ранее, чтобы проверить, как у тебя дела, но мы не разговаривали об убийстве. Ты должна позвонить ему, как только сможешь.

— Позвоню.

Зашла Линдси с бутылкой крови в руке.

— Я встретила Делию в коридоре, — сказала она, предлагая мне бутылку. — Она сказала, что ты очнулась. Как ты себя чувствуешь?

— Словно речной тролль потоптался по моей голове. — Я открыла бутылку и осушила ее в считанные секунды.

— Боже, Этан. Ты что, ее не кормишь? — спросила Линдси, забирая пустую бутылку.

— По-видимому, не так часто, как мне это нужно.

— Ты напугала меня до усрачки, — сказала она. — Я рада, что ты поправилась.

Я кивнула, поморщившись от боли, поскольку от этого движения боль в моей голове превратилась в сильную пульсацию.

— Я в порядке, за исключением головной боли.

— Это довольно скоро пройдет, — сказал Этан.

— Осыпание ее подарками, вероятно, помогло бы ей исцелиться быстрее, — предложила Линдси с усмешкой, раскачиваясь на каблуках.

— Ей не нужны подарки, — сказал Этан. — Хотя немного здравого смысла не помешало бы.

Люк прищелкнул языком и улыбнулся мне.

— Ты спасла его жизнь и даже похвалы не получила. Что это за Мастер такой?

— Такой, который предпочитает, чтобы его Страж был жив, — ответил Этан, наклоняясь вперед и заправляя прядь волос мне за ухо.

Наступила тишина. Линдси взяла Люка за руку и начала тащить его в сторону двери.

— Почему бы нам просто не позволить Этану проверить ее?

— Мы могли бы остаться и посмотреть на это, — сказал Люк, ухмыляясь в нашу сторону. — Знаешь, ради науки.

— «Ради науки» ты отхватишь от своего Мастера, — проговорила Линдси.

— Кайфоломщица, — произнес Люк с ухмылкой.

Когда они покинули комнату, я взглянула на Этана и застала его мрачное выражение лица.

— Что?

Его глаза омрачились, и он положил руку мне на щеку.

— Я беспокоюсь за тебя, Страж.

Я положила свою руку поверх его, переплетая наши пальцы вместе.

— Я не хрустальная.

— Все свидетельствует об обратном.

— Я в сознании и жива. У бессмертия есть свои преимущества… в первую очередь бессмертие.

— Я в курсе, Страж. И с каждым днем ты становишься более сильной. Но я все еще должен тебя защищать. И у тебя сотрясение.

Я приподняла на это брови, что он предпочитал делать в мою сторону.

— Меня протыкали, похищали, брали в плен и еще что похуже. А тебя волнует сотрясение?

Я хотела заставить его смеяться, но выражение его лица не изменилось.

— Это именно то, чего я боялся. Что тебе в конечном итоге причинят боль из-за меня, из-за Дариуса. Я знаю, что такое страх, — тихо сказал он. — Я служил, видел, как умирают люди, постучался в дверь смерти и прошел через нее. Но я никогда не знал подобного страха, как когда увидел тебя без сознания.

— Потому что я была настолько храброй, чтобы принять пулю за тебя? — Я спросила это с улыбкой, надеясь смыть мрак из его глаз. Но безрезультатно.

— Потому что я бросил вызов Дариусу. Из-за риска, что тебя ранят из-за моих действий.

— Меня подстрелили, потому что кто-то алчный, — напомнила я ему. — И я также являюсь причиной того, что мы выяснили о происходящем. — Наряду с Джонахом, Мэтью и Горацием. Мне бы следовало позвонить им с благодарностями. И, вероятно, послать подарочную корзинку. Как отблагодарить группу подстрекателей вампиров за разглашение надлежащих секретов? Может, вином?

Сосредоточься, сказала я себе.

— Это не совсем новая ситуация. Я подвергалась опасности еще до того, как стала вампиром.

— И каждый раз, когда Дом сталкивается с новой проблемой, опасность возрастает. Я верю в тебя, — сказал он. — Не думай, что это не так. Но я люблю тебя. И хочу, чтобы ты была в безопасности.

— Я получила ранение, потому что совершила колоссально смелый поступок. Позволь мне насладиться моментом.

Он хитро улыбнулся.

— Полагаю, ты — такая, какой я тебя сделал.

— Лучший Страж, которого ГС когда-либо видел?

— Самый дерзкий, уж точно.

— Дариус что-нибудь упоминал о вызове перед тем, как уехать?

— Не упоминал. — Он поднял мою руку и мягко прикоснулся губами к моим пальцам. — Официально, мой вызов все еще в силе. Я не буду отзывать его; я обязан Дому больше, чем это. И больше тебе.

— Ну, я же спасла тебе жизнь.

— Ты еще долго собираешься это припоминать?

Я одарила его невыразительным взглядом.

— И ты никогда не думал использовать против меня осиновый кол?

Он кивнул в подтверждение.

— Это справедливо, я полагаю. И ты сбила меня с темы. Когда снова в руках в Дариуса будет ГС, мы увидим, чего он стоит. Ему так или иначе придется ответить на вызов.

Зазвонил телефон Этана. Он вытащил его, улыбнулся, глядя на экран, а затем протянул его мне.

— Это твой дедушка.

Я взяла у него телефон и ответила.

— Привет, дедушка.

Я провела большую часть своего детства с дедушкой. Мои родители, состоятельные и немного пафосные, не понимали меня; я не была такой, как они ожидали. Мои бабушка и дедушка, с другой стороны, приветствовали меня с распростертыми объятиями. Даже сейчас, спустя годы, мой дедушка испытывал облегчение, услышав мой голос.

— Милая. Я не ожидал услышать твой голос, но у меня определенно от сердца отлегло. Я был не в восторге, услышав, что ты ранена.

— Часть работы, — ответила я. — Но сейчас я в порядке. Просто немного побаливает. Извини, что заставила тебя волноваться.

— Даже не думай об этом. Я бы предпочел узнать неприятную истину, чем оставаться в неведении, хотя я бы скорее предпочел, чтобы ты работала за столом.

— Бывают такие ночи, в которые я не могла бы не согласиться.

— Собственно, поэтому я и звоню. Произошло еще одно убийство. Мы думаем, что это может быть связано со смертью Джейкобса.

— Что заставляет вас думать, что они связаны?

— На руке Джейкобса был синий крест.

— Я помню.

— На руке этой жертвы тоже есть такой, и мы не освещали эту подробность прессе. — Он помолчал. — Я бы не стал звонить тебе, учитывая твои последние сутки, но мы были бы благодарны за твои соображения. Я бы не просил, если бы не думал, что это может помочь Бретту и Артуру.

Я слышала беспокойство в его голосе, но этого было и не нужно. Он слишком часто заботился обо мне, чтобы отказать в этой просьбе.

— Без проблем. Я приеду посмотреть. Я в любом случае хворала слишком долго. Где она?

— На Пляже Монтроз. Южный край.

— Мне нужно одеться, и я выезжаю. — Я отключила вызов и протянула телефон обратно Этану. — Было обнаружено еще одно тело, скорее всего, это связано с убийством Джейкобса. Тот же знак на теле, и это не общеизвестная деталь.

Рот Этана остался той же твердой линией.

— Ты не можешь пойти.

— Я должна. Я сказала, что помогу ему, и не собираюсь забирать свое слово. — Медленно, я встала, затем закрыла глаза и вдохнула через нос, пытаясь удержаться на ногах и не упасть, поскольку комната вокруг меня закрутилась.

— Твой дедушка может сделать это без тебя.

Я знала, что страх добавил раздражительности в его голос, но его раздражительность привела в действие мою.

— Это кое-что, что я должна сделать, — сказала я и посмотрела на него. — Ни это ли ты сказал мне о записке?

Его челюсть напряглась.

— Это другое.

— Я так не думаю.

— Ты еле стоишь на ногах.

— А твоя безопасность под угрозой. — Я накрыла глаза руками, потерла их. — Я больше не хочу спорить об этой чертовой записке. Я не знаю, как говорить с тобой об этом — не тогда, когда есть что-то, о чем ты мне не хочешь рассказывать.

— Не могу тебе рассказать.

Я опустила руки и посмотрела на него.

— Потому что?

Этан молча смотрел на меня в течении очень долгого времени.

— Это связано с угрозой. — Он вздохнул и подошел к ванной. — Есть женщина. У нее есть информация. Обо мне. О моем прошлом.

— Тебя шантажируют? Зачем? Зачем кому-то…

Кусочки встали на свои места, как раз когда я произнесла эти слова. Водитель хотел, чтобы Этан вылетел из гонки за ГС. Этого не случилось, и сообщения продолжили приходить.

— Ты знаешь, кто она — кто послал водителя. Или ты знал ее, и она хочет, чтобы ты отозвал свой вызов, или же она сообщит подробности твоего прошлого.

Я прошла за ним в ванную и наблюдала, как он плеснул водой себе на лицо. Он вытер лицо полотенцем, прежде чем бросить его на стойку.

Он кивнул.

— Она больше не пытается делать это анонимно — больше не посылает посланников.

— Похоже на то.

— Кто она, и что она знает?

— Проявляется твоя ревность, Страж.

Ответ сбил меня с толку.

— Я не ревную. Я напугана до смерти, потому что это явно беспокоит тебя, и ты не рассказываешь мне об этом.

Он оперся руками о стойку и встретился со мной взглядом в зеркале.

— Она — женщина, которую я знал когда-то давно.

Прошло несколько секунд, а он все не вдавался в подробности, что только заставило вращаться шестеренки в моей голове быстрее. Она была кем-то, кого он любил? Кем-то, кого он потерял?

— И?

— И, поскольку она знала меня, она знает мои стенания.

Стенания. Что за слово — настолько изобилующее пугающими возможностями. Я знала одну в частности…

— Это связано с Бальтазаром? — Этан вообразил себя монстром из-за попечительства Бальтазара. Была ли «она» из этой части его прошлого?

— «Какие» не имеет значения. Нет никакого смысла говорить об этом. Я не собираюсь говорить об этом.

— Даже той, с кем ты собираешься провести остаток вечности?

Его глаза вспыхнули горячими язычками зеленого пламени.

— Никому. Прошлое есть прошлое, и оно останется таковым.

— Ты должен рассказать Люку. Если Дом находится в опасности, если водитель вернется…

— Он не вернется, — сказал Этан. — Не сейчас.

— Ты собираешься отозвать свой вызов?

— Я не знаю, что собираюсь сделать.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он покачал головой.

— Забудь об этом, Мерит. Просто дай мне немного пространства.

Слова застряли у меня в горле, но мне удалось удержать их при себе. Мы оба были взрослыми, и он имел право на пространство. Я могла дать ему это. Но я отвернулась, чтобы он не увидел наворачивающиеся на мои глаза слезы. Я не буду плакать перед ним. Не из-за этого.

— Прекрасно. Я дам тебе пространство, и дам тебе время. — Я оглянулась на него, с посеребренными глазами и в бешенстве. — Но ты не закроешься от меня. Потому что я люблю тебя слишком сильно, чтобы позволить тебе действовать, как идиоту.

К тому времени как я оделась, он уже ушел. Он, как бы то ни было, хотел получить свое пространство.

А пока что мне нужно было мое. Мне нужно было помочь тем, кто действительно просил меня о помощи, включая моего дедушку. Я достала свой телефон и отправила своему бесспорному напарнику в расследовании сообщение:

Его ответ пришел почти мгновенно:

Я дала ему инструкции и убрала телефон. По крайней мере, он не отталкивает меня.

Поскольку у меня была работа в качестве вампирского связника, я спустилась вниз в подвал. Оперотдел энергично жужжал, как это обычно и бывало. Вампиры сидели за компьютерами вдоль стены. Линдси не было, вероятно, снаружи патрулировала территорию. Люк сидел за компьютерной станцией, поедая попкорн из гигантского голубого ведерка «Гаррет». Если бы у меня был аппетит, я бы немного зацепила.

— Мерит, — произнес Люк, когда я вошла. — Какого черта ты делаешь?

— Произошло еще одно убийство, — сказала я и передала им информацию, которую мой дедушка предоставил мне.

Брови Люка приподнялись.

— И ты идешь сейчас? В твоем состоянии?

— Я в порядке. И убийство не ждет. Катчер и Джефф заняты, а тело, по-видимому, было отмечено, поэтому моему дедушке нужна консультация.

— И все горят желанием закрыть дело Бретта Джейкобса и позволить его семье оплакать его.

Я кивнула.

— Точно. Джонах меня встретит, прежде всего потому, что Этан слишком много о себе мнит.

Люк выглядел взвеселенным.

— Да ну? Не обрадовался тому, что ты схватила пулю?

Я обдумывала, как много могла рассказать ему, решила, что не могу раскрыть шантаж, не то, чтобы я знала многое для обнародования. Но если Этан знал личность водителя — или, по крайней мере, того, кто его послал — то Люк должен был узнать об этом.

— У него есть подозрения о том, кто послал водителя. Но он не говорит мне, кто это. Он думает, что они не являются угрозой Дому.

Это была вполне правда, но Люк видел насквозь, знал, что это не вся правда.

— И что ты от меня скрываешь?

Я покачала головой.

— Он попросил меня предоставить ему пространство. Думаю, будучи взрослой, я должна дать его ему. И ты не можешь спрашивать его об этом напрямую. Он будет все отрицать, доказывать, что это не так. Это что-то из его прошлого, и он считает, что должен разобраться с этим самостоятельно.

Глаза Люка блеснули.

— А ты не согласна?

— У него есть мы не просто так. Сделай, что сможешь — но сделай это аккуратно. — Я поднялась. — Я отдам обелиск моему дедушке или разыщу Катчера позже.

Люк кивнул и поднялся, а я прошла за ним по коридору к сейфу, встроенному в стену. Он вытащил связку ключей из кармана, вставил квадратный ключ в дверцу сейфа и открыл его.

Обелиск лежал на боку, выглядя действительно жалким в полиэтиленовом пакете на своем ложе из соли для «Маргариты». Люк вытащил пакет двумя пальцами и вручил его мне.

— Не думаю, что магия может перейти на тебя, — заверила я его с улыбкой, размещая пакет у себя под мышкой, как футбольный мяч. — Это не вирус.

— Нет смысла рисковать своим здоровьем, Страж. — Он закрыл дверцу и посмотрел на меня. — Оставайся с нами на связи, поняла?

Я одарила его уничижительным взглядом.

— Ты спрашиваешь, как мой босс, или потому что Этан велел тебе присматривать за мной?

Он фыркнул.

— Я не собираюсь рассказывать тебе о каждом разговоре, который у меня проходит с твоим и моим Мастером. Дела Дома — это дела Дома.

— А я то думала, что у нас крепкие, доверительные отношения.

— Чувство вины не действует на меня, Страж! — выкрикнул он, когда я пошла к двери в подвал. — По крайней мере, не так сильно, как угрозы физической расправы от определенного Мастера-вампира.

Каждый человек имеет свою цену.

Лучший способ выехать на прогулку, которая ведет только к убийству и потере? Обтекаемый серебряный родстер, приобретенный у стаи оборотней и оснащенный ультрасовременным двигателем.

Я примостила обелиск на пассажирском сидении за своей катаной, пристегнулась и завела двигатель, по моим рукам побежали мурашки от ровного и ритмичного урчания двигателя.

Я выехала из гаража в ясную весеннюю ночь. Небо над головой было темным, но в городе было слишком много света, чтобы рассмотреть больше, чем несколько звезд на темном покрове неба.

Поскольку Чикаго располагается вдоль берегов Озера Мичиган, в городе были десятки пляжей. Монтроз был в северной части города в Лейквью.

Я заехала на маленькую парковку через дорогу от пляжа, но уже там было ясно, что что-то произошло. Патрульные полицейские машины были припаркованы вдоль улицы, их мигалки работали.

Джонах подошел ко мне, его машина была припаркована через несколько мест.

— Добрый вечер, — сказал он, выглядя щеголеватым в джинсах, рубашке на пуговицах и коричневой спортивной куртке. — С тобой все в порядке? Как твоя голова?

— У меня сотрясение, но я справлюсь.

— Я рад, что ты снова в сознании.

— Я рада быть снова в сознании. — Мы подошли к краю парковки, подождали пока движение транспорта освободится, прежде чем перебежать через дорогу на тротуар, который вел к пляжу. Пульс стучал в моей голове с напряжением, и я надеялась, что смогу пережить остаток ночи без драки или пятикилометрового забега.

— Ты достаточно узнал из спасательной истории от Этана?

Джонах кивнул.

— Он мне рассказал основное. Хорошая работа.

— Мы не смогли бы сделать этого без информации, предоставленной Мэтью. Тем не менее, все прошло не совсем гладко. Дом Кэбота потерял своего человека.

— Я слышал. Скотт выразил свои соболезнования Дому.

— Ага, Этан тоже.

— Дариус что-нибудь говорил о вызове?

— Не говорил. Мы привезли его в Дом перед рассветом, и он уехал с Лакшми сразу после заката. Ты что-нибудь слышал?

— Только ее возмущения по поводу того, что кто-то посмел напасть на Дариуса.

И говоря о Лакшми, она знала Этана в течении долгого времени и, учитывая ее положение, вероятно знала кое-что из его истории. Могла ли Лакшми быть «ею», пытающейся шантажировать Этана?

Когда мы прошли вниз по тротуару к юго-восточному краю пляжа, я отвергла эту мысль. Она хотела, чтобы я поспособствовала тому, чтобы Этан бросил вызов Дариусу. Зачем так делать, только чтобы потом угрозами заставить Этана отступить? И еще, она из ГС. Если бы она хотела, чтобы Этан отклонил вызов, она могла сделать это напрямую.

Пляж изгибался к северу, его самая южная часть была занята под гнездовье птиц, песок сменялся низкорослой травой.

Именно там они и собрались — стая репортеров, едва сдерживаемая полицейской лентой, пытающаяся сделать фотографии последней жертвы. Они увидели, как мы приближаемся, и начали выкрикивать вопросы.

— Вампиры убили кого-то еще?

— Почему вы здесь, Мерит? Вы знали жертву?

— Вы замешаны в ее убийстве?

— Сверхъестественные убивают людей?

Этот вопрос навлек раздраженный взгляд — и едва ли не словесный шквал — от Джонаха, но я взяла его за руку и сжала ее.

— Спокойно, — пробормотала я. — Не придавай этому значение.

— Полно, полно, — сказал мой дедушка, продвигаясь вперед и проводя нас через ленту и игнорируя вопросы, которыми они засыпали его. — На данный момент достаточно.

— Когда Шекспир сказал, что надо убить всех адвокатов, — произнес Джонах, — он не встречал папарацци.

— Верно, — сказал мой дедушка, сопровождая нас в направлении, где собрались полицейские и следователи.

Детектив Джейкобс стоял с несколькими офицерами, одетыми в форму. Джейкобс был высоким и худощавым, с темной кожей и коротко подстриженными седеющими волосами. Темные веснушки рассыпались по его носу. Сегодня на нем был темный костюм, пальто и того же оттенка фетровая шляпа, неизменный джентельмен, даже когда горе избередило линиями его лицо.

— Я удивлена видеть его здесь сегодня, — прошептала я.

Мой дедушка кивнул.

— При обычных обстоятельствах ему не разрешили бы — он слишком близко связан с преступлением. Но он хороший человек и хороший детектив, поэтому лейтенант дал ему поблажку. Он хотел работать. Для него было важно внести свой вклад в процесс. Это может быть своего рода лекарством, я думаю.

— А где Катчер и Джефф?

— А, — произнес мой дедушка. — Все правильно. Ты не слышала ту историю. На самом деле, сегодня они помогают нимфам.

Я открыла рот и снова его закрыла.

— Я заинтригована, и расскажи мне короткую версию. — Нимфийская драма была неизменно занимательной.

— Нью-Йоркский деятель культуры создал гигантский плавающий хот-дог. Он, как предполагается, должен олицетворять анти-консьюмеризм[47] и напоминать людям, что те должны вносить пожертвования в благотворительные продовольственные фонды, такого рода вещи. Туристические группы считают, что проект может быть большим благом для города. У нимф это вызвало меньше энтузиазма. Они не захотели пластиковый хот-дог на своем водном пути. Посчитали это высмеиванием исторического значения реки городом и его нанимателями.

Принимая во внимание то, что я видела нимф — в том числе крики и таскание за волосы — я предположила, что «вызвало меньше энтузиазма» было эвфемизмом для «слетели с катушек».

— Мы выступаем посредниками в соглашении. Нимфы согласились позволить хот-догу находиться в реке в течении трех дней. В обмен на это, я должен согласиться присутствовать на одном из их званых обедов.

Я моргнула.

— Ты пойдешь на званый ужин к нимфам?

Он вздохнул и кивнул.

— Они просили, чтобы я принял участие. — Он посмотрел на сцену перед ним. — К лучшему или худшему, сегодня ночью.

— А Катчер и Джефф? — спросила я.

— Катчер разрешил им позаимствовать тренажерный зал в качестве места действа, и они помогают все обустроить.

Катчер был владельцем запасного тренажерного зала в районе Ривер-Норт. Именно там он научил меня пользоваться мечем, хотя я не была там несколько месяцев. Учитывая, сколько времени он проводил с моим дедушкой, не думаю, что он тоже там бывал.

Я прищурилась, пытаясь представить, что может включать в себя званый ужин нимф. Хихиканье, возможно. Розовое шампанское. Саундтреки Кайли Миноуг.

— Где можно достать приглашение на званый ужин нимф?

Мой дедушка улыбнулся.

— Ты хочешь пойти?

— Не в том смысле, что я хочу провести вечер с нимфами или слушать целый вечер нимф, или даже хочу смотреть целый вечер на нимф. Ох, на самом деле, мне нужно увидеть Катчера. У меня обелиск, который использовался для контроля над Дариусом. Я надеюсь, что они с Мэллори смогут подкинуть нам несколько идей о том, кто сотворил магию.

Он кивнул.

— Я уверен, что они будут рады тебя видеть — и нимфы тоже. — Он махнул детективу Джейкобсу, который подошел и протянул руку.

— Детектив, — поздоровалась я, пожимая ему руку. — Мы очень сожалеем о вашей утрате.

— Благодарю, Мерит. Джонах, — сказал он, и они также пожали друг другу руки. — Спасибо, что пришли посодействовать.

— Мы рады делать то, что можем, — ответил Джонах.

Джейкобс кивнул и посмотрел на меня.

— Я понимаю, что ты получила ранение при исполнении служебных обязанностей прошлой ночью.

Казалось бесчувственным упоминать бессмертие или вампирское исцеление перед человеком, который потерял своего сына, поэтому мой ответ был коротким.

— Да. Я работаю над этим.

Мой дедушка поддерживающе похлопал меня по спине.

— Мы можем? — спросил он, затем указал на женщину, лежащую на песке. Мы подошли ближе.

Она была одета в простое платье глубокого красного цвета, того фасона, который обычно бизнес-леди носят со свитером. Ее руки лежали по сторонам. Ее ноги были босыми, а волосы длинными, светлыми и волнистыми. Они будто создавали нимб вокруг нее.

Не было никаких мечей, но никто не мог так ошибиться и сказать, что она умерла своей смертью. Ее шея распухла, фиолетовая линия синяков тянулась по ней. Синий крест, о котором упомянул мой дедушка, отмечал ее правую руку, и к уже перечисленным признакам насилия добавлялись отметины на ее груди: три красные пентаграммы.

— Ты думаешь о серийном убийце? — спросила я, страх свернулся тяжелым комком внизу моего живота. Я посмотрела на своего дедушку. — Два убийства за неделю.

Он выглядел, в первую очередь, грустным. Грустным, возможно, из-за того, что кто-то в Чикаго превратился в убийцу, или что Чикаго вновь столкнется со страхом и ужасом.

— Мы ничего не говорили о кресте, — ответил Джейкобс. — Жертвы — вот наш приоритет; найти правосудие для них. Если мы скажем «серийный убийца», пресса и город сойдут с ума.

Я кивнула, и Джонах, который прошелся вокруг, всматриваясь в лицо женщины, тихо выругался, а затем посмотрел на меня со скорбью в глазах.

— Я знаю ее, — сказал он со вздохом.

Джейкобс посмотрел на него.

— Знаешь?

— Ее имя Саманта Ингрэм. Она потенциальная Посвященная.

— Посвященная?

— Это значит, она намеревалась присоединиться к Дому Грея, — ответила я.

Джейкобс нахмурился.

— Она вампир?

— Хотела им стать, — объяснил Джонах. — Некоторые кандидаты уже вампиры, но большинство люди. Они стремятся к бессмертию и членству в Доме. — Он посмотрел на Саманту. — Ее собеседование было назначено на следующую неделю, но она была в финальном списке. Хорошее пополнение. Она получила степень по истории в Северо-Западном.

— Понятно, — Джейкобс перевел взгляд на Саманту, взвешивая новую информацию.

— Вы публиковали где-то, что она намеревалась присоединиться к Дому? — спросил мой дедушка.

Джонах покачал головой.

— Кандидаты предоставляют свои резюме; мы просматриваем их в Доме, приглашаем некоторых на собеседование. Если бы ее выбрали, мы бы сказали ей и оповестили Северо-Американский Реестр Вампиров. Они в конечном итоге определяют кто же станет Посвященным, но пока еще никто не добрался настолько далеко.

Я была одной из этих Посвященных. Мой статус Посвященной был указан в «Трибьюне» САРВ, из-за чего я не смогла вернуться в аспирантуру. Я не была в восторге, и ворвалась в кабинет Этана в первый раз, протестуя против этого. У нас не было возможности выбрать Посвященных в этом году; слишком много драмы.

— Итак, получается, что ее избрание вряд ли могло стать поводом повесить все это на вампиров.

— Учитывая пентаграммы, — произнес мой дедушка, — похоже, что они пытались обвинить колдунов.

— Учитывая вопросы репортеров, — заметила я, — это работает.

Мой дедушка кивнул.

— Я отправил Катчеру фотографию. Он подтвердил, что эти символы магические, но сказал, они не используются так уж часто «законными» колдунами — его слова. Учитывая, что последнее убийство намекало на участие вампиров — мечи — мы хотели услышать ваше мнение и об этом.

Джонах кивнул.

— Они магические. Древние по своей природе, связанные с Ключом Соломона[48]. Но я не слышал, чтобы вампиры использовали какие-то символы. У вампиров, исторически, было не так уж много общего с колдунами. У нас собственные ритуалы, но они основаны на феодализме, а не на колдовстве.

— Клятвенная присяга, именование нашего Мастера «Сеньором», в таком духе, — объяснила я.

— Что насчет размещения пентаграмм на теле? — спросил Джейкобс.

— Они находятся примерно над сердцем, что очевидно является важным намеком на пьющих кровь вампиров. Но помимо этого нет ничего, что приходит мне на ум. — Он посмотрел на меня. — В Доме Кадогана что-нибудь слышали о таком?

Я покачала головой.

— Ничего, что было бы мне знакомо.

— Ее задушили? — тихо спросил Джонах.

— Таково наше первоначальное заключение, — ответил Джейкобс. — Мы подтвердим, когда увидим доклад Лина. Мы можем получить копию ее резюме как Посвященной?

— Я спрошу у Скотта, — ответил Джонах. — Мы хотели защитить ее личную жизнь, но думаю, теперь это спорно.

— Нам известно, была ли Саманта знакома с Бреттом или Митци Барроуз? — спросила я.

— Нет, — ответил Джейкобс. — Но это будет первым, что мы проверим. Наличие связи — крестов — подразумевает какие-то отношения между ними, но нам еще предстоит это выяснить.

— Есть какие-нибудь признаки Митци после рейда? — спросил Джонах.

Джейкобс покачал головой.

— Никаких. Ни признаков, ни активности по кредитным картам и она не вернулась домой; мы следим за ним.

— Достаточно умно затаиться, — заметил Джонах.

Джейкобс кивнул.

— Некоторые и правда умны. Чикаго большой город и здесь много где можно спрятаться. — Он посмотрел на Саманту Ингрэм, которая теперь уже потеряла свой шанс на бессмертность, и вероятно думал о своем сыне, который мог бы воспользоваться им.

Эта мысль была невыносимо грустной, и я прикоснулась к руке Джонаха с сочувствием.

— Ни одно убийство не бывает идеальным, — тихо добавил Джейкобс. — Мы найдем ее.

— Ты можешь идти домой, если хочешь, — сказала я Джонаху, когда мы избежали прессы и направились в длинный путь к стоянке. — Я могу справится с Катчером и Мэллори. Я в любом случае должна доставить обелиск и фигурку. — Я, по общему признанию, немного боялась нимф, но, поскольку там был Джефф, со мной все будет хорошо.

Джонах фыркнул.

— Ты действительно думаешь, что есть хоть один гребанный шанс, что я не захочу посмотреть на званый ужин нимф?

— Ты извращенец.

— Я здоровый американский вампир, — ответил он, разминая руки так, будто готовился к драке.

Учитывая характер нимф, аналогия была не такой уж плохой.

Поскольку они были нимфами — любящими посмеяться и грудастыми женщинами в коротких юбках — я предположила, что званый ужин будет практически таким же.

Я была неправа. По-настоящему и совершенно — и довольно критично — неправа.

Они превратили тренажерный зал Катчера на Ривер-Норт в Марроканский фестиваль. Оборудование и маты убрали, а все пространство было драпировано пестрыми набивными тканями, собранными в центре потолка, как шатер. Металлические фонарики с замысловатыми абажурами свисали с потолка, а дюжины низких, круглых столов располагались с интервалами по кругу с наружной стороны комнаты, с низкими подушками для рассаживания. Пол был покрыт потертыми коврами в восхитительных цветах и узорах, а огромный шведский стол был заставлен горшочками с мясом и рисом. На заднем плане мягко играла музыка.

— Я серьезно недооценивала нимф.

Когда трое из них появились из задней комнаты со своими миниатюрными телами, заплетенными волосами и обтягивающими платьями цвета драгоценных камней, усеянными серебряными монетками — ткань была практически прозрачная — улыбка Джонаха превратилась в мечтательную.

— Я тоже.

Я пихнула его локтем, уловила его последующий «Умпф», и пошла вперед.

Каждая нимфа контролировала сегмент реки и у каждой был свой фирменный цвет. Я узнала двоих из трех, кто подошел к нам. Кэсси была черноволосой и контролировала Северный Рукав. Мелайна была платиновой блондинкой и контролировала Западный Рукав. Также Кэсси недавно стала жертвой магического нападения женщины, которая намеревалась создать зверинец из сверхъестественных.

Нимфы были известны своим темпераментом — переходящим от смеха к слезам и к перебранкам за считанные секунды — поэтому я осталась совершенно неподвижной, продолжая смотреть на них, когда они двинулись вперед, готовая наброситься, если они выпустят свои рассомаховы когти.

Но Кэсси, видимо поняв, кто я, подскочила ко мне, сложив руки вместе.

— Ты спасла меня! — сказала она радостно. — Ты должна пировать с нами.

— Ох, все нормально. Нам ничего не нужно. На самом деле мы приехали просто, чтобы поговорить с Катчером и Мэллори.

Ее нижняя губа задрожала, когда другие нимфы присоединились к ней.

— Ты не хочешь пировать с нами?

Дерьмо, подумала я. У меня не было времени нянчиться с нимфами сегодня вечером. Мне нужно было выполнить это задание и вернуться в Дом для сверхъестественных утех, которые, несомненно, ожидали меня там.

Джонах сделал шаг вперед.

— Мы были бы рады отужинать с вами, но мы не хотим прерывать вашу вечеринку или перенимать внимание от вас или ваших приглашенных гостей. Возможно, мы могли бы насладиться малой частью того, что вы предлагаете, если Мэллори и Катчер тоже могли бы присоединиться к нам? Это поможет им сохранить силы для остальной части работы на этот вечер.

Нимфы, которые не очень-то и смотрели на Джонаха, теперь разглядывали его с интересом. Они заключили сделку с моим дедушкой и Катчером, чтобы провести это мероприятие. Может, это было секретом их расположения: так же, как и вампирам, им нравилось вести переговоры.

Мелайна шагнула вперед, дразняще играя с кончиком своей косы.

— Ты высокий, — сказала она капитану охраны с каштановыми волосами. Он покраснел до самых корней и широко улыбнулся, как идиот.

— У меня много выдающихся качеств.

Мелайна хихикнула, обвивая вокруг себя одну из рук Джонаха.

— Думаю, мы должны пригласить их.

— Ты тут не главная, — проговорила Кэсси, ее надутые губки все еще были введены в действие, а также взрыв магии и назревающие неприятности.

— Ты явно чуткий и преданный лидер женщин, — сказала я. — И твои волосы выглядят обалденно.

Ее глаза расширились от восторга.

— Вчера вечером я наложила очень качественную маску. Ее порекомендовали тролли.

Конечно же, порекомендовали.

— Если ты будешь не против, мы можем поговорить с Мэллори и Катчером? Или, может, с Джеффом?

— Думаю, да, — ответила она. — Но ты не можешь сидеть с Джеффом.

Женщина должна иметь свои границы.

Мы с Джонахом уже сидели на низких подушках, когда из задней комнаты появилась Команда Омбудсмена, их руки были заняты декорациями: цветами, подвесными лампами, дополнительными подушками. Они разместили их под руководством нимф — которые оперативно регулировали их, потому что двое колдунов и оборотень, по-видимому, были неспособны разместить подушки согласно требовательным параметрам нимф.

— Спаси меня, — пробормотала Мэллори, когда поставила орхидею на стол, который нам выделили нимфы. Сегодня вечером на ней была оранжевая туника, ее голубые волосы были разделены на две косички, которые скручивались в пучки на затылке.

Катчер присоединился к нам, и я поразилась, увидев, что он сменил свою обычную саркастическую футболку на рубашку на пуговицах, рукава были закатаны почти до локтя.

— Ты очень хорошо выглядишь, — сказала я, когда он устроил свои длинные ноги с явным дискомфортом.

— Я похож на банкира.

Я не была уверена, что банкир стал бы сочетать рубашку на пуговицах и джинсы с грозно выглядящими черными ботинками, но подумала, что лучше не говорить об этом.

— Несмотря на все твои недостатки, я рад, что ты поправилась. Слышал, ты хорошенько шмякнулась.

— Это была не лучшая ночь, но сейчас я в порядке.

Когда закончила с цветами, Мэллори положила руки мне на плечи.

— Ты уверена?

Я кивнула.

— Сотрясение мозга, пулевое в плечо. Ранее немного кружилась и болела голова, но в остальном я в порядке.

— И подумать только, когда-то ты была полной ботаничкой английской литературы. У Этана, должно быть, случился припадок.

— Он волновался, — согласилась я. — Отрицательный момент в любовных отношениях с вампиршей, которую ты готовил стать воином? Ты волнуешься каждый раз, когда посылаешь ее в бой.

— Это профессиональный риск, — признал Катчер.

— Что ж, — произнесла Мэллори, садясь рядом с нами, — она в одиночку спасла Дариуса Веста из лап злодея.

— Это было не совсем так, но достаточно близко.

— Что будет с Дариусом дальше? — спросил Катчер.

— Мы все еще ждем эту часть.

Подошел Джефф, неся стеклянный теракотовый горшочек с таджином[49], который пах просто волшебно. Он обычно носил рубашку со штанами-хаки, и сегодня выглядел также.

— Пахнет потрясающе, — сказала я Кэсси, чьи глаза стали большими и остекленели от одного вида Джеффа. Нимфы просто обожали этого долговязого оборотня. Мне нравился Джефф, но их интерес к нему заходил намного дальше обычного «нравится» и был где-то ближе к «околдованные».

Кэсси указала Джеффу на шевроновую подушку через стол и он улыбнулся мне, пожимая плечами.

— Думаю, они боятся, что я наброшусь на тебя, — прошептала я Джеффу, когда Кэсси отошла. — Они знают о Фэллон?

— Они не спрашивали, а я не говорил. Кроме того, у всех них есть парни. — На самом деле это было темой спора в тот первый раз, когда я познакомилась с нимфами. Кэсси и Мелайна ссорились из-за парня, который, основываясь на их споре, не казался достойным ни одной из них.

— Умный мужчина, — заметил Катчер.

Мелайна вернулась к столу, ткань двигалась вокруг нее, пока она шла.

— Пожалуйста, наслаждайтесь своей едой, — сказала она, поставив огромную керамическую тарелку в центр стола. На ней был курган из темного мяса — баранина, как мне кажется — внутри круга из кус-куса. — Но ешьте быстрее. Остальные гости скоро будут.

Она снова ушла.

— Кажется, это столик персонала? — спросила я.

— Им нравится кормить людей, — ответил Катчер. — И это не значит, что они не делят их на касты.

Со всем этим количеством еды, что находилась в центре стола, все глаза обернулись ко мне.

— Ой, да ладно, — произнесла я.

— Мы все ранее ели с тобой, — сказал Катчер. — И мы предпочитаем сохранить свои пальцы.

— И как мне приступить? — спросила я, смущенная вопросом, но не было ни следа серебра, а я никогда раньше не ела марокканскую еду, к большому моему сожалению.

— Воспользуйся хобзом[50], — подсказал Катчер, указывая на круглые лепешки, которые выглядели как индийские нааны[51]. — Это марокканский хлеб. Оторви небольшой кусочек, используй его, чтобы набрать мясо и кус-кус. И попытайся удержать свои пальцы подальше от нашей еды.

Я сделала, как было сказано, оторвала кусочек хлеба, набрала им мясо и кус-кус и попробовала.

Это было совершенно восхитительно. Пряные и соленые кусочки баранины, с нотками гвоздики, корицы, сладкого изюма и фиников.

— Полагаю, ты пришла сюда не без причины, — заметил Катчер, зачерпывая свой ужин.

— На самом деле, из-за пары, — я вытерла руки о свою салфетку, подняв коробку, которая стояла рядом со мной, и улыбнулась Джеффу. — Мы были на «СпрингКоне», я увидела это и подумала, что оно должно быть у тебя.

Я передала ее, смотря, как улыбка расцветает и украшает его лицо.

— Чувиха, — произнес он, улыбаясь мне с таким щенячьим обожанием, что я подумала, мое сердце растает прямо тут на полу. — Ты купила мне Роланда.

— Да, я увидела его и просто подумала…

Прежде чем я смогла закончить предложение, он вскочил на ноги и обогнул стол, обнимая меня за плечи сзади.

— Это прекрасная мысль!

Я почувствовала, как тепло прилило к моим щекам и, должно быть, сильно покраснела.

— Ты такой милый, — сказала я, похлопывая его по рукам. — Не делай ничего, за что Фэллон потом убьет меня.

— И усади свою задницу, прежде чем Мелайна вернется сюда и одарит тебя презрительным взглядом, — рявкнул Катчер. — Я не вынесу, если она снова ударится в слезы.

— Я сижу, сижу, — сказал Джефф, плюхаясь обратно на свою подушку с коробкой, которую поставил себе на колени. Он посмотрел на меня, сияя. — Серьезно, потрясающе.

— Думаю, ты сделала правильный выбор, — тихо прошептал Джонах.

— Да, — ответила я, отрывая немного хобза. — Я тоже вполне довольна своим решением.

Телефон Катчера запищал и он вытащил его, проверил и улыбнулся.

— Твой дедушка, — сказал он с улыбкой, снова пряча телефон. — Он хотел убедиться, что ты добралась сюда без приключений.

Я указала на свой полный рот.

— Да, я сказал ему, что с тобой все в порядке. Он сказал, ты была на месте преступления.

Я кивнула, прожевав и проглотив.

— Да. Он сказал, ты не считаешь, что пентаграммы указывают на «законного» колдуна? Его слова, не мои. — я указала на поднятые брови Мэллори.

— Пентаграмма не магический предмет как таковой, — произнес Катчер, обмакивая кусок хлеба в соус. — Это символ, обычно используемый для небольших чар или заклинания.

— Итак, законные колдуны могут использовать их? — спросил Джонах с улыбкой.

— Они могут. Но обычно не делают этого. Они полезны, скажем, для обучения. Волшебная скоропись. Заклинание-шпаргалка…

— Думаю, они поняли твою мысль, милый, — мягко произнесла Мэллори.

— Это как мечи, — заметил Катчер. — Они вампирские, но недостаточно вампирские. Эти магические, но все же недостаточно магические.

— Итак, убийца понимает все только в общих чертах, — сказал Джонах, — но не знаком с нюансами.

— С этим я соглашусь, — произнес Катчер.

— Что насчет вампиров? — спросил Джонах. — Я сказал им, что не знаю ни одного случая использования этих символов вампирами.

Катчер покачал головой.

— Я тоже.

— Что насчет этих трех пентаграмм вместе? — спросила я, пытаясь безуспешно зачерпнуть больше еды. После многих лет использования вилки, поедание пальцами было странно сложным процессом. — Может, это как-то намекает на определенное заклинание или особые чары?

Мэллори подняла руку.

— Подождите. Первый убийца использовал мечи, второй пентаграммы?

— Да, — ответила я. — А что?

Мэллори посмотрела на Катчера.

— И ты серьезно не понимаешь, что происходит?

Мы с Катчером переглянулись, затем посмотрели на Мэллори.

— Нет? — ответил он.

Ее глаза были совсем невыразительными, хотя мы и впечатлили ее.

— Вы, черт возьми, шутите?

— Может быть? — спросила я, оглядываясь и ища помощи, но Джонах и Джефф просто пожали плечами.

Она издала драматичный звук разочарования, вытерла руки и снова поднялась на ноги. Затем поспешно отошла, оставляя всех нас выглядывать за стены тента, пытаясь найти нашу колдунью.

Она порылась в фиолетовой кожаной сумке, которая лежала открытой на полу, затем достала темно-синий мешочек поменьше. Она практически бросила его на стол.

— Дайте мне немного места, — сказала она, усаживаясь на свою подушку, пока мы отодвигали тарелки, чтобы очистить место от красных, фиолетовых и золотых шалей, которые украшали поверхность стола.

— Это не случайность, — заявила она. — И дело не в вампирах. И, вероятно, даже не в колдунах.

Она открыла мешочек и вытащила огромную колоду прямоугольных карт с высеченными метками по углам.

— Первое убийство не связано с двумя мечами, — сказала она. — Оно связано с Двойкой Мечей. — Она выложила колоду на столе, достав карту и поставив ее на стол со щелчком.

Темноволосый мужчина в синей тунике и штанах стоял в траве, семь кровавых маков украшали траву. Его руки были вытянуты, как у Бретта Джейкобса во дворе церкви. Два палаша возвышались перед ним, пересекаясь выше его живота.

— Двойка Мечей, — произнесла она, затем вытащила и бросила еще одну карту. Эта демонстрировала женщину в бордовом платье с обнаженными плечами и длинными широкими рукавами, которая стояла в центре блестяще белой снежной тундры. Три золотых пентаграммы возвышались в воздухе над ней. Единственным зеленым на этом изображение был цвет винограда, который обвивал ее волосы и плечи.

— И Тройка Пентаклей, — произнесла Мэллори.

— Черт возьми, — выругался Катчер. — Убийца использует обложки карт Таро.

— Не только обложки, — сказала я, кладя карты рядом друг с другом. — Карты. — Я указала на Двойку Мечей. — Убийство Джейкобса — его тело было в том же самом положении, на траве во дворике, и мечи были практически в том же положении, по крайней мере, двухмерно. — Трехмерно, они нанизывали его.

— А Тройка Пентаклей? — спросила Мэллори.

Мне пришлось напрячь память, фокус перемещался с карт к моему мысленному образу места убийства Ингрэм.

— Саманта Ингрэм была одета в красное платье, — сказала я, затем указала на обвивающуюся виноградную лозу. — Она была задушена, ну а пентаграммы очевидны.

— Там не было снега, — заметил Катчер и я кивнула.

— Да. Но там был песок. Весна же; возможно это лучшее, что он мог найти. Подобие не совершенно — свобода творчества — но главные элементы одинаковы.

— Господи, — пробормотал Катчер. — Как я не понял этого?

— Потому что ты не я, — самодовольно сказала Мэллори и продолжила раскладывать карты в вертикальную линию по четыре. — Давайте поправим терминологию — пентакли[52], не пентаграммы. Также называемые монетами. И они не мастные. Они относятся к старшим арканам и младшим арканам. Пронумерованные карты — последние. Мечи. Пентакли. Кубки. Жезлы.

— Мы ищем не кого-то одержимого вампирами, — произнес Катчер. — Мы ищем кого-то одержимого Таро. Или по крайней мере кого-то, кто достаточно заинтересован, чтобы выбрать их в качестве своего особого экипажа смерти. — Он посмотрел на Мэллори. — Это чертовски впечатляет.

— Благодарю вас, сэр.

— Сейчас ЧДП подозревает Митци Барроуз, — сказала я. — Это соответствует ее квалификации?

— Я не так уж и много о ней знаю, — признался Катчер. — Она человек, поэтому ЧДП руководит этой частью расследования. Она работала в «Магическом Магазине», так что явно должна быть знакома с картами Таро. Верно? — спросил он Мэллори.

— В «ММ» лучший выбор карт Таро в городе вместе с пригородами, по крайней мере до Расина[53]. Там есть небольшая лавка рядом с одним магазином выпечки. Действительно хорошие карты, в том числе и копии некоторых старинных французских и итальянских наборов…

— Значит «Магический Магазин»? — подсказал Катчер, обрывая словарный поток.

— Да. Они у них есть — я раньше видела там набор. Но это не обычные карты. — Она протянула одну из них мне. — Потрогай.

Я так и сделала, ощущая шик бумаги.

— У них есть текстура.

— Это штампованная акварельная бумага, — сказала она. — Колода Флетчер ручной работы. Существуют сотни различных видов колод Таро. У каждой своя собственная символика. Масти, номера — они одни и те же. Так что Двойка Мечей может быть из любой колоды, Тройка Пентаклей из любой колоды. Но конкретно эти изображения характерны для колоды Флетчер. На самом деле, мастер из Чикаго.

Я посмотрела на Катчера, который кивнул, отмечая совпадение. Мастер, создавший колоду — колоду, используемую в качестве модели для сцен убийства людей — жил в городе.

— И кто этот Флетчер? — спросил он.

— Джун Флетчер, я думаю, — ответила Мэллори. — Или, может, Джейн. Но ее больше нет — она умерла пять или шесть лет назад.

Я на самом деле почувствовала, будто бы сдуваюсь.

— Значит она не наш подозреваемый.

— Может и нет, — произнес Катчер, — но она одна из наводок. Чак будет очень этому рад. — Он посмотрел на Мэллори. — Какая связь с «Магическим Магазином»?

— Ее муж тоже был в возрасте, не хотел, чтобы карты хломились в какой-нибудь коробке дома, поэтому он отнес их в магазин. Они купили остальные наборы.

— Это хорошее связующее звено, — сказал Катчер.

— Навлеку ли я на себя неприятности, отметив, что из всех видов карт Таро, так случилось, что у тебя есть та же самая колода, какую использует убийца? — спросил Джонах, его пристальный взгляд переключался с карт на ее лицо.

Она посмотрела вниз на них.

— Вообще-то она у меня уже много лет. «Магический Магазин» находится в Уикер-Парке. Это мой родной магазин, так сказать.

— Подожди, — проговорила я, на меня нахлынули воспоминания. — Это то место, где работал Яд?

— Яд? — переспросил Катчер, источая сарказм.

— Бывший бойфренд, — ответила она. — Во время одного из моих готических периодов.

— Во второй, я думаю. Ты была Рейвен.

— О, я была. — Она радостно хлопнула в ладоши. С классически привлекательными чертами лица, голубыми глазами и сверкающими голубыми волосами, сложно было представить Мэллори с черным макияжем и в черном кружеве.

— Это были хорошие времена.

Я посмотрела на Катчера.

— Получается, карты, скорее всего, были приобретены в том же самом месте, где и мечи, и где работала Митци Барроуз. Сомневаюсь, что это совпадение.

— Это кажется маловероятным, — согласился он. — Но ЧДП проверили магазин и других сотрудников. Они чисты, по крайней мере на поверхности.

— Так почему карты Таро? — спросил Джонах.

— Может, для нее это всего лишь игра, — сказал Джефф. — У карт Таро есть нумерация карт, масти, как у обычной колоды игральных карт.

— Если это игра, — произнесла я, — то она кровавая. Кто бы это ни делал, он или она не заботится о том, кому причиняет боль, или как, или когда.

— Или, может, убийцу это слишком сильно заботит, — сказал Джефф. — Не обязательно быть бессердечным, чтобы убить. Можно быть таким же подверженным страстям, как и любой другой — только более страстным. Мы просто должны выяснить, каким страстям подвержен он или она.

Катчер вытащил телефон из кармана, поднялся и отошел от стола, чтобы позвонить.

— Я собираюсь известить Чака о нашем маленьком открытии. Отличная работа, Мэллокейк.

Мы все посмотрели на Мэллори.

— Он только что назвал тебя Мэллокейком?

Она покраснела до корней своих голубых волос и пожала одним плечом.

— Это прозвище.

Также это было мое самое любимое лакомство — шоколадное пирожное в форме брусков с начинкой из зефирного крема. Они просто восхитительные. И это было в какой-то степени мило, особенно для кого-то, вроде Катчера, который заставлял Иа[54] выглядеть оптимистом.

— Юношеская любовь, — пропел Джефф, наливая воду в стакан рубинового цвета. — Такие умилительные.

Я посмотрела на него.

— Разве не вы с Фэллон стали официальной парой всего несколько недель назад?

— Мы — старые души, — ответил он прозаично, как будто вопрос был уже решен.

— И в том, чтобы быть одному, есть свои преимущества, — сказал Джонах, подмигнув мне, когда снова прожевал еду.

Мэллори, еще не закончившая со своим чтением Таро, перевернула несколько карт, чтобы создать симметричный крест.

Это навело на еще одну мысль.

— Это — крест. Почему ты их так разложила?

Она посмотрела на меня, затем обратно на карты.

— Потому что так это делается. В форме креста. Довольно распространенный способ.

И это была еще одна связь между убийствами.

— На руках обоих жертв были нарисованы кресты.

— Значит, убийца не просто знает карты, — сказал Джонах. — Она знает, как ими пользоваться.

Мэллори положила последнюю карту поверх креста — Жрицу, женская фигура, покрытая черным плащом с капюшоном. Ее вытянутые руки, ладонями вверх, были единственными видимыми частями тела.

— Интересно, — проговорила Мэллори.

— Что я собираюсь стать жрицей?

— Что в твоем будущем присутствует противостояние.

Катчер вернулся к столу, убирая свой телефон.

— Чак расскажет Джейкобсу. Они еще раз проверят Митци, посмотрим, что они смогут найти.

Но Мэллори покачала головой.

— Это неправильный подход. — Она наклонилась вперед и указала на карты. — Кто-то прокладывает себе путь через Таро. Вы не можете выяснить это в файлах или базах данных. Вам нужно пойти к источнику.

— К какому? — спросил Катчер.

Она закатила глаза.

— Все четверо из вас по сути наняты следователями.

— Но ты оккультный специалист, — сказала я, вспоминая былые времена, когда мы устраивались в городском доме пятничной ночью, Мэллори с сериями «Баффи» и я с моей любимой книгой сказок. И посмотрите, где мы оказались. На марроканском банкете, организованном речными нимфами в тренажерном зале, принадлежащем колдуну. В этом плане жизнь была безумной.

— Как правило, я работаю бесплатно, — сказала она. — Я имею в виду, я состою в Команде Омбудсмена без оплаты, и мое соглашение с КБГ продолжается, но я была бы не против приносить домой зарплату.

— Прошу прощения, — произнесла я, поднимая руку. — КБГ?

— Колдуны Без Границ, — ответила она. — Помнишь, я говорила о выполнении какой-нибудь общественной работы? Это мое начинание, я думаю. Мы помогаем людям, недавно выявившим в себе магию в штатах, где Государственное устройство не имеет официального статуса.

— Как Иллинойс, — сказала я, и она кивнула.

— Мы объясняем суть дела, предоставляем им наставников и обучение, заботимся о том, чтобы за ними кто-то наблюдал. — Она немного покраснела. — Ну, знаете, чтобы не повторить весь этот сценарий Армия Тьмы в Чикаго.

— Это круто, — сказала — Действительно, действительно круто.

Она пожала плечами.

— В общем, я бы хотела приносить какие-то деньги в семью, понимаете? Внести свой вклад. Помимо моих сладких, сладких сексуальных подвигов.

Я поморщилась. Как и большинство людей за столом, по моему предположению, я как не нуждалась, так и не хотела подробностей личной жизни Мэллори и Катчера.

— Вернемся к работе, за которую тебе не платят, — подтолкнул Катчер. Мэллори кивнула, и я старалась не думать о том, как он «оплачивал» работу, за которую ей не платили.

— Ты что-то говорила об обращении к источнику? — спросил Джонах.

— «Магический Магазин», — ответила она, перетасовывая карты.

Катчер закатил глаза.

— Мы совершили чертовски долгое путешествие, чтобы вернуться к «Магическому Магазину».

Я сдержала сдавленный смешок и поглядела на Джонаха.

— Ты уже был в магазине?

Он покачал головой.

— Вообще-то, нет. ЧДП занялись Митци Барроуз прежде, чем я смог туда попасть. Однако, с виду выглядит как спокойное место. Раньше там была аптека для людей, придерживающихся традиционных методов лечения. Деревянные полы, старомодный прилавок, высокая стена с растительными ингредиентами.

— Поедем завтра, — сказала Мэллори, кивнув, и этим решив вопрос. — Когда сядет солнце и не будет риска, что вы превратитесь в вампирское джерки[55] на тротуаре. Верки[56]? — она рассеянно задумалась, но забраковала это слово, тряхнув головой. — Не в этом суть. Суть в завтрашнем дне.

Я кивнула.

— Позвони мне. Посмотрю, что смогу сделать. — Раз уж я поругалась со своим парнем, и он все еще выступал против короля вампиров, мой график мог стать плотным.

Катчер посмотрел на Мэллори.

— Не сходи с ума и не ходи без кого-нибудь из нас — подожди, пока я смогу пойти с тобой или Мерит сможет выйти. Пока мы не убедимся, что магазин не связан с этим напрямую, я хочу, чтобы ты была осторожна.

— Буду, — произнесла она, и я задалась вопросом, был ли у моего голоса такой же раздражительный тон, когда я говорила Этану, что буду осторожна. — Тем более, что это, наверное, еще не конец.

Катчер резко повернулся к ней.

— Что ты имеешь в виду?

Мэллори снова взяла карты, которые раскладывала в числовом порядке.

— Убийца смоделировал убийства по образцу Двойки Мечей и Тройки Пентаклей. — Она вытащила Четверку Кубков и Четверку Жезлов и положила карты на стол.

На Четверке Жезлов обнаженная женщина с белокурой косой, которая стратегически лежала между ее грудей, ехала верхом на черном боевом коне в дамском седле. В каждой руке у нее было по длинному жезлу, и она и конь направлялись в сторону замка, украшенного знаменами.

На Четверке Кубков женщина, которую природа щедро одарила грудью, в белом одеянии сидела на краю источника, опустив руку в воду. Четыре золотых чаши стояли около нее у источника, и в голубом небе висел полумесяц.

— Вопрос в том, кто будет номером четыре?

Вернулась Кэсси и постучала по утонченным золотым часам.

— Время вышло. Возвращайтесь к работе.

— На вид приятны, — проговорил Джонах, когда она снова ушла, — но внутри ужасны.

— Поверь мне, — сказал Джефф, вставая и поднимая керамическое блюдо, еду с которого дочиста обобрали сверхъестественные. — Ты даже не представляешь.

В очередной раз он лишил нас дара речи.

Нас с Джонахом обслуживала Команда Омбудсмена, отчего было только справедливо нам помочь убраться со стола в преддверии будущей трапезы — с почетными гостями. Мы отнесли грязную посуду обратно в кухню тренировочного зала, поменяли использованные скатерти на новые.

Я прихватила обелиск из машины — подумав, что будет безопаснее держать его поближе к стали, учитывая все обстоятельства — и, как только Катчер вышел из задней комнаты, передала его.

Выражение лица Катчера сразу же стало безэмоциональным. Он явно был не впечатлен нашей магической техникой.

— Полиэтиленовый пакет и соль? Это лучшее, что вы смогли сделать?

Когда Джонах подавился от смеха, я пихнула его локтем.

— На тот период мы находились в пентхаусе незаконно, — сказала я. — У нас действительно не было времени, чтобы тщательно изучить древний том и выяснить, как отключить магию в алебастровом обелиске. Учитывая, что там, знаешь ли, были наемники.

Я бы не призналась в этом никому, но я действительно приловчилась спорить с Катчером. И чертовски этим наслаждалась. Немного словесного спарринга подняло мне настроение.

— У тебя было время достать свой телефон? Там есть приложение.

— Там нет никакого приложения.

Катчер одарил меня плоским взглядом, достал свой телефон, нажал на экран и повернул его ко мне лицом. Под словами «Набор Заклинания» на экране появилось графическое изображение телефона с диском.

— Зачем мне вообще спорить с людьми о таких вещах?

— Потому что ты вампир. Это то, что вы делаете.

Вышли Мэллори и Джефф, посмотрев на пакет.

— Это ваше заклинание?

— Это что-то.

Мэллори постучала пальцем по подбородку, наморщив лоб, пока всматривалась сквозь пластик.

— Соль все-таки нейтрализовала его?

— Дариус очнулся, если ты это имеешь в виду.

— Мгновенно или через какое-то время?

— Практически мгновенно. Это было словно очистился воздух.

Мэллори как ни в чем не бывало кивнула.

— Хорошо, хорошо. Это поможет. У некоторых колдунов свой стиль, — объяснила она, двигая руками, пока говорила. — Ты разбиваешь магию на ее составные части и действия, возможно, можешь вычислить ее. Копание в этом может занять некоторое время.

— Я была бы признательна за любую помощь, которую ты сможешь оказать.

— Мы все были бы, — добавил Джонах. — Кто бы ни заколдовал эту штуку, использовал ее, чтобы контролировать очень могущественного вампира и украсть кучу денег. У тебя есть столько времени, сколько тебе потребуется.

Она снова посмотрела на обелиск и тяжело вздохнула.

— Я могу справиться с солью. Но серьезно, полиэтиленовый пакет?

— Это была не моя идея. Другой вампир предложил ее.

— Если бы мне давали пятицентовик…, — пробормотал Катчер.

Он, должно быть, был бы очень богатым человеком.

К тому времени, как я вернулась в Дом, до рассвета оставалось пару часов.

С одной стороны, мне нужно было повидаться с Этаном, рассказать новости об убийстве и выяснить, слышно ли что-нибудь от Дариуса.

С другой стороны, я не хотела видеться с Этаном. Не хотела говорить с ним, не хотела не говорить с ним о вещах, которые, очевидно, были важны, не хотела иметь дело с его паршивым способом превращения страха в гнев и раздражительность.

Но я уже взрослая, что подразумевает прием пресловутого брокколи перед десертом. Так что я пошла в его кабинет, пообещав себе позже съесть Мэллокейк ради соблюдения норм морали.

Когда я увидела его, смотрящего в окно своего кабинета, с напряженными плечами и гудящей в воздухе магией, я разрешила себе съесть два.

Я ждала, пока он обратит на меня внимание. Когда он наконец оглянулся, его глаза были холодным мрамором.

— Долгая ночь, Страж?

Я положила меч на конференц-стол, подошла к бару и взяла бутылку воды.

— Ну, большую ее часть я была без сознания из-за спасения твоей жизни и вытекающего из этого сотрясения мозга. Не так давно я поужинала с Джонахом и Командой Омбудсмена.

Я получила слишком сильное удовольствие от того, что его глаза вспыхнули при упоминании имени Джонаха. Если он не собирался вести себя вежливо, то я тоже не буду.

— Я и не представлял себе, что твой график настолько… гибкий.

Я открыла бутылку и сделала глоток.

— Это не так. Я расследовала убийство, рассказала новости Мэллори, Катчеру и Джеффу, которые помогали моему дедушке с перемирием нимф, приняла участие в ужине, устроенном нимфами — предложение, от которого я просто не могла отказаться — и подобралась на шаг ближе к убийце. Другими словами, я выполняла свою работу.

Его глаза немножко изменились.

— На шаг ближе?

— Женщину, которую обнаружили сегодня вечером, звали Саманта Ингрэм. Потенциальная Посвященная Дома Грей.

— Это печальное открытие.

— Это так. И печальный Джонах, который должен сообщить об этом Скотту. У нее была такая же отметка, что и у Бретта Джейкобса — маленький синий крестик, нарисованный на ее руке. Именно так ЧДП поняли, что они связаны. А Мэллори поняла, что их смерти связаны с Таро.

— Как так?

— Убийство Бретта включало в себя два меча. Саманты же включало три пентаграммы.

— Двойка Мечей и Тройка Пентаклей, — произнес он, кивнув.

— Ага. Так что ЧДП будет двигаться в этом направлении, искать связь между Самантой, Бреттом и Митци. Ты сегодня получал известия от Дариуса?

— Только то, что он приземлился. Он не сделал никаких заявлений, если таковые имеются.

Я была дома и в безопасности, и у него не было связи с Дариусом, но его плечи оставались такими же жесткими, как гранит. Происходило что-то еще. Проклиная пространство, в котором, как думает, он нуждается, я подумала и задала вопрос.

— А твоя шантажистка? Она связывалась с тобой снова?

Напряженности в его глазах было достаточно для ответа.

— Связывалась.

Он облизал губы и отвернулся.

— Что ты собираешься делать?

— Я не знаю.

Короткие и раздраженные ответы начинали меня бесить.

— Ты думаешь, что я уйду, потому что ты ведешь себя высокомерно? Или позволю тебе уйти от меня, потому что, как ты думаешь, ты что-то сделал? Какое-то зло, которое ты совершил столетия назад?

Он обернулся, глаза горели зеленым пламенем, будто бы злился, что я разгадала его самый темный секрет, язву на его душе.

— Ты не знаешь, кем или чем я был. — В его голосе и глазах присутствовала угроза, словно он хотел напомнить мне, что был Мастером своего чертова Дома.

— Тогда расскажи мне.

Он покачал головой.

— Знаешь что? Я думаю, что это полная хрень. Я думаю, что это отмазка.

— Меня не волнует, если ты думаешь, что это отмазка. Я сделаю все, что считаю нужным — независимо от того, включает это тебя или нет.

Я окостенела, проходясь по нему таким взглядом, который должен был содрать шкуру с более слабого человека. Было время, когда я боялась бросить ему вызов. Но те времена давно прошли.

— Пока ты делаешь то, что считаешь нужным, я надеюсь, тебе удастся вытащить ту палку, что торчит из твоей задницы[57].

Он уставился на меня, в его глазах был шок.

Хорошо, подумала я. Самое время. Может, немного злости поможет ему пройти через страх.

— Не испытывай меня, Страж.

— Я не испытываю тебя. Я даю тебе обещание. Если ты хоть на секунду подумал, что я сделаю меньше, чем отдам свою жизнь, чтобы защитить тебя — снова, поскольку один раз на этой неделе я это уже сделала — вне зависимости от того, кем ты был в прошлом, тогда ты можешь просто поцеловать меня в задницу. И после всего, что мы пережили, ты не доверяешь мне настолько, чтобы рассказать. — Я покачала головой, в моих глазах пылала ярость. — Это ниже тебя, Этан. Это ниже нас обоих.

Я вышла из кабинета и захлопнула дверь так сильно, что услышала, как картины позади меня упали и разбились.

Это заставило меня почувствовать себя немного лучше.

Не часто случалось так, что мне было необходимо потренироваться, чтобы выпустить физический пар. Обычно хватало проблем, назревающих в и вокруг Дома, так что регулярные испытания брали на себя любой избыток энергии.

Этан был напуган и отгораживался от меня, а я была обижена, зла и расстроена.

Но вместо своего тренировочного костюма я сделала выбор в пользу давнишних друзей. Черный купальник для танцев, леггинсы, длиной до икры и укороченный болеро бледно-розового цвета, который я не надевала по меньшей мере год. Прошло слишком много времени с тех пор, как я надевала пуанты. Я предположила, что была в состоянии сделать такой переход, но у меня не было времени или принадлежностей, чтобы разнашивать новую пару пуантов, поэтому выбрала балетки.

С обувью в руке я закрыла двери апартаментов, в то же время натягивая болеро, затем спустилась в тренировочный зал, который находился в подвале. Я приоткрыла дверь и обнаружила, что комната пуста. Я зашла внутрь, закрыла и заперла дверь и прислонилась к ней с улыбкой.

Это было мое время, и подобное было слишком давно.

Я откинула татами, которые покрывали середину пола, затем включила аудиосистему. Музыка была любимым способом Люка гарантировать, что мы ведем бой в соответствующем ритме, который, как он был убежден, играет решающую роль в защите при нападении. Сегодня она была крайне важна для поддержания моего здравомыслия.

Музыка — дива, поющая тяжелую басовую партию — заполнила воздух. Идеально, подумала я, регулируя уровень громкости так, чтобы Люк, который находился по соседству в оперотделе, не подумал, что на здание напали.

Я вышла в центр комнаты, мучаясь внезапным приступом неловкости. Я не делала этого действительно очень долго. Я закрыла глаза, повела плечами и начала растягиваться. Руки, спина, лодыжки, бедра. Я представила себе одну из любимых речевок моего бывшего преподавателя балета: «Plié! Relevé! Plié! Relevé![58]» Снова и снова.

Когда мое тело разогрелось, я сняла болеро и бросила его около двери. Я закрыла глаза, опустила голову и позволила своему телу почувствовать стук баса.

Это началось как балет, с длинными линиями, арабесками и пируэтами. Затем большой батман и грант жете, восхитительные напряжение и изгиб мышц и связок. Конечно же, бой на мечах это искусство. Но танец нечто совершенно иное.

Песня зазвучала печально, и я замедлилась, вращая руками над собой, вокруг себя, от себя. Бросок ногой, арабеск, затем руками в пол, по очереди перекинула ноги, прежде чем снова встать на них.

Работа руками. Быстрые движения — внутрь, наружу, руки над моей головой, в то же время двигая бедрами. Работа ногами — переместилась шагами, вращение с согнутыми коленями, затем снова выпрямилась. Обратное сальто во вращении. Я приземлилась на колени, легла торсом на ноги и позволила рукам упасть на пол.

В комнате раздались аплодисменты.

Потрясенная, я посмотрела вверх, смахнула челку со лба и увидела на балконе две дюжины вампиров, в том числе зеленоглазого дьявола — в настоящее время у него были серебряные глаза — которые таращились на меня.

Я не подумала запереть балконную дверь, и я была настолько увлечена растягиванием и сгибанием мышц, что не осознала, что была не одна. Что, как я считала, было самым главным.

Я не имела понятия, что он думает или чувствует — не только потому, что он не говорил мне об этом, а потому, что выражение его глаз было непроницаемым. Боль, растерянность, страх, любовь, гордость или, может быть, все это. Я не знаю, как долго мы стояли там. Мастер и балерина, поедающие друг друга взглядом, прошлое Этана снова встало между нами. Это был не первый раз, когда мы сцепились по этому поводу, и я сомневалась, что он будет последним. У Этана было четыреста лет опыта и воспоминаний, переполнявших его мозг, и всех проблем, которые шли с ними. Он был загадкой — вероятно, самой обескураживающей загадкой, которую я когда-либо встречала.

Он моргнул первым, опустил взгляд, повернулся и исчез за балконной дверью, по-прежнему загадка для меня.

Близился рассвет. Поскольку я искоренила свой гнев, пришло время отчитаться о проделанной работе.

Я натянула болеро, поблагодарила вампиров, которые спустились вниз, чтобы поблагодарить меня и снова привела тренажерный зал в порядок.

Я вышла и увидела, как вампиры расходятся обратно в оперотдел или наверх; Этан уже ушел.

— Хорошо размялась, Страж? — Люк уже сидел за конференц-столом, закинув на него ноги. На его лице была самодовольная ухмылка. — Если бы мы знали, что ты так танцуешь, то выделили бы тебе социальную должность. Ой, подожди. Мы сделали это.

Я посмотрела на него.

— Вы с Этаном уже помирились?

— Спроси у него, — ответила я, с улыбкой принимая бутылку воды, которую мне протянул Броуди. — Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Ты ее заслужила после той небольшой демонстрации. У тебя была настоящая аудитория на галерее.

Я вытерла лицо и обернула полотенце вокруг шеи.

— Я видела.

— Убийство? — спросил Люк.

— Саманта Ингрэм, одна из претендентов в Посвященные Дома Грей.

— О, Господи, добавить это к мечам, и это ужасное совпадение.

— На самом деле, похоже, что они пытались приплести сюда колдунов. На теле были пентаграммы. Но мы думаем, что нашли связь. Что ты знаешь о Таро?

— Карты? — спросил Люк, откидываясь на спинку стула и сцепляя руки за головой, я уже усвоила, что это была его классическая «размышляющая» поза.

— Карты, — подтвердила я. — Убийства по сути довольно сильно совпадают с изображениями на эксклюзивной колоде Таро, созданной чикагской художницей.

Он приподнял брови.

— Это уже кое-что.

— Было бы так, да только она скончалась. Убийства, которые мы видели на сегодняшний момент? Двойка Мечей и Тройка Пентаклей.

— Это подходит под описание их подозреваемой? Мисси? Что она может использовать Таро?

— Митци. И мы пока не знаем. ЧДП собирается проверить это, но Мэллори считает, что дело в «Магическом Магазине» — там были приобретены мечи и это, видимо, единственное место, где можно достать эту особую колоду.

— Вот и зацепка, — согласился Люк, кивнув. — Ты проверишь ее?

— С Мэллори, к счастью, завтра. — Я наклонилась вперед. — Ты разговаривал с Этаном о его… — я заметила заинтересованные выражения лиц у нескольких временных сотрудников за компьютерами в помещении и понизила голос — о его проблемах?

Выражение лица Люка разгладилось.

— Этан не разговаривал с тобой о них?

— Нет. Он решил, что отталкивать меня — это хорошая стратегия.

Люк присвистнул.

— При всем уважении к моему Сеньору и Мастеру, я очень надеюсь, что ты заставила его шкуру покрыться волдырями.

— Я не совсем уверена, что это означает, но я выдала ему довольно колкий кусочек своего мнения.

— Молодец.

— Что именно произошло?

Люк нахмурился, явно разрываясь между его преданностью своему Мастеру — и его вероятному обещанию держать слово своего Мастера.

— Все, что я знаю, ему кто-то звонил. И он не был в восторге от этого.

Это могла быть «она».

— Он не сказал, кто звонил?

Люк покачал головой.

— Несколько ожесточенных и тихо произнесенных слов.

— Это нехорошо, — произнесла я.

— Возможно. Но ты снова напялила леотард, — сказал Люк, с намеком пошевелив бровями. — Он поменяет свое мнение.

Я надеялась, что Люк был прав. Я надеялась, что Этан поменяет свое мнение, поделиться со мной всем, чем боялся поделиться.

И я надеялась, что когда он это сделает, это будем чем-то, с чем я смогу справиться.

Когда я вернулась в апартаменты, увидела небольшой поднос с закусками и маленькую вазочку с кремово-белыми пионами. Они наполнили воздух пьянящим цветочным ароматом. Несомненно, работа Марго.

Этан стоял перед своим комодом, складывая на него часы и другие принадлежности. Он наблюдал, как я заходила, но ничего не говорил. Я быстренько приняла душ, сменила тренировочную одежду на майку и пижамные штаны. Почистила зубы. В общем, заняла себя.

Когда я вышла, Этан непринужденно стоял возле кровати. Он посмотрел на меня, его глаза были почти до боли зелеными. Но он не двигался. Он позволил кровати стоять между нами, вещественным символом его неопределенных «извинений».

— Я видел, как ты танцевала.

Я села на кровать.

— Я танцевала не для тебя.

— Нет, — произнес он. — Полагаю, не для меня. Я думаю, ты танцевала в оппозицию мне.

— Это звучит ближе.

Его досада была почти осязаемой, его магия раздраженной.

— Я это делаю, чтобы защитить тебя. То, что я научил тебя сражаться, держать меч, действовать с честью, не отменяет того факта, что я отдал бы свою жизнь за тебя, Мерит.

Мое сердце смягчилось, и я переживала за него. От этого у меня болело в груди; у меня саднил живот.

— Не говоря о своем прошлом, ты не защищаешь меня. Это не ограждает меня ни от чего, кроме правды о том, кто ты есть.

Тишина.

— Возможно, ты права, — сказал он, его голос становился более хриплым, слова медленнее. — Но прошлое неизменно. Только будущее может быть переписано.

На окна опустились жалюзи, и солнце снова взошло, как и всегда. И мы провалились в сон рядом друг с другом, так ничего и не решив.

Когда я встала, Этана уже не было, остатки завтрака лежали на подносе, который Марго обычно оставляет у двери на закате. Пустая бутылка крови, крошки от круассана. Он оставил мне вторую бутылку, пирожное и три изумительно красных клубники, отчего я порадовалась, что весна не за горами.

Я села за небольшой письменный стол в зоне отдыха, бросила взгляд на свернутый «Трибьюн[59]», который лежал рядом с подносом. Главной новостью было убийство Саманты Ингрэм, а заголовок гласил: «УБИТА ПОТЕНЦИАЛЬНАЯ ВАМП — ВИНОВАТЫ СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННЫЕ?»

С другой стороны, прочитав статью, стало понятно, что репортер еще не нашел связи между убийствами с мечами и пентаклями. Не то, чтобы несколько копов, Омбудсмен, два вампа, колдун и оборотень тоже нашли эту связь. Это сделала колдунья с любовью ко всем странным и колдовским вещам.

Когда я почувствовала, что готова выйти в ночь, я проверила свой телефон и обнаружила ожидающее сообщение.

Мэллори привела в действие свою особую магию.

ТЕБЕ ПОВЕЗЛО, — написала она. — В «МАГИЧЕСКОМ МАГАЗИНЕ» СЕГОДНЯ НОЧЬ ИНВЕНТАРИЗАЦИИ; ОНИ БУДУТ ЖДАТЬ НАС.

Я договорилась встретиться с ней через час, учитывая поток транспорта, у нее дома в Уикер-Парке.

Мой дедушка тоже прислал сообщение: к сожалению, до сих пор не было никаких признаков Митци Барроуз. Но они констатировали — и на этот раз быстро — что Саманта Ингрэм была накачана «Рогипнолом», как и Бретт.

Обе жертвы находились под воздействием наркотиков, были убиты и выставлены в самых общественных местах, их тела были расположены аналогично картинкам с крайне ограниченной серии карт Таро. Оба были отмечены маленькими синими крестами. Это были специфические, необычные и сверхъестественные элементы. Но почему? Потому что убийца любит магию? Или ненавидит ее? Или убийцу это вообще не волнует, но он хотел отыграться на ком-нибудь и счел сверхъестественных города вполне подходящими козлами отпущения?

К сожалению, у меня не было ответов. У меня были меч и быстрая машина, и пока никакого особого желания разговаривать с Этаном сегодня вечером. Поэтому я отправила ему и Люку сообщение, извещая их относительно своих планов, и прихватила свои куртку и меч.

Я направилась на север в Уикер-Парк. Мэллори и Катчер жили в таунхаусе, который когда-то мы делили на двоих, в доме, который она унаследовала, когда ее единственная живая родственница, тетя, скончалась. В нем все еще стояла витиеватая и удобная мебель ее тети, хотя Катчер модернизировал аудиотехнику, а также преобразил пахнущий плесенью и кишащий пауками подвал в комнату для создания чар, достойную Марты Стюарт.

Я воспользовалась возможностью, чтобы позвонить Джонаху и узнать, как обстоят дела.

— Привееет, — медленно произнес он. — Спасибо, что позвонила, бабуля. Повиси минутку.

Я моргнула от такой околесицы — и приглушенных слов, которые не смогла разобрать за этот промежуток — но не сводила глаз с дороги.

— Я вишу и надеюсь, что ты все сейчас же объяснишь.

— Конечно, бабуля.

Больше приглушенных слов, сопровождаемых скрипом мебели и шарканьем. Причина притворства запоздало пришла мне в голову.

— У тебя свидание!

— Прости, что пропустил твой день рождения, бабуля, и я рад, что ты позвонила, чтобы мы могли это обсудить.

— Она симпатичная? Ох, а она человек? Речная нимфа? — Это было так по-детски, но смущать его было забавно. Это также помогало нашим отношениям не становиться слишком неловкими, поскольку когда-то он показал мне свои чувства.

— Некруто, Мерит.

Я усмехнулась.

— Ты назвал меня своей бабушкой. Из чего я сделала вывод, что ты встречаешься с человеком, поскольку я не знаю ни одного твоего живого родственника.

— Первой свидание, — признался он. — Я понял, что тактика, когда я с порога рассказываю девчонкам, что являюсь вампиром, не так хорошо работает.

— Эффект «Сумерек[60]»?

— Эффект «Сумерек», — согласился он. — Они разочаровываются, когда я появляюсь без русых волос, бледной кожи, унылого выражения лица и свечения.

— И как идут дела?

— Они идут. И поскольку они идут, чем я могу быть полезен?

— Прости, небольшие новости: Они нашли «Рогипнол» также и в организме Саманты Ингрэм.

— Еще одна связь между убийствами.

— Ага. Прямо сейчас я направляюсь в «Магический Магазин», чтобы провести разведку с Мэллори.

— Отлично. Как справишься с этим, поделись со мной новостями при возможности. В одиночку не ходи. А сейчас я вешаю трубку, потому что мое свидание начинает смотреть на меня с подозрением.

— Просто подожди, пока она не увидит твои клыки, солнышко.

Уикер-Парк технически был частью Западного района с главной улицей, полной причудливых магазинов, ресторанов и баров. Сегодня вечером улицы были тихими, хотя люди все еще стояли перед барами с сигаретами в руках, а музыка все еще гремела из открытых дверей клубов.

Парковка в Уикер-Парке, как и в большинстве районов Чикаго, была затруднительной. Мэллори была одной из тех, кому посчастливилось иметь гараж позади своего таунхауса, но маленькая подъездная аллея была занята ее и Катчера транспортом.

Я покружила несколько минут, на тот случай, если достойная-рок-звезды парковка перед ее таунхаусом освободится, но сдалась и припарковала Манипенни через квартал. Место не было идеальным; я втиснула ее между грузовиком и внедорожником, водители которых, как я надеялась, были способны выехать из своих параллельных мест, не задев машины вокруг них. Но, по крайней мере, кучи снега практически растаяли, и мне не пришлось взбираться на серую стену из льда и гравия, чтобы добраться до тротуара.

Я подошла к дому, поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Мгновение спустя ее открыл Катчер, вокруг его талии был повязан отделанный оборками фартук.

Я открыла и снова закрыла рот. Остановилась на:

— Просто нет слов.

— О, класс. Вампирский юмор. Тебе действительно следует подумать о выступлении в стэндапе[61].

Я подняла палец в воздух, указывая на фартук. На нем были изображены вяжущие кошки, хотя я не уверена, как им удалось удержать спицы в своих маленьких лапках.

— Фартук, — проговорила я. — Давай обсудим.

— Я готовлю печенье. И не хотел запоганить свою рубашку. Это было в ящике.

Я забила на фартук, чтобы сосредоточиться на более важной части.

— Ты печешь?

— Очень даже неплохо. Хочешь мадленов[62]?

— Когда это я не хотела мадлены?

— Справедливое замечание, — произнес он, поворачиваясь в сторону кухни.

Я проследовала за ним через столовую дома в причудливую кухню, в воздухе витали запахи масла и лимона.

— Пахнет изумительно.

— Ага. — Катчер был не из скромных. Он надел прихватку и вытащил из духовки неглубокий алюминиевый противень с печеньями в форме ракушек. Они были превосходно вздувшимися и золотистыми, и сразу же мой желудок заурчал. Его не волновало, что я уже позавтракала; он выражал одобрение сахару и жиру.

— Этим нужно подостыть, — сказал он, осторожно ставя противень на решетку для остывания. — Но вон там есть еще. — Он поставил в духовку другой поднос, затем снял прихватку и указал на пластиковый контейнер, наполовину заполненный маленькими печеньями.

Я взяла одно, откусила и прониклась нового вида уважением к Катчеру. Он заботился о моем дедушке, казалось, делал Мэллори счастливой и научил меня владеть мечом. И он умеет печь.

— Изумительно, — произнесла я, прислонившись к столу, пока смаковала маленькое печенье — маслянистое и сладкое, с привкусом свежего лимона — кусочек за крохотным кусочком. — По какому случаю?

Запищал таймер духовки, и он снова надел прихватку, вытащил другой противень и освободил место на охладительной решетке для новой партии мадленов.

— Мне не нужен повод, чтобы заняться выпечкой точно так же, как и тебе он не нужен, чтобы поесть.

— У меня это стоит в списке под «Я наслаждаюсь этим». Где твоя отважная синеволосая девушка? Мы собирались пойти в колдовскую лавку.

— Внизу. Она как раз заканчивает с обелиском. Ищет источник. Оттенок магии или что-то подобное. Честно говоря, в этом немного больше составляющих, чем в том, за что я обычно берусь.

Поскольку он только что готовил мадлены — строго отмеряя ингредиенты, если цифровые весы на столе были хоть каким-то признаком — я сочла это ироничным.

— Пойду-ка я вниз, — сказала я и прихватила еще две мадленины, покачивая их между пальцами, чтобы не обжечься.

Я спустилась по лестнице в подвал и скрупулезно обустроенное рабочее место, которое заменило собой кишащий паутиной подвал. Стены были отделаны, полы переложены, ингредиенты для чар или проклятий, или еще чего, над чем она здесь работала, стояли в аккуратных баночках и коробочках вдоль настенных полок.

Мэллори сидела, скрестив ноги, на белом табурете перед большим белым столом, на котором сегодня лежали стопка книг и множество ингредиентов в белых керамических горшочках, обелиск располагался перед ними.

Ее волосы были собраны в два пучка по бокам, что делало ее похожей на Принцессу Лею[63], окунутую в «Кулэйд[64]». В одной руке она держала баночку с йогуртом, а ложку в другой, и на ней была пара джинсов и футболка с надписью «ПОЧЕТНЫЙ ЧЛЕН КОМАНДЫ ОМБУДСМЕНА», написанной спереди печатными буквами.

— Где ты такую взяла? — спросила я, пока она вычерпывала из баночки остатки ванили с черникой.

— Официальный сувенирный магазин Омбудсмена, все права защищены.

Я предложила (одну) мадленину, которую она с радостью приняла в обмен на пустую баночку йогурта, от которой я отказалась.

— Никто не говорил мне о сувенирном магазине. И не дал мне футболку. Я хочу быть почетным членом Команды Омбудсмена.

— Я думаю, это скорее всего из-за, ну, знаешь, генетики. Твой дедушка еще не давал тебе такую?

— Нет, — ответила я, подстрекаемая ревностью. — Но когда я его в последний раз видела, у него мысли были направлены в другую сторону.

— Убийство и все такое? — спросила она.

— Если честно, то да. В основном убийство. Немножко всякого прочего. Ты работаешь над обелиском?

— Работаю, — ответила она, нахмурив брови, надкусила печенье и при помощи руки оттолкнулась от стола, повернувшись на табурете. — И я терплю фиаско. За исключением того, что он полиглот.

— Я извиняюсь — обелиск полиглот?

Она снова повернулась.

— Он понимает несколько языков.

— Я поняла само слово; я не поняла его применения.

Она ухватилась за край стола кончиками пальцев и подтянулась к нему.

— Итак, когда ты что-нибудь заколдовываешь — например, как была заколдована эта частица алебастра — существуют различные способы применения магии. Ты можешь делать это при помощи слов; можешь при помощи веществ; можешь при помощи чувств.

— Это энергия из материи земли? — Именно так Катчер сначала объяснил мне его и Мэллори магию — что они могли оказывать воздействие своей энергией на землю. Как я узнала позже, это был один из множества подходов к миру магии, которые были столь же разнообразны, как и человеческие религии.

Мэллори кивнула.

— Точно. И в каждом из этих способов есть субспособы. Если ты творишь заклинание, то можешь добавлять ингредиенты в различном порядке, произносить слова по-разному, смешивать его при полной луне, и все такое прочее. Это по сути и есть языки.

— И ты можешь сказать, какой язык тут использовался?

— В некотором смысле, да. Каждый шаг оставляет своего рода… — она подыскивала слово — отпечаток в магии. Если немного поработать над обратной магией, можно попытаться прочитать все эти отпечатки.

— Это просто офигенно. Это как магическая криминалистика.

— Это и есть магическая криминалистика, — сказала Мэллори. — Только не говори этого Катчеру. Слишком «новомодно» для него. Хотя я очень хороша в этом.

— Ты могла бы добавить это в свое резюме. Вместе с КБГ.

— КГБ! — шутливо проскандировала она, выбрасывая кулак в воздух.

— Так какие здесь отпечатки?

— Немного от Шпильверка — это магия, зародившаяся у пенсильванских немцев[65]. Немного от британского травничества. Но основной язык американский, в том числе и основной компонент. — Она протянула руку, взяла чашу и вручила ее мне. — Понюхай.

Я приподняла бровь и посмотрела вниз на чашу, в которой содержался неопределенного вида серо-зеленый порошок.

— Это превратит меня в тритона?

— Да, — решительно ответила она. — В любом случае, нюхай.

Я наклонилась к чаше и деликатно понюхала.

— Пахнет… зеленью. Пикантно. Травянисто. Что это?

Мэллори улыбнулась и поставила чашу обратно на стол.

— В точку. Это порошок филе — из измельченных листьев сассафраса. В основном он используется в гумбо[66] или, в определенных местах на юге, в некоторых растительных лекарственных средствах и чарах. Таких, как эта маленькая штучка. — Она подняла и снова положила обелиск.

— Что это говорит тебе о человеке, который зачаровал его?

— Именно это я все еще и пытаюсь выяснить. Первое впечатление? Это кто-то, кто разбирается в разных школах магии, но не просто теоретически. Здесь присутствует некая креативность — готовность смешивать разные стили. Как джаз. Это, своего рода, магический рифф[67].

— Это работа колдуна? — За этим вопросом крылось беспокойство, и судя по выражению ее лица, она его понимала. Колдун-злодей это достаточно плохо; колдун-злодей, помогающий неизвестным лицам контролировать вампиров это гораздо, гораздо хуже.

— Может быть, — ответила она. — Это импровизационная магия — у тебя должен быть определенный уровень опыта и знаний, чтобы сделать это. Иначе каждый третий школьник с пластиковым рекордером был бы Колтрейном[68]. Но не обязательно быть колдуном — в общепринятом понятии — чтобы творить магию. Заклинания, чары, травничество. Это подходы к магии, которые мы можем использовать, но мы не единственные.

— Получается, мы знаем что, но фактически не знаем кто?

Она печально улыбнулась.

— Мне жаль. Возможно, я еще что-то из него вытяну, но нет никакого пособия, которым я могла бы воспользоваться для этого. Я вроде как должна составлять его по мере продвижения вперед. — Она указала на меня. — Теперь, если ты сможешь достать мне что-нибудь от подозреваемой, я могла бы проверить это на магические соответствия.

— Ты первой об этом узнаешь.

— Скажу так: для того, чтобы ввязываться в такого рода вампирскую драму — такой уровень вампирской драмы? — они бы затребовали цену. Деньги, власть… не знаю. Но она была бы очень высока.

Я кивнула, думая о ГС — все его нынешние члены живут в Европе. Они казались наиболее вероятными кандидатурами, поскольку имели связи, ресурсы и возможность, чтобы захватить мозг Дариуса.

Я осознала, что еще не получала известий от своего отца о швейцарском счете, на который были переведены деньги из США, и отправила ему повторное сообщение. Я чувствовала себя немного виноватой, прося у него помощи, когда сама не видела его несколько недель. С другой стороны, он пытался подкупить Этана, чтобы тот превратил меня в вампира, и он все еще отрабатывал этот долг.

— У Ордена есть связь с их европейскими коллегами? — Орден являлся американским объединением колдунов.

— Когда-то давно, — произнесла Мэллори, наклонившись вперед и сцепив руки на столе, — случилось такое небольшое событие, под названием Американская революция[69].

— Я смутно с этим знакома.

Она показала мне язык.

— Ответ — нет. Они не общаются. Послереволюционная злоба.

— Один, если сушей, брюзгливый, если морем[70].

— Точно. — Она поглядела на часы на стене. — Мы должны идти. Я сказала им, что мы будем там около десяти. — Она распрямила скрещенные ноги и спрыгнула с табурета. Я пошла за ней наверх, в гостиную, где она взяла куртку со спинки двухместного диванчика. — Мы уходим, — сказала она Катчеру.

Он поднял голову со своего места на другом диване, уже угнездившись с бутылкой пива «312» и журналом.

— Ты вынесла мусор?

— Что? Ох, прости, я тебя не расслышала… — пробормотала она, хватая свои ключи с сумочкой и выталкивая меня за дверь.

Я догадалась, что она не выносит мусор.

— Похоже, у вас с Катчером все нормализовалось, — сказала я, пока мы спускались по ступенькам на тротуар.

— Обстановка семейная. — На мой обеспокоенный взгляд она просто отмахнулась.

— Это не плохо, просто адаптация. Ты видела его по большей части голым. У него тело бога, Мерит. Серьезно — у него есть мышцы, о существовании которых я даже не знала. Очень съедобные возвышенности и впадины. А он беспокоится о мусоре.

У меня с Этаном реально не было возможности поспорить о мусоре — как потому, что мы обычно разбирались с другими драмами, так и, честно говоря, потому что он нанял персонал для такого рода работы. Элен, наставница Дома, управляла обслуживанием многовекового здания, поэтому нам с Этаном ни разу не приходилось спорить об уборке пылесосом или мытье посуды. Учитывая мое предпочтение равенства и его царственный характер, готова поспорить, такие разговоры были бы частыми и неприятными.

Очко в пользу Элен.

— Машина здесь, — сказал я, указывая, но она махнула мне и продолжила идти в сторону Дивижн.

— Это, вроде как, в шести кварталах отсюда. Мы поболтаем, немного разомнемся. — Она взяла меня под руку. — А теперь, выкладывай мне все из Дома Кадоган на блюдичко.

Конечно, было много чего рассказать, по крайне мере, насколько мои отношения были болезненными. Пока мы шли вдоль таунхаусов Уикер-Парка — высоких, узких и кирпичных, с милыми верандочками и крошечными садиками перед ними — я рассказала ей об Этане и таинственной женщине из его прошлого.

— Значит, в его прошлом есть таинственная леди, и она угрожает ему, потому что не хочет, чтобы он возглавлял ГС? — Она пнула камешек, отправляя его скакать по тротуару. — Они были любовниками?

Мэллори за словом в карман не полезет, именно поэтому я рассказала ей.

— Не знаю. Но для меня не имеет значения, если так и было. Я имею в виду, я признаю, что у него есть прошлое. Да и я не была святой до нашей встречи.

Она скользнула по мне взглядом.

— Я не была.

— Ты была занудной студенткой английской литературы; ты была настолько близка к святой, насколько этого можно добиться без благословения. Но продолжай.

Ради своего эмоционального равновесия я проигнорировала свой порыв побороться за правду и вернула нас к теме.

— Я могу жить с прошлым Этана, его эго, с тем фактом, что он альфа. Но сейчас он отталкивает меня, и я не понимаю, почему.

— Ты действительно этого не видишь? — спросила она, юрко увиливая от подозрительной коричневой кучки посреди тротуара.

— Не вижу чего?

— Его проблему. Говоря начистоту, он помешан на контроле. Я не имею в виду, что это плохо. Он усердно трудится, чтобы защитить то, что принадлежит ему, и сейчас он пытается расширить этот диапазон защиты. Он пытается переложить свою значительную энергию на ГС, Дома в Европе и США.

— Но в его прошлом есть люди — в том числе и эта чокнутая баба — которые лезут из всех щелей. Он не любит, когда ему напоминают, что он уязвим — или, что уязвима ты — и она точно знает, какие кнопки нажимать. Она знает, как добраться до Этана. И это охрененно его пугает. Особенно сейчас, в то самое время, когда он пытается доказать, каким сильным, влиятельным и бесстрашным он является. Это как торнадо ужасов Дарта Салливана.

Если отбросить двусмысленные слова, это имеет смысл.

— Подводя итог, он любит тебя. Сильно. И он пытается построить с тобой жизнь. Эта телка мешается. Может, он немного растерян от того, что не может контролировать это; может, он немного боится, что потеряет тебя из-за этого.

— Он отталкивает меня.

— Лучше уж оттолкнуть тебя, чем допустить, чтобы ты увидела его менее могущественным или совершенно другим, нежели сейчас. Я видела, как ты смотришь на него, Мерит. Он видел, как ты смотришь на него. В этом много чего замешано — любовь, теплота, изумление. Но также присутствует и восхищение. Такой мужчина, как Этан не будет с легкостью этим рисковать.

Я кивнула и мы прошли несколько шагов в товарищеской тишине. Я прочистила горло и выложила ей остальное:

— Перед всем этим он заикнулся о предложении.

Она резко остановилась, ее челюсть отвисла.

— Ты прикалываешься?

— Ничуть.

Мэллори мгновение смотрела на меня, а затем ее улыбка блеснула ярко и воодушевленно.

— Дарт Салливан собирается сделать предложение.

— Ну, он собирался сделать предложение. Теперь, кто, черт возьми, знает? — Я вздохнула и в отчаянии пожала плечами. — Что мне с этим делать, Мэллори? Это заставляет меня хотеть кричать и плакать одновременно.

— Вы двое всегда перегреваетесь, — сказала она. — Большинство людей, как я думаю, действуют где-то между четверкой и семеркой.

— Четверкой и семеркой?

— По шкале от одного до десяти. Один — являешься абсолютно равнодушным, десять — сходишь с ума от не-можем-держать-наши-руки-подальше-друг-от-друга любви.

— Анджелина и Билли Боб.

— Точно. Вы двое действуете в зоне от семи до девяти, и это только по тому, что я наблюдала. Я бы предположила, что вы двое нагреваетесь также и в остальное время.

— Он сказал мне, что просто дал мне шанс раскрыться, стать тем человеком, каким я должна была стать.

Мэллори приложила руку к груди, вздохнув.

— При всех его недостатках, которых великое множество, Дарт Салливан умеет обращаться со словами. Допускаю, что он также умеет обращаться с тем, что я принимаю за впечатляющую способность. Секс как вариант? Думаю, он помогает исправить многие проблемы, которые неразрывно связаны с мужчиной-альфой.

— На самом деле в этой области проблем нет.

— Хорошо. И не удивительно. Вампир или нет, он в хорошей форме. — Она покачала головой, все обдумывая. — В таком случае, я бы посоветовала тебе внести немного разнообразия. Отобрать мяч. Начать новую игру. Прыгнуть выше, чем все остальные. Обвести защитника.

— Ты можешь перестать примешивать спортивные метафоры. Полагаю, я должна устроить Этану встряску.

Она решительно кивнула.

— Мерит, крадущаяся за спиной Дарта Салливана? Мне это нравится.

— Если он меня выгонит, я могу спать под твоим столом в мастерской, да?

— Нет, — ответила она без колебаний. — Но ты можешь спать на полу фургона Омбудсмена.

Но не в своей собственной футболке Омбудсмена, печально подумала я.

Было уже поздно, и большинство ресторанов и магазинов на Дивижн уже заперли на ночь. Но в круглосуточной пиццерии и баре по соседству ярко горел свет, а также в магазине, который располагался рядом с ними в небольшую линию.

На ветровом окне было написано «Магический Магазин» старомодными золотыми буквами, которые выглядели так, будто были высечены. Хотя внутри горел свет, магазин выглядел пустым. Мэллори прищурившись заглянула в окно, затем постучала кулаком в дверь.

Прошло несколько минут — и еще один заход стука — прежде чем высокий мужчина, худой, как тростинка — появился из одного из длинных проходов. На нем была плотная клетчатая рубашка и вельветовые брюки, а его русые волосы были коротко подстрижены под «Цезаря»[71]. У него было вытянутое лицо, подбородок покрыт густой эспаньолкой, а под глазами мешки.

Поздновато для него, догадалась я.

В его руке были планшет и большая связка ключей, и он взял планшет под мышку, чтобы открыть дверь. Он потянул ее, механизм заскрипел в знак протеста и колокольчик на кожаной ленточке забренчал.

— Привет, Мэллори, — сказал он. — Давно не виделись. Заходи.

— Привет, Курт. Давненько, — согласилась она. Я прошла за ней внутрь. — Пытаюсь отработать свой текущий запас. Магазин выглядит хорошо, — сказала она, оглядываясь вокруг.

Магазин выглядел так, как и описывал его Джонах. Он был длинным и узким, пол выложен из деревянных досок, стены покрыты деревянными панелями. Длинная деревянная стойка тянулась вдоль левой стороны комнаты, поверхность была зеркальной, а по краям высились деревянные колонны, что тянулись от пола до потолка по стене позади нее. «Аптека Смитсон» было выгравировано золотыми буквами в верхней части зеркала и на стеклянных аптечных баночках с загадочными веществами. По правую сторону магазина вытянулись полки, и оружие ранее упомянутой «ФэрМейкер Нэн» висело высоко вдоль задней стенки. Катаны, вакидзаси[72], кинжалы, саи[73]. Там было из чего выбирать, и, по крайней мере, издалека они казались качественными.

В этом месте пахло колдовством — запахи пыли и бумаги смешались с яркими ароматами сушеных растений и трав.

— Бизнес идет хорошо, — согласился он. — Хотя сегодня я устал.

Мэллори сочувственно кивнула.

— Мы благодарны, что ты открыл магазин.

— Ты что-то говорила о картах Таро?

— Да. На самом деле мы думали, что их используют в преступлениях. Я хотела показать Мерит твою заначку или, быть может, узнать твое мнение?

Он почесал затылок, зевая широко — и кисло — пока провожал нас к стеклянной витрине в задней части магазина. Он указал на нее.

— Карты здесь. Я как раз в разгаре инвентаризации. Сейчас я найду кого-нибудь, чтобы он помог вам.

Она положила свою ладонь на его руку.

— На самом деле, прежде чем ты уйдешь, вопрос — Митци Барроуз. Что ты думаешь о ней?

Выражение его лица сменилось на настороженное.

— ЧДП уже спрашивали меня о Митци. Они допрашивали всех нас.

— И я уверена, что они благодарны за ваше сотрудничество. Просто… кто-то еще был убит. Нам действительно нужно найти ее.

— Кто-то еще был… — Он начал говорить, а затем покачал головой. — Слушайте, никто не идеален. Но она никого не убивала. Она определенно не стала бы убивать двух людей.

— Вы были друзьями?

Что-то вспыхнуло в его глазах.

— Были, и я не собираюсь стоять здесь и сплетничать о ней. Мне жаль, но она здесь больше не работает, так что чем она там занимается — не мое дело. И, честно говоря, не вижу, как это относится к вам.

Мэллори подождала, пока он уйдет.

— Он напряжен.

— Да, — согласилась я. — И, может быть, немного озлоблен. Ты видела его глаза? В них что-то было, когда ты спросила, друзья ли они.

— Думаешь, бывшие друзья?

— Или бывшие кто-то еще.

Мэллори кивнула, жестом указывая на витрину, на которую раньше указывал он, и мы направились к ней.

Коробки карт были выставлены в аккуратные ряды, от невероятно больших карт, которые были в два раза больше дверных табличек, к колодам карт вполовину меньше кредитки. Изображения варьировались от фантастических до модерна, и так же и цена. Колоды стоили от нескольких долларов до нескольких сотен.

— Райдер-Уэйт[74], — произнесла Мэллори, указывая на желтую коробку. — Вероятно, классические американские карты Таро. Старомодные изображения, много очаровательной символики.

Самым впечатляющим было пустое место в третьем ряду.

— Кто-то недавно купил колоду карт Таро, — произнесла Мэллори. — И они еще не пополнили запас.

— Инвентаризация, — сказала женщина позади нас.

Мы обернулись, обнаружив красивую темноволосую женщину, волосы которой были собраны в пучок, кончики ее ушей напоминали эльфийские. Но она не была эльфом — или вообще волшебным существом, насколько я могла судить — поэтому эти уши, должно быть, были данью уважения. Она была одета в черную юбку поверх черных колготок, громоздкие ботинки на толстой, плоской подошве и рубашку с короткими, мешковатыми рукавами. В руках у нее был планшетник для бумаги, желтый карандаш был зажат серебряным зажимом.

— Я Скайлар-Кэтрин Тайлер, — произнесла она.

— Привет, Скайлар. Я Мэллори, а это Мерит.

— Скайлар-Кэтрин.

Мэллори моргнула.

— Прости?

— Мое имя Скайлар-Кэтрин. Через дефис. Среднее имя Мэри Фрэнсис. Фамилия Тайлер. Скайлар-Кэтрин Мэри Фрэнсис Тайлер.

Казалось, слишком много букв для ребенка. Слишком много усилий, чтобы она запомнила их в правильном порядке.

— Спорю, когда ты была помладше, никогда не могла найти один из этих небольших номерных знаков с твоим именем. Я определенно не могла.

Скайлар-Кэтрин посмотрела на меня.

— Вы спрашивали о картах Таро. У нас была колода Флетчер. Продали на прошлой неделе.

Волнение возросло, и я увидела блеск успеха в глазах Мэллори. Это была нужная колода и нужное время — за неделю до обоих убийств.

— Вы еще не заменили ее? — спросила я. — Я так поняла, у вас есть запас?

Скайлар-Кэтрин кивнула.

— Есть. — Она указала на кладовую. — Инвентаризация. Мы ничего не выставляем на витрину, пока все не посчитаем.

— Можешь сказать нам, кто купил колоду? — спросила Мэллори.

— Наши клиенты предпочитают, чтобы их личная жизнь оставалась личной. Не каждому, кто здесь закупается, понравится то, что об этом станет известно общественности.

Голубые глаза Мэл вспыхнули от раздражения.

— Я одна из ваших клиентов, и при обычных обстоятельствах я бы согласилась с тобой. Но мы считаем, что эта колода карт используется для совершения преступлений.

Скайлар-Кэтрин посмотрела на нас, и похоже она не была впечатлена.

— Вы не копы.

— Мы работаем с ЧДП и офисом Омбудсмена, — ответила Мэллори. — Мы подумали, что ваши сотрудники и клиенты предпочтут наш визит — людей, которые в курсе событий — а не полиции в униформе. Я не думаю, что это было бы хорошо для бизнеса.

Скайлар-Кэтрин выглядела раздраженной, но, должно быть, признала логику.

— Хорошо, — согласилась она. — Дайте мне минутку.

— Черт, — выругалась я, когда она исчезла за дверью. — Это было очень впечатляюще.

— У меня есть кое-какие навыки. Но, знаешь, если Митци действительно сделала это, она могла просто взять колоду. Никакой квитанции может и не быть.

Верно, но я сомневалась. Скайлар-Кэтрин хотела ответить на наши вопросы о Митци. С другой стороны…

— Если Митци — или любой другой сотрудник — взяли эту колоду, почему они взяли ее с витрины? Они бы поняли, что колода пропала. Они могли просто взять ее из подсобки.

— Верно, — сказала она.

Я пожала плечами.

— Мы в любом случае хотим взглянуть на квитанцию.

Когда Скайлар-Кэтрин появилась через минуту с бумажкой в руке, я решила, что они должны платить Мэллори больше. По крайней мере, пока она говорит.

— Квитанции с прошлой недели уже в хранилище. Инвентаризация, — снова произнесла она, на этот раз тон ее голоса был изможденным. — Это имя и адрес менеджера. Если хотите получить информацию, вам следует поговорить с ним.

— Он будет свободен сегодня вечером? — спросила Мэллори.

— Может быть. А может и нет.

— Позволь мне угадать, — продолжила Мэллори, выдергивая бумажку. — Инвентаризация.

Мэллори говорила со Скайлар-Кэтрин о доставке перьев феникса (или так мне показалось), пока я осматривала магазин. Это была возможность, от которой я не могла отказаться.

Каждый раз, когда я считала, что начинаю привыкать к миру сверхъестественного, что-то удивляло меня. В данном конкретном случае, это была полудюжина полок с банками, в которых очевидно хранились ингредиенты для чар и заклинаний.

Шекспир был прав: «Глаз тритона» действительно существовал, а также пальчики лягушки, шерсть летучей мыши и лапа ящерицы. Я решила поверить, что тритону, летучей мыше, лягушке и ящерице воздалось за их вклад в магическое искусство, поскольку они не казались особо довольными, пока части их тел плавали в желтоватой жидкости.

— Думаю, мы закончили, — сказала Мэллори, когда присоединилась ко мне.

— Ты покупаешь все это?

Она посмотрела на полки.

— Иногда. Мне действительно нравится присматриваться, но я пытаюсь не покупать в розницу, — ответила она, понижая свой голос до шепота. — Если тебе приходится расходовать множество всяких вещей, то тебе нужно присматривать за своим кошельком. Я использую Spellseller.com временами. Он дешевле, бесплатная доставка, баллы за каждую покупку. Хотя… — произнесла она, отступая назад, когда прихватила белую коробочку с «Аконитом», надпись была напечатана каллиграфическим шрифтом на ней.

Мэллори открыла коробочку, но затем закрыла ее и вернула на полку.

— Эй, Скайлар-Кэтрин! — позвала она.

Пауза.

— Что? — эхом раздалось по магазину.

— Аконит. У вас есть еще в кладовке?

— Разве это не яд? — спросила я, смутно вспомнив предупреждения Катчера.

— Смертельный для оборотней в большом количестве, но согласно Берне, довольно полезен в небольших дозах. И его чертовски сложно найти в интернете. — Берна была оборотнем, тетушкой Апекса Северо-Американского Централа и чертовски хорошим поваром.

Скайлар-Кэтрин появилась в конце ряда.

— Пустая коробка?

Мэллори кивнула, пока Скайлар-Кэтрин проверяла свои бумаги. Думаю, инвентаризация, в конечном счете, была полезной.

— Только не сейчас. Эй, Курт!

— Да?

— Аконит?

Он появился в другом конце ряда, со стопкой коробок в руке.

— Что с ним такое?

— У тебя есть какие-нибудь запасы в кладовке? Им нужно немного.

Курт оценивающе посмотрел на Мэллори.

— Это опасное вещество. Кто-то может заболеть.

— У меня есть лицензия, — ответила она. — И это не для людей, если вы понимаете о чем я.

— Хорошо. Просто чтобы ты знала. Мы ожидаем поставку от нашего травника послезавтра. Он должен быть в том грузовике. — Он поправил коробки, почесав щеку. — Мы можем попридержать его для тебя.

— Может пройти много часов, прежде чем я смогу вернуться сюда.

Скайлар-Кэтрин постучала по планшетнику, уходя в заднюю часть магазина.

— Мы будем здесь. Инвентаризация.

— Когда в последний раз ты ела? — спросила Мэллори, когда колокольчик за нами прозвенел, и Курт вновь запер дверь.

— Я перекусила за завтраком. И съела несколько мадленов. Но, вероятно, я должна вернуться в Дом. Я смогу перехватить что-нибудь по пути. — Мне нужно было обдумать то, что мы узнали, просветить Люка и Джонаха, узнать, не узнали ли мы что-то о Дариусе.

— Ты, вероятно, должна вернуться в Дом, — согласилась она, пока мы шли по Дивижн. — Но прямо сейчас ты со мной, а я умираю с голода, и ты должна поесть в любом случае, а я ревную.

Это остановило меня посреди шага.

— Ревнуешь? К кому?

— К Этану. К Джонаху. — Она прочистила горло. — К Линдси. Мы собираем себя по частям — я собираю себя по частям — и я скучаю по тебе.

— Ты ведь помнишь, что я вынуждена была переехать в Дом Кадогана главным образом потому, что ты пригласила Катчера въехать?

— Молодая любовь, — мягко ответила она. — Прошло действительно много времени с тех пор, когда я была с кем-то, с кем наши отношения заходили так же далеко, как с ним. Я вроде как нырнула с головой во все это.

— Это да, — согласилась я. — И я не виню тебя за это. Но я не выбирала команду. Мне просто было нужно место, где я могла бы жить. Мебель, на которой не было голой задницы Катчера.

— Они с Этаном друзья, — указала Мэллори. — Никто не знает, насколько голой эта задница была в Доме Кадогана.

— Даже не хочу думать об этом.

— Я просто… я скучаю по тебе. И мне хотелось, чтобы мы больше времени проводили вместе. Может я и не могу наверстать утерянное время, когда предпочла члены чикам, если можно так выразиться, но мне бы хотелось видеть тебя чаще.

Она произнесла это так робко, так кротко, что я почти прослезилась. Но у меня было достаточно «почти прослезилась» моментов в последние пару дней, так что я легко справилась с этим.

— Ты права… я должна поесть, и ты определенно лучшая компания, нежели Дарт Салливан. Я могу связаться с Домом, пока буду есть. И говоря об этом, — я осмотрела темные улицы, — вокруг не так уж много открытых заведений.

— Ох, но ведь есть, — сказала она, поворачиваясь и идя задом наперед. — Ты помнишь, о чем мы всегда говорили? О ресторане нашей мечты?

— Хижина Вы Можете Съесть Бекон?

— Другой.

Я покопалась в памяти, снова останавливаясь.

— Нет.

Мэллори остановилась передо мной, улыбаясь.

— Да.

— Да ладно?

Она быстро кивнула.

— Ага. Некоторые рестораторы проводят эти «бета тесты» или что-то еще, и он всего лишь в двух кварталах отсюда.

На этот раз я вложила свою руку в ее.

— В таком случае, пошли есть.

Это был концепт нашей мечты, рожденный после одной из слишком многих ночей в ресторанах, которые предлагали рисовые чаши в разнообразии «Выбери Свое Собственное Приключение».

Но что, если в чаше был бы не просто рис? Что, если бы это была не только китайская или мексиканская еда?

Что, если бы в чаше могло быть что угодно?

Мы провели одну теплую весеннюю ночь на ее заднем крыльце с дешевым вином и тогдашним воплощением ее парня и разработали план: ресторан, в котором мы могли бы собрать чашу нашей мечты. Чашу самых желанных вещей. От пастушьей запеканки[75] до барбекю-мороженного, семислойной запеканки или торта и ягод, если все это поместится в нашей тарелке. Там были бы холодные блюда, горячие блюда и множество закусок.

Мы назвали ее «Чаша Лучшего Друга». И она должна была стать легендарной.

Рестораторы назвали это место «Слои», и они отстроили его в длинном, узком пространстве с кирпичными стенами и небольшими столиками перед такой же длинной дубовой банкеткой.

Мужчина с черными шайбами в ушах и одетый в облегающую клетчатую рубашку принес стаканы с водой и белые чаши к нашему столику.

— Добро пожаловать в «Слои», дамы. — Он потянулся за столовыми приборами в черный передник, обвязанный вокруг шеи. — Ложку, вилку или вилколожку?

Мы с Мэллори посмотрели друг на друга, широко раскрыв глаза.

— Вилколожки, — одновременно ответили мы, в то время как наши мечты осуществлялись.

Официант положил две вилколожки на стол.

— Горячие блюда справа, холодные слева. Можно наполнять по одной чаше за раз, и каждая чаша по десять долларов. Наполняйте, пока не перевалит через край, — добавил он, указывая на девиз на стене позади нас и оставил нас наслаждаться наедине.

Я шла с Мэллори обратно к таунхаусу с полным брюхом разнообразной прослойки — нагруженным пюре, полосками бекона, горошком и жареным цыпленком.

Мы подошли к крыльцу и повернулись лицом друг к дугу, как подростки в конце вечера.

— Теперь, когда ты меня накормила, я должна вернуться в Дом. Сделай одолжение? Не говори никому о предложении. Особенно Катчеру. Не думаю, что доросла до такого рода поддразниваний.

— Как будто он стал бы поддразнивать тебя по этому поводу.

Я наградила ее отчаянным взглядом, и она отказалась от своих аргументов.

— Ты права. Он будет безжалостным. Мы подождем, пока Дарт Салливан не сделает предложение и не наденет двухкаратное — она сделала паузу, чтобы дать мне возможность поспорить по поводу предсказания, но я только пожала плечами — или четырехкаратное, или хоть какое-нибудь кольцо на твой палец, и позволим Катчеру мучить его вместо тебя. Это кажется самым допустимым.

— Я очень признательна.

Она взмахнула руками.

— Иди сюда, — сказала она. — Давай обнимемся перед тем, как ты уйдешь.

Она сжала меня так сильно, что я закашлялась, вампирское там исцеление или нет. От этого звука она отстранилась и посмотрела на меня.

— Прости. Просто… мы были вне нашей игры действительно долгое время, потому что я была сумасшедшей ведьмой в течении весьма долгого времени. И да, я сказала «ведьмой», — ужаснулась она, сузив глаза. — И я видела ту чертову статью в «Трибьюн». Но мы возвращаемся к этому, потому что ты даешь мне больше шансов, чем я заслуживаю. И это много значит для меня.

— Для меня это тоже много значит, Мэллори.

Она зашла внутрь, а я услышала звук телевизора и щелканье нескольких дверных замков.

Вот вам и вынос мусора.

Кадоган мирно светился в темноте Гайд-Парка, когда я заезжала на подземную парковку. Оперотдел был ближе всех, поэтому я зашла сначала туда и застала Люка, рассматривающего папку с документами за конференц-столом, а Линдси и остальные сидели за компьютерами.

Люк поднял голову, когда я вошла, и постучал обратной стороной карандаша по столу.

— Что нового, Страж?

Я села.

— Обелиск был заколдован кем-то со знанием магии, способностью импровизировать. Это мог быть колдун, а мог и не быть.

— Не очень полезно, — сказал он.

— Ага, именно так, по крайней мере, без большей информации. Но мы узнали, что в «Магическом Магазине» на прошлой неделе продали колоду Таро Флетчер. Они поищут квитанции, но те уже отложены в ящик. В магазине проводится инвентаризация. У Мэллори есть контактные данные менеджера. Она позвонит ему, и будем надеяться, это куда-нибудь приведет.

— Хорошая работа.

— А что насчет тебя? — тихо спросила я, наклонившись вперед. — Ты говорил с ним?

Внезапная напряженность в его глазах сказала мне, что они поговорили, и Люку было неудобно делиться подробностями.

— Просто скажи мне — он в опасности?

— Я так не думаю. Нет, — добавил он, когда я посмотрела на него. — Он не рассказал мне всех подробностей. Просто немного намекнул.

Каким-то образом это было большим ударом, чем если бы он вообще никому ничего не сказал. Он поговорил с главой своей службы охраны о своем прошлом и о том, с чем столкнулся, но не со своим Стражем? Не со своей будущей невестой? Что, черт возьми, происходит? Что он пытается скрыть или надеется, что я о чем-то не узнаю?

— Меня это действительно бесит, — проговорила я.

Зазвонил телефон в центре конференц-стола — два коротких сигнала — и Люк поднял его и поднес трубку к уху.

— Мы сейчас будем, — сказал он, положил трубку и посмотрел на меня. — Пора. Дариус собирается выступить с заявлением.

Мы поднимались по лестнице, когда Элен объявила по редко используемому интеркому Дома Кадогана, что Дариус выступает в заявлением, и вампиры могли посмотреть на него по телевизорам в передних гостиных и банкетном зале.

К тому времени, как мы добрались до первого этажа, вампиры уже собрались в передних гостиных, где были включены телевизоры и настроены нужные каналы.

Сегодняшний день войдет в историю, так или иначе.

Это было развитие, в котором мы не были уверены.

Запиликал мой телефон, и я вытащила его, обнаружив сообщение от Джонаха.

ТЫ СМОТРИШЬ ТЕЛЕВИЗОР?

КАК РАЗ ИДУ В КАБИНЕТ ЭТАНА, — ответила я. — ДОМ ГРЕЯ СМОТРИТ?

ЗАТАИВ ДЫХАНИЕ. НАДЕЕМСЯ, ЧТО КОЕ-КТО НА ЭТОТ РАЗ ПРИМЕТ РАЦИОНАЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ.

ЭТО ПРИНЕСЛО БЫ НЕПЛОХИЕ ПЕРЕМЕНЫ, — согласилась я. — ПРОСТИ, ЧТО ПРЕРВАЛА ТВОЕ СВИДАНИЕ. ХОРОШО ПРОШЛО?

НА НЕЙ СВЕТ КЛИНОМ НЕ СОШЕЛСЯ — был его ответ. Я предположила, что она узнала о том, что он не сверкает.

Мы подошли к кабинету Этана и увидели, что дверь приоткрыта, Малик, Элен и Марго уже находились в зоне отдыха, их глаза были устремлены на телевизор, установленный над книжными полками. Экран показывал бледно-зеленый фон, поперек которого было написано «Гринвичский Совет» четким черным шрифтом.

Этан стоял немного в стороне от остальных, руки уперты в бедра, волосы связаны на затылке, их кончики завивались чуть ниже задней части его накрахмаленного воротника. Его плечи были напряжены, в очередной раз удерживая, поняла я, мантию власти, что так часто тяготила его. Но это была мантия, которую он носил с готовностью. Это было бремя, которое он чтил и понесет ради американских и европейских Домов, если ГС это позволит.

И сегодня, предположила я, мы позаботимся об этом.

Я вздохнула, подготовилась ко всему, что может произойти и зашла внутрь за Люком и Линдси.

Марго была ближе всех к двери. Она потянулась и взяла меня за руку, когда я вошла, сжимая в знак солидарности. Когда вам сообщают, что вы окажетесь в заднице у ГС, вампиры Дома Кадоган сплочаются.

Элен подняла голову и кивнула, прежде чем повернуться обратно к телевизору. Я позволила Люку и Линдси занять оставшиеся стулья и встала рядом с Этаном.

Он повернулся и взглянул на меня, его глаза светились серебром от эмоций. Затаившимися надеждой, страхом, готовностью к борьбе. Для того, чтобы взяться за оружие и победить врагов, вместо политиканства, угроз, злословия. Бог свидетель, Этан мог заниматься политической деятельностью не хуже них, занимался этим в течении большей части своей четырехсотлетней жизни, а последние несколько недель с особой интенсивностью. Но он по-прежнему был альфой. Слова имели свое место, но альфы предпочитали доходить до чертовой борьбы.

Я видела это в его глазах сейчас, это облегчение, что обстоятельства могут измениться, даже если эти изменения могут быть экспоненциально более опасными.

К сожалению, в них было что-то еще: нужда. Реальное расстояние между нами было в полметра, но эмоциональная стена могла быть в тысячи километров высотой. Она была построена из кирпичей его прошлого, скреплена раствором его гордости и страха.

Мне была нужна, как посоветовала Мэллори, неожиданная игра. Что-то, чтобы вывести его из ритма и крайне паршивого механизма преодоления, который он использовал сейчас. Я еще не выяснила, что это может быть.

Быть может, на данный момент внимания будет достаточно. Я потянулась через разделявшее нас расстояние, поверх стены, и взяла его за руку, сжимая, смотря в его глаза. Я все еще была зла; он все еще был зол. Но мы все еще были нами.

— Ну, началось, — сказал Люк, и мы снова посмотрели на экран. Зелень исчезла и на экране появился Дариус.

Его голубые глаза снова выглядели проницательными, яркими и четкими. На нем была надета накрахмаленная, полосатая рубашка и немного самоуверенности вернулось в его взгляд.

Он сидел в кресле за большим, светлым столом, заставленным антиквариатом. На стене позади него висел гобелен.

— Его кабинет, — тихо сказал Этан.

Он поправил микрофон на отвороте рубашки, сцепил руки на столе и посмотрел в камеру.

— Добрый вечер, вампиры. Надеюсь, это послание застало вас в умиротворенности, процветании, развитии и возрождении, поскольку весна наступает на наши земли.

— Я, на протяжении долгих лет моего правления, делал то, что как я верил, было необходимо, чтобы держать вампиров в пределах моей правомочной надежности и безопасности. Эти решения были оправданы некоторыми, подвергнуты сомнению другими. У некоторых решений были непредусмотренные последствия. Но никогда не сомневайтесь в том, что они были предприняты для обеспечения безопасности всех вампиров. Отдельные люди, отдельные вампиры — он сделал паузу, но держал свой взгляд твердо — отдельные Дома были не моей заботой. Наш вид был и останется моей заботой.

— Вы уже слышали, что недавно я был в Соединенных Штатах, и не совсем по своей воле. Наше расследование продолжается, но достаточно сказать, что когда оно завершится, виновные будут привлечены к ответственности за свои преступления. И в оплату за них они отдадут свое бессмертие.

От смертельного спокойствия в его глазах по моим рукам побежали мурашки. Я видела Дариуса в его худших и лучших проявлениях, не было никаких сомнений в его силе и власти.

— Вампиры, которые нашли меня — которые освободили меня от магии, что держала меня в плену — представляют Дом Кэбота и Дом Кадогана. Один вампир потерял свою жизнь при попытке спасти меня. Другие неустрашимо столкнулись с опасностью, чтобы сопроводить меня домой. За их подвиги я отдаю должное Домам и их Мастерам.

— В частности то, что вампиры Дома Кадогана разыскали меня, когда у них не было никаких обязательств передо мной или нами, когда они больше не являются членами нашего союза, заслуживает внимания. Их поступок был образцовым, и они заслуживают нашей благодарности — и моей.

Я поняла, что наши руки еще сцеплены, когда Этан сжал мою кисть. Магия — преисполненная самодовольства, освобожденная и донельзя одобренная — разлилась по комнате. После долгой войны, после того, как были врагами для многих столь долгое время, мы больше не были воплощением зла.

— Но прошлое — это прошлое, — сказал Дариус. — Мы должны, как делали это на протяжении всего нашего существования, двигаться вперед. — Какое-то мгновение он смотрел вниз на рабочий стол, в его самообладании появилась брешь, а затем снова поднял глаза к экрану, его печаль была очевидна.

— Жизнь, бессмертная или же нет, редко такая, какой мы ее ожидаем. Но не в этом суть. Лидер такого объединения вампиров должен показать себя как сильный, эффективный, бесстрашный и безукоризненный человек. Мне жаль признавать то, что я не выполнил этой роли.

— В связи с этим я намерен уйти с поста лидера Гринвичского Совета. Как вы знаете, вызовы на мое правление уже брошены.

— Вызовы? — тихо пробормотала я. — Во множественном числе?

— Похоже на то, — ответил Этан, его взгляд был прикован к экрану, глаза сузились от сосредоточенности.

— Поскольку я ухожу, у меня нет необходимости в официальном ответе на эти вызовы. Конечно, те, кто бросил мне вызов, будут считаться кандидатами на эту должность. Испытание начнется немедленно — психологическое и физическое. Вампиры, занявшие первые три места по очкам, попадут в избирательные бюллетени во всех наших Домах. Победитель займет мое место. Лакшми Рао, действующий Лектор Совета, будет курировать процесс.

— Это бескровный переворот, — сказал Люк, в его голосе слышался трепет. — Никаких дуэлей или чего-нибудь еще — и прямо перетекает в традиционный процесс тестирования.

Не совсем, подумала я. Сегодня крови пролито не было, но в недавнем прошлом ее было пролито много.

— В Европе, — продолжил Дариус, — кандидатами на выдвижение будут Даника Каммингс, Тереза Перез и Альберт Кристиан. — Даника была одной из нынешних членов ГС. Остальные имена были мне не знакомы.

— И в Соединенных Штатах кандидатами будут Этан Салливан… и Николь Хат.

Николь Хат была вампиршей, чье имя я раньше уже слышала. Она была главой Дома Хат в Атланте и, видимо, единственным вторым человеком в Америке, бросившим вызов Дариусу за престол.

Это должен был быть волшебный момент. Это должно было быть время волнения, подготовки, планов относительно того, что грядет.

Но вместо этого была только ярость — гневный, жгучий шар магии, которая возросла с таким пылом, что от нее завибрировал пол. Весь Дом сотрясался на своем фундаменте, как будто Чикаго внезапно стал располагаться выше линии разлома. На пол упала ваза. Попадали фотографии.

Центр магии, око этой бури, стоял рядом со мной.

Все взоры обратились к Этану… а в его глазах бушевало зеленое пламя.

Он выпустил мою руку. Все его тело напряглось, плечи расправились, а голова опустилась, будто ожидая контрудара.

Я посмотрела на Малика, увидела, что его взор направлен на Этана, выражение его лица было так же омрачено озабоченностью, как лицо Этана гневом.

— Будь она проклята, — произнес Этан сквозь стиснутые зубы.

Она, вот о чем были все мои мысли.

— Для простоты, — продолжил Дариус, — и в знак признательности за недавние услуги Дома Кадогана ГС, американские кандидаты будут проходить испытания в Чикаго. Европейские кандидаты будут проверены в Лондоне.

Это было удобно для нас; и означало, что Этан будет проходить испытания на родной земле. Это также значило, что Николь приедет в Чикаго.

— Психологический тест будет проведен сегодня, за два часа до рассвета. Физический тест будет проведен в полночь завтра.

— Господи Иисусе, — воскликнул Люк, его голова повернулась к Этану. — Час от часу не легче. — Он посмотрел на часы на стене. — У нас едва ли есть время, чтобы подготовиться.

Когда Дариус выразил свои благодарности и экран вновь стал зеленым, Этан посмотрел на Люка.

— В этом и смысл. Чтобы выбить нас из равновесия, посмотреть, как мы реагируем в кризисных ситуациях. Сосредоточься на Доме; убедись, что она в безопасности.

Затем он посмотрел на Малика.

— Узнай, когда она приезжает и где останавливается. Я хочу, чтобы за ней следили все время. — С этими словами он распахнул дверь и вышел из комнаты, оставляя нас в оцепенелой тишине.

— Что, черт возьми, только что произошло? — спросила Линдси.

— Не что, — ответила я. — А кто.

Они предполагали, что я останусь, что стану терпеливо ждать — как будто это вообще было возможным — когда Этан вернется в Дом. Что я стану ждать, пока он подаст знак, что готов поговорить.

Но не такими были наши отношения, не такой была я. Я не стояла в стороне, когда ему было больно или он был зол, и определенно не тогда, когда объектом охвативших его эмоций была женщина из его прошлого.

Передние гостиные были пусты, так же как и столовая. Но я выглянула в окно и увидела его напряженную фигуру на задней лужайке. Я вышла на заднее патио, закрывая за собой дверь.

Поднялся ветер и я застегнула свой кожаный пиджак. Этан сидел на скамейке под деревянным навесом, все еще недостроенным на заднем дворе. Когда погода будет достаточно теплой, он покроется вьющимися розами, которые разрастутся над ним.

Он не подал виду, что знал о моем присутствии, хотя несомненно слышал, как я приближалась по влажной весенней траве. Когда я подошла к нему, он смотрел на забор, защищающий его собственность, и на огни города за ним, видимые, поскольку насаждения все еще были по-зимнему голыми. Его тело было окаменевшим, плечи прямыми.

— Ты в порядке?

— Все хорошо.

Поскольку мой вопрос был встречен с явным нежеланием добавить еще какие-то подробности, я занялась этим сама, складывая кусочки вместе.

— Николь Хат и есть та женщина, что угрожает тебе.

Он помолчал, прежде чем ответить.

— Да.

— И? — подтолкнула я.

Он сменил положение, но не посмотрел на меня.

— И она моя проблема.

Он был в непонятном и совершенном бешенстве. Мой голос оставался низким и спокойным, едва ли скрывая мою ярость.

— Она приедет сюда сегодня, эта женщина, которая шантажирует тебя. Она шантажирует тебя, поскольку хочет, чтобы ты отказался от притязаний на пост ГС, чего, очевидно, ты не сделаешь.

— И?

— И? И что, если она раскроет ту информацию, что у нее есть на тебя?

Какое-то мгновение он молчал.

— Она не станет этого делать. Не сейчас.

— Потому что?

— Потому что, к лучшему или худшему, Дариус только что санкционировал этот Дом и мой вызов. Она не сможет разыграть это сейчас, не с помощью шантажа. Не тогда, когда знает, что я могу с той же легкостью раскрыть ее уловку — ее очень бесчестную уловку — Лакшми и остальным Домам. Она может попробовать что-то другое, — добавил он, голос его звучал очень устало, — но это будет уже не шантаж.

— Не только шантаж может быть мучительным, — заметила я.

Этан пожал плечами, смирившись.

Жизнь Мастера, поняла я, была похожа на вечную и всемирную партию в шахматы. Я сделала осторожный шаг вперед.

— Позволь мне помочь тебе с этим. Позволь мне забрать себе часть этого бремени. — Позволь мне помочь нам.

— Я поговорил с Люком.

Я выбрала честность… и уязвимость шла вместе с ней.

— Я знаю. И я рада, что ты поговорил с кем-то, но, честно говоря, Этан, это было ударом, что ты не стал говорить со мной.

— Это не удар. Это никак не связано с тобой. И так будет лучше.

Два оправдания, и оба дерьмовые.

— Лучше для меня или для тебя?

Я ждала ответа, но не получила его. Лишь напряженные плечи и очевидную тяжесть на его сердце и душе.

— Этот разговор окончен.

Я подошла ближе к нему.

— Ты можешь думать, что защищаешь меня. Но держа меня в потемках, ты не защищаешь меня. Там скрываются монстры, и это мешает нам.

Это мешает мне, подумала я.

Но Этан просто снова посмотрел на горизонт.

— Возвращайся в оперотдел и помоги Люку приготовиться.

— Сеньор, — выплюнула я, затем развернулась на каблуках и зашагала обратно в Дом, бормоча очень нелицеприятные вещи о его Мастере.

Я встретила Люка с Линдси в фойе, они направлялись к лестнице в подвал.

— Люк.

Он остановился и повернулся, отправляя Линдси дальше одну, пока сам ждал, когда я догоню его.

— Мы должны поговорить о Николь. Я уже, по большей части, сопоставила все вместе, — тихо произнесла я, узнавая неловкость в выражении его лица.

Люк посмотрел по сторонам, привлекая меня в нишу позади лестницы.

— Я не знаю всей истории. Только то, что они знали друг друга, когда Этан стал вампиром.

— И Бальтазара?

Он кивнул.

— Они были любовниками?

— Я не знаю.

— Именно Николь угрожает Дому — и делает она это, так как желает возглавить ГС. И вот теперь она приезжает сюда, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Он не считает, что она воспользуется своим… оригинальным… планом. — Я опустила слово «шантаж», учитывая, что все еще не была уверена, насколько много известно Люку. — Но мы знаем, что она что-то замышляет, поэтому она может попытать что-то другое. Навредит ли она ему? Или Дому?

— Если она готова шантажировать Этана, чтобы победить в гонке за пост в ГС, думаю, что тогда ее этика очень гибкая.

Похоже, Этан рассказал ему правду.

— Расскажи мне, что ты знаешь о ней.

— Я притворюсь, что ты не отдала мне только что приказ, поскольку сейчас ты переживаешь стресс.

— Прости, — пробормотала я, ведь он был прав.

Он кивнул, принимая извинения.

— Николь умна, компетентна. Невероятно сильный стратег. Она была обращена задолго до того, как был основан Дом Хат. Ходила в колледж, юридический колледж, бизнес-школу. С отличием окончила все три. Была замужем за вампиром какое-то время, но брак продлился недолго. Ее решение, как я понимаю. Оглядываясь на вечность, она не очень-то радуется «оседлой жизни». Вот такой тип. Хат довольно замкнутый Дом. Хорошая репутация, твердое финансовое положение, но они не очень-то часто смешиваются с другими Домами.

— Она поддерживает ГС?

— Очень даже. — Он скрестил руки. — Честно говоря, я немного удивлен, узнав, что она бросила вызов.

Итак, Николь выжидала — подчиняясь правилам — и ждала возможности заполучить трон? Неужели она разозлилась, что Этан побил ее в этом? Это бы объяснило, почему она хотела, чтобы он выбыл из гонки, и почему она готова была прибегнуть к шантажу, чтобы сделать это.

— Как много ты собираешься рассказать о ней другим?

Люк нахмурился, почесывая ухо.

— Что это она послала того водителя. Я не могу позволить, чтобы она захватила охранников — Дом — врасплох. Но я не вижу необходимости посвящать их в специфику их отношений с Этаном. Если он не рассказал тебе…

— Тогда он бы не хотел, чтобы знали охранники, — закончила я вместо него.

— Он разберется, — спокойно произнес Люк, понимание появилось на его лице.

Разберется или нет. В любом случае, она угрожала мне и тому, что принадлежит мне, и мы еще поговорим об этом.

— Я хочу пять минут наедине с Николь.

С минуту он смотрел на меня.

— Думаешь, это хорошая идея?

Я позволила ему увидеть сдерживаемый гнев, страх, разочарование в моих глазах.

— Совсем нет. Из-за этого я хочу этого еще больше.

Люк улыбнулся, вероятно против своих лучших побуждений, и кивнул.

— Чего желает мой Страж, то мой Страж и получит. — Он положил руку себе на грудь. — Только помни: охранять его — работа всей моей жизни. Давай спустимся вниз и приготовимся к этому.

Атмосфера в оперотделе была напряженной. Люк усадил двух новичков за камеры безопасности, тогда как остальные собрались вокруг конференц-стола, пока он садился на стул во главе стола.

— Броуди, — подтолкнул Люк.

Броуди застучал по планшету на столе перед ним. Экран проектора на противоположной стене ожил и заполнился аккуратным черно-белым графиком.

— Это график, который только что прислали люди Дариуса, — произнес он. — Лакшми в данный момент в пути. Дариус, очевидно, отправил ей сообщение заранее.

— Как осмотрительно, — сухо подметила Линдси.

— Ясен хрен, — пробормотал Люк, а затем взмахнул рукой, чтобы Броуди продолжал. — Продолжай, новичок.

Броуди кивнул, направляя на график лазерную указку.

— Лакшми прибудет первой. Ее самолет приземлится через два часа. Николь будет здесь через три. Лакшми встретится с ними обоими, психотест пройдет в пять утра. Физический тест состоится завтра в полночь, и результаты обоих тестов будут сведены в таблицу. Первые три соперника попадут в список кандидатов, а затем Дома будут голосовать.

Я наклонилась вперед, переплетя руки на столе.

— Насколько плохими будут эти тесты? Они должны будут преодолеть полосу препятствий или что?

— Лектор устанавливает испытания, — ответил Люк. — Это Лакшми, по крайней мере временно, так что это может помочь нам. Психотест… докучливый. Он столкнется с сильным психом, который вторгнется в его разум, его воспоминания, его любовь, его страхи. Станет копаться в них и смотреть, что получится всколыхнуть.

Вампиры не во всем были сильны. Их способности варьировались, они оценивались по всему миру по трем категориям: сила, психическое мастерство и стратегические способности. Амит Патель, друг Этана, сейчас был самым сильным вампиром в мире. Нужна была сила, навыки и решительность, чтобы стать Мастером, но это не значило, что я хотела, чтобы Этан подвергся психологической атаке.

— Это навредит ему? — спросила я.

— Это не будет напоминать прогулку по парку с Мэри Поппинс. Существует по крайней мере один доклад, когда Мастер стал инвалидом в результате тестирования. Они разрушили его разум.

— Ох, прекрасно, — слабо произнесла я и откинулась на своем стуле.

— Справедливости ради, этот вампир, как общеизвестно, был слаб — он получил пост Мастера из-за очень хорошей взятки.

Итак, врожденное бешеное упрямство Этана сможет на самом деле помочь ему здесь. И это было хоть что-то.

— А физическое испытание?

— Аналогия с полосой препятствия не совсем верна, — сказал Люк. — Он столкнется с физическим вызовом и будет оцениваться за свой успех.

— Его силу? — спросила я.

— Его навыки выживания.

Моя кровь застыла в жилах.

— О, Господи, Люк.

— Такова сделка, Страж. Он знал, на что идет, и ты знаешь, что он достаточно упрям, чтобы пойти до конца.

Я кивнула, но не была уверена, что из-за этого чувствую себя лучше.

— А теперь, — начал Люк. — Как мы все знаем, в дополнение к строгому и опасному тестированию у нас есть еще одна небольшая проблема. Броуди, — произнес он и Броуди сменил график снимком Николь Хат.

— У нас есть информация, которая не должна покинуть этой комнаты, — продолжил Люк, — что Николь Хат в ответе за стрельбу на «Рывке Кадогана».

Вокруг раздалось бормотание.

— И сейчас она приедет в наш Дом, чтобы противостоять нашему Мастеру. Она официальный соперник, так что имеет право находиться здесь. Но я не доверяю ни ей, ни ее окружению, и вы не должны. Ее основная цель — победить в гонке за пост в ГС, любой ценой. Она очевидно верит, что Этан — реальный претендент на трон, и она готова сделать все, что понадобится, чтобы убрать его с пути.

— Думаешь, она сможет подправить тесты? — спросила Линдси. — Или саботировать их?

— За всем следит Лакшми, — сказал Люк, — так что у нас там имеется союзник. Я не думаю, что она позволит, чтобы Николь сошло с рук какое-либо явное мошенничество. Проблема состоит в том, что мы не знаем, что она попытается выкинуть, поэтому не можем заранее планировать что-то конкретное. По этой причине мы входим в состояние повышенной готовности и рассматриваем ее в качестве противника. Если вы увидите или услышите что-нибудь подозрительное, то сообщаете об этом. Она уже продемонстрировала готовность к насилию. В этом Доме она не будет проявлять насилие. Это понятно?

По комнате пронеслось дружное «Да, сэр».

— Хорошо. В таком случае, вы знаете, что нужно делать. — Он посмотрел на меня. — Мерит, почему бы тебе не прогуляться по территории, хорошенько не осмотреться? Нет смысла рисковать, и ты давненько не наслаждалась патрулированием.

Я встала со своего стула, раз уж охранники и временные сотрудники вернулись к своим компьютерам. Но у меня был еще один туз в рукаве, поэтому я подошла к другому концу стола и присела на стул возле Люка.

— Страж? — спросил он.

Мэллори предложила мне разыграть тайную комбинацию, чтобы пробить тупик Этана. Она была права. И разговор о Бальтазаре и Николь заставил меня задуматься о мужчинах и женщинах, которых он повстречал за века своего бытия вампиром.

Может быть, некоторые союзники в таких ситуациях были лучше, чем другие. Может быть, некоторые были более могущественными.

— У меня есть идея. Кое-что, что, как я думаю, может послужить необходимым Этану толчком. Сроки сжатые, но это может, по крайней мере, помочь ему перед физическим испытанием завтра.

Люк склонил голову.

— Я слушаю.

— Мы должны поддержать его, поддержать Дом и показать Николь Хат, что мы не потерпим сумасбродства. Думаю, мы сделаем это при помощи чисто вампирской силы. — Я свирепо улыбнулась.

— Думаю, мы позвоним Амиту Пателю. И пригласим его в Чикаго.

Ночной воздух был прохладным, но по сравнению с замкнутой энергией внутри Дома, это было долгожданным облегчением.

Охранники у ворот кивнули, когда я проходила мимо них и повернула, держа курс в сторону участка. Дом Кадогана располагался посреди большого участка земли, со всех сторон окруженного зелеными насаждениями, его граница была обозначена живой изгородью и высокими, черными, железными воротами. Вот туда я и направлялась сегодня, прогуливаясь по периметру, чтобы гарантировать, что там не было никакого проникновения, никакого вражеского заговора, равно как и часовой делал это двести лет назад, прочесывая периметр своего замка с мечом наготове.

Не было ничего необычного в том, что папарацци столпились за пределами Дома; их присутствие увеличивалось и уменьшалось с интересом общественности и их желанием нарыть побольше грязи. Сегодня, когда у Чикаго в мыслях убийства, в специально выделенном местечке недалеко от угла их было около полудюжины. В основном мужчины, по большей части всем около тридцати, практически все с большими черными камерами или небольшими цифровыми диктофонами.

— Мерит, чем вы сегодня заняты?

— Мерит, у вас есть какие-нибудь комментарии по поводу убийства Саманты Ингрэм?

— Это вампиры убили Бретта Джейкобса? Саманту Ингрэм?

Этот вопрос заставил меня остановиться на месте. Положив руку на рукоятку своего меча для выразительности, я подошла обратно к мужчине, который задал его, сохраняя свой взгляд ровным, и решила предоставить им что-нибудь для печати.

— Мы чикагцы, — сказала я. — Мы любим этот город, живем в этом городе в течении многих, многих лет. Мы из этого города. Мы его жители. И нет ничего, что нам нравится меньше, чем те, кто ему вредит, кто разрывает его сердце, кто убивает его граждан. Вампиры не убивали Бретта Джейкобса или Саманту Ингрэм. Но мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь им найти правосудие.

Размножить и напечатать, подумала я, и свернула за угол в темноту.

Пока делала обход, я думала о ГС, тестировании и о следе, который на данный момент остывает — о манипуляции Дариусом Вестом.

Кто-то — все еще неизвестный и находящийся на свободе — использовал Дариуса, чтобы взять значительную денежную сумму у американских Домов и перевести их в европейский банк. То, что он или она украли деньги у американских Домов и перевели их в Европу, намекало на европейского преступника. Может, европейский злодей не захотел красть у своих родных — европейских Домов.

Я уже подозревала члена ГС; они с большей степенью вероятности имели доступ и средства, чтобы воплотить этот план в жизнь. Даника хотела должность Дариуса, поэтому у нее было стремление сделать это. Но зачем замарачиваться с мудреной кражей, когда ты уже бросила вызов, чтобы занять позицию Дариуса — и управлять фондами самостоятельно? Если Диего и Лакшми были чисты как союзники, это оставляло Эдмунда и Диркса, как наиболее вероятных подозреваемых в ГС. Оба были из европейских стран, так что это на самом деле не сузило список.

Я до сих пор не получила ответа от моего отца о происхождении банковских счетов. Я попросила его накопать информацию, к которой никто, как предполагалось, не мог получить доступ. В конце концов, это было сутью швейцарского банковского счета — полная анонимность. Может, он все еще искал. И, вне всякого сомнения, он был занят своим новым строительным проектом. Но игнорирование для меня было все еще непривычным.

Семья. Не можешь с ними ужиться, не можешь и колом проткнуть.

Дом Кадогана, подумала я, когда подняла голову и бросила взгляд на целую историю из камня и стекла, что сверкала выше линии забора, был своего рода семьей. Большой, разобщенной, гипермодной семьей нервных вампиров, которые, по большей части, хотели привнести что-то лучшее в мир.

И в центре всего этого Этан. Дом, его Послушники — мы были теми, кем он нас создал. Вампирами с совестью. Независимо от его прошлого или того, что случится сегодня и завтра, для нас он по-прежнему будет Мастером вампиров.

Я должна сказать это Этану, подумала я. Напомнить ему об этом перед тестированием.

Когда мой двойной обход территории был завершен, я подошла к парадной двери и увидела вампиров, толпящихся на одном месте в ожидании чего-то. Весь Дом был напряжен, как будто здание плыло в облаке тревожной магии. Нашего Мастера ожидало тестирование, и мы нервничали по этому поводу.

Дверь кабинета Этана была закрыта, и не менее напряженная магия просачивалась изнутри. Я не хотела прерывать его, не тогда, когда он пытался сосредоточиться, подготовить себя. Но мне по-прежнему надо было ему кое-что сказать.

Я остановилась на смске:

И помни об этом, подумала я, прежде чем уплывешь так далеко, что не сможешь найти дорогу обратно ко мне.

Я убрала телефон и уже готовилась вернуться в оперотдел, когда знакомое лицо ступило в фойе.

Лакшми Рао расстегнула короткое бежевое пальто, которое она надела поверх черного облегающего платья до колен, ее прямые черные волосы были стянуты в низкий хвост, который свисал с одного плеча. Она внимательно осмотрела фойе, остановив свой взгляд на мне.

Я шагнула к ним.

— Лакшми.

— Мерит, — произнесла она. — Свита Дома Хат уже прибыла? — У нее был британский акцент, и столь же изысканный, что и ее одежда.

— Еще нет, — ответила я, взяв ее пальто и повесив его на вешалку за дверью. Она больше не была моим начальником по ГС, но это не отменяет немного элементарной вежливости. — Она прибудет через несколько часов.

— Он готов? — спросила Лакшми.

От этого вопроса у меня что-то крепко сжалось в груди, а также от того факта, что я не могла ответить с уверенностью. Он подписался на это — было всем, что я могла ответить.

Но там, где трудно было подыскать правду, блефа будет достаточно.

— Да, — только и сказала я, уверенно приподняв подбородок. — Готов. — Я надеялась, что я права.

Я мысленно сказала Этану, что она прибыла. Ниже по коридору открылась дверь, и мгновение спустя они с Маликом вошли в фойе.

— Лакшми, — поздоровался Этан, подходя прямо к ней — и не вступая в зрительный контакт со мной.

— Этан. Малик.

Пока они подходили на встречу другу другу, чтобы обменяться приветствиями, я стояла в нескольких шагах от них, являясь пятым колесом на встрече Мастеров.

— Мы подготовили актовый зал для твоей вступительной речи. Там также есть кровь и кофе.

Лакшми кивнула.

— Я бы не отказалась от кофе. Может, мы могли бы подняться наверх и обсудить правила, прежде чем прибудет Николь?

В глазах Этана вспыхнул огонь, и я почувствовала, что напряжение в моей груди немного ослабилось. Мы могли быть далеко друг от друга, но у нас был надзиратель, который за всем внимательно следил.

— Конечно, — ответил он, указывая ей в сторону лестницы.

Я наблюдала, как они поднимаются по лестнице, Малик впереди, Лакшми и Этан сзади. Они обсуждали подготовку, пока шли, и уже почти достигли второго этажа, когда Этан оглянулся, взявшись рукой за перила, и пристально посмотрел на меня.

Его глаза были темными, цвета дремучих лесов. Он ничего не сказал, не моргнул и не сделал никакого жеста. Он просто смотрел на меня, как будто слова висели у него на языке, но он был не в силах произнести их.

Подступали слезы, но я переборола их, сохраняя свой взгляд твердым и непоколебимым. Я имела потребности и не стыдилась их. Но сегодня, здесь, в Доме с перепадами страха и магии, когда равновесие силы опиралось на острие ножа, его потребности были превыше всего.

Я посмотрела на него и кивнула. Только один раз, слегка, но достаточно, чтобы признать его чувства, его страх, его боль и войну, которая велась внутри него. Войну, которая поглотила нас обоих.

Этого, казалось, было достаточно. Его поза не изменилась, но что-то смягчилось в его глазах. Было ли этого чего-то достаточно? Достаточно, чтобы провести его — и нас — через эти испытания?

Я бы предложила ему больше, если бы знала, что предложить. Если бы я поняла, какое утешение могла оказать, чтобы заставить его чувствовать себя лучше по поводу его прошлого, Николь, нас, я бы предложила это. В мгновение ока.

Пока время до приезда Николь тикало, охрана Дома работала. Вампиры заполняли актовый зал, ожидая, когда смогут взглянуть на соперника, или вероятно просто желая быть рядом с Этаном, чтобы поддержать его.

Комната на втором этаже Дома была прекрасной по-своему — большое пространство с деревянным полом, сверкающими люстрами и позолоченными зеркалами на стенах. Актовый зал сверкал от света и пах кофе с лестным огрехом и теплым шоколадом. Стол, накрытый белоснежной скатертью находился по одну сторону комнаты, нагруженный напитками и корзинками с пирожными.

Этан и Малик стояли в стороне от остальных одетых в черное вампиров, которые слонялись по комнате, нервная магия покалывала в воздухе. Мы были на нервах от вероятности того, что наши жизни — и наш Дом — существенно изменятся в ближайшие дни.

Нет… не из-за вероятности перемен. Перемены были неизбежны. А от природы этих перемен. Принесет наше воссоединение с ГС что-то хорошее или только еще больше боли и драмы.

В дверях актового зала появились фигуры. Элен, мужчина и двое женщин, следовавших за ней. Николь Хат и ее свита.

Она поражала, темные волосы и кожа, высокая и пышная в нужных местах фигура. Ее волосы касались плеч, закрученные в мягкие волны, которые напомнили мне о Мэрилин Монро. Она была одета в кофточку с длинными рукавами цвета слоновой кости, прямые брюки из шелка, которые текли по ее телу, как вода. Ее глаза были обрамлены темными ресницами, губы были пухлыми, подчеркнутые мерцающим персиковым блеском, а щеки были двумя нарумяненными яблоками.

Эффект был впечатляющим. Она обладала осанкой кинозвезды и грацией принцессы.

Следующий вопрос — она была претендентом? — обладал большей таинственностью. Она казалась физически подходящей, с сильными плечами и стройной фигурой. И было немного сомнений в интеллектуальном блеске ее глаз. (В ее глазах также были расчет и оценка, но это только делало ее вампиром.)

Я полагала, что обладание необходимыми средствами, позволяющими напугать Этана настолько, чтобы он держал все втайне от меня, сказало мне достаточно. Эмоционально или нет, побить ее будет нелегко.

Позади нее стояли мужчина и женщина — мужчина был ниже, с темной кожей, короткими волосами и в черном костюме. Женщина была где-то моего роста, с гладким каре ангельских светлых волос на фоне вампирски-бледной кожи. Она была одета в ансамбль из черной кожи, ножны для катаны были накрест надеты на ее спине. Она была мной, но блондинкой.

Странно.

— Беннетт и Сара, — произнесла Николь, указывая на мужчину и женщину позади себя. — Мой Второй и Страж.

Еще один Страж — первый, которого я встречаю. Этан возродил эту должность во время моего Посвящения. Полагаю, он начал тренд.

Сара посмотрела на меня, губы высокомерно поджаты. Мне было неинтересно играть в Стражей-дуэлянтов — не тогда, когда столько всего было у меня на уме — но она выглядела абсолютно готовой к вызову.

Ладно, я была немного заинтересована в этом. Но сейчас было не время и не место. К несчастью. Я посмотрела на нее сквозь ресницы и длинную челку, намек на улыбку появился на моем лице, достаточно, чтобы дать ей знать, что я тоже была игроком.

Она ответила мне той же хитрой улыбкой, постучав пальцем по эфесу своей катаны, как будто в смелом и нетерпеливом сражении за контроль.

Игры Стражей? Определенно возможно.

— Малик, — произнес Этан, — мой Второй. Люк, капитан моей охраны. Мерит, мой Страж.

Николь посмотрела на каждого из нас, быстро и пренебрежительно кивая. Она была Мастером, а мы, попросту говоря, не были.

— И, конечно же, ты знакома с Лакшми, — продолжил Этан.

Николь почтительно склонила голову.

— Мадам.

— Твоя поездка прошла благоприятно? — спросила Лакшми.

— Да. Спасибо, что спросили. А ваша?

— Хорошо, спасибо.

Вампирская драма, по-видимому, испортила для меня приятную светскую беседу, поскольку мне приходилось сдерживать себя изо всех сил, чтобы не закатить раздраженно глаза от этого обмена любезностями. Или, может быть, это просто было завистью. У нас никогда не было вот такой приятной болтовни с ГС.

— Возможно, нам стоит перейти к делам, — произнесла Лакшми. — Затем я осмотрю владение, а вы сможете поговорить, если пожелаете.

Николь и Этан кивнули.

— Психотест состоится завтра в пять часов в тренировочном зале. Я буду следить за экзаменом.

— А кто будет проводить? — спросил Беннетт.

— Я не стану называть их Дома, чтобы никто из вас не получил несправедливого преимущества. — Или возможности для приспешников Хат или Кадогана достать их даже из ада перед тестированием.

— Они были отобраны случайным образом и согласились поучаствовать. Оба очень сильные психически. Оба достаточно хорошо подкованы. Я буду следить физически и психически. Никакие области изучения вопроса не запрещены. Это завершит тест. Физический тест состоится завтра в полночь в месте, которое будет объявлено мной. Каждый тест будет оценен, а потом баллы будут подсчитаны вместе.

— А затем Дома будут голосовать?

Лакшми кивнула Этану, улыбаясь, как будто была рада, что он получил правильный ответ.

— Я вернусь в Лондон с баллами, и получу баллы европейских кандидатов. Три лучших кандидата будут внесены в список, и Дома начнут голосовать. То есть, — добавила она, — Дома без кандидатов начнут голосовать.

— Тесты не будут легкими, — продолжила Лакшми, переводя взгляд между ними. — Они и не должны быть. Они должны измерить вашу силу, сосредоточенность, вашу способность вести вампиров сквозь испытания. Бессмертие вампиров ГС находится в руках мужчины или женщины, избранных для того, чтобы вести их. Это немалая ответственность, и легких испытаний быть не может.

Лучше чувствовать я себя не стала от того, что должно было произойти здесь сегодня — или того факта, что мы с Этаном были не вместе в этом.

— Есть вопросы?

Николь и Этан покачали головами.

— В таком случае, возможно вам стоит отдохнуть несколько минут перед тем, как я пройдусь по приготовлениям с вашими Вторыми.

— Мы с Николь подождем в приемной, — сказал Этан, жестом указывая на дверь в конце актового зала.

Лакшми кивнула.

— Тренировочный зал в пять часов. — Без слов Малик сопроводил Лакшми обратно к двери, Беннетт последовал за ними.

Этан и Николь посмотрели друг на друга. Какие бы эмоции они не прятали ради своих вампиров или ради Лакшми, сейчас они вынырнули на поверхность. Их глаза потемнели, и на мгновение они оба стали похожи на вампиров, какими в действительности были… на тьму, которая жила в них обоих.

Актовый зал был немного, но приятно обставлен. Здесь была пара небольших белых диванов, расположенных у стены с зеркалами с голыми лампочками, где — когда-то давно — я ожидала, будучи Послушницей, Посвящения в Дом Кадогана.

Николь обошла комнату, прежде чем опустилась на диван. Она села на один конец, скрестив ноги, скрестив руки на груди.

Этан сел напротив нее. Мы с Сарой остались на ногах.

— Твой Дом милый, — произнесла Николь. — Фотографии не воздают ему должное.

— Если это твой первый залп, Николь, тогда не впечатляет.

— Ты думаешь, мы соперники, Этан, но это не так.

Этан выглядел лишь слегка заинтересованным.

— А разве не так?

— Мы вампиры, которые хотят улучшить участь нашего вида. Сделать их полноценными и интегрированными членами общества, в которое они оказались брошены. Я бы сказала, что это делает нас союзниками.

Этан не казался впечатленным этим аргументом.

— Это ты так говоришь, но это не я посылал мужчину, чтобы тот напал на тебя. Чтобы стрелял в твоих вампиров.

На минуту воцарилась тишина, а когда Николь заговорила, она была непримирима.

— Как я уже сказала, это не было попыткой убить тебя — в противном случае, это была бы очень неаккуратная попытка. — Она скользнула своим взглядом по мне. — Я думала, возможно, те, кто ближе всего к тебе, убедят тебя отступить.

— Эти самые близкие мне люди понимают меня и то, что мной двигает. И они понимают, что вампиры Кадогана не отступают просто потому, что мы напуганы.

Это без сомнения разозлило ее. Выражение ее лица этого не продемонстрировало, но магия вылилась в комнату с такой силой, что я инстинктивно потянулась к своей катане. Сара сделала то же самое и удивление в ее глазах было равно моему. Я переместила свой вес, готовая двигаться в случае, если Николь или Сара пошевелятся, видя, что и Сара сделала то же самое. Мы обе были как на иголках, на случай если физическое испытание начнется раньше.

В своем шантаже Николь использовала их взаимное прошлое как оружие. Но Этан не боялся сражаться в ответ, со страхом, гневом, раздражением, сдерживаемыми и терзавшими его несколько дней. Вот за что он держался. За гнев из- за ее предательства; угроз, шантажа, вызова. Из того, что я узнала, они оба были жертвами, добычей монстра. Может быть, в этом был корень его настоящего гнева и раздражения — не просто то, что она угрожала раскрыть его прошлое, но что именно она была той, кто угрожал ему.

Они были когортой, товарищами, вампирами, которые пережили эту травму. Он верил, что они были на одной стороне. Не друзья, возможно, но определенно не враги. А затем, для того, чтобы поддержать свои претензии на ГС, она попробовала пойти насильственным путем, чтобы отговорить его принимать брошенную перчатку. Она предала его вдвойне.

Но если все дело было в этом, почему не рассказать мне? Почему не объяснить мне свои чувства? Не было в этом ничего, против чего я стала бы возражать.

— Женщина приходит к пониманию вещей на протяжении столетий ее существования, — сказала Николь. — Она учится видеть перспективу. Бальтазар, да, был монстром. Но он дал мне бессмертие для определенной цели. И я намерена выжать из него максимум пользы.

— Угрожая мне? Бросая мне вызов?

— Беря то, что принадлежит мне, и на что у тебя нет права претендовать. — Ее глаза сузились в щелки, и она наклонилась вперед, пузырь магии передвинулся с ней, как иголочные уколы на коже.

— Я выжидала свое время, Этан. Работала, чтобы построить свое собственное королевство. Я шла на сделку с монстрами — вампирскими и человеческими — и людьми, которые относились ко мне так, будто я собака, поскольку мне не повезло родиться с кожей оттенка потемнее, чем у них. Я была Второй, ожидая своей очереди. Я следовала правилам.

Брови Этана приподнялись.

— А я нет?

— Ты ушел из ГС. Ваш Дом убил двух членов ГС. Дариус был в порядке до его роковой поездки в Чикаго, где ты позволил серийному убийце загнать его. А затем у тебя хватило смелости бросить ему вызов? Требовать, чтобы он отдал свою должность тебе?

Она упустила несколько деталей — тот факт, что эти самые члены ГС были убиты в целях самообороны, что они стали управлять Домом, что Дариус приехал в Чикаго, чтобы закрыть нас и лишить нас всех активов, и что мы покинули ГС из-за их собственных плохих поступков. Она опустила и тот факт, что мы спасли Дариуса от Майкла Донована, что мы только что раскрыли заговор, когда его контролировали, чтобы он украл деньги у ГС.

Но когда вы выстраиваете против нас голые факты — как вампиры, которые не знают или не хотят знать, контекст был примерно таким — то сложно спорить с ее точкой зрения.

— Как ты хорошо осведомлена, твоя история неполная, — заметил Этан. — И от нее также несет твоим собственным малодушием. Где была ты, когда Дариусом манипулировали? Где было твое внимание?

— Я была занята своими делами и делами моего Дома.

— Точно, — проговорил Этан. — И это своего рода близорукое отношение, из-за которого мы и оказались в той ситуации, в которой находимся сейчас. — Он склонил к ней голову, нацепив свое аналитическое выражение лица, просчитывая ее. — Все это в сторону, мне любопытно, Николь. Что конкретно ты хочешь, чтобы я сделал?

Ее глаза засветились от желанной цели.

— Сними свою кандидатуру. Если мы будем сражаться друг против друга, мы разделим американские голоса. Это ослабит наши шансы как американского представителя. Да, в Чикаго три Дома. Но есть еще много Домов — Домов, которые не очень-то благодарны за хаос в этом городе, за вашу политику.

Он молчал довольно долго.

— А если я не снимусь?

Они встретились глазами, один хищник анализирующий другого.

— Я практичная женщина, — наконец-то произнесла Николь. — И я знаю очень хорошо, как адаптироваться в меняющихся обстоятельствах. Я не заинтересована в том, чтобы позволить твоим, скажем так, прошлым увлечениям негативно отразиться на мне. Но я игрок, Этан. Я претендент. Я буду играть в ту игру, которую для нас устроил Дариус. И я выиграю.

Этан был прав; она не станет шантажировать его, по крайней мере не сейчас. Но она чувствовала себя свободной мучить его этой неопределенной ссылкой на его «увлечения». И учитывая, насколько осторожно она намекала на них, мне стало любопытно, желала ли она помучить и меня.

Несмотря на это, ответ Этана был четким и однозначным, как и улыбка на его лице.

— Нет ни единого шанса, что я откажусь от своего вызова.

— Потому что этого требует твое эго?

— Потому что моя честь требует этого. ГС, по большей части, состоит из монстров и задир, и пришло время это менять. Ты играешь в игру, Николь, и всегда играла. Ты играешь умело. Но пришло время сорвать игру, переписать правила.

— Осторожно, Этан. Ты говоришь как бунтарь.

— Мы уже отвергли ГС, — указал он. — Мы бунтари.

Николь закатила глаза, поднимаясь с дивана.

— Ты наивен. Система действует не без причины, Этан, и действовала в течении многих столетий. Ты не можешь просто притворяться, что ее не существует.

Он не стал комментировать этого, возможно потому, что для него было очевидным, как это было для меня, что разговоры не заставят ее передумать. Какими бы не были их отношения в прошлом — и независимо от их истории — Николь Хат намеревалась бросить вызов Этану и выиграть у него трон, если сможет.

— Тогда я желаю тебе удачи, — ответил Этан, также вставая. — И если выиграешь, надеюсь, ты будешь управлять ГС с мудростью и честью.

Но Николь улыбнулась, и это не была улыбка добродушного соперника.

Это была улыбка акулы.

— Это еще не конец, — сказала она, затем бросила взгляд на меня. — До тех пор, пока не закончатся тестирования, до тех пор, пока не будет приведен к присяге новый король или королева, мы соперники и враги. Я не позволю тебе встать на моем пути.

Этан любезно кивнул и без каких-либо дальнейших слов Николь и Сара вызывающе вышли и комнаты.

В актовом зале воцарилась тяжелая тишина. Этан посмотрел на меня, все еще стоя за диваном, я же удерживала выражение своего лица нейтральным. Я понятия не имела, что говорить или делать, никаких идей, что могло бы вызвать инстинктивный ответ у него, вызвать его гнев.

— Она не остановится, — наконец-то произнесла я.

— Я знаю.

Я кивнула.

— Хуже всего, когда тот, кого ты знаешь, предает тебя. Кто-то, кому ты доверял.

Он выглядел удивленным.

— Мэллори, — объяснила я. — Я проходила через это.

— А, — произнес он.

Снова тишина.

— Что ж, тебе, вероятно, нужно подготовиться к тестированию.

Этан тяжело вздохнул, снова смотря на меня.

— Я знаю, что ты любишь меня, благодарен, что любишь меня несмотря на все невзгоды. К несчастью, любовь не изменит того, кто я, или кто она. Это то, с чем я должен смириться прямо сейчас. Я увижусь с тобой внизу.

Он вышел из комнаты без единого слова.

Без единого прикосновения, он просто снова оттолкнул меня.

Лакшми подтвердила, что тренировочный зал был лучшим местом для тестирования, и мы выделили ей приемную, чтобы та разобралась там со своими делами. Николь и ее свита устроились в передней гостиной, камера видеонаблюдения внимательно следила за их действиями. Этан, Малик, Люк, Линдси и я разместились в кабинете Этана, выжидая, когда часы пробьют пять часов.

Оставалось десять минут, когда Линдси поднялась со стула в зоне отдыха кабинета Этана и переместилась к нему на диван. За ней последовал шлейф магии, волны волнения и страха.

— Ты знаешь, как отделять зерна от плевел[76]? — спросила она его, смотря ему в глаза, явно беспокоясь за своего Мастера. Она была очень сильна психологически, у нее была способность чувствовать чужие эмоции. И по ее глазам я догадалась, что эмоции Этана беспокоили ее.

— Отделять зерна от плевел? — переспросила я.

Линдси продолжала смотреть на него.

— Это способ «двойного мышления»[77].

Я нахмурилась, и Этан взглянул на меня.

— Ты уже делаешь это, Страж. Когда ты открываешь себя своим чувствам, ты сохраняешь способность мыслить рационально.

— Двойное мышление, — согласилась Линдси.

— О, — живо произнесла я, чувствуя себя лучше от моих вампирских способностей. Я получила их не безболезненно — в первом случае ранение и биологическое разделение во втором — так что было приятно узнать, что я делала это правильно, по крайней мере по вампирским стандартам.

— Я могу это делать, — согласился Этан. — По крайней мере, в некоторой степени.

Линдси кивнула.

— Они будут испытывать твою силу, твою решимость, твою эмоциональную стабильность. Попробуй отделить это — позволь этому произойти, но держи часть себя, которая отведена для тебя самого, только для себя. — Она положила руку на его сердце. — Держи часть себя здесь, и она не сможет прикоснуться к тебе.

Она хотела успокоить его, и он, казалось, был благодарен, но предложение помощи, ее характер, сделал меня еще более нервной.

Минутная стрелка часов снова сдвинулась, ее тиканье зловеще прозвучало в тишине комнаты, и Малик поднялся.

— Сеньор, мы должны спуститься вниз, чтобы вы могли переодеться.

Этан вздохнул и кивнул.

В пять часов мы с Люком зашли в тренировочный зал.

В центре зала стояли четыре деревянных стула — два ряда по два стула, ряды были повернуты лицевой стороной друг к другу, каждый стул примерно в метре от остальных.

Лакшми стояла около них, ее руки были сцеплены за спиной, ее поза олицетворяла абсолютную уверенность и авторитет. Малик и Беннетт стояли по бокам от нее.

Вошли Этан и Николь, оба одетые в кимоно. Они поприветствовали Лакшми, подошли к стульям и сели, как неподвижные куклы. Оба выглядели взволнованными.

Вошли еще двое вампиров, белокурая женщина и мужчина с седеющими волосами. Они заняли стулья напротив Николь и Этана.

Все это выглядело так безобидно, так просто — четверо вампиров, сидящих небольшой группой, словно они хотели поговорить, чем-то поделиться. Я бы предпочла, чтобы это и было в программе вечера.

Лакшми посмотрела на нашу группу.

— Вас все устраивает?

— Да, — ответил Малик.

Беннетт кивнул.

— Да.

Они прошли в дальний конец зала и сели на еще два стула, их позы были такими же непреклонными и недовольными, как и у остальных. В моей груди трепетали нервы подобно возбужденной птице, и я уставилась на Этана, боясь активировать нашу телепатическую связь, но желая, чтобы он посмотрел на меня, чтобы встретился глазами, чтобы заверил меня или сказал мне успокоиться, как всегда это делал.

Но его глаза были направлены на женщину напротив него, как и глаза Николь были направлены на мужчину перед ней. Игра началась, и их фокус был наведен.

— Один час, — сказала Лакшми, и Малик посмотрел на часы. — Освободите помещение.

Мы вышли. У двери я оглянулась и бросила последний взгляд на Этана. На этот раз я обнаружила, что он смотрит на меня, и увидела кое-что, что очень редко видела в глазах Этана Салливана.

Страх.

От этого у меня все похолодело в животе.

Со зловещим звуком двери закрылись, оставляя нас купаться в тишине.

Какое-то время я просто пялилась на закрытую дверь, на деревянную структуру, как будто то, что я уставилась на нее, наделит его всеми силами, какие ему нужны, чтобы безопасно пройти через это.

— Страж?

Я обернулась и увидела Люка в дверном проеме.

— Они начнут через несколько минут, — сказал он. — Они обсудят основные правила, и телепаты должны будут калибровать свои мысли с мыслями Этана и Николь. А тем временем, мне нужно, чтобы ты кое-что сделала.

Я кивнула, радуясь всему, что может отвлечь мои мысли от того, что будет происходить в том зале. Я пошла в направлении оперотдела, но когда он жестом указал мне на лестницу, остановилась и покачала головой.

— Я не оставлю его.

Он подошел ко мне.

— Мне просто нужно, чтобы ты поднялась наверх.

Я снова покачала головой.

— Что, если что-то случится, а меня здесь не будет? Что, если что-то случится? Что, если он будет нуждаться во мне?

— Я буду здесь, Мерит, совсем неподалеку, где и должен быть. Где я должен быть, — повторил он, — а значит, я не смогу присматривать за Линдси.

И в его глазах тоже был страх.

Мы молча подошли к комнате на третьем этаже, в которой они жили, и Люк открыл дверь.

Линдси сидела на небольшой кровати в комнате буйной расцветки, которую они делили на двоих. Жилища Послушников — как то, в котором я когда-то жила в Доме Кадогана — были гораздо меньше, чем наше. Комната на одного человека с прилегающей ванной и шкафом. Кровать, книжная полка, комод, прикроватная тумбочка. Одно или два окна, в зависимости от расположения.

На ней была длинная пижама и она завернулась в отделанное бахромой флисовое одеяло «Янкис». Стилем тут и не пахнет, подумала я.

— Что происходит? — спросила я, смотря между ними. Потому что что-то определенно происходило; я могла определить это по нервозной магии.

— Они будут тестировать Этана и Николь, — сказал Люк. — Но они будут использовать магию и их ментальную связь, чтобы сделать это. Они растекутся повсюду.

Линдси была эмпатом; Люк имел в виду, что эмоциональная травма, которую они нанесут Этану, перетечет к ней. Мне даже и в голову не приходило, что это может случится. Я посмотрела на Линдси. Она не из тех, кто показывает волнение, но сейчас она определенно выглядела взволнованной.

— Сколько перетечет к тебе? — спросила я.

— Я не знаю, — ответила Линдси. — Это может быть плохо. — Она также была не из тех, кто показывает страх, но это было и так ясно по напряженности ее челюсти и бледному оттенку кожи. — Мы связаны, так как он мой Мастер, и я самый восприимчивый человек в этом Доме.

Это может быть плохо, а она будет принимать только избыток эмоций Этана — не сырую их массу. Это увеличило мое беспокойство в геометрической прогрессии.

— Мы отправили ее сюда, — произнес Люк, — надеясь, что физическое расстояние с Этаном поможет. Это самая высокая точка в здании, не считая «вдовьей дорожки»[78].

А вы бы не захотели оказаться посреди психического надлома, сидя на краю крыши Кадогана.

Я села рядом с ней на кровати и откинула ее волосы через плечо.

— Что я могу сделать?

— Просто будь здесь, — ответил он. — Малик в зале с Этаном. Я буду неподалеку. Он пройдет через это. — Он наблюдал за Линдси, любовь между ними была очевидной. Они танцевали на краю любви в течении довольно долгого времени. Но произошло что-то, отчего их связь укрепилась — что-то, чем никто из них со мной не поделился, но я подозревала, что тут замешан визит в Дом одной из ныне живущих человеческих родственниц Линдси. Они уезжали на несколько дней и вернулись практически неразлучными.

— Я останусь здесь, — пообещала я ему, и когда он оставил нас одних, я сняла свою катану и прислонила ее к кровати, затем расстегнула свои сапоги и позволила им упасть.

— Блин, — проговорила Линдси, прислонившись к стене. — Чувствуй себя как дома, Мерит.

— Если ты собираешься слететь с катушек, и мне придется иметь с этим дело, я сделаю это с комфортом. — Обеспокоенная, я посмотрела на нее. — Ты собираешься блевать? Потому что я действительно не люблю, когда блюют.

— Не знаю.

Это прозвучало неуверенно, поэтому я окинула взглядом комнату и присмотрела небольшое мусорное ведро «Нью-Йорк Янкис» в углу. Я спрыгнула с кровати, взяла его и поставила на тумбочку рядом с ней.

Взгляд, которым она меня наградила, был не из приятных. Но как вечный фанат «Кабс», я знала, что права.

— Да ладно.

— Точно, — ответила я с ухмылкой и притянула ее к себе. — Иди сюда. Мы можем устроиться поудобнее.

Она легла и положила голову мне на колени. Я погладила ее светлые волосы и удостоверилась, чтобы одеяло прикрывало ее плечи.

— Ты будешь в порядке, — сказала я. — Ты будешь в порядке, и он будет в порядке, и через час все это закончится.

Я молила Бога, чтобы оказаться правой.

Когда началось тестирование, это сразу стало понятно. Потекла магия, образовала дугу и влетела в Дом с силой цунами. Дом содрогнулся от этого с низким гулом, что ощущалось, словно кто-то долбит отбойным молотком ядро здания. А вместе с этим какофоничный пузырь напряженности, тревоги и гнева разросся по Дому, как субфебрильная лихорадка.

Это были, предположила я, эмоции, которые телепаты разворошили по команде Лакшми. Это производило ужасные ощущения. Было мало смысла в испытании воздействия радости на вампира. Имела значение способность бороться через страх, печаль и гнев.

Я вдруг стала замерзать, мои руки тряслись от холода. Я накрыла нас еще одним одеялом.

Линдси закричала — звук был высоким и верещащим — и зажала свои уши руками, как будто магия была чем-то, что она могла заглушить как звук. От ее боли у меня на глазах наворачивались слезы… от боли, которая отражала то, что чувствовал Этан.

Я затряслась от холода, когда горячие слезы покатились по моим щекам. «Убереги его», — про себя проговорила я, и поскольку буря эмоций обрушилась на Дом, поскольку Линдси рыдала у меня на коленях, я закутала ее в свои объятия и повторяла молитву снова и снова.

«Убереги его».

«Убереги его».

«Убереги его».

Несомненно, это было тяжело для него. В конце концов, он и был тем человеком, который терпел это. Но я не знала, как тяжело это скажется на остальных из нас.

В течении часа мы боролись с этим, разбитые волнами эмоций, которые вытолкнули воздух из наших легких, которые погрузили нас в печаль, которые подвергали нас испытанию болью. Для меня это было раздражающим покалыванием, но для Линдси очевидно мучительно, поскольку она вбирала в себя бурные эмоции и магию, которые пронеслись по Дому.

Какими бы подкованными телепаты ни были, они были не особо хороши в умении держать свою деятельность географически привязанной. Может, их стоило проверить, ворчливо подумала я.

Прошел час. А потом, словно волна отливающая обратно в море, все закончилось. Небо прояснилось, магия рассеилась и Дом снова был свободен.

Я закрыла глаза и отпустила сдерживаемое за час напряжение. Линдси, с влажными волосами и опухшими от слез глазами, медленно выпрямилась.

— Осторожнее, — произнесла я, поскольку ее тело тряслось от изнеможения. — Ты как?

— Со мной все будет в порядке. — Она закрыла глаза и прислонилась к стене. Я соскочила с кровати и пошла в небольшую ванную, намочила полотенце и набрала стакан воды.

Я вернулась, протянула ей стакан и стала наблюдать, как она жадно пьет. Когда она опустошила стакан, я отставила его в сторону и вручила ей полотенце.

— Спасибо, — проговорила она и прижала его к лицу. Из нее вырвался всхлип. Я отнесла стакан обратно в ванную и осталась там, чтобы дать ей время побыть наедине с собой. Я всмотрелась в свое собственное отражение в зеркале, под моими глазами пролегли темные круги. Я выглядела уставшей. Истощенной драмой, убийствами и тестами. Истощенной, потому что мы с Этаном сейчас не были связаны, что в равной степени пугало и расстраивало меня.

Когда в комнате снова стало тихо, я вернулась и села рядом с ней.

— Это было плохо, — сказала я, а она убрала ткань с лица и кивнула.

— Это было ужасно.

Я не решалась спросить подробности, полагая, что она не захочет вновь пережить это. Но мне придется встретиться с Этаном и я должна была знать, с чем мне предстоит столкнуться.

— Что ты можешь мне рассказать? — спросила я ее.

Она зажала полотенце в руке, ритмично его стискивая.

— Я не знаю всех подробностей. Только общие ощущения — страх. Утрата. Они хотели посмотреть, сможет ли он пройти через это. Как он с этим справится. Можно ли им манипулировать этим — может ли кто-нибудь использовать его любовь против него. — Ее глаза расширились, будто она только что что-то вспомнила, и когда она посмотрела на меня, ее взгляд скользнул вниз к моему животу.

— У тебя будет… вы с ним…

— Пока нет, — ответила я. — Когда-нибудь в будущем. Пока нет. Не сейчас.

Она только лишь моргнула, качая головой, пока пыталась обдумать вероятный сценарий.

— Когда-нибудь — это довольно скоро. Господи, Мерит. Это грандиозно. Ты знаешь, насколько это значительно? Какое это историческое свершение?

— Мои занятия любовью не являются историческим свершением. — Я знала, что это не то, что она имела в виду, но я хотела, чтобы на ее лице появилась улыбка, и постепенно начала расслабляться, когда ее губы немного изогнулись.

— Я не это имела в виду. А ребенка… Боже мой. Как вы узнали?

— У Габриэля было пророчество, видение. Но на этом все — это не гарантия, поэтому, пожалуйста, не говори об этом больше никому. Больше никто не знает. Ты даже Люку не можешь сказать.

Она кивнула.

— Хорошо, хорошо.

Затем она снова закрыла глаза и вздрогнула.

— Что такое?

— Ничего. Ничего. — Она открыла глаза и улыбнулась. — Он прошел. — Ее улыбка расцвела. — Я чувствую его облегчение.

Страх совсем немного ослабил свою хватку на моем сердце.

— Слава Богу.

Она фыркнула от смеха.

— Ты не слишком уж много уверенности демонстрируешь в своем Мастере и любовнике.

— Я волновалась. Не потому, что думала, что он не справится, а потому, что у нас сейчас разлад, — призналась я. — Я не хотела, чтобы из-за нас — нашего разлада — ему было тяжелее.

Линдси нежно улыбнулась.

— Он делает это не назло тебе, Мерит. Он прошел его благодаря тебе. Благодаря тому, кто ты для него. Ты можешь не чувствовать этого — не прямо сейчас — но он изменился. Он счастлив благодаря тебе.

На глаза навернулись слезы.

— Не всегда.

— Конечно, не всегда. Я уверена, что временами ты — настоящая заноза в заднице. Но в большинстве случаев он счастлив. Этан типичный мужчина: сильный, влиятельный, благородный. Но он всегда держался в стороне от остальных своих вампиров. Отчасти потому, что он Мастер, знамо дело, но отчасти и потому, что он чувствует себя не совсем в своей тарелке. С тобой это не так. Он больше не одинок. Он часть пары, и это действительно хорошо.

Я смахнула скатившуюся слезу.

— Спасибо за это.

— Да не вопрос. Ты собиралась подтирать мою блевотину. Сегодня мы достигли абсолютно нового уровня привязанности.

Я широко улыбнулась и надела свои сапоги.

— Я пойду вниз. С тобой все будет хорошо?

Она кивнула.

— Я буду в порядке. Хочу в душ. Обжигающий кожу душ и, пожалуй, три литра крови. Позовешь сюда Люка при возможности?

Я взяла свою катану и направилась к двери.

— Само собой.

— Мерит, — позвала она, и я оглянулась. — Спасибо, что осталась со мной. Что была здесь ради меня.

— Пожалуйста. Но было бы гораздо веселее, если бы ты заблевала «Янкис».

Дом был по-прежнему тихим, но, казалось, возвращался к жизни. Открывались двери, вампиры выглядывали в коридор.

— Они закончили, — сообщила я им. — Он прошел.

Их облегчение было ощутимым.

Я сбежала вниз по лестнице, но обнаружила, что двери тренировочного зала все еще закрыты. Из оперотдела вышел Люк и поднял руку.

— Дай ему минутку, Страж. Сначала он должен прийти в себя.

Я не хотела ждать, но знала, что он прав.

— Линдси?

— Она в порядке. Было тяжело, но она справилась. Даже не блевала. Она ждет тебя, когда ты сможешь прийти.

Я посмотрела назад на закрытые двери, затем на Люка.

— Что мне делать?

— Почему бы тебе не пойти наверх? Может, прихватишь ему немного крови, немного еды, одну или две порции самого старого виски, какой сможешь найти?

Ну, это был план, который я могла выполнить.

Я застала Марго за ритмичной нарезкой сельдерея на кухонном столе — и на значительно меньшей скорости, чем я видела у нее раньше.

— Похоже, ты с этим справилась, — сказала я.

Она обратила усталый взгляд на меня.

— Сильна психологически. Я истощена, да и остальная часть команды тоже довольно измотана. На это время я отослала их в свои комнаты. Ни у кого не должно было быть ножа в руке, пока тут кружило это эмоциональное торнадо. — Она махнула рукой в сторону гигантской кастрюли. — Надеюсь, тебе нравится куриный суп.

— Прямо то, что доктор прописал.

— Ты его уже видела? Он в порядке?

— Еще не видела. У него… ну, эмоциональный разбор полетов, я думаю. — Я огляделась вокруг. — Я подумала собрать ему поднос.

— Хорошая идея. У нас всегда есть все самое необходимое. И кстати говоря — разве ты не задолжала ему ужин?

Она была права; мне не предоставился шанс выполнить условия нашего пари на забеге.

— К несчастью, да. И он, надо полагать, будет французским. И особенным. И потребует использование ножа.

— Он любит французскую кухню, — согласилась она, доставая серебряный поднос с ручками с высокой полки. — Но это потому, что он любит классическую кухню, а не потому, что ему нравится изысканность. Знаешь, однажды я попробовала угостить его модернистской кухней. Чикаго ее рассадник, и я провела немного времени с одним очень популярным шеф-поваром… — Она поиграла бровями, выжидая, пока я догадаюсь. К сожалению, мои знания в области продовольственной сцены Чикаго достигали пищи, приготовленной в глубокой посуде и итальянской говядины, а не изысканности.

— Ах, ты не шутишь? Он немного поднатаскал тебя, не так ли?

— Очень натаскал, — ответила она, открывая стеклянную дверцу холодильника и доставая две бутылки «Крови для Вас». Она поставила их на поднос вместе со стаканом и салфеткой, затем поставила небольшую корзинку с круассанами рядом с ними.

— Как бы там ни было, я подала Этану действительно заманчивое нежное филе с небольшим количеством пены — из пастернака и свеклы, кажется. Он не был впечатлен. Все спрашивал, почему я подала ему на ужин пену для ванны.

Было приятно узнать, что даже для притязаний Этана есть пределы.

— Традиционная еда, традиционная еда, — проговорила Марго, постукивая по подбородку, когда вернулась к холодильнику. — А, — произнесла она, нырнув внутрь. Она вытащила две кокотницы. — Крем-брюле. Я полагаю, твоя нелюбовь к французской кухне не включает в себя заварной крем.

— У меня нет никаких оснований не любить заварной крем, — подтвердила я, мой живот с согласием заурчал.

— И не должно быть. Я в том смысле, если это не рыбный заварной крем. — Я не смогла сдержать гримасу, но она отмахнулась от нее. — Это было больше моим неудачным периодом молекулярной гастрономии[79]. Но он прошел. Назад к простой, вкусной пище. И кстати об этом, мы вероятно могли бы задействовать что-нибудь с большей плотностью.

Она подошла обратно к плите, сняла крышку с кастрюли и положила макароны с сыром в небольшие, квадратные миски.

— Макароны с сыром и ветчиной, — сказала она, сверху посыпая хлебными крошками и с помощью белого полотенца обтерла края мисок. Когда была удовлетворена, она поставила их на поднос и мы посмотрели вниз на еду, которую она собрала, наклонив головы.

— Много бежевого, — произнесла она.

— Много бежевого, — согласилась я. Заварной крем, макароны с сыром и круассаны.

— При обычных обстоятельствах я бы заменила углеводы и сыр на какие-нибудь свежие овощи, может, добавила бы немного специй или что-нибудь с небольшим количеством уксуса. Но думаю сегодня он захочет банальное и знакомое. Я бы добавила жареный сыр и несколько шариков мороженого, если бы мы уже не нагрузили его молочным. Держи, — сказала она, пройдя по комнате к зоне приготовления пищи, где она с минуту что-то делала, прежде чем с осторожностью принести это назад.

Она показала две сочные красные клубничины, нарезанные веером, и положила по одной на каждую кокотницу с заварным кремом.

— Вуаля.

— Думаю, этого достаточно, — согласилась я с улыбкой, поднимая поднос. — Мои поздравления шеф-повару.

Марго фыркнула.

— Обычно сначала пробуют еду, прежде чем поблагодарить шеф-повара.

— Я знаю тебя и твою стряпню, — сказала я, продвигаясь к двери. — Считай, что это предоплата.

У меня была еда, но у меня все еще не хватало ключевого ингредиента для «Куриного Супа Люка» из списка «Душа Вампира». Я зашла в кабинет Этана, поставила поднос на его стол и направилась к его бару. У него был целый запас бурбона, виски и скотча, так что я достала самую старую открытую бутылку, какую смогла найти — восемнадцатилетний «Гленморанджи»[80] — и добавила бутылку с чистым стаканом на поднос.

Мой желудок завязался узлом от страха и предвкушения, и я двинулась к лестнице.

Когда я зашла в апартаменты, послышался шум работающего душа, пар клубился из открытой двери ванной. Я поставила поднос на стол, подобрала кимоно, которое Этан сбросил по пути в ванную, и положила его на кровать.

Это был не единственный след в комнате. Чувствовался выплеск магии, и она следовала за ним по апартаментам, как дым за огнем. Она оставляла грязное ощущение в воздухе, что объясняло клубящийся пар. Он хотел отмыться. Я не могла его винить.

Я нетерпеливо стояла наготове, грызя большой палец и меряя шагами комнату, пока ждала, когда он появится.

Наконец шум воды стих, спустя почти двадцать минут, как я вошла в комнату. Послышались шаги, затем звук надеваемой на кожу ткани.

Он появился минуту спустя, вокруг его талии было обернуто полотенце, а другим он вытирал волосы. Он мог быть бессмертным, но выглядел уставшим. Изможденным, как будто час с телепатами буквально разорвал его на части.

Он смерил меня взглядом, между его глаз появилась морщинка от беспокойства.

— Что-то не так?

Я отрицательно покачала головой.

— Просто проверяю, как ты. Я принесла тебе кое-что поесть на случай, если ты проголодался.

Он кивнул и закинул второе полотенце на шею, держа края руками. Какое-то время мы просто молча стояли.

— Это было просто ужасно. Весь Дом содрогнулся от этого.

Этан встретился со мной взглядом.

— Ты в порядке? У всех все в порядке?

— Мы в норме. Беспокоились за тебя.

— Я живой, — ответил он и подошел к своему гардеробу, темная надпись татуировки показалась на задней стороне его икры.

Я обдумывала, последовать ли за ним или предоставить ему пространство, понятия не имея, как стоит вести себя с бойфрендом, который только что прошел через эмоциональное испытание. Я сомневалась, что в «Космо» о таком писалось; мои нервы были на пределе, я чуть не рассмеялась вслух от мысли о «Космо Суперов» на полках магазинов. Только представьте заголовки: «Охмури Своего Волка Белым Неглиже.» «Сексуальные Ножны, Которые Твой Вамп Не Забудет.» «Пошли Его: Пятьдесят Способов Порвать С Любовником Вампиром.»

Я знала, что Этана не нужно подталкивать — Люк довольно хорошо мне это объяснил — но, по крайней мере, я могла бы попытаться позаботиться о нем так, как он заботится обо мне.

Я взяла бутылку «Крови для Вас», открыла крышку и отнесла ее к гардеробу, предлагая ему пищу вместо того, чтобы забрасывать его своими наболевшими вопросами.

Он стоял перед комодом, что располагался в центре гардероба, который был настолько большим, что мог быть отдельной комнатой. Ящик был открыт, и он достал темную, сложенную футболку, положил ее сверху на комод. Его волосы были влажными и зачесаны назад, и он уже надел темные шелковые пижамные штаны, которые низко сидели на его бедрах. Пальцы его ног выглядывали из-под нижнего края, его живот был голым выше пояса.

Когда я предложила бутылку, он протянул руку и осушил ее в считанные секунды, горло двигалось, пока он пил. По-прежнему молчаливый, он поставил пустую бутылку на комод и оглянулся на меня, его глаза посеребрились.

По мне прошла волна жажды. Не жажды соблазнения, а выживания. Он прошел через что-то — через что-то, что мы испытали опосредовано — и достиг другого предела. Я хотела быть рядом с ним, ближе к нему.

Мне не хватало его.

Но между нами все еще что-то было, поэтому я не сделала шаг вперед.

Это не остановило Этана. Он двинулся ко мне, впился своими губами в мои с такой силой, что могла пойти кровь. Я почувствовала, как его окружила сила несмотря на то, что мышцы дрожали от изнеможения.

У меня была сила, которую я могла ему предложить. Я наклонила голову, предлагая ему себя — кровь, тело и душу — и задрожала, когда он проследил дорожку губами по моей челюсти, к задней части шеи, к ложбинке на плече. Просто ощущать его прикосновения было чудом.

Но он остановился. Он прошелся пальцами по линии моего плеча и щеке, обхватил мое лицо ладонью. Когда я подняла на него глаза, то увидела, что его терзают боль и страх.

— Ты хочешь знать, что я видел? Когда она была в моем разуме, когда она боролась против меня, ты хочешь знать, что я видел?

Его агония была настолько очевидной, что я боялась даже кивнуть, но больше я боялась отказаться. Я кивнула, и Этан погладил мои губы.

— Я видел тебя. Тебя со мной. И тебя у меня забрали. Разорвали в клочья. Так они испытывают тебя, Мерит. Не злостью или болью, а потерей. Потерей всего, что ты любишь, всего, что ты хочешь, всего, на что ты даже не смеешь надеяться.

Он отошел, и я чуть не ахнула от его отсутствия, внезапного холодка на моей коже, потери его утешительного запаха и ласки его магии.

— Я одержал победу, — сказал он, и мне потребовалось время, чтобы подхватить его слова. — Я обошел Николь. — Лакшми должна закончить подсчеты официальных результатов.

— Хорошо, — произнесла я. — Это хорошо.

Он кивнул.

— Завтра физическое испытание.

Я подумала о боли, которую он очевидно пережил. Я задала сложный вопрос:

— Ты хочешь продолжить?

Он довольно долго не отвечал.

— Да.

Я тщательно подбирала свои слова.

— Она будет в гневе оттого, что проиграла тебе. Испугается, что так будет и дальше. Она может обострить конфликт из-за этого. Она может попытаться побольнее ударить тебя. — Я помолчала. — И она может снова нацелиться на твое прошлое.

— Очень вероятно, что так она и сделает. Но это не изменит моего решения. — Он слегка улыбнулся. — Я пытался научить тебя бороться за гранью страха, Мерит. Я не могу играть в труса.

— Тогда ладно.

Он снова посмотрел на меня.

— Ладно?

— Ладно. Я согласилась поддерживать тебя в этом давным-давно. Я не собираюсь менять свое мнение, потому что это тяжело. — И о тебе я также не собираюсь менять своего мнения, подумала я. Но я все еще хочу слегка тебя треснуть.

— Это точно было нелегко для нас, — сказал он.

— Да, было. Это было сущим кошмаром, и это тяжело сказалось на Доме. Но это то, на что я согласилась.

На его лице появилось множество эмоций — трепет, удивление, любовь. И, может, немного сожаления о том, что я не дала ему повода все бросить, уйти, когда так было бы гораздо проще поступить. Но он меня такому не учил; как раз наоборот. Он надел футболку, влажные концы его волос чуть касались воротника. Затем он прислонился к комоду и сполз на пол, приподняв колени.

Я присела у противоположной стены, предоставляя ему тишину.

— Обычно это та часть, где ты просишь меня поговорить, — сказал он.

— Я уже просила. Ты отказался.

Он издал резкий звук согласия и прошелся руками по волосам.

И там, на полу, в футболке и пижамных штанах, Этан Салливан начал рассказывать.

— Как ты уже знаешь, я был солдатом. В смысле, пока был человеком. Мы были в Нердлингене[81], в южной Германии. Мы были в меньшинстве, и, честно говоря, без командования. Но каждый делал то, что должен был.

Мне сдавило грудь. Я видела, как он умер, будучи вампиром, и мне не особо хотелось представлять его смерть в качестве человека посреди поля боя, в темноте и одиночестве.

Этан потер плечо в том месте, где в него попала стрела, лишая его жизни.

— Наступила ночь, и пришел Бальтазар.

— Он создал тебя, и ты пошел с ним.

Он кивнул.

— На протяжении десяти лет мы путешествовали. Грабили и еще что похуже.

— И Николь была с тобой.

Пауза, затем еще один кивок.

— Она родилась на Мартинике[82], путешествовала по Европе с людьми, которые считали, что она их собственность. Бальтазар сделал ее вампиром.

— Тем самым освобождая ее.

— Да. Она сразу к этому приспособилась — биологически, стратегически. Он был безумным — нестабильным, сложно предсказуемым. Но она научилась справляться с этим. Он считал меня солдатом; ее же он считал призом. Их отношения были весьма необычными, хотя даже она не стала бы спорить, что у него было немного уважения к жизни, человеческой или еще чьей. Его бессмертие, по иронии судьбы, сделало его черствым по отношению к ней. Если любой может стать бессмертным, обменяв немного крови, то жизнь — дешевка.

— Жизнь была дешевкой… такой же была и любовь. Бальтазар приучил нас быть монстрами. Брать, что мы хотим, остальное отбрасывая. Брать того, кого мы хотим.

В моем животе заселился страх от беспокойства в его глазах. Затем его взгляд снова ускользнул и вернулся в прошлое.

— У меня были женщины, Мерит. — Он запустил пальцы в волосы. — Бесконечная череда за все эти годы. На протяжении десятилетий подряд у меня были женщины. Я еще не научился брать кровь, не получая удовольствия. Это часть того, кем я был, кем меня научили быть. Приучили быть.

Он снова посмотрел на меня.

— Кем Бальтазар приучил меня быть.

Мой голос казался таким тихим.

— Это то, что ты не хотел мне рассказывать? Потому что у тебя были любовные связи?

Он кивнул.

— Не было никакой верности. Не было никакой преданности. Был только… упадок. — Он помолчал. — Николь была одной из тех любовниц. Лишь короткий промежуток времени. Но поскольку я вроде как честен…

Он не закончил мысль, но дал мне, поняла я, время подумать, собрать мои собственные мысли.

Ничто из этого не должно было стать сюрпризом. Не принимая во внимание тот факт, с какой стороны я узнала Этана. До того, как мы полюбили друг друга, спустя всего несколько дней, как мы вообще встретились, Этан попросил меня быть его Спутницей — оплачиваемой и титулованной вампиршей, чьей задачей было заботиться о его плотском удовольствии.

Это было незадолго до того, как я застала его кувыркающимся в кровати с Эмбер, Спутницей, чье место я заняла. Это, как ни странно, был первый раз, когда я увидела его голым, первый раз, когда я увидела его в муках страсти. И Эмбер была не единственной его любовницей, с которой я столкнулась. Этан был очень востребованным.

Но все же… это было в некотором смысле по-другому, я еще не могла это обозначить.

Эмбер ничего для него не значила. Не волновала его, и он не скрывал эти отношения. Он снял ее с этой должности после того, как узнал о ее предательстве по отношению к Дому, но не скрывал этого.

Если он боялся рассказать мне это — насколько хуже это было, по крайней мере по его собственному мнению?

— Этот взгляд твоих глаз парализует меня, Мерит.

Я покачала головой.

— Я… просто… я не знаю, что сказать.

— Сегодня я тебя уже один раз потерял, — сказал он, от страха на его лице появились морщинки, пропитывая комнату магией. — Я видел, как ты покидаешь меня, наблюдал, как это происходит. И я не могу смотреть, как это снова происходит. — Его голос смягчился. — Но если ты уйдешь от меня, то пусть это будет из-за правды — из-за того, кто я есть, когда ты видишь всего меня — а не из-за того, что я боялся позволить тебе это увидеть.

Он с трудом сглотнул.

— Как-то ночью в Лондоне — это было ближе к концу, хотя и не достаточно близко, если оглядываться назад — мы разыгрывали из себя светских людей. Титулы были куплены и оплачены. — Он помолчал. — Там была девушка, которая покорила меня. Она была такой хрупкой. Ее лицо было цвета сливок и розы. Женственная в самом прямом смысле.

Этан с тоской улыбнулся, его привязанность к девушке была очевидна по выражению его лица, его тону. Но также там присутствовала печаль.

— Возможно, я любил ее. В свое время, в какой-то степени. Тем способом, на который я тогда был способен. — На его лице словно появились грозовые тучи, глаза потемнели. — Однажды ночью Бальтазар наблюдал за нами, видел, как я с ней танцую. Он уловил намек на привязанность к кому-то, кроме него самого. Он был самовлюбленным; так что это было непозволительно.

— На ней было белое платье с небольшими зелеными цветами. Белые атласные туфли. Она лежала на полу его логова, повсюду была кровь. Она боролась с ним; он позаботился о том, чтобы я это понял. Я вошел и увидел их, как он высасывает из нее жизнь. — Выражение его лица было отсутствующим, как будто он смотрел на мысленный снимок этого момента.

— Он усмехался. «Она боролась со мной» — сказал он. — «Ты должен ей гордиться за ее боевой дух». — Этан сделал паузу, постучал пальцами по колену. — Он оставил меня там с ней, с ее обмякшим на полу телом.

— Он хотел, чтобы я попытался изменить ее — или умолял его изменить ее — чтобы создать очередного вампира, которым он мог манипулировать. Именно так он действовал, получая удовольствие от чувства вины, печали и страха. Она не заслужила, чтобы ее превратили в одну из нас, чтобы ее перетащили из ее мира в наш. Поэтому я этого не сделал.

— Она умерла.

Он поднял темные глаза на меня.

— Сама ли? Или это я ее убил? Убил ли я ее и других, Мерит? — Он резко покачал головой, как будто это могло успокоить его боль, очистить эмоции на его лице. — Тогда-то я и ушел от него. И я не укусил ни одного человека, не создал ни одного вампира, пока не стал Мастером этого Дома.

— Николь знает о ней?

— Она знает обо всем этом. О Бальтазаре. О женщинах. Николь была там в ту ночь, когда Персефона — так ее звали — умерла. И теперь, после того, как так много лет выжидала удобного момента, она претендует на то, что как она считает, принадлежит ей — на корону.

Мы сидели в тяжелой, глухой тишине.

Он ждет, поняла я, от меня решения. Несправедливое или еще какое, но сделать это было нужно. Либо я принимаю его таким, каким он был — хорошим, плохим и злобным — либо я сейчас ухожу. И он ожидал, что я выберу именно этот вариант.

Я посмотрела на него и обнаружила, что его взгляд прикован ко мне, в его глазах был страх.

— Ты боялся, что я сбегу от тебя, если узнаю, кем ты был?

Спустя мгновение он кивнул.

— Ты остановился, поэтому больше никому не причинишь вреда.

Он открыл рот и снова его закрыл.

— Да. Хотя в такие времена, как сейчас, этого едва ли бывает достаточно.

— Это потому, что тебя это заботит. Потому что Бальтазар не смог лишить тебя человечности. Не совсем, даже как бы тебе не нравилось думать, что это не так.

И это была его суть. Он никогда не сможет себя по-настоящему простить за мужчину — парня — которым он был на протяжении многих лет, за то, чему его научил вампир, помешанный на превращении своих воспитанников в таких же монстров, каким стал он. В последующие века Этан пытался превратить себя во что-то большее, чем он был. Он все еще пытался устроить лучшее будущее для своих вампиров; вот почему мы сидели на полу в нашем гардеробе, пока на нас наступал рассвет.

Я уже давно приняла решение. Я наклонилась вперед и напрямую встретилась с пристальным взглядом Этана.

— У меня нет шор, Этан. Я вижу тебя именно таким, какой ты есть.

Любовь в его глазах, их зеленое пламя, почти ослепляло. Облегчение и магия смешались и затанцевали в воздухе.

— Боже, я люблю тебя.

Я улыбнулась ему.

— Когда-то я приняла решение не быть твоей Спутницей. Я сделала это потому, что я заслуживаю большего, потому что мы оба заслуживаем большего, чем это. Больше, чем физическое освобождение. Потому что мы оба заслуживаем любви и понимания. И потому, что мы больше, чем скелеты нашего прошлого. У меня и в мыслях не было сейчас выдергивать из тебя это.

Он мне улыбнулся.

— У тебя и в мыслях не было, Страж.

Снова наступила тишина, на этот раз приятная.

— Ты должен задать ей жару на физическом испытании.

Выгнув бровь, он скользнул по мне взглядом.

— Я должен «задать ей жару»?

— Между тобой и ей, я бы предпочла, чтобы ты был главным.

— Меньшее из двух зол? — спросил он с полуулыбкой.

— Типа того.

Мы долгое время смотрели друг на друга. Он по-прежнему не прикасался ко мне, но он чем-то делился. Мы не вернулись на твердую почву. Но мы к ней подбирались. И я пробила себе дорогу через застой, через тот барьер, который возникал каждую ночь на этой неделе.

Этан оглянулся и нежно улыбнулся.

— Будет ли у нас когда-нибудь все действительно просто, Мерит?

Не просто, но, быть может, проще.

Я подалась вперед и положила руку ему на щеку.

— Она не имеет никакой власти над тобой. Над нами. Не с твоим прошлым, не с твоими потерями.

Я наклонилась вперед и мягко его поцеловала, затем оставила его со своими мыслями, чтобы переодеться в пижаму.

Еще не наступил рассвет, но я была эмоционально истощена. Я забралась в кровать и закрыла глаза, почувствовала, когда он забрался в кровать рядом со мной.

Мы заснули вместе, наши руки, ноги и тела сплелись, как будто мы могли спасти друг друга.

И мы совершенно забыли про крем-брюле.

Я проснулась на закате следующего вечера с таким сильным голодом, какой не была способна припомнить. Я села и обнаружила, что половина постели Этана пуста, но услышала, как в ванной шумит вода. Я откинула одеяло, опустила ноги на пол и сжала руки в кулаки, чтобы они не тряслись.

Я встала, тупая боль в затылке была лишь шепотом по сравнению с жаждой крови, от которой у меня в глазах помутнело. Я открыла дверь ванной и увидела высокую и стройную фигуру Этана в душе, всю в мыле и воде.

Должно быть, он почувствовал меня или магию, которую я источала. Его голова откинулась назад, глаза расширились. Он выключил воду, открыл дверь и шагнул наружу, поблескивая телом.

У меня перехватило дыхание от его вида, от внезапного посеребрения его глаз… и его мгновенного и очевидного возбуждения.

— Мерит, — проговорил он, это слово было произнесено с низким и похотливым рычанием. Мы были хищниками в тумане жажды крови, обращенные друг к другу, словно воины, готовые к очередной битве.

— Этан, — выговорила я, ухватившись за дверной косяк, чтобы удержаться на ногах. — Кровь.

Он шагнул вперед, от его тела поднимался пар, и взял мое лицо в ладони. Его рот обрушился на мой, язык, клыки и губы переплелись. Мы вели спарринг в нашем поцелуе, борясь и провоцируя. Им двигала страсть, может быть, любовь. Мной двигала жажда тела и крови. Всего, что он мог предложить, и всего, что я могла бы взять.

Я отстранилась, прикусила его губу и уловила яркий, резкий запах крови.

На его губе выступила единственная ярко-красная капля. Я рванула вперед, его вкус заполнил мой рот, в то время как его гортанный стон заполнил воздух.

— Возьми меня, — сказал он, выгнув шею, чтобы предложить мне себя всего, свою кровь и кое-что, что я хотела от него одного.

Я поцеловала гладкую и золотистую кожу… а затем укусила. Он вскрикнул, этот звук породил волну магии, которая сотрясала комнату при своем перемещении.

Я обхватила его руками, запустив пальцы ему в волосы. Его рука двинулась между нами, нащупала его возбуждение и начала ритмично двигаться, пока я пила.

Это продолжалось лишь мгновение. Он обнял меня, притянул мое тело к своей твердой длине и потерся своими бедрами о мои, в тот момент он дышал сквозь оскаленные зубы от удовольствия от укуса.

Я проигнорировала рывок кружева и ткани, когда он разорвал ночнушку посередине, обнажая мое тело.

«Мерит».

В то время, как он говорил со мной при помощи своих мыслей и своего тела, его руки отыскали мою грудь, пальцы были твердыми и настойчивыми, пока я пила жизнь, которую он предлагал. Но меня сокрушал не просто голод. Я почувствовала, как его кровь перемещается в меня, давая мне силы и жизнь, неся с собой его любовь, его магию, его силу.

Он нашел мою сердцевину и толкнулся вперед. Теперь он заполнял мое тело вдвойне, ощущения были такими интенсивными, такими чрезвычайно удовлетворяющими, что мое тело мгновенно содрогнулось от удовольствия, его омывала теплота, которая распространялась по моему телу, словно жидкий огонь.

Я сильнее сжала его волосы, потянула и вонзила ногти другой руки ему в спину.

«Этан. Господи, Этан».

Он восхитительно застонал, выругался по-шведски и поднял меня. Я обхватила его талию ногами и притянула его тело ближе к своему, пока мы двигались.

В спальне он опустился на колени, уперся руками в пол позади себя и толкнулся своим телом вверх в мое, пока я пила, брала то, что он предлагал.

Его движения ускорились, и я отстранилась, слизывая последние капли с маленьких точек, где я пила из него. Я встретилась с ним взглядом, его глаза светились серебром, и отодвинула свои длинные волосы в сторону с моей шеи.

Его глаза расширились от этого предложения, одна рука поднялась с пола, чтобы проследить линию вниз по моему телу, останавливаясь на груди. Он обхватил ее, сжимая сосок до восхитительной боли, от которой заново возросла потребность, горячая и жаждущая.

Я прошлась кончиком пальца вниз к сгибу моей шеи, по ключице. Глаза Этана заблестели от удовольствия. Он обнажил клыки, положил руку мне на затылок и притянул меня к себе, затем погрузил зубы в мягкую кожу на моей шее.

Другая его рука отыскала мое бедро, прижимая наши тела теснее друг к другу, пока он пил и яростно двигался подо мной, наши тела блестели от пота.

Меня затопило удовольствие, река, которая угрожала потопить меня полностью. Я схватила его за плечи, пока мое тело сотрясалось от удовольствия, когда оно затопило и его тоже.

«Черт возьми», — мысленно произнес он, отрывая свой рот от моей шеи, его губы все еще были окрашены темно-красным, глаза невидящие, а голова запрокинута назад, поскольку его сотрясала дрожь. Боже, он — настоящее зрелище: воин в муках страсти, тело твердое и блестит от пота.

Мой, подумала я.

Мы лежали кучей на полу, тяжело дыша.

— Боже милостивый, Страж. Ты можешь быть смертью для нас обоих.

— Это было… определенно что-то.

— «Сверхъестественное» — это единственное слово, которое приходит мне на ум, чтобы описать это.

Я открыла глаза и указала на рваную одежду, что лежала на полу в ванной.

— Вот почему у вампиров не может быть нормальных вещей.

Этан хрипло рассмеялся.

— Я не уверен, что когда-нибудь снова позволю тебе одеться. Я могу просто удерживать тебя здесь голой.

— Тебе понравилась моя дикая сторона.

— Я люблю все твои стороны, — сказал Этан, потянувшись и взяв меня за руку, соединяя наши руки вместе. — Но твоя дикая сторона особенно доставляет удовольствие.

Я сексуальный воин-вампир, подумала я с большим удовлетворением.

Я дала Этану возможность принять душ и одеться, а затем подготовилась к вечеру, подумав, что кожа будет более подходящей, чем джинсы или костюм, учитывая программу на вечер.

Я надела кожаные штаны и свой пиджак, под него ярко-красную майку и медальон Кадогана. Я собрала волосы в высокий хвост, расчесала до блеска челку и подчеркнула свою бледную кожу румянами на скулах и красным блеском, отчего мои губы стали казаться запятнанными кровью. Результат был жутким, но эффективным. В своем гардеробе я выбрала сапоги на самых высоких каблуках, засунула в один из них кинжал и повесила на пояс катану.

Прежде чем уйти, я посмотрелась в зеркало, поправила свой хвостик и короткие отвороты в байкерском стиле моего пиджака. Я выглядела ожесточенной и немного нечеловеческой. Это было, подумала я, лучшее, на что я сегодня была способна.

Сон сотворил с Домом чудеса. Вместо страха, Дом гудел от энергии и возбуждения. Если они рассматривали психотест как эмоциональные побои, то от физического испытания, казалось, ожидали нечто вроде «Супер Боула»[83]. И не без оснований. Они видели, как Этан сражается — в схватках в Доме, в городе, в спаррингах со мной и другими. Он был умелым и способным бойцом, хитрым и хорошо обученным.

Пришло сообщение от Люка, где тот направлял меня в кабинет Этана, поэтому я потопала вниз. Дверь кабинета была приоткрыта, и я увидела Люка, Линдси, Малика и Этана, которые наполняли тарелки с колесной тележки.

— Ты как раз к завтраку, — сказал Люк, при помощи щипцов накладывая бекон на тарелку.

Я зашла внутрь и улыбнулась Этану, который наливал апельсиновый сок в низкий стакан.

— Подзарядка углеводами?

— Заправка, так или иначе, — ответил он, протягивая мне стакан. — Добрый вечер, Страж.

Я отпила, изучая его поверх ободка стакана. Он был в хорошем настроении. Пожалуй, он также был готов принять вызов.

Я была голодна, поэтому навалила на тарелку яйца, бекон, пшеничный тост и села.

— Он уже в пути, — прошептал Люк, когда я села рядом с ним. Это была неделя загадочных местоимений, но эту загадку я смогла разгадать. Под «он» подразумевался Амит, мой секретный прием, моя «Аве Мария»[84], чтобы выиграть игру.

— В последнее время ночи были напряженными, — сказал Этан, садясь во главе стола. — И сегодняшняя ночь вряд ли будет чем-то отличаться. Но мне недавно напомнили, что вампиров едва ли удовлетворит ход развития, который не помог сильнейшим претендентам подняться до вершины. Что бы сегодня ни случилось, я желаю, чтобы у нас все было хорошо. — Он поднял свой стакан. — За Дом Кадогана.

— За Дом Кадогана, — повторили мы, но мой живот стал наливаться свинцом, когда я поняла, что он делает. У него мог быть хороший настрой относительно физического испытания — его настроение говорило об этом достаточно ясно — но он собрал нас вместе и выразил нам благодарность на тот случай, если сегодня ночью он не вернется домой.

Он прощался с нами.

Я поставила свою чашку и взглянула на Малика, задаваясь вопросом, понял ли он, готовился ли он к такой возможности, что скоро будет стоять во главе Дома. Его взгляд был направлен на меня, в его глазах было понимание и принятие. Он знал, что Этан был морально готов это сделать, принял как неизбежность то, что он бы отдал свою жизнь в служение Дому.

Я должна была поговорить с ним, потянуть время. Если он считает, что существует шанс не вернуться, будь я проклята, если мы разлучимся без надлежащего прощания.

— На испытании со мной будет присутствовать Малик; Беннетт будет с Николь. Они будут официальными свидетелями. Меня еще не известили о месте проведения. Люк останется за главного в Доме, пока нас не будет.

— Лакшми позволила нам с Беннеттом обо всем докладывать, — сказал Малик. — Мы будем держать всех в курсе.

Долговязая фигура Броуди появилась в дверях, он постучал в косяк.

— Сеньор, простите, что прерываю, но вас кое-кто хочет видеть. Они хотят говорить непосредственно с вами.

Выражение лица Броуди было совершенно нейтральным, что сказало мне, что он был посвящен в план.

Этан нахмурился.

— Человек? Вампир?

— Вампир, — ответил он.

Нахмурившись, Этан поднялся.

— Полагаю, я скоро вернусь. Лукас, не хочешь присоединиться ко мне?

— Конечно, Сеньор. — Люк начал подниматься, но подождал, пока Этан дойдет до двери, потом сел и указал мне в сторону двери. — Это твой подарок, Мерит. Ты с таким же успехом могла бы быть там, когда он его откроет.

Я кивнула и поднялась, следуя за Этаном в переднюю часть Дома.

В фойе стоял мужчина ростом примерно метр восемьдесят, элегантный. На нем были серые брюки и белая рубашка. Его кожа была медового оттенка, волосы угольно-черные, глаза печально карие. Его лицо было идеально вылеплено, у него были чувственные губы, его огромные карие глаза были обрамлены длинными, темными ресницами и темными бровями.

Он стоял небрежно, засунув руки в карманы, поза, которую Этан принимал сотни раз. Но там, где выправка его тела была непритязательной, даже небрежной, его сила была очевидна. Она пульсировала от него мягкими, плотными волнами, почти осязаемыми, казалось, их можно коснуться. Мне пришлось сжать пальцы в кулаки, чтобы не протянуть руку и не коснуться его. Но я устояла, догадываясь, что этот поступок будет сродни тому, как мотылек касается пламени.

Вместо этого я просто пристально смотрела на него, оценивая каждую черточку его стройной фигуры, совершенный крой одежды на мускулах и темно-медовой коже. Это был Амит Патель — самый могущественный вампир в мире — и был он здесь, потому что я попросила его приехать.

— Амит, — произнес Этан, явно ошарашенный. — Что ты здесь делаешь?

Они обнялись, похлопав друг друга по спине с очевидным удовольствием от такого общества.

— Ты совершаешь довольно колоссальный подвиг, — ответил Амит. Его голос был с мягким акцентом, звук мелодичным. — Быть здесь, чтобы поддержать тебя, казалось самым малым, что я мог сделать.

— Я озадачен и польщен, — сказал Этан. — И я ценю твою поддержку.

Амит расплылся в улыбке, их братские отношения были очевидны.

— Я здесь не для того, чтобы поддерживать тебя, дружище. Я подумал, что тебе не помешает разминка.

Этан фыркнул.

— Я едва ли нуждаюсь в тренировке с такими, как ты.

— Тебе нужны тренировки каждое мгновение твоей крайне выдающейся жизни. — Амит перевел взгляд на меня. — И говоря о необходимости, ты должно быть Мерит.

Этан оглянулся, понял, что я стою в нескольких шагах от него и протянул руку, делая мне знак пройти вперед.

— Мерит. Познакомься с Амитом Пателем.

Амит лукаво улыбнулся.

— Мерит. Как я рад наконец познакомиться с тобой.

Рядом со мной Этан подавился смешком.

— Ты сделал невозможное, Амит — ты лишил ее дара речи.

— Очень приятно с тобой познакомиться. Прости, я немного… — полностью порабощена тобой, что ты, вероятно, даже ненамеренно делаешь — сонная, наверное.

Амит улыбнулся и взял меня за руку, и мои колени почти подогнулись от такого удовольствия. Мне пришлось сомкнуть их, чтобы остаться на ногах, и с силой втянуть воздух в легкие.

— Мерит, — позвал Этан, и я почувствовала его руку на моей талии, когда он снова посмотрел на Амита. — Что ты сделал?

Амит склонил голову ко мне.

— Думаю, я ей нравлюсь.

Я подавилась смешком.

— Ты нравишься магии. Я тебя не знаю.

Он улыбнулся из-под невероятно длинных, полуопущенных ресниц.

— Тогда, очень приятно познакомиться с твоей магией. — Он снова посмотрел на Этана. — Так как у тебя сегодня физическое испытание, я подумал, что разминка, пожалуй, будет как раз тем, что нужно. — Его глаза весело заблестели. — Разогнать сердце, разогреть кровь.

Облегчение Этана было ощутимым.

— Думаю, это как раз то, что нужно. Ты проделал долгий путь — не хочешь сначала освежиться? Может, хочешь крови?

— Именно в таком порядке, — ответил Амит, кивнув.

Элен появилась позади нас в фойе, официально сцепив перед собой руки.

— Сеньор? — спросила она, очевидно отвечая на мысленный призыв Этана.

— Устроишь Амита? — спросил Этан.

— Все уже готово. — Элен так широко улыбнулась Амиту, что я подумала, как бы ее обычное сдержанное выражение лица не порвалось от этого. Она никогда так нам не улыбалась. Вообще-то, она вообще так никогда не улыбалась.

— Амит, — произнесла она, подходя к нему. Она положила руки ему на плечи, и они обменялись нежными поцелуями в щеку.

Может, он ее зачаровал, уныло подумала я.

— Элен, — сказал он. — Ты прекрасно выглядишь.

— Стараюсь, — ответила она и взяла его под руку. — Твоя комната готова.

— Я ценю это, — сказал он, поглаживая ее руку. Когда они шли к лестнице, Амит оглянулся на меня. — И я с нетерпением жду нашей следующей встречи.

Когда они исчезли в коридоре второго этажа, я снова посмотрела на Этана и увидела, что его взгляд обращен на меня, в его глазах было изумление.

— Ты позвала его сюда.

— Я это предложила. Вообще-то ему позвонил Люк.

Он приподнял брови.

— Ты прыгнула выше моей головы, пригласила самого могущественного вампира в мире в наш Дом посреди цикла тестирования.

— Да.

Его улыбка медленно расцвела.

— Пожалуй, это было… гениально.

Меня затопило облегчение. Я знала, что от того, что увидит Амита, он почувствует себя лучше. Но он был прав — это была довольно рискованная затея, даже если я заручилась поддержкой Люка (и остальной части сотрудников).

— Спасибо. Учитывая всю эту драму, я подумала, что если предоставить тебе еще одного союзника, с которым можно пообщаться, это может быть полезным.

Он двинулся вперед, взял меня за подбородок и посмотрел в мои глаза. Его глаза были темными, как замутненный малахит.

— Завтрак, — проговорила я. — Это было прощание. На всякий случай.

Его губы сжались, как будто он не хотел признавать передо мной риск.

— На всякий случай, — тихо сказал он и заключил меня в объятия. Я уткнулась в его рубашку, позволяя его теплу, магии и запаху обнимать меня. Боже, так хорошо снова быть здесь.

— Я буду осторожен, Страж.

Лучше бы тебе быть, подумала я, но не собиралась отказываться от возможности следить за испытанием. Я не хотела непосредственно жульничать и конечно же не хотела сглазить шансы Этана на победу. Но будь я проклята, если он ввяжется во что-то столь опасное без запасного плана.

— Да, Элен?

Я оглянулась и обнаружила, что она стоит, сложив руки, у подножия лестницы и ждет, пока Этан обратит на нее внимание. Я даже не слышала, как она подошла.

— Амит обустроился и попросил, чтобы вы встретились с ним в тренировочном зале через полчаса.

Этан лукаво улыбнулся.

— Я там буду. Спасибо, что сказала.

Элен кивнула и эффективно улетучилась по коридору в сторону своего кабинета.

— Ты позволишь ему поколотить себя, потому что он проделал весь этот путь?

Он сдавленно рассмеялся.

— Он самый могущественный вампир в мире не просто так. Хотя я знаю парочку трюков.

— Я бы не стала применять тот, где ты целуешь своего противника для того, чтобы вывести его из равновесия.

Его глаза сияли, как изумруды.

— Я бы никогда так не сделал, Страж. Это глупый мальчишеский трюк.

— Который ты, будучи взрослым, многовековым вампиром конечно же не использовал бы?

— Конечно, нет, — ответил он, но снова поцеловал меня, практически лишая меня равновесия.

Думаю, даже у самых зрелых из мужчин иногда бывает порыв непосредственности.

До испытания оставалось три часа, и Дом все еще гудел от волнения. Не только из-за испытания — ниточка страха просачивалась сквозь магию от той опасности, которую он на себя принимает. Но Амит самый могущественный вампир в мире и друг нашего Мастера, и был он здесь, чтобы помочь ему подготовиться.

Послушники Кадогана не собирались пропускать такого шоу. Черт, большинство вампиров в Чикаго не пропустили бы этого шоу, если бы имели возможность посмотреть на это. Я запоздало поняла, что мне следовало пригласить Катчера и Джонаха. Они бы наслаждались этим зрелищем так же, как и вампиры на балконе тренировочного зала, который был практически забит.

Мы с Линдси проскользнули мимо согнутых коленей в первом ряду балкона и втиснулись в свободные местечки возле Малика и Люка.

— Кто-нибудь еще вдруг захотел попкорна? — спросила она, когда наклонилась вперед над перилами балкона. Воздух заполнила магия.

Попкорн бы не помешал. Балкон гудел от энергии, будто все мы устроились, чтобы посмотреть премьеру блокбастера.

Дверь тренировочного зала открылась, и внутрь вошли Амит с Этаном. На обоих было черное кимоно. Оба были босые. Этан зачесал назад волосы, а его медальон Кадогана блестел у основания шеи.

Они встретились в центре мата и поклонились с соблюдением принятых правил. Затем Амит хлопнул Этана по спине и они обменялись парочкой слов между собой.

Когда они закончили, Амит посмотрел на тех, кто был на балконе.

— Вы, конечно, любите и уважаете вашего Мастера. Но он один из лучших воинов, которых я когда-либо знал. А я знавал многих. — Амит лукаво усмехнулся. — Но это не значит, что он воин лучше, чем я.

От аудитории послышались добродушные смешки, которые Этан умерил поднятой рукой.

— Если он думает, что он такой, скажем искусный, может нам следует пригласить его продемонстрировать это, как вы считаете?

Вампиры, конечно же, разразились аплодисментами. Они оба знали, как завести толпу. Они были привлекательными и сильными вампирами в самом расцвете сил, и я подозревала, что они были одинаково высокомерны. И там, на татами, готовые бороться друг против друга, они выглядели такими счастливыми, как никто, кого я видела за долгое время.

Поскольку они были счастливы, я позволила себе расслабиться, взять временную передышку от волнений и ожидания и просто смотреть за тем, как они забавляются.

Они начали с кат, составляющих элементов вампирского сражения. Они стояли рядом друг с другом и отрабатывали удары и блоки, их движения были на удивление похожи и текучи.

Когда на их коже выступил пот, они обменялись парочкой слов и снова разошлись. На расстоянии в три метра, глядя друг на друга через татами они снова поклонились, затем встали в позиции, готовясь к бою.

Толпа снова пришла в дикий восторг, а Этан посмотрел на нас и весело подмигнул. Кто-то додумался включить радио, и в динамиках зазвучали «AWOLNATION»[85] с возбуждающими басами и подходящей лирикой.

— Всегда пожалуйста, дружище, — сказал Амит и поманил его к себе.

Этан двинулся, нанося удар полумесяца, который Амит отбил рукой. Он сделал внезапный выпад, который должен был поразить печень Этана, но тот отбил его удар в последний момент. В конце концов, это была разминка.

Но то, что он не намеревался нанести вреда, совсем не значит, что он не собирается заставить Этана попотеть.

Этан был хорош; в этом не было сомнений. Но Амит был… чем-то совершенно другим. Если существует кто-то превыше вампира — создание, своей силой и грацией способное заставить вампира выглядеть неуклюжим и неумелым — то это Амит. Преимущество бытия самым могущественным из вампиров, предположила я. Его движения были идеально ловкими, совершенно сбалансированными. Его сила казалась обманчиво пассивной, и я готова поспорить, что в прошлом нашлось не мало тех, кто недооценивал его, кто ошибочно принимал грацию за слабость.

На самом деле, стиль Амита имел много общего с балетом. Одним из самых удивительных умений опытных артистов балета, мужчин или женщин, была их способность заставлять невероятно сложные движения выглядеть легкими. На протяжении многих лет практики они тренировали мышцы и приспосабливали мышечную память, чтобы исполнения шпагатов в прыжке и пируэтов на пуантах выглядели столь же легко, как ходьба. У них был выдающийся контроль, так же, как и у Амита Пателя.

Этан продвинулся вперед, нанося серии ударов ногами и руками, отчего они пересекли половину помещения, его движения были практически размытыми от скорости. Амит отклонял их, но не так легко, как одиночные удары. Ему приходилось потрудиться, чтобы отбиться от Этана, отчего моя кровь разогналась от возбуждения. На Амита, конечно, было приятно смотреть. Но Этан был самим исполнением и мощью — современный танец против балета Амита.

Он нанес боковой удар, который долетел так высоко, что практически сдул назад волосы с головы Амита. Амит наклонился назад спиной, чтобы уклониться от него, затем завершил кувырок, упершись руками в пол, и перекинул ноги, чтобы снова встать.

Глаза Амита расширились от развлечения.

— Ты тренировался.

— У меня очень хороший спарринг-партнер, — ответил он, и я покраснела от гордости, когда вампиры вокруг меня дружно усмехнулись и похлопали меня по спине.

— Так держать, Страж, — прошептала Линдси.

Я кивнула, но не спускала глаз с дуэта и их па-де-де[86] на матах. Они заставили это выглядеть очень непринужденно.

Когда разминка закончилась, они привели себя в порядок и вернулись в кабинет Этана, чтобы предаться воспоминаниям. Я дала им время пообщаться, проверила свои сообщения и вернулась в оперотдел.

Люк и Линдси сидели за конференц-столом.

— Где она?

Мне не нужно было конкретизировать.

— Все еще в отеле, в ожидании подробностей относительно физического испытания. Келли следит за ней, она много раз заказывала доставку еды.

— Обжорство на почве стресса, — предположила Линдси.

— Я бы так же поступила, — согласилась я и подумала о подзарядке углеводами, которую я получила в «Слоях». Сейчас я была настолько взвинчена, что вообще не была голодна.

Люк приобнял меня за плечи.

— Все будет хорошо, — сказал он. — Знаю, что сейчас это тяжело, но мы говорим об Этане. О мужчине, который обожает вызовы. В конце концов он Посвятил тебя.

Мой локоть, врезавшийся в его ребра, ощущался почти также хорошо, как и его подбадривание.

Когда прошел очередной час, и до испытания оставался еще один час, я решила, что пришло время ввести в действие другую часть моего плана с Амитом Пателем.

Моя мотивация в его присутствии здесь была, прежде всего, бескорыстной — нахождение кого-то, чья сила вдохновила бы Этана, напомнила бы ему о друзьях, союзниках и поддержке, которые у него были вне зависимости от исхода испытания.

Но во вторую очередь она была полностью эгоистичной. Этан и Амит были друзьями на протяжении очень долгого времени. Когда я попросила его приехать, я подумала, что Амит может помочь мне сломать возведенные Этаном стены. Мы достигли большого прогресса прошлой ночью — прогресса, которого, как я боялась, мы никогда не достигнем — и я сделала свой выбор. Но еще не все было сказано, в моем сердце оставались опасения относительно того, кем был Этан и что мне все еще предстояло узнать.

Я поднялась наверх, чтобы разыскать его. Дверь Этана была открыта, в кабинете пусто, как и в кабинете Малика. Я застала Элен в ее кабинете через несколько дверей, что-то записывающую в большую папку.

Я легонько постучала в дверь и поймала раздраженный беглый взгляд, когда она подняла голову.

— Да, Мерит?

— Ты случайно не видела Амита?

— Думаю, он хотел осмотреть территорию. Сказал, что тишина пойдет ему на пользу.

— Спасибо, — сказала я и повернулась, чтобы уйти.

— Мерит… подожди.

Я оглянулась на нее и увидела, что ее лицо сморщилось с явным дискомфортом.

— Ты совершила очень продуманный поступок, пригласив его сюда. Этан находится в состоянии значительного стресса, как ты знаешь, и он, кажется изрядно облегчил его ношу.

— Спасибо, Элен, — сказала я и оставила ее с ее конспектированием.

Я нашла Амита снаружи у фонтана, наконец бьющего после долгой, холодной зимы. Его руки расслабленно покоились на согнутых коленях.

Он поднял голову на звук моих шагов.

— Добрый вечер, Мерит.

— Привет, Амит. — Я поглядела на фонтан, передвижение бликов на воде. Мне всегда это нравилось — блики света на воде в ночи. Ее звук, ее гипнотический и изменяющийся вид.

Я села рядом с ним, скрестив ноги. В течении нескольких минут мы молча смотрели на воду, наблюдали, как свет отражается и отскакивает от ее поверхности.

— Здесь очень красиво, — произнес он.

— Да.

— Ты беспокоишься за него, — сказал Амит, нарушая тишину.

— Не беспокоюсь. Просто… озабочена. — Я взглянула на него и оценила темный изгиб носа, темные волосы, необычайно вдумчивые глаза. — Он много думал о своем прошлом. Оно гложет его и, если честно, Николь только ворошит его. Мы поговорили прошлой ночью. Но он по-прежнему, во многих отношениях, для меня загадка.

Уголок его рта приподнялся, и он снова посмотрел на воду.

— Он сложный человек. Очень сильный. Очень преданный. Очень самоуверенный.

— Сверхсамоуверенный, — согласилась я. — Пожалуй, иногда слишком самоуверенный.

— Таким он был не всегда. Он дал отпор своим собственным демонам, как и все мы должны. Он закрыл двери своего прошлого, и я подозреваю, что не хочет их вновь открывать.

— Ага. Я с этим согласна.

Амит скользнул по мне взглядом.

— Ты думаешь, что он не доверяет тебе.

— Я думаю, что он чувствует себя некомфортно, изливая мне душу. Он по-прежнему считает, что я могу сбежать.

— А ты можешь?

— Нет, — ответила я и инстинктивно потянулась к медальону Кадогана на шее, поняла, что сегодня не надела его и сжав руку в кулак, опустила ее.

Амит кивнул, услышав мой ответ.

— Я сделала свой выбор много, много месяцев назад. Он отдал свою жизнь за меня, Амит. Все остальное — каждая частица драмы в его прошлом — ничто по сравнению с этим. Но что, если он не может побороть своих демонов?

— Он рассказывал тебе о том монстре, с которым жил столетия назад?

— О Бальтазаре? — тихо спросила я, как будто если произнести его имя громко, это даст ему власть. — Да.

— На протяжении многих, многих лет Бальтазар во всех отношениях был для него Богом. Он создал Этана во многом по своему образу и подобию. Он не пытался скрыть это от тебя — или тот факт, что это повлияло на него. Так какое значение имеют детали?

Я открыла рот. И снова закрыла его. Амит был любезным, но непонятливым.

— Это не заставит меня любить его меньше. Но если он не доверяет мне…

— Признай, Мерит, что это не имеет ничего общего с доверием. — Он взглянул на меня. — Ты рассказала Этану о каждом инциденте в твоем прошлом? О каждой ошибке? О каждом сожалении? А ваши отношения стали менее стоящими из-за этого? Он твой любовник, Мерит, и он вполне может быть твоим спутником жизни на всю вечность. Но он не твой исповедник, как и ты не его.

— Это все объясняет, — признала я.

Амит погладил меня по колену, искры магии заскакали между нами, как синий огонь статического электричества.

— Все отношения разные, — сказал он. — Каждая пара должна решить, что для них главное. Для некоторых это абсолютная честность. Для других — свобода действий. Я думаю, что Этан не хочет слишком много говорить о том, кем он был раньше, опасаясь, что его прошлое — и желания, которые им тогда управляли — вновь возьмут над ним верх. Он боится, что те желания, то прошлое, разрушат то, что вы построили вместе.

— Ты очень мудрый.

Амит снова улыбнулся, и на этот раз в этой улыбке была печаль.

— Не такой уж и мудрый. Просто опытный. Все мы совершали ошибки, Мерит. Я не исключение. — Он посмотрел на меня, склонив голову, как будто разгадывая меня. — Думаю, ты изменила его, равно как и он изменил тебя.

— Да, мы оба это сделали. К лучшему, или к худшему.

На этот раз Амит рассмеялся до слез, по-настоящему и с жаром.

— Золотые слова, Мерит. — Когда закончил смеяться, он вытер глаза. — Теперь, когда мы повеселились, я хочу попросить тебя об одолжении.

Я кивнула. На его лице расцвела огромная и обаятельная улыбка.

— Я умираю с голоду. Может, найдем что-нибудь поесть?

Наконец что-то, в чем я была действительно хороша.

Я привела Амита на кухню, познакомила его с Марго и, когда была уверена, что они отлично поладили, направилась обратно к лестнице, чтобы забрать медальон Кадогана из наших апартаментов.

Я застыла на месте в трех метрах от апартаментов. Дверь была приоткрыта, в коридор лился свет.

Сначала я подумала, что это Этан, что, быть может, он тоже забыл свой медальон. Но вибрация незнакомой магии сказала мне, что это не так. Я отстегнула крепление на моей катане и подкралась к щели в двери, заглядывая внутрь.

Перед небольшим письменным столом, где я завтракала, стоял мужчина, копаясь в ящике стола. Он был одет в джинсы, ботинки и облегающую серую футболку. Он перебирал бумаги, складывая их на место, пока что-то искал.

Когда он повернулся, я уже зашла в дверь, в моей руке была катана, ее смертоносный конец был направлен на его сердце.

Он улыбнулся мне, его лицо было красивым и выразительным, тело мускулистым под V-образным вырезом и джинсами. Этого было достаточно, чтобы заставить меня вспомнить его, даже без татуировки полумесяца.

— Водитель, — произнесла я, вспоминая.

— И Страж. — Его улыбка была обезоруживающе обаятельной, в обоих уголках рта были ямочки.

Он не выглядел хоть немного виноватым за то, что попался в наших апартаментах.

И учитывая предупреждения Николь, не сложно было догадаться о его намерениях.

— Что-то ищешь?

Он не ответил.

— Провал психотеста заставил ее чувствовать себя немного отчаянной? Она боится, что не сможет победить своими силами, поэтому хочет накопать какой-нибудь грязи, которую сможет найти? Должна сказать, что это не особо вызывает уверенность в ее лидерских способностях.

Он пожал плечами.

— Она моя Сеньора.

Я не была уверена, означает ли это, что он не будет говорить о ней плохо или он автоматически прощал ее плохие поступки из-за ее положения.

— А ты тот, кто выполняет за нее грязную работу. Не могу сказать, что уважаю Мастера, который боится запачкать руки.

— Она не боится, — небрежно бросил он. — Просто выполнение подобных задач не ее работа. Тебе ли не знать — ты же Страж.

— Защитник Дома. Не секретный агент. — Ну, это было не совсем верно, но в основном из-за моего членства в КГ, а не из-за статуса Стража. Во всяком случае, я как правило не совершала взлом с проникновением — ладно, это тоже не правда, но сейчас вопрос стоял не о моих выходках.

— Без разницы. Но независимо от этого мы здесь. — Он широко развел руками. — Что мы будем с этим делать?

— Ты ужасно спокоен для кого-то, оказавшегося в твоем положении. И я не знаю твоего имени.

— Иэн. А ты Мерит.

— От зари до зари, — согласилась я. И кстати говоря, ночное время тикало. Я взглянула на часы позади него, наблюдая за медленным движением минутной стрелки. Водитель Николь вломился в наши апартаменты.

Иэн, должно быть, почувствовал замешку и сделал свой ход. Он метнулся к противоположной стене и вытащил боккен из его крепления, затем покрутил боккен одной рукой, готовый к танцу.

— Так вот что мы будем с этим делать, — сказала я и нанесла свой первый удар.

Он использовал боккен, чтобы заблокировать мой выпад, затем прицелился им, как бейсболист, отбивающий мяч. Я упала и перекатилась, снова поднимаясь у дверного проема, который вел в спальню.

— Не плохо, — произнес он с усмешкой.

Я покрепче обхватила пальцами рукоятку катаны, сохраняя выражение лица ровным, хотя это было трудно в свете его заразительной улыбки.

— Я много практикуюсь.

— Верю. — На этот раз он перешел в наступление, направляя боккен вниз в попытке сбить меня с ног. Я подпрыгнула и снова приземлилась, нанося удар левой ногой, отчего он пролетел по комнате.

Он посмотрел на меня, затем на боккен в своей руке и отбросил его так, что тот загремел о паркет.

— Сдаешься? — спросила я, возвращая ему усмешку.

— Никоим образом. Просто немного спешу.

Вытянув меч, я подошла ближе, пока он прохаживался по комнате, разглядывая предметы на приставном столике. Он поглядел на дверь, и я встала между ним и ею, закрывая ему путь к отступлению.

Но он был творчески мыслящим человеком. Он взял лошадь из оникса с приставного столика и швырнул ее в окно.

Стекло разбилось в темноте снаружи. Не оглядываясь назад, он вскочил на подоконник и исчез в ночи.

— Сукин сын, — пробормотала я и добавила порчу имущества к списку претензий Кадогана к Дому Хат.

Я вложила в ножны свою катану, подбежала к окну и ухватилась за раму, подтягиваясь. Я наткнулась на осколок стекла и поморщилась, когда он разрезал мне ладонь. Но я проигнорировала боль, шагнула в окно и пустилась в погоню.

Падение было опьяняющим, ощущение больше похоже на то, как делаешь действительно большой шаг, нежели на падение с третьего этажа вниз. Я приземлилась, припав к земле, одну руку вытянув для баланса, и увидела, как Иэн бежит к забору.

Его цель было достаточно легко угадать: он исчезает в ночи, а Николь изображает потрясение от того, что кто-то из ее Дома предпринял попытку провернуть такой детский фокус, и тому подобное.

Лучшее решение? Сохранить доказательства. А именно — его.

Я побежала за ним, перескакивая через дорогущую садовую мебель, которую он опрокидывал передо мной, и снова обнажила катану. Он свернул и побежал к беседке, приближаясь к пробелу из света в заборе, который, наверно, выглядел для него, как свобода.

Но беседка отбрасывала тень на двор — и строительные материалы, которые все еще валялись на траве. Иэн наткнулся на что-то ногой, потерял равновесие и полетел вперед.

Он упал на живот, попытался проползти вперед и медленно встал на ноги.

На этот раз он никуда от нас не денется. Я подпрыгнула, бросаясь вперед, и приземлилась ногой ему на спину, отчего слышимо выбился воздух из его легких. Я перевернула его и уткнула катану ему в сонную артерию, нажимая достаточно, чтобы показать свои намерения, но недостаточно, чтобы пустить кровь.

«Задняя лужайка», — сказала я Этану. — «И тебе бы лучше поспешить».

Иэн сидел на стуле в столовой, из которой Люк выгнал вампиров, уставившись на свежие пятна от травы на джинсах, как будто его единственным преступлением была гибель того, что выглядело, как очень дорогой деним.

Николь, Этан и Лакшми стояли полукругом вокруг него. Я стояла в нескольких шагах от них, прижимая салфетку к заживающему порезу на моей ладони, и пила кровь из бутылки, которую Этан вложил мне в руку. Какое бы удовольствие не доставила ему наша интерлюдия на закате, кажется, он не хотел полуночного повторения.

— Это весьма необычно, — сказала Лакшми, глядя на Николь, чье выражение лица было пустым, за исключением напряженности вокруг глаз. Она была Мастером и умело скрывала свои эмоции.

— Я удивлена, как и вы, — сказала она. — И очень разочарована моим Послушником.

Я в этом очень сомневалась, но уже рассказала им, что видела и что сказал Иэн. Остальное было за ними.

— Ситуация подозрительная, — сказала Лакшми. — Но без прямых доказательств того, что Иэн действовал под управлением Николь с сомнительным поведением…

— Преступным поведением, — уточнила я. — Нападение, взлом и проникновение, порча имущества и так далее. — А мы даже не рассказали ей о нападении на «Рывке Кадогана» или о шантаже.

— Преступным поведением, — повторила Лакшми, — мы в тупике. — Она посмотрела на Этана, длинные волосы упали на одно плечо, когда она пошевелилась. — Это твой Дом, и нарушают твою конфиденциальность. — Она сверилась с тонкими золотыми часами. — Скоро пора начинать физическое испытание. У тебя есть право требовать расследования — и того, чтобы ее дисквалифицировали.

Николь застыла.

Она отправила Иэна в наши апартаменты, чтобы поддержать свои притязания на трон, и вот теперь она может потерять все разом. Она не думала, что его поймают — и если бы я не забыла свой медальон, его бы и не поймали.

«Он вторгся в нашу личную жизнь», — произнес Этан. — «Теперь он угрожал тебе дважды. Но если она будет дисквалифицирована сейчас, за это…»

«Ты никогда не избавишься от нее», — закончила я. — «Даже если ты выиграешь, она все еще будет здесь, ожидая возможности, поскольку верит, что ты украл ее шанс».

Он вздохнул с облегчением оттого, что я поняла его, что я могла распознать заведомо проигрышную игру. Если он позволит испытанию продолжиться, результаты — какими бы они ни были — будут ее собственными, а не из-за того, что он отнял что-то у нее. И, если она умна, она запомнит, что он сделал, и выучит урок: Победа любой ценой на самом деле и не победа.

— Нет, — произнес он. — Я не стану настаивать на ее дисквалификации. Мы движемся дальше.

Николь моргнула, но пришла в себя, услужливо кивнув.

— Наиболее подходящая программа действий.

— Не дави, — пробормотал Этан.

Лакшми встретилась с Николь взглядом.

— Полагаю, мы не увидим больше никаких козней со стороны твоего Дома?

— Не увидим.

— В таком случае, физическое испытание пройдет, как было намечено. Николь, как ты предлагаешь обезопасить своего Послушника?

Николь посмотрела на Иэна, ее раздражение было очевидно.

— Снаружи ждет машина, чтобы отвезти его в аэропорт. Он вернется в Дом и останется там до моего возвращения.

Иэн покорно склонил голову. Так же, я уверена, он послушно склонял голову, когда Николь приказала ему обыскать наши комнаты.

Иэн поднялся, и вампиры задвигались, готовые вернуться обратно к подготовке к ночному испытанию.

Но вначале у меня было кое-какое дело. Пришло время мне воспользоваться теми пятью минутами, которые я потребовала с Николь, так что я встретилась взглядом с Люком, напоминая ему о нашем соглашении.

Он слегка кивнул.

— Этан, почему бы нам не убедиться, что Иэн убрался из нашей собственности?

Лакшми, которая, должно быть, поймала тот взгляд, которым обменялись мы с Люком, и выглядела очень довольная этим, кивнула.

— Я помогу убедиться, что с ним все улажено и он больше не причинит никаких дополнительных проблем, — сказала она. — Николь, возможно, ты недолго пообщаешься с Мерит, обсудите необходимый ремонт или возмещение убытков, которые нужно будет организовать твоему Дому.

Да, Лакшми определенно была союзником.

Николь посмотрела, как они уходят, прежде чем повернуться ко мне, выражение ее лица было неизменно вежливым.

— Ты, похоже, превзошла моего Послушника.

— Твой Послушник вломился в мой дом, нарушил границы нашей личной жизни и уничтожил имущество.

Она обошла вокруг меня, ее гламур усилился, растекаясь. Я почти улыбнулась. Она была не первой женщиной-Мастером, которая проверяла на мне свой гламур, и не последней.

— Тебе не стоит возиться с гламуром. Он не работает на мне.

Она не стала ничего комментировать, поддерживая выражение лица спокойным, за исключением вспышки раздражения в глазах.

— Я Мастер моего Дома.

— А он Мастер моего. Ты угрожала ему и использовала своих вампиров для угроз в его сторону, но у тебя недостает чести, чтобы сделать это самой. Тебе даже не хватает наглости, чтобы сделать грязную работу самой. Если вот так ты правишь, тогда я не впечатлена.

Ее глаза полыхнули огнем, отчего я улыбнулась шире, нежели, вероятно, должна была, учитывая ее очевидную враждебность.

Она наклонилась вперед.

— Я Мастер.

Я подняла руку.

— Позволь мне остановить тебя здесь. Я познакомилась с несколькими Мастерами за тот короткий срок, что живу вампиром, и лишь немногие впечатлили меня. Я не собираюсь преклонять колени только потому, что кто-то наделил тебя титулом.

Она зарычала.

— Ты можешь верить, что вертишь им вокруг своего драгоценного мизинца, но ошибаешься. Я сомневаюсь, что он рассказал тебе о своих любовницах. Думаешь, ты приручила его? Ты наивное дитя. И я подозреваю, что он считает тебя такой же. Он использует женщин, пьет их наслаждение, и когда заканчивает, выбрасывает их. Его прошлое изобилует его соблазнением, их слезами. Ты всего лишь одна из многих. И если его история может служить показателем, ты определенно не последняя. — Ее глаза мерцали от радости, радости победы.

Это было именно то, чего боялся Этан — что Николь расскажет мне об этом, расскажет мне, кем он был и с кем он был, и я брошусь с криками в ночь. Возможно, она считала, что если я убегу, он будет слишком отвлечен, чтобы беспокоиться из-за испытания и просто уйдет, отдавая победу ей. Или возможно, она просто злилась, что я разрушила ее планы сегодня и считала, что отомстит мне, уничтожив что-то мое.

Ее причины на самом деле были неважны.

Я думала об Этане и нашем разговоре прошлой ночью, нашей интерлюдии в этот вечер, его диких глазах и тяжело поднимающейся груди после. Я думала о его обещаниях, о вечности, которую он уже пообещал мне, и кольце, которое, как он намекнул, однажды преподнесет мне официально.

Она была права: я больше ничего не хотела знать о его бывших любовницах.

Но Амит также был прав: в конечном счете, они не важны. Ничто не важно, кроме меня и Этана. Этан сказал мне, что ему нужно, и этого было достаточно для меня.

И все же…

— Это действительно жестоко с твоей стороны, говорить такое.

Николь пожала плечами.

— Думаю, все средства хороши в любви и на войне.

Я шагнула к ней, оставляя между нами едва ли больше нескольких сантиметров, и позволила улыбке хищника изогнуть мои губы.

— Тогда любые мои действия будут одинаково оправданы. И позволь мне сказать тебе это прямо сейчас, Николь: если ты придешь за ним, ты придешь и за мной.

Ее ноздри задвигались, когда гнев начал выливаться из нее.

— Ты не посмеешь навредить мне.

Я улыбнулась по-кошачьи.

— Я посмею много чего, Николь. Я столкнулась со многими монстрами — людьми, вампирами, демонами и много-много хуже тебя. Если ты предпримешь еще что-то против него — если ты сделаешь что-либо, нежели честно и открыто закончишь это испытание — тебе лучше бежать, и бежать быстро. Поскольку в этом мире нет места, где ты сможешь спрятаться, чтобы я не смогла найти тебя.

Вспышка гнева появилась в ее глазах, но она соответствовала вспышке моей магии. Я не боялась ее. Не было ничего, что она могла бы сделать мне, поскольку я скорее снова встречусь со смертью, нежели позволю ей навредить ему.

Но она еще не закончила.

— Учитывай возможность, Мерит, что тебе, твоему Дому и его Мастеру лучше держаться подальше, в своем собственном небольшом королевстве.

— Это угроза?

Что-то вспыхнуло в ее глазах — глубоких и завораживающих и очень, очень старых.

— Думаешь, выиграть — это все, что ему нужно сделать, дитя? Что заполучив трон, тот защитит его? Ты видела, что они сделали с Дариусом. Он не будет непобедим или застрахован. Он станет целью. Пусть это утешает тебя в постели ночью.

Мы смотрели друг на друга, пока Этан не вернулся, появившись в дверях, его осторожная магия наполнила комнату.

— Дамы. Какие-то проблемы?

— Нет, — ответила Николь, отходя и заправляя прядь волос за ухо. — Мы уже закончили.

— Иэн хотел бы поговорить с тобой, прежде чем уедет.

Она кивнула, направляясь к двери походкой королевы. Будь я проклята, если когда-либо преклонюсь перед ней.

— Страж?

Я посмотрела на Этана, увидев, что его лоб нахмурен в беспокойстве; он покачал головой.

— Просто проясняли ситуацию. Это часть работы.

Он смотрел на меня мгновение, как будто оценивая, что она могла сказать мне и мою реакцию на это.

Я похлопала его по груди.

— Мы в порядке, — заверила я его. — И я повторюсь: выброси ее задницу обратно в Джорджию.

Чтобы я могла начать волноваться из-за того, что может случиться, если он действительно выиграет.

Этан пошел наверх переодеваться, чтобы облачиться в более удобную одежду для испытания. Я направлялась в оперотдел для нашей окончательной сверки, когда зазвонил мой телефон.

— Это Катчер, — произнес он. — Чисто, чтобы ты знала, мы пообщались с менеджером «Магического Магазина» и попросили учетные записи о продаже колоды Таро Флетчер. Они заперты, и он не сможет взяться за них до завтра. Они используют большое документохранилище, так что тебе придется подождать, пока их не доставят.

— Спасибо за новости. Я полагаю, ты известил ЧДП?

— Я известил Чака, а он известил ЧДП.

— Есть какие-нибудь следы Митци Барроуз?

— Все еще никаких, — ответил Катчер. — Они ищут и следят за магазином. Слишком много точек соприкосновения, чтобы игнорировать это. Но у них по-прежнему нет ничего, что привело бы к другим сотрудниками, кроме Митци.

— Как Артур?

— Держится, я думаю. Завтра они собираются выдать тело Бретта, так что семья сможет немного выдохнуть.

— Хорошо. Это хорошо.

— Слушай, ходят слухи, что физическое испытание сегодня.

— Это так. В полночь. — Я посмотрела на часы в коридоре и поняла, что время почти настало.

— Как он?

— Справляется. Здесь Амит, и они провели хорошую разминку. Он готов настолько, насколько может быть готов.

— Что-то твой голос не звучит уверенно.

— Я уверена в нем. Но не особо уверена в ГС или его сопернице. Она такая же коварная, как и они. Малик будет единственным свидетелем с нашей стороны. Очевидно, у ГС весьма определенные правила относительно присутствия посторонних на испытании.

Смех Катчера звучал коварно.

— Эта установка может применяться к Дому, но ко мне это не относится. Если ты сможешь узнать место проведения, мы могли бы на всякий пожарный припарковать фургон неподалеку, как сделали с Дариусом.

Меня затопило облегчение, и я была чертовски рада, что Ковальчук взялась за ум и выделила им фургон.

— Я люблю вас, ребята.

— Только не заплачь. Просто сохраняй присутствие духа. У вас с Этаном есть друзья и союзники, Мерит. И вот в такие времена мы сплачиваемся.

Постепенно мне от этого становилось лучше. Если я не могу быть там, по крайней мере, Команда Омбудсмена неподалеку сможет помочь. Я решила не рассказывать Люку или кому-либо еще об этой затее. На тот случай, если Лакшми пронюхает об этом плане, правдоподобное отрицание казалось лучшим планом действий.

— Эй, прежде чем отключишься, Мэллори узнала что-нибудь об обелиске?

— Нет, блин, но это мне кое о чем напомнило. — Я услышала звук перелистывания бумаги. — Звонил Чак, сказал, что ты спрашивала твоего отца о какой-то финансовой информации.

— Спрашивала. Я искала счета, на которые перевели похищенные деньги. Эти счета швейцарские, так что я подумала, что мой отец мог бы сделать это быстрее, учитывая его связи. А что?

— Думаю, твой отец получит ответ и попросил дедушку передать его.

Это поразило меня сильнее, чем должно было. Я с готовностью признаю, что не уделяю достаточно времени моей семье, но отец даже не соизволил позвонить или написать мне? Он должен был работать через моего дедушку?

Сейчас с этим ничего не поделаешь, сказала я себе. Доведи дело до конца, а потом можешь поплакаться о семье.

— Что у тебя есть?

— Думаю, он смог найти имя, которому принадлежит один из счетов? Меньшего, как он сказал. Зарегистрированный получатель — Рональд Везерби.

Мы предполагали, что меньший счет был открыт на сообщника, на кого-то, кто отхватил кусок от получения семи миллионов долларов. Но имя не вызывало никаких ассоциаций. Думаю, было бы слишком жирно надеяться, что счет будет зарегистрирован на настоящие имена Эдмунда, Даники или Диркса.

— Слушай, — произнес Катчер, — мне пора бежать. Нимфы торгуют марокканскими остатками еды без лицензии, и я должен в это вмешаться. Сообщи мне о физическом испытании.

Я пообещала, что так и сделаю, убрала телефон и вернулась в кабинет Этана. Он уже вернулся, на этот раз в джинсах и дымчато-зеленой футболке, которая усиливала цвет его глаз. Он сидел с Амитом и Маликом в переговорной зоне, в его руках была открытая бутылка крови.

Его глаза с тревогой загорелись, когда я вошла, но я успокоила его рукой.

— Речь идет о Дариусе. Меньший швейцарский счет зарегистрирован на имя Рональда Везерби. Это имя кому-нибудь о чем-нибудь говорит?

Этан подумал и покачал головой.

— Мне ни чем. Амит? Малик?

Они оба отрицательно покачали головами.

— Может, одно из прежних имен членов ГС? — спросил Амит.

Я подошла к компьютеру Этана и забила в поиск. К сожалению, Рональд Везерби не редкое имя. Выдало актера, владельца паба, мужчину из садоводческого шоу, которое показывают по местному телеканалу, члена парламента и двух футболистов…

Подождите-ка. Я остановилась, прокручивая назад результаты.

Мэллори говорила, что обелиск был заколдован, в частности кем-то, кто хорошо сведущ в цветах и травах, включая порошок сассафраса.

Рональд Везерби из садоводческого шоу жил в Хенли-он-Темс[87]. На фото был изображен небольшой мужчина, напоминающий хоббита, с внушительным животом, копной белых завитков и четырьмя очаровательными корги[88]. Он владеет и управляет небольшим цветочным магазином и путешествует по всему миру, чтобы ознакомиться с видами растений.

А также он считает себя первоклассным травником.

Этан подошел ко мне.

— Ты что-то нашла, Страж?

— Вообще-то, — произнесла я, расплываясь в улыбке, — думаю, да. — Я повернула экран так, чтобы он мог его видеть. — Мэллори сделала ретроспективный анализ обелиска, отбраковала все заклинания, чары и все такое, что входило в его заколдовывание. Там присутствовали травы и магия в смеси из США и Великобритании, но большего она сказать не смогла. Оказывается, в Англии есть Рональд Везерби, который является травником и воображает себя «ботаническим путешественником».

Этан выгнул бровь, смотря на экран.

— Он не выглядит, как человек, который станет манипулировать Мастером вампиров и организовывать международные кражи.

— Нет, не выглядит. Но бьюсь об заклад, он создал этот обелиск и получил миленький заработок за свои труды. Его имя было на том меньшем счете.

— Оплата труда, — сказал Малик.

— Именно.

Взгляд Этана ожесточился.

— Хорошая работа, Страж. Найди Лакшми. Он в Великобритании, поэтому нам нужно натравить собак ГС на его след — и его вампирского работодателя.

Я кивнула, поменявшись местами с Этаном, и покинула кабинет. Я ожидала, что Лакшми будет наверху в актовом зале, планируя свою полосу препятствий, но когда я повернула к лестнице, услышала свое имя.

Я оглянулась, увидев Лакшми в джинсах, кожаном пиджаке и черных сапогах, которые она носила как модель. Было что-то в ее глазах, что мне не понравилось.

— Эй, Этан ищет тебя.

Выражение ее лица оставалось безэмоциональным.

— Мы готовимся начать испытание. Предполагаю, к этому моменту ты уже слышала, что только Мастера и их Вторые будут допущены на физическое испытание?

Черт, подумала я, моей первой мыслью было то, что она знала о нашем плане шпионить за процедурой и присматривать за Этаном. Я начала блефовать.

— Да. Этан сказал нам.

— Что ж, это не совсем точно. На самом деле, нам понадобится и твоя помощь.

Прежде чем я смогла испытать облегчение, почувствовала внезапную острую боль в плече. Во второй раз за несколько дней ночь наступила раньше положенного.

Мои глаза снова открылись, и темная прядь волос попала в центр внимания. Моя голова, казалось, кружилась на шее, или, быть может, это просто комната кружилась.

— Что ты со мной сделала?

— Извиняюсь за интриги и беспокойство, — ответила Лакшми, стоя передо мной. — Это показалось лучшим способом переправить тебя без всяких инцидентов.

— Переправить меня? Где я, черт возьми?

— На месте испытания. Неиспользуемый складской комплекс на юге города.

Лакшми отступила в сторону, позволяя мне рассмотреть окружающую обстановку. Я находилась в помещении с кирпичными стенами и изношенным деревянным полом. Я заметила открытую дверь, тяжелую и металлическую, держащуюся на гигантских латунных петлях. Я сидела на обычном деревянном стуле, мои руки были связаны за спиной. Я пошевелилась, наклонившись, пытаясь освободиться, но путы были крепкими. Это ощущение заставило меня запаниковать, но оно также пробудило меня от моего оцепенения.

— Какого черта происходит? Почему я здесь?

— Мы поняли, что большинство вампиров считают, что физическое испытание заставит их в одиночку столкнуться с определенными препятствиями. Мы считаем, что это не лучший способ испытать потенциального главу ГС. Их работа, конечно же, не противостоять в одиночку врагам, а возглавлять их солдат в битве. Быть стратегом. Партнером.

Я снова попыталась выбраться из своих пут.

— Где он?

— Почти здесь, — ответила она не колеблясь. — Твоя цель — найти его и сбежать, прежде чем истечет твое время.

Мое сердце начало громко стучать.

— Какое время? Сколько у нас времени?

Она вытащила длинную коробочку из внутреннего кармана куртки, открыла ее и достала очень длинную спичку с розовой верхушкой.

Я снова рванула путы, стул подпрыгнул подо мной.

— Черт возьми, ты, должно быть, шутишь. Пол деревянный. Это место вспыхнет как пороховая бочка.

Она провела спичкой по краю коробки и оранжево-синее пламя взметнулось. Она мгновение смотрела, как оно говорит, а затем перевела взгляд на меня.

— Становление главой Гринвичского Совета — это самое важное положение, которое может занять вампир, Мерит. Он или она станут контролировать судьбы тысячей вампиров. Должны будут защищать тысячи вампиров, даже ценой самого ценного, что у них есть. Это не та работа, к которой можно относится с легкомыслием или без полного понимания этих жертв. У него есть все возможности найти тебя и вытащить из опасности. Он должен быть сильным, хитрым, креативным, используя все ради твоего спасения. Это ничуть не больше того, что мы просим у лидера ГС каждый день.

Спичка все еще была у нее в руке, она отступила, прежде чем вновь посмотреть на меня.

— Я желаю тебе и Этану удачи, Мерит, и надеюсь скоро увидеть вас.

Мне было все равно, что ее оправдания логичны. Я боялась — за себя и за него — и была раздражена.

— Ты психопатка! — прокричала я, снова пытаясь встать со стула. — Весь ГС состоит из садистов!

И учитывая, что именно она была той, кто попросил меня убедить Этана баллотироваться на эту должность, я выкрикнула еще несколько более отборных фраз, которые изобиловали каждым проклятием, что было в моем арсенале.

Она только вежливо улыбнулась, а затем закрыла дверь за собой. Она была огромная и толстая, покрыта металлической пластиной и держалась на месте при помощи огромных латунных болтов.

— Она собирается поджечь нас, — произнесла я, осматривая комнату. Как именно я должна выбраться отсюда?

Я пыталась связаться с Этаном телепатически, но он не отвечал. Слишком далеко, предположила я. Телепатия не работала на большом расстоянии.

Я заставила себя дышать, сохранять спокойствие, думать. Единственный способ, с помощью которого я могла игнорировать приступ паники — сосредоточиться на одном задании за раз. Первый шаг — выпутаться с этого стула и выбраться к чертовой матери из этого помещения.

Веревки, которые связывали меня, были из старомодной пеньки и натирали мне запястья. Они были связаны вместе и привязаны к стулу, но тот не был привинчен к полу.

— Тогда это первое, что я сделаю, — произнесла я, мягко перенося свой вес назад, затем вперед, затем назад, затем снова вперед, пока не наклонилась вперед достаточно, чтобы твердо поставить ноги на пол, а затем поднять стул в воздух.

Я полустояла, согнувшись под стулом, привязанным к моей спине. Я переместилась к стене, став перпендикулярно ей и приготовилась разбить стул.

— Я очень надеюсь, что это не осина, — пробормотала я, закрывая глаза, поворачивая бедра и ударяя стулом о стену.

Дерево треснуло и раскололось, а мой локоть — который также ударился о стену — пронзило болью, которая отдалась в моей руке. Но стул треснул, и я праздновала победу.

Я выругалась как матрос от боли, затем отвернулась и ударилась об стену еще раз. Я почувствовала, как мои путы ослабли, когда стул развалился на осколки. Один конец веревки свесился до пола, и я наступила на него, пока выпутывалась из остальной части.

Мои руки были натерты, а плечи болели, но я выжила. Я растерла их, пытаясь вновь связаться с Этаном.

«Страж? Слава Богу. Где ты?»

Мое бешено бьющиеся сердце замедлилось, лишь ненамного. Должно быть, он добрался до здания — и к диапазону действия телепатии.

«В помещении. Я была привязана к стулу, но уже освободилась. Дверь на болтах».

«Я слышу твое сердцебиение», — ответил он, и даже его ментальный голос прозвучал взволнованно. — «Я был привязан к столу — Лакшми к счастью не забрала мой кинжал — и теперь я смотрю на очень дородного Речного тролля».

Здание сотряслось, и мне пришлось надеяться, что это не было результатом нападения на Этана его заклятого врага. Речные тролли были дородными мужчинами и женщинами, которые создавали свои дома под разводными мостами, что пересекали реку Чикаго и помогали нимфам править.

«И на случай, если ты не знаешь», — хмыкнул он, — «Лакшми подожгла здание».

«О, я знаю. Она зажгла проклятую спичку здесь. Я врежу по ее миленькому личику, если мы переживем это».

«Мы переживем это, и мы оба надаем по ее миленькому личику».

Я освободилась от стула, общаясь с Этаном. Дверь была моей следующей задачей. Сначала я попробовала очевидное — сдвинуть защелку, ударив по ней плечом, проверила ее на прочность локтем, пыталась извлечь засов из петель с помощью куска стула.

На это ушло пять минут, поскольку я так ничего и не добилась от двери.

Я закрыла глаза, заставляя себя думать.

У меня не появилось светлой мысли, но я ощутила дуновение ветра позади себя. Я оглянулась и увидела небольшое и узкое окно. Я бросилась к нему, выглядывая наружу. Отсюда был долгий путь вниз, с которым я могла справиться, но я боялась, что если вылезу, не смогу уже вернуться. И это подвергнет Этана еще большему риску.

Я приготовилась осуществить очередной набег на дверь, когда волна горячего воздуха ворвалась из трещин в полу.

Трещины в полу. Разве может быть что-то более очевидным? Если я не могу выбраться через дверь, выберусь через пол.

Я схватила самый большой кусок, оставшийся от стула, здоровенный кусок сиденья, и осторожно обошла помещение, высматривая самые прогнившие доски. Награда ждала меня почти в центре комнаты, где, казалось, собиралась вода и падала на доски сверху вниз.

Я подняла сиденье над головой, бросив его вниз с гигантским стуком, поднимая пыль и частицы древесины в воздух.

Еще один удар, затем второй, и сиденье провалилось сквозь доски, оставляя дыру достаточной ширины, которая соответствовала размерам сиденья. Я расширяла дыру, поднимая доски, пока они не потрескались и не затрещали, затем вытащила крупные щепки, пока отверстие не стало достаточно большим, чтобы я могла пролезть в него.

Я оглянулась, схватила веревку, обмотала ее вокруг своей руки на всякий случай, затем поставила пальцы на край отверстия, наклоняясь вперед, пока мой торс не пролез в дыру. Комната внизу была такого же размера и из такого же материала, как и моя, но дверь была открыта.

Сделано, подумала я, затем протащила остальную часть своего тела через дыру, скользя вперед, повиснув на руках и падая на пол.

Я выбежала через дверь, которая вела в комнату невероятных размеров, примечательной белыми колоннами и грудой ветхой офисной мебели.

Этан появился из комнаты на другом конце залы, грязный и демонстрирующий внушительный синяк. Он также ухмылялся как маньяк.

Мы бросились друг к другу, встретившись посередине и обнявшись. Он крепко поцеловал меня.

— Было бы действительно не честно, если бы ты пересидела вот это, — сказал он, его глаза сверкали. Он был в удивительно хорошем расположении духа. Может, это на самом деле так проявлялся его менталитет альфа-самца.

— Конечно было бы, поскольку я не хочу быть в ГС. Как думаешь, что дальше?

Мне не стоило спрашивать. Дерево треснуло по другую сторону комнаты и гигантский кусок древесины откололся и провалился через потолок, летя к полу в трех метрах от нас — а затем упал с такой силой, что провалился через пол. Дым и искры поднялись из трещин над и под нами.

— Давай выбираться отсюда к чертовой матери, — произнес Этан, схватив меня за руку и потащив к огромным окнам на другой стороне комнаты.

Но у нас на пути встала тень. Он был огромным, почти два метра высотой, с широкими плечами и вздернутым носом. Речной тролль номер два.

Я на самом деле была знакома с одним троллем, мужчиной по имени Джордж, с которым познакомилась на одном из дней открытых дверей, которые проводил мой дедушка для сверхъестественного сообщества города. К несчастью, это был не Джордж.

Он направился к нам тяжелой походкой.

— Мысли? Рекомендации? — спросила я, вопрос был поставлен на обсуждение, когда тролль набросился, выбрасывая руку вперед, отправляя Этана в полет по полу.

Мое сердце замерло, пока Этан не моргнул, поднимаясь на ноги, качая головой.

Я посмотрела на тролля.

— Это было грубо. — Я развернулась и выполнила удар-ножницы, который отправил бы вампира в полет, но для Речного тролля это был просто тупой удар в живот. Когда я приземлилась, он отступил назад, восстанавливая равновесие, а затем снова двинулся вперед.

На этот раз удар пришелся на меня. Я развернулась всем телом в сторону, чтобы избежать его, но боль все еще опаляла мою руку, и когда он ударил меня, я полетела на пол.

Но он вновь повернулся к Этану, его очевидной цели.

Тролль качнулся вперед, и на этот раз Этан уклонился от него, развернувшись, чтобы ударить тролля в задницу и послать его вперед. Тролли были сильными, но не особо ловкими. Этан же был сильным и ловким, и он использовал это в своих интересах. Тролль споткнулся, упал на пол, ударившись головой об угол старого стола, но спустя мгновение вновь поднялся на ноги.

Он оглянулся, снова бросаясь на Этана, правильно догадавшись, что финт Этана слева был всему виной. Он напал снизу, обхватив своими руками колени Этана, отчего они оба с грохотом упали на пол.

Они перекатились раз, затем второй, поднимая дым и искры с каждым переворотом. Этан освободился, прыжком поднимаясь на ноги, когда тролль снова попытался схватить его за ноги. Этан схватил офисное кресло, ударив тролля по спине, и снова отправил его на пол. Его грудь все еще вздымалась, но он не поднимался.

Этан вытер кровь со лба тыльной стороной руки, затем посмотрел на меня.

— И я думаю, Страж, на этом пока все.

Он сделал только шаг, когда люк открылся под ним, поглотив его и посылая дым и искры в комнату.

— Этан! — закричала я, бросаясь на пол у края люка. — Этан, тебе не разрешается вновь умирать!

Я не вдохнула, пока не почувствовала его пальцы, вцепившиеся в края квадратного отверстия, что образовался после люка.

Он протянул руку и я схватила ее, упершись ногами и пытаясь вытащить его. Но его рука была скользкой от пота и сажи и он начал выскальзывать из моих пальцев. Меня пронзил страх.

— Дай мне вторую руку, Этан. Ты выскальзываешь!

Он выругался, переместив свой вес, пытаясь качнуть тело вверх, чтобы дать мне вторую руку… когда выскользнул еще на сантиметр, а затем он сорвался, а моя рука оказалась пуста.

Мой рот был открыт в крике, но неожиданно рядом оказался тролль, протягивая руку и хватая Этана за рубашку. С ворчанием и душем из древесины и дыма, тролль вытянул его, бросив на пол комнаты. Этан лежал на спине, лицо было залито черным потом, он сильно кашлял.

Он вскочил на ноги, смотря на тролля, протягивая руку.

— Благодарю.

Тролль кивнул.

— Ты побил меня честно и справедливо. Это все, что, по ее словам, мне нужно было сделать.

Этан снова закашлялся.

— Теперь, когда мы выполнили нашу часть сделки, может, нам стоит уйти?

Вместе мы втроем осторожно начали выбираться из комнаты, кашляя и уклоняясь от душа искр, которые сыпались с потолка, и фонтана тех, что прорывались через пол каждый раз, когда огонь поглощал очередную часть пола.

Мы потянулись к двери в дальнем углу комнаты, над которой все еще горел знак «ВЫХОД», и толкнули ее.

Ничего не произошло. Дверь не сдвинулась с места, даже на сантиметр. Этан протаранил ее плечом, поморщился, но попробовал еще раз.

— Она, вероятно, заварила чертовы двери, — произнес Этан, ударяя ее ногой в ярости и с достаточной силой, чтобы удар был ощутим для оборотня — но совсем уж недостаточной для одной неуместно крепкой двери.

— Я попробую, — сказал тролль, делая шаг вперед.

Мы отошли в сторону, наблюдая за тем, как он протаранил своей внушительной тушей дверь один, второй, а затем и в третий раз. Когда кровь начала пробиваться сквозь его бледно-серую рубашку, я положила руку на его локоть.

— Может, стоит попробовать другой вариант.

— Окно, — сказал Этан, и мы последовали за ним к стене, которая была примечательна горизонтальной полосой окон.

Этан покопался в мусоре, вытащил нечто, что выглядело как труба, и разбил ею окно, позволяя нам выбраться.

Я оглянулась на тролля.

— Если ты прыгнешь, с тобой все будет в порядке?

Он подошел к окну, смотря вниз.

— Долгий путь вниз.

— Да.

— Я могу это сделать, — ответил он и без колебаний поднялся на выступ и прыгнул. Мы с Этаном выглянули, смотря, как он приземляется на землю с глухим стуком, сотрясшим все здание и оставив кратер, поднявший шлейф дыма.

Я выглянула из окна, пытаясь что-нибудь разглядеть в темноте и задержала дыхание, пока не увидела, как он поднимается и уходит прочь.

— Он справился, — произнесла я.

— Тогда давай двигаться, Страж. Поскольку я думаю, у нас заканчивается время.

Я взобралась на выступ в сапогах на шпильках, шагнув в сторону, чтобы Этан тоже мог взобраться.

Я сделала ошибку, посмотрев вниз, и головокружение охватило меня. Лишь железная хватка пальцев Этана на моем предплечье удержала меня от падения во тьму. Вампиры могут спрыгнуть, конечно. Но я не думаю, что падение лицом вниз это одно и то же.

— Три… два… раз, — произнес Этан и, когда дверь распахнулась и пламя хлынуло на нас, мы сделали шаг.

Время замедлилось, когда земля мягко приближалась, чтобы встретиться с нами, и мы приземлились, все еще держась за руки. Мои колени задрожали от соприкосновения, но я снова выпрямилась и пока древесина падала вокруг нас, мы потащили наши задницы прочь от огня, который бушевал позади нас.

Малик, Беннетт и Лакшми ждали на расстоянии двадцати метров. Нас окутала магия облегчения, когда Малик выскочил вперед, чтобы обнять нас обоих.

— Где Николь и Сара? — спросил Этан.

Лакшми продолжала смотреть на склад, отчего не увидела весьма ядовитого взгляда, которым я ее наградила.

— Они еще не выбрались.

Глаза Этана расширились, и он бросил взгляд на здание. Строение было огромным — восемь этажей отвесных кирпичных стен, почти такое же длинное, как футбольное поле. Крыша на том конце здания, где меня держали, уже обрушилась.

— Здание не простоит долго, — сказал Этан.

— Она захочет закончить его самостоятельно, — настоял Беннетт.

— Она умрет и уже не будет волноваться, закончит ли его. Кроме того, я уже выиграл. Ей нечего терять.

Беннетт нервно оглянулся назад, на здание. Спасать жизнь своего Мастера или ее гордость? Такой был вопрос.

— Если вы пойдете, — сказала Лакшми, — баллы будут вычтены, поскольку вы вмешаетесь в испытание.

— Лакшми, со всем уважением, ты можешь засунуть себе куда поглубже свое испытание. Если твой ГС считает, что вампир ценится больше, потому что оставляет своих коллег умирать, то это еще менее достойно уважения, чем я полагал. — Этан снова посмотрел на меня. — Я возвращаюсь за ней. Оставайся здесь.

Меня охватила паника, острая и удушающая.

— Ты туда не вернешься. По крайней мере без меня.

— Я иду, — произнес он голосом, не терпящим никаких возражений.

— Сейчас не время играть в Мастера Дома.

Он посмотрел на меня, выражение его лица ожесточилось.

— Это мое испытание, и я закончу то, что от него осталось, засчитают они его или нет. Ты не будешь рисковать своей жизнью больше, чем уже рисковала сегодня. Если ты сделаешь хоть шаг в сторону этого здания, хлопот не оберешься. Малик, не спускай с нее глаз.

— Сеньор.

Этан повернулся ко мне лицом и прижался жадным поцелуем к моим губам.

— Оставайся здесь.

Но я была такая же упрямая, как и он, и попыталась пойти за ним, пока рука Малика не сомкнулась вокруг моего запястья. Я бросила на него взгляд.

— Ты же не серьезно.

— Тебя это не касается. А его да. Это его битва, и бороться должен он.

— До смерти? Ради нее? Она пыталась убить его.

— Он лучший вампир, чем она, но он в этом не уверен. Позволь ему доказать это себе. Ты знаешь, что ему это необходимо, Мерит. Знать, что он именно такой, каким себя считает — а не монстр, каким его пытаются сделать другие.

Я облизнула губы, глядя на Малика, затем на здание, к которому Этан с Беннеттом мчались сломя голову. Я не хотела, чтобы он снова оказался в опасности… но Малик был абсолютно прав. Мы знали, кто такой Этан. Но Этан должен был доказать это себе.

— Он переживет это, — сказал Малик. — Доверься ему.

— Я ему доверяю. — А вот Николь я не доверяла. — И тебе бы лучше надеяться, что с ним все будет в порядке, — сказала я, обращая свой пристальный взгляд на Малика. — Если с ним что-то случится, я выпотрошу тебя, как форель и не испытаю никаких угрызений совести по этому поводу.

Ему удалось слегка улыбнуться.

— Я с нетерпением жду этого вызова, Страж.

И кстати говоря, у меня были незаконченные дела. Я подошла к Лакшми и встала перед ней, заставляя ее посмотреть на меня.

С явной неохотой она перевела свой взгляд со здания на меня.

— Да?

— Ты несешь за него ответственность, — сказала я ей. — И мне плевать на твои оправдания, или обоснования, или на то, что ты думаешь, будто служишь всем вампирам, жертвуя некоторыми из них. Мне плевать кто ты или какую должность занимаешь. Это полнейшая, абсолютная херня.

Ее глаза сузились от оскорбления, и она открыла рот, чтобы ответить. Но я никак не была заинтересована в том, что она там могла сказать. С огнем в глаза я отошла прежде, чем она смогла ответить и до того, как я сдержала свое обещание врезать ей. Я была так зла, так напугана, что риск, что я сделаю это просто ради того, чтобы испытать какие-нибудь другие эмоции был слишком высок.

Я подошла обратно к Малику, глаза которого светились от любопытства.

— Все в порядке?

Я уставилась на склад.

— Просто внесла ясность.

Его пальцы нашли мои, и он сжал их.

Спустя две минуты окна на первом этаже лопнули. Я знала, сколько прошло времени, поскольку считала каждую секунду считалочкой, которую выучила еще ребенком — раз одна тысяча, два одна тысяча, три одна тысяча, четыре одна тысяча — ожидая, когда он снова появится.

Мы нагнулись, когда полетели стекла, но я все равно почувствовала укол осколков, которые задели кожу, не защищенную моей кожаной одеждой.

На третьей минуте окна второго этажа полопались, пламя вырвалось из обломков здания, словно тянулось за нами, пытаясь затянуть нас обратно.

— У него тридцать секунд, — сказала я, не потрудившись оглянуться на Малика. — У него может быть своя гордость, но я не позволю ему убить себя.

Малик не отрывал глаз от здания, метаясь туда-сюда взглядом по фасаду, пока искал Этана.

— Я собирался дам ему только пятнадцать.

Доски заскрипели и зловеще накренились, такой звук, представила я, могут услышать пассажиры на корабле перед тем, как он расколется и исчезнет под водой.

— К черту, — произнесла я и рванула вперед. Полопалось еще больше окон, и я прикрыла голову руками, когда стекло посыпалось на землю вокруг меня, словно снег.

Показалось несколько фигур.

Я видела, как Этан прошел сквозь дым и пепел, прежде чем появился из облака магии и огня. Тогда, когда я думала, что он умер, мы были любовниками. Но мы не любили друг друга. Не так. Не так, как сейчас. Я горевала, когда его не стало, но сейчас это убило бы меня. Потому что теперь он был моей вечностью.

Мой пропахнущий дымом, покрытый копотью бойфренд никогда не выглядел настолько хорошо.

Он нес Сару на руках. Николь плелась за ними с помощью Беннета, одна ее рука свисала вдоль тела.

Мы все вздрогнули, когда огромная трещина осветила воздух, и крыша здания обрушилась посередине, падая внутрь и завлекая за собой половину здания. Дым, пыль и обломки сыпались вокруг нас. Сверхъестественные уничтожили еще одно здание. Но все были живы.

Этан был жив.

Он бережно положил Сару на землю.

— Отравление дымом, — сказал он, отходя в сторону так, чтобы Беннетт и Николь смогли позаботиться о ней.

Я шагнула к нему, обернула руки вокруг его шеи и яростно поцеловала.

— Это был самый глупый, самый храбрый и весьма удивительный поступок, который на моей памяти кто-либо совершал. И если ты когда-нибудь снова сделаешь что-то подобное, я самолично тебя убью.

Лакшми подошла к нам и выложила все без обиняков.

— Твоя оценка будет снижена за вмешательство. Ее будет снижена за то, что не справилась.

Казалось, Этана не затронуло это заявление.

— Все мы должны действовать так, как велит наша совесть. Я так и поступил. Ты должна поступить так же.

Лакшми отошла и достала телефон. Когда она ушла, Николь подошла ближе, и на ее лице можно было безошибочно угадать недоумение.

— Ты помог мне.

— Я посчитал, что тебе может понадобиться рука помощи.

Ее одежда подпалилась, лицо было в саже, волосы покрыты пеплом. И она просто продолжала таращиться на него, словно повторно анализировала сотни лет истории.

— Мы соперники.

— Да, — согласился Этан. — Но мы также и соратники. И когда-то, Никола, мы были друзьями. Я не собираюсь забирать твое бессмертие, чтобы доказать правоту.

Моя любовь к нему — мое к нему уважение — расцвели, словно роза весной, наполняя мою грудь любовью и чистой гордостью оттого, что он мой.

— Я вижу. — Николь сглотнула комок, но протянула руку.

Он пожал ей руку, кивнул, и когда обмен любезностями был завершен, Николь и Беннет помогли Стражу Дома Хат добраться до машины.

Я подошла к Лакшми и позвала ее по имени.

— Да? — спросила она, когда оглянулась.

— Когда ты вырубила меня и притащила сюда, ты не дала мне договорить. У меня есть для тебя информация: Часть украденных у американских Домов денег была переведена на швейцарский счет, открытый на Рональда Везерби. Полагаю, ты выяснишь, что он британский травник, который поработал над обелиском, но ему, вероятно, не сказали, для чего тот будет использоваться. Разыщи его, допроси, узнай, кто заплатил ему за услуги. Это будет вампир, который заколдовал Дариуса и манипулировал им. Так вот, — сказала я, стряхивая пепел с рукава куртки, затем снова ей улыбнулась. — Запиши это на свой счет.

Ее рот открылся и снова закрылся. Я самодовольно отсалютовала ей и пошла обратно к Этану.

В очередной раз он принимал душ, пока я подыскивала правильные слова. Сегодняшний вечер ничем не отличался, за исключением того, что душ мы принимали вместе. Я оттиралась от маслянистой сажи, которая покрывала мою кожу, пока он мыл мне волосы, привычка, которой он, очевидно, наслаждался.

Мои пальцы сморщились к тому времени, когда мы наконец вышли из душа и оделись. Этан остановился на своей типичной любимой вещи — изумрудно-зеленых шелковых пижамных штанах, которые низко сидели на его бедрах. Я почти уверена, что он носил их как своего рода поддразнивание, вызов для меня, смогу ли устоять перед ним. Но мне было что сказать, поэтому я устояла.

Я остановила выбор на шортах в клеточку с Кадоганской «К», вышитой на штанине, и такой же майке. Если он ожидал, что я буду пожирать глазами его пресс, то он также может немного попялиться на мои ножки.

— Ты голодна? — спросил он.

— Прямо-таки умираю с голоду. И ты, должно быть, тоже.

— Мой аппетит возвращается. — Он взял свой телефон. — Я попрошу Марго что-нибудь приготовить, а Малика за всем присмотреть. Мы можем провести остаток вечера здесь. Думаю, мы заслужи немного уединения. И кроме того — ты должна мне ужин, насколько я помню.

Мне удалось не сделать комментарий относительно пугающей причудливой пищи. Он был прав; я ему задолжала.

— Думаю, звучит великолепно. — Но когда он проверил свой телефон, его плечи напряглись.

— Этан? — позвала я.

— Мы попали в итоговое голосование. — Он посмотрел на меня, в его глазах было изумление. — Я, Николь, Даника. Все-таки Лакшми нас не подвела. Она вычла нам баллы, но даже с этим мы попали в голосование. Правда, у нас две последних строки в списке, — сказал он с усмешкой, — но мы там. Другие Дома будут голосовать сегодня. Это означает, что мы все узнаем завтра вскоре после заката.

Я подошла к нему и обхватила его лицо руками.

— Что бы ни случилось, мы гордимся тобой. Так невероятно гордимся тобой за то, что ты сделал и кто ты есть.

Он притянул меня к своему телу, уже твердому и готовому, и поцеловал, исследуя меня языком, и мое тело сразу же разгорячилось, но я сделала достойный сожаления шаг назад и закрыла глаза, пока пыталась обрести контроль. Если он прикоснется ко мне, мы оба потеряны.

— Подожди, — проговорила я, снова открывая глаза. — Нам нужно кое о чем поговорить. Ну, или я хотела бы кое что сказать.

Он внимательно посмотрел на меня, сделал шаг назад и скрестил руки. Кажется, это только еще больше подчеркнуло его плоский пресс и мышцы бедер, но я перевела свой взгляд на его лицо.

— Хорошо, Страж. Продолжай.

— Может, присядем?

Я почувствовала резкий всплеск его магии, но перешла в гостиную и села на диван, подогнув одну ногу под себя.

Он выглядел решительно настроенным скептически, но последовал за мной и сел, положив руку на спинку.

— Я весь внимание.

— Сегодня вечером я была вне себя от страха, что снова потеряю тебя. Но ты вышел оттуда живым. И не просто живым — победителем. Вне зависимости от баллов или голосования, или от того, что бы здесь ни случилось, ты победил. У тебя был выбор: ты мог оставить Николь там. Ты мог принять победу и уйти. Но ты не такой. Ты спас ее. Она не смогла сделать тебя сволочью, несмотря на все, через что протащила тебя.

Я почувствовала его дрожащий вздох, и он положил руку мне на щеку.

— Как это ты так внезапно стала такой мудрой?

— У меня был хороший учитель.

— Спасибо, Мерит.

— Вообще-то я имела в виду Амита, — сказала я с ухмылкой. — Но ты тоже был довольно хорошим учителем.

— Льстя Амиту, ты ничего от меня не добьешься, Страж.

Раздался стук в дверь. Этан встал, посмотрел в глазок и, когда уверился в нашей безопасности, открыл дверь.

Марго вкатила тележку с серебряными крышками, от которых вкусно пахло мясом. С огромным весельем я наблюдала, как ее глаза опустились и расширились, когда она увидела Этана в полураздетом виде. Но она взяла себя в руки и сняла серебряные крышки.

— Сеньор, Мерит. Ужин подан.

Я приготовила себя к рыбе, фаршированной еще большим количеством рыбы, или к муссу из мяса. Но еда, которая виднелась с блестящих белых тарелок, была совершенно нормальной. Чизбургеры с беконом, картошка фри и стаканы с шоколадно-молочными коктейлями.

Он улыбнулся мне.

— Я решил, что на наш премиальный ужин будет что-нибудь, что устроит нас обоих.

— Я никогда не любила тебя сильнее.

— Ты говоришь это мне, Марго или бургеру?

— Да, — сказала я и пододвинула стул, пока она раскладывала края тележки, чтобы получился круглый стол.

Когда она нагнулась, чтобы убрать крышки от тарелок на нижний ярус тележки, то оглянулась на меня, широко раскрыв рот и глаза. Губами она произнесла: «Ням-Ням», и очень похабно подмигнула мне перед тем, как снова исчезла за дверью.

— Никогда не говори, что я не готов идти на жертвы ради моего Стража.

— Никто в этом и не сомневается, — сказала я и съела фри только чтобы доказать это.

Я должна была отдать ему должное. Ужин был просто восхитительным. Марго даже подумала о десерте — шоколадном чизкейке, аккуратно разделенном на две небольшие тарелки, политом малиновым соусом со свежей веточкой мяты.

— Думаю, у меня есть кое-что, что может тебе понадобится, Страж.

Этан соскользнул со стула и опустился на одно колено на ковер.

Моему мозгу пришлось разогнаться, чтобы поспевать за происходящим, но сердце колотилось как сумасшедшее.

Этан посмотрел на меня и усмехнулся.

— Это кое-что, конечно же, вот это. — Он поднял небольшую десертную вилку. — Ты уронила свою вилку, Страж.

У меня в ушах застучала кровь. Я встала и шлепнула его по рукам.

— Сволочь же ты.

Он захохотал во все горло.

— Ах, Страж. Какое же у тебя выражение лица. — Он согнулся пополам от смеха. — Такое грозное.

Я шлепнула еще раз.

— От мысли о женитьбе на тебе, напыщенная ты задница.

Он снова захохотал, затем взял меня на руки и понес к кровати.

— Моя напыщенность заслужена, Страж.

— Ты должен перестать так делать.

— Не могу. Это весело.

Только мужчине могло прийти в голову, что липовое предложение — это очень смешно.

— Это даже близко не стояло с весельем. Это на расстоянии в несколько тысяч световых лет от веселья.

Он опустил меня на одеяло, накрыл своим телом и прикусил меня за губу, затем проследил дорожку поцелуями к его любимому местечку на моей шее.

— Давай посмотрим, Страж, насколько веселым я могу быть.

Я оказалась права.

В этом не было ничего веселого.

Кто-то пронзительно кричал мне в ухо, снова, снова и снова.

— Телефон, — пробормотал Этан, толкая меня локтем. — Твой телефон.

Я окончательно проснулась, села и потянулась к телефону, который угрожал от вибрации свалиться с тумбочки. На экране светилось имя моего дедушки, отчего мое сердце нервно подскочило.

— Алло?

— Прости, что так невежливо бужу, — сказал он.

— Ничего страшного. Я уже проснулась. Все в порядке?

— С нами да. С Митци Барроуз, нет. Мы нашли ее тело.

— Проклятие, — пробормотала я, затем извинилась за ругательство, от которого заработала бы строгий взгляд. — Где?

— В южном саду Института Искусств[89]. — Это было в центре города, посреди делового сектора Чикаго и в районе, известном как Луп.

— Хорошо. Встретимся там. Через сорок минут или около того, в зависимости от потока транспорта.

— Мы будем тебя ждать, — сказал мой дедушка, и связь оборвалась.

— Может у меня быть хоть одна ночь без бедствия? — спросила я, кладя телефон обратно на тумбочку и прижимая подушку к лицу.

Кровать зашевелилась, и Этан убрал подушку.

— Не у Стража, которая поклялась отстаивать правосудие.

— Не думаю, что клялась в этом. Хотя я дала клятву защищать Дом от всех созданий, живых или мертвых. Ну и что?

Этан встал и откинул волосы со лба.

— Призраки, полтергейсты, твои большие и малые банши[90].

— Они не существуют.

Его взгляд ничего не выражал.

— Тебе лучше знать, Страж. Еще одна смерть в стиле Таро?

— Митци Барроуз.

Этан скривился.

— Разве она не была вашей главной подозреваемой?

— Была. И если убийца все еще использует Таро, она будет Четверкой Жезлов или Четверкой Кубков. Она в Институте Искусств — с моим дедушкой.

— Я поеду с тобой.

Я взглянула на него.

— Разве ты не хочешь остаться здесь, дождаться новостей о голосовании?

Он вытянул руки над головой, слегка наклонился в талии, как будто разминаясь для очередного забега.

— Мне придет сообщение. Если это будут плохие новости, я бы предпочел узнать их за пределами Дома. Я должен пойти. Мне нужно отвлечься, и от меня было не особо много помощи в этом расследовании до сих пор.

— Ладно, — произнесла я. — Но я за рулем.

За руль сел Этан.

Якобы мужчина, который пережил две ночи психологического и физического тестирования, заслужил побыть ночку за рулем своего Феррари.

Я с трудом могла с этим поспорить, главным образом потому, что это показало бы меня не с лучшей стороны. Так что я смирилась с этим.

Этан рассказал Люку, куда мы направляемся, а я отправила Джонаху сообщение, информируя его об убийстве, пообещав оставаться на связи. Он пожелал Этану удачи и попросил меня поделиться новостями, если ГС выйдет на связь. Я предположила, что эта просьба была в одинаковой степени мотивирована личным любопытством, любопытством Дома и любопытством КГ. Если Этан выиграет, вне всяких сомнений у КГ будет больше вопросов, особенно относительно моей преданности.

Чикагский Институт Искусств занимал первоклассное место на Мичиган-Авеню. Мы припарковались в нескольких кварталах от него, затем заперли машину и отправились в парк пешком.

Здание было одним из самых знаменитых памятников, классическая архитектура, обозначено колоннами и двумя гигантскими каменными львами, которые охраняли дверь. Когда я была маленькой, таращилась на львов полностью зачарованная, желая, чтобы они ожили, как близнецы Аслана[91].

Я также провела много времени внутри здания, разглядывая картины и скульптуры, увлеченная коллекцией музея и миниатюрными комнатами, и представляя себя крошечным жителем.

Ни одна из сказок, которые я себе навоображала, не включала в себя вампиров, сверкающих или еще каких. Но в них, возможно, были пираты.

Мы прошли мимо львов, чьи головы величественно смотрели в небо. Этан потянулся и провел рукой по ноге, как бы на удачу — или чтобы отогнать злые чары.

Сад скульптур был с северной стороны здания, а половина парка была огорожена досками и прозрачным пластиком. Было очевидно, что что-то произошло. На улице стояли полицейские машины с работающими мигалками. Мой дедушка стоял на тротуаре с Катчером, который кивнул, когда мы подошли.

— Строительные работы? — поинтересовалась я, указывая на то, что выглядело как временный заслон.

— Закрыли на пару недель, пока перезаливают бетон. Они не хотели, чтобы люди видели все это во время ремонта. — Он указал своей тростью на временную дверь в строительном ограждении, и мы вошли внутрь.

В очередной раз внутри ограждения было установлено временное освещение. Свет, отражаясь от пластика, придавал саду эфирное свечение.

Полицейские и криминалисты рассеялись по парку в поисках улик, делая замеры и фотографии. Осунувшийся детектив Джейкобс и детектив Стоу разговаривали со строительным рабочим, который держал свою каску белыми пальцами с выступающими костяшками.

Мы последовали за моим дедушкой к водному объекту парка, длинному прямоугольному бассейну с круглым фонтаном. Из него поднимался громадный постамент, на вершине которого располагались пять бронзовых скульптур. Самая низкая скульптура, у которой были закрыты глаза, тянулась к телу, что лежало у ее ног.

Это тело не было скульптурой, а настоящим человеком.

Митци Барроуз лежала у фонтана, ноги подогнуты под себя, одна рука на колене, эта рука, держащая золотой кубок, была отмечена голубым крестом. На ней было белое платье, ее ноги были босыми, но как и остальное тело, раздувшиеся от разложения.

Ее другая рука лежала поперек кромки фонтана, а голова покоилась на ней, как будто бы она с тоской смотрела на воду. Оба ее запястья были порезаны, и кровь окрасила бетон вокруг нее и воду, которая переходила в фонтан. Запах смерти поднимался ветерком, и я использовала каждую частицу контроля, чтобы блокировать его.

— Это не Четверка Кубков. — Я посмотрела на дедушку. — Я видела эту карту, и это не она. Так что эта смерть не соответствует шаблону. Двойка Мечей. Тройка Пентаклей. Четверка Кубков.

— Это не Четверка Кубков, — согласился мой дедушка. — Но она была убита не сегодня. Ее убили неделю назад.

Я посмотрела на тело, на единственный кубок. Она могла быть нашей лучшей зацепкой, но нашим убийцей она никогда не была.

— Она была убита первой, и с нее все это началось. Туз Кубков?

Катчер достал свой телефон, поковырялся в нем, а затем передал его нам. Карта, которую он нашел, была поразительно схожа — женщина в белой тоге около круглого фонтана, в руке кубок, пальцы тянутся к воде.

— Как так получилось, что ее никто не обнаружил? — спросил Этан.

— Слепая удача, — ответил мой дедушка. — Залили бетон, и в течении нескольких дней на территории не было рабочих. Никто ее не видел до сегодняшнего вечера. — Он махнул рукой в сторону детектива Джейкобса и остальных. — Прораб получил сообщение, что вандалы разрезали пластик, поэтому он приехал, чтобы посмотреть.

Когда команда криминалистов подступила ближе, мы отошли, чтобы предоставить им пространство.

— Выходит, кто-то убил Митци Барроуз, — произнесла я, когда мы отошли на несколько метров. — Затем ее экс-бойфренда, а потом Саманту Ингрэм. И убийца идет по порядку: Туз Кубков, Двойка Мечей, Тройка Пентаклей.

— Следующей будет Четверка Жезлов, — сказал Катчер. — Обнаженная женщина на лошади перед замком.

— Леди Годива?[92] — предложил Этан.

Катчер кивнул.

— Очень похоже. — Он посмотрел на моего дедушку. — Что связывает жертв? Или привязывает к убийце?

— «Магический Магазин», — ответила я. — Митци там работала, и она купила там мечи. Существует хороший шанс, что карты Таро тоже были куплены там, основываясь на ограниченной поставке. Ты что-нибудь слышал от менеджера?

Катчер покачал головой.

— Предполагалось, что архив откроют сегодня. Мы просто ждали его, чтобы взглянуть. Может, стоит попозже заглянуть туда, если мы так ничего и не услышим.

Дедушка кивнул.

— Свяжись с ними снова и заскочи в магазин, если не сможешь дозвониться до них.

— Не хочу быть гонцом с плохими вестями, — сказал Этан, — но три смерти за неделю означает, что убийца действует оперативно.

— И СМИ пронюхали о положении с Таро, — сказал мой дедушка. — Этим утром в газете появилась статья: «Город под Угрозой, пока в Чикаго Орудует Убийца Таро.»

— Слава Богу, они не приукрасили, — любезно произнес Катчер. — Если это первый труп убийцы, возможно, он был небрежен. Нам может повезти в судебной экспертизе.

— Будем надеяться. Детектив Джейкобс будет вести расследование на местах, снова поговорит с соседями Бретта, Митци и Саманты, попытается найти связь между ними. Я не удивлюсь, если он также захочет посетить и магазин.

— Мы можем что-нибудь сделать? — спросила я.

— В данный момент, нет. Но мы были бы признательны, если бы вы оставались на связи. У нас тут кто-то балуется магией, целенаправленно или нет, и мы ценим ваш вклад. Именно это и привело нас в «Магический Магазин» в первую очередь.

Я должна была воздать должное там, где оно было заслужено.

— На самом деле, это дело рук Джонаха. И мы на всякий случай будем с ним на связи.

— Я ценю это. — Мой дедушка оглянулся на Митци, его глаза омрачились от печали. Десятилетия в качестве копа не лишили его эмоций.

— Мы будем на связи, — сказал он, положив руку на спину Катчеру, когда они пошли назад.

Я вздохнула, потерла глаза.

— Лично я уже сыта убийствами по горло.

Этан помассировал мне шею.

— Мы оба, Страж. Мы оба.

Мы пошли обратно к машине Этана, забрались внутрь. Этан достал телефон, чтобы проверить его прежде, чем мы вклинимся в поток транспорта.

Мое сердце тотчас же екнуло.

— Новости?

— Да, но не те, которых мы ожидали. ГС засек Рональда Везерби. И теперь ГС разделался еще с одним вампиром.

Я наполовину повернулась на сиденье.

— Разделался еще с одним вампиром — в смысле убил? Они выяснили, кто это сделал?

— Это был Диркс; по крайней мере, в итоге это оказался Диркс, упокой Господи его душу. Вообще-то Рональд Везерби назвал инициатором Гарольда Мормонта. Он состроил план, как украсть деньги у ГС, и когда тот погиб, — по существу от руки Этана, — Диркс продолжил его.

— Обелиск изготовил Везерби?

Этан замолчал, прокручивая сообщение от ГС.

— Да. Сказал, что понятия не имел, для чего его планируют использовать вампиры. «Немного гипноза», сказал он им.

Я села обратно.

— Черт. А что сказал Диркс?

— Он во всем сознался Дариусу, что, должно быть, стало первым благородным поступком, который он совершил. Как это ни парадоксально, он сказал, что ГС разваливался, и он хотел уйти. Он решил, что продолжение плана Мормонта было самым простым способом сделать это.

— Как они убили Диркса? — тихо спросила я.

— Обезглавили. Относительно легкая смерть для вампира, который совершил предательство и воровство, учитывая все обстоятельства, но они воздали ему некоторое уважение, поскольку он член ГС.

— Что будет с Рональдом?

Он прокрутил дальше. Видно, ГС подготовил очень подробный отчет.

— Лакшми общается с европейскими органами правопорядка, чтобы удостовериться, что за Рональдом в дальнейшем будут следить лучше.

— Знакомая история, — сказала я, подумав о Мэллори и ее бывшем наставнике, Саймоне.

— Возможно, — произнес Этан с улыбкой. Но когда он снова посмотрел на телефон, улыбка увяла. Импульс подавленной магии заполнил машину.

Я положила руку ему на плечо, но ничего не сказала. Судя по выражению его лица, мне не нужно было спрашивать, какие новости он получил.

— Я не победил, — сказал Этан. — Я проиграл выборы. — Он выглядел грустным, потрясенным, сбитым с толку, все сразу.

Я подождала, дала ему время сказать все остальное вслух.

— Она победила — Николь. Она будет следующим главой ГС. — Он положил телефон, положил обе руки на руль и уставился в ночь.

— Мне очень жаль, — тихо сказала я. — Так жаль. Я знаю, насколько сильно ты этого хотел — сколько бы добра ты принес.

Он кивнул, не отрывая глаз от улицы.

— Ты хочешь обратиться к Дому?

Молчание, потом:

— Нет, Мерит. Я просто хочу тишины. Тишины и покоя. Мы проведем трансляцию коронации в актовом зале, и там я обращусь к Дому. Я поблагодарю их за службу, за то, что терпели интриги и испытания, за все это. Но сейчас давай просто побудем в тишине.

— Тогда вот что мы сделаем. Могу я накормить тебя? Это действительно мое любимое ответное действие.

Прежде, чем он успел ответить, зазвонил мой телефон.

— Черт, а мы популярны, — пробормотала я, переключая его на громкую связь.

— Мерит и Этан.

— Это Катчер. Только что говорил с менеджером «Магического Магазина».

— Быстро ты.

— Ага. Видимо, он увидел статью в газете и начал работать по-настоящему. Он подтвердил, что Саманта Ингрэм была их покупательницей. Она купила какие-то вампирские реликвии пару дней назад.

— Вероятно, полная энтузиазма стать потенциальной Посвященной, — сказала я.

— Ага, это возможно. Также он наконец-то проверил кассу, и карты оказались куплены сотрудником магазина — Куртом Уочманом. Джейкобс отправится в магазин, как только закончит на месте преступления.

— Курт? Курт купил карты Таро?

— Ты его знаешь?

— Он был в магазине, когда мы с Мэллори туда ходили. Мы спрашивали его о Митци. Он не сказал ничего необычного… — Нечто ужасное пришло мне в голову, потому что Митци была не единственной, о чем мы с ним говорили.

Туз Кубков. Двойка Мечей. Тройка Пентаклей… и Четверка Жезлов, что-то, что мог использовать практикующий магию.

— Катчер, — проговорила я, заставляя свой голос не дрожать. — А где Мэллори?

— Дома, я полагаю. А что?

Мое сердце бешено заколотилось.

— Она сказала Курту, что вернется в магазин. Ей нужен аконит, и он сказал, что у них скоро будет поставка. — Я подсчитала время. — Она собиралась за ним зайти. Он пытался отговорить ее от его покупки, но она сказала, что знает, что делает. Прямым текстом она не сказала, что является колдуньей, но навела на такую мысль. И это ее любимый магазин — он знает ее, продавал ей товар и раньше.

Мне был слышен только звук дыхания.

— Я прямо сейчас ей позвоню.

— Я позвоню ей, — сказала я. — Мы уже в машине и готовы ехать. — Я махнула рукой Этану, чтобы заводил машину и выезжал. Он не стал терять времени. — И мы уже на подходе к магазину.

— Может, это ерунда, — произнес он. — Может, это вообще пустяк.

— Наверное, ты прав, — сказала я, но у меня в животе зародилось плохое предчувствие. И на всякий случай: — Поговори с моим дедушкой. Отправьте ЧДП и в дом Курта, на тот случай, если он сегодня выходной. Может, это просто совпадение.

— Найди ее, Мерит.

Как только разговор был закончен, я набрала ее номер. Раздалось три гудка, затем четыре, и мне сдавило грудь от страха. Пока, на пятом гудке, она не ответила.

— Привет, Мерит…

— Мэллори, слава Богу.

— Эй, вообще-то я сейчас немного занята. Я могу тебе перезвонить?

Твою мать.

— Мэллори, ты в «Магическом Магазине»?

— Ну, да, вообще-то. Как ты узнала?

У меня в ушах зашумела кровь, но я заставила себя сохранять спокойствие, думать.

— Мне нужно, чтобы ты развернулась и ушла оттуда, Мэллори. Сделай вид, что ничего не произошло, просто развернись и уйди. И не задавай вопросов. Не спрашивай меня, почему; просто развернись и уйди. Прямиком к двери, а затем обратно в таунхаус. Притворись, что я позвонила, и мне что-то нужно. Это срочно. Хорошо?

Мне пришлось отдать ей должное. Она не стала спорить и задавать вопросов. Я, должно быть, звучала как сумасшедшая, но она не стала паниковать.

— О, привет, Курт, — услышала я. — Прости, но Мерит нужно прямо сейчас о чем-то поговорить. Что-то, связанное с парнями. Не мог бы ты подержать для меня аконит пару минут? Я хочу выйти и попытаться ее успокоить.

— А она хороша, — тихо сказал Этан, смотря на дорогу, пока совершал резкий поворот, затем протиснулся между машин, чтобы занять место получше на другой полосе.

— Ты отлично держишься, Мэл, — тихо сказала я ей. — Ты молодец.

Но ее тон изменился.

— Убери от меня руки, Курт. Я не хочу делать тебе больно.

Я фактически почувствовала заряд магии через телефон, как будто сотовая вышка послала его отголосок наряду с ее словами.

— Просто уходи, Мэллори. Просто развернись и беги.

Не знаю, услышала она меня или нет. Телефон трещал и шипел от магии и звука бьющегося стекла.

— Убери от меня руки, психопат! — А затем магия сдулась, словно ее всосало обратно через телефон вакуумом.

— Ох. Твою ж мать, — одурманено произнесла она. — Это Курт… не так ли?

Звонок прервался.

Я перезвонила дедушке, рука, держащая телефон тряслась, и рассказала ему, что мы слышали. Этан ехал очень быстро, мой дедушка, Катчер и остальные из ЧДП ехали где-то за нами.

Этан с визгом остановился у «Магического Магазина», и я обнажила свою катану, прежде чем добралась до двери. Внутри горел свет, и дверь была не заперта. За прилавком виднелся след магического разгрома — ряд разбитых сосудов и трещина в виде молнии на разбитом зеркале.

Я жестом показала Этану зайти справа, а сама зашла слева, крадучись двигаясь по проходу, проверяя пересекающиеся ряды на наличие признаков жизни. Когда мы встретились в задней части магазина, он покачал головой. Я указала на дверь, тихо отсчитывая в обратном порядке:

— Три… два… раз.

Мы вошли с катанами наготове, лезвия нацелены и готовы к действию, но в конечном итоге ненужные. На полу перед нами лежала Скайлар-Кэтрин.

— Черт, — произнесла я, опускаясь на колени перед ней. Я проверила, дышит ли она, дыхание было размеренным, но ровным. На ее виске расцветал кровоподтек. Он вырубил ее.

Я похлопала ее по щекам.

— Скайлар-Кэтрин. Скайлар-Кэтрин, очнись.

— Там, видимо, ванная, — сказала я, указывая Этану в заднюю часть магазина. — Намочишь полотенце?

— Хорошо, — ответил он и быстро припустил трусцой.

Спустя несколько секунд ее глаза затрепетали и открылись. Она огляделась, затем сосредоточилась на мне.

— Что происходит?

— Кто-то тебя вырубил?

— Кто-то… Курт. Это был Курт. Думаю, меня вырубил Курт.

— Я тоже так думаю. Сесть можешь?

Она кивнула, но я подложила руку ей сзади под плечи, помогая перейти в сидячее положение.

— Моя голова, — проговорила она, осторожно дотрагиваясь до своего виска ладонью.

— Я знаю это чувство, — сказала я. — Ты знаешь, где Курт?

— Нет. Там кто-то был — кто-то подошел к двери. Это была твоя подруга с голубыми волосами. Он сказал, что у него какое-то дело, и он должен о нем позаботиться. А затем он ударил меня. — У нее на глазах выступили слезы. — Почему он ударил меня? Мы ведь друзья.

Нет простого способа объяснить это, поэтому я решила не подслащивать пилюлю:

— Ты слышала об убийствах Таро?

Все краски сошли с ее лица.

— Конечно. А что?

— Мы думаем, что Курт и есть убийца.

Было очевидно, что она хотела поспорить; я видела это по ее лицу. Удар заставил ее поверить.

— Именно поэтому он ударил меня?

— Мы так считаем. — Этан вернулся с мокрым полотенцем, и я прижала его к ушибу на ее голове. Она зашипела от боли.

— Я его не знаю, — сказала она, смерив его подозрительным взглядом. Она явно приходила в себя.

— Это Этан. Мой бойфренд. Скайлар-Кэтрин, — произнесла я, щелкая пальцами, пока она снова не посмотрела на меня. — Зачем Курту было вредить Митци? Или Бретту?

— Митци? О, потому что он любил ее. А она не отвечала ему взаимностью.

Я нахмурилась, весьма озадаченная. Это не соответствовало тому, что удалось узнать ЧДП.

— Погоди. Я думала, Митци встречалась с Бреттом.

— Она сходила на свидание с Бреттом. Она встречалась с Куртом, но они расстались. Это тоже было ужасно. Он действительно запал на нее. Она уволилась из магазина через пару недель после этого.

— Ты знаешь, куда собирался Курт?

— Я не… я не знаю. Все настолько запуталось.

— Останься с ней, — сказала я Этану. — И позвони Катчеру, расскажи обо всем.

Я поднялась и побежала в дальний угол магазина, посмотрела на стенд с картами Таро. Я ожидала, что место колоды Флетчер по-прежнему будет пустым, но на месте старой колоды была новая.

Я попыталась приподнять стеклянную дверцу, но она не сдвинулась с места. Искать ключи времени не было, поэтому я схватила самое ближайшее, что смогла найти — подсвечник, сделанный из оленьего рога — и ударила им по верхней части стенда. Стекло разбилось и упало внутрь стенда.

— Какого черта ты делаешь?

Я оглянулась и увидела позади себя Скайлар-Кэтрин, ковыляющую вперед при помощи Этана.

— Катчер будет здесь через пару минут, — сказал он. — ЧДП почти у дома Курта.

— Я спросила, что ты сделала с нашим стендом!

— Я выясняю, куда твой чокнутый коллега забрал мою лучшую подругу. — Краешком рукава я смахнула в сторонку стекло и вытащила упаковку карт Таро Флетчер.

Я сорвала целлофан и бумагу, портя упаковку, чтобы добраться до карт, начала перебирать их, пока не нашла ту карту, которую искала.

— Четверка Жезлов, — произнесла я, вытаскивая и держа ее так, чтобы они могли видеть женщину, напоминающую Леди Годиву, ее лошадь, ее замок.

Я перевернула карту так, чтобы они тоже могли на нее смотреть.

— До сих пор он был точен в символике. Если он держит это здесь, ему нужен замок.

— Водонапорная Башня[93]? — предложил Этан. — Она выглядит средневеково.

Такого рода места ему нравились — общественное место с уймой внимания. Но он уделял внимание мелочам. Водонапорная Башня была слишком мала, чтобы выглядеть как огромная парапетная стена на карте.

— Слишком маленькая, — сказала я. — А как насчет того замка на Ривер-Норт?

— Там сейчас клуб, — ответила Скайлар-Кэтрин. — Славное местечко.

— Но он на открытой местности, — сказал Этан, стуча по карте. — А он не захочет такого большого внимания, не сначала. Он слишком обстоятельный, и ему понадобится время, чтобы все организовать. Он не может сделать это скрытно в центре города.

— О, у меня есть идея! — Скайлар-Кэтрин прошла в заднюю часть магазина, хватаясь за полки для баланса, пока двигалась. Звуки перебирания бумаги и выдвижения ящиков отозвались эхом по магазину.

— Вот, — произнесла Скайлар-Кэтрин, спустя несколько секунд появляясь из подсобки, одной рукой она держалась за дверной косяк, когда снова развернулась в сторону магазина, ее ноги практически скользили по ковру при передвижении. В ее руке была раскрытая газета.

— Вот, — снова сказала она, протягивая ее нам. — Замок Беллвезер — раньше там была частная школа, но сейчас его сдают в аренду для проведения свадеб и тому подобного. У них сейчас весенний день открытых дверей.

Этан взял газету, и мы посмотрели на черно-белую фотографию здания, которое, да, очень походило на замок. Большое, прямоугольное и высокое, с башней на каждом углу. Камни были грубо обтесаны, и гигантская входная дверь состояла из больших досок, которые соединялись вместе золотыми болтами. Здание стояло на участке с изобилием зеленой зоны позади него.

Этан поднес изображение к карте и присвистнул.

— Это чертовски близко.

— У нас нет времени на «чертовски близко», — сказала я.

— За зданием есть конюшня, — сказала Скайлар-Кэтрин. — Не знаю, разводят ли они еще лошадей, но конюшня есть.

— Это чертовски близко, — произнесла я и сфотографировала газету, чтобы переслать Джеффу, как раз когда снаружи перед зданием завизжали шины.

— Где она, мать вашу? — потребовал голос, который влетел внутрь под звон колокольчиков на двери.

Катчер приехал. Его магия — сильная и опасная — говорила достаточно. Он вышел из прохода в футболке, надпись на которой гласила «ТЫ — МОЯ ПРОБЛЕМА», что было довольно подходяще.

У них с Мэллори могли быть свои проблемы, и их отношения могли быть под угрозой после случившегося в Небраске, но не было никаких сомнений относительно свирепости в его глазах и облака магии позади него. Его женщина находится в опасности, и он, черт возьми, готов разобраться с этим.

Джефф и мой дедушка вывернули из-за угла позади него. Не только Катчер разберется с этим, а вся магическая семья Мэллори.

— Мы думаем, что она здесь, — сказал Этан, протягивая газету Катчеру. Он схватил ее, взглянул и снова поднял свои глаза, прежде чем передать ее Джеффу.

— Почему? — спросил мой дедушка.

— На Четверке Жезлов замок, — Этан протянул ему карту.

Катчер бросил взгляд и кивнул.

— Джефф?

— Понял, — ответил он, передавая газету дальше моему дедушке, тогда как сам вытащил тонкий планшет, который выглядел немного больше, чем тонкий лист стекла. Он начал водить по нему пальцами.

— Замок Беллвезер, — прочитал он. — Бывшая Академия Изящных Искусств Беллвезер, построен в 1891. — Он поднял глаза. — Это на Логан-Сквер. Недалеко от парка.

— Это всего в паре километров отсюда, — сказала я.

Катчер повернулся и направился к двери, но мой дедушка преградил ему дорогу.

— Чак, — предупредил Катчер, его глаза были дикими от страха и гнева. — Он, наверное, накачал ее лекарствами, и он убьет ее, если мы не доберемся до туда.

Но мой дедушка оставался спокойным.

— Если мы пойдем туда без плана, то рискуем тем, что она пострадает в процессе. А мы этого не хотим. Мы доберемся до нее первыми, — сказал мой дедушка, пристально глядя на Катчера.

— Курт осторожен, — продолжил дедушка. — Нужно составить план, расстановку. Обдумать то, за что он взялся. Мы сделаем все правильно, и с ней все будет в порядке. Но мы должны сделать это правильно.

Катчер кивнул и отошел в сторону.

— Есть еще несколько других мест, — сказала я. — Водонапорная Башня, замок. Небольшая вероятность того, что он там, потому что они не вполне совпадают, но…

Мой дедушка достал свой телефон.

— Я скажу Артуру. Попрошу, чтобы он послал наряды в оба места на всякий случай. Они должны ехать тихо. Без сирен. Мы не хотим сподвигнуть его к действию или спугнуть.

Он посмотрел на меня.

— Ты говорила, что разговаривала с Куртом?

Я кивнула.

— Позавчера, когда мы приходили узнать о покупке колоды Таро. Я была с Мэллори, когда она делала заказ.

— Значит, он узнает тебя. Я поговорю с Джейкобсом, но ты, наверное, лучший кандидат, чтобы идти туда. Что ты думаешь по этому поводу?

Я ожидала, что Этан начнет протестовать, но он промолчал. Я взглянула на него и увидела беспокойство на его лице. Но поскольку он молчал, то выражал мне доверие, веру. Он сжал мне руку, оказывая поддержку.

— Хорошо, — ответила я. — Я согласна. Я пойду. Я могу поговорить с ним о том, что он натворил, почему он это сделал. Попытаюсь установить связь?

Дедушка кивнул.

— Карта. Какое оружие он будет использовать?

Я передала ее ему, но по простому изображению этого было не понять. Замок. Лошадь. Жезлы. Знамена.

— Жезлы? — спросил Этан. — Это возможно.

— Или коса, — предположила я. — Удушение?

— Каждое убийство по-своему отличалось, — мрачно произнес Катчер. — Он не будет повторять то, что уже делал раньше. Он душил, пронзал, резал запястья. Это будет что-то другое.

— Это подождет, пока мы туда не доберемся. — Мой дедушка поднял телефон и отошел в сторонку. — Две минуты, — сказал он Катчеру, — чтобы обсудить детали. А потом мы найдем твою девочку. Потому что она и наша девочка тоже.

Как и многие места в Чикаго, Логан-Сквер назывался район и парк в его пределах. И как и в других районах Чикаго, экономика Логан-Сквер варьировалась от квартала к кварталу. Хорошо ухоженные газоны могли быстро уступить дорогу пустым, замусоренным участкам, где насилие было слишком популярным.

Мы встретились на длинной полосе автостоянки на улице между Логан-Сквер и Замком Беллвезер. Детектив Джейкобс был уже там, наряду с черным фургоном, из которого высыпали несколько лучших в городе вояк в своей черной униформе спецназа.

Джейкобс разложил карту местности на багажнике своей патрульной машины, и все собрались вокруг.

Мой дедушка жестом подозвал нас подойти, и вояки улыбнулись и освободили пространство в кругу для меня. Я была на нервах, но дико удивилась их поддержке.

— Мерит попробует вступить в переговоры, — сказал детектив Джейкобс. — И чтобы ввести тебя в курс дела, Мерит, в доме Курта сейчас находится полиция. Они нашли, думаю, мы будем называть это святыней, Митци Барроуз.

Я кивнула.

— Значит, он одержим ею, и их разрыв, вероятно, послужил всему этому началом.

— Вероятно, враждебность в нем присутствовала в течении длительного времени, — сказала женщина в костюме по другую сторону багажника. Я бы дала ей лет под сорок, волнистые светлые волосы и симпатичная на лицо. Она протянула руку. — Рэйни Валентайн. Штатный психолог.

— Приятно познакомиться, — сказала я, когда мы пожали друг другу руки. — Вы думаете, что у него врожденная склонность к агрессии.

— По моему опыту, это скорее случай недавней травмы, которая снизила его сдерживание. Он не мог обзавестись этим уровнем насилия в недавнем прошлом, но, возможно, он этого хотел и подавлял желание.

— Какой бы ни была причина, — произнес Этан, — сейчас он ожесточенный.

— Что верно, то верно. — кивнул Джейкобс. — И мы хотим обезопасить Мерит и мисс Кармайкл настолько, насколько сможем. — Он посмотрел на Катчера. — У нас ведется слежка за зданием. Он там с ней, и готовится. Если что-нибудь случится до того, как мы сможем туда войти, они начнут представление первыми.

После того, как Катчер кивнул, Джейкобс указал на карту, на местность перед зданием, где возвышалась башня.

— Они здесь, аккурат перед башней. Мерит, подойдешь к нему открыто, по лужайке. — Он провел пальцем от улицы до места, где были Курт и Мэллори. — Мы хотим, чтобы он мог видеть тебя, наблюдать, как ты идешь. Без мечей, без оружия. Ты пойдешь осторожно и медленно, и будешь держать руки в воздухе. Ты просто хочешь с ним поговорить.

— Мне вести переговоры?

— Хороший вопрос, — сказала Рэйни. — И что-то в этом роде. Расспроси его о себе. Узнай его потребности. Ты там, чтобы помочь ему. Эти детально разработанные демонстрации показывают своего рода гордыню, склонность к драматизму. Воздействуй на это, на его эго. Мы хотим безопасного решения его проблемы для всех, и ты здесь, чтобы способствовать этому.

Я кивнула.

— А если он не поведется на это?

— Я полагаю, что он захочет с тобой поговорить, — сказала Рэйни. — Рассказать о предательстве Митци, поговорить о его творениях.

— А в это время, — произнес Джейкобс, — мы окружим здание. Мы подойдем со спины, пока ты подойдешь к нему спереди.

Обычно Джейкобс мне виделся своего рода человеком, похожим на дедушку: умный, преданный и благовоспитанный, совсем как мой собственный дедушка. Но в его глазах не было ничего благовоспитанного. Они были холодными, и в этом был весь полицейский нрав.

— Займи его, пока мы не сможем разгрести это дерьмо.

У меня не было никаких возражений против этого.

Мы разделились на команды. Ребята из спецназа и Джейкобс двигались к задней части здания, Команда Омбудсмена, я и Этан к передней. Мой дедушка был связным между ними, нацепив наушник, так что он мог обеспечивать связь с другой половиной команды.

Фотография верно отображала здание. Оно было прямоугольное и приземистое и походило на замок. Я могла легко представить себе жениха и невесту, позирующих для фотографии с замком позади них, в окружении их свиты молодоженов.

Но сегодня картина была гораздо мрачнее.

Прожектор в озелененной зоне светил на башню, освещая зазоры в каменной кладке и черепичной крыше… и женщину, которая лежала на склоне перед ней. Ее руки и ноги были раскинуты и привязаны, и она была обнажена, ее волосы были неуклюже завязаны лентой, чтобы спадали на одну грудь. Ее глаза были закрыты — и я совсем не возражала, если она сейчас была без сознания — но ее грудь поднималась и медленно опускалась. Она была жива. Не то, чтобы это как-то помогло гневу Катчера.

Магия вырвалась из него, когда он увидел ее.

— Я убью его. Я вырву каждую руку из его тела и засуну их ему… — но Этан удержал его.

— Придерживайся плана. Если ты помчишься туда, он будет рубить с плеча. Ты это знаешь.

Когда он убедился, что Катчер не сдвинется с места, повернулся ко мне, положил руки мне на плечи и помял их.

— Исправь это для меня, Мерит. Исправь это, и будь осторожна. Мы будем ждать здесь.

Я выдохнула, у меня стали сдавать нервы, начал зарождаться страх. Я намеревалась пройти по лужайке к тому месту, где серийный убийца готовился бесцеремонно казнить мою лучшую подругу.

Я взглянула на Этана.

— Что, если я не смогу остановить его?

Его ответный взгляд был бескомпромиссным, тон прозаичным.

— Глупости. Ты Страж моего Дома. У тебя есть задание, и ты выполнишь его со смаком, как и всегда. — Он приблизился и, несмотря на толпу вокруг нас, прижался ко мне в поцелуе.

«А сейчас будь Стражем для Мэллори», — мысленно сказал он.

В мотивации он был бесподобен. Я посмотрела на своего дедушку и, после его кивка, зашагала по лужайке.

Курт опустился на колени рядом с Мэллори, в его руках было несколько небольших флажков, которые были отмечены голубыми крестами. Он воткнул их в землю вокруг ее тела, по всей видимости, чтобы отразить знамена замка с карты. Ее руки и ноги, как я сейчас увидела, были привязаны к небольшим деревянным колышкам, воткнутым в землю. Я не видела никакого оружия, но чувствовала покалывание от него.

Он поднял голову, как испуганный олень, вскочил на ноги и вытащил пистолет из-за пояса штанов. Он направил его на Мэллори твердой рукой.

— Если ты подойдешь хоть на шаг ближе, я убью ее.

Я остановилась, поднимая руки в воздух.

— Хорошо. Ты тут главный. Я сделаю все, что ты хочешь.

Он подозрительно посмотрел на меня.

— Ты не сможешь остановить меня. Не сейчас. — Он махнул рукой в сторону сцены, которую подготовил. — Я почти закончил.

— Я вижу. И с Четверкой Жезлов из колоды Флетчер.

Его глаза засияли от гордости.

— Чертовски верно.

— Это было хитроумно — использовать Таро. Нам потребовалось некоторое время, чтобы понять это.

— Потому что я умнее, чем большинство придурков, которые приходят в магазин. Они впустую тратят деньги на травы, на чары, на всякую ерунду.

— Ты не веришь в магию?

— Конечно, нет. Это пустая трата времени и денег. Но это работа, сама понимаешь. Оплачивает мои долбаные счета. — Его улыбка была холодной. — Я имею возможность делать деньги на их невежестве, и меня это устраивает.

Если бы Курт видел Мэллори в расцвете сил, с горящими глазами и огнем, выскакивающим из кончиков ее пальцев, то у него было бы совсем другое представление о том, что было и что не было фигней.

Но возмездие придется отложить. Моя задача заключалась в том, чтобы поддерживать с ним разговор.

— А Митци была одной из невежд?

Словно щелкнул выключатель, выражение его лица целиком изменилось, смягчилось.

— Митци была частью меня. Мы были связаны. Я устроил ее работать в «Магический Магазин» — ты это знала? Устроил ее на работу, помог получить квартиру. Пытался научить ее уважать меня — как уважать мужчину, с которым она встречалась. — Его глаза наполнились слезами, и он вытер их рукой, тем самым измазав себе лицо голубой краской.

— Ты любил Митци, — сказала я.

— Я люблю ее, — поправил он. — У нас с ней реальная связь. Подлинная связь.

— Но она была неверна тебе?

На самом деле она не была. Скайлар-Кэтрин сказала, что они уже расстались, когда Митци ходила на свидание с Бреттом. Но если Курт создал у себя дома святыню Митци, то я сомневаюсь, что он ощущал разницу.

Его челюсть подрагивала, когда он пытался остановить свой возрастающий гнев.

— Она была в замешательстве. Я устроил ее на работу, — снова сказал он. — А она не сказала мне ни единого слова благодарности. И затем она ушла от меня… — его голос дрогнул, но он покачал головой, пытаясь совладать с собой. — Ей просто нужно было научиться. Ей нужно было научиться тому, что реально, а что нет.

— И ты пытался научить ее?

— Ее нужно было обучать, — ответил он голосом низким и зловещим. Разгневанный Курт снова вернулся. — Она встречалась с тем говнюком, словно имела на это право. Ну и что с того, блин, что у него отец полицейский.

Он широко улыбнулся, но в его глазах не было счастья.

— Полицейский или нет, а я о нем позаботился. Как-то раз он пришел в магазин, разыскивая ее, когда я был там. Сказал, что ему понравились «магические штучки». Но это я работал в магазине, не так ли? Я, а не он. Мудак. Ему так понравилась магия, что он мог от нее умереть.

— А Митци? Ты и о ней позаботился?

Курт махнул рукой вокруг своей головы, словно отмахиваясь от осиного роя.

— О ней я тоже позаботился. И сделал это магически. — Он потер тыльной стороной руки свое лицо, размазывая по нему еще больше голубого, его белые зубы маниакально контрастировали.

— Долбаные Таро. Это колода карт с красивыми картинками. Она хочет верить в этот бред? Прекрасно. Я помогу ей верить в это.

Как будто вспомнив, чем он тут занимался, он пнул колышек, который удерживал левую руку Мэллори, вызывая вибрацию. Ее глаза были по-прежнему закрыты, но она издала низкий стон.

— А что насчет Саманты Ингрэм? — спросила я, снова переводя таким образом его взгляд на меня, пытаясь отвести его внимание от нее — и команды спецназа, которая неизбежно двигалась к нам из задней части угодий.

Казалось, он раздражен вопросом.

— Кого?

— Тройка Пентаклей. Девушка на пляже.

Он отмахнулся от вопроса. Саманта Ингрэм значила для него не больше, чем Бретт Джейкобс, а может и меньше.

— Какая-то дегенератка, которая пришла в магазин, болтала без умолку о вампирах.

Я хотела показать ему. Боже, как я хотела обнажить свои клыки и посеребрить глаза, кинуться вперед и напугать его до усрачки просто ради эффекта, только так он мог понять, что в мире существуют монстры гораздо хуже, чем он, что он был далеко не таким изобретательным, каким себя воображал.

Я знала, как будет ощущаться адреналин, каким удовольствием было бы услышать, как колотиться его сердце и мчится в страхе кровь.

Соберись, призвала я, прежде чем мои глаза посеребрились. Соберись.

— Голубые кресты, — медленно произнесла я, сражаясь за свой собственный контроль. — Это было впечатляюще. Это одна из раскладок Таро, верно?

Он выглядел довольным тем, что я доперла до этого.

— Моя подпись, вот что это. У каждого, кто делает что-то подобное — кто уделяет время на то, чтобы спланировать это, чтобы быть осторожным с этим — должна быть подпись.

Похоже, он не осознавал того факта, что подпись была именно тем, что помогло ЧДП объединить преступления — и возложить вину на него. И она будет тем, благодаря чему его засадят на очень, очень долгое время.

У меня скривилось лицо от волнения.

— Слушай, этот пистолет меня вроде как выбивает из колеи. Как думаешь, ты мог бы его сейчас убрать?

— Зачем? Чтобы ты попыталась отобрать его у меня?

Я выдала свою самую простодушную улыбку.

— Я что, похожа на кого-то, кто может отобрать пистолет у кого-то вроде тебя? У меня даже пистолета нет. Ты же, с другой стороны, выглядишь так, будто действительно знаешь, что с ним делать.

— Чертовски верно, — произнес он. Медленно, но уверенно он опустил оружие.

С его стороны это было ошибкой. В темноте слева от него хрустнула ветка. Он повернулся и направил пистолет обеими руками в сторону надвигающейся угрозы, но это был отвлекающий маневр. Команда спецназа вышла справа, окружая его.

Курт издал какой-то высокий звук от страха и повернулся полукругом, чтобы оказаться к ним лицом.

Но я пришла сюда и внесу свой вклад. Пришло время требовать моей маленькой победы. Я задержала команду спецназа рукой, побежала вперед и нанесла удар ногой ему в предплечье, отправляя пистолет в воздух. Он упал в нескольких метрах от нас, в то время как Курт пронзительно закричал от боли.

— Да, похоже перелом, — сказала я и весьма удовлетворяюще и вполне заслуженно двинула ему коленом по яйцам.

Он застонал, из уголка его рта выступила слюна, когда он упал на землю на колени.

— Ты. Долбаная. Сука.

— Музыка для моих ушей, — произнесла я. — Хочешь попробовать еще раз?

Его лицо побагровело от злости. Он поднялся на ноги и бросился на меня, как полузащитник. Я увернулась от его цепких рук, резко развернулась к нему лицом, затем так шандарахнула его ногой, что он рухнул на траву.

Оскорбления стали гораздо креативнее, когда команда спецназа окружила его, направляя пистолеты ему в лицо.

Поскольку Катчер с Этаном пересекли лужайку, я сняла свою куртку и прикрыла ей тело Мэллори, пока Катчер вытаскивал колышки из земли. Она открыла глаза и сонно посмотрела на меня.

— Ты велела мне убраться из магазина. Я пыталась.

— Я знаю. Ты действительно молодец.

— Это был Курт. Я думаю, он накачал меня лекарствами.

— Я знаю. Ты сделала именно то, что я просила тебя сделать. Просто он был немного быстрее.

— Кажется, я сейчас голая.

Я пригладила куртку вокруг нее, подоткнула вокруг ее обнаженной кожи.

— Это правда, но ты выглядишь потрясающе, как и всегда. — Я откинула волосы с ее лица.

— Это дикий секс колдунов. Он творит чудеса с прессом. — Она щедро сглотнула. — Срань господня, Мерит. Я испугалась. Так испугалась.

— Я знаю, Мэл. Мы тоже испугались. Катчер чуть с катушек не слетел. При всех его недостатках — а их много — он очень, очень тебя любит.

Она кивнула.

— Он славный малый. И мне очень, очень холодно.

— Он почти закончил, Мэл. Буквально через минуту мы дадим тебе теплую одежду и столько «Чанки Манки»[94], сколько ты сможешь съесть.

Катчер отбросил последний из колышков, поднялся и приподнял Мэллори с земли. Она поморщилась от боли, но посмотрела на него щенячьими и все еще опьяненными глазами.

— Эй, Катчер Белл. Ты пришел меня спасать?

— Да. Нас тут целая команда. Все это ради чуточки аконита, да?

— Я собиралась сделать кое-что для Коннора Киина. У него скоро полезут зубки, ты же знаешь. А это больно.

Ее самообладание дало трещину, и она уткнулась лицом ему в грудь, тихо заплакав. Он обнял ее, держа ее на мокрой траве.

Я наклонилась вперед и поцеловала ее в затылок.

— Ребята, я дам вам пару минут. Полагаю, потребуется весь «Бен энд Джерриз»[95].

— Все, что есть, — согласился Катчер.

Я встала и увидела, что Этан с Джеффом ждут в нескольких метрах от нас. Этан сгреб меня в свои объятия.

— Молодец, Страж.

Я кивнула.

— Она все еще слегка одурманена. Из-за этого может быть неприятный период, когда она полностью все осознает.

— И ты будешь с ней, наверное, с мороженым.

— Я уже пообещала это, — сказала я и обвила его руками. — Давай набьем мороженым машину и позаботимся о нашей девочке.

— По-любому, черт возьми, — ответил он, и мы пошли рука об руку обратно к машине.

Мэллори нанесли травму, поэтому она выбирала вечернюю развлекательную программу. Она сделала выбор в пользу марафона Брюса Кэмпбелла[96], так что мы вчетвером уютно устроились на диване в ее гостиной, смотря по телевизору «Зловещих мертвецов» и «Армию тьмы», пинты мороженого, ложки и баллончик со взбитыми сливками были разбросаны по всему журнальному столику.

— Я люблю вас, ребята, — периодически говорила Мэллори. Мы с Катчером по очереди отвечали ей, пока Этан не опередил нас.

— Мы тоже тебя любим, Мэллори.

Она замерла, медленно перевела свой взгляд на него, и ее глаза снова наполнились слезами. Не говоря ни слова, он выпутался из моих объятий, наклонился к ней и поцеловал ее в лоб. И когда и на моих глазах тоже выступили слезы, он что-то прошептал ей на ухо.

По ее щекам все еще текли слезы, но она выглядела так, будто он смел весь груз с ее плеч.

Позже, когда мы валялись в наполненной пузырями ванне, я спросила Этана, что он ей сказал.

— Просто кое-что, что ей нужно было услышать. Кое-что, что мне однажды сказала очень мудрая женщина. Что она больше, чем скелеты ее прошлого.

Я не была уверена, что можно любить его сильнее.

Ночь коронации Николь расцвела красиво и тепло, хотя и не особо жизнерадостно, учитывая, что это коронация Николь.

Когда мы уже больше не могли оттягивать неизбежное, то собрались в актовом зале, чтобы смотреть празднество на гигантском экране, установленном на другом конце зала. Длинный стол изобиловал золотыми и черными праздничными колпаками, трещотками и желтыми бутылками шампанского, которое Элен разлила по высоким, изысканным бокалам.

Наш человек не стал королем, но коронация королевы все-таки грандиозное предприятие, даже если она на самом деле не была нашей королевой. Даже вампиры — особенно вампиры — любят пышность и торжественность.

Послушники нервно общались, взволнованные драмой и чувствующие вину за свое возбуждение. Они украдкой поглядывали на Этана, проверяя его расположение духа, и на Амита, который решил остаться в Чикаго еще на несколько ночей.

Я решила, что лучший порядок действий — это сохранять спокойствие, поэтому я взяла два бокала шампанского со стола и вручила один ему.

— Думаю, нам обоим надо выпить, — сказала я. — Нет — мы заслужили бокальчик. Или же их все.

— Или же их все, — согласился он и сделал глоток.

Актовый зал заполнился, свет приглушили, и экран ожил. Телевизор показывал большую комнату, пустую и сделанную из камня, от пола до потолка. Семь тяжелых деревянных кресел стояли полукругом, спинка центрального кресла была на полметра выше, чем у остальных.

Дариус, Николь и немногие оставшиеся члены ГС сидели в своих креслах, каждый официально одет. На мужчинах были темно-серые смокинги с длинными фалдами. Лакшми была одета в сари[97] темно-желтого цвета, украшенное ярко-красными драгоценностями. Ее волосы струились вниз по спине, глаза были густо подведены.

Я могла и не быть ее фанаткой, но Николь выглядела блестяще в бледно-персиковом платье с длинными рукавами и косым вырезом, который показывал блестящий кулон в форме сердца на ее шее. Платье уходило в пол, а ее волосы были завиты в блестящее каре.

— Мне она не нравится, — сказала Линдси, подходя ко мне бочком. — Но платье на десятку.

— Скрепя сердце соглашусь, — произнесла я, слегка чокаясь с ней своим бокалом.

— Как все это будет разворачиваться? — спросила я Этана.

Он сделал глоток из своего бокала.

— Сначала будет «Дозволительная» речь, — ответил он. — Затем коронация и присяга членов ГС. А затем у нее будет возможность поговорить со своими подданными.

Его голос окрасила зависть. Он хотел это место, возможность руководить, шанса улучшить жизнь сверхъестественных.

Я взяла его под руку.

— А затем она получит незавидную работу по созданию чего-то хорошего из ГС.

Рядом со мной фыркнул Амит.

— Ты права, Мерит. Это не завидная работа.

Очередной мужчина в смокинге подошел к креслу Дариуса и поднес малиновую бархатную подушку, на которой были возложены серебряная корона, украшенная мерцающими бриллиантами и рубинами, и длинный рифленый скипетр, увенчанный рубином, размером с мячик для гольфа.

— Не пожалели денег, — пробормотала я, когда Дариус взял королевские регалии и отпустил слугу.

Он встал, и Николь сделала то же самое, подходя к нему так, чтобы они стояли в центре полукруга.

— Положи руку на свое сердце, — произнес он. — Источник жизни.

Она выполнила.

— Ты была избрана правителем вампиров, управляющим Гринвичским Советом. Клянешься ли ты защищать их, служить им и ставить их превыше всего остального?

— Клянусь.

К моему удивлению, это было очевидной мерой присяги. От моего внимания не ускользнуло то, что Послушники и Мастера говорили дольше и больше, принося присягу, нежели глава вампиров.

— Желаю тебе править с мудростью и справедливостью. Пусть твое правление будет вечным. Желаю тебе обеспечить несметными сокровищами своих вампиров. Желаю тебе полностью их защитить от всех созданий, живых и мертвых.

Это, предположила я, и была «Дозволительная» речь.

Николь кивнула, приняла скипетр, который ей вручил Дариус, и наклонилась вперед так, чтобы Дариус мог водрузить корону на ее голову.

Когда она приняла регалии, он отступил назад, оставив Николь в центре внимания. И дело было сделано. Мгновение Николь стояла молча, уставившись на скипетр в ее руке, ее большой палец поглаживал гладкое закругление рубина.

Затем она подняла темные глаза к камере.

— Я благодарю тех, кто бросил мне вызов, за их стремление к этой должности. Я благодарю Дома, которые голосовали за меня, за их преданность и веру в мое правление. Я благодарю Мастеров Домов за их служение вампирам и этой организации в течении двух веков. И я благодарю тех, кто предшествовал мне в Гринвичском Совете.

— По праву моего первого постановления в качестве главы ГС… — Она сделала паузу, глубоко вздохнула и выдохнула через сжатые губы. И все мы немного наклонились вперед.

— … Я тем самым упраздняю его.

Оставшиеся члены ГС начали спорить. Толпа в актовом зале поверглась в шок, наполняя помещение гамом.

Глаза Этана расширились, в основном от любопытства.

— Что, во имя всего святого…, — пробормотал Малик, пристально глядя на экран.

— Так, так, так, — произнес Амит с улыбкой Чеширского Кота[98].

— Я наведу здесь порядок, — сказала Николь с таким ударением на это слово, что даже я встала чуть прямее.

Это было эффективно. Толпа в актовом зале сразу затихла.

— ГС устарел, — произнесла Николь. — Американские и европейские вампиры утратили связь, которая когда-то у них была — культурную, политическую, экономическую. Настало время перемен.

— Это наша Декларация Независимости, — сказала она. — ГС больше не существует. Европейские вампиры могут решать, как им самим управлять, как и должно быть, и я предоставляю им решать, как управлять своими делами. Я отказываюсь от всех полномочий управлять европейскими Домами. Они сами для себя должны выбрать правителя.

Полилось больше возгласов, пока она не заговорила снова.

— Что же касается Америки, — снова начала она, и воцарилась тишина, — нам не нужны ни королева, ни король. О нашем существовании объявили миру больше года назад, и не один раз мы не собирались, чтобы это обсудить. Вот что нам нужно: откровенная дискуссия. Возможность планировать, обсуждать. Мы должны взять под контроль нашу новую судьбу… и вместе мы можем сделать это гораздо эффективнее. Начиная с сегодняшнего дня, я призываю к созданию Ассамблеи Американских Мастеров, состоящей из Мастера каждого американского Дома — включая Дом Кадогана.

Каждая пара глаз в помещении переключилась на Этана, на то, как расширились его глаза, на то, как раскрылись его губы, на шок на его лице.

— У каждого Дома будет равное право голоса, и каждый Мастер будет разделять ответственность за формирование нашего общего будущего. Если есть какие-нибудь американские Мастера, которые отказываются служить своим вампирам, своим Домам, своей стране, им следует высказаться сейчас.

— Это никогда не будет работать. — Камера переместилась на лицо Эдмунда. — Если ты сейчас нас разделишь, то создашь еще больше разногласий среди вампиров. Мир сжимается, а ты игнорируешь это.

— Нет, — спокойно произнесла Николь, как будто ее это совсем не затронуло. — Я уважаю существующие границы, а не те, которые существовали двести лет назад. Мир меняется. Люди знают о нас, технологии продолжают развиваться, и мы не можем позволить себе делать вид, что все осталось по-прежнему.

— Я высказала свое мнение, — сказала Николь. — Я была должным образом испытана и избрана, и это мое решение. Мы предоставим достаточно времени для решения юридических и финансовых формальностей нашего подразделения. — Она окинула взглядом своих коллег. — Но что касается Европы, я должна оставить руководство в ваших руках.

Сказав последнее слово, Николь повернулась так, что персиковый шелк облепил ее ноги, прошла в конец комнаты и вышла за дверь, ее телохранители последовали за ней.

На какое-то мгновение тронный зал погрузился в молчание. Другие члены ГС таращились друг на друга, оценивая, разрабатывая стратегию, предвидя. То, что вампиры делают лучше всего.

Неспешно обдумывая и с манерами королевы, Лакшми села, ее пальцы огибали подлокотники кресла. Наклонив подбородок, она скользнула взглядом по оставшимся членам ГС.

— Если мы хотим править сами, у американских Домов к этому никакого интереса может не возникнуть. — Она посмотрела прямо в камеру, и экран погас.

Драматизм Гринвичского Совета больше не наша забота.

В актовом зале наступила тишина, и все мы повернулись, чтобы посмотреть на Этана, пристальный взгляд которого все еще был направлен на погасший экран. В его глазах была гордость, предвкушение. Но также и немало подозрений.

Да, Николь только что передала ему власть, но делая это, она лишь просто обзаводилась новыми союзниками — каждым Американским Мастером. Каждым коллегой в ее новой Ассамблее. И ей нужна будет их поддержка. Не все вампиры так уж дружелюбно отнесутся к ее плану столь аккуратно разделить мир и богатство.

Он посмотрел на меня, сжав руку. Я кивнула в ответ.

Раздались шаги, пока Малик шагал с другого конца комнаты, взбираясь на помост, оглядывая собравшихся в зале.

— Это неожиданный поворот, — сказал Малик, его голос был громким и разнесся по всему залу. — Исторически беспрецедентное событие. Но именно из-за таких причин — из-за поворотных страниц в истории — мы и собрались вместе как Дом, мы дали обещания друг другу.

Малик серьезно посмотрел на Этана, жестом указывая ему выйти вперед. Ожидание нарастало, пока Этан пересекал комнату, поднимаясь на возвышение.

— Этан Салливан, — начал Малик, — Мастер Дома Кадогана, ты, по-видимому, только что был назван членом новой Ассамблеи Американских Мастеров. В такие времена, как сейчас, важно помнить об узах, что связывают нас вместе, и обещаниях, которые мы дали друг другу.

Этан улыбнулся ему.

— В присутствии твоих братьев и сестер, — продолжил Малик, — клянешься ли ты, что по-прежнему будешь верен и предан Дому Кадогана, его чести? Клянешься ли ты быть честным и правдивым Дому Кадогана и всем его членам, даже ценой других, без обмана? Клянешься ли ты отстаивать свободу твоих братьев и сестер?

Он повторил клятву, которую принимают Посвященные Кадогана во время Комендации, когда мы становимся полноправными и официальными членами Дома. Но Малик подправил ее, создав новую присягу, новое обещание для Этана. Напоминание о его преданности.

— Клянешься ли ты служить Дому без колебаний, и никогда, ни словом, ни делом, не причинять вреда Дому или его членам? Поможешь ли ты защитить его от всех существ, живых или мертвых, и даешь ли ты клятву по доброй воле, обязуешься ли держать слово до конца своей жизни?

Тысячи эмоций пронеслись по лицу Этана, но большая часть из них была гордостью, любовью и искренностью. Он хотел поступить правильно, быть лучше для своих вампиров.

— Клянусь, — громко произнес он.

— В таком случае, — сказал Малик с улыбкой, делая шаг вперед и опускаясь на одно колено, — в присутствии моих братьев и сестер, я клянусь в верности и преданности Ассамблеи Американских Вампиров, и тебе, нашему Мастеру… и нашему сиру. — Он посмотрел на других вампиров в помещении. — Если вы согласны со мной, покажите вашу верность.

По одному, с шорохом ткани и стуком обуви по деревянному полу, каждый вампир в зале, включая и меня, опустился на одно колено, подтверждая нашу верность Этану.

Магия поднялась и опустилась на комнату, любящая и гордая, с примесью надежды. Это была магия Мастера, которого призвали служить, и магия тех, кто был согласен служить ему до сих пор.

Мои глаза наполнились слезами, и я услышала приглушенное пошмыгивание вокруг.

Этан окинул взглядом зал, осознавая вид, открывшийся перед ним, вампиров, которые опустились на колени, признавая его власть. Его глаза расширились, его удивление от такого поворота событий было очевидным.

— Встаньте, пожалуйста, — произнес Этан и вампиры поднялись, похлопывая его по спине и призывая его выступить с речью.

— Вы смутили меня, — сказал Этан. — Говоря открыто, я предполагал, что сегодня покину этот зал, испытывая горечь и зависть. Но я покину его смущенным. Гордым. И честно говоря, с некоторым облегчением.

В толпе раздались смешки. Этан знал, как работать с аудиторией.

— Я не ожидал этого — ни для нас, ни от Николь. — Он облизнул губы. — Сегодня вечером она продемонстрировала, что готова предоставить американским Домам голос, которого они были так долго лишены.

Это был еще очень дипломатичный способ описать ситуацию. Не было никакого смысла — прямо сейчас — в детализации того, насколько ненадежной на самом деле была Николь Хат.

— Нам посчастливилось стоять на перекрестке истории. Впервые мы, американские Дома, узнаем, что такое независимость. Но давайте не забывать о тех испытаниях, с которыми мы столкнулись, и неопределенности будущего. Наш путь — новый, неизведанный, но я сделаю все, что в моих силах, служа вам, Дому и Ассамблее.

— Слушайте, слушайте, — прокричал Люк, и сотни других вампиров последовали его указанию.

— Я думаю, учитывая все это, нам нужно устроить празднество, — он нашел взглядом Элен в толпе, кивнул ей. — Пора открыть шампанское.

— И закуски! — прокричала Марго, удостоившись свистка от меня.

— В таком случае, давайте праздновать! — сказал Этан и воодушевленная версия «Don’t Stop Believin’» группы «Journey»[99] заполнила комнату, когда кто-то включил аудиосистему.

Улыбаясь от уха до уха, Этан спустился с возвышения, начав пожимать руки вампиров, которые подходили, чтобы поздравить его.

Я почувствовала, как завибрировал мой телефон, но сдержалась, не проверяя экран. Я уже знала, кто позвонит.

Этан был теперь одним из двенадцати.

У КГ было много чего сообщить по этому поводу.

Когда празднество закончилось, мы вернулись в кабинет Этана, общаясь с вампирами, которые зашли, чтобы поздравить его и пожелать всего наилучшего. Он открыл «Гленморанджи», который затем вернулся обратно в бар, и, похоже, все еще был шокирован этим поворотом событий. Но это был приятный шок.

Наконец-то все доброжелатели удалились и мы вернулись в наши апартаменты.

— Итак, — произнесла я, когда дверь закрылась за нами и мы снова остались в тишине и одиночестве. — Думаю, время для поздравлений.

— Вроде как, — согласился он. — Но давай не будем слишком дружелюбны по отношению к ее мотивам.

— Ох, нет. Она что-то замышляет. И я думаю, что мы можем с уверенностью предположить, что этот шаг был сделан не потому, что она действительно верит в честь и доблесть, а потому, что она обзавелась одиннадцатью новыми союзниками, назначив их в свой собственный новенький совет.

— Это был хитрый шаг, — согласился он. — Иди сюда, Страж, — сказал он, подзывая меня пальцем. Я шагнула в его объятия, прижавшись к его губам, целуя его, пока мои мышцы не превратились в желе, а он не запустил свои пальцы в мои волосы.

Он отстранился, целуя меня более нежно, а затем отпустил.

Я стянула свою куртку, затем сапоги и кожаные штаны. Все еще одетая в топ, я стащила резинку с волос, тряхнув ими, пока не почувствовала, как они темным водопадом упали на мои плечи, и села на край кровати.

— Ты создала ту еще картину, — произнес Этан.

Я улыбнулась ему, вытягивая руки позади себя. Если уж я собралась играть в соблазнительницу, то должна сыграть ее хорошенько.

— Видна еще далеко не вся, — ответила я, подмигнув.

Палец коснулся острого края и я посмотрела за спину. Небольшая белая карточка в конверте была прислонена к синей бархатной подушке на кровати. Улыбаясь, я схватила ее и вытащила карточку из конверта, ожидая прочесть там слова любви или соблазнения.

Но там не было ни того, ни другого. Карточка была написана от руки, темно-красными чернилами, мелким почерком, аккуратным и наклонным.

Теория заговора (от англ. conspiracy theory, также известная как конспирология) — совокупность гипотез, представляющая некоторую последовательность общественно-значимых событий, определенные исторические явления, или ход истории в целом как результат заговора со стороны некоторой группы людей, управляющих этим процессом из корысти, амбиций или иных личных, групповых, клановых и др. интересов.

Курица в соусе Бретон (фр.)

Говядина по-бургундски (фр.)

Чикаго Кабз (англ. Chicago Cubs) — профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Центральном дивизионе Национальной лиги Главной лиге бейсбола. Команда была основана в 1870 году. Клуб базируется в городе Чикаго, Иллинойс.

Vitabite — диетический шоколад с низким содержанием белка.

Маленькая Италия — квартал в г. Чикаго, где проживают итальянские эмигранты.

Lime (англ.) — лайм или липа. Думаю, тут имеется в виду вкус липы.

Тортилья (тортийя) (исп. tortilla — «маленькая лепёшка», уменьш. от torta; на языке науатль — tlaxcalli) — тонкая лепёшка из кукурузной или пшеничной муки, употребляемая в пищу главным образом в Мексике, странах Центральной Америки и США. В Мексике тортильи являются одним из национальных блюд.

Эксгибиционизм (лат. exhibeo — выставлять, показывать) — форма отклоняющегося сексуального поведения, когда сексуальное удовлетворение достигается путём демонстрации половых органов незнакомым лицам, обычно противоположного пола, а также в публичных местах. Как правило, эксгибиционист не рассчитывает на продолжение контакта или завязывание отношений. Демонстрация половых органов нередко сопровождается половым возбуждением и мастурбацией.

Портфель — набор займов или инвестиций.

Великолепная миля (Magnificent Mile) — одна из самых знаменитых торговых улиц в мире, расположенная на участке Мичиган Авеню (Michigan Avenue) к северу от реки Чикаго (Chicago River). На Великолепной миле находятся множество магазинов, торговых центров, ресторанов, отелей и достопримечательностей Чикаго. Улицу окружают огромные небоскребы и примечательные здания.

Цуба — деталь япон. меча, украшенная инкрустацией, гравировкой, рельефами и прорезными узорами.

Тамахаганэ (яп. «алмазная сталь») — японская сталь, известная с древности, представляет собой слитки губчатого железа. Является основной сталью для изготовления клинков мечей, катан и ножей. Большинство кузнецов-оружейников в современной Японии использует этот традиционный тип стали.

Нержавеющая сталь — класс 440.

Ката — формализованная последовательность движений, связанных принципами ведения поединка с воображаемым противником или группой противников. По сути, является квинтэссенцией техники конкретного стиля боевых искусств.

Рапира (нем. Rapier, от фр. rapière, изначально исп. espadas roperas — буквально, «меч для одежды» (то есть не для доспеха)) — преимущественно колющее клинковое оружие, разновидность шпаги, в изначальном значении длинная «гражданская» шпага, в отличие от «боевой» шпаги слишком лёгкая для нанесения рубящего удара, тем не менее в классическом (не спортивном) варианте имеющая лезвия.

Палаш (от тур. pala — «меч», «кинжал») — рубяще-колющее клинковое холодное оружие с широким к концу, прямым и длинным — до 100 см — клинком, который может иметь двустороннюю (ранние образцы), чаще всего — одностороннюю или полуторную заточку, со сложным эфесом.

O'reo — печенье, состоящее из двух шоколадных дисков и сладкой кремовой начинки между ними.

Date — англ. встреча или свидание.

Флаер (от англ. fly — летать; flyer, flier — рекламный листок) — небольшая рекламная листовка, как правило, дающая право на скидку.

Софтбол (англ. softball) — спортивная командная игра с мячом, аналог бейсбола. Мяч для софтбола напоминает по размерам грейпфрут, он более мягкий, чем бейсбольный мяч, и имеет более низкую скорость в полёте.

Ломиться в открытую дверь — настойчиво утверждать, доказывать то, что всем непосредственно очевидно, против чего никто не спорит.

В переводе с английского preview — предварительный просмотр. Превью часто используются в галереях — фото, интернет-магазинах, компьютерных онлайн-играх, портфолио, когда на странице пользователь видит ряд небольших картинок, представляющих собой уменьшенное изображение или его часть и демонстрирующих работы, товары, скриншоты игрового или иного процесса.

Фестиваль для поклонников комиксов, фантасчических фильмов и сериалов, компьютерных игр и др.

Кон — имеется в виду обманывать, как глагол, созвучное кону, событию известному в мире комиксов.

Пять на пять — слышимость чистая и громкая (военный термин).

Вуки (англ. Wookiee), в буквальном переводе — «народ деревьев», были расой волосатых двуногих гуманоидов, которые жили на планете Кашиик. Из фантастической саги «Звездные войны».

Архивная бумага — бумага, пропитанная щелочным раствором и не ветшающая со временем.

en fuego — огонь (исп.)

Намасте — индийское приветствие.

Боккен — деревянный макет катаны, используемый в различных японских боевых искусствах для тренировок.

«Походная смесь» — легкая закуска для походов, содержащая орехи, сухофрукты и др. ингредиенты, напр. арахис, кишмиш, M&M's и др.

Доппельгангер (нем. Doppelgänger) — это немецкое слово, в переводе означающее «двойник». Так обычно называют призрака или привидение, которое не отбрасывает тени и при этом кажется точной копией или двойником живого человека.

Чудо-Женщина (англ. Wonder Woman) — вымышленная супергероиня комиксов DC Comics. Чудо-Женщина — принцесса амазонок (основана на греческой мифологии), у себя на родине известна как Диана. Диана — опытная воительница, обладает сверхчеловеческой силой, скоростью, выносливостью, умеет общаться с животными, а также использует лассо Истины, с помощью которого может заставить говорить правду, и неразрушимые браслеты, которые служат в качестве защиты.

El (primo) — высококачественный наркотик.

«Солдат» — в сленге ОПГ — тот, кто занимается охраной, насильственными действиями.

Эдамаме — молодые бобы сои, так называемые бобы молочной спелости.

Марка огнестрельного оружия.

Рогипнол — мощный транквилизатор, имеющий «парализующее» воздействие. Под его воздействием человек может стать настолько неспособным к действию, что полностью лишается каких-либо физических сил.

Нью-Йорк Янкиз (англ. New York Yankees) — профессиональный бейсбольный клуб, базирующийся в Бронксе, одном из пяти районов города Нью-Йорка. Команда выступает в Восточном дивизионе Американской лиги (АЛ) Главной лиги бейсбола (МЛБ).

Премия Академии кинематографических искусств и наук (англ. Academy Awards, букв. Премия Академии, с 1940-х известная как «Оскар», англ. Oscar) — ежегодная кинопремия, традиционно вручающаяся в Лос-Анджелесе.

Маргарита — коктейль, содержащий текилу с добавлением сока лайма или лимона, цитрусового ликёра — трипл-сек, и льда. Все компоненты смешиваются в шейкере со льдом, после чего коктейль фильтруется от льда и подаётся в бокале «Маргарита», края которого украшены солью.

Дервиш — человек, обладающий неукротимой энергией.

Экспансивные, они же — разворачивающиеся пули они же пули Дум-Дум — пули, конструкция которых предусматривает существенное увеличение диаметра при попадании в мягкие ткани с целью повышения поражающей способности и/или уменьшения глубины проникновения.

Под термином «двойной выстрел» в настоящее время подразумевается прием, в ходе которого выполняется два быстрых и точных выстрела, с целью обезвредить противника. Этот прием сегодня используют полицейские тактические группы, военнослужащие, антитеррористические подразделения и представители других спецслужб.

Осмос (от греч. — толчок, давление) — Более широкое толкование явления осмоса основано на применении Принципа Ле Шателье — Брауна: если на систему, находящуюся в устойчивом равновесии, воздействовать извне, изменяя какое-либо из условий равновесия (температура, давление, концентрация, внешнее электромагнитное поле), то в системе усиливаются процессы, направленные на компенсацию внешнего воздействия.

Анти-консьюмеризм — движение против культуры потребления (консьюмеризма), направленное на более скромное, избирательное потребление благ с учетом экологических принципов и естественных духовных потребностей человека, освобождение от рекламного «зомбирования» и т. п.

«Ключ Соломона» (также Ключики Соломона, лат. Claviculae или Clavicula Salomonis) — гримуар времён Итальянского Ренессанса, составление которого приписывалось царю Соломону. Представляет собой сборник заклинаний, молитв и магических формул, содержит описание талисманов, пентаклей и других атрибутов магии.

Таджин — мясо, тушеное с овощами и специями.

Хобз или ейш — (название этого продукта в дословном переводе значит: жизнь) — арабский хлеб, — выпекаемый в виде круглых тонких лепёшек, который едят со всеми блюдами национальной кухни.

Наан — пшеничная лепёшка, блюдо индийской национальной кухни. Основу лепёшки составляет пресное пшеничное тесто. В качестве начинки могут использоваться различные добавки вроде фарша из баранины, овощей, сыра или картофеля. Из приправ и пряностей используются тмин, чеснок, кевра, изюм. Наан употребляется вместе с супами, чаем или в качестве основного блюда.

Пентакль представляет собой круглый диск, на котором выгравированы пентаграмма и другие магические знаки и символы.

Расин или Рэйсин (Racine) — город в штате Висконсин (США), административный центр округа Расин.

Иа-Иа (англ. Eeyore) — персонаж книг Алана Милна «Винни-Пух» (1926) и «Дом на Пуховой опушке» (1928), а также нескольких мультсериалов и полнометражных мультфильмов (в некоторых его называют Ушастик). Вечно печальный, пессимистически настроенный, пожилой серый ослик, один из лучших друзей главного персонажа указанных книг — Винни-Пуха.

Джерки (англ. jerky) — кусочки вяленого мяса, высушенного в специальных условиях. Джерки можно употреблять как самостоятельный продукт и как закуску.

Игра слов: Джерки из вампиров = Верки.

Это выражение означает, что человек находится в плохом настроении или излишне переживает, и вы намекаете на то, что у него из задницы торчит палка, которая, естественно, причиняет очень сильную боль и приводит к довольно дерьмовому настроению.

Приседание! Подъем на полупальцы! Приседание! Подъем на полупальцы! (фр.)

Chicago Tribune («Чикаго Трибьюн») — наиболее популярная газета Чикаго и американского Среднего Запада.

«Сумерки» (англ. «Twilight») — популярная серия романов американской писательницы Стефани Майер.

Стендап — сольное юмористическое выступление перед живой аудиторией, один из жанров развлекательных программ. Часто для таких выступлений организуются специальные комедийные клубы. Подобного рода передачи отличаются тем, что на сцене выступает конферансье, который общается со зрителями, сидящими в зале, на актуальные темы, остро шутит и даже задирает присутствующих на шоу.

Мадлен (фр. Madeleine) — французское бисквитное печенье небольшого размера из Коммерси, обычно в форме морских гребешков. Эта выпечка пользуется неизменным успехом во Франции и Европе в целом.

Лея Органа-Соло (англ. Leia Organa Solo) — вымышленный персонаж вселенной «Звёздных войн», один из главных персонажей «оригинальной трилогии» фильмов (1977–1983), а также сопутствующих книг и комиксов.

«Кулэйд» — Товарный знак растворимого порошка для приготовления фруктовых прохладительных напитков; выпускается в нескольких вариантах.

Pennsylvania Dutch — пенсильванские немцы (потомки иммигрантов из Германии, живущие в штате Пенсильвания, США).

Суп гумбо — блюдо американской кухни, распространённое в штате Луизиана — густой суп со специями, похожий по консистенции на рагу.

Рифф — небольшая ритмическая фигура, часто служащая сопровождением к сольной импровизации в джазе.

Джон Колтрейн (англ. John Coltrane; 23 сентября 1926 — 17 июля 1967) — американский джазовый музыкант.

Американская революция — политические события в британских колониях Северной Америки в 1775–1783 годах, закончившиеся образованием США. Они были вызваны нежеланием колоний подчиняться интересам метрополии. Понятие «Американская революция» не тождественно понятию «Война за независимость США» — война является частью и завершающим этапом революции.

Перефразировка фразы «Один, если сушей, два, если морем». Это условленный сигнал оповещения о выходе английских войск из Бостона в канун начала Войны за независимость. Сторож на Старой Северной церкви, завидев английских солдат, отправляющихся под покровом темноты на разоружение повстанцев, должен был зажжёнными фонарями дать сигнал Полу Ревиру, чтобы тот быстро предупредил повстанцев о грозящей опасности. Фраза употреблена в поэме Генри Лонгфелло «Скачка Пола Ревира».

Стрижка Цезарь выполняется коротко сзади и по бокам, а вверху чуть длиннее. Волосы вверху зачесываются вперед, а не делятся пробором. Короткая челка зачесывается вбок.

Вакидзаси — короткий традиционный японский меч. В основном использовался самураями и носился на поясе. Его носили в паре с катаной.

Сай — колющее клинковое холодное оружие типа стилета, внешне похожее на трезубец с коротким древком (максимум на полторы ширины ладони) и удлиненным средним зубцом. Считается традиционным оружием для жителей Окинавы (Япония) и является одним из основных видов оружия Кобудо. Боковые зубья образуют подобие гарды и могут выполнять также и поражающую роль за счёт заточки.

«Таро Райдера — Уэйта» — один из самых популярных вариантов дизайна колоды Таро. Разработан в 1910 году Артуром Эдвардом Уэйтом, знаменитым исследователем масонства, каббалы и мистических учений, видным членом Ордена «Золотой Зари». Рисунки карт выполнила под руководством Уэйта английская художница американского происхождения Памела Колман-Смит, также состоявшая в ордене.

«Пастушья запеканка» — картофельная, с мясным фаршем и луком.

Отделять вредное от полезного, плохое от хорошего. Выражение возникло из притчи в Новом Завете (Евангелие от Матфея, гл. 13, ст. 24–30), где рассказывается, как некий человек посеял на своем поле хорошие семена пшеницы, а его враг на том же поле разбросал ночью и семена сорняков. Когда поле зазеленело, рабы сказали, что вместе с пшеницей взошли и плевелы — сорняки, и предложили выдернуть их. Хозяин решил иначе: «он сказал: нет, чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы оставьте вместе расти то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою».

Двойное мышление — мышление, протекающее одновременно как бы в разных логических и содержательных плоскостях.

«Вдовья дорожка» — ограждённая платформа на крыше прибрежного дома, где жены моряков ожидали своих мужей.

Молекулярная гастрономия — это подход к приготовлению пищи на основе знаний, которые дает фундаментальная наука, обобщившая всевозможные кулинарные феномены, происходившие на протяжении всей истории гастрономического искусства, и современные инновационные технологии.

Гленморанджи — односолодовый шотландский виски, который рождается на маленькой винокурне в Хайленде, близ города Тайн. Для производства этого виски используется только шотландский ячмень, слегка подсушенный в торфяном дыму. Для дистилляции берется чистейшая вода природного озера Тарлоджи. Виски Glenmorangie отличается исключительным качеством, мягким сливочным вкусом и невероятно богатым на оттенки ароматом.

Нёрдлинген (нем. Nördlingen) — город в Германии, районный центр, расположен в земле Бавария.

Мартиника (фр. Martinique) — остров в центральной части архипелага Малые Антильские острова, расположенного в Карибском море Атлантического океана. Административно является регионом и одновременно заморским департаментом Франции. Столица острова — Фор-де-Франс. Площадь — 1128 км². Население острова по переписи 2011 года — 392 291 человек (в основном чернокожие и мулаты).

Супер Боул (англ. Super Bowl) — в американском футболе название финальной игры за звание чемпиона Национальной футбольной лиги (НФЛ) Соединенных Штатов Америки. Игра и сопутствующее ей празднование на протяжении многих лет Super Bowl Sunday (воскресенье Супер Боула) де-факто стали национальным праздником в США.

Аве Мария (лат. Ave Maria — Радуйся, Мария) — католическая молитва к Деве Марии, названная по её начальным словам. Эту молитву называют также ангельским приветствием, или angelico salutatio, так как её первая фраза представляет собой приветствие архангела Гавриила, сказанное им Марии в момент Благовещения. В византийском обряде молитве Ave Maria соответствует Песнь Пресвятой Богородице.

Awolnation (обычно пишется AWOLNATION) — американский коллектив, образованный в 2010 г., исполняющий электроник-рок.

Па-де-де или па-де-дё (фр. pas de deux) — одна из основных музыкально-танцевальных форм в балете.

Хенли-он-Темс (англ. Henley-on-Thames) — город и община в районе Южный Оксфордшир (South Oxfordshire), графство Оксфордшир, регион Юго-Восточная Англия, Великобритания.

Вельш-корги — порода собак, выведенная в Уэльсе.

Чикагский институт искусств (англ. Art Institute of Chicago, сокр. AIC) — художественный музей и высшее учебное заведение в Чикаго, штат Иллинойс.

Банши, бенши (англ. banshee, от ирл. bean sídhe — женщина из Ши) — фигура ирландского фольклора, женщина, которая, согласно поверьям, является возле дома обречённого на смерть человека и своими характерными стонами и рыданиями оповещает, что час его кончины близок.

Аслан (англ. Aslan) — центральный герой серии книг Хроники Нарнии. Единственный персонаж, который появляется во всех книгах. Аслан является великим Львом, сыном Императора-за-морем, создателем мира Нарнии, его обитателей и всего остального, что относится к Нарнии. Он приходит к нарнийцам во времена их бедствий.

Годива (англ. Godiva, от латинизированного др. — англ. Godgyfu, Godgifu — «подаренная Богом»; 980—1067) — англо-саксонская графиня, жена Леофрика, эрла (графа) Мерсии, которая, согласно легенде, проехала обнажённой по улицам города Ковентри в Англии ради того, чтобы граф, её муж, снизил непомерные налоги для своих подданных.

Старая водонапорная башня (Chicago Water Tower) самое старое здание на протяжении Великолепной Мили. Башня была построена в 1869 году. Водонапорная башня — одно из немногих строений, выживших из Чикаго после Великого чикагского пожара 1871 года. Здание символизирует стойкость Чикаго. Водонапорную башню пытались снести несколько раз: в 1906, 1918 и 1948 году, но каждый раз защитники смогли отстоять символ Чикаго.

Chunky Monkey — мороженое от марки Ben & Jerry’s с банановым вкусом, кусочками сливочной помадки и грецкими орехами.

Ben & Jerry’s (Бен энд Джерриз) — марка мороженого, замороженного йогурта, сорбета и продуктов на основе мороженого, производимая компанией Ben & Jerry’s Homemade Holdings, Inc. со штаб-квартирой в Саут-Бёрлингтоне, штат Вермонт. Главная фабрика находится в Уотербери, штат Вермонт. Компания принадлежит корпорации Unilever.

Брюс Лорн Кэмпбелл (англ. Bruce Lorne Campbell, родился 22 июня 1958 года) — американский актёр, продюсер и режиссёр, больше всего известный как исполнитель роли Эша Уильямса в фильме Сэма Рэйми «Зловещие мертвецы» и его продолжениях и офицера Джека Форреста в фильме «Маньяк-полицейский».

Сари — традиционная женская одежда на Индийском субконтиненте, представляющая собой кусок ткани длиной от 4,5 до 9 метров, шириной до 1,2 метров, особым образом обёрнутый вокруг тела. Носится сари с блузой, известной как чоли или равика, и нижней юбкой (павада/павадаи на юге, и шайя в восточной Индии).

Чеширский Кот (англ. Cheshire Cat) — персонаж книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес». Постоянно улыбающийся кот, умеющий по собственному желанию телепортироваться, быстро исчезать или, наоборот, постепенно растворяться в воздухе, оставляя на прощанье лишь улыбку.

Journey (рус. «путешествие») — американская рок-группа, образованная в 1973 году бывшими участниками Santana. Группа стала очень успешной коммерчески в 1978–1987 годах, продав более 80 миллионов экземпляров альбомов по всему миру и более 47 миллионов в США.

мой друг (фр.)