Одиннадцать лет назад я понятия не имела, что написала роман, который будет опубликован, а тем более, что «Некоторые девушки кусаются» станет первым в серии из тринадцати книг. Тогда я бы даже не подумала так обнадеживаться, но сейчас я благодарна и восхищена.

Написание книги — это одновременно командная работа и индивидуальная — и все это с перерывами. Я очень благодарна всем, кто внес свой вклад в этот процесс, особенно моему редактору, Джессике Уэйд, которая вытащила Мерит из самотеков много лет назад, и моему агенту, Люсьенне Дайвер, которая поставила на что-то безызвестное. Моей ассистентке, Кристе, за то, что подстегивала меня писать дальше, и моим мальчикам, Джереми, Бакстеру и Скауту, за оказанную поддержку и разрядку смехом. Моей семье и друзьям, включая наших с Джереми матерей, распространявших экземпляры «Некоторые девушки кусаются» по всей стране, надеясь привлечь читателей к продолжению серии. И моим друзьям и коллегам по работе, которые невероятно помогли мне сбалансировать два странных мира, в которых я живу. Спасибо всем за вашу поддержку и любовь.

Читателям, которые оставались верными мне и Мерит — угощениям и сарказму, неудачным шуткам и выгибанию брови — на протяжении тринадцати романов. Слов недостаточно, чтобы выразить, как я благодарна вам за то, что вы предоставляете нам столько своего времени. Я надеюсь, что вы получили наслаждение, читая эти книги, так же, как и я, когда писала их.

Думаю, больше всех благодарность заслужила Мерит. Она — это я и не-я, подруга и, как мое создание, в некотором роде ребенок. Изначально она была Кейт, одно время состояла в группе и в конечном итоге погрузилась в мир, который обескураживал даже самых смелых людей. Прости за это, Мер, и удачи тебе и твоему возлюбленному.

Не могу дождаться, чтобы посмотреть, что же будет дальше.

— Что ж, — произнесла я, глядя на белый лимузин, который стоял у обочины, — по крайней мере, вы не стали заказывать тот, что с джакузи.

— Только потому, что его уже забронировали, — ответила Линдси. Она уложила волосы небольшими волнами и втиснулась в коротенькое черное бандажное платьице, которое смотрелось просто феноменально. Она поглядела на меня, подняв в воздух палец. — Это было правильное решение.

На нас на всех были черные платья — это правило для нас установила Линдси — на мне было надето длиной до колен с квадратным вырезом и короткими рукавами. Материал был облегающим и эластичным, и оставлял очень мало простора для воображения. Спасибо тебе Господи за устойчивый вампирский метаболизм, так как работа с Элен и моей матерью, которые создали единый фронт, заставила меня совершать набеги на шоколадный тайник на кухне гораздо чаще, чем обычно.

Также в лимузине с нами находилась Марго, шеф-повар Дома. У Марго были темные волосы, завитые в множество кудряшек, и она остановила выбор на платье с облегающим верхом и широкой юбкой.

— Простите! Простите! — По тротуару к нам бежала миниатюрная женщина с голубыми волосами. — Я опоздала!

МЧП[7] Мэллори было длиной до колен, без рукавов и развивающимся, и оно отлично облегало ее миниатюрную фигурку. Она уложила свои голубые волосы, окрашенные в стиле «омбре»[8] так, чтобы они вились по ее плечам, и надела огромные серебряные сережки в форме цветков.

Она протянула руки и сжала меня в объятиях, от нее слегка чувствовался запах лаванды и пряностей. Наверное, она состряпала эти духи в своей ремесленной-слэш-магической комнате.

— С кануном миссис Дарт Салливан!

Я невольно фыркнула.

— Это официальный титул?

— Да, — заверила меня Мэллори и вытащила атласную ленту из своего маленького клатча. На ней блестящими буквами было написано: «БУДУЩАЯ МИССИС ДАРТ САЛЛИВАН».

Я была готова отказаться от всяких там «Будущая миссис» и «Невеста» лент, но решила, что не могу обойти вниманием тандем блестяшек и подколки, поэтому позволила ей надеть мне ее через голову.

— О, как миленько получилось, — сказала Линдси, уперев руки в бока, пока осматривала ее, а затем улыбнулась Мэллори. — У тебя теперь весь дом в блестках?

Мэллори отошла назад, аккуратно поправив мою ленту.

— Они везде, черт возьми. Пожалуй, они идеальный переносчик для всемирной заразы, злодеям следует узнать об этом.

Высокий, стройный, одетый в ливрею водитель обошел машину и поднял два пальца к своим пшеничным волосам.

— Дамы, сегодня я буду вашим шофером.

— Привет, Броуди, — сказали те из нас, кто состоял в Доме Кадогана, охраннику, который также временами служил нам перевозчиком. Он довольно неплохо управлялся с рулем.

Взгляд Линдси сузился.

— Ты не был указан в списке в качестве водителя. Ты засланный казачок?

Броуди поднял руки, а его лицо выглядело довольно невинным.

— Я здесь лишь для того, что вести машину. Я не стукач.

Линдси подошла к нему и одарила его самым безжалостным взглядом. Он действительно был довольно безжалостным.

— Если хоть кто-нибудь узнает о том, что произойдет сегодня вечером, я буду знать, что узнали они это от тебя.

— И это будет плохо.

Глаза Линдси замерцали серебром.

— Это будет самым ужасным, что можно только представить. Я говорила, что мы с Мерит занимаемся метанием ножей?

Броуди сглотнул.

— А вы в этом хороши?

Она улыбнулась, показывая клыки.

— Очень.

Броуди уже не был новичком, кем считался раньше, и не выглядел таким же встревоженным запугиванием Линдси, каким когда-то был. Но она все же превосходила его по званию, поэтому он кивнул.

— Ты босс.

— Чертовски верно, — ответила она с дерзкой усмешкой и указала на дверь. — Дамы, если вам так нравится, мы можем продолжить это шоу по дороге.

Поскольку она была боссом, я с большой осторожностью прошествовала на тонких шпильках от обочины до машины и забралась в лимузин.

Марго села рядом со мной.

— Спасибо, что пригласила. Приятно выбраться с кухни.

— Как там обстоят дела? — Марго не разрешила нам на свадьбу нанимать поставщика, к большому огорчению моей матери. Так как выбор моей матери привел бы к появлению креветочного крема на нашей свадьбе, я была полностью «за» Команду Марго.

— Дела идут, — ответила она. — Тотальная обстановка Брайдзиллы[9]. «Я не хочу креветочного крема. Не давайте мне креветочный крем».

— Ты можешь меня за это винить?

— На самом деле не могу. И вот почему мини-сэндвичи с говядиной по-итальянски будут иметь громадный успех. — Она хорошенько меня осмотрела. — Как ты себя чувствуешь? Нервничаешь?

Через окно я наблюдала, как Линдси и Мэллори что-то очень серьезно обсуждают. Я не слышала, о чем они говорят, но Мэллори проверила время. Возможно, вечеринка задерживалась.

— По поводу того, что на сегодня запланировали Линдси и Мэллори? — спросила я, пытаясь читать по их губам. Оказалось, у меня отсутствует данный навык. На лице Линдси я распознала воодушевление, а на Мэллори беспокойство, но она мне ничего не говорила о том, что ее что-то беспокоит. И теперь, когда я присмотрелась получше, у нее под глазами были темные круги. Мне придется спросить ее об этом позже; я надеялась, что причиной этому не свадьба.

— По поводу свадьбы, — ответила Марго со смешком.

Я улыбнулась и поглядела на нее.

— Относительно брака — нет. Относительно свадьбы — немного, — призналась я.

Она подмигнула и похлопала меня по коленке.

— Куда мы едем? — спросила я, когда Линдси и Мэллори устроились у задней стенки, и Мэллори начала раздавать бокалы с шампанским.

— Праздновать твою последнюю ночь свободы! — ответила Мэллори. — А теперь прекрати задавать вопросы и расслабься. Все в наших руках.

— Именно этого я и боюсь.

Мы покинули «Темпл Бар» примерно за два часа до рассвета, закинули Мэллори в Уикер-Парк, а потом направились к Дому.

Мы разошлись на первом этаже. В фойе было тихо и пусто, стол убрали на вечер, просители разошлись по домам, их проблемы либо были уже решены, либо перенесены на другую ночь для рассмотрения Этана. Один вампир мог сделать не так уж и много.

В поле зрения не было ни одной коробки, или подсвечника, или ивовой ветви, а это означало, что все это, вероятно, уже погрузили в грузовик и перевезли в библиотеку. Или Элен все это уже достало и она развела костер на заднем дворе. Это казалось маловероятным, поэтому я предположила, что свадьба пройдет как и планировалось.

— Свадьба пройдет как и планировалось, — прошептала я с улыбкой.

Было больше презентаций, бранчей и дегустаций тортов, чем, по моему мнению, это возможно — и еще больше, чем, как я думала, было разумно. Этан наслаждался процессом, подготовкой к нашей совместной жизни, поэтому я потакала ему, и теперь последним среди всего этого прошел девичник. Последнее препятствие перед свадьбой, прежде чем мы принесем клятвы верности — на вечность. Сейчас ничто не стояло между нами, кроме восхода и захода солнца, и даже Сорша Рид не могла этого изменить.

Вот тогда-то и заиграли нервы. Не страх, а предвкушение. Волнение. Усики желания, возможно, слишком много времени направляли свой восторг на Лорда Байрона.

В коридоре было темно — в кабинетах Малика и Элен не горел свет, так же как и в столовой в конце вестибюля. В кабинете Этана свет все еще горел. Я сомневалась, что он уже вернулся; казалось более вероятным, что они будут наслаждаться виски и сигарами до последнего. Вероятно, уборщики забыли выключить свет, или, может, Элен в последнюю минуту вспомнила о какой-нибудь безделушке к свадьбе.

Я могла оставить ему записку. Послание, чтобы пожелать спокойной ночи, сообщить, что я буду думать о нем во время нашего навязанного вампирами изгнания и что увижу его завтра в библиотеке, а книги уж как получится.

То, что мне это показалось забавным, вероятно, говорило больше в пользу джина, который я распивала в «Темпл Баре», нежели в пользу моих комедийных навыков.

Я зашла в кабинет, направляясь к его столу… и не осознавала, что нахожусь там не одна, пока не уловила рябь передвижения по комнате.

Он стоял в зоне для переговоров, мужчина в джинсах и рубашке с длинными рукавами, ткань была запятнана грязью и потрепана по краям. Его бледная кожа была вся в грязи, темные волосы взъерошены от того, что он, казалось, постоянно запускал в них руки, которые сейчас нервно потирались о джинсы. Дом все еще был насыщен ароматом свадебных цветов, но среди него я почувствовала запах немытого мужчины.

Он был вампиром. Старше, чем большинство, кого я встречала, но слабая, шипучая магия указывала на его сверхъестественность. Его магия ощущалась по-другому — она имела химический запах, как у открытых маркеров. А еще я его не узнала. Если он состоял в Доме, то был принят недавно. И пока не попадался на глаза.

— Привет, — произнесла я. — Я могу тебе помочь?

Он посмотрел на меня, под глазами виднелись темные круги от изнеможения.

— Ты пришла помочь?

— Конечно. Ты пришел встретиться с Этаном? — Проситель казался наилучшим предположением. Иначе как еще он мог пройти через усиленную систему безопасности? Возможно, он находился в Доме, чтобы с кем-то поговорить, и улизнул незамеченным.

Его плечо дернулось так, что достало до подбородка.

— Помоги. Так много говорит. — Он похлопал себя ладонью по лбу. — Говорит. Я не могу это остановить.

— Что, прости?

Я очень хотела, чтобы здесь были Этан или Малик. Они лучше меня знали, как обходиться с просителем, который казался неуравновешенным или, как минимум, растерянным.

— Он говорит. Голос. Он кричит — одно и то же снова и снова. Привет. Привет. Привет. Я здесь. Я здесь. Я здесь.

Я склонялась в пользу неуравновешенности. А нам не нужен был неуравновешенный, разгуливающий по Дому.

«Этан», — мысленно позвала я. «Если ты находишься в здании, бери Люка и кого-нибудь из охраны и иди в свой кабинет». — Я не знала, находится ли он достаточно близко, чтобы услышать меня, и сильно в этом сомневалась.

— Позволь мне позвать кого-нибудь тебе на помощь, — сказала я и потянулась за своим телефоном, с запозданием понимая, что оставила свой клатч — и телефон — в лимузине. Мне придется воспользоваться тем, что на столе Этана.

Его взгляд сузился на мне, глаза посеребрились — признак обостренных эмоций вампира.

— Почему он кричит? Ты его слышишь? Почему ты его не слышишь?

Я не особо горела желанием поворачиваться спиной к этому явно неуравновешенному мужчине, но у меня действительно не было другого выбора. Первый этаж Дома по большей части был погружен в темноту, и пока я не смогу добраться до телефона или предупредить как-то по-другому, мне придется разбираться с этим самостоятельно.

— У меня нет с собой телефона, — непринужденно сказала я, пытаясь не обострять атмосферу. — Позволь мне воспользоваться тем, что на столе.

— Нет! — его голос был громким, слово вылетело лающим звуком — и предупреждением. — Хватит кричать!

Его клыки были длинными, белыми и очень острыми. Он бросился на меня так быстро, что у меня оставалось всего мгновение, чтобы повернуться, подготовиться к его удару. Мне удалось уклониться от большей силы удара, но он толкнул меня, и мы оба грохнулись на землю. Я ударилась головой об пол, отчего зрение помутилось, и по краям комнаты появились звезды.

— Это твоя вина! — проговорил он и отклонился назад, чтобы ударить меня. Я подняла руку, блокируя удар, схватила его за предплечье и вывернула его, пытаясь вывести его из строя. Но он был огромным и, казалось, считал, что я одна из мысленных демонов, с которыми он сражался. Он поднял обе руки, шлепнул ими себе по лбу, а затем попытался ударить меня. Я блокировала его удары, но пару раз кость нашла на кость, отчего мою руку прострелила ноющая боль.

— Если в коридоре кто-нибудь есть, — прокричала я, — мне бы сейчас не помешала ваша помощь!

— Прекрати! — взмолился он, пропуская иронию. — Перестань делать это со мной! Я просто хочу, чтобы это прекратилось! — Его глаза были красными и полными слез, он поднял руки и начал молотить кулаками себе по голове. — Хватитхватитхватитхватит!

Платье задралось на моих бедрах, мне удалось просунуть ногу между его и приемом ножницы отпихнуть его. Вампир схватил меня за пояс, сорвал его, пока я меняла наши позиции, и упал на пол с глухим стуком.

Я встала на ноги, поправив платье и отшвырнув туфли на шпильках. Они послужили бы неплохим оружием, если бы это было необходимо, тем более, что мой кинжал с телефоном остались в сумке. И поскольку никто не отреагировал на мои крики, мне придется справляться самой, пока кто-нибудь, в эти предрассветные часы, не забредет на первый этаж.

Мужчина поднялся на ноги, молотя этими кулаками по своим ушам.

— Хватит кричать! Хватит говорить! Я больше не хочу этого слышать! Я не хочу это слышать! — Он посмотрел на меня, ярость и страх сменяли друг друга на его лице. — Останови это!

Я воспользовалась случаем и двинулась к столу и телефону. Мне удалось схватить трубку прежде, чем он последовал за мной и схватил нож для вскрытия писем со стола Этана — длинное, серебряное, двустороннее лезвие. Я подняла руку, ожидая, что он нанесет удар. Вместо этого он отступил назад и приставил блестящий кончик ножа к своему виску. Существовало не так много способов убить вампира, но я догадывалась, что если проткнуть себе голову, то этот вариант сработает.

— Я заставлю его замолчать, — сказал он, его глаза серебрились от безумия. — Я покончу с этим.

Я больше не была жертвой — теперь он играл эту роль. Я положила трубку и протянула руку.

— Позволь мне забрать нож. В нем нет никакой необходимости. Я могу помочь тебе с криками.

Я прыгнула вперед, обхватила руками его запястье и с силой сдвинула его.

— Больше никаких криков! — Он брыкнулся, пытаясь оттолкнуть меня, но я увернулась от неряшливого удара. Он закричал и начал отталкивать меня назад, пока мы не натолкнулись на полки у противоположной стены. Что-то упало на пол рядом со мной. Но мое внимание было сосредоточено на ноже в руке вампира и моих собственных пальцах, которые побелели вокруг него.

— Просто убери нож, — сказала я, уклоняясь от удара, когда он замахнулся свободной рукой. Он задел что-то на полках, и это упало на пол с очередным грохотом. Если они не слышали моих криков, может, кто-нибудь услышит разгром кабинета Этана.

Он снова сильно пихнул меня на полки, а затем оттолкнул в сторону окон, пытаясь сбросить меня, как прилипший лист. Мои руки начинали потеть, а его глаза выглядели более отчаянными.

Он вырвался, освободив руку и отбросив меня назад. Я устояла на ногах, но снова врезалась в полки. Не сводя с него глаз, я пробежалась пальцами по рядам книг, ища что-нибудь, что можно использовать в качестве оружия. Хрупкие вещи летели на пол, опрокинутые моими ищущими пальцами, пока я не коснулась чего-то холодного и тяжелого. Я схватила это. Он качнулся вперед. Держа оружие в руке, я размахнулась и ударила его в висок.

Он пошатнулся вперед, упал на спинку дивана, отскочил назад и повалил меня.

— Мерит!

Я услышала свое имя, а затем мужчину подняли с моей груди. Броуди подхватил мужчину под плечи и положил его на пол кабинета.

Броуди служил охранником недолго, и его глаза расширились, когда он посмотрел на меня, платье разорвано, волосы упали на лицо и у меня в руке окровавленный мраморный обелиск.

— Я увидел, что горит свет, — сказал он, протягивая руку, чтобы помочь мне подняться на ноги. — Я подумал, что Этан еще не должен был вернуться, поэтому решил проверить. Что здесь произошло?

Я обошла вокруг мужчины на полу, его грудь поднималась и опадала, и для меня этого было вполне достаточно. Он все еще дышал, но у него будет ужасная головная боль, когда он очнется. И ему не удалось покончить с собой, и это уже что-то. Под ним лежала смятая атласная лента с блестками, это была моя холостяцкая лента.

Я поставила пресс-папье на книжную полку и смахнула волосы с лица.

— Я не совсем уверена. Я зашла, а он был тут, и он взбесился.

— Он напал на тебя?

— Да. — Я посмотрела вниз на мужчину, на его незнакомое лицо и грязную одежду, обгрызенные ногти и кутикулы. Даже при более тщательном осмотре я его не узнала. — Он тебе знаком?

— Нет. А должен быть?

— Нет, — ответила я, но на самом деле это было предположение. Я не знала, должен ли он быть знакомым, был ли кем-то, кого мы должны знать, или же все это было так же странно и случайно, как казалось.

Я указала на телефон на столе Этана.

— Позвони в Оперотдел и запри Дом. Потом позвони моему дедушке, — сказала я, все еще тяжело дыша. — Скажи ему, что у нас тут вампир, возможно, больной, а, может, и психически больной. Определенно без сознания. Скажи ему связаться с ЧДП или скорой помощью, или и тем и другим, и пусть приезжает сюда. И найди Этана.

Он не стал колебаться.

— Принято, — ответил он и подбежал к столу Этана, подняв трубку.

Одна ночь до нашей свадьбы, а у нас тут полная неразбериха.

Мы забили на традицию спать в разных комнатах, но когда я проснулась, Этана все же не было. Марго оставила на завтрак поднос с маффинами, крупной красной клубникой и чайником «Эрл Грея»[15], который наполнял воздух цитрусовым бергамотом.

— Да начнется свадебная нега, — произнесла я и налила себе чашечку чая, устроившись в кресле в гостиной на пару минут тишины и покоя перед тем, как начнется хаос.

Этан оставил карточку на подносе. Спереди было напечатано его имя, а сзади водной голубой краской было изображено сердце и записка, написанная его наклонным почерком:

И потому, что это был Этан, следовала приписка:

Может, это и была ночь моей свадьбы, но мы все же жили в Доме Кадогана.

После инструктажа по безопасности меня отвезут в «Портман Гранд», где меня оденут и наведут красоту, а затем прямиком в библиотеку, где состоятся церемония и прием.

Меня внезапно поразили последствия того, что я переложила планировку на мою мать и Элен — они будут руководить днем моей свадьбы, и как и где я буду проводить время. Приятно, что мне не нужно будет беспокоиться об этом, но не так приятно, как когда празднествами руководят беззаботные подруги.

Надену-ка я удобную одежду на время прихорашивания, — решила я. Джинсы, старая футболка и любимая пара «Пум»[16]. Мой медальон Кадогана, как всегда. И немытые волосы, как велел мне стилист.

Они стояли в фойе, как отряд, прибывший, чтобы взыскать долг.

И этим «долгом» была я.

Элен и моя мать, Мередит Мерит, выглядели как деловые партнеры. На обеих были элегантные костюмы и жемчуг, у обеих были идеально уложены волосы, отличный макияж. Это очень напоминало «Степфордских жен»[19]. Ну, или во всяком случае Оук-Паркскую и Гайд-Паркскую версии.

С ними стояла Мэллори в джинсах и еще одной футболке «КОМАНДА НЕВЕСТЫ». Она стояла рядом с грудой чемоданов и того, что выглядело как черные ящики для рыболовной снасти.

Они все вместе повернулись и поглядели на меня таким же оценивающим взглядом.

— Мерит, — произнесла моя мать, шагая вперед и прижимая свои руки к моим щекам. Ее ладони были мягкими и холодными, и от нее пахло парфюмом, напоминающим пудру. — Как ты себя чувствуешь, дорогая? Нервничаешь? Рада?

Мы с матерью были не особо близки. В то время, как мой отец сосредоточился на бизнесе, моя мать обратила основное внимание на установление социальных контактов — продвижение благотворительных сообществ, проведение собраний, организации пожертвований, в последствии которых надпись «Мерит Пропертис» появлялась на зданиях, мемориальных досках или скамейках. То, с чем Шарлотта справлялась лучше, чем я. Но учитывая, что она координировала мою свадьбу, не время было быть неблагодарной.

— И то, и другое, наверное. — Когда она повернулась, чтобы приобнять меня за талию, я поглядела на Элен. — Прежде чем все станет слишком суматошным, я бы хотела поблагодарить вас за все, что вы сделали, чтобы успешно положить начало этой свадьбе. Без вас мы, наверное, тайно поженились бы в «Вафельном Доме»[20].

— Да ничего особенного, — произнесла моя мать с улыбкой. — Было очень приятно работать с Элен. — Она потянулась и сжала руку Элен так, будто они были старыми подругами, что беспокоило меня больше, чем следовало. Элен и так не была моей фанаткой; не думаю, что, если она будет водить дружбу с моей матерью, это сгладит напряжение.

— Свадьба будет прекрасной, — сказала Элен. — Как и подобает Мастеру Дома Кадогана.

Не как подобает Стражу или двум влюбленным вампирам, а как подобает Мастеру.

Я буду вампиром, который выше этого.

— Конечно, — просто сказала я и увидела удивление в ее глазах оттого, что я согласилась вместо того, чтобы спорить. Или, может, из-за того, что я не позволила ей увидеть, как ее стрела поразила цель.

Моя мать оглядела группу.

— Думаю, мы все здесь. Давайте начнем!

Она открыла дверь, и группа начала просачиваться в ночь.

Мэллори взяла меня под локоть.

— Ты молодец, Мерит. Что поблагодарила.

— Если там будут голуби и танец маленьких утят, я заберу благодарность назад.

— Не уверена, как это понимать, но для протокола я отметила.

И правильно.

Глаза Этана расширились и загорелись, его взгляд был наполнен любовью и гордостью, собственническим инстинктом и грешным обещанием.

Когда я подошла к нему, моему Мастеру и другу, я подумала о нашей первой беседе, когда я винила его за то, что он превратил меня в вампира без моего разрешения, хоть и спас мне жизнь. Он спросил меня, считаю ли я его монстром, считаю ли, что он сделал меня монстром. В то время я не была уверена — ни в одном из нас. А потом он отдал свою жизнь за меня, и каким-то чудом я вернула его. И я не могла быть более благодарна за это.

Я хотела посмотреть на тех, мимо кого проходила, улыбнуться или кивнуть, принять их воздушные поцелуи. Но в то время, как я чувствовала, что они мне улыбаются, я не могла оторвать от него глаз. Я подошла к нему и мне пришлось поднять голову, чтобы встретить его взгляд, даже стоя на каблуках.

«Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел», — мысленно сказал он, лишь для меня.

Я улыбнулась ему.

«За свою долгую и выдающуюся жизнь?»

«За каждый ее момент. Нет ни заката, ни произведения искусства, ни арии или симфонии, столь прекрасной, как ты».

«Ты тоже неплохо выглядишь», — ответила я с такой широкой ухмылкой, что у меня заболели щеки.

Я взглянула на своего дедушку, который подмигнул мне.

— Вы готовы начинать?

— Я точно да, — ответила я и передала свой букет Мэллори, которая теперь уже не могла сдерживать слезы. Амит протянул руку и предложил ей платок.

— Аллергия, — прошептала она со смешком и промокнула платком щеки.

— Дамы и господа, — произнес мой дедушка, снова привлекая наше внимание. — Мы собрались сегодня здесь, чтобы засвидетельствовать союз Этана Салливана и Кэролайн Эвелин Мерит в священном браке.

— Ю-ху! — Я не видела, кто это выкрикнул, но судя по довольному смеху толпы, они оценили настроение.

— Я тоже так считаю, — сказал мой дедушка. — Всего несколько месяцев назад многие мужчины и женщины в этом помещении были в очень страшных условиях, включая нашего жениха. Но судьба — коварная женщина, и подобно тому, как порой мы печалились в нашем недалеком прошлом, сегодня мы радуемся, поскольку эти двое храбрых, добрых и упрямых людей объединяются, выступают единым фронтом против будущих капризов судьбы. — Он улыбнулся толпе. — Давайте поможем им скрепить этот союз узами брака.

Он поглядел на Этана.

— Согласен ли ты, Этан Салливан, взять Кэролайн Эвелин Мерит в свои законные жены, любить и заботиться начиная с этой ночи, пока смерть не разлучит вас? Снова, я имею в виду.

Толпа загоготала, но выражение лица Этана было решительным и серьезным.

— Согласен.

— Клянешься ли ты любить и почитать ее до конца своих дней, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока пребываете на этой земле?

— Клянусь.

Мой дедушка кивнул и обратил свой взор на меня.

— Согласна ли ты, Кэролайн Эвелин Мерит, взять Этана Салливана в свои законные мужья, любить и заботиться начиная с этой ночи, пока смерть не разлучит вас?

Я перевела взгляд на Этана, наслаждаясь мгновенным нервным трепетом в его глазах. Этан, Мастер Дома Кадогана, хотел, чтобы я поставила точку. Было достаточно легко повиноваться этому, поскольку в моей голове не было никаких сомнений.

— Согласна.

— Клянешься ли ты любить и почитать его до конца своих дней, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока пребываете на этой земле?

— Клянусь.

Дедушка кивнул.

— У вас есть кольца?

Мы обратились к нашим преданным помощникам, которые вручили нам кольца.

— Этан, надень кольцо на безымянный палец Мерит.

Я посмотрела вниз, мои губы раскрылись, когда на свету заблестело кольцо. У него была потертая серебряная кайма, на которой по кругу были выгравированы незабудки. Старинное, но такое нельзя купить в магазине.

Это было кольцо моей бабушки. Снова хлынули слезы, но отказываясь плакать, я посмотрела на своего дедушку. Он улыбнулся мне и кивнул.

Он отдал кольцо Этану, потому что хотел, чтобы я его носила, потому что я любила свою бабушку всем сердцем и потому, что он тоже ее очень любил.

— Она бы хотела, чтобы оно было у тебя, — произнес он, кивнув, его глаза покраснели.

Мое сердце настолько наполнилось любовью, что я побоялась, как бы оно не разорвалось, я снова посмотрела на Этана, на моего Мастера и воина, который в точности знал, как почтить то, что я знала о любви, и великодушно согласился поделиться этим здесь.

— Повторяй за мной, — сказал мой дедушка. — Я предлагаю тебе это кольцо, Мерит, в знак моей любви и преданности.

— Я предлагаю тебе это кольцо, — произнес Этан голосом столь же ясным, как изумруды его глаз, — в знак моей любви и преданности. — Он улыбнулся приписке и надел кольцо мне на палец.

— Мерит, — подтолкнул дедушка, и я раскрыла свою ладонь, показывая Этану кольцо, которое я изготовила для него.

У него была платиновая кайма, на которой были вырезаны крошечные дубовые листья с его изначального семейного герба, позаимствованного с щита, который до сих пор висел в тренировочном зале Дома.

— Вот это да, — проговорил он, на его лице обнажились эмоции. Он посмотрел на меня, и в его глазах блестело благоговение.

— Надень кольцо на безымянный палец Этана, — сказал мой дедушка, и я надела кольцо на его палец.

— И повторяй за мной: я предлагаю тебе это кольцо, Этан, в знак моей любви и преданности.

Я посмотрел на него.

— Я предлагаю тебе это кольцо, Этан, в знак моей вечной любви и преданности. — И кольцо было надето.

Дедушка улыбнулся.

— Властью, данной мне штатом Иллинойс, я объявляю вас мужем и женой.

«Навеки», — сказал Этан, только для меня.

«Навеки», — согласилась я и практически почувствовала, как его любовь, сильная и крепкая, окутала нас, словно одеялом.

Дедушка улыбнулся и поднял руки.

— Можешь поцеловать вампиршу.

Этан не стал терять время. Его глаза засветились силой, гордостью, он обвил рукой мою шею и придвинулся для поцелуя, который был впечатляющим и глубоким, и всецело властным.

Наша семья и друзья поднялись, аплодируя и улюлюкая, но Этан проигнорировал их.

Он позволил поцелую разогреться так, что он мог опалить, а потом отступил.

Его глаза горели серебром.

— Я люблю тебя, — сказал он. «Миссис Салливан», — добавил он мысленно, только для меня.

«Мистер Мерит», — в ответ предложила я.

Он улыбнулся.

«Ты моя, а я твой, независимо от имен».

— Дамы и господа, — произнес мой дедушка, — Страж и ее Мастер.

— Пойдет, — прошептала я, когда Мэллори вернула мой букет, Этан взял меня за руку, и публика приветствовала нас одобрительными аплодисментами.

Кэтрин и Томас заиграли свою музыку. Вместе мы прошли по проходу между друзьями, семьей и лепестками роз в наше будущее.

Когда голод взял надо мной верх — не было времени даже попробовать великолепную еду, которую приготовила Марго — я схватила плетеную сырную палочку с подноса и шмыгнула в угол, чтобы сжевать ее.

Я не была полностью уверена, не подмешала ли Марго туда крэк[32], но она была настолько вкусной, что мне сразу же захотелось еще. Я аккуратно отряхнула руки, стараясь не попасть пахнущими «Пармезаном» крошками на платье, и вышла из-за пальмы в горшке.

— А вот и прекрасная невеста, — произнес Габриэль. Он был высоким и смуглым, с золотистой кожей и светло-каштановыми волосами, выгоревшими на солнце. Он сменил свои обычные джинсы и кожаную куртку на брюки, рубашку на пуговицах и блейзер, но в такой одежде он казался еще более диким. Тарзан, недавно вышедший из джунглей, маскирующий мышцы под костюмом.

— Мерит, ты прекрасно выглядишь. И свадьба была просто чудесная. Надеюсь, твой муж проявит себя достойно.

— Не думаю, что это будет проблемой, — ответила я с улыбкой. Я огляделась и не увидела Таню. — А где твоя прекрасная жена?

Он указал в другой конец помещения, где Таня — стройная и утонченная, с темно-русыми волосами и голубыми глазами — сидела за столом с моим дедушкой. Он оживленно что-то рассказывал, пока она царапала что-то на маленьком клочке бумаги, улыбаясь, пока писала.

Он улыбнулся.

— Она заимствует рецепт мясного рулета твоей бабушки.

— Отличный выбор, — сказала я и кивнула. Моя бабушка была потрясающим поваром.

Он достал фляжку из кармана своего пиджака и предложил сделать глоток, когда Этан присоединился к нам.

— Могу я предложить тебе поздравительную выпивку, Котенок?

Улыбка Этана выглядела приятной, но за ней была сталь.

— Я бы попросил не называть мою жену «Котенком».

Габриэль ухмыльнулся.

— Я все гадал, когда же ты наконец это попросишь.

— Теперь ты знаешь.

— Ага.

— Выпивка, — попросила я и взяла фляжку из руки Гейба, подозрительно сделала глоток и была приятно удивлена. Это был виски, или так я подумала. Темный и дубовый, но все же мягкий, как мед, и с той же цитрусовой сладостью.

Я передала фляжку Этану. Он приподнял брови, но сделал глоток, и удивление появилось также и на его лице.

— Что ж, — произнес он и глотнул еще. — Это как… пить солнце.

Гейб забрал фляжку и закрыл ее.

— Это кое-что, над чем мы работаем. — Его улыбка получилась хитрой. — Мы довольны первыми результатами.

Этан сунул руки в карманы.

— Ты ищешь инвесторов?

Эта хитрая улыбка превратилась в абсолютно волчью.

— Оборотни в партнерах с вампирами? Это опасная игра.

— Слишком опасная для Апекса Северо-Американской Центральной Стаи?

— Ты разве не говорил, что мы семья? — поддразнила я.

При слове «семья» на его лице появилась тень, а страх в его глазах охладил мою кровь. Мне не нравилось видеть такие эмоции у Габриэля Киина, который был необычайно бесстрашен.

— В чем дело? — спросил Этан.

Габриэль покачал головой.

— Это ваша свадьба. — Он открыл фляжку, которую еще не убрал, и сделал глоток, после чего спрятал ее.

— Это наша жизнь, — ответил Этан. — И наш город. Если ты что-то знаешь…

Габриэль напророчил, что у нас с Этаном будет ребенок — первый среди вампиров. В прошлом беременели три вампирши, но ни одна не выносила до положенного срока.

В нашем потенциальном чуде была одна оговорочка: Нам придется пройти какое-то неопределенное испытание, прежде чем это случится, и даже прошлогодняя драма не выполнила эту ужасную квоту.

Габриэль повернулся и посмотрел на меня, казалось, что он практически смотрит сквозь меня своим этим оборотневским приемчиком.

— Ты должна сыграть в свою собственную игру. — Он посмотрел на Этана. — Вы оба.

— В смысле? — спросил Этан, в его голос закралась нить беспокойства.

— В смысле… — Он замолчал, казалось, подыскивая слова. — В воздухе что-то есть. Что-то, что мне не нравится. Что-то тревожное.

Холод стал сильнее, вызывая мурашки на моих руках, когда я подумала о своем разговоре с Мэллори…

— Что именно это такое? — спросил Этан.

Габриэль только покачал головой.

— В том-то и проблема. Я не знаю.

— Это общая тревога? — тихо спросила я. — Чувство беспокойства?

Он выглядел удивленным, а затем стал подозрительным.

— Мэллори сказала то же самое, — объяснила я. — Что она ощущает страх и не знает почему. Не смогла определить причину этого. Катчер ничего не чувствует, а она не хотела говорить тебе, потому что боялась, что просто стала параноиком.

Габриэль покачал головой.

— Мне это не нравится.

— Почему, как ты думаешь, это происходит?

— Не знаю, — ответил он и посмотрел на нас. — Вы знаете, что пророчества — штука не точная. Я получаю ощущения, образы, но не знаю деталей.

— Но? — произнесла я.

— Но такое чувство, что мир меняется. А вместе с ним и будущее. Ваше будущее. — Он поглядел вниз на мой живот. — Его или ее будущее.

Я не воспринимала гипотезу о ребенке как само собой разумеющееся и не собиралась. Я знала, что будущее изменчиво. Но это не ослабило страх, который вцепился в меня, и это заставляло меня чувствовать себя так, словно я противоестественно защищаю того, кто еще даже не существует.

Этан сделал шаг ближе, как бы окружая меня сферой своей защиты.

— Ты уже говорил, что нам придется пройти испытание.

— И оно у вас будет. — Гейб снова поднял свой взгляд, и из-за сочувствия в его глазах я чуть не расплакалась. — Но этого может быть недостаточно.

— В смысле? — спросила я, но слова прозвучали глухо, издалека. Как будто я на самом деле не участвовала в разговоре, но слышала его. Пытаясь прочувствовать его.

— Значит, нет никакой гарантии, — произнес Этан.

Габриэль провел рукой по волосам, его опечаленность была очевидна.

— Мне жаль. Я не собирался говорить об этом здесь. Сейчас не время и не место.

— Если существует опасность, то сейчас именно то время и то место.

Габриэль хмыкнул, признавая защитную реакцию Этана.

— Что нам делать? — спросила я.

— Не жить в страхе, — ответил Габриэль. — Просто жить. Держаться ближе к своим людям; быть начеку. Это все, что мы можем сделать.

В нескольких метрах от нас Таня обернулась и подозвала Габриэля. Его внимание переключилось, сосредоточилось на его жене, как у мужчины, слишком привыкшего к возможным опасности и потере.

Он поцеловал меня в лоб.

— Будь осторожна, Котенок, — сказал он, а затем направился к своей жене.

Мы с Этаном мгновение стояли молча.

— Я сказал ему не называть тебя Котенком, — пробормотал он, вероятно, лишь для того, чтобы заставить меня улыбнуться. И это сработало.

— Да, но мы не всегда получаем то, что хотим.

Слова вылетели прежде, чем я подумала, и я потянулась, сжав руку Этана и готовясь к неопределенности.

— Я не хочу, чтобы он оказался прав. Я не хочу, чтобы была права Мэллори. Я хочу, чтобы мир вращался так же, как и на протяжении последних месяцев, когда моим самым трудным решением было выбрать платье подружки невесты для Шарлотты.

— И, пожалуй, разборка с призраком.

— И призрак, — произнесла я с кивком, когда наша дружелюбная соседка-некромантка, Аннабель, закружилась на танцполе со своим мужем, выглядя лучезарно в характерном для нее бледно-розовом цвете.

Этан обнял меня за талию и прижался губами к моему виску.

— Мы принимаем каждую ночь такой, какая она есть, как и раньше. Это все, что мы можем сделать, и лучшее, что мы можем сделать.

Я кивнула и позволила себе на минутку опереться на него, быть спокойной рядом с ним, по крайней мере, пока не заурчал мой живот.

— Давай возьмем что-нибудь перекусить.

Тут я возражать не стала.

У каждой битвы был свой ритм, своего рода танец между противниками. Но скорость, последовательность, музыка в ней варьировались. Когда мы с Этаном тренировались, это был изящный балет с осмотрительными движениями и совершенной точностью. Эта же потасовка была пьяным полуночным танцем. Ничего кроме толкания локтями, несфокусированных глаз и подножек.

Я разделила двух женщин в ночных рубашках, на их ногах все еще были тапочки, они кричали как банши[35] в перерывах между всхлипываниями, вопя в ужасе. Как Уинстон и первый мужчина, которого мы сегодня видели, они рвали на себе волосы, словно так могли вырвать демонов. Это явно не работало, и от этого их крики усилились.

Неприятно было видеть борьбу Уинстона. Но наблюдать за распространением безумия по толпе было в разы хуже.

Женщины сопротивлялись, пока я расталкивала их, набросившись на меня, а не друг на друга. Я нанесла лоу кик[36] по ногам той, что была справа от меня, после чего она повалилась на землю. Когда она была повержена, я повернулась к другой, увернувшись, чтобы избежать удара кулаком. Она не была бойцом. Она была зверем, наносящим ответный удар тому, что напало на нее. Чему-то хищному.

Я выпрямилась, напрягая плечи на случай, если она попытается сделать еще один ход. То, что она не обучалась, не означало, что она не опасна. Она начала молотить меня обеими руками, пустив в дело ногти, ее маникюру было не больше пары дней. Я схватила ее за руку, развернула и начала ее выкручивать, пока она не согнулась, вывернув плечо. Она не знала, как вырваться из захвата, поэтому я воспользовалась моментом в свою пользу. Или попыталась. Другая женщина снова поднялась. Свободной рукой я подтянула платье с правой стороны и нанесла удар ногой, оттянув носок.

Я нанесла ей удар снизу в подбородок, отчего ее голова откинулась назад. Ее глаза закатились, и она упала на землю.

— Хорошая девочка, — сказала я и повернулась к другой женщине.

— Страж, — произнес Этан, и я оглянулась на черный галстук-бабочку, который он протянул. Его волосы были распущены и развевались вокруг лица, рубашка была расстегнута. — Свяжи ей руки.

Я кивнула и взяла тонкую полоску шелка в то время, как он побежал вперед и заблокировал удар женщины, несущей — в буквальном смысле — деревянную скалку, которая, похоже, все еще была посыпана мукой. Или чем-то похуже.

Сосредоточься, — сказала я себе и выкрутила другую руку женщины. К этому моменту ее голос превратился в длинную череду хриплых мольб.

— Остановите это остановите это остановите это остановите это!

— Я бы и рада, но ты не захочешь, чтобы я тебя вырубила, поэтому тебе придется довольствоваться малым. — Я вывела ее к велосипедной стойке и толкнула на землю, потом вытянула ее руки через одну из опор стойки и использовала галстук-бабочку, чтобы привязать ее. — Мы поможем тебе, как только это будет возможно.

Я повернулась, и была отодвинута назад протянутой рукой Катчера, когда голубой шар огня пронесся мимо меня, брошенный рукой Мэллори. Он попал в мужчину, размахивающего перед собой окровавленной деревянной бейсбольной битой, и отбросил его назад, руки и ноги благодаря инерции выбросило вперед. Он пролетел три метра, прежде чем упал на тротуар, раскинув руки и ноги. И он остался лежать.

Я в ужасе оглянулась на Катчера.

— Она его убила?

— Боже, нет. Это просто сила, а не огонь. Как если бы тебя сбили очень большим креслом-мешком.

Я оглянулась на мужчину. И действительно, его грудь продолжала подниматься и опускаться, но он не пытался встать. Я бы сказала, что цель поражена.

— Вот черт! — выкрикнула Мэллори, когда громадная женщина — как минимум под два метра высотой и со ста десятью килограммами мышечной массы — подкралась к ней. Две целых Мэллори едва бы покрыли ее размеры. Ее футболка «Кабс»[37] была порвана и вся в крови, кровь капала из ее носа, а ее глаза были дикими от страха. И она была слишком близко к Мэллори, чтобы та использовала магию.

— Хватит кричать! — заявила она, в ее глазах ясно читалось обвинение. — Хватит кричать! Хватит кричать!

— Я не кричу! — ответила Мэллори, теперь уже крича.

— Позже, — произнес Катчер и пошел помогать своей жене.

Блеск металла в уличном свете привлек мое внимание, и я оглянулась. Вперед шла женщина, держа в руке разделочный нож. На ней были пижамные штаны и изношенные тапочки, и я готова была поспорить, что нож был взят с ее кухни.

Какой бы неведанный мотив ни двигал ими, она, вероятно, вышла прямо из своего дома и направлялась прямиком в ад.

Ее волосы были короткими и кудрявыми, глаза дикие и испуганные. Она одной рукой держала нож, а другой била себя в висок.

— Уберите их из моей головы!

— Я не могу тебе помочь, — ответила я, протягивая руку, в то же время не сводя глаз с ножа и его ширины, плоского лезвия с рисунком, похожим на сплавление цветных металлов. Если бы о нем хорошо заботились, то он был бы острым и мог бы нанести серьезные увечья.

— Ты не можешь! — закричала она, вкладывая столько энергии в звук, что ее тело согнулось под ее силой. — Они не остановятся! Я заставлю их прекратить! И их остановлю!

Она прижала нож к своему горлу, и мое сердце, кажется, жалостливо остановилось.

— Пожалуйста, не надо, — промолвила я, пытаясь вернуть к себе ее внимание. — Обещаю, я тебе помогу. Есть место, куда ты можешь пойти, где голос больше не будет тебя беспокоить.

Это место, может, и включало в себя тюремную камеру и медикаментозную кому, но это было все, что я могла предложить на тот момент, по крайней мере, пока мы не узнаем больше.

Она на мгновение остановилась, плечо подергивалось под ее ухом, и я видела искру надежды в ее глазах. Но это была маленькая искра, угасшая благодаря какому-то наваждению, поразившему ее сознание. Она схватила клок своих волос и согнулась в талии, словно голос имел какой-то вес и тянул ее к земле.

Она кричала и топала ногами в очевидном расстройстве, и когда она снова подняла свой взгляд, в ее глазах было ужасное отчаяние.

— Это не закончится. Это не заканчивается. Одно и то же весь день, каждый день, и ты ничего не можешь с этим сделать, и я тоже не могу. Это не прекращается. Это не прекращается!

Она перехватила нож так, чтобы лезвие указывало на нее, в ее глазах появилась новая мрачная решимость.

— Нет! — произнесла я и побежала вперед, но было слишком поздно. Она погрузила нож в свой живот, темная кровь окрасила ее фартук. Пальцы, все еще обернутые вокруг лезвия, стали темно-красными, когда она упала на колени, широко раскрыв глаза. Она посмотрела вниз, ее глаза наполнились ужасом, и начала дрожать.

— Мне не помешала бы помощь! — крикнула я и увернулась. Она отдернула руку и начала отбиваться от меня. Я схватила ее за скользкое запястье и обхватила свободной рукой ту, в которой все еще был нож. Нельзя было сказать, что она проткнула, и если вытащить нож, не станет ли ситуация еще хуже.

Малик опустился на колени рядом со мной.

— Делай то, что делаешь, — сказал он и снял свой пиджак. — Держи руку на ноже. Я придавлю.

Я просто кивнула, поскольку была занята, пытаясь не дать женщине поцарапать меня. Она все еще кричала; ее план убрать голос в голове, доставив себе безжалостное количество боли, явно не работал.

Малик обернул пиджак вокруг ножа под нашими сомкнутыми руками и крепко прижал. Женщина закричала от боли, отчего больше помешанных голов повернулось в нашу сторону.

Просвистел голубой шар, отбрасывая искры, пока пролетал мимо, как бенгальский огонь не соответствующий сезону. Я подняла глаза, наблюдая, как он несется к молодому человеку лет двадцати с небольшим в спортивных шортах и тапочках для душа, ковыляющего вперед, он обхватил голову руками, словно пытался вырвать зло. Он шарахнулся на тротуар так же, как и первый мужчина.

— Мерит, — произнес Малик. Я оглянулась и увидела, что он кивает на мою юбку.

— Вот дерьмо, — пробормотала я и начала хлопать по искрам, которые проедали шелк. Но мне руки нужны были для другого…

— Я помогу, — сказал Амит, хлопая по искрам рукой. Он сдул пепел, похлопал еще, чтобы просто быть уверенным, а затем оглянулся на женщину, истекающую кровью на земле перед нами. На его лице были потеки крови.

— У Дома Кадогана своеобразный способ веселиться, — проговорил он.

Я посмотрела на свои руки, покрытые кровью и обхватывающие такой же окровавленный нож, молясь Богу, чтобы не потерять женщину, которую я не смогла спасти.

— Ага. Я бы сказала, это прекрасно описывает ситуацию.

Мы попрощались с теми, кто остался со свадебной вечеринки, и забрались в лимузин, который отвезет нас обратно в «Портман».

Как предполагалось, после заката мы должны были сесть в специально оборудованный и защищенный от солнечных лучей самолет до Парижа, где у нас будет неделя «мадленов»[39], эспрессо и отражающегося в Сене лунного света.

Вот только я знала, что этого не будет.

— Мы не летим в Париж, — сказала я и положила голову ему на плечо.

— Да, — ответил он. — И я должен попросить всех гостей свадьбы покинуть Чикаго как можно скорее. Нет смысла втягивать их в это.

Внезапно я почувствовала себя невыносимо уставшей. Эмоционально истощенной долгой ночью подготовки и общения, физически изнуренной дракой, в которую мы не хотели вступать. И насколько бы я не была осведомлена о том, почему мы не могли улететь, почему мы не могли покинуть город в разгаре какой-то неизвестной сверхъестественной заразы, я не могла ослабить давящую печаль, которая улеглась в моих костях.

Я всего-то хотела медовый месяц. Я ведь не слишком много просила, не так ли?

Этан обнял меня и привлек ближе к себе. Я закрыла глаза и позволила себе успокоиться от его тепла и близости.

— Полагаю, я ошибался в том, что это не наша проблема, — сказал он.

— Это стало нашей проблемой не по твоей вине. Не так уж и много мы с этим могли сделать. И хорошо, что мы были там. Это не входило в наши планы, но если бы мы не вмешались, все могло обернуться гораздо хуже.

Этан ухмыльнулся и прижал меня к себе.

— Думаю, это я должен тебя утешать, а не наоборот. Потому что моя прекрасная жена заслуживает покоя и уюта.

— «Жена» как-то странно звучит. Интересно, когда я к этому привыкну.

— У тебя есть вечность, — ответил он, — потому что я не отпущу тебя.

Я проснулась от запахов шоколада и сахара, но глаза не открывала, наслаждаясь фантазией о том, что проблемы Чикаго решились сами собой, и нас увезли в Париж, пока мы спали. Я открою высокие, железные окна на балкон, где дует чудесный ветерок, и откуда открывается вид на Эйфелеву башню.

— Bonjour, mon amour[44], — произнесла я.

— Ты все еще в Чикаго, — напомнил мне Этан. — И с нами хочет встретиться мэр.

Конечно, хочет. Я закрыла лицо подушкой.

— Я тебя не слышу. Солнце еще не зашло.

— Солнце зашло. Мэр звонила. А я завтракаю.

Я отбросила подушку и села.

Этан сидел рядом со мной на краю кровати, практически голый, за исключением шелковых пижамных штанов. Поднос с завтраком стоял на прикроватной тумбочке с обещанной чашкой темного, испускающего пар шоколада и двумя отменно выглядящими круассанами рядом с чашей свежей малины.

— Два аппетитных варианта выбора, — сказала я, наклонившись, чтобы поцеловать его. — Добрый вечер, муж.

Он лукаво улыбнулся и поцеловал меня в ответ.

— Добрый вечер, жена.

Я стащила круассан и оторвала заостренный край.

— Мэр действительно нас вызвала?

— Да, как и твоего дедушку. Мы все должны прибыть в ее офис как можно скорее.

Круассан был замечательным, но при мысли о том, чтобы снова иметь дело с драмой, мой рот пересох. С жаром ввязаться в драку? Не так уж и плохо. Иметь дело с мэром, которая склонна думать про нас самое худшее? Не так уж и весело.

— Надо было пригласить ее на свадьбу, — сказала я, скрестив ноги и откусив еще кусочек.

Этан усмехнулся.

— Мы пригласили. Разве ты ее не видела?

— Нет. — Я ухмыльнулась ему. — Я смотрела только на тебя.

— Угу. И на углеводы.

— Она собирается обвинить нас в том, что произошло прошлой ночью? Не знаю, как у нее это получится. Мы не дали усугубиться ситуации. — Я указала на «Трибьюн», сложенную рядом с едой, в которой был снимок нас с Этаном в разорванных свадебных нарядах, взявшихся за руки и смотрящих на разрушения. Заголовок гласил: «ВАМПИРЫ ОСТАНОВИЛИ РАЗБУШЕВАВШИХСЯ ЛЮДЕЙ». Вне всяких сомнений это был один из лучших заголовков, которые мы видели. Может, город наконец стал воспринимать нас как солдат, а не как преступников.

Взгляд Этана скользнул по комнате к заляпанной и порванной куче белого шелка и кружева на полу.

— До тех пор, пока мы не отвезли это Элен.

— Скорее всего, она видела «Трибьюн», — проговорила я. — Подозреваю, что она уже знает.

— И несомненно будет париться по этому поводу, пока мы не вернемся в Дом. — Этан встал, нижняя половина его невероятного тела была идеально окутана драпированным шелком. — Ешь свой завтрак и одевайся, и давай уже покончим с этим.

Я бы сделала и то, и другое. Но так как технически это все же был мой медовый месяц, я обняла его за талию и потянула обратно к кровати.

Мэр и круассан могут еще немного подождать.

Мы отнесли свои хот-доги к ближайшему закусочному столику под широким зонтом, который, видимо, был предназначен для защиты от солнца, но также хорошо защищал и от снега.

Разворачивать фаст-фуд было весьма затруднительно как из-за панировки, так и из-за величины. Но были неплохие шансы, что схватка прошлой ночью была не единственной, с чем мы столкнемся в ближайшие ночи, и я не собиралась быть неподготовленной.

К сожалению, пластиковая вилка едва ли могла потягаться с таким хот-догом, в состав которого входили макароны с сыром, острый соус и обжаренные маринованные огурчики. Я сумела его надкусить, прожевала, задумалась. И нахмурилась.

— Кажется, ты не особо впечатлена, — сказал Катчер, выдавливая кетчуп в аккуратненький кружочек на салфетке.

— По большей части я обескуражена. — Я достала обжаренный маринованный огурчик и немного поморщилась от удивительного порочного кислого вкуса. — И я все еще оцениваю. Мне необходимо поработать над своими ощущениями.

Этан лишь покачал головой, его лицо светилось весельем.

— Мой бесстрашный Страж приведен в замешательство «Помойной Собакой».

Фыркнув, Катчер вытер руки, чтобы достать свой телефон из кармана. Он пробежался глазами по экрану.

— Что ж. Это интересно.

— Что? — спросил мой дедушка, вытирая горчицу со щеки.

— Первые два человека, которых проверил Джефф, находились возле «Тауэрлайна» в ту ночь, когда Сорша пыталась запустить свою алхимическую паутину.

— Насколько близко? — спросил Этан.

Катчер провел пальцем по экрану.

— Один из них электрик, который что-то делал в сверхурочное время, когда разлилась магия. Другой живет через улицу, и находился на крыше, наблюдая за происходящим. Никто из них не покидал своего места.

Я кивнула.

— Значит, как минимум, несколько человек, которые слышат крики, находились рядом с «Тауэрлайном», когда магия стихла.

— Наваждения начались еще до снега, — сказал Катчер. — И защитные заклинания не подавали сигнала, пока не начался снег. Следовательно, Сорша не вызывает наваждения, по крайней мере, не какой-нибудь действующей, непрерывной магией.

Я посмотрела на Катчера.

— Это может быть какой-нибудь скрытый эффект ее алхимии?

— Мы развернули ее магию обратно, — ответил Катчер. — Не может быть, чтобы хоть какая-то магия осталась, скрытая или еще какая. С другой стороны, это может быть кто-то другой, не Сорша, принимая во внимание связь с «Тауэрлайном», но это маловероятно. «Если исключить невозможное, то, что останется, и будет правдой».

— «Шерлок Холмс»[49], — одобрительно произнес мой дедушка. — То, что останется, в нашем случае — это ее алхимия и ее затянувшиеся эффекты.

А это значит, что наваждения, так или иначе, были по вине Сорши.

Запиликал телефон Этана. Он проверил его, а затем посмотрел на моего дедушку с обеспокоенным выражением лица, отчего мне стало совсем не по себе.

— «Трибьюн» взяла интервью у женщины, которая находилась на крыше после того, как все произошло, — сказал он. — Она говорит, что за побоищем наблюдали сорок человек.

— Они не могли вывести всех из высоток около места побоища, — ответил дедушка. — Не хватало времени или сотрудников.

— А что насчет Уинстона? — спросила я. — Мы знаем, был ли он около «Тауэрлайна?»

— Не знаем, — ответил мой дедушка.

— Нам нужно поговорить с ним об этом и о том, что он слышит, — сказала я. — Мы должны выяснить, что происходит, прежде чем еще кто-нибудь пострадает.

Этан кивнул.

— Если физическая близость к алхимии Сорши является пусковым элементом для наваждений, то у нас большие проблемы. Мы столкнемся с еще большим количеством наваждений, еще большим числом насилия.

Катчер доел хот-дог, вытер руки и смял свою салфетку.

— Давайте скрестим пальцы, чтобы эти люди были более подвержены эффекту или реагировали по-другому. — Он посмотрел на моего дедушку. — Но нам придется сказать мэру, что, возможно, будет больше инцидентов. Ей следует подготовиться — чтобы медики и правоохранительные органы были наготове.

— У меня совсем не вызывает восторга давать ей такие указания.

Катчер усмехнулся.

— Вот почему они платят вам кучу денег, Чак.

— И наградили должностью и фургоном в придачу, — заметила я.

Дедушка оскорбился.

— Едва ли они того стоят. — Он оценивающе поглядел на мою еду. — Но кусочек вот этого мог бы того стоить. Это «Фанианс»?

— Да, черт возьми, — ответила я с ухмылкой и пододвинула к нему остатки. — Превосходный вкус явно передается генетически.

— Я бы кое-что поставил под сомнение в этом заявлении, — сказал Этан. — Но учитывая наши обстоятельства, я промолчу.

Дедушка взял свою вилку, смахнул с закусочного столика снег, после чего пододвинул к себе мой ужин и начал копаться вилкой в «Помойной Собаке».

— Итак, — произнесла я, — подводя итог, мы считаем, что наваждения — это какой-то скрытый эффект проделок Сорши в «Тауэрлайне». А снег?

— Защитные заклинания подали сигнал, — сказал Катчер. — И здесь все еще десять градусов, снег идет не из настоящего облака. Так что это активная магия. Сопряженная со снегом магия.

— «Сопряженная со снегом»? — спросил мой дедушка.

— Слишком тепло, нет облаков, — произнесла я. — Он падает, как настоящий снег, но образуется не таким же образом.

— Точно, — подтвердил Катчер.

— Значит, она на самом деле не управляет погодой, — сказал дедушка.

— Не с технической точки зрения, хотя она создает метеорологический феномен. — Катчер положил локти на стол и сцепил руки, наклонившись вперед. — Это то, чего я не понимаю. Почему снег? Чикагцы уже видели снег. Мы перестрадали метели.

— И все же… — произнес Этан.

— И все же, — проворчал Катчер.

Зажужжал телефон моего дедушки. Он вытащил его, посмотрел на экран и нахмурился.

— Что случилось? — спросила я.

— Джефф прислал сообщение. В нем говорится лишь: «Посмотрите на „Тауэрлайн“».

Мы все посмотрели в сторону северо-востока, но нам так далеко было не видно из-за хитросплетения небоскребов.

— Полагаю, мы отправляемся на прогулку, — сказал Катчер. Мы поднялись, выбросили мусор и отправились в наше следующее путешествие, окутанные страхом.

Холод мгновенно принес боль, каждые клетка и нерв кричали, одновременно предупреждая о том, что что-то очень, очень неправильно. Что вода слишком холодная, что температура слишком низкая, а я нахожусь в слишком большой опасности.

Я всплыла на поверхность, втянула воздух и смахнула ледяную воду с глаз. Я вцепилась в ближайший пласт льда, ища шаткую опору, чтобы вскарабкаться на него. Но мои пальцы и ноги онемели, поэтому было тяжело цепляться. И в этом нет смысла, — поняла я своим вялым мозгом. Если я нахожусь в воде, то могу с таким же успехом прицепиться ко льдине, на которой лежит ребенок.

Я поплыла сквозь снежуху, отталкивая с пути лед посиневшими от холода пальцами, к льдине, на которой лежал плачущий Стивен, крепко держась руками за край льда. На нем была футболка и шорты, и ему, вероятно, было также холодно, как и мне.

— Привет, — сказала я у кромки воды, пытаясь не дать ему увидеть, как стучат мои зубы. — Ты Стивен, верно?

Он кивнул, его огромные голубые глаза были наполнены ужасом.

— Отлично. Я Мерит, и я помогу тебе вернуться на катер.

— Вы русалка?

— Не совсем, — ответила я и повернула льдину к катеру, отталкиваясь ногами, пока толкала нас к нему. Я вдруг снова оказалась на уроках по плаванию с вспомогательной доской — если не считать того, что уроки никогда не проходили в ледяной воде посреди реки Чикаго.

Я отталкивалась так сильно, как могла, и чувствовала, как река замерзает вокруг моих ног. Я плыла вверх по течению, и каждое движение становилось все тяжелее, словно плывешь в зыбучем песке.

— Спасательный круг! — удалось мне выкрикнуть сквозь стучащие зубы, и я поймала его одной рукой. — Стивен, милый, давай наденем это на тебя, хорошо?

— Держись! — сказала я. — Поднимайте его! — крикнула я тем, кто все еще мог меня слышать, и они начали тянуть его по борту лодки.

— Стивен! — Его мать добралась до нижней палубы.

— Держись! — крикнул мужчина, протягивая руку, чтобы помочь мне подняться на борт. Но эта рука казалась настолько далекой, и, кажется, становилась все меньше и меньше. Я не могла понять, как это возможно, как мир может сжиматься. И когда его рука отодвинулась еще дальше, безжалостная боль от холода, которая поселилась в моих костях, словно раковая опухоль, начала угасать.

Я ушла под воду и начала погружаться на дно, как камень. Я не могла держаться на поверхности, моя одежда стала тяжелой, впитав воду, а замерзающая вода не давала мне всплыть на поверхность.

Я открыла глаза в темной воде, наблюдая, как свет проходит сквозь утолщающийся лед. Я оттолкнулась ногами и поплыла вверх, несмотря на то, что лед зажимал меня со всех сторон, как задиры в коридоре средней школы. Но лед надо мной застыл, превратившись в твердое покрытие над водой внизу. Я вонзилась в лед онемевшими пальцами, но он был слишком плотным, чтобы прорваться сквозь него, слишком большим, чтобы просто оттолкнуть. Мое горло скребла паника, легкие молили о воздухе.

У меня перед глазами поплыли темные пятна. Когда я снова начала погружаться в воду, панику сменило что-то вроде смиренного принятия.

Я никогда не задумывалась о том, что чувствуешь, когда тонешь, но никогда бы не догадалась, что ощущения такие. Теперь не было никакой паники, лишь осознание того, что я тону, и у меня наверняка скоро закончится кислород.

Размышляющая-Я отделилась от Тонущей-Меня, и первая наблюдала за второй с разобщающим любопытством. Я тону? Как странно.

Не очень-то долго мне удалось побыть замужней, — подумала я. — Было бы неплохо побыть замужем, побыть Первой Леди Дома Кадогана чуть подольше. Побыть с Этаном еще немного.

Этан, — подумала я. — Этан. Этан.

Это слово, его имя, воспоминание о нем, послужило лучом света в кромешной тьме. Это вывело меня из увядающего осознания, из летаргии и принятия, которых жаждали ноющие кости и мышцы. Что угодно, лишь бы эта боль прошла.

«Этан».

Я оттолкнулась вверх, прилагая каждый джоуль энергии, который мог выделить мое тело, направив руки вверх, чтобы расколоть лед, когда в воде появилась рука и схватила меня за заднюю часть куртки, как щенка, выдергиваемого от опасности за загривок.

Я вынырнула на поверхность и начала хватать ртом воздух, боль от холода снова пронзила меня, словно раскаленный кинжал.

Я позволила ему затащить меня на катер и упала на бок, выкашливая, кажется, литры речной воды.

— Страж, я могу больше никогда не выпустить тебя из Дома.

Я кивнула и позволила ему помочь мне сесть. Все болело, и я не могла остановить дрожь, которая истязала мое тело.

— Не… плохая… идея. А также, пожалуй, можешь исправить погоду.

Он снял мою мокрую куртку и обернул вокруг меня теплозащитное одеяло из мерцающего серебра, а потом смахнул влажные волосы с моего лица.

— Я слышал, как ты произнесла мое имя, — сказал он.

Я прокручивала его в мыслях. Я не поняла, что произнесла его или что он услышал. Но слава Богу за это.

Я наклонилась вперед, обхватила его руками и позволила вылететь всхлипу, который сковал мое горло.

Спасибо тебе Господи за него.

В Чикаго сверхъестественные заключенные содержались подальше от человеческого населения. Завод состоял из десятка зданий из одинакового красного кирпича, конечно, расположенных вокруг самого большого, где содержались заключенные.

Броуди припарковал внедорожник в конце гравийной дороги рядом с недавно установленным двойным забором. Если бы не этот забор и башни, возведенные по периметру, вы бы никогда не догадались, что это тюрьма. Но, вероятно, вскоре, в этих башнях появится охрана. Охрана с пушками и осиновыми кольями.

Все еще шел снег, покрывая очень белым одеялом территорию фабрики, и от этого все выглядело немного чище, немного менее по-тюремному. Он также заглушал звук, поэтому мы почти не слышали отсюда шум города.

Мой дедушка припарковал свой большой, приземистый седан рядом с нами и вышел из машины. От холода он надел вязаные перчатки и подходящую шапку, вероятно, их для него связала жена Роберта, Элизабет. Она вязальщица. Не то, чтобы она горела желанием общаться со мной в эти дни, но этот вопрос можно пока отложить…

— Это была хорошая мысль, — сказал дедушка, подойдя ко мне у тюремных ворот. — Проверить, совпадает ли изменение в температуре с сетью Сорши.

— Есть идеи, почему они совпадают? — спросила я.

Дедушка покачал головой.

— Множество гипотез, но ничего конкретного. Мы можем ничего и не выяснить, пока она не сделает следующий шаг. — Он бросил взгляд на небо, которое закрывал падающий снег. — И никто не может предсказать, каким он будет. — Он посмотрел на меня. — С тобой все будет в порядке?

Он думал о Логане, вампире, который создал меня. В порядке я не была, но буду. Это было частью сделки, которую я заключила сама с собой — я позволила ему жить, но выкинула его из своей головы. Он не будет контролировать мою жизнь.

Мои глаза похолодели.

— Если он умен, то будет держаться от меня подальше.

— Он в другом секторе тюрьмы, — сказал мой дедушка. — А люди находятся все вместе в другом здании.

— Тогда с нами все будет в порядке, — ответила я, а Этан положил руку мне на спину.

«Вот это моя девочка».

Охранник на гольфкаре подъехал к воротам и вылез, чтобы открыть их.

— Мистер Мерит, — произнес он, а потом кивнул нам.

— Полагаю, это за вами, — сказал мой дедушка.

Я оглянулась на него.

— Ты с нами не пойдешь?

— Я думаю, вам повезет больше, если вы поговорите с ним сами. Он хочет извиниться перед тобой, — он посмотрел на Этана, — и он пришел к тебе за помощью. Без меня он может быть более открытым. — Он улыбнулся. — Но задавайте правильные вопросы.

Я кивнула.

— Сделаем все возможное.

Наемники фейри когда-то были союзниками Дома Кадогана — или близко к этому. Они зловещие и бесстрашные воины, и были первыми, кто охранял ворота Дома, пока мы спали. Но фейри любят золото, и их переманил Гринвичский Совет, наши бывшие британские вельможи, и обратил против нас. Поэтому то, что они раскинули лагерь у нас во дворе — совсем не хорошая новость.

С другой стороны, учитывая, какая у нас выдалась неделя, это совсем не удивительно.

Броуди на большой скорости вез нас обратно в Дом. Он вывел Оперотдел на аудиосистему машины, поэтому мы могли выразить соболезнования Люку и Малику.

— Чего они хотят? — спросил Этан, нахмурив брови, он скрестил руки на груди и закинул ногу на ногу. Он довольно быстро переключился с расследования в режим Мастера.

— Мы пока еще даже не открывали дверь, — ответил Малик. — Мы позвонили сразу же, как только пришло предупреждение с ворот. Их пропустили во двор во имя сверхъестественной учтивости.

— Оружие?

— Нету, — ответил Люк. — Это вторая причина, почему их пропустили во двор. Они ничего не сказали. Стали строем. Она стоит перед ними. Ждет, как и все они.

— Какие будут предположения? — спросил Этан.

— Думаю, мы выслушаем их, — ответил Люк. — Они не союзники, но также не проявляют агрессию, по крайней мере, прямо сейчас. Они пришли к нам без оружия, и хотя она, скорее всего, не соизволит говорить ни с кем, кроме вас, похоже, они весьма заинтересованы в разговоре.

— Малик? — спросил Этан.

— Согласен.

Он поглядел на меня.

— Страж?

— Согласна. Велика вероятность того, что она хочет поговорить о том же, о чем хотим поговорить мы все.

— О погоде, — без иронии сказал Малик.

— О погоде, — подтвердила я.

— Согласен, — ответил Этан. — Заприте Дом. Я хочу, чтобы все были в полной готовности, на всякий случай. Мы будем там через…

— Две минуты, — заверил Броуди, встретившись взглядом с Этаном в зеркале заднего вида.

— Две минуты, — произнес Этан, кивнув. — Давайте будем готовы действовать.

— Сегодня вы просто полны интересных планов, — произнес Катчер. Но я продолжала смотреть на Этана, наблюдая за сменой эмоций и мыслей на его лице.

— У нее должно быть рабочее место, кабинет, — сказала я. — Место, где она подготавливала свою магию. Я хочу осмотреть его. Может быть, мы сможем найти что-то, что объяснит, какого черта творится в Чикаго.

— А, может, и не найдем, — заметил Этан, — и нас арестуют за взлом и проникновение. — Он посмотрел на Катчера. — Разве вы не осматривали дом после ее ареста?

— Криминалисты прогнали нас спустя десять минут, — ответил Катчер, его голос был сухим, как тост. — Из-за этого у нас было не так уж много времени, чтобы осмотреть весь дом — всего лишь центральное крыло.

— И мы ничего там не обнаружили, — продолжила Мэллори, — кроме разве что их ужасного вкуса.

Она все верно подметила. В доме Рида было не много вещей, которые не были бы покрыты кричащим красным бархатом или блестящей позолотой, каждый уголок был заставлен мебелью и скульптурами.

— А мы вообще можем туда попасть? — спросил Этан.

— Собственность Рида подпадает под действие его завещания, — ответил Катчер, проводя пальцами по своим коротко стриженным волосам. — Поскольку Сорша обвиняется в его убийстве и все еще находится в бегах, за домом присматривает служба безопасности, нанятая исполнителем.

Этан посмотрел на меня так, будто думал, что это может разубедить меня. Я же просто улыбнулась ему.

— Какой смысл быть Стражем лучшего в городе Дома, если я не могу нарушить несколько человеческих законов?

Этан выгнул бровь.

— Работаешь над своим мастерством подхалимства?

Я ухмыльнулась ему в ответ.

— Если с этим я могу получить то, что хочу, тогда да.

— Я могу позвонить, — предложил Катчер, — и попросить для вас официальное разрешение посетить дом. Но если они откажут, то будут настороже, и тогда вам будет сложнее пробраться внутрь.

— А если ты не позвонишь, — продолжила я, — возможно, мы сможем использовать наши значительные навыки, чтобы проскользнуть внутрь незамеченными?

— Что-то вроде того. И если у нее действительно было рабочее место, есть шанс, что она будет там, что она проскользнула мимо охраны и пробралась внутрь.

— Тогда ей лучше помнить о своих манерах, — сказал Этан. — Поскольку это будет не светский визит.

— Предлагаю пропустить звонок, — предложила я, — и не настораживать их. — Я посмотрела на Этана.

Мгновение он молча раздумывал.

— Чего хочет мой Страж, то мой Страж и получает.

— Поскольку у меня нет шкафа, забитого шоколадом, это в буквальном смысле неверно, — заметила я. — Но относительно Сорши пойдет.

— Пока вы будете совершать преступление, мы останемся здесь и поработаем над магией, — сказал Катчер. — И, может быть, если вы не против, мы останемся на ночь в Доме.

Это будет не впервые, когда они останавливаются у нас. Когда Мэллори была подключена к защитному заклинанию Дома, она оставалась здесь, чтобы то продолжало функционировать. Но с тех пор, как она придумала способ питать его при помощи старого-доброго электричества, ей приходилось только проверять магию, чтобы убедиться, что все работает как надо.

— Возражений не имею, — ответил Этан. — Я абсолютно уверен, что ваши манеры лучше, чем у Сорши.

Возразить было нечего.

Мы сидели полукругом на одеяле, которое не особо защищало от снега под нами.

Мэллори открыла свою сумку и достала круглое блюдо из стерлингового серебра, отполированное до блеска. Она позаимствовала его у Марго из ее хозяйственных припасов, когда искала инвентарь для сотворения магии. Она также прихватила спички, веточку розмарина и небольшую бутылку шампанского.

— А для чего шампанское? — спросил Этан, когда она выложила свое обмундирование и отложила сумку.

— Для нас, — ответила она с улыбкой. — Это была и без того долгая ночь. — Она протянула бутылку Катчеру. — Открой, пожалуйста, пока я подготавливаю остальное.

Она поставила блюдо на землю перед нами, положив на него веточку розмарина.

— Это похоже на алхимию, — сказала я. — За вычетом тигля.

— Она основана на алхимии, которую творила Сорша, и моем собственном стиле.

Я посмотрела на Катчера.

— А у тебя какой стиль?

— Ты знаешь ответ на этот вопрос, — ответил он, выдернув пробку зубами, из бутылки вылетел дымок.

— Оружие, — произнесла я. Он был первым, кто научил меня орудовать катаной, использовал магию и мою кровь, чтобы закалить лезвие, что дало мне способность чувствовать стальное оружие. Довольно полезный дар, учитывая, с чем мы обычно сталкиваемся.

— Оружие, — согласился он, сделав глоток шампанского и передавая бутылку по кругу. — Мы дошли до того места, где нам придется с кем-то драться, и тут я — ваш человек.

— Он скромничает, — сказала Мэллори, сделав большой глоток и передав бутылку Этану. Она села на пятки. — То, что он лучший в оружии, не означает, что он не силен во всем остальном. — Она посмотрела на него и подмигнула. — Во всех остальных вещах.

— Нам не нужны подробности, — проговорил Этан, сделав глоток и передав мне бутылку, на которой собрался конденсат. Если бы не содержание алкоголя, шампанское, наверно, замерзло бы на невероятно холодном воздухе. Но это не повлияло на вкус, изысканный букет и пузырьки.

Мэллори покачала головой.

— Ты уже слишком долго женат на Герцогине. — А потом она хлопнула ладонью по губам, пробормотав ругательство.

Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать то, что она сказала — тот факт, что она только что выдала придуманное им для меня прозвище. Я поглядела на Этана, выгнув бровь в идеальной имитации его любимой причуды.

— Герцогиня? Вот как ты меня называешь?

Его улыбка была широкой и довольной.

— Дарт Салливан, — напомнил он мне.

— Конкретно оно подходит, — напомнила я ему.

— А «Герцогиня» нет?

— Меня нельзя отнести к принцессам.

— Верно, нельзя. Но прозвище ты заработала не так. Вспомни, как при нашей первой встрече ты вошла в мой Дом со своей бледной кожей и темными волосами, и этими незабываемо серыми глазами — глазами, которые были наполнены такой болью и гневом. Ты была похожа на герцогиню какой-нибудь странной и красивой страны. Я не мог оторвать от тебя глаз.

Я лишь изумленно уставилась на него. Он и раньше одаривал меня комплиментами, и, безусловно, я знала, что он меня любит. Но я никогда не слышала историю нашей первой встречи в таком свете.

— А потом она вызвала тебя на дуэль, — сказала ему Мэллори.

— Вызвала. Она была очень властной.

Мэллори кивнула.

— И ты такой: «Ладно, девочка. Вперед. Давай посмотрим, что у тебя есть».

Я показала на Мэллори пальцем.

— Ты не помогаешь.

— Не соглашусь, но… — Она притворно поджала губы.

— А она права, — сказал Этан. — Это довольно близко к моему воспоминанию.

— Черт, Салливан, — произнес Катчер, когда я передала ему бутылку. Он отказался, так что я закупорила ее и отставила в сторону. — У Мерит этот убийственный взгляд Злого Мастера. Тебе, наверное, стоит смотреть в оба, когда используешь конкретно это прозвище.

Этан ухмыльнулся мне.

— А он дело говорит, Герцогиня. У тебя это хорошо получается.

Я зарычала. Пожалуй, мне стоит бросать ему вызовы почаще, — подумала я. — Всего лишь чтобы держать его в узде.

Этан наклонился и прижался к моим губам в поцелуе.

— Если это поможет, ты стала Стражем очень, очень быстро.

Я прищурилась.

— Весь Дом знает об этом?

Его глаза блестели весельем.

— Меньше тех, кто знает о «Дарте Салливане».

— Туше, — спустя мгновение проговорила я.

— Если вы закончили флиртовать, — произнес Катчер, — может, вернемся к магии?

— Давайте, — сказала Мэллори, достав спичку из коробка. — Я готова начинать.

— Что мы должны делать? — спросила я.

— Казаться дружелюбными. Мы не хотим его пугать. — С этими словами она чиркнула спичкой о бок коробка, после чего вспыхнул огонек, и послышался запах серы. Она отложила коробок в сторону и осторожно подожгла палочку розмарина. Воздух наполнил запах трав, заставив меня жаждать запеченного цыпленка. Но я отмахнулась от этого.

Не говоря ни слова, Мэллори открыла свой блокнот, что-то написала на странице и вырвала ее. Она по какой-то сложной системе сложила страницу, подержала ее над тлеющим розмарином, пока та тоже не загорелась, и бросила ее в блюдо.

— Для обстановки и разъяснения, — сказала Мэллори, а затем села, скрестив ноги, положив руки на колени, и выпрямила спину. И начала тянуть свою магию.

Катчер однажды сказал мне, что колдуны не творят магию — они ее направляют. Они способны, по генетическим и паранормальным причинам, направлять магию вселенной, перенацеливая ее для своих целей. Именно это сейчас делала Мэллори, тянула магию, которая была настолько теплой, что над ее головой буквально поднимался пар.

Она сложила руки чашечкой и подула на них.

— Она выдувает магию? — тихо спросила я.

Катчер прищелкнул языком.

— Она греет себе руки, новичок.

Логично, но откуда мне было знать? Я не так много ночей провела с Мэл в общественных парках, пытаясь связаться с невидимыми волшебными существами.

Видимо, достаточно разогрев руки, Мэллори сложила их чашечкой перед собой. Появилась искра, которая становилась все больше и ярче по мере того, как она концентрировалась, ее губы двигались, а голова качалась в каком-то безмолвном движении. Я бы предположила, что она напевает любимую песню «Muse»[70], но это, скорее всего, было не так, поэтому я оставила это при себе.

Искра разрослась до размера мяча для гольфа, затем бейсбольного, потом софтбольного, свет стал таким ярким, что просвечивал синим сквозь ее руки, как когда я в детстве подносила пальцы к фонарику.

Когда шар света, такой же бледно-голубой, как летнее солнце, стал достаточно большим, она открыла глаза.

— Осторожно, — пробормотала она себе под нос и наклонилась вперед, поместив шар на блюдо. Он парил там, вибрируя силой, отбрасывая тусклый свет на наши лица.

Я огляделась, надеясь, что никто за нами не наблюдает. Колдуны вышли из тени, но это не значит, что людям разрешено наблюдать за этим маленьким экспериментом. Принимая во внимание погоду, они, вероятно, сначала вызовут ЧДП, а потом будут задавать вопросы.

Мэллори выпрямилась и прочистила горло.

— Мы создали приемник. Посмотрим, сможем ли мы к нему подключиться. — Она расположила руку над огненным шаром, растопырив пальцы, и хлопнула по воздуху поверх него.

От этого движения возник глухой, резкий звук, который создал колебания в воздухе, как если бы она бросила камень в озеро. Из шара появились сферы и двинулись к нам, через нас, пока не рассеялись на расстоянии в несколько метров.

Держа руку над шаром, возведя глаза к небу, Мэллори ждала.

— Мы здесь, — произнесла она. — И мы тебя ищем.

Она снова ударила по шару, после чего последовал еще один глухой звук, посылая очередную волну колебания.

Но ответа так и не последовало. Не то, чтобы я была уверена в том, какой ответ мы должны получить.

— Что мы надеемся услышать? — спросил Этан.

— Подтверждение, — ответила Мэллори. — Я знаю, что он меня слышит. Послания возвращаются назад.

— Наподобие радиолокации, — произнес Этан, и Мэллори кивнула.

— Волны что-то находят, послание возвращается. Я это чувствую. — Она подняла взгляд на Катчера. — А ты?

Он кивнул.

— Слабо, но да. Там что-то есть.

— Тогда попробуем громче, — сказала она. Она уселась поудобнее, выдохнула и снова поместила руку над шаром. Она вновь ударила по шару, затем второй раз и третий.

Казалось, звуки становились громче, глубже с каждым ударом, пока не возникло ощущение, будто вибрации останавливают мое сердце.

На этот раз приветствие проигнорировать не смогли. И голосу не понравилось наше вторжение.

Небо рассекла молния, прогремел гром, словно выстрел из винтовки в упор. По полю волной прокатилась сила, наподобие хлопка рукой, а потом я полетела, городские огни размылись от перемещения.

Я спиной приземлилась на землю, моя диафрагма сжалась от шока, голова ударилась о землю, пальцы рук и ног покалывало от тепла и энергии.

Мгновение я лежала там на земле, смотря вверх на несколько звезд, которым удалось пронзить небо. Каждая была окружена ореолом света, а в моих ушах жужжали пчелы.

Я медленно привстала на локтях и огляделась. Этан, Катчер и Мэллори тоже лежали на земле, все хлопали глазами на небо. Мы упали перпендикулярно друг другу, наши тела располагались, как румбы в компасе. А между нами все еще светился шар.

— Что ж, — произнесла Мэллори, смахнув волосы с лица.

Я села и приложила руку ко лбу, как будто это могло помещать миру вращаться.

— Это сложно назвать успехом. Это была какая-то магическая граната.

— Это был успех, — сказала Мэллори, и все мы посмотрели на нее.

— Каким образом? — спросил Этан, смахнув снег с рукавов.

— Мы знаем, что он нас слышит. И знаем, что он может дать отпор. — Она встала на колени, ткнула пальцем в розмарин, а потом откинулась на пятки. Она посмотрела на небо, закрыв глаза, ветер раздул волосы по ее розовым щекам. После минутного молчания она посмотрела на нас. — Нам нужно попробовать еще раз.

— Нет. — На этот раз это сказал Этан. — Ни в коем случае.

— Согласна, — произнесла я. — Когда ты дразнишь медведя, и он пытается содрать тебе лицо, ты собираешь силы и меняешь план.

Этан потер затылок.

— Или ты можешь попытаться еще раз в одиночку, а позже все нам расскажешь. В то время, как мы будет в нескольких километрах отсюда.

Мэллори выпрямилась, но, нахмурившись, оглянулась на землю.

— Послушайте, даже если ответы какие-то непроизвольные, если наваждения — это просто эмоции, захваченные магией, и никто на самом деле не просит помощи, мы все равно можем узнать об этом поподробнее. Если мы продолжим задавать вопросы, то, возможно, сможем разобраться с их распространением, их величиной, при помощи ответов, которые получим.

— Наподобие отраженного сигнала, — предложила я.

— Наподобие отраженного сигнала, — согласилась она. — У нас заканчивается время. Она готовится к чему-то крупному, и это случится очень-очень скоро. Если мы к этому не подготовимся, то будет хуже, чем в «Тауэрлайне».

«Тауэрлайн» был наполовину успехом и наполовину катастрофой, с большим количеством травм и разрушений.

Этан было открыл рот, но закрыл его и поглядел на Катчера, который повел головой, затем плечами, словно пытался ослабить настойчивую боль. Потом он посмотрел на нас.

— Мы все целы и невредимы, — произнес Катчер. — Я не стану говорить, что вы трусы, если не попытаетесь еще раз, но…

— Но ты тонко на это намекаешь, — сказал Этан.

Катчер ухмыльнулся.

— Это магия, друзья. Это опасная игра. Наверное, вампиры не способны ее освоить.

Глаза Этана сверкнули серебром.

— Это вызов?

— Если это то, что требуется. — Катчер посмотрел на меня. — Мы должны попробовать что-нибудь сделать. На данный момент это единственное, что мы можем попытаться сделать.

Я не могла поспорить с его логикой, поэтому посмотрела на Мэллори. Она достала из сумки небольшой блокнот из крафт-бумаги и листала его.

— Просто дайте мне минуту.

Я, прищурившись, посмотрела на Катчера.

— Пиво и пицца после этого, и ты платишь.

Его губы изогнулись в ухмылке.

— На тебя особо не надо тратиться.

— Это одно из ее самых превосходных качеств, — сказал мой муж.

Я пихнула его локтем, и мы снова расселись.

— Становится холоднее, — произнес Катчер. — Вероятно, нам следует начать, пока мы еще можем что-то делать.

Я издала саркастический звук.

— Сходи поплавай в реке, а потом поговорим о холоде.

— Моя маленькая русалочка, — пробормотал Этан, когда Мэллори снова поместила руку над шаром.

На этот раз был всего один удар.

— Мы здесь, чтобы выслушать, — сказала она, — а не чтобы навредить тебе.

Мы сидели в холодном мраке, навострив уши в ожидании ответа. Но его не было.

Мэллори покачала головой, облизнула губы и еще раз хлопнула.

— Если ты с нами поговоришь, мы можем попытаться тебе помочь.

Она чуть не завизжала, когда шар запульсировал светом и отскочил назад.

Все началось с шепота, слабого и далекого крика. И с каждой волной звук нарастал, усиливался.

«помогите».

«Помогите».

«ПОМОГИТЕ».

«ПОМОГИТЕ».

Голос был мужским. Это был одновременно и единственный звук, и множество, голос одного и крик миллионов. Вероятно, это и была «глубина», про которую говорил Уинстон.

— Какого хрена? — пробормотала Мэллори, когда мы уставились на гудящий шар.

«ПРИВЕТ. ПОМОГИТЕ МНЕ».

Громкость была чудовищной, как будто звук стал комнатой, которая внезапно нас окружила, высасывая воздух и оставляя только страх, ужас. Это был не просто крик, а требование внимания. Не просто призыв, а приказ.

Это была паника, гнев, разочарование и печаль, коктейль безнадежности. И это была не та эмоция, что притупляет чувства, а та, которая их усиливает. При которой каждый звук кажется литаврой, каждая ласка ослепительным ожогом. У меня под кожей начал зудеть гнев, эмоция, утяжеленная отчаянием.

Должно быть, именно это слышали люди с наваждениями. Неудивительно, что они были в ужасе, Уинстон и остальные. Неудивительно, что они молили о помощи и полагали, что смерть остановит боль.

— Они не сумасшедшие, — тихо прошептал Катчер. — Даже не близко.

— Привет, — произнесла Мэллори в шар. — Мы здесь, в Чикаго, с тобой. Где ты? Как мы можем помочь?

«ПРИВЕТ. ПОМОГИТЕ МНЕ».

— Похоже на запись, — тихо сказал Этан. — Просто отражает мысли.

«ПОМОГИТЕ МНЕ. ПРИВЕТ. ПОМОГИТЕ МНЕ. ПРИВЕТ. ПОМОГИТЕ МНЕ. ПРИВЕТ».

Слова зазвучали быстрее, стали казаться более настойчивыми, как будто они несли более эмоциональный напор — и более магическую подоплеку.

— Мы здесь, — произнесла Мэллори. — Ты можешь сказать нам, где ты? Можешь сказать, как тебе помочь?

Тишина.

«Я…»

Шар пульсировал с каждым словом.

«Я ЕСТЬ…»

— Он разумен, — тихо сказала Мэллори.

— Это невозможно, — тихо проговорил Этан. — Скрытая магия не живая.

Магия не согласилась:

«Я ЕСТЬ!» — прокричал он так громко, что мы зажали уши руками.

«Я ЕСТЬ!» — Шар взорвался, подбросив серебряное блюдо в воздух.

Этан накинул на меня руку и толкнул на землю, когда воздух вокруг нас расщепила магия. Взрывная волна звука, как бомба, отразилась эхом по павильону, по зданиям во всех направлениях рядом с нами.

А потом, так же внезапно, как произошел взрыв, все вокруг снова затихло.

Мы с опаской сели и осмотрелись. Шар исчез, а вместе с ним и блюдо с розмарином. А в центре одеяла зияла дыра, ее края все еще трели.

— Чур не я рассказываю Элен о блюде, — быстро сказала я, прежде чем Этан смог возразить.

Этан зарычал от недовольства.

— Все в норме?

— Мы да, — ответил Катчер, помогая сесть Мэллори. На ее лице была полоска копоти, но тем не менее ее конечности были на своих местах, и она это подтвердила, похлопав по каждой руке и ноге.

— В норме, — ответила она, а затем тяжело вздохнула. — Источник городских наваждений — говнюк.

Как будто этот самый источник оскорбился этим заявлением, газон рассек порыв ледяного ветра, неся с собой тот же химический запах, что замечали другие, у кого были наваждения. Запах окружил нас, как туман.

И на этот раз, сидя посреди делового центра Чикаго на одеяле на снегу, я поняла, насколько хорошо мне знаком этот запах.

Нет, — подумала я. — Не запах. Запахи.

На самом деле, он не был промышленным или химическим. Это были заводы и химикаты. Это были выхлопы и люди, движение и жизнь. Это были река, озеро и огромное небо. Это был Чикаго, как будто из города извлекли эссенцию, сделали эликсир, который нес оттенки всего, что существовало внутри его границ.

Или внутри алхимической сети, созданной Соршей, той, что тянулась от «Тауэрлайна», как паучья.

Я вспомнила, что Уинстон нарисовал в своем маленьком, потрепанном альбоме, и об изображении того, что даже по мнению Уинстона было рядом зубов — заостренных и неровных — изо рта, который выкрикивал свои наваждения.

Это были не зубы, — поняла я, оглядываясь на неровную линию зданий на востоке. — Он нарисовал горизонт. Он нарисовал Чикаго.

Он слышал Чикаго. Каким-то образом, из-за магии, которую я не понимала, он слышал Чикаго.

— Мерит? — спросила Мэллори, наклонив голову, пока рассматривала меня.

— Уинстон Стайлз рисовал изображения, которые приходили к нему, когда он слышал город. Он нарисовал горизонт, — сказала я. — Он слышал Чикаго. Запах — это не магия или химия. Это Чикаго. Выжатый и дистиллированный, но все же Чикаго.

Никто из них не выглядел убежденным.

— Закройте глаза, — произнесла я. — Закройте глаза и подумайте о запахе.

Услышав это предложение, они стали выглядеть еще более скептически. Но все равно сделали, как я просила.

— Транспортное движение, — спустя минуту сказала Мэллори. — Выхлопные газы.

— А под этим? — спросила я.

Она нахмурилась.

— Дым. И озеро. И ветер, дующий с болот. Хот-доги, жареная говядина и летние грили. Тела, пот и слезы. — Она открыла глаза. — Как будто кто-то сделал духи из Чикаго — и смешал все это вместе.

Этан и Катчер глубоко вздохнули и задержали воздух в своих телах, как бы оценивая его содержимое.

— Пицца, — сказал Этан.

— Ага, — произнес Катчер. — В смысле, большое количество выхлопных газов и дыма, но присутствует ниточка колбасы, что ли?

— Наваждения совсем не наваждения, — произнесла я. — Они слышат Чикаго.

— Голос разумен, — добавил Катчер. — Чикаго нет. Это невозможно.

— Но и снега не должно быть в августе, — возразила Мэллори. — Как и не должно быть людей, вредящих друг другу, чтобы избавиться от своих наваждений. Но, — добавила она, — думаю, ты права насчет города — Чикаго действительно огромен. Если город может быть разумным, и если Чикаго настолько везуч, один-на-миллион-город, я вполне уверена, что был бы более чем один голос и какая-то вонь.

— Наподобие танцующих «Чикагских собак»? — предположил Катчер.

— Что-то вроде того. К несчастью, нам это никак не помогает определить, что же это. — Глаза Мэллори опасно сузились. — Но я намерена выяснить.

После заката я планировала отправиться на пробежку, надеясь, что холодный воздух прояснит мне голову — и снимет часть напряжения, которое все еще присутствовало между Этаном и мной.

Задумавшись, что стоит одеть — насколько мне нужно упаковаться от холода Сорши — я отодвинула одну плотную штору. И вытаращилась на белое полотно, которое блестело под ясным, темным небом.

— Этан.

Он был уже одет и листал «Трибьюн». Он встал позади меня, и я услышала, как у него перехватило дыхание, когда он понял, с чем мы столкнулись.

Казалось, город окунули в жидкий азот — или наступил ледниковый период. На земле был полуметровый слой снега, а каждая поверхность над землей — деревья, забор, дома за ним — были покрыты блестящим, сине-белым льдом, или с них свисали сосульки острые, как каблуки-шпильки.

На улице снаружи, обычно оживленной в столь ранние вечерние часы, не было машин. Транспортные средства, припаркованные на обочине дороги, были покрыты снегом и льдом настолько толстым, что он выглядел, как банное полотенце. Если такое творилось во всем городе, то она просто остановила город.

У меня в животе зародился страх.

— Я еще не проверял телефон, — сказал Этан. — Сначала я хотел дать себе — нам — шанс поговорить.

Я оглянулась на него и увидела в его глазах то же беспокойство.

— Там будет уйма сообщений. От моего дедушки, от остальных в Доме. От мэра. — Я снова выглянула в окно. Черт, если такое творится во всем городе, Национальная Гвардия Иллинойса, скорее всего, выбьет нашу дверь.

— От всех, — согласился он. — Такое мы не можем отодвинуть или проигнорировать. Это потребует ответа.

Раздался стук в дверь.

— И, думаю, у нас не будет такой роскоши, как возможность поговорить, — сказал он и на мгновение задержал на мне взгляд, прежде чем повернулся к двери.

Он открыл ее и обнаружил Люка с поднятым кулаком, готовым снова постучать. На Люке были футболка Дома Кадогана, джинсы и потертые ковбойские сапоги, его волосы были взъерошены больше, чем обычно.

— Прости, что прерываю, Сир, но я предполагаю, что ты не проверял свои сообщения. — Он встретился со мной взглядом и кивнул. — Миссис Сир.

— Я еще не приступал к работе, — ответил Этан. — Что случилось?

— Может, спустимся вниз? Мэллори и Катчер уже там.

Этан кивнул, оглянулся на меня и увидел, что я все еще в пижаме.

— Мы скоро спустимся. Как только Мерит оденется.

Люк кивнул.

— Мы в твоем кабинете.

Снег или нет, но на пробежку я не пойду.

Мы пошли за ним по коридору, зайдя в фойе, когда он с такой силой открыл дверь, что та ударилась о стену, оставив вмятину в штукатурке.

В коридоре и в фойе стояли вампиры. Вампиры собрались вместе, и они отводили взгляды, когда мы проходили мимо. В их глазах была вина — либо из-за того, что это мы с Мэллори были теми несчастными, которых выбрала Сорша, либо они подумывали, что принять предложение Сорши — хорошая идея.

Я прикусила язык, не спуская глаз с Этана. Игнорируя снег, лед и холод, Этан зашагал по тротуару, как воин, направляющийся в бой, а затем прошел через ворота к тротуару снаружи.

Мы тащились за ним, остановившись позади него на тротуаре, откуда он устремил взгляд на тринадцать человек, которые заняли позиции на полоске снега между тротуаром и улицей. Они оделись потеплее и принесли складные и садовые стулья, одеяла, кружки горячего шоколада.

Кажется, им было холодно, и они представляли собой печальное зрелище, но Этана, похоже, это не волновало. Безоружные или нет, он не стал давать им поблажек.

Он расправил плечи, расставил ноги и прижал по бокам руки. Ветер раздувал его волосы и отвороты дорогого пиджака, поэтому он походил на древнего налетчика, пришедшего получить свою награду.

— Вы здесь, перед моим Домом, распиваете кофе и какао и пропагандируете убийство. Как вы можете быть такими непринужденными? Такими бессердечными?

— Они бессмертны, — сказала крупная, бледная женщина на складном стуле, ее руки, одетые в перчатки, обнимали термокружку. — Так что выдай их. Что плохого может случится?

— Мэллори не бессмертна, — сказал Этан. — И быть бессмертным не означает, что вас не могут убить. Это значит, что вы не стареете. — В окончании его высказывания я услышала слово «тупицы», но он сумел не произнести его вслух. — Они уязвимы.

— Мы более уязвимы, — произнес худой, загорелый мужчина через несколько стульев. — Мы люди. Посмотри, что она уже сделала с нашим городом.

— Это и наш город, — ответил Этан.

— Изначально он был наш. — Крупный мужчина в бейсбольной кепке, дутой куртке «Кабс» и джинсах, стянул одеяло и встал, в процессе опрокинув свой садовый стул. — Если бы не вы, мы бы не оказались в такой ситуации.

Этан медленно перевел свой взгляд на мужчину.

— Каким именно образом это наша вина?

— Вы ее разозлили. Вывели из себя. — Он огляделся, кивнув остальным, пытаясь заставить их вступить в перепалку. — Это сражение не имеет к нам никакого отношения. Оно между вами сверхъестественными, и вам нужно разбираться с этим самостоятельно.

— Нас это сражение не касается, — проскрежетал зубами Этан, разочарование которого явно росло. — Сумасшедшая хочет использовать магию, чтобы взять город под свой контроль, захватить своей силой. Она — демагог без капли совести, и это не наша вина. Но мы, похоже, единственные, кто заинтересован в том, чтобы ее остановить. — Он снова посмотрел на людей. — Если бы она попросила ваших жен, ваших мужей, ваших детей, вы были бы также готовы их передать? И все же, вот вы здесь, разглагольствуете о том, что даже не пытаетесь понять.

— Ты думаешь, что вы лучше нас, — проговорил мужчина в бейсбольной кепке. — В этом все дело, верно? — Он указал на Дом Кадогана. — Ты живешь в каком-то большом Доме, носишь свои роскошные костюмы. Ты не знаешь, каково это — жить там, работая каждый день, и когда магия переворачивает весь твой мир с ног на голову. Мир был бы лучше без магии.

Он сказал так много ошибочного, так много абсолютно неправильного, что Этан на мгновение потерял дар речи.

— Убирайтесь с моей лужайки, — проговорил он сквозь оскаленные зубы.

— У нас есть конституционные права.

Этан сделал шаг вперед. Он был на добрых десять сантиметров выше мужчины, со всеми мышцами и вампирской силой.

— Я сомневаюсь, что ты понимаешь, что на самом деле означает эта фраза, учитывая контекст, в котором ты ее использовал. Но если хочешь протестовать, то делай это через дорогу. А еще лучше, вместо того, чтобы сидеть здесь, чесать языком со своими друзьями и жаловаться, предприми что-нибудь по этому поводу. Сходи в офис Омбудсмена и вызовись добровольцем. Сходи в благотворительную организацию и пожертвуй своим временем. — Он прошелся взглядом по всем ним, одаривая их своим яростным осуждением. — Но не смейте думать, что я позволю вам сидеть здесь и пропагандировать убийство моей жены. У вас две минуты, прежде чем я сам вами займусь. Я предлагаю вам использовать их с умом.

Он вперился в них взглядом, этот древний налетчик, и ждал, когда они отступят.

И, конечно же, они это сделали. Им не хватило храбрости, чтобы отстаивать то, чтобы кто-то другой бросил свою семью волку.

Мужчина в бейсбольной кепке пробормотал ругательства, но подхватил свой стул. Остальные из них выглядели, по крайней мере, хоть немного огорчеными, и трое из них забрались в ожидающие машины, решив, что ни погода, ни вампиры не стоят неприятностей.

— Они вернуться, — сказал мой дедушка, когда последний из них перебрался на участок травы через дорогу.

— Вернуться, — признал Этан. — Но, пожалуй, некоторые из них подумают, прежде чем требовать в обмен нашей крови.

Он оглянулся на меня, довольно долго глядя мне в глаза.

«Ты обещала мне вечность, Страж», — произнес он. «Я намерен ее получить».

Катчер с Этаном оба были в ярости. Им удалось сдерживать свой гнев в лифте, когда спускались на первый этаж, пока мы не вышли на темную улицу, где не было машин.

— Думаю, у нас у всех есть, что сказать, — произнес мой дедушка. — Возможно, мы могли бы найти какое-нибудь теплое местечко, чтобы поговорить?

Этан жестом указал на маленькую гостиницу через дорогу, ее входная дверь была втиснута между сетевым магазином пончиков и обувным магазином, в окнах которых не горел свет.

— Они будут открыты, несмотря на погоду, — сказал он, — поскольку у них уже есть постояльцы в номерах.

Мы молча кивнули, пробираясь по неубранному снегу — здесь его слой был толще, чем в Гайд-Парке, вероятно, потому что мы находились ближе к «Тауэрлайну» — и зашли в вестибюль.

За стойкой регистрации никого не было, но из маленькой комнаты рядом с ней лился свет и был слышен какой-то шум. Вечернему ситкому вторил закадровый смех.

Мы стряхнули столько снега, сколько смогли, и прошли в зону отдыха в другом конце помещения. Гостиница была маленькой, вестибюль красиво оформлен, но проявлялись признаки износа — облупившиеся плинтуса, потрепанная мебель, потертые полы.

Дедушка сел первым, приглашая нас последовать его примеру.

— Почему бы вам четверым не высказать все, что нужно, а затем мы обсудим детали? — Ничуть не смущенный, он достал свой телефон и начал просматривать что-то на экране. — А я пока проведу небольшую разведку.

Мы оставили Мэллори и Катчера, чтобы они могли поговорить. Меня ждал достаточно тяжелый разговор с Этаном; и мне определенно не нужно было, чтобы два альфы сошлись в едином мнении.

Мы остановились у лифтов, двери трех из четырех были открыты, как пасти, в ожидании, когда в них войдут.

Этан дошел до конца небольшого коридора, затем вернулся, его взгляд был сфокусирован на мне, как у хищника, учуявшего добычу.

— Ты не сдашься чудовищу.

— Этан…

Но он шагнул ко мне, в его глазах вспыхнуло изумрудное пламя.

— Я твой муж, твой друг и твой возлюбленный. И я также солдат. Я вампир. Я в немалой степени чудовище. — Изумруд исчез, сменившись серебром — один элемент сражался с другим. — И если я должен показать им это, чтобы защитить тебя, я так и сделаю. Если дойдет до этого, помилуй Боже их души. Потому что я не стану.

— Ты знаешь, что я должна это сделать, — я вскинула подбородок. — И ты знаешь, что я могу это сделать.

— Она убьет тебя.

— Попытается. Но я не позволю ей. Мэллори не позволит ей. Она сверхъестественная, как и мы. И она страдает нарциссизмом. — Я понизила голос, пытаясь заставить его понять. — Она уничтожит Чикаго, если у нее будет такой шанс, Этан. Даже если все обернется плохо, то моя жизнь — это маленькая цена за спасение города.

— Есть и другие варианты.

— Назови хоть один.

Его глаза снова вспыхнули огнем, а затем он шагнул назад, увеличивая расстояние между нами.

— Мне хочется связать тебя и запереть.

— Можешь попытаться.

Он посмотрел на меня, его брови властно выгнулись; король, которому бросили вызов.

— Думаешь, я не смогу тебя победить?

Мы сражались друг с другом и раньше, слишком много раз, чтобы сосчитать. Мы оба как выигрывали сражения, так и проигрывали их. Но сейчас не это было важным. Я отошла, еще больше увеличивая расстояние между нами, а затем посмотрела на него.

— Я понимаю, что тебя разрывает на части, и я понимаю почему, ведь я знаю тебя.

Он все еще выглядел раздраженным, но поднял брови.

— С одной стороны, я — твоя семья, твоя жизнь. Ты любишь меня и стремишься защитить. Такой уж ты есть. Но с другой стороны, я — твой Страж и твой напарник. Ты знаешь, что я обладаю достаточными навыками, поскольку сам же и тренировал меня, и не удовлетворился бы ничем меньшим. Ты помогаешь мне быть храброй, и поэтому испытываешь гордость.

Он все еще выглядел раздраженным, но я думала, это скорее от того, что я была права. А я была.

— Такова наша ситуация, — произнесла я. — Такова наша жизнь. Ты будешь гордиться мной и будешь волноваться. И то же самое чувствую я, ведь, если бы ты пошел своим путем — и голосование не было бы сфальсифицировано — ты был бы Королем Всея Вампиров, а я бы волновалась из-за захвата власти и покушений на убийство.

Уголок его рта приподнялся.

— Если бы голосование не было сфальсифицировано?

— Очевидно же, что оно было подделано. Ты набрал больше, чем Николь, и ты спас ей жизнь. Неудивительно, ведь именно она изначально решила устроить голосование.

Он просто уставился на меня.

— Ты думал, что я этого не поняла?

— Ты никогда об этом не говорила.

Я пожала плечами.

— Не хотела, чтобы ты решился на убийство. Но посмотри на доказательства — вампиры решили покинуть Гринвичский Совет, и она захотела стать их лидером, так что предложила «выборы», где твоя кандидатура была против ее. И да, у тебя есть враги, но разве их достаточно, чтобы выбрать ее, слабого вампира, на должность с такой властью? Нет. Она победила, но именно этого она и добивалась. И при этом она сделала все так, чтобы это выглядело, как демократичный процесс, а затем сообщила, что голосование закрытое. Так что все считают, что голосование было честным, и что она выиграла демократичным путем. А она выиграла и так, и так.

Что-то вспыхнуло в его глазах.

— Она подделала голосование. Она должна была придержать данные с выборов, которые провели мы. Джефф проанализировал их для меня.

— И ни словом не обмолвился нам.

Этан улыбнулся.

— Он хорош и надежен.

— Итак, она забила урну для голосований, — я кивнула, обдумывая все это. — Нам было интересно, как она все провернула.

— Нам?

— Охранникам.

Этан моргнул.

— Люк знал?

— Конечно. — Я улыбнулась ему. — Ты нанял осмотрительных вампиров, Этан, если не забыл. И чтобы закончить эту тему, ты бы стал главой ГС, и я бы волновалась за тебя еще больше. Вместо этого я волнуюсь за тебя, как обычно, и знаю, что ты способен постоять за себя — по крайней мере, когда не прикрываешь меня от кола.

— Хорошо подмечено, — согласился Этан, приближаясь и обнимая меня. Напряжение покинуло его тело, но магия все еще покалывала. — Ты обладаешь уникальной способностью успокаивать мой гнев. Малик тоже, но с совершенно другим подходом.

— Очень на это надеюсь, иначе твоя жена и его, вероятно, стали бы возражать. — Я наклонилась и прижалась к его губам. — Я люблю тебя, Этан. И ценю, что ты волнуешься за меня, что ты беспокоишься обо мне достаточно, чтобы переживать. И я не стану просить тебя перестать волноваться — это будет нечестно. Но у нас хорошая команда, ты хорошо натренировал меня. Остальное же — жизнь, бессмертие, безопасность. Ничто из этого не гарантировано, даже если бы я была Библиотекарем Дома.

Он усмехнулся.

— Тебе было бы скучно, Страж. Книги должны быть твоей передышкой, а не тюрьмой.

Мне понадобилось время, чтобы осознать, что это чистая правда, но поняла я это только сейчас.

— Ты прав. И надирание задниц злодеям приносит намного больше удовольствия. Если мы хотим выжить, если мы хотим спасти Чикаго, мы должны сделать то, что нас пугает.

— Прошлой ночью, похоже, многое тебя пугало.

— Так и есть. Но такова жизнь, верно? Разве не этому ты меня учил? Испытывать страх, но все равно делать свою работу? — Я замолчала. — Но это ничего не меняет в нашем вчерашнем разговоре. Во всяком случае, разве это не доказывает, что я права? Что мы привели бы ребенка в мир, который не только опасен для нее, но и для всех, о ком она заботится?

— Я готов задушить твоего отца, — произнес он, сжав зубы. — Задушить его за все то, что он тебе сделал.

— То, что тебя убили на моих глазах, тоже не очень помогло.

Он зарычал, положив руку мне на подбородок.

— Я намерен сохранить вас обоих.

Я не хотела улыбаться, не хотела разжигать этот огонь и эмоции в его глазах. Но явная «альфавитость» этих слов задела меня.

— Ребенка еще даже нет, а ты уже проявляешь сверхзащиту.

Маска гнева постепенно исчезла.

— Имеет ли значение, что я сказал, что не отдам тебя ей?

Я положила ладонь на его щеку.

— Меня нельзя просто так отдать кому-то, как нельзя просто так принять. Мы с Мэллори добровольно сегодня идем на операцию, которая может положить конец господству Сорши. И это не та возможность, которую я готова упустить. И посмотри на это с другой стороны: мы, по своей сути, более способные, чем мэр и ее бюрократическая машина.

— Итак, мне не стоит считать тебя жертвой — а всего лишь надзирательницей мэрии?

Я улыбнулась ему.

— Именно. Но только убери этот учительский тон.

— Думаю, мы уже перешли на территорию личного.

— Вероятно. — Я улыбнулась ему. — Теперь, когда мы разобрались с вопросами эго и храбрости, можем мы поговорить о том, насколько это в действительности дерьмовый план?

Как и ожидалось, Этан улыбнулся, пусть и немного.

— Поистине дерьмовый. — Он наклонился и прижался своим ртом к моему в обещании поцелуя. — Я люблю тебя.

— Это я вижу, — ответила я с улыбкой. А затем вскрикнула, когда он ущипнул меня.

— Я тоже люблю тебя, мой тиран.

Этан фыркнул, беря меня за руку.

— Твой Дарт Салливан, Герцогиня.

Я только покачала головой.

Я сказала Мэллори, куда собираюсь, и попросила ее сообщить остальным. Мне нужно было это сделать, и я боялась, что струшу, если сперва поговорю с Этаном. Если бы я признала страх, то мне пришлось бы с этим бороться.

Это будет своего рода возвращение домой, только не совсем приятное. Всего несколько месяцев назад я встретилась лицом к лицу с Логаном Хиллом. И хотя университет находился примерно в полутора километрах от Дома, теперь я не ходила в библиотеку, где провела так много вечеров до нападения. Я не общалась со своими профессорами, кураторами. Не общалась со своими друзьями с кафедры Английского. Мне нужен был полный разрыв.

Это не помешало вине тяжелым, холодным грузом улечься в моей груди.

Перед входом в библиотеку ждал высокий и худощавый мужчина с темной кожей и короткими волосами, внушительные бетонные стены библиотеки поднимались по обе стороны от нас.

— Мерит, — произнес он с улыбкой. — Давно не виделись.

— Привет, Пэкс.

Пэкстон Леонард не был моим коллегой; не совсем. Он привратник, один из немногих мужчин и женщин, кому доверяют доступ к самым ценным документам в Чикагском Университете. Я провела много времени в центре, просматривая рукописи для моей диссертации, поэтому мы подружились.

Он протянул руку, и мы неуклюже обнялись.

— Ты не звонишь, не пишешь.

— Знаю, — ответила я. — Прости.

— Не то, чтобы мы со своей стороны особо старались. — Он помолчал. — Нам… неловко из-за всего этого.

Я кивнула.

— Мне тоже.

— Но мы в курсе происходящего — следим за новостями. Ты проделала довольно долгий путь. От книг до мечей.

— Я никогда не предполагала, что мне придется совершить такой переход, — ответила я и позволила улыбке коснуться моих губ. — Но вроде все получилось.

Он улыбнулся.

— Рад это слышать.

— Как поживает твоя семья?

— Хорошо! — ответил он с ослепительной улыбкой. — Мама с Говардом наконец поженились.

— О, Боже мой! Когда?

— В июне, — ответил он, расплывшись в улыбке. — Он все продолжал делать предложения, и она наконец ответила «да». — Он заговорщически наклонился вперед. — Сказала, что сходила на папину могилу, поговорила с ним об этом, наконец получила его одобрение, и поэтому согласилась. А Аманда закончила первый курс медицинского института.

— Это здорово, Пэкс.

— Спасибо, Мерит. — Потом он решил сменить тему. — Я знаю, что ты спешишь, поэтому пойдем. — Он выудил ключи из кармана. — Чертовски просто попасть в библиотеку, когда ты единственный человек, оставшийся в Чикаго.

Он отпер дверь, и я вошла за ним внутрь. В библиотеке, как всегда, пахло бумагой. Книгами, картами, журналами, рукописями. Включая ту, которую мне нужно было увидеть.

— Не хочешь рассказать мне, зачем мы это делаем? — спросил он, когда нажал на кнопки сигнализации, и мы зашли в лифт.

— Я хочу посмотреть на развороты «Гданьской Рукописи».

Его темные брови взлетели вверх.

— «Гданьской Рукописи»? Зачем? Там же одна бессмыслица.

— Там не бессмыслица. В ней есть смысл, и она зашифрована. Ее расшифровали при помощи магии.

Он моргнул.

— Ты серьезно?

Я кивнула.

— Абсолютно. Короче говоря, мы думаем, что Сорша использует «Гданьскую Рукопись», как своего рода магическое пособие. И если ты поможешь мне ее достать, я могу познакомить тебя с женщиной, которая это выяснила. — Я ухмыльнулась ему. — И вы вдвоем сможете подробно описать ее поворотное открытие.

Свет в его глаза был очень знакомым — оживление академическими открытиями.

— Мерит, я согласен на сделку, — ответил он и царственно вытянул руку, когда двери лифта снова открылись.

К сожалению, у сделки были свои ограничения. Он не позволил мне войти в помещение, где хранились документы. Поэтому я с нетерпением ждала, расхаживая по коридору центра, пока он искал страницы.

Наконец он вернулся с большой коробкой из кремового картона, которую отнес к столу. Он вытащил из кармана хлопчатобумажные перчатки, надел их и открыл крышку коробки.

Внутри, укрытые, несомненно, листами консервационной бумаги, лежали несколько сложенных листов кремовой бумаги.

— Развороты «Гданьской Рукописи», — сказал он. — Как ты и просила.

Я улыбнулась. Он говорил эти слова — или что-то похожее — много раз во время моего пребывания здесь и, вероятно, много раз после.

— Полагаю, ты не позволишь мне сделать их копии.

— Черт, нет, — ответил он. — Не хочу подвергать их воздействию такого света. — Но он улыбнулся и указал на маленькую комнату. — Но мы можем оцифровать их и распечатать. Они все равно в очереди на это, так что я в действительности делаю университету одолжение.

Мне этого было достаточно.

Привлеченная светом, Сорша двинулась в сторону Симпсон. Пудреница упала на землю там, где милисекунду назад находилась Сорша, и распахнулась, заклинание бессильно разлилось по земле дымкой золотистого света. Сорша уже была в полутораметрах оттуда, направляясь к Симпсон.

— Симпсон! — крикнула Мэллори. — Беги!

Слишком упрямая, чтобы послушаться, Симпсон бросила еще один залп. Сорша отбила его, как раздражающее насекомое, а потом послала огненный шар в Симпсон. В то же самое время Мэллори метнула свой, но доработка пудреницы вытянула слишком много ее магии, и она потерпела неудачу.

У Симпсон, может, и были кое-какие магические навыки, но она была недостаточно изворотливой. Вместо того, чтобы уклоняться, она развернулась, словно собираясь бежать. Огненный шар попал ей прямо в спину, отчего она полетела в снег. Она упала с отвратительным шипящим звуком и не двигалась.

— Она убила ее, — проговорила Мэллори. — Убила ее.

И когда она ее убила, магическая маскировка колдунов ослабела, сделав видимой нить голубой магии теперь уже треугольной формы, которая вибрировала над ними. Она походила на жидкий неон и рассеянный голубой свет вокруг них. Теперь мы могли видеть их всех… и Сорша тоже.

«Нам понадобится План Б», — сказала я Этану, шагнув к Мэллори так, что мы встали в одну линию, противостоя Сорше. Но ее глаза и ее ярость в тот момент были направлены на трио колдунов, которые подняли нить в воздух и начали перемещать ее по холму. Я предположила, что это должно быть лассо, весьма буквальный способ поймать Соршу и передать в руки полиции.

Пудреница Мэлоори казалась более простой и утонченной по сравнению с этим.

— Они что, думают, будто она будет стоять на месте? — спросила я.

— Они думали, что останутся невидимыми, — ответила Мэллори. — Но да, это слишком проблематично. Что я могла бы им сказать, если бы они поделились этим со мной. — Она сформировала еще один шар и бросила его в воздух. И снова вхолостую.

И она была не единственной. Голубые вспышки начали прорезать воздух с другой стороны лагуны. Катчер, — подумала я с облегчением.

Над лагуной летали искры, пока колдуны сражались, в воздухе разливалась магия каждый раз, когда заряды сталкивались, поэтому небо над всем островом начало светиться от их дымки.

Сорша была сосредоточена на колдунах и продолжала продвигаться через слой снега высотой по пояс на другой стороне холма к долине, где лагуна отражала магию. Она приближалась к лассо, которое колдунам все еще удавалось удерживать над головами, но у них были проблемы с его стабилизацией. Оно тряслось и дергалось между ними, скорее как проводник под током, нежели лассо.

Сорша нацелила огненный шар в Баумгартнера, который отразил его своим зарядом. Но он потерял возможность удерживать лассо, которое зашипело и рассеялось в воздухе.

— Сдерживающее поле пало, — сообщила Мэллори в устройство связи.

Сведя непосредственную угрозу к минимуму, Сорша повернулась к нам и начала пересекать холм. Я толкнула за себя Мэллори, явно изможденную, и обнажила свой меч — и зубы — нацелившись на Соршу.

— Я брошу свой меч, если ты бросишь свою магию, — сказала я. — И у нас будет старая добрая рукопашка.

— Вы не могли просто дать мне то, чего я хочу, — произнесла она, сузив на нас взгляд, ее волосы растрепались и поднялись в воздухе, когда она собралась швырнуть очередной шар.

Мои нервные окончания все еще покалывало, но я сделала шаг в ее сторону. Все, что угодно, лишь бы отвести ее внимание от Мэллори.

— Я не имею привычки вручать мой город самовлюбленным колдуньям.

— Я покажу тебе самовлюбленную, — проговорила она и взмахнула рукой в воздухе.

Такой легкомысленный жест, в котором так много силы. В воздух выплеснулась энергия. Я заслонила от нее Мэллори, в полном смысле слова приняв удар на себя. Я коленями упала на землю, мои конечности тряслись от новой порции ни на что не похожей боли.

Мимо меня пронесся свет, заряд голубого огня, который попал ей в руку, он был выпущен Мэллори. Сорша прижала руку к ране и закричала от боли так, что, казалось, земля затряслась. Словно выстрел, загремел гром, когда небо рассекла молния того же тошнотворного зеленого цвета.

— Вы за это заплатите! — закричала она в небо. И когда она снова посмотрела на нас, ее губы зашевелились в каком-то безмолвном напеве. Она вытащила из кармана пучок того, что выглядело как шалфей, коснулась кончиком пальца его края и подпалила. Она провела им по воздуху перед собой, все еще двигая губами, и та же коварная магия собралась вокруг нас.

— Магия наступает! — сообщила я по устройству связи сквозь помехи, мой голос все еще был хриплым от боли, и понадеялась, что кто-нибудь меня услышит. — Приготовься. — К магии и монстру, которого она может создать, — подумала я.

Мэллори вскрикнула и съежилась на земле, зажав уши руками. А воздух вокруг нее начал светиться, гудеть от магии. Казалось, что от ее тела поднимался пар. Но это была магия — магия, которую Сорша тянула из нее мощью своего мерзкого пения.

— Мэллори! — произнесла я и обняла ее, защищая ее тело своим и закрывая ее руки своими на случай, если это поможет блокировать звук.

Мэллори снова закричала.

— Я здесь! — крикнула я сквозь треск силы Сорши. — И я помогу тебе. Просто сконцентрируйся! Не позволяй ей использовать себя!

Все тело Мэллори напряглось, и она начала трястись от прилагаемых усилий.

Я не знала, что еще сделать, как еще ей помочь в битве, которую она вела с собой, чтобы заблокировать магию и звук пения. Я начала напевать единственную мелодию, которая пришла мне на ум.

— Прости! — сказала я и выкрикнула слова, которые, как я надеялась, мне никогда не придется повторять: — Никогда тебя не покину! Никогда тебя не унижу![85]

— Мы нашли тигель, — сообщил Джефф, его голос потрескивал в наших наушниках. — Собираемся его уничтожить!

Они опоздали.

Сорша разожгла магию. Плотные завитки тошнотворно-зеленой силы начали формироваться в воздухе, кружась и разрастаясь, а затем полностью загородили ее собой. Воздух наполнился химическими запахами города.

Мэллори задрожала.

— Нет, — проговорила она. — Нет, нет, нет, нет, нет!

— Убирайтесь оттуда! — раздался голос в устройстве связи.

— Я тут, прямо тут, — сказала я, и она свернулась в клубок подо мной. — Ты сильнее, чем она. Никогда не убегу от тебя и никогда не брошу![86]

— Мерит!

— Сюда! — крикнула я, подзывая к нам Катчера и Этана. Они поднялись по склону холма.

— Сорша осушает Мэллори, — сказала я, когда Катчер поднял ее на руки.

Этан протянул руку и помог мне подняться.

— Я в порядке, — произнесла я. — Просто немного пошатывает. — Земля содрогнулась, посылая пульсацию по поверхности лагуны. — И это не помогает.

— К пункту эвакуации! — крикнул Этан, когда нас тряхнуло очередное сотрясение, а облако дыма и магии увеличилось еще больше.

Катчер стал с трудом спускаться с холма, снег разлетался в разные стороны, пока он пытался сохранить равновесие. Мы сделали то же самое, взявшись за руки, мое зрение было слегка расфокусировано, мы поскальзывались каждые несколько метров в снегу, который все больше таял.

По острову прошелся горячий и туманный ветер, неся запахи серы и дыма, и согрев воздух как минимум на десять градусов. По всему острову отдавался эхом треск, поскольку лед в Гавани Бёрнхэма начал трескаться от внезапного повышения температуры.

— Снег и лед тают! — сказала я. — Будьте осторожны!

Мы вернулись к дорожке, окружающей лагуну, когда темноту прорезал звук, что-то твердое и острое, клинок, натолкнувшийся на камень, этот звук отразился от стекла и стали города и повторился снова.

Он был громким. И раздавался близко. И казался очень, очень гневным.

Он снова заревел, и мы прикрыли уши руками, но рев все равно проникал сквозь преграду, яростный и резкий. Звук словно обернул когти вокруг моего сердца и сжал, и мгновение я не могла вздохнуть.

Сорша создала монстра Эгрегора. И ее монстр шел за нами.

— Я молю Бога, чтобы это оказался Крис Прэтт[87], едущий верхом на велоцирапторе[88], — проговорил Катчер.

— Не думаю, что мы настолько удачливы, — ответила я.

— Честно говоря, я не удивлюсь, увидев сейчас Четырех Всадников Апокалипсиса, — сказал Этан, сжимая мою руку в стальной хватке.

Последовало еще два пульсирующих толчка. И еще одна минута тишины — ужасающей тишины ожидания, блаженной тишины незнания, что за монстр нас поджидает.

Задрожала земля, когда он поднялся на вершину холма, яростно заревев.

Он двигался на четырех лапах, имел длинную, змееобразную шею и был покрыт блестящими черными чешуйками. Или мне показалось, что они черные. Они были настолько темными, что сложно было различить цвет, но они блестели в мерцающей радуге сияния, которое перемещалось, когда существо двигалось.

Его крылья были тонкими и жилистыми, покрытые темными и красными пятнами, с когтями на концах поддерживающих костей. Его тело заканчивалось длинным, кнутовидным хвостом, а над его телом поднимался пар, словно он вознесся прямо из глубин ада. Его язык, длинный и черный, был раздвоен, как хвост ласточки.

Я вытаращилась на него, мой мозг пытался возыметь действие над глазами, стремясь обработать то, что я видела.

Катчер достиг этой цели быстрее, чем я.

— Срань Господня! — проговорил он. — Она создала дракона.

Мы торопились к рассвету и добрались до Дома как раз вовремя, чтобы запереть дверь, прежде чем солнечный свет прорвался через двор.

Мы проснулись и выяснили, что город оттаял, и не было никаких сообщений об очередных наваждениях, по крайней мере, согласно «Трибьюн». С другой стороны, помимо временной заморозки города, Сорша убила колдунью. Она создала дракона, который убил двух людей и ранил пятерых в центре города, не говоря уже о почти разрушенных двух любимых зданиях города.

Мы не смогли сделать ничего, кроме как подстегнуть Соршу закончить то, что она намеревалась сделать все время — создать свое новейшее летающее оружие.

После заката кабинет Этана походил на раздевалку проигравшей команды. Никаких улыбок или шампанского. Только сверхъестественные, кровь, черный кофе и угрюмые лица.

— Что ж, — произнес мой дедушка из дверного проема, — тут довольно мрачно. — За ним вошел Джефф в футболке Омбудсмена.

Я подняла голову со своего места на полу, где начищала свой меч маслом и рисовой бумагой. Магия Сорши жестоко с ним обошлась.

— Мы сочувствуем сами себе, — сказала Мэллори с дивана, где она лежала с ногами на коленях Катчера.

— Почему?

— Посмотрите газеты, — ответила Мэллори.

— Я согласен, что прошлую ночь нельзя назвать победой, — произнес дедушка, садясь в одно из мягких кресел в зоне отдыха.

— Выпьете, Чак? — спросил Джефф, а затем взглянул на Этана, указав на холодильник в книжной полке Этана. Этан, который проверял контракты за столом для совещаний, кивнул, подойдя к нам.

— Воды, пожалуйста, — ответил мой дедушка. — На улице стало душно. Очень влажный воздух. — Он бросил долгий взгляд на Мэллори. — Как ты себя чувствуешь?

— Бывало и лучше, — ответила она и подняла запястье, на котором висело то, что походило на браслет дружбы с маленькой золотой подвеской.

— Защитные чары, — произнесла она. — Весьма похожи на оберег Мерит. Не подпускают плохие чары.

— Не дают Сорше больше выкачивать ее магию, — сказал Катчер. — Хотя понадобится время, чтобы она вновь пришла в хорошую форму.

Мэллори указала на зеленый напиток на кофейном столике.

— А тем временем он заставляет меня пить скошенную траву.

Катчер закатил глаза.

— Это капуста, и она тебе полезна.

— Не понимаю, каким образом, — произнесла она, и я поморщилась за нее. Это выглядело как скошенная трава.

— Есть какие-нибудь признаки дракона? — спросил Этан, когда Джефф взял бутылку воды из холодильника и принес ее моему дедушке.

— Нет, — ответил дедушка. — По всему городу расставлены патрули. Никаких его признаков ни здесь, ни в Висконсине, ни в Мичигане, ни в Индиане. Ведется патрулирование озера Мичиган, и в воздух подняты вертолеты.

— Она вернется с ним, — сказал Катчер.

— Несомненно, — ответил мой дедушка, открыв бутылку воды и сделав глоток. У него на лбу выступили бисеринки пота. — Расскажите все подробности, — произнес он, и мы поведали ему обо всем, что видели на Северном Острове.

— Ты думаешь, вы оказались там, чтобы она смогла использовать твою силу? — спросил мой дедушка Мэллори.

Мэллори кивнула.

— Даже с поглотителем энергии она считала, что у нее недостаточно силы, чтобы материализовать Эгрегора. — Она посмотрела на меня, ее глаза были полны эмоций. — А Мерит выступала в роли мотиватора на случай, если я не стану сотрудничать.

Я кивнула.

— Прошлой ночью она очень хорошо постаралась над кражей магии.

Она помолчала, моргнула, а потом посмотрела на меня.

— Ты Рикроллнула[90] меня?

— Ага, — ответила я. — Чтобы заглушить часть ее пения. Ты довольно плохо его переносила. Это помогло?

Она обдумала это.

— Думаю, да, немного.

— Тогда прости, но мне плевать.

— Выходит, она собрала всю эту энергию и ждала удобного случая, чтобы дать Эгрегору физическую форму — материализовать его в дракона, — сказал мой дедушка.

— Агамс, — ответила Мэллори.

— Магического Трояна в Эгрегора, — произнес Этан. — А Эгрегора в дракона.

— Типа того, — ответила Мэллори.

— А дракон, — произнес дедушка. — Что мы о нем знаем?

— На данный момент не так много, — ответила Мэллори. — Мы знаем, что теоретически он выполняет ее команды.

— Теоретически? — спросил мой дедушка, и в его глазах возникло беспокойство.

— Это монстр, созданный из совокупности бесчувствия множества чикагцев. Он зол и обижен, а она довела магию до конца в спешке. Я бы сказала, что он, как минимум, непредсказуем.

— Значит, у нас в Чикаго дракон и всадница с характером, — произнес дедушка.

— Сейчас для жителей Чикаго дерьмовое время, — сказала я. — Но для средневекового ученого время отличное.

Они все посмотрели на меня.

— Я просто говорю, — произнесла я и немного сгорбилась. — Мы читаем рукописи о драконах — где их бояться, сражаются с ними. Есть драконы, изображенные на полях, украшенные золотым цветом. Драконы повсюду. Вы действуете, полагая, что они вымышленные, пытаясь понять, что они из себя представляют. А оказывается, они могут быть не такими уж и вымышленными.

Этан улыбнулся.

— Ты сражаешься с монстрами уже больше года, и только сейчас подумала об этом?

— Я думала о других вещах, — указала я. — Включая тех монстров, с которыми я сражалась.

— И говоря о рукописях и сражениях, — произнес мой дедушка, посмотрев на Мэллори, — полагаю, вашей рукописи нечего предложить?

— Если Портной и написал, как бороться с неиствующим Эгрегором, — ответила Мэллори, ее голос омрачился разочарованием, — то мы пока этого не нашли. Может, это потому, что там этого нет; может, потому, что мы не разложили чертовы развороты в чертовом правильном порядке, чтобы привести в действие чертову магию. К черту Портного. — Она сердито направила указательный палец в воздух, как будто могла ткнуть его им в грудь. — К черту его и его рукопись.

— И Соршу, — произнес Джефф.

— И к черту Соршу! — согласилась Мэллори, снова нацелив палец.

— Выпей-ка еще травки, — сказал Катчер, протягивая ей напиток. — Ты снова начинаешь злиться от голода.

Она лишь зарычала.

— Хоть я и поддерживаю ваше мнение, — произнес Этан, подойдя и сжав плечо Мэллори, — теперь у нас есть полный текст и два лучших чертовых колдуна в стране, если не в мире. Вы сможете это сделать, и мы к вашим услугам.

Это в нем говорил Мастер, лидер, наполняя его голос уверенностью. И я надеялась, что он прав.

— А между тем, — произнес мой дедушка, — есть ли шанс, что сможем воззвать к его разуму? — Именно такую тактику он предпочитал. — Он может думать, общаться, верно?

— Мы сможем с ним поговорить, — ответил Катчер. — Но сможем ли уговорить его изменить свои намерения? Это кажется маловероятным, особенно, если он находится под ее властью.

— И мы знаем, что чары с огненными шарами не работают, — сказала я. — А что сработает?

— Самый большой капкан на медведя в мире? — спросила Мэллори. — Огромный слонобой? Замораживающий луч?

— Превосходные идеи, Хитрый Койот[91].

Мэллори зарычала.

— Наверное, тебе лучше перевести ее с капусты на шоколад, — предложила я.

— А мы можем его дематериализовать? — спросил Джефф. — Превратить обратно в Эгрегора?

— Даже если бы могли, — произнесла Мэллори, — мы все равно останемся с очень злым Эгрегором, и это вернет нас туда, где мы были вчера — со слишком большим количеством магии в Чикаго. Мы должны полностью его уничтожить.

Зазвонил телефон моего дедушки, прерывая любые последующие вопросы.

— Я действительно не хочу, чтобы ты на него отвечал, — сказала я, уже зная, зачем ему звонят, что за монстр снова нас ждет.

— Это моя работа, — ответил он, а потом встал и прошел в угол комнаты, тихо заговорив в трубку. А когда он вернулся, выражение его лица было мрачным. — Он вернулся.

Целых десять секунд мы таращились в шоке и молчании, глядя на то место, где стояла Сорша, наш страшный враг. Теперь наш враг был перемолот, и ею хрустели с отвратительным хлюпающих звуком, пока дракон дожевывал оставшиеся ее части, как корова, жующая свою траву.

— Она была нашим врагом, — промолвила Мэллори. — Но…

— Но мы бы посадили ее за решетку, — произнес Катчер. — А не сделали бы из нее корм для дракона.

Мы все посмотрели на Катчера.

— Я не стану извиняться за то, что желал ей смерти, хотя, полагаю, «быть прожеванной» — не самый притяный способ умереть.

Мы все оглянулись на дракона, который закашлял, а потом выплюнул одну из босоножек Сорши.

— Почему мне хочется смеяться? — спросила Мэллори.

— Потому что это ужасно и тревожно, и похлеще любой когда-либо написанной черной комедии, — ответил Катчер.

— Ага, — произнесла Мэллори.

Но комедия закончилась. Покончив со своей закуской, дракон поднял голову и сузил на нас свои рептильные глаза.

Он был порожден болью, гневом и страхом — горькими, отброшенными эмоциями людей и сверхъестественных, живших в Чикаго. И он не испытывал любви к тем, кто переполнил его муками.

«ВРАГИ», — проговорил он. «СТРАДАНИЕ». — А потом он ринулся вперед.

Пока до рассвета не осталось пару часов, мы ждали, надеясь, что даже если Национальная гвардия не отпугнет дракона, то он уйдет сам на дневное время, как это было раньше.

На этот раз наши надежды не были тщетными. Его движения начали замедляться, каждый взмах крыльев, казалось, давался тяжелее, чем предыдущий. Последний раз пролетев над Чикагским Маяком, дракон скрылся в направлении восхода солнца. Но мэр не убрала солдат от Дома Кадогана.

Было уже поздно для нас, и рано для людей, но это не имело значения. Первая пресс-конференция, проведенная Домом Наварры больше года назад, привлекла их. И теперь, в первый раз, когда он согласился провести пресс-конференцию, город, наконец, выслушает Этана Салливана.

Представители журналов, Интернет-сайтов, радио- и телевизионных каналов, а также газет — в том числе и наш друг-оборотень Ник Брекенридж, который сотрудничает с «Трибьюн» — не собирались ее пропускать. Они собрались на лужайке Дома Кадогана. Этан стоял на парадном крыльце в костюме, сильный и могущественный, его поведение полностью отличалось от сверхъестественного эротизма Селины Дезалньер, которая старалась создать образ для своей пресс-конференции.

Этану не нужно было прилагать к этому усилия. Его сила была практически осязаема, его уверенность была непоколебима. Он играл в политическую игру в интересах мира. Теперь он собирается дать отпор.

На нем был элегантный черный костюм, рубашка на пуговицах и галстук темно-красного цвета. Малик, Люк и я стояли в костюмах позади него, по бокам висели катаны. Мы были представителями Дома Кадогана. И сегодня мы выскажем свое мнение.

— Дамы и господа, — начал он, и толпу так быстро накрыла тишина, что он с таким же успехом мог для этого использовать магию. Но в этом не было необходимости. Толпа была поглощена.

— Меня зовут Этан Салливан, и это мой Дом. Прошлой ночью Сорша Рид при помощи магии материализовала существо, которое терроризирует город. Как мы полагаем, благодаря сложной последовательности магии, инициированной Соршей при финансовой и политической помощи ее мужа-человека, Эдриена Рида, ей удалось сотворить физическую квинтэссенцию магической энергии. Эта энергия вызвала наваждения, которые затронули жителей Чикаго; холод был вызван сбором магии, поскольку она пыталась превратить эту энергию в дракона, который нанес удар по центру Чикаго.

Вероятно, удивленные получением ответов на магические вопросы, которые мучили город, репортеры начали выкрикивать Этану вопросы.

Совершенно невозмутимый, он проигнорировал их.

Мы втроем сдержали улыбки. Это был наш властный Мастер в его лучшем политическом проявлении.

— Не сомневайтесь, — произнес он. — Дракон был создан Соршей Рид, чтобы терроризировать этот город. И хоть она и мертва, в этом она преуспела. Город разрушает себя, пытаясь убить существо, которое явно защищено от человеческого оружия.

— В отличие от других, мы не будем обсуждать, кто виноват. Мы не будем говорить о неудачах и ошибках, потому что это ничего не решит, и потому что это отвлекает внимание от того, на чем его следует сконцентрировать — на виновнице этих преступлений. На женщине, чье самолюбие и эгоисточность привели к разрешению города. Мы хотим отметить, что разрушение, отчасти, было вызвано готовностью города верить людям, а не сверхъестественным, выражать почтение людям с богатством и властью, и обвинять других в своих неудачах. Такое отношение должно измениться.

— Чикаго не совершенен. Но Чикаго наш, и он был нашим на протяжении очень долгого времени. Мы защищали его, как только могли, и продолжим это делать. Мы не враги города. Мы — Чикагские вампиры. Человеческие пути решения этой проблемы не сработали. Когда вы будете готовы обсудить реальные возможности решения, вы знаете, как с нами связаться.

С этими словами он развернулся и зашел внутрь, оставив репортеров выкрикивать вопросы ему вслед.

Телефон Этана зазвонил еще до того, как он вернулся в свой кабинет. Он ответил, приподняв брови.

— Госпожа мэр. — Пауза. — Да. Мы сможем.

Звонок длился меньше минуты, а потом телефон снова убрали. Но улыбка на его лице выглядела чертовски хорошо.

— Мэр официально попросила нас прийти на помощь и разобраться с драконом так, как мы считаем нужным. ЧДП и Национальная гвардия ждут наших указаний.

Теперь мы можем начинать. И хорошо, ведь нам предстоит много работы.

После заката дракон вернулся, взгромоздившись на Чикагский Маяк, откуда Красногвардейцы, которые там обитали, сидели молчком и следили за его действиями.

Мэру и губернатору не терпелось выдвигаться. Но мы ждали наших колдунов и их магию.

Сообщения Мэллори, которые она отправляла мне в течение дня, когда должна была спать, а остальные из нас были ослаблены солнцем, повествовали настоящую историю:

Чем позже они приходили, тем безумнее были сообщения. Мэллори и Катчер бодрствовали тридцать шесть часов, отказываясь спать, чтобы понять магию привязки.

После заката они все еще работали. Поскольку мы были вампирами, и потому что мы отправлялись на битву, конечно же, нам предстояло провести свои ритуалы, пока мы ждали.

Согласно Канону Северо-Американских Домов, Настольному Руководству, это была традиция Дома Кадогана, традиция, давным-давно установленная Питером Кадоганом, первым Мастером Дома, действующая на закате перед большой битвой. Все вампиры Дома соберутся вместе с бараниной и элем, а Мастер произнесет воодушевляющую речь, призывающую Дом к победе.

Столовая была забита битком, каждое место за каждым столом было занято, и вампиры ютились по углам, где было достаточно места, чтобы поместиться с тарелкой. Кто-то принес складные стулья из кладовки, а остальные стояли по краям помещения, зевая и ожидая начала церемонии.

Мы и раньше были готовы вступить в битву, когда думали, что столкнемся с Соршей, получив возможность стряхнуть самодовольную улыбку с ее лица и закрыть эту конкретную главу нашей жизни. Но сегодня же настроение было мрачным.

Этан сидел рядом со мной за столом, перед ним стояла глиняная пивная кружка.

— Кубок Мастера? — спросила я.

Этан улыбнулся, вытянул руку и повернул кружку, чтобы я могла увидеть аккуратную надпись на противоположной стороне: «ЧЕМПИОНАТ ПО БОУЛИНГУ ДОМА КАДОГАНА, ПЕРВОЕ МЕСТО, 1979 ГОД».

— А почему у нас не было чемпионатов по боулингу с тех пор, как я тут появилась? Я умею играть.

— Ты общественный председатель, — указал Этан. — Поэтому, технически, это твоя вина.

Жестко, но честно.

— Я не знала, что ты играешь в боулинг.

— Я и не играю, — ответил он с улыбкой. — Но это мой Дом, и награда достается покровителю. — Он отодвинул свой стул и встал, застегнув верхнюю пуговицу на своем безупречном костюме. Даже перед битвой Этан руководит своими людьми. Он их Мастер, а также их солдат.

Помещение мгновенно накрыла тишина.

— Послушники.

— Мастер, — произнесли они в унисон, словно играя в вопрос-ответ с пастырем.

Я не стала этого говорить, потому что не была уверена, что это на самом деле не так. Мне следовало досконально прочитать настоящий Канон, а не просто Настольное Руководство. Хотя у меня было не так уже много свободного времени.

— В последние дни было множество сражений. Множество геройских поступков среди наших людей, и множество актов предательства со стороны тех, кто находится за пределами нашего Дома, включая женщину, чье имя больше не будет произноситься в этих коридорах.

— В тех других сражениях мы следовали указаниям других людей, тех, кто считал, насколько бы неправы они ни были, будто знают, что лучше для города. Сегодня мы пойдем против монстра, свирепствующего в городе, по-своему. — Он замолчал, заставляя всех вампиров застыть в нетерпении. — Сегодня мы будем сражаться сталью.

Послышались возгласы одобрения.

— Что бы сегодня ни случилось, знайте, я горжусь тем, что я ваш Мастер, и горжусь тем, что вы мои Послушники. — Он поднял кружку. — Да здравствует Дом Кадогана!

— Дом Кадогана! Дом Кадогана! Дом Кадогана! — По столам в такт скандированию били руками, в то время как Этан пил из своей глиняной кружки за всех собравшихся.

Дракон, дико крича, сделал один круг вокруг столба дыма, затем второй. Подобное притягивает подобное, и я не могла не задаться вопросом, о чем это говорит. Была ли это надежда, что там подобный ему, или же злость на то, что он считал это источником своего гнева?

— Приготовьте мечи! — крикнул Этан, и мы подняли наши клинки.

Он спикировал, как водяная птица, и быстро залетел внутрь, пролетев в шести метрах от нас, прежде чем снова пойти на разворот, поднимаясь вдоль трибун и развернувшись для очередного выпада.

Он снова начал снижаться, на этот раз нацелившись на Мэллори.

Джонах подпрыгнул и резанул своими катанами правое крыло дракона, сумев разрезать сухожилие.

Я пробежала под драконом, нанеся удар по его лапе в место, где чешуя тоньше, чем на пальцах.

Меч был сильным, а магия Катчера сделала его еще сильнее, но им все еще было тяжело орудовать, казалось, что прорезаешь бетон. Каждое миллиметровое движение вперед требовало несоразмерного количества усилий.

Мне удалось порезать ему бедро. Дракон заревел и снова взлетел, оставляя в небе за собой кровь. А потом он развернулся и ринулся в очередную атаку.

— Второй удар! — сказал Катчер, и Этан крутанул своим клинком, пристально глядя на существо, мчащееся к нему.

Дракон достиг его, щелкнул своими зубами и взревел от боли и гнева.

«ВРАГИ».

Этан увернулся от скрежещущих зубов и замахнулся мечом, ударив в пластины на нижней части шеи дракона. Они со щелчком треснули, как керамические плитки, ломающиеся о бетон, из пореза под ними брызнула кровь.

Дракон упал на землю и перевернулся, оставляя на траве след крови и посылая в воздух запахи крови и химикатов. Этан побежал к нему, нанося удар по лапе. Я проделала то же самое с другой, а потом бросилась прочь, когда дракон взревел от гнева, поднимаясь на лапы.

Наши зачарованные мечи работают. У нас на самом деле есть шанс.

А разве не всегда мешает гордость?

Дракон поднялся. Он довольно шустрый в воздухе, но на земле нет, поэтому я ожидала, что он двинется вперед. Вместо этого он метнулся в сторону, дернув головой. Его зубы — зазубренные и острые — ободрали мне руку, оставляя след боли и жара.

Я выругалась и дернулась в сторону, а дракон закричал, когда в его переднюю лапу всего в нескольких сантиметрах от моей головы воткнулась катана.

Я оглянулась на Джонаха, чья рука все еще была поднята после идеального броска.

— Не швырять мечи в непосредственной близости к голове вампира! — крикнула я. — Новое правило!

— Я спас твою задницу, разве нет? — ответил он, побежал вперед, запрыгнул на лапу дракона и вытащил свой меч, а потом отскочил.

Стоит ли удивляться тому, что он капитан охраны Дома Грей.

— Как твоя рука? — спросил он.

— Нормально. — На самом деле она горела огнем, но в тот момент это не имело большого значения.

Этан с Катчером снова пошли в атаку; Катчер бросал огненные шары, в то время как Этан ринулся вперед, нырнул вниз и резанул по животу дракона. Дракон оттолкнул Этана, отчего тот упал на спину.

«Ты в порядке, яростный мой?»

«Все нормально», — ответил он, снова поднявшись на ноги, его щеки покраснели от гнева. «Но теперь я в бешенстве».

С тем, что, я готова поклясться, было похоже на гнев в глазах, дракон отбил хвостом огненный шар, посылая его в воздух. Катчер увернулся, но недостаточно быстро. Он попал ему в бедро, опаляя джинсы и кожу под ними.

— Дерьмо! — проговорил он, борясь за то, чтобы не потерять самообладание.

«ОГОНЬ», — произнес дракон.

Он учился, понял, как использовать стойкость своей чешуи к огненным шарам, чтобы отбрасывать их обратно в нас.

Этан получил очередной удар в живот, и дракон повернулся, взметнув крыльями.

— Джонах! — крикнула я, но было слишком поздно. Сильный удар настиг Этана, повалив его на траву.

Он не поднялся сразу же, и мне пришлось сказать себе, что он вампир и может позаботиться о себе, что из него просто выбило дух.

Мне нужно связать дракона сейчас, прежде чем он навредит кому-нибудь еще.

Я приложила ладонь к лезвию катаны и надавила. Мою руку пронзила боль, когда на стальном острие появились капли крови.

Я повернула лезвие на бок, наблюдая, как капли крови скатываются вниз по клинку, как будто целенаправленно, и собираются в надписи, которую там выгравировал Катчер. Кровь встретилась с магией, и на лезвие вспыхнул огонь, быстро распространяясь от рукоятки до кончика.

— Клинком и кровью я связываю тебя, — закричала я, выкрикивая слова, которые написал Катчер.

«ТЫ НЕ МОЖЕШЬ МЕНЯ СВЯЗАТЬ. Я — ЭТО ВСЕ».

— Ты — боль и смерть.

«ОНА ДАЛА МНЕ ЖИЗНЬ, СИЛУ».

— И ты ее убил, так что не лги мне. Клинком и кровью я связываю тебя!

Дракон закричал, взмахнул крыльями и начал взлетать прямо со стадиона. Не уверена, насколько он разумен, но я была вполне уверена, что он не попадется на приманку Мэллори дважды. А это означало, что это наш единственный шанс покончить с ним без еще большего количества травм и смертей.

Мне придется либо сдаться, либо пойти за ним.

Если я не уничтожу его сейчас, то он разрушит Чикаго еще больше. Больше людей, больше суперов будут покалечены и убиты. Больше домов и предприятий будет разрушено. Апокалипсис продолжится.

Но если я прыгну, если полечу с ним, мне придется столкнуться с боязнью высоты, и мне придется столкнуться с этим в одиночку. Мне придется сражаться с драконом без Мэллори, Катчера, Джонаха… или Этана. Мне придется сражаться с ним в одиночку — только я и моя сталь — в месте, которое он выберет. А потом мне придется найти дорогу назад.

Мне придется столкнуться с возможностью проигрыша, смерти на любом поле, которое он выберет для неизбежной битвы.

На мгновение я вернулась на зеленую землю с детским смехом, отражающимся эхом по холмам. Смехом, — подумала я, — счастливой маленькой девочки.

Да, — подумала я, когда снова навернулись слезы, — мы можем никогда ее не узнать. Или, что еще хуже, мы можем узнать ее и потерять, как мои родители свою первую Кэролайн. Но если существует шанс, что я могу стать матерью — ее матерью — то она заслуживает большего, нежели страх и храбрость. Она заслуживает своего собственного Стража, кого-то, кто будет сражаться за ее отца, ее семью, ее город.

Испытание Габриэля, — поняла я, — относилось не к триумфу или победе. Речь шла не о сражении. Речь шла о храбрости. О попытках и упорстве. Речь шла о том, чтобы держаться до конца, даже когда все казалось отчаянным, даже когда все казалось потерянным.

Поэтому у меня был только один выбор.

Я побежала к дракону и прыгнула, для надежности ухватившись ногтями за один из гребней, которые шли у него вдоль позвоночника, и взобралась ему на лапу.

«НЕТ», — крикнул он, придя в ярость от соприкосновения, но его конечности были недостаточно подвижны, чтобы стряхнуть меня.

Его чешуя была шероховата и надтреснута, давая мне опору, чтобы преодолеть это относительно небольшое расстояние от лапы к шее, затем перекинуть через него ногу и усесться между двумя гребнями у него на спине.

Наши судьбы теперь были связаны воедино. Либо дракон выживет, либо умрет от моего меча — или умрем мы оба.

— Мерит!

Я не была уверена, прокричал Этан мое имя вслух или мысленно. Но оно пронеслось в воздухе со смесью страха, горя и ярости, ведь я предложила себя в жертвы.

Очень жаль. Я ведь Страж моего проклятого Дома.

«Я люблю тебя», — мысленно ответила я, надеясь, что он сможет меня услышать.

Дракон резко поднялся и взлетел, а я прижалась лицом к его чешуе, погрузившись в запах химикатов и города, слез и злости, пота и страха.

— Не стрелять! — прокричал Этан, его голос раздался в наушнике, которые Люк выдал нам перед тем, как мы покинули Дом. — Не стрелять! Мерит на драконе.

Дракон повернул и направился к центру Чикаго.

Я взвесила свои варианты. Я не думала, что смогу покончить с магией в воздухе. Мне придется подождать, когда он приземлится, и мы оба окажемся на твердой земле. Иначе он исчезнет подо мной, а я была уверена, что падение с трехста метров не то же самое, что прыжок с пятидесяти метров.

Так что я держалась и чувствовала вину из-за того, что испытывала возбуждение, паря над Чикаго, летя над стеклом и асфальтом, пока ветер раздувал мои волосы. Я не должна была наслаждаться этим ощущением полета, не должна была закрывать глаза из-за теплого ветра. Но я была никем иным, как девушкой, которая любила сказки, которая провела свое детство, мечтая о принцессах, преследуемых в лесу, и драконах, и получившая вот такую возможность.

Но волнение исчезло, когда мы приблизились к реке, когда я увидела, что дракон сделал с городом моего сердца.

Это был апокалипсис. Случившийся только в Чикаго, но достаточно серьезный, чтобы потребовались месяцы, если не годы, прежде чем город вновь станет таким, как прежде.

Дракон спикировал вниз, нацелившись на вершину «Тауэрлайна». Но опять же, он испытывал боль и злость, чувствовал, будто его обвели вокруг пальца и предали. Магия, которая создала его, началась с «Тауэрлайна». Очевидно, он решил, что это отличное место, чтобы излечиться.

Я прокричала в свой наушник, но не была уверена, услышит ли меня кто-то с такого расстояния:

— Мы на вершине «Тауэрлайна»!

Большая крыша здания, все еще носящая следы магии, которую мы использовали ранее, становилась все больше и больше перед нами, и я закрыла глаза от неожиданного головокружения.

Дракон тяжело опустился на крышу, скользя по гравию и обломкам, и сбросил меня. Я покатилась по камням и битуму, остановившись только у одного из оставшихся блоков системы вентиляции.

Что за обиды между друзьями? — подумала я, на мгновение закрыв глаза, чтобы дать возможность голове прекратить кружиться.

Крыша сотряслась подо мной, и я потянулась за своим мечом, прежде чем открыть глаза.

Лапа дракона — такая же большая, как покрышка — маячила над моей головой.

— Черт! — выругалась я и откатилась, прежде чем эта покрышка опустилась и впечаталась в крышу. Я вскочила на ноги, но дракон задел мою ногу своим когтем и снова сбил меня.

Он потащил меня по гравию, а затем я почувствовала пустоту под своей спиной.

— Не так закончится эта история! — произнесла я и крутанула мечом над головой.

Дракон закричал и от боли поднялся на задние лапы. Я откатилась и вскочила на ноги, сапогами расшвыривая гравий, пытаясь убраться от него подальше, прежде чем вновь оглянулась.

Как и чешуя на лапе, та, что на его шее также была небольшой, и сквозь нее легко мог проникнуть меч, так что я нанесла ему ощутимый удар.

«БОЛЬ!» — прокричал дракон, это слово рассекло воздух так же резко, как мой меч.

— Тебе не должно быть больно! — сказала я и подняла свой меч. — Сдавайся, и я не стану тебя убивать!

«Я ЕСТЬ ЗЛОСТЬ, И БОЛЬ, И СТРАХ. Я — ЭТО ЖЕСТОКОСТЬ, И ОТМЩЕНИЕ, И АГОНИЯ. ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ОСТАНОВИТЬ МЕНЯ».

Единственный дракон в целом мире, и тот должен был оказаться социопатом.

— Меч в моей руке говорит об обратном.

«БОЛЬ БУДЕТ СУЩЕСТВОВАТЬ, ДАЖЕ ЕСЛИ Я ИСЧЕЗНУ. И ЕЕ ВСЕГДА БУДЕТ БОЛЬШЕ».

Теперь он только злил меня. Так что я позволила своим глазам посеребриться, выпуская клыки.

— Злость, боль и страх — часть жизни в Чикаго, да и в любом другом месте. Но есть также радость и любовь. И будь я проклята, если позволю тебе уничтожить еще хоть какую-то часть этого.

Вытянув катану перед собой, практически перпендикулярно моему телу, я шагнула к дракону.

— Клинком и кровью я связываю тебя!

Он взревел и ударил, один коготь попал в дыру, проделанную камнем в моей кожаной одежде, и скользнул по моим ребрам. Боль была невыносимой, мою кожу словно охватил огонь. Но сейчас у меня не было времени беспокоиться об этом.

Я уклонилась и пробежала под его лапой.

— Тьмой и сталью я связываю тебя!

«СТРАХ БУДЕТ СУЩЕСТВОВАТЬ ВСЕГДА». — Хвост дракона ударил сбоку, и я подпрыгнула, чтобы уклониться от него, приземлилась и перекатилась, держа меч в руке. Я снова была вся в синяках и ссадинах, но меч все еще был у меня в руке.

— Может и так, — ответила я. — Но страх не должен быть единственным, что существует в этом мире. — Я выдохнула, прищурилась и посмотрела на него.

— Огнем и ветром я связываю тебя! Надеждой и страхом я связываю тебя!

Меч в моей руке нагрелся, лезвие раскалилось до бела от силы заклинания. Я проигнорировала это, покрепче схватила его и ринулась к дракону.

Он открыл свою пасть и щелкнул ею, пытаясь проделать тот же трюк, что и с Соршей. Я нырнула под его морду, схватила меч двумя руками и ударила между двух чешуек на шее дракона.

Взорвалась магия.

Последовал легкий удар током от катаны, когда дракон дернулся, крича от боли миллиона душ.

Я выпустила меч, пытаясь выбраться из-под его дергающихся лап и хвоста, подальше от магии, которая взорвалась, огромной и белой, распускающейся, как цветок сверхъестественной энергии.

Дракон дернулся, когда его окутал цветок, а затем застыл, как будто захваченный в плен стекла, как и рисовал Портной. Но цветок все продолжал расти.

Я пыталась убежать, но поскользнулась на крови и гравии и вновь упала на колени — да впрочем было уже слишком поздно. Меня охватила разрастающаяся магия. Я инстинктивно стала противиться ее влиянию, той силе, которая, как я была уверена, сожгла бы нас обоих.

Но в отличие от Эгрегора, эта магия не была жестокой по отношению ко мне, она не была злой. Она была знакомой, потому что возникла от связи, которая уже существовала между мной и катаной, рожденной, когда я закалила сталь своей собственной кровью.

И хотя дракон оказался заморожен, магия прошла сквозь меня, усиливая мою связь с мечом… и связь между мной и жизнью, которая только лишь начала зарождаться. Жизнью, о существовании которой я даже не знала, пока магия не укрепила эту связь между нами, привязывая ее изнутри ко мне точно так же, как магия привязала дракона к клинку.

Надежда была настолько сильной, что я разразилась слезами. Я подняла руку сквозь плотную магию, а затем положила ее на живот, ощущая трепет, которого, как я боялась, никогда не почувствую, но который теперь казался совершенно реальным.

— Привет, — произнесла я с глупой улыбкой. — Привет.

Внезапно с сильным воем цветение начало затухать, вновь уходя к плененному дракону, связанному дракону. Я вспомнила, что все еще нахожусь посреди битвы, внутри заклинания и менее чем в полуметре от магически сдерживаемого дракона. Поэтому сначала самое главное.

Когда магия меня освободила, я отползла подальше от дракона и заклинания, которое свертывалось над драконом, как распускающийся в обратном направлении цветок, уплотняющийся все больше и больше, пока в темноте не осталось ничего, кроме копья света вокруг моего дрожащего клинка, дракона, Эгрегора, заключенного внутри.

С последней вспышкой света раскаленный до бела энергией меч завис в воздухе, а затем тяжело упал на крышу.

Я опустилась на колени, мое тело все еще гудело от магии, а царапина на ребрах невероятно жгла. Но я была жива, и мы были в безопасности, а Чикаго возродится.

На сегодня этого достаточно.

Зима на Среднем Западе наводит ужас, и лето частенько не намного лучше. Но ранняя осень с ясным небом и температурой такой же бодрящей, как весенние яблоки, неоспоримо прекрасна.

Спустя две недели после смерти дракона, когда оказали помощь всем раненым, и город снова начал восстанавливаться, мы наслаждались этой великолепной осенней погодой со сцены Павильона Прицкера[110] — в месте, где мы впервые услышали голос Эгрегора — в то время как на нас смотрели тысячи чикагцев.

Держа в руке микрофон, мэр Ковальчук стояла в джинсах, сапогах и ветровке, она отказалась от своего делового костюма в пользу одежды, лучше подходящей для ходьбы по разрушенным улицам Чикаго и помощи в сборе разбросанных обломков.

Мы стояли за ней — вампиры Дома Кадогана, мой дедушка со своими сотрудниками, Мэллори, офицеры ЧДП и мужчины с женщинами, которые находились на «Солджер Филд».

— Не один раз, — произнесла мэр, — а уже дважды сверхъестественные спасли этот город четким и очевидным образом, и немалой кровью своей и своих близких. А во главе этой борьбы стояли сотрудники офиса Омбудсмена, вампиры Дома Кадогана и колдунья Мэллори Кармайкл. И это лишь те достижения, о которых нам известно. Сколько раз они действовали в темноте ночи, в безмолвии, когда мы ничего не знали? Или когда мы им не верили?

Она замолчала, положив руки по краям трибуны, ее взгляд был удрученным и задумчивым.

— Как и у вас, у меня были сомнения и опасения. Сверхъестественные устроили хаос в этом городе. Но сверхъестественные также и спасли нас. — Она взглянула на Этана. — Мы задолжали этим сверхъестественным благодарность. И чтобы гарантировать, что в будущем мы будем прислушиваться к их советам и предупреждениям, я рада объявить, что офис Омбудсмена настоящим учреждается постоянным департаментом города Чикаго.

Она подошла к моему дедушке и протянула ему руку.

— Спасибо, мистер Мерит.

Он сосредоточенно кивнул, прекрасно понимая, какую ответственность она возложила на его плечи.

— Не стоит благодарности, госпожа мэр.

Она пожала руку Джеффу, потом Катчеру, а затем вернулась к толпе.

— Давайте поаплодируем Чикагским вампирам! — сказала она, и толпа взорвалась аплодисментами.

Я посмотрела на Этана и увидела на его лице гордость и удовлетворенность. А под ними надежду. Он провел своих вампиров через множество бурь за то время, пока был Мастером, и, несомненно, это случится снова. Но на данный момент воцарился мир, а также последовало принятие. Все это было очень долгожданным.

Этан посмотрел на меня и улыбнулся.

«Мы справились, Страж».

Я кивнула в ответ.

«Мы справились».

Когда толпа, наконец, затихла, Ковальчук снова подняла микрофон.

— Чикаго спасен от самой страшной угрозы, — продолжила мэр, снова повернувшись к толпе. — Но теперь начинается восстановление. Давайте начнем его вместе. В данный момент и в будущем, давайте будем единым Чикаго.

Приблизительно двадцать один месяц спустя

Чикаго, штат Иллинойс

Не пропустите первый роман серии «Наследники Чикаго» автора Хлои Нейл.

«Дикий голод»

Выходит в 2018 году.

Некоторые полагали, что как единственному когда-либо рожденному ребенку-вампиру, Элизе Салливан очень повезло. Но магия, которая помогла ей появиться на свет, оставила ей темный секрет. Оборотень Коннор Киин, единственный сын Апекса Северо-Американской Центральной Стаи Габриэля Киина, является единственным, кому она его доверила. Но она вампир и дочь Мастера и Стража, а он принц Стаи и ее будущий король.

Когда убийство посредника снова выводит на первый план старую вражду, Элизе и Коннору придется выбирать между любовью и семьей, между честью и долгом, прежде чем Чикаго исчезнет навсегда.

Перевод М. Лозинского.

Библиотечное помещение Гарольда Вашингтона основали в 1991 году и собрание книг, которое здесь находится, считают самым большим в мире. Помещение музея по внешнему виду чем-то похоже на замок, стены музея сделаны из гранита красного цвета и имеют алюминиевые оконные проёмы с тонированными стёклами. Через всю фасадную часть идёт узкий ряд окон, которые напоминают бойницы и начинаются от основания, до крыши. Древние мифологические изваяния гордо покоятся наверху здания, на 9-ом этаже центрального помещения библиотеки расположен зимний сад, здесь можно удобно устроиться и отдохнуть за прочтением увлекательной книжки.

Энциклопедия Британника (Encyclopaedia Britannica, буквально «Британская энциклопедия») — американская универсальная энциклопедия, старейшая англоязычная универсальная энциклопедия.

YouTube — видеохостинговая компания, предоставляющая пользователям услуги хранения, доставки и показа видео. Пользователи могут загружать, просматривать, оценивать, комментировать, добавлять в избранное и делиться теми или иными видеозаписями.

Нил Деграсс Тайсон (англ. Neil deGrasse Tyson; 5 октября 1958, Нью-Йорк) — американский астрофизик, доктор философии по физике, писатель, популяризатор науки.

«Малефисента» (англ. Maleficent) — американский фэнтезийный художественный фильм 2014 года режиссёра Роберта Стромберга, снятый по сценарию Линды Вулвертон, с Анджелиной Джоли, Эль Фэннинг и Шарлто Копли в главных ролях. Картина является ремейком диснеевского мультипликационного фильма 1959 года «Спящая красавица», а также вольным пересказом и переосмыслением самой сказки, который посвящён Малефисенте, главной злодейке оригинального мультфильма.

Маленькое чёрное платье — одна из разновидностей коктейльного или вечернего платья чёрного цвета длиной до колен, которое можно надеть не только днём на работу в офис, но и на торжественный приём, дополнив платье аксессуарами. Маленькое чёрное платье придумала в 1926 году Коко Шанель в память о погибшем возлюбленном. До того момента чёрный цвет, ассоциировавшийся с трауром, не пользовался успехом, но с приходом маленького чёрного платья стал весьма популярен.

Омбре — стиль окрашивания волос, обеспечивающий плавный переход цвета с помощью градации через оттенки в более светлый.

Брайдзилла (англ. bridezilla — bride невеста Godzilla динозавр-мутант из японского фильма). Невеста, слишком зацикленная на своей свадьбе, к которой относится как к важнейшему событию в истории человечества.

Comic-Con — международный ежегодный фестиваль. Изначально задумывался как выставка комиксов и связанного с ними популярного искусства. Является крупнейшим фестивалем подобного рода, проходящим в США, и третьим в мире после Комикета в Японии и Международного фестиваля комиксов в Ангулеме во Франции. Фестиваль проходит летом в течение четырёх дней и включает в себя, кроме комиксов, и другие элементы поп-культуры, такие как телесериалы, литература ужасов, мультипликация, аниме, манга, игрушки, коллекционные карточные игры, видеоигры, фэнтези и веб-комиксы.

Лорд Гордон Байрон, с 1822 года — Ноэл-Байрон, с 1798 года — 6-й барон Байрон (англ. George Gordon Byron (Noel), 6th Baron Byron; 22 января 1788 года, Лондон — 19 апреля 1824 года, Миссолунги, Османская Греция), обычно именуемый просто лорд Байрон (Lord Byron) — английский поэт-романтик, покоривший воображение всей Европы своим «мрачным эгоизмом».

Г. Байрон, «Имя девы — красота». Перевод Дема А. А.

Converse — американская компания, производящая обувь с начала XX века и наиболее известная своими кедами Chuck Taylor All-Star. Контролируется компанией Nike.

Нужна целая деревня, чтобы вырастить одного ребёнка (африканская пословица).

«Эрл Грей» (англ. Earl Grey, дословно — «Граф Грей», иногда встречается искажённый по смыслу перевод «Седой граф») — один из самых распространённых сортов ароматизированного чая. В классическом виде представляет собой чёрный чай с добавлением масла, полученного из кожуры плодов бергамота. В последнее время название также распространилось на зелёный и белый чай (что не канон и является ошибкой), ароматизированные маслом плодов бергамота.

Puma SE — промышленная компания Германии, специализирующаяся на выпуске спортивной обуви, одежды, инвентаря и парфюмерии под торговой маркой Puma.

Скоки (англ. Skokie) — деревня в округе Кук штата Иллинойс, США. В 2010 году население составляло 64 784 человек. Скоки фактически является северо-западным пригородом Чикаго. Название деревни на местном индейском наречии означает «огонь».

Чикáгский университéт (англ. University of Chicago) — частный исследовательский университет в городе Чикаго, штат Иллинойс, США, основанный в 1890 году. Университет является одним из наиболее известных и престижных высших учебных заведений благодаря своей влиятельности в сферах науки, общества и политики.

«Степфордские жёны» (англ. The Stepford Wives) — фильм режиссёра Фрэнка Оза, экранизация книги Айры Левина, ремейк одноимённого фильма 1975 года.

Waffle House — американская сеть ресторанов.

Версаль (фр. Versailles) — город во Франции. Город (коммуна) Версаль, расположенный в 17,1 километра к юго-западу от центра французской столицы, является административным центром департамента Ивелин.

Стрижки «помпадур» в том виде, какой ей придавали двести с лишним лет назад, сейчас не существует. Повсюду можно видеть ее классические и современные интерпретации, так как со временем стиль совершенствовался и видоизменялся. Для него типична разная длина верхних и боковых прядей. Обычно прическу «помпадур» выполняют, коротко выстригая волосы по бокам и оставляя более длинные по направлению ото лба к макушке. Затем их зачесывают наверх, назад или в сторону и укладывают высоким «хохолком». В более экстремальных вариантах боковые волосы даже частично или полностью выбривают.

Final Fantasy (яп. Файнару Фантадзи:, Последняя фантазия) — серия компьютерных игр, созданная геймдизайнером Хиронобу Сакагути, а также торговая марка, основанная на этой серии и принадлежащая японской компании Square Enix (в прошлом Square). Основной составляющей торговой марки являются фэнтезийные и научно-фантастические ролевые игры, но, кроме этого, бренд Final Fantasy включает кинофильмы, аниме, журналы и другие сопутствующие товары.

Канон Пахельбеля (PWC 37, T. 337, PC 358), также известный как «Канон в ре мажоре» (нем. Kanon und Gigue in D-Dur, англ. Canon and Gigue in D major for three Violins and Basso Continuo) является самым знаменитым произведением немецкого композитора эпохи барокко Иогана Пахельбеля. Первоначально оно было написано для трёх скрипок и генерал-баса.

Стрелиция (лат. Strelitzia) королевская, или как еще ее называют «Райская птица», является одним из самых красочных цветков в мире. Такое название он получил из-за привлекательной формы цветов, которые напоминают ярких птиц в полете, с красочным клювом и хохолком.

Эл Грин (англ. Al Green, полное имя Элберт Грин, англ. Albert Greene, род. 13 апреля 1946, Форрест-Сити, Арканзас, США) — американский исполнитель в стиле ритм-энд-блюз, творчество которого образует перешеек между великой школой классического южного соула 1960-х и коммерчески ориентированным филадельфийским соулом 1970-х.

Песня Эла Грина «Let’s Stay Together».

Backstreet Boys (произносится Бэ́кстрит Бойз, в переводе с англ. — «Парни с задворок») — американская поп-группа (бойз-бэнд), которая была образована 20 апреля 1993 года в городе Орландо. Backstreet Boys являются первой из групп после Sade, первые 9 альбомов которых стартовали в первой десятке хит-парада альбомов в США.

Backstreet Boys переводится как «Парни с задворок», «Парни из подворотни». Этан не понял, что это группа, и интересуется, что это за парень такой.

Библиотека Конгресса (англ. The Library of Congress) — национальная библиотека США, крупнейшая библиотека мира. Расположена в Вашингтоне. Является научной библиотекой Конгресса США, обслуживает правительственные органы, исследовательские учреждения, научных работников, частные фирмы и промышленные компании, школы.

Напротив (фр.)

Крэк-кокаин — кристаллическая форма кокаина, представляющая собой смесь солей кокаина с пищевой содой (бикарбонатом натрия) или другим химическим основанием. В отличие от обычного кокаина, крэк-кокаин принимается внутрь посредством курения. В среде наркоманов его называют хард, железо, пещерный, основание или просто крэк.

Van Buren Street station — пригородная железнодорожная станция в центре Чикаго.

Букингемский фонтан (англ. Buckingham Fountain) — фонтан в Чикаго (штат Иллинойс, США). Расположен в Грант-Парке, считается «входными воротами» города. Является одним из крупнейших фонтанов мира.

Банши, или бэнши (англ. banshee [ˈbænʃiː], от ирл. bean sídhe [bʲæn ˈʃiː] — женщина из Ши) — в ирландском фольклоре и у жителей горной Шотландии, особая разновидность фейри, опекающих старинные роды. Принимает различные облики: от уродливой старухи до бледной красавицы. Обычно ходит крадучись среди деревьев, либо летает. Издаёт пронзительные вопли, в которых будто сливаются крики диких гусей, рыдания ребёнка и волчий вой, оплакивая смерть кого-либо из членов рода.

Удар лоу кик наносится либо стопой, либо нижней частью голени. Этот удар наносится по ноге соперника, чаще всего в бедро, так же он бьется по голени и по икрам соперника.

Чикаго Кабс (англ. Chicago Cubs) — профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Центральном дивизионе Национальной лиги Главной лиге бейсбола. Команда была основана в 1876 году. Клуб базируется в городе Чикаго, Иллинойс. Владельцами команды является семья Джо Риккета, основателя компании TD Ameritrade.

Американская библиотечная ассоциация (англ. The American Library Association (ALA)) является организацией, которая поддерживает библиотеки и библиотечное профессиональное образование не только в США, но и по всему миру. В её состав входят около 66 000 членов. Ассоциация была основана в 1876 году в Филадельфии. Её основное отделение находится в Чикаго.

Печенье «Мадлен» — это знаменитое французское печенье, как правило, в форме ракушек.

Самшит (лат. Búxus) — род растений семейства Самшитовые, медленнорастущие вечнозелёные кустарники и деревца, вырастающие до высоты 2—12 м (изредка 15 м).

Вдова Клико Понсарден (фр. Veuve Clicquot Ponsardin) — всемирно известная компания-производитель шампанских вин и бренд; находится во французском Реймсе. Фирма основана в 1772 году Филиппом Клико-Муирон. Марка сыграла значимую роль в становлении шампанского как любимого изысканного напитка европейской знати и буржуазии.

Гуакамоле (исп. guacamole) — холодная закуска из пюрированной мякоти авокадо. Имеет консистенцию густого соуса (пасты). Блюдо мексиканской кухни, имеет ацтекские корни.

Oil and water will never mix. Дословный перевод — Масло и вода никогда не смешаются. Русский аналог — Гусь свинье не товарищ.

Доброе утро, любовь моя (фр.)

Центры по контролю и профилактике заболеваний США (англ. Centers for Disease Control and Prevention, CDC) — федеральное агентство министерства здравоохранения США, созданное в 1946 году и расположенное в Druid Hills (штат Джорджия) рядом с кампусом Университета Эмори и на северо-запад от центра Атланты. Его роль заключается в здравоохранении и безопасности с помощью предоставления информации для улучшения решения в области здравоохранения.

«Чикаго Блэкхокс» (англ. Chicago Blackhawks) — профессиональный американский хоккейный клуб, выступающий в НХЛ. Клуб базируется в городе Чикаго, штат Иллинойс. Шестикратный обладатель Кубка Стэнли. Домашний стадион — «Юнайтед-центр».

Фанианс (Funyuns) — кукурузно-луковые кольца.

«Доктор Кто» (англ. Doctor Who — культовый британский научно-фантастический телесериал компании «Би-би-си» об инопланетном путешественнике во времени, известном как Доктор. Вместе со своими спутниками он путешествует во времени и пространстве как для спасения целых цивилизаций или отдельных людей, так и для собственного удовольствия.

Артур Конан Дойл «Шерлок Холмс».

Марина Сити (англ. Marina City) — это многофункциональный комплекс, расположенный в Чикаго, Иллинойс, на углу улиц Стейт-Стрит и Чикаго-Ривероуд. Находится на северном берегу реки Чикаго, в районе Чикаго-Луп. Комплекс состоит из двух 65-этажных башен, внешне напоминающих кукурузные початки, двух торговых центров, театра и марины. Самая известная работа архитектора Бертрана Голдберга. Здания были спроектированы в 1959 году, построены в 1960–1964 годах. При постройке впервые в Америке использовались башенные краны. Комплекс является местной достопримечательностью и неоднократно фигурировал в фильмах, литературных произведениях и компьютерных играх.

Цитата из «Гамлета» У. Шекспира, перевод А. Кронеберга.

Turnbull & Asser — английский бренд мужской одежды и аксессуаров, принадлежащий английской компании Turnbull & Asser Limited. Фирма Turnbull & Asser была основана в 1885 году английским предпринимателем Джоном Артуром Тёрнбуллом (John Arthur Turnbull) и продавцом Эрнестом Эссером (Ernest Asser).

Chanel S. A. (произносится Шанель) — французская компания по производству одежды и предметов роскоши, основанная модельером Коко Шанель в Париже в начале XX века.

Бэйлис (англ. Baileys) — ирландский сливочный ликёр, производимый компанией R. A. Bailey & Co. (контролируется британским алкогольным гигантом Diageo).

Капитан Америка (англ. Captain America; настоящее имя — Стивен Роджерс (англ. Steven Rogers) — вымышленный персонаж супергерой комиксов издательства Marvel Comics.

Бэтмен (англ. Batman), изначально Бэт-мен (англ. Bat-man «Человек — летучая мышь») — вымышленный персонаж, супергерой, персонаж комиксов издательства DC Comics.

Чёрная вдова (англ. Black Widow) — название нескольких персонажей вселенной Marvel Comics. Самый первый и популярный носивший это прозвище персонаж — Наталья (Наташа) Альяновна Романова.

Сокол (англ. Falcon), настоящее имя — Сэмюэль Томас Уилсон (англ. Samuel Thomas Wilson) — супергерой, появляющийся в комиксах издательства Marvel Comics.

Емейн Аблах — это мифический райский остров в ирландской мифологии. Его часто относят к царству морского бога Мананнана Мак Лира и отожествляют либо с островом Мэн, либо с островом Арран. Согласно средневековому ирландскому стихотворению Байле Сутэйн Ситх Эмхна, бог Луг Ламфада рос на Емейн Аблахе.

Сетевой червь — разновидность вредоносной программы, самостоятельно распространяющейся через локальные и глобальные (Интернет) компьютерные сети.

Троянская программа (также — троян, троянец, троянский конь) — разновидность вредоносной программы, проникающая в компьютер под видом легального программного обеспечения, в отличие от вирусов и червей, которые распространяются самопроизвольно. В данную категорию входят программы, осуществляющие различные несанкционированные пользователем действия: сбор информации и её передачу злоумышленнику, её разрушение или злонамеренное изменение, нарушение работоспособности компьютера, использование ресурсов компьютера в неблаговидных целях.

Игра слов: в оригинале «ring some historical bell» — натолкнемся на какой-то случай в прошлом, «historical Bell» — Вроде звонка из прошлого (Белл — фамилия Катчера).

Камелот (англ. Camelot) — легендарный рыцарский замок короля Артура, в котором находился его Круглый стол и собирались рыцари и где он провёл большую часть своей жизни. Его точное местоположение сейчас неизвестно. Согласно исследованиям историка Кристофера Гидлоу (Christopher Gidlow), он располагался в амфитеатре города Честер в графстве Чешир на западе Англии.

Сказка Братье Гримм «Белоснежка и Алоцветик» рассказывает о двух девочках — сестричках, красота которых напоминала две розы: белую и алую. Своей добротой и домашним очагом они согрели замерзшего медведя и подружились с ним. Вскоре оказалось, что медведь — это заколдованный принц, а чудесное избавление от злого карлика помогло ему вернуть прежнее обличье.

«Игры разума» (англ. A Beautiful Mind — «Прекрасный ум» (разум)) — биографическая драма Рона Ховарда по одноимённой книге С. Назар, рассказывающей о жизни Джона Форбса Нэша, лауреата Нобелевской премии по экономике.

Чикаго Беарз (англ. Chicago Bears, «Чикагские Медведи») — профессиональный клуб по американскому футболу, выступающий в Национальной футбольной лиге. Команда является членом Северного дивизиона Национальной футбольной конференции (НФК).

Клауд-Гейт (англ. Cloud Gate; в переводе на рус. Облачные врата, иногда рус. Облачные ворота) — общественная скульптура, расположенная на площади AT&T Плаза в Миллениум-парке в деловом квартале Чикаго Луп города Чикаго, штат Иллинойс. Автор скульптуры — британский скульптор и художник Аниш Капур. Построенная в 2004–2006 годах, скульптура имеет прозвище «Боб» (англ. The Bean) за свою бобообразную форму. Скульптура состоит из 168 листов нержавеющей стали, отполированных настолько, что её внешняя поверхность не имеет видимых швов. Размеры скульптуры — 10 (высота) х 20 (длина) х 13 (ширина) метров, вес — порядка 100 тонн. Считается, что образ скульптуры был навеян видом капли ртути. Поверхность скульптуры отражает и искажает вид города. Посетители могут ходить вокруг и под 3,7 метровой аркой облачных ворот высокий свод. С нижней стороны находится omphalos (с греч. — «пуп»), вогнутая камера, которая деформирует и умножает отражения. Скульптура пользуется популярностью у туристов как место для фотографий из за её уникальных отражающих свойств.

Селфи (англ. selfie, от «self» — сам, себя; русские эквиваленты — «себяшка», «самострел» — считаются просторечными) — разновидность автопортрета, созданного с помощью фотоаппарата, иногда при помощи зеркала, монопода или автоспуска. Термин приобрёл известность в конце 2000-х — начале 2010-х годов благодаря развитию встроенных функций фотоаппарата мобильных устройств. Поскольку селфи чаще всего выполняется с расстояния вытянутой руки, держащей аппарат, изображение на фото имеет характерный ракурс и композицию — под углом, чуть выше или ниже головы.

Изображение которое остаётся на свежем снегу после того как вы легли на него широко расставив руки и ноги.

Muse ([mjuːz], в пер. с англ. — муза) — британская рок-группа, образованная в 1994 году в городе Тинмут (графство Девон).

«Спагетти-вестерн» — ироническое название одного из видов вестерна, сделанного в Италии или Испании.

Гданьск (польск. Gdańsk) в 1308–1466 и 1793–1945 годах носил название Да́нциг, нем. Danzig — город в северной Польше, шестой по населению в стране (461 935 жителей, 2014 год). Вместе с соседними Сопотом и Гдыней образует агломерацию Труймясто — «Трёхградье» с общим населением свыше миллиона человек.

Эгрегор (от др. — греч. ἐγρήγορος «бодрствующий») — в оккультных и новых (нетрадиционных) религиозных движениях — «ментальный конденсат», порождаемый мыслями и эмоциями группы (общности) людей и обретающий самостоятельное бытие; душа вещи.

«Sweet Valley High» — серия подростковых романов американской писательницы Фрэнсин Паскаль.

Северный остров (англ. Northerly Island) — искусственный полуостров площадью 370 000 м² в Чикаго на озере Мичиган. Соединяется с основной частью города узким перешейком вдоль Солидерити-Драйв. В северной части острова расположен планетарий Адлера, являющийся частью музейного кампуса Чикаго. В южной части ранее располагался аэропорт Мейгс-Филд, демонтированный в 2003 году. На его месте был разбит парк, а также построена открытая концертная площадка на 7500 мест.

Индийский пейл-эль (India Pale Ale, сокращ. IPA, что значит «индийский светлый эль») — сильно охмеленная разновидность пейл-эля (устар. пель-эль). Хмель придаёт пиву богатый аромат и приятную горечь. Это наиболее востребованный сорт крафтового пива в США.

Лагер (от нем. Lagerbier, пиво, дозревающее при хранении) — тип пива, при изготовлении которого используется низовое брожение с последующей ферментацией при низкой температуре. В настоящее время это наиболее распространённый тип пива, доля которого в мировом потреблении доходит до 80 %.

Музейный кампус Чикаго, англ. Museum Campus Chicago — парк площадью 230 850 м². на берегу озера в г. Чикаго, на территории которого находятся три крупнейших экспозиции города: Планетарий Адлера, Аквариум Шедда и Музей естественной истории им. Филда.

«Солджер Филд» (англ. Soldier Field) — футбольный стадион, расположенный в центре Чикаго, штата Иллинойс, на берегу озера Мичиган. Домашнее поле клуба НФЛ «Чикаго Беарз». Старейший стадион лиги НФЛ.

Google — крупнейшая поисковая система интернета, принадлежащая корпорации Google Inc.

В оригинале «governor», что с англ. переводится и как «регулятор», и как «губернатор».

Планетарий и астрономический музей Адлера (англ. Adler Planetarium & Astronomy Museum) находится в г. Чикаго, штат Иллинойс. Это первый планетарий, открытый в Западном полушарии. Планетарий основал в 1930 г. филантроп Макс Адлер (1866–1952) при участии первого директора планетария, американского астронома Филипа Фокса. Расположенный на Северном острове Чикаго, планетарий входит в состав Музейного кампуса Чикаго наряду с Аквариумом Шедда и Музеем естественной истории им. Филда.

Дорога, вымощенная жёлтым кирпичом (англ. Yellow brick road) — один из элементов ландшафта сказочной страны Оз. Впервые упоминается в первой книге Л. Ф. Баума из цикла о стране Оз — «Удивительный волшебник из страны Оз» (1900). Дорога также фигурирует в других книгах Баума о стране Оз, таких как «Чудесная страна Оз» (1904) и «Лоскутушка из страны Оз» (1913), а также почти во всех книгах А. М. Волкова о Волшебной стране.

Стивен Эдвин Кинг (англ. Stephen Edwin King; род. 21 сентября 1947, Портленд, Мэн, США) — американский писатель, работающий в разнообразных жанрах, включая ужасы, триллер, фантастику, фэнтези, мистику, драму; получил прозвище «Король ужасов».

Слова из песни «Never Gonna Give You Up» британского певца Рика Эстли.

Слова из той же песни Рика Эстли.

Кристофер Майкл «Крис» Прэтт (вариант — Пратт, англ. Christopher Michael «Chris» Pratt, род. 21 июня 1979, Верджиния, Миннесота) — американский актёр кино и телевидения. Известен главными ролями в фильмах «Стражи Галактики», «Мир юрского периода» и «Пассажиры». В 2014 году озвучил главную роль в анимационном фильме «Лего. Фильм», за который был номинирован на премию Teen Choice Awards в категории «лучшее озвучивание персонажа».

Велоцираптор (лат. Velociraptor; от лат. velox — быстрый и raptor — охотник) — род хищных двуногих динозавров из семейства дромеозаврид. Типовой вид — Velociraptor mongoliensis. Жил в конце мелового периода 83–70 млн лет назад. Его останки впервые обнаружены в республике Монголия. В китайской Внутренней Монголии найден вид V. osmolskae. Велоцираптор был меньше других представителей своего семейства: дейнониха и ахиллобатора — и обладал рядом прогрессивных анатомических черт.

Аквариум Джона Г. Шедда, англ. John G. Shedd Aquarium — публичный океанариум в городе Чикаго, штат Иллинойс. Открыт 30 мая 1930 года. В аквариуме представлено свыше 25000 экземпляров рыб, и одно время он был крупнейшим закрытым аквариумом в мире. Аквариум Шедда также был первым расположенным на суше аквариумом с постоянной коллекцией рыб, живущих в морской воде. Входит в состав парка, известного как Музейный кампус Чикаго, куда также входят Планетарий Адлера и Музей естественной истории им. Филда. Ежегодно аквариум посещают около 2 миллионов посетителей.

Рикрóллинг (англ. Rickrolling) или рикрóлл — интернет-мем, розыгрыш, зародившийся на имиджборде 4chan, заключающийся в предоставлении жертве гиперссылки на музыкальный клип Рика Эстли «Never Gonna Give You Up» под видом любой другой. Рикроллинг также применяется в реальной жизни, когда какое-то событие прерывается видео- или аудиозаписью «Never Gonna Give You Up».

Хитрый койот (англ. Wile E. Coyote) и Дорожный бегун (The Road Runner) — два персонажа одноимённой серии короткометражных мультсериалов Looney Tunes и Merrie Melodies. Оба персонажа (койот и калифорнийская кукушка-подорожник) были созданы художником-мультипликатором и режиссёром Чаком Джонсом в 1948 году для Warner Bros., а сценарии к мультфильмам о них были написаны Майклом Мальтисом.

Чикагская водонапорная башня была построена в 1869 году, и является символом города и одним из самых старых зданий. Несколько раз ее пытались снести, однако жители города смогли отстоять здание. Башня символически пережила пожар 1871 года, который уничтожил большую часть города.

Железный человек (англ. Iron Man); настоящее имя — Энтони Эдвард «Тони» Старк (англ. Anthony Edward Tony Stark) — персонаж, супергерой изданий Marvel Comics и их адаптаций, созданный писателем Стэном Ли, сценаристом Ларри Либером и художниками Доном Хэком и Джеком Кёрби; первое его появление состоялось в комиксе Tales of Suspense #39 в марте 1963 года.

Carbide & Carbon Building представляет собой 37-этажный небоскреб, 503 футов (153 м) высотой, в стиле арт-деко. Был построен в 1929 году, расположен на Мичиган-Авеню в Чикаго. Он был преобразован в гостиницу в 2004 году.

Великолепная миля (Magnificent Mile) — одна из самых знаменитых торговых улиц в мире, расположенная на участке Мичиган Авеню (Michigan Avenue) к северу от реки Чикаго (Chicago River). На Великолепной миле находятся множество магазинов, торговых центров, ресторанов, отелей и достопримечательностей Чикаго. Улицу окружают огромные небоскребы и примечательные здания.

Бозон Хиггса, хиггсовский бозон, хиггсон (англ. Higgs boson) — элементарная частица (бозон), квант поля Хиггса, с необходимостью возникающая в Стандартной модели физики элементарных частиц вследствие хиггсовского механизма спонтанного нарушения электрослабой симметрии. В рамках этой модели отвечает за инертную массу таких элементарных частиц, как бозоны. С помощью поля Хиггса объясняется наличие инертной массы частиц-переносчиков слабого взаимодействия (W- и Z-бозоны) и отсутствие массы у частицы-переносчика сильного (глюон) и электромагнитного взаимодействия (фотон). По построению хиггсовский бозон является скалярной частицей, то есть обладает нулевым спином.

General Dynamics F-16 Fighting Falcon (англ. дословно — Атакующий сокол, — назван так в честь талисмана Военно-воздушной академии США в Колорадо Спрингс) — американский многофункциональный лёгкий истребитель четвёртого поколения.

Чикагский театр Шекспира расположен на пирсе Нэви-Пир. Он был основан в 2008 году. Театр размещается в красивом модернистском здании, особенно эффектно выглядящем вечером благодаря люминесценции. В его репертуаре — постановки лучших произведений американской и мировой классики, а также современных авторов.

Центр Джона Хэнкока (сокращённо JHC) — 100-этажный небоскрёб в Чикаго. Главная особенность небоскрёба заключается в его пустотелой конструкции, напоминающей большую четырехугольную колонну.

Wm. Wrigley Jr. Company, Wrigley (произносится Ригли) — американская компания, известный производитель жевательной резинки Wrigley’s Spearmint, Doublemint и Juicy Fruit, и кондитерских изделий. Штаб-квартира — в Чикаго (здание штаб-квартиры, небоскрёб Wrigley Building, является одной из узнаваемых чикагских достопримечательностей).

Чикагский институт искусств (англ. Art Institute of Chicago, сокр. AIC) — художественный музей и высшее учебное заведение в Чикаго, штат Иллинойс. Основные учебные специализации — архитектура и изобразительное искусство.

«Bad Blood» — песня, записанная американской певицей Тейлор Свифт, и выпущенная как четвёртый сингл из её пятого студийного альбома 1989, вышедшего в 2014 году. Bad Blood достиг первого места в США, став для Тейлор 4-м чарттоппером в Billboard Hot 100.

LEGO (от дат. Leg-godt — «играй хорошо», рус. лего) — серии конструктора, представляющие собой наборы деталей для сборки и моделирования разнообразных предметов.

Чикагский зоопарк Линкольн Парк (Lincoln Park Zoo) считается одним из лучших зоопарков в США. Зоопарк расположен в нескольких минутах езды к северу от даунтауна Чикаго на берегу озера Мичиган. Название зоопарку дано по названию района в котором он находится. А район Lincoln Park — один из самых дорогих и престижных районов Чикаго.

The Chicago Park District — является старейшим и одним из крупнейших парковых районов в США. По состоянию на 2016 год район «Чикаго Парк Дистрикт» включает в себя более 580 парков, а также 31 пляж, несколько лодочных гаваней, 2 ботанические оранжереи, зоопарк и 11 музеев.

Tupperware — американская компания, выпускающая полипропиленовые, поликарбонатные и силиконовые ёмкости для кухни и быта.

Катчер Белл.

National Geographic Channel (Nat Geo, канал National Geographic) — американский телеканал, транслирующий научно-популярные фильмы производства Национального географического общества США. Канал транслирует документальные фильмы, основное содержание которых чаще всего имеет отношение к науке, природе, культуре и истории.

Сегодняшний завтрак (фр.).

Музыкальный павильон. Единственное в стране бесплатное место, где можно послушать классическую музыку. Содержит широкий спектр музыки и событий исполнительных искусств. Также есть возможность побывать на репетициях музыкантов, так как они всегда открыты.

«Cheerios» — товарный знак сухого завтрака в форме колечек, изготавливаемого из овсяной муки.

Туфли Мэри Джейн (Mary Jane Shoes) — изначально: модель туфель на плоской подошве с ремешком на подъеме и, чаще всего, закругленным носком. Своим названием обувь обязана героине английского комикса «Buster Brown» — девочке Мэри Джейн, которая носила такую модель. Популярности туфлям Мэри Джейн добавили актриса Ширли Темпл, снявшаяся в них в фильме «Baby takes a Bow» в 1934 году, а также модель Твигги в 1960-х. В моду эти туфли снова вошли в 90-х, когда их стала надевать Кортни Лав для создания сценического образа. Не остались равнодушны к ним и представители различных субкультур: среди японских Лолит эта обувь пользуется особенной популярностью. В настоящее время дизайнеры выпускают как классические, так и усовершенствованные модели туфель Мэри Джейн: на каблуке различной толщины и высоты, на танкетке, платформе, шпильке, с различной формой носка.

«SpaghettiOs» — американская марка консервированных круглых макарон с сыром и томатным соусом.