Хотелось бы поблагодарить всех тех, кто помог главным героиням Лили и Скаут выйти в свет — Джессику, за ее потрясающие редакционные статьи, Розанну, Лиз и Джию за оказанную помощь, благодаря которой книга появилась в продаже. Также большое спасибо моему замечательному агенту Люсиенне. Отдельную благодарность хотелось бы выразить Кристе и Лизе за организацию форума Меритверс (http://chloeneill.com), редактирование рукописей и маркетинг, а также я хотела бы сказать большое спасибо моим коллегам, друзьям и членам семьи (привет, мамуль!) за их неустанную поддержку. Приношу извинения Скауту и Бакстеру за все те игры в мячики, в которые я не смогла поиграть из-за отсутствия времени, а также Джереми, который постоянно находился рядом со мной во время всех моих творческих кризисов и, несмотря на все эти сложности, все равно сделал мне предложение.

Его мех сиял серебром, а цвет глаз переливался различными оттенками от небесно-голубого до цвета весенней зелени, уши же плотно прилегали к голове.

Встретившись взглядом с этим огромным оборотнем, стоявшим передо мной в полный рост, я неожиданно споткнулась и упала. Когда он разразился низким гортанным ревом, мое сердце замерло на мгновение, и все это продолжалось до тех пор, пока он наконец не подался вперед, прижавшись к моей ладони.

— Со мной все хорошо, — заверила я его, вскочив на ноги. Я-то, может, и в полном порядке, а вот мои джинсы, судя по всему, безнадежно испорчены. Туннели, пролегающие под Чикаго, настолько сырые и грязные, что на моих коленках после падения остались бурые следы.

— Черт, — буркнула я себе под нос, пытаясь сделать все возможное, чтобы отчистить джинсы, то и дело сдувая со лба непослушные пряди волос, которые падали мне на глаза. — Они мне так нравились. — Пожалуй, это единственный случай, когда я была бы рада, если бы на мне была надета ненавистная школьная форма с клетчатой шотландской юбкой.

В туннеле вспыхнул свет, и на месте, где только что стоял оборотень, оказался шестнадцатилетний парень, одетый в джинсы и рубашку с длинными рукавами.

— Твои джинсы — это последнее, о чем сейчас стоит беспокоиться, Лили, — сказал он, възъерошив свои русые волосы. — В этом раунде я сбил тебя с ног всего лишь за какие-то десять секунд.

— Я упала, — ответила я и смущенно покраснела, взглянув в его голубые глаза. — Кроме того, у тебя четыре лапы. А у меня всего две ноги.

Он самодовольно ухмыльнулся, но все же подмигнул мне в ответ, что совсем не улучшило моего положения. Дело в том, что мы с Джейсоном встречаемся всего лишь несколько недель, и меня еще достаточно сильно смущает его пристальный взгляд, и время от времени я краснею от стыда. Он весь такой, ну, как бы это сказать… милый. Настолько милый, что глядя на него, по коже бегут мурашки, и сердце взволнованно колотиться.

Внезапно в туннеле эхом раздался всплеск, вслед за которым послышалось чье-то учащенное дыхание. На этот раз в конце туннеля обнаружилась всего лишь парочка подростков. Одна из них Скаут Грин — моя немного чокнутая подруга и Майкл Гарсия — ее обожаемый почитатель (который мог бы уже наконец стать официальным бойфрендом с позволения Скаут, но пока ему по-прежнему приходится всего лишь добиваться ее расположения).

Она моя единственная родственная душа в нашей «супер навороченной» школе для девочек имени Святой Софии. Майкл и Джейсон также ученики старших классов, но только они посещают другую частную школу, которая находится в паре кварталов от нашей.

— Вы в порядке? — поинтересовалась я у друзей.

— Да, все замечательно, — ответила Скаут без тени сомнения в голосе.

— Я победил, — восторженно возликовал Майкл так, словно он только что пересек линию ворот и забил гол. — Я чемпион! Чемпион! Ааааа! Ааа! Толпа ликует!

Услышав это, Скаут закатила глаза, а Джейсон впервые в жизни подставил ему кулак в знак одобрения.

— Молодчина!

— Да, это действительно было круто, — ответил Майкл, его темные кудрявые волосы подпрыгивали каждый раз, когда он победоносно гарцевал вокруг Скаут так, словно это на самом деле способно произвести на нее хоть какое-то впечатление.

— Ну, вот мы и подошли к финалу нашего забега, — произнесла Скаут, положив руки на бедра. — Что у нас следующее по списку?

Джейсон достал из кармана сложенный лист бумаги, расправил его и начал читать вслух:

— «Рекомендуемые Занятия для Адептов: Пункт Второй», — начал он.

— Ну и что там? «Стать наконец послушными детишками»? — сострил Майкл.

— Нет, — ответил Джейсон. — Следующий пункт по списку — вышибалы.

Мы улыбнулись. Это упражнение наше самое любимое, потому что наши вышибалы не имеют ничего общего c той дурацкой игрой в школьном спортзале, где вас выстраивают в ряд.

Дело в том, что мы являемся Адептами — подростками, обладающими магическими способностями. Когда я говорю о магии, я имею ввиду не какие-нибудь там дешевые трюки с дымом и зеркалами. Вовсе нет! Я говорю о самом настоящем мире магии — с вампирами, оборотнями и колдовством — и это только часть того, что я знаю.

Как оказалось, этот мир полон необъяснимого. (Это открытие тут же попало в мой личный список «вещей, которые повергают меня в шок» на пару с турдукеном[1] и гладиаторскими сандалиями. «Кому вообще может идти этот странный тип обуви?»). Некоторым подросткам, обладающим магическими способностями или как их еще иногда называют — сверхособенностями, удалось познакомиться с магией в довольно юном возрасте. Скаут, например, самостоятельно придумывает и претворяет в жизнь заклинания. Я, в свою очередь, владею магией огня. Это значит, что я могу надрать задницу парочке плохих парней, направив на них мощный поток световой энергии. Майкл способен считывать информацию с архитектурных строений, он прикладывает руки к стенам и видит, какие события произошли там за последнее время.

Мой парень, Джейсон Шепард, оборотень. Он объяснил мне, что способность к трансформации не совсем магическая, она скорее является результатом древнего проклятия. Я вряд ли смогу поделиться подробностями случившегося, но одно могу сказать наверняка — оборотень обладает физической суперсилой и уникальными бойцовскими навыками. От себя могу добавить, что так здорово наблюдать за тем, как твой парень превращается в волка в разгар сражения только лишь для того, чтобы как следует дать отпор плохим парням. Также я знаю, что во время полнолуния Джейсон предпочитает держаться от меня подальше. Он утверждает, что это просто небезопасно для меня.

Основная проблема заключается в том, что подарок судьбы в виде суперспособностей оказался временным — как правило он сохраняется лишь до наступления зрелости. Мы являемся Адептами — теми, кто будет вынужден распрощаться с магией в ближайшие несколько лет. Мы принимаем естественный ход магической жизни таким, какой он есть. Жнецы же напротив, отчаянно стараются сохранить свои силы и для этого вынуждены красть чужие души.

Именно поэтому мы сейчас и находимся в темном и грязном туннеле, пролегающим под Чикаго в столь чудесное ноябрьское воскресенье. Адепты должны следить за Жнецами или Темной Элитой, как они себя привыкли называть. А это значит, что темными ночами после занятий мы должны патрулировать город и держать пальцы скрещенными в надежде не вляпаться во что-то такое, с чем мы не сможем в последствии справиться.

И госпожа Удача далеко не всегда нам сопутствует.

Как бы то ни было, в перерывах между учебой и погоней за Жнецами, согласно приказу вышестоящих Адептов, мы обязаны оттачивать свое магическое мастерство.

— Значит, вышибалы, — произнесла Скаут, злорадно потирая ладошки. — И кто же у нас станет жертвой на этот раз?

— Конечно же, я, — пробурчал Майкл. Его магические силы носят исключительно информативный характер, и поэтому ему постоянно приходится упражняться в таких видах активности, как вышибалы. Джейсон может лишь напасть на нас, так что вся вредоносная магия распределяется между мной и Скаут.

Подруга с усмешкой взглянула на меня:

— Ну что, камень-ножницы-бумага?

— Всегда пожалуйста, — сказала я, обогнала Скаут и, встретившись с ней лицом к лицу, вытянула вперед руки, одну в кулаке, другую ладонью наверх. — Ты готова?

— Всегда готова, — ответила на мой лад Скаут, подставив руки для игры.

Мы начали считать в один голос:

— Раз, два, три, — и затем одновременно открыли глаза. Скаут выбрала камень… а я бумагу.

— Ехууу! — воскликнула я, положив свои руки сверху на ее. — Бумага кроет камень. Моя очередь бросать.

Скаут недовольно пробурчала себе что-то под нос, но все же выгребла свою сумку-почтальонку с изображением черепа из кучи вещей, наваленных на полу в пределах небольшого сухого островка. Это единственное чистое место, которое мы обнаружили в этом туннеле.

— Ладно, салага. Только смотри не прибей нас всех током, — произнесла она с иронией и ткнула пальцем в нас с Джейсоном, — И чтобы никакого мухлежа!

— По-твоему, я на такое способен? — спросил Джейсон, взглянув на меня.

— Ну, если честно, то да. Но на данный момент это уже не так важно. Вперед, Адепт! — воскликнула Скаут, а затем резко развернувшись, принялась разгуливать за моей спиной, то и дело подначивая меня. — Схвати нас!

Смысл данного упражнения для Адептов — попасть магической волной прямиком в мишень. В данном случае ею являлись Скаут, Джейсон и Майкл, а значит сила удара не должна быть оглушающей. Этакий «лайт» вариант. Достаточно сильный, чтобы сбить кого-нибудь из них с ног, но не настолько, чтобы причинить вред.

Осуществить это на практике не так-то просто.

— Мы ждем, Лилс, — произнес Джейсон, подойдя поближе к Скаут и поманив меня к себе указательным пальцем. — Иди сюда и заполучи нас.

Он такой милый, даже несмотря на то, что это не просто детская игра в догонялки.

Это самая настоящая магия огня.

На самом деле, моя сила все еще для меня в диковинку, ведь она оказалась всего лишь случайным подарком судьбы. Я получила свою суперспособность от Жнеца Себастьяна Борна, который нечаянно поразил меня магией огня. Но все же мне удалось научиться контролировать свою силу и направлять ее на внешние объекты.

— Сейчас ты у меня получишь, — пробормотала я и закрыла глаза для того, чтобы почувствовать приток энергии, который, словно волна, устремился ко мне через весь туннель. Энергетическая волна подо мной стремительно набирала силу, я чувствовала, как она заполняет мои руки и ноги и ищет выход, чтобы вернуться назад. Мои пальцы покалывало, а ток так и стремился вырваться наружу в виде сильнейшего потока.

Я вновь открыла глаза и заметила, что лампочки, которые висели на потолке туннеля прямо надо мной, усиленно замерцали. Я представила, как собираю огромный энергетический шар, скатывая его, словно снежный ком. Джейсон, Скаут и Майкл отступили в другую часть туннеля, а я подбросила получившийся клубок энергии в воздух прямо над их головами.

Скаут взвизгнула и нырнула вниз, а полученный шар с шумом взорвался и разлетелся зелеными искрами в стороны так сильно, что вокруг задрожали стены. Не очень приятно, когда все это происходит под землей, но лучшего места, чем подземные туннели, для практики не сыщешь. Дело в том, что кроме Жнецов, о наших способностях осведомлены лишь несколько обычных ребят из Чикаго, которые помогают нам оставаться в безопасности.

— Гонка началась! — воскликнул Майкл и ринулся вниз по туннелю, а Джейсон и Скаут устремились вслед за ним.

Я собрала еще немного энергии для шара и побежала вдогонку за друзьями. Свет каждой лампы на потолке тускнел, когда я проносилась под ней. Казалось, он словно струна прогибается под силой энергии, которую я сосредоточила в своих руках. Я бросила еще один огненный шар перед собой, как только это трио исчезло в проходе арки. Шар рассыпался искрами, едва ударившись о стену за спинами этих троих.

Я пробурчала какое-то проклятие себе под нос. Несмотря на то, что я вовсе не собиралась в них попасть, шар в любом случае должен пролететь настолько близко, насколько это представляется возможным. И вот этот последний мог бы быть хотя бы чуточку поближе.

Вода в туннеле разлеталась брызгами, пока они убегали. Туннели использовались для небольшой железной дороги, по которой перевозился уголь и мусор между зданиями Чикаго. Вода, как правило, собирается на полу между старыми рельсами, не говоря уже о веществе, что просачивается из стен. В туннелях обычно темно и холодно, а сейчас в них вдвойне холоднее, ведь приближается зима.

Я следовала за звуками плескающихся воды под их ногами, словно сыщик, остановившись лишь однажды, когда троица появилась в той части туннеля, который я никогда до этого не видела. В этом отсеке поперек арки прикреплена тонкая металлическая балка.

— Неужели эта преграда действительно способна хоть кого-то остановить? — удивилась я и с легкостью пролезла под ней, продолжая свой путь вперед. Но когда в туннеле неожиданно повисла тишина, я остановилась.

Тихо было настолько, что я могла слышать пульсацию крови в своих ушах, но от Адептов по-прежнему не было слышно ни звука. «Неужели они прекратили бежать, или все же решили устроить мне ловушку, пока я отвлекалась?»

Есть только один способ это проверить.

Я немного уменьшила силу шара, этого было достаточно для того, чтобы продолжать удерживать пламя в руках и напугать до смерти этих троих, если они соберутся внезапно на меня напасть. Я медленно пробиралась вперед, шаг за шагом, стараясь не думать о многоногих существах, которые, вероятно, роились вокруг меня в темноте.

Свет здесь горит гораздо тусклее, но лампы все еще продолжали мерцать, когда я проходила под ними — кралась словно охотник, с приглушенным огненным шаром в руках.

— Есть кто? — прошептала я, вглядываясь в укромный уголок в стене. Пустота. Огненный поток заставлял мои пальцы чесаться в попытках вырваться на свободу. Я потерла их друг о друга.

— Есть здесь кто-нибудь? — тихо произнесла я, пробираясь из одного отсека туннеля в другой, в котором уже не горел свет. Было настолько темно, что я могла видеть лишь на несколько шагов вперед, но даже и на этом клочке света не удалось обнаружить тех самых трех ухмыляющихся Адептов (ну, или двух Адептов и одного оборотня), что заставляло меня еще больше нервничать. Напряжение от ожидания усиливалось все больше в связи с моей готовностью спугнуть их.

Мои нервы были натянуты, как струна, и я решила остановиться.

— Ладно, ребята, я сдаюсь. Пойдемте наверх, с меня вечеринка!

В темноте напротив меня раздались шаркающие звуки. Я похолодела и почувствовала, как в волнении учащенно бьется сердце у меня под рубашкой.

— Ребят?

— Буууу!

Где-то в глубине моего сознания я догадалась, что та, кто выпрыгнул позади меня, никто иная, как Скаут, но было уже слишком поздно — моя голова перестала работать. Я испуганно закричала и подпрыгнула в воздух на полметра, выпустив шар, который так долго пыталась удерживать в руках.

Он вылетел и повис в воздухе, деформируясь по мере своего передвижения. Он пролетел мимо Майкла и Джейсона, которые вжались в стену, чтобы обойти столкновение с шаром, и со всей силой ударил в Скаут. Ее тело резко дернулось и обмякло. Я бросилась вперед и успела подхватить ее до того, как она упала, и бережно опустила на землю. Положив голову подруги себе на колени, я почувствовала, как из моих глаз брызнули слезы.

— О, черт, Скаут… с тобой все в порядке? Как ты, все хорошо?

Майкл поспешил к ней. Он положил ей руку на лоб и похлопал по щекам так, словно пытался ее разбудить.

— Скаут, как ты себя чувствуешь?

— Скаут, мне так жаль, — проговорила я, ощущая прилив паники от того, что непреднамеренно причинила вред своей лучшей подруге. Это явно не лучший способ отблагодарить первого человека, который уделил мне внимание по приезду в школу Св. Софии несколько месяцев назад.

Джейсон опустился на колени около меня и оглядел Скаут.

— Я уверен, что с ней все будет хорошо, ведь ты же действовала не в полную силу, так ведь?

— Конечно же, нет. — И все же состояние подруги пугало меня. «Вдруг я нечаянно усилила электрическое напряжение шара?»

— Если ты очнешься, то я позволю тебе носить свои ворсистые тапочки — те, которые тебе так нравятся. Я больше не буду ныть из-за того, что ты ешь мои шоколадные маффины с утра. Ты можешь брать их хоть каждый день. Только приди в себя, хорошо?

Прошло несколько секунд тишины, и Скаут наконец открыла глаза и ухмыляясь посмотрела на меня. Да она же просто дурачила меня!

— Шоколадные маффины, значит? И ворсистые тапочки? Все слышали это, ребят? С этого момента вы — мои свидетели.

Меня уже не волновало то, что она лежит в луже, в которую я собственноручно повалила ее не так давно во время схватки.

Наверное, стоило ударить ее посильнее.

Как бы вы завершили день после того, как вас одурачила лучшая подруга в заброшенном туннеле под Чикаго?

Вы бы помогли заносчивым мажоркам готовить украшения к вечеринке.

Само собой, подготовка к вечеринке не в моем стиле, но именно поэтому я и взялась за это. Дело не в том, что я горела желанием потусить с другими девочками из комитета — большинство из них ходит с роскошными сумочками и козыряют деньгами — но в забавах с клеем и блестками есть что-то по-настоящему расслабляющее. Никаких тебе крыс. Никаких пауков. Никаких Жнецов. Никаких «тренировок». Всего лишь немного бессмысленного рисования-и-рукоделия. Да, пожалуйста.

Девушки в дорогой одежде — мои товарищи из комитета по подготовке Тайного праздника — сидели группами на блестящем паркетном полу спортзала Св. Софии, приклеивая глаза-бусинки на аппликации ворон и развешивая фальшивую паутину вокруг всего, что держалось на одном месте достаточно долго, чтобы быть обвешанным. Также повсюду были пенопластовые надгробия, выкрашенные в черный цвет и щедро посыпанные черными блестками.

Вечеринка — это ежегодный праздник для наших младшеклассников, а ответственные за нее девушки из Св. Софии — звездная компашка — решили, что нашей темой для украшений будет «кладбищенский гламур». (Ребята из комитета по подготовке в Монтклэре, нашей братской школы, в которой учатся Джейсон и Майкл, отвечают за все аудиовизуальные и электронные эффекты). Идея не совсем оригинальная, но поскольку я фанатка темной одежды и подходящей подводки для глаз, то не сильно уж и возражала. Кроме того, выпускники Св. Софии арендовали Филдовский Музей[2], чикагский музей естественной истории, для вечеринки, которая состоится в эту пятницу. Я там еще не была, поэтому не совсем уверена, чего ожидать, но со всеми этими деньгами и украшениями и речи идти не может о точ, что это не будет выглядеть классно, когда мы закончим.

Я очень волновалась по поводу танцев. С другой стороны, без звездной компашки я могла обойтись. Вероника — блондинка из разряда каждый-волосок-на-своем-месте — их лидер. В данный момент она использовала карандаш, чтобы указывать другим ученицам младших классов на их блестящие задания.

Мне она не нравится, но в последнее время я уделяла ей больше внимания. Несколько недель назад Вероника попала в самый разгар гражданской войны между двумя кланами вампиров, живущих в Педвэе[3] — сети проходов, которые соединяют здания в центре Чикаго. Марлена — их правящая королева клана, и она не в восторге оттого, что Нику, вамп, которого она создала, образовал свой собственный клан. Нику помог нам спасти Веронику, и, кажется, между ними что-то пробежало. Ее заколдовали, чтобы стереть воспоминания о схватке и встрече, но я никак не могу избавиться от ощущения, что она магическая бомба замедленного действия, которая обязательно рванет.

Номером два в звездной компашке является Эми. У нее ярко-розовая комната в моем блоке, но сама она довольно спокойная, и сейчас рисует воронов, которых мне поручили посыпать блестками.

Мэри Кэтрин, третья из звездной компашки, в чьи темные волосы сейчас вплетены осветленные завитые прядки и небольшие стразы, красила ногти темным оттенком синего. По крайней мере, я предположила, что это стразы. Кто ее знает?

Лесли Барнаби, еще одна соседка по блоку, подошла ко мне, держа в руке связку плоских, черных птиц. Ей была поставлена задача переносить птиц от звездной компашки ко мне. Поскольку их главная цель — забраться на вершину иерархии Св. Софии и сводить меня с ума, я была более чем рада позволить Лесли играть роль посредника.

— Еще вороны, — сказала она, положив их на пол.

Она села, скрестив ноги, рядом с этой кучей, до колен доходила пара ярких многоцветных носков. На ней также была футболка с радугой, а к ее светлым волосам были прикреплены небольшие пушистые кошачьи ушки. У Лесли весьма своеобразное чувство стиля.

Я люблю одежду, и у меня определенно есть артистическая жилка. Я терпеть не могу инкубаторскую шотландку нашей школьной формы. Но это просто делает меня подростком. Лесли же совсем другая девушка. Она ведет себя не как подросток, а скорее как супермодель, переместившаяся из какого-нибудь будущего мира со странной одеждой и неопределенным выражением лица. Вещи, которые она носит, могут стать реально классными лет эдак через двадцать, но сейчас они кажутся просто странными.

— Спасибо, — поблагодарила я и окинула взглядом девушек. Вероятно, звездная компашка расширилась с трех до четырех. Новенькая, Лисбет Кэннон, тусовалась с шайкой.

— Как там звездная компашка? — спросила я.

Лесли пожала плечами.

— Сама посмотри. Вероника раздает указания. Эми их выполняет. М. К. занята своими ногтями.

— А что насчет Лисбет?

— Она учится быть похожей на них.

Я оглянулась. Какими бы отталкивающими я их не считаю, я могу признать, что тоже отчасти заинтригована. Они частенько ссорятся. Всегда ходят парочкой, оставляя одну девушку в стороне до тех пор, пока две другие не цапаются между собой и не решают, что пришло время поменять подружку. Несколько дней назад я обнаружила Веронику на диване в нашем блоке, жалующуюся Эми на драматизм Мэри Кэтрин. М. К. обычно жалуется Эми на то, что Вероника всегда поступает так, как ей хочется.

В обоих случаях претензии оправданы.

Я рада, что у меня такие хорошие отношения со Скаут, но странным образом немного завидую драматизму. «Что, если бы выбор лучшей подруги был бы единственной проблемой, с которой мне пришлось столкнуться?» Никакой магии. Никаких Жнецов. Никакой склизкой гадости в туннелях? Лишь решение, какую подругу я хочу раздражать каждый день.

— Ты когда-нибудь задумывалась, каково это — быть ими?

Лесли посмотрела снова на меня.

— Ты имеешь в виду? вместо того, чтобы обладать магией?

Лесли одна из немногих людей, не обладающих магией, кому позволено знать об Адептах и Жнецах. Не уверена, знает ли она всю историю, но не знать слишком много — это преимущество — если знаешь все подробности мира подземной магии, это, судя по всему, рисует на твоей спине цель для Жнецов. Лесли, может, и странная немного, но она была нам подругой, когда мы в этом нуждались, поэтому я, само собой, для нее этого не хочу.

— Я имела в виду быть популярной и по твоему мнению самой важной персоной.

Лесли нанесла линии клея на перья ворона.

— Я играю на виолончели, — произнесла она. — Иногда помогаю тебе и Скаут. Я говорю на четырех языках, отлично разбираюсь в физике и, вероятно, поступлю в любой колледж, какой захочу. — Она подняла на меня глаза, и было ясно, что она не хвастается. Она лишь говорила по факту. — Так зачем мне тратить свое время на беспокойство о том, считают ли все остальные, что моя рубашка просто крутая?

Словно по сценарию, из угла комнаты, где находилась звездная компашка, послышались повышенные голоса.

— Я пытаюсь делать все правильно, — сказала Лисбет. Она пыталась вырезать из куска пенопласта что-то в форме… Ну, я не совсем уверена, чем это должно было быть. Может, горгульей?

Вероника, подошедшая к группе, с этим не согласилась:

— Что-то не очень-то похоже. Ты занимаешься этой штукой уже час.

— В самом деле, — произнесла М. К. — Оно похоже на обозленного терьера, и это реально не соответствует теме.

Я сильно сомневалась в том, волнует ли М. К. вообще по теме украшение или нет. Наверное, ей просто нравится кого-то терроризировать. А Лисбет определенно выглядела затерроризированной. Она разрыдалась и выбежала из зала, а звездная компашка лишь закатила глаза.

— Она такая капризная, — пожаловалась М. К. — Я просто была конструктивной.

Мы с Лесли переглянулись.

— Понимаешь, о чем я? — спросила она.

«Определенно».

Когда драма закончилась, мы все вернулись к подготовке. Ранее Вероника, как глава комитета по планированию, рассказала нам, что Тайный праздник[4] получил свое название благодаря тому, что когда-то давно девочки из Св. Софии каждый год тайком пробирались и устраивали импровизированный выпускной бал в старом складе за общежитиями. (Школа раньше была монастрырем, поэтому даже склад древний и неприветливый). Прибавьте двадцать лет, огромное количество денег и родителей, которые не хотят, чтобы их наследницы играли в маскарад в старом здании склада, и получите современную версию Тайного праздника.

Я не одна из этих наследниц; меня отправили в Чикаго из моего дома в Нью-Йорке, когда родители улетели в Германию ради научно-исследовательских работ.

Ну, во всяком случае, это их версия истории. Я полностью на это не купилась. Я думаю, что они знают больше о магии, чем признают, и что они отправили меня в Св. Софию именно потому, что наша директриса, Марселин Фоули, также знает, что магия существует. Это не то, о чем регулярно треплят языком, и я не думаю, что Фоули сильно радуется этим знаниям, но она предоставила нам немного пространства, чтобы заниматься своими делами.

Я насыпала блестки на линии клея, которые сделала Лесли. Уверена, я не совсем похожу на среднестатистического подростка — для этого слишком много подводки для глаз и странных винтажных туфель. Но при этом я совсем не похожа на колдунью-подростка. Единственный реальный признак того, что я нечто иное, нежели ученица школы Св. Софии для девочек, это Потемнение у меня на спине, диковинная фигурная бледно-зеленая татуировка, появившаяся после того, как в меня попали зарядом магии огня — а закончилось все тем, что я тоже получила эту силу.

Само собой, получить силу — гораздо лучше, чем пасть жалкой жертвой Жнеца. Но лучше ли это или хуже, чем беспокоиться только о том, такая же я хорошенькая, как девушки из «Вога»[5], и достаточно ли хитовая моя одежда?

Очевидно, у Лесли свое мнение по этому поводу. У Скаут тоже. У нее есть деньги, и она может себе позволить те же вещи, что носит звездная компашка. Но она просто вся такая Скаут, и не относится к тем девушкам, которые переживают о том, что думают другие. Спасение мира от Жнецов стоит под номером один в ее повестке дня.

Я посыпала еще блесток на ворону и положила ее на пол рядом с другими.

— У тебя есть с кем пойти на танцы? — спросила я Лесли.

— Нет. Откровенно говоря, я не знакома ни с одним парнем. Я откладываю это до колледжа. — Она посмотрела на меня. — А ты пойдешь с Джейсоном?

— Таков план.

— У тебя уже есть платье?

— Еще нет. — Если проводишь вечера, пытаясь спасти мир — или, по крайней мере, некоторых подростков, которые стали жертвами Жнецов — то остается не очень-то много времени на шоппинг. — Мы со Скаут собираемся на этой неделе поискать. А что насчет тебя?

Она пожала плечами.

— У меня есть парочка идей. — Она вытянула ноги, показывая поношенную пару «Конверсов»[6]. — Но я, скорее всего, пойду в них. Они очень удобные. И если мы будем танцевать всю ночь… или убегать от плохих парней…

Я посмотрела на нее.

— Что заставляет тебя думать, что мы будем убегать от плохих парней?

Она пожала плечами.

— Я смотрю телевизор. Плохие парни всегда нападают в вечер большого бала.

Я с сомнением фыркнула и взяла очередную ворону, а потом насыпала блесток на ее крылья.

— Да, ну что ж, в этот раз такого не произойдет. Там будет множество Адептов, и в городе нет Жнеца, который напал бы во время вечеринки, где полно подростков из высших слоев общества. Они не хотят привлекать столько внимания.

«По крайней мере, я на это надеюсь…»

Было уже поздно, когда мы с Лесли направились обратно в общежитие. Остальные девочки ушли за час до нас, но мне было слишком весело с блестками и клеем. Мы оставили украшения в спортивном зале, но я забрала сумку-почтальонку, которую ношу практически всегда. Лесли, в очередной раз нарушая тенденцию, несла небольшой круглый чемоданчик, покрытый наклейками. Он был ярко-зеленого цвета и выглядел как нечто, пришедшее из 1970-х годов, что она урвала на барахолке. Странная, но на самом деле довольно хорошая находка.

Идти от спортзала до общежития недалеко. Кампус состоит из нескольких зданий, и все это окружено забором с воротами, пройти через которые можно по ключ-карте. Фоули только-только установила ворота. Наверное, хорошая идея даже без Жнецов. В каждом городе есть чудики, а большинство девушек из Св. Софии не обладают магией огня, чтобы защитить себя.

Воздух снаружи был прохладным. Приближалась зима, и я определенно не ждала ее с нетерпением. Зимой в северной части штата Нью-Йорк явно не до смеха, но я слышала, что ветер с озера Мичиган довольно суровый. Я планировала воспользоваться экстренной кредиткой, которую дали мне родители, чтобы потратиться на самое плотное, самое пуховое пальто, какое смогу найти. Может, я и буду выглядеть, как дровосек, зато мне, по крайней мере, будет тепло.

Мы с Лесли бесшумно прошли мимо здания с классами. Снаружи стояла скамейка, на которой сидели девушка в шотландке Св. Софии и темноволосый парень в повседневной одежде — джинсах и кофте с длинными рукавами. Он обнимал ее рукой за плечи и что-то шептал на ухо. Она безучастно смотрела вперед, пока он накручивал на палец прядь ее волос. Я поняла, что это Лисбет, новенькая из звездной компашки.

Девушки из Св. Софии частенько сбегают из здания, чтобы встретиться с парнями. В старом подвале есть дверь, через которую я раньше уже пробиралась — хоть и по причинам-связанным-со-спасением-мира.

Но этот случай казался другим. В ее глазах была печаль, и в то время, как он, казалось, был полностью от нее без ума, она, похоже, была очень, очень этим недовольна. От нее исходили волны отчаяния. Это была разительная перемена по сравнению с ее недавним сближением со звездной компашкой… но, возможно, не из-за переменчивости настроения, в которой они ее обвинили.

Когда мы прошли мимо них, я затащила Лесли за угол здания, мое сердце начало бешено колотиться.

— Это Лисбет, — прошептала я. — А что за парень?

— Я никогда раньше его не видела.

— Тебе не показалось, что с ней что-то не так?

— Она выглядела грустной. Как будто размышляла о том, что никогда снова не будет счастлива.

Это навело на мысль. Очень похоже на воздействие, когда Жнец похищает чью-то душу. За два месяца, что я пробыла в Св. Софии и будучи Адептом, я на самом деле не видела Поглощения Души. Я видела его результат — девушек в школе, жизненные стимулы которых исчезли, они выглядели подавленными, все время были усталыми, сонными и несчастными. Такой эффект появляется тогда, когда твоя душа — твоя воля к жизни — вырвана Жнецом в стремлении сохранить его магию.

Я выглянула из-за угла, где парочка все еще сидела, почти неподвижно, если не считать того, как его пальцы ласкали ее волосы. Он наклонился, как будто хотел ее поцеловать… но их губы не соприкоснулись. Вместо этого он ей что-то прошептал, и когда он это сделал, из ее рта и носа начал вытягиваться белый дымок.

Нет, не дымок… ее душа. Это была ее энергия, ее сущность, ее жизненная сила, которая вытекала из нее, а этот Жнец использовал ее для этого. Это объясняло ее подавленность. Совсем скоро она станет ничем иным, нежели оболочкой девушки без надежды, без энергии и без интереса к чему-либо.

Взрослые считают, что усталыми и угрюмыми подростков делают гормоны. Не тут-то было.

Мое сердце колотилось от страха, а волосы у меня на затылке встали дыбом. Этот парень — этот подросток — медленный убийца, поглотитель энергии и потребитель того, что ему не принадлежит.

Ему даже не нужно этого делать. Он слишком молод. Мне говорили, что только взрослые Поглощают Души, потому что они единственные, кому нужна магия. У этого парня все еще есть все его способности, поэтому ему не нужна дополнительная энергия.

Но даже если это не соответствовало тому, что мне сказали, я знала, что вижу. Мне нужно остановить это, прервать его. Я не могу позволить ему иссушать эту девушку прямо передо мной, прямо посреди территории Адептов. Мои руки тряслись от страха, но я напомнила себе, что в самые страшные моменты имеет значение только храбрость. Я собралась с мужеством, вышла из-за угла и прочистила горло.

Парень поднял глаза, у него было рассерженное лицо, потому что я прервала его. А потом его глаза сузились, резанув по мне взглядом… и вспыхнули красным.

Я не знала, кто он, и точно не знала, что означает вспышка цвета, но если он был готов показать свою магию, то, должно быть, знает, кто я такая.

По мне пробежался холодок. Но было уже слишком поздно поворачивать назад.

— Ты не того пола, чтобы находиться у Св. Софии, тебе не кажется?

— Это не твое дело, — прорычал он. Лисбет бросила в мою сторону скучающий взгляд, а потом снова отвернулась. Она казалась почти загипнотизированной, как будто находилась в каком-то магическом оцепенении.

— Вообще-то, это именно мое дело. Ты слишком далеко от своего убежища, и я от этого не в восторге. — Убежища — это штабы Жнецов. У Адептов Анклавы.

Его глаза снова вспыхнули, и на этот раз он встал. Лисбет, ее обмякшее тело, упала на сиденье, когда он переместился. Парень сделал шаг ко мне. Он все еще был в полутора или двух метрах от меня, и я не была уверена, достаточно ли он храбр, чтобы подойти ближе, но на всякий случай начала собирать свою силу.

Либо я была реально спокойна, либо полностью привыкла к своей магии, потому что практически не почувствовала напряжения от силы. Но его ни с чем не перепутаешь. Его глаза снова вспыхнули красным, и он сделал угрожающий шаг ко мне, протянув руку. На кончиках его пальцев начал танцевать красноватый свет.

— Я даю тебе ровно один шанс убежать и забыть, что ты что-либо видела.

Я посмотрела в сторону, чтобы убедиться, что Лесли находится в безопасности за углом, и призвала свою силу. Обычно я ощущаю энергию, когда тяну ее через свои ноги… но на этот раз ничего такого не было. Даже никакого покалывания. Понятное дело, я стояла перед двумя не-Адетами и пыталась запугать по-настоящему злющего Жнеца в одиночку. Я списала это на нервозность и продолжила свою браваду:

— Дело в том, что Св. София — моя школа, и мне не нравится, когда всякие падальщики используют наших учениц в качестве белковых коктейлей. Я дам тебе шанс убежать за ворота. Если у тебя это получится до того, как тебя поразит моя магия огня, то ты останешься в выигрыше.

Его глаза расширились при упоминании магии огня, и я практически видела, как в его голове вращаются шестеренки. Мои силы привел в действие удар магией огня, нанесенный Себастьяном Борном, Жнецом, выходит, обо мне и моей силе уже распространились слухи.

— Да, я та девушка, — призналась я. — Поэтому забирай свою магию и беги.

Мой голос был дерзким — но он не испугался. Он протянул свои руки. Теперь из его пальцев выстрелили маленькие заряды красной молнии.

— Ей-богу, это кажется совсем не многообещающим, — сказала Лесли, выходя из-за угла.

— Ага, — согласилась я. — Так и есть. — Я немного отошла назад, предоставляя магии огня безопасный путь. Если попаду в Лисбет, положению дел это не поможет.

— Думаю, твой порядок вещей сбился, непослушная ты маленькая анархистка. — Он использовал магию, как восклицательный знак, выбросив руки — и красную змею энергии — в нашем направлении.

Лесли закричала; я толкнула ее на землю, когда над нашими головами пролетела магия, огневая дорожка силы. Я подняла голову и увидела, как она попала в металлического садового ангела в нескольких метрах от нас… и превратила его в твердый камень.

У меня в груди похолодело от страха. Если меня обратят в камень, это не поможет мне успешно закончить школу.

— Оставайся тут, — прошептала я Лесли и снова встала. — Это было грубо.

— Ты это заслужила, провокаторша. Наверное, тебе стоит тратить поменьше времени на планирование вечеринок и побольше на тренировки.

Ладно, с меня достаточно. Я сконцентрировала свою энергию и протянула руку, ожидая, что в воздухе пролетит полоса магии огня.

Но ничего не произошло.

Мое сердце забилось чаще, ладони внезапно вспотели от страха. Это невозможно. Я обладаю магией огня — она у меня уже несколько месяцев. Я сделала то же самое, что делала всегда, подготовилась к броску так же, как и всегда.

«Может, я просто нервничаю — быть может, страх заставил меня как-то все испортить». С колотящимся сердцем я лихорадочно попыталась снова, выбрасывая вперед руку и надеясь, что магия огня вырвется из моих рук и полетит к нему… И снова ничего не произошло.

У меня скрутило живот, паника начала просачиваться и отключила мой мозг. Я была слишком напугана, чтобы думать, и какую-то долю секунды не имела понятия, что делать.

А потом меня позвала Лесли:

— Лили! Он собирается сделать это снова!

Я перевела взгляд со своих рук на его. Вокруг его рук снова начала пузыриться магия.

Я отбросила страх и решила, что я боец, даже если у меня нет магии огня. Если уж на то пошло, я обходилась без нее почти шестнадцать лет.

Я схватила свою сумку-почтальонку — она свалилась, когда я упала на землю — и швырнула в него. Он выставил плечо, чтобы блокировать ее, но она была тяжелой и врезалась в его руку с глухим стуком. Он попятился на несколько шагов назад, давая мне достаточно времени, чтобы протянуть руку и схватить чемоданчик Лесли.

Я побежала на него, замахнулась чемоданчиком и ударила его по голове.

Он упал на землю, как мешок с картошкой.

— Что, во имя Бога, здесь происходит?

Я оглянулась.

Марселин Фоули, директриса Св. Софии, стояла в открытых дверях здания, где проводились уроки. У нее идеальное каре светлых волос и она всегда носит костюмы. Сегодня костюм был малиново-красным и соответствовал цвету ее щек. Она выглядела взбешенной.

Должно быть, она разозлилась из-за заварушки, которую я устроила — и нападения, которое я только что совершила. Но было что-то, что разозлило ее еще больше.

— Он Жнец, — сказала я, ставя чемоданчик на землю. — Он окучивал Лисбет. — Я указала на скамейку, на которой та все еще сидела, опираясь на руку.

— О, нет, — проговорила Фоули, подбегая в своей юбке и туфлях на низком каблуке к скамейке. Она села рядом с Лисбет, осторожно повернула ее голову и посмотрела в каждый глаз. — Она слаба, — сказала Фоули, — но она справится.

Фоули оглянулась на Лесли.

— Иди ко мне в кабинет. Там на быстром наборе есть номер — он идет первым. Позвони по нему. Скажи человеку, который ответит, что он мне нужен.

Без слов Лесли кивнула и побежала к двери.

Фоули погладила Лисбет по лицу. Она знает все о магии, Жнецах и Адептах. Ее дочь была одной из нас, но погибла при исполнении долга.

— Это было смело с его стороны, — сказала она, а потом посмотрела на меня. — Выйти из тени.

— Возможно, они пытаются пробраться в школу. Они недавно пытались украсть Гримуар Скаут — ее книгу заклинаний.

— Я помню.

— Я пыталась отогнать его от нее. — Я невольно вздрогнула, думая о том, что видела — Жнец фактически крал ее душу, по кусочку за раз. — Он был в самом разгаре.

— Понятно. А почему ты ударила его чемоданом? Почему не воспользовалась своей магией?

«Мне вот тоже интересно».

Я едва обратила внимание на школу, пока шла по ней, от купола в главном здании до Большого Зала, где мы учимся, а потом на общежитие. Я побежала наверх в блок, который мы делили с Лесли, Скаут и Эми, и отперла дверь.

Я постучала в дверь спальни Скаут, но не стала ждать приглашения.

На Скаут была черная пижама, и она сидела скрестив ноги на своей маленькой кровати, открытая книга лежала перед ней. Ее волосы были светлыми сверху и темными снизу, и в данный момент они стояли торчком у нее на голове в миллионе разных направлений. Она была немного похожа на готскую подушечку для иголок, только я не собиралась ей об этом говорить.

Выпучив глаза, она выдернула пару наушников.

— Что случилось?

— Снаружи был Жнец — в кампусе — он напал на Лисбет Кэннон. Он просто сидел там и иссушал ее. А когда я попыталась кинуть в него огненный шар, моя магия исчезла. Она не работает. Вообще. Вообще никакой магии. А потом пришла Фоули и позвала кого-то, не знаю кого, а Лисбет была без сознания.

— Эй, помедленнее. — В ее глазах была тревога, но также и замешательство. Она похлопала по кровати рядом с собой. — Сядь, успокойся и расскажи мне, что конкретно произошло.

Я рассказала ей о нападении Жнеца и о том, что пыталась — и не смогла — сделать.

— Он прорвался через защитные чары.

Скаут наложила защитные чары, магическую охрану, на гигантскую дверь в школьном подвале, которая ведет в туннели. Предполагалось, что защитные чары должны держать на расстоянии Жнецов, но у Жнецов есть как минимум один взломщик, чья работа заключается в том, чтобы прорываться через эту защиту. Даниэль Стерлинг, глава нашего Анклава, недавно помог Скаут укрепить защитные чары, чтобы не позволить взломщику прорваться, но, возможно, этого все еще недостаточно.

— Не обязательно, — сказала я. — Может, она просто впустила его через ворота. Определенно было похоже, что они знают друг друга.

— Возможно, — произнесла Скаут, но убежденной не казалась. Она выпрямила ноги, затем спрыгнула на пол. — Дай мне посмотреть на твою спину.

Я встала, подняла свою футболку и показала ей.

— Твое Потемнение все еще на месте, — сказала она.

— Я — все еще я, — ответила я, опуская футболку. — Я — это я, просто с недействующей магией огня. А что насчет тебя? Когда ты в последний раз магичила?

— Ммм, сегодня утром я выключила будильник.

— С помощью магии?

Она немного покраснела.

— Это новый вид заклинания. Это совсем несложная магия. Из разряда небольших закусок. Я ее тестировала.

— И она работала?

— Если ты по-прежнему не слышишь, как на реактивном уровне децибел играет радио, то сработала.

— Твой будильник настроен на радио? Почему?

— Потому что я его ненавижу, — просто ответила она. — И это заставляет меня хотеть поскорее его выключить.

С этим я поспорить не могла, но это тоже было неважно. Я пошевелила перед ней пальцами.

— Попробуй что-нибудь сейчас. Я хочу знать, коснулось ли это только меня.

— Но я прекрасно себя чувствую, — ответила она.

— Также, как и я перед тем, как внезапно появился Жнец, и оказалось, что моя магия огня совсем не действует.

Она с минуту на меня смотрела, вероятно, пытаясь понять, действительно ли я что-то повредила или же просто расстраиваюсь на пустом месте. Должно быть, она решила довериться мне, потому что подошла к одной из своих книжных полок, которая — как и вся ее комната — была заставлена всяким барахлом. Она выбрала маленькое, блестящее яблоко, покрытое лаком, из одной из ее коллекций и положила его на кровать, затем отошла.

— Мне понадобятся защитные очки?

— Ты собираешься выколоть себе глаза, просто стоя там?

— Наверное, нет.

— Тогда нет. Смотри и учись, салага. — Скаут выдохнула и прижала подбородок к груди, вперившись в яблоко сосредоточенным взглядом. Ее губы двигались от какого-то безмолвного заклинания, а я смотрела и ждала, пока что-нибудь произойдет.

Но ничего не произошло.

Нахмурившись, она встряхнула руками и помотала головой.

— Наверно, я просто напряжена или устала, или еще что-нибудь, — сказала она, а потом попыталась еще раз, ее лицо было ожесточенным и сосредоточенным.

И снова ничего.

— Я не понимаю. Я все делаю правильно, так же, как и всегда. Почему это не работает?

— Вероятно, по той же причине, почему не работает моя магия.

— Это плохо, — проговорила она. — Нам нужно позвонить Даниэлю. — Она порылась в своей сумке-почтальонке и вытащила телефон, затем судорожно напечатала сообщение.

Я грызла кончик большого пальца, в комнате повысилось напряжение, когда Скаут написала сообщение Даниэлю, и мы ждали ответа.

Ненавижу ждать в подобных ситуациях. Ожидание убивает меня. Пытаясь не зацикливаться на этом, я достала свой собственный телефон и проверила сообщения.

Меня ждало одно сообщение — от моих родителей. Я выходила с ними на связь не так часто, как хотелось бы, и иногда получать от них сообщения так же больно, как не получать известий. Словно это напоминание, что они лишь частично связаны со мной. Они находятся далеко, и небольшие байты данных не сравнятся с крепким объятием — и просто знанием, что они там.

Черт, я даже не уверена, там ли они на самом деле. Они могли бы работать в соседнем здании, а я бы даже и не знала.

Сообщение пришло от моего папы:

Как я и сказала, одновременно и приятно, и печально. Я убрала телефон и, когда запиликал телефон Скаут, подскочила. Она посмотрела на экран, прочитала сообщение, а потом поглядела на меня.

— Что? — спросила я.

— Магический блэкаут — это не только у нас.

— Анклав?

— Хуже, — ответила Скаут. — У всех Адептов в городе.

— Замечательно, — саркастически произнесла я, потому что это было совсем не так.

Даниэль дал нам указание встретиться с ним в Анклаве, что было не так просто, как казалось. Третий Анклав расположен в подземных туннелях. Поэтому, чтобы туда добраться, нам пришлось прокрасться по школе от общежития до главного здания, через подвал до двери, которая вела в туннели, а потом по этим туннелям до Анклава.

«Странно ли, что туннели действительно начинают ощущаться настоящим домом?» В смысле, я ходила по ним, смеялась и чуть не поджарила в них свою лучшую подругу. В них не совсем уютно, но точно не настолько дискомфортно, как раньше. Не шикарно, но и не кошмарно.

Когда мы дошли до гигантской деревянной двери, которая не подпускает к Анклаву нечто, что бродит по туннелям, мы постучали и вошли.

Атмосфера была неважной.

Третий Анклав — это куполообразное каменное помещение, построенное в одном из туннелей. Стены покрыты мозаикой, но помещение по большей части пустое, за исключением круглого стола, который добавил Даниэль, чтобы у нас было место, где мы можем посидеть и пообщаться. «Теперь мы Адепты Круглого Стола!» Хотя Скаут это никогда не казалось смешным.

Остальные Адепты — Пол, Джейми, Джилл, Майкл и Джейсон — уже сидели за столом и ждали нас, чтобы начать.

Пол — боец, сила которого магически увеличена. Он высокий, с темной кожей и вьющимися волосами. Его девушка, Джейми, ведьма с силой огня, а ее сестра-близнец, Джилл, обладает аналогичным даром со льдом. Близняшки стройные, с длинными золотисто-каштановыми волосами и бледной кожей. Они идентичные, поэтому в них было что-то призрачное, когда они стояли рядом.

Джейсон и Майкл сидели бок о бок, оба таращились в свои мобильники. Вместе со Скаут мы входим в состав Адептов чикагского Третьего Анклава. Ну, во всяком случае, в команду «Юниоров». Нас так назвали, потому что мы все еще учимся в старшей школе.

Даниэля, нашего Университетского Адепта, нигде не было видно. Он недавно назначенный лидер нашей команды и второкурсник Северо-Западного Университета. У него полный «университетский статус», потому что он учится в колледже.

А еще он довольно горячий, и это нужно произносить по-слогам. Го-ря-чий. Высокий, вьющиеся светлые волосы, голубые глаза. Привлекательный и милашка, насколько я могу судить. И мне вдвойне повезло: я люблю рисовать, и Даниэль — мой учитель в художественной студии Св. Софии.

Даниэль занял место Кейти и Смита — фамилии не знаю — наших бывших лидеров команды. Они Адепты, которые были готовы принести в жертву Скаут, которые отказались помочь спасти ее, когда ее схватили Жнецы. В последнее время они все реже и реже приходит на собрания Анклава, не то, чтобы я жаловалась. Они мне не нравятся.

Когда мы сели за стол, Майкл без промедления одарил Скаут щенячьим взглядом, а Джейсон посмотрел на меня пристальным. Я села на стул рядом с ним и сжала его руку.

— Где Даниэль? — спросила я.

— Еще не здесь, — ответил Пол. — Он едет.

— Ты в порядке? — прошептал Джейсон.

Я кивнула.

— В норме. Я подготавливала украшения к Тайной вечеринке. Когда возвращалась в общежитие, увидела, как одну девочку из комитета по подготовке использовал Жнец для подпитки. Я попыталась применить против него магию огня, но ничего не произошло. Мне удалось вырубить его, и тогда появилась Фоули. Фоули — это наша директриса, — добавила я для остальных Адептов.

Лицо Джейсона напряглось при мысли, что я оказалась в беде, а потом оно немного ожесточилось… и на нем отразилось покровительство. Это немного потрясло меня.

— Скаут попробовала использовать магию, — продолжила я, — и она тоже не сработала. Тогда-то она и позвонила Даниэлю. А что насчет тебя? — Я осмотрела его с головы до ног, как будто этого взгляда было достаточно, чтобы рассказать мне, была ли затронута его магия. — У тебя все нормально?

— Я все еще могу перекидываться, — ответил он, но, кажется, был от этого не в восторге. Если на него не повлиял блэкаут, пожалуй, быть «проклятым» не так уж и плохо.

— Это не совсем магия, — добавил он, — поэтому со мной все в порядке.

— А это значит, что блэкаут влияет только на магию, — сказал Майкл. — В других Анклавах та же проблема. Но, учитывая, что видела Лили, не похоже, чтобы у Жнецов была та же беда.

— Магия Жнеца работала, — добавила я. — И в доказательство этому на территории школы появился новый каменный ангел.

— Халявное благоустройство территории, — пробормотала Скаут.

— Может, ему просто удалось нанести последний удачный удар, — сказал Майкл. — Я ничего не могу считать. — Он выглядел грустным, и даже его кудри выглядели немного не так, как обычно.

— У меня нет льда, — произнесла Джилл.

— А также нет огня, — добавила Джейми.

Мы посмотрели на Пола.

— Я бы даже щенка не смог побить магией, — ответил он, — не то, чтобы я этого хотел. — Но потом он нахально ухмыльнулся и напряг свои бицепсы, которые очень даже ничего. — Но я все же могу использовать свои собственные таланты.

— Позер, — произнесла Скаут и подмигнула. — И таким образом круг замыкается.

— Выходит, ни у кого из нас нет магии, — сказала я.

— Это похоже на наступление ночи, только с чарами, — сказал Майкл. — Типа, закат нашей магической карьеры или что-то в этом роде. Полный чаропад.

— Чаропровал, — кашлянул Джейсон.

— Помимо чаропада, чаропровала или как там его, — произнесла Джилл, — Жнец в открытую иссушал человека посреди центра Чикаго. Он был у всех на виду, и не похоже, чтобы пытался хоть как-то прятаться.

Жнецы обычно скрытны. Они прилепляются к счастливым подросткам и понемногу высасывают их энергию, оставляя после себя депрессивных детей и не так уж много ответов для родителей и друзей.

— Думаешь, Жнецы поменяли свою стратегию? — спросил Джейсон.

Джилл пожала плечами.

— Я лишь говорю, что это событие, на которое мы должны обратить внимание.

— Он был молодым, — сказала я. — Он не терял свою магию, поэтому не нуждался в энергии.

— Может, они придумали какой-нибудь способ накапливать магию, — предположил Пол. — Вроде зарядки аккумулятора?

— Это что-то новенькое, — произнес Джейсон, нахмурив брови.

Это определенно плохие новости. Если молодые Жнецы придумали способ накапливать украденную энергию и как-то передавать ее старшим, то они смогут создать странствующую армию подростков, которые будут понемногу красть магию. Если им удалось это сделать…

— Если Жнецы каким-то образом могут накапливать силу, — спросила я, — могут ли они сделать наоборот? Например, вытянуть магию из нас? Это могло вызвать блэкаут?

— Это невозможно, — ответил Майкл, глядя на Скаут. — Так ведь?

— Не то, чтобы я знала, — ответила она, но по ней было видно, что при этой мысли она занервничала. — Накапливать энергию от одной девушки и как-то передавать ее в святилище — это одно. Честно говоря, меня это не сильно удивляет. Но забрать силу всех Адептов Чикаго? Это значительно отличается. Я уверена, что для этого есть какая-то причина, и будь она магическая или нет, Жнецы не могли так внезапно все высосать. Это бы потребовало подготовки.

Не сказала бы, что меня это убедило. У нас нет актуальной информации о Жнецах и об их деятельности в Чикаго, и мы не бегаем где-то там, задавая магический темп. Иногда кажется, что мы играем в догонялки, едва поспевая и надеясь, что не слишком отстаем.

После этого на протяжении нескольких минут никто не проронил и слова. Помещение полностью погрузилось в тишину. Казалось, все чувствуют себя неуютно, как будто надели одежду, которая им слишком тесна. Именно тогда я и поняла, что это станет важным испытанием для Адептов Чикаго. Возможно, самым важным испытанием.

Мы пообещали, что через несколько лет, когда наша магия иссякнет, мы не будем бороться с потерей. Мы позволим силам вернуться во вселенную, вместо того, чтобы красть чужие души в тщетной попытке сохранить ее.

Легко давать обещание, когда у тебя все еще есть твоя сила. Когда ты прямо посреди волшебного высшего общества, а жизнь без магии где-то там впереди. Это решение дается намного сложнее, или так я поняла, когда ты начинаешь слабеть. Понятное дело, магией огня я обладаю недолго, поэтому ее отсутствие ощущается более знакомо, чем обладание ей. «Но будет ли это настолько тяжело для тех, кто к ней привык — кто дольше жил с гулом энергии, кто был в состоянии изменить мир вокруг щелчком пальцев или несколькими словами заклинания? Будет ли тяжело закрыть эту дверь и уйти?»

Адепты обычно говорят так, будто принять решение легко. И, конечно же, есть последствия становления Жнецом, которые также не облегчают им жизнь — например, кража душ. Но по их лицам сегодня становило понятно, что они начинают осознавать, что последствия отказа от их жизней в качестве Адептов будет гораздо сложнее перенести, чем они думали.

Открылась дверь Анклава. Вошел Даниэль, и, судя по выражению его лица, у него тоже не было хороших новостей. Мы сделали перекличку и рассказали ему о наших магических изъянах.

— Я разговаривал с Фоули, — сказал он. Мы со Скаут переглянулись. Даниэль и Фоули близки. Он знал дочь Фоули до того, как ее убили, и именно поэтому, по моему предположению, ему и предложили место учителя студии искусств.

— С Лисбет Кэннон все будет в порядке. Марселин связалась с ее семьей, и они помогут ей вновь войти в колею. — Он посмотрел вниз на клочок бумаги в своей руке. — Жнеца зовут Чарли Эндрюс. Он из команды Джеремайи. Он из неполной семьи, и его мать работает по ночам. В помощь она получает какое-то пособие от святилища, поэтому всей душей предана Жнецам. Думает, что ее сын супергерой.

— Без шансов, — пробормотала я. Жнецы прошли долгий путь от симпатии, потому что помогают тебе оплачивать счета, до мнения, что это так круто, когда твой сын ворует жизненную силу подростка.

— Он слишком молод, чтобы нуждаться в магии, — сказала я. — Фоули с ним говорила? Почему он использовал девушку? Он что-нибудь знает о блэкауте?

— Она не смогла допросить его, — ответил Даниэль. — Она лишь узнала о его матери. На самом деле, она не видела, чтобы он что-то делал — видела только то, как Лили ударила его чемоданом.

Все взоры обратились ко мне, и мои щеки покраснели.

— Не было магии огня, — объяснила я. — Это единственное оружие, которое у меня было.

— Зашибись, — произнесла Скаут. — Значит, к нему никаких претензий, а мы вернулись туда, откуда начали, за исключением того, что у нас нет магии, и, возможно, армия Жнецов не просто подыскивает подростков ради питания, а на самом деле крадет их души.

— Это будет отличная неделя, — проговорил Майкл.

Даниэль убрал клочок бумаги и сел за стол.

— Все успокойтесь. Совет, — это те, кто стоят выше и принимают решения относительно стратегии Адептов, — изучает проблему с блэкаутом. Над этим работают наши лучшие умы.

— Мы — их лучшие умы, — проворчала Скаут.

— Даже если и так, пока мы оставляем тяжелую работу на них. Эта ситуация временная — если будет причина, то будет и решение. И мы найдем это решение, — сказал он, посмотрев на Скаут. — Тем не менее, пока у нас нет силы. Поэтому я хочу, чтобы все были в полной готовности. Если куда-то идете, то идите парами. Будьте осторожны под землей, но так же осторожны и сверху. Пока не узнаем, что они планируют, мы смотрим в оба.

— Мы всегда смотрим в оба, — прошептала Скаут. — Мы должны беспокоиться о Жнецах.

— Если все со всем согласны, — сказал Даниэль, — думаю, мы пока закончили. Все свободны.

— Отлично, — произнес Майкл и снова ударился с Джейсоном кулаками. — Вернемся в кроватку и к полуночным играм.

— Да что такое с вами двумя и сталкиванием кулаками? — спросила Скаут.

— Мы не сможем помочь, если будем мягкими, — ответил Майкл, подмигнув Скаут. Она с раздражением отвернулась, но не раньше, чем порозовели ее щеки.

— Мягкими? — спросила я, наклонившись к Джейсону. — Он увидел это в фильме, верно?

— Три дня назад. Боевик, снятый в Чикаго, и он все продолжает цитировать сцены.

«Как будто нам в Городе Ветров нужно еще больше боевых действий».

Выслушав мотивационную речь Даниэля и закончив со своими делами, мы покинули Анклав, но остановились в тоннеле снаружи. Мы попрощались с Джилл, Джейми, Даниэлем и Полом, а Скаут, Джейсон, Майкл и я остались.

— Вы когда-нибудь думали, что ваш третий курс будет таким захватывающим? — спросила Скаут.

— Я надеялась, что он будет включать в себя открытие, что в действительности я принцесса, обладающая полномочиями править миром и превращать поп-звезд в своих миньонов, — ответила она. — Пока ничего такого не открылось.

Я погладила ее по руке.

— Держи хвост пистолетом, сестренка.

— Перейдем к более важной теме, — произнес Джейсон. — Что будем делать с блэкаутом?

— Что ты имеешь в виду под «будем делать»? — спросила я.

— Мы не можем просто сидеть и ждать, пока совет что-нибудь предпримет, — сказал Майкл. — Как-никак, они поставили во главе Анклава Кейти и Смита. Как по мне, это не показатель хороших решений.

— Майкл прав, — произнес Джейсон. — Мы не можем просто ждать и надеяться, что они все исправят, и что Жнецы на это время оставят нас в покое.

Скаут покачала головой.

— Но также мы не можем просто взять и отправиться в святилище, рассказать Жнецам, что мы без магии, и спросить, не они ли являются причиной этого. Мы будем легкой добычей.

— Это не очень хорошая стратегия выживания, — согласилась я. — Но как мы еще что-нибудь выясним? У нас нет никаких зацепок и подсказок.

— Второй Анклав, — произнес Джейсон. — Их специализация — информация и технологии. Может, они знают больше, чем мы.

Второй Анклав — это одна из других групп Адептов в Чикаго. Наше направление — выявление целей Жнецов и борьба с ними. Второй Анклав специализируется на информации — слежке за Жнецами, прослушивании святилищ, выяснении, что они замышляют.

— И у Детройт есть кое-какие чумовые изобретения, — сказал Майкл. — Я бы не прочь увидеть, над чем она работала в последнее время. — Он деланно поиграл бровями. Скаут врезала ему кулаком по руке.

— Я прямо здесь, — проговорила она.

— По твоим словам, мы не встречаемся, так что не будет никакого вреда, если я посмотрю.

— Или проверить, как там все работает у Детройт, — (услужливо) добавила я. Но по Скаут было не похоже, будто она думает, что я помогаю.

Магия Детройт заключается в умении создавать всякую всячину — гаджеты, устройства, электронные приборы. За то короткое время, что я являюсь Адептом, она продемонстрировала устройство, помогающее призракам общаться с Адептами, и медальон, который на самом деле является проектором. Не уверена, повлиял ли блэкаут на нее таким же образом, но будет обидно, если она потеряла свои способности.

Скаут, может, и не встречается с Майклом, но она не прочь поиздеваться над ним.

— Держи свои мысли и ручонки подальше от Детройт.

— Как скажешь, mi reina[7].

Скаут хмыкнула, но слегка загадочно улыбнулась, а это говорит о том, что она не возражает, когда Майкл дает ей прозвища на испанском. Звучало довольно жарко.

И кстати о сексуальности… Джейсон посмотрел на Майкла и Скаут.

— Вы не дадите нам минутку?

Скаут и Майкл переглянулись, а потом начали причмокивать наподобие поцелуев.

— Да вам обоим по пять лет, — проговорил Джейсон. Но они уже шли по туннелю, оставив нас наедине. Не то, чтобы тут что-то должно было произойти; тут не очень романтично. С другой стороны, у нас не так много свободного времени, и короткие моменты в тоннелях иногда оказываются единственными «свиданиями», которые у нас бывают.

— Иногда, — прошептал Джейсон, глядя на эту парочку, — я чувствую себя единственным взрослым в комнате.

— Но если тебе нужен кто-то для поднятия настроения, никого лучше Майкла не найти. Он всегда веселится.

Джейсон снова посмотрел на меня, его глаза блеснули, и у меня в животе стало горячо.

— Ладно, у тебя получается немного лучше, — нахально сказала я. — Я замечательная девушка.

Он не ответил словами. Вместо этого он взял мою руку и начал целовать кончики пальцев. Я прямо там чуть ли не превратилась в лужицу.

Джейсон вздохнул, а потом обнял меня. Я уткнулась головой ему в грудь. Я чувствовала себя в безопасности в его руках. Защищенной. Как будто даже если из темноты на меня выскочат монстры, он сможет с ними справиться. Он может покрываться шерстью, когда это требуется, но все же… Он внезапно напрягся, и я поняла, что он думает о проклятии.

— Ты в порядке?

Он лишь вздохнул.

— Ага. Просто все… нерешенные вопросы дома, и теперь я, вроде как, единственный Адепт в городе, у которого есть своего рода способности. Это очень давит.

— А что происходит дома? — Ранее он намекал, что это из-за проклятия, оборотни видят мир по-другому и, как правило, живут вдали от людей. В свое время его родители даже выбрали для него невесту из какой-то другой семьи оборотней. И вот он, вдали от дома, тусуется в одном из крупнейших городов страны. Готова поспорить, что это не устраивает его родителей.

— Обстановка… меняется, — ответил он. — У меня есть кузены, которые доставляют неприятности, слишком рьяно распространяясь о своем мехе, а этого делать не следует, и в конечном итоге из-за этого на меня оказывается больше давления.

Он говорил мне, что его семья когда-нибудь вернет его. Я просто не ожидала, что это произойдет так скоро.

— Я думала, у тебя будет больше времени?

— Должно было быть, — мрачно ответил он, — если бы мои кузены не вели себя, как отморозки. Это все меняет. Чем раньше я покажу себя, тем лучше. Когда все будет сказано и сделано, мои кузены могут не послушать меня, но, по крайней мере, я могу быть хорошим примером.

«Хорошо», — про себя подумала я, — «но хорошим примером чего?»

Он убрал прядь волос с моего лица.

— Ты для меня важна. Я хочу, чтобы ты это знала.

Я оценила это признание, но все же отошла немного назад, давая себе немного пространства. Я знала, что существует риск — довольно большой риск — что в конечном итоге мне будет больно, если мы продолжим встречаться. Просто я не думала, что это случится прямо сейчас. Так скоро.

— Я знаю, — ответила я. — Но это не значит, что я не переживаю.

— Справедливо, — произнес он. Он слегка усмехнулся и, прежде чем я смогла ущипнуть его за то, что смеется надо мной, его губы оказались на моих. Он притянул меня ближе и целовал так, словно отчаянно хотел сделать это, словно у него никогда не будет другого шанса. И как бы я ни хотела просто утонуть в поцелуе и на некоторое время забыть о мире, мир продолжал вращаться вокруг нас. Он по-прежнему оборотень, у которого семья верит в проклятия, а я по-прежнему девушка, которая не хочет, чтобы ей разбили сердце.

Мои колебания, кажется, не напугали его. Он обнял меня еще крепче, его руки заключили меня в объятие так, как будто он хотел защитить меня от остального мира. Если бы он только мог. Если бы только это было так просто.

В конце концов он отстранился и поцеловал меня в лоб.

— Нам нужно вернуться в школу. Нас еще ждет завтрашнее утро. И это понедельник.

— Ага, — тихо произнесла я. Я даже притворяться не стала, что с нетерпением этого жду. То есть, быть Адептом тяжело. Но быть ученицей в средней школе совершенно другое дело.

Джейсон позвал Майкла, и спустя минуту он трусцой прибежал из тоннеля, вода брызгами разлеталась под его ногами, на щеках был румянец. Нетрудно догадаться, чем они со Скаут занимались через несколько проходов отсюда.

— Ты готов? — спросил Джейсон.

Майкл кивнул.

— Готовее некуда.

— Тогда пошли. Завтра в столовой вафельный день, и я не хочу снова его проспать.

Майкл потер руки.

— И вот почему, друг мой, я люблю понедельники.

Это единственная причина любить понедельники, если хотите знать мое мнение.

— Я напишу тебе завтра, — сказал мне Джейсон. Я сжала его руку.

Майкл слегка помахал мне.

— До встречи, Лили.

— Пока, ребята. — Я смотрела, как они уходят по тоннелю, стараясь не впадать в истерику из-за своего бойфренда-оборотня, возвращающегося к семье, которая хочет выбрать для него невесту. Это неправильно, что я очень сильно хочу вразумить его кузенов?

С тяжестью на сердце я засунула руки в карманы и пошла дальше по проходу, встретив Скаут.

Хорошо, когда есть лучшая подруга, даже если ни у одной из нас не было веселого настроения, когда мы возвращались в общежитие. Оказывается, Майкл поинтересовался у Скаут насчет ее платья для Тайного праздника. Я уверена, что он спросил лишь потому, что ждет с нетерпением, но у нее нет платья, и она начала переживать на тему «как быть кокеткой».

Пока мы проходили один темный тоннель за другим, я рассказала ей о Джейсоне и его возможном исчезновении.

Она выглядела такой же взволнованной, какой я себя чувствовала.

— У тебя когда-нибудь бывали дни, когда ты хотела, чтобы твоя жизнь была похожа на клавиатуру с кнопкой «отмена»? Чтобы ты могла просто нажать на кнопку и отмотать последние события, вернуться к тому, что было раньше?

— Чаще, чем ты можешь себе представить, — ответила я.

— Разве мы не можем просто пропустить Тайный праздник? — спросила она. — Вообще-то у нас есть о чем беспокоиться.

— Если ты не пойдешь с Майклом, ему придется найти для этого кого-нибудь другого, и я знаю, что тебе это не понравится. Что, если ему придется пригласить Веронику? Или Мэри Кэтрин?

— Он не посмеет, — ответила она сквозь стиснутые зубы. Она так легко клюет на крючок.

— Значит, мы пойдем на Тайный праздник, — сказала я, беря ее под локоть. — Мы достанем тебе платье, и мне тоже, и будем готовы.

— Мы будем выглядеть более потрясно, чем Вероника и М. К.?

— Да. Потому что у нас есть души. И мозги. И чувство юмора.

— И индивидуальность.

На этот раз уже мы стукнулись кулаками. Парни были правы; это довольно весело.

— По крайней мере, нам не придется иметь дело еще и с родительским вечером.

Удивленная, я посмотрела на нее.

— Родительский вечер?

Выражение ее лица сникло.

— О, дерьмо на тосте. Я совсем забыла рассказать тебе о родительским вечере, не так ли?

— Ну, как бы да.

— За день до Тайного праздника приезжают все родители и обедают со своими детьми. Это не официальное событие или что-то такое — это как-то связано со страхованием. — Она неловко пожала плечами. — Мои родители не приезжают.

— И ты не подумала сказать мне, потому что мои родители Бог знает где?

Она только нахмурилась.

— Прости.

Я пожала плечами, но это ранило. Не потому, что она не сказала мне, а потому, что она права. Я знала, где они точно не будут — обедать со мной накануне Тайного праздника. Они не спросят меня, как дела в школе. Не проверят мою комнату, не спросят о Джейсоне, не отчитают на тему того, как поздно я должна возвращаться домой и не поинтересуются, достаточно ли я времени уделяю домашнему заданию.

Я бы не стала рассказывать им о магии и Адептах, о магии огня и Жнецах — при условии, что они уже этого не знают. (У меня закрались небольшие подозрения на эту тему). Я бы не стала жаловаться на Анклавы и святилища, Потемнения, вампиров и тоннели под Св. Софией.

Возможно, это к лучшему.

Даже если это к лучшему, тоска любит компанию.

— Почему твои родители не приезжают? — спросила я Скаут.

Она пожала плечами.

— У них свои задачи, а у меня своя. Моя задача заключается в том, чтобы оставаться в Св. Софии и не мешать им. Их задачи — это тратить свои деньги, путешествовать, быть «Монтгомери-Грин».

— Это твой отец?

Она кивнула.

— Моя мать даже больше не использует свое имя. Она просто «миссис Монтгомери Грин». — Она пожала плечами. — Я бы так не смогла. Я бы не хотела завести ребенка, а потом засунуть ее в частную школу, где я бы не могла за ней наблюдать или знать, какая она. Но они из богатых семей, и оба ходили в школу-интернат. Так их воспитали. Для них это нормально.

Ясно, что она нуждается в большем, что она жаждет узнать своих родителей — и чтобы они узнали ее. Но, похоже, она также признает, что они такие, какие есть, и вряд ли изменятся.

Мои родители хотят принимать участие в моей жизни, но по какой-то загадочной причине не могут. Ее родители могут принимать участие в ее жизни, но по какой-то загадочной причине этого не хотят.

Иногда люди просто неразумны.

— Я вот думаю, стоит ли говорить им о родительском вечере, — наконец сказала я, взглянув на нее. — Станет ли мне лучше или хуже, когда они скажут, что хотели бы приехать, но не могут?

— Это вопрос на все времена, Паркер.

Я быстро приняла решение, остановилась посреди тоннеля и потратила секунду, чтобы отправить своим родителям сообщение. По крайней мере, я знаю, что они были бы здесь, если бы могли.

Погрузившись в свои мысли, мы молча шли обратно к Св. Софии, а потом замерли.

Подвал огражден от тоннелей старинной, тяжелой металлической дверью. На ней есть гигантский маховик, который запирает ее, и металлический засов, который добавляет немного дополнительной защиты. Это не особо помогает держать подальше Жнецов с магией, но не позволяет проникнуть отвратительным ползучим тварям, которые иногда ошиваются в тоннелях.

Но сегодня дверь приоткрыта, сквозь нее просачивается свет из подвала. Теперь нет вообще никакого магического барьера ни от кого — или ни от чего — кто пытался проникнуть в школу.

Мое сердце начало колотиться.

— Кто? — был единственный вопрос, который я смогла выдавить.

— Я не знаю. — Она расправила свою сумку-почтальонку. — Но нам лучше пойти посмотреть.

Я кивнула, и мы подкрались к полоске света у двери и заглянули в коридор. Там никого не было. Кто бы ни открыл эту дверь — или ни прошел через нее — уже ушел.

Мы вошли внутрь и закрыли за собой дверь, но не до конца.

— Наверное, нам не стоит запирать ее на случай, если нам придется гоняться за тем, кто вошел, — тихо сказала я. Она кивнула. Мы прокрались по коридору, который был довольно коротким, а затем завернули за угол. В этом коридоре тоже никого не было, но была открыта другая дверь. На ней было написано: «КАБИНЕТ СМОТРИТЕЛЯ», но на самом деле это Комната с Городом. Там на полу разложен небольшой макет города Чикаго, наподобие небольшой, трехмерной карты, сделанный из серого картона.

Однажды вечером звездная компашка заперла меня в Комнате с Городом, и это фактически привело меня к тому, что я получила магию огня. Так что за это мне стоит благодарить Веронику. Не то, чтобы я подарила ей открытку или еще что-нибудь… Для прокравшегося это странный выбор места; не в таком месте можно ожидать притаившегося монстра. «Что происходит?»

Скаут указала на дверь, и я кивнула. Мы беззвучно пробрались вдоль стены Комнаты с Городом и заглянули внутрь.

— Святые угодники, — проговорила Скаут.

Там, в центре Комнаты с Городом, расставив ноги над макетом Чикаго, стоял Нику, глава нового клана чикагских вампиров.

Он повернулся, чтобы посмотреть на нас, его черное пальто армейского образца всколыхнулось вокруг коленей от этого движения. Он выглядит молодо, но красив не по нашему времени. Бледная кожа, волнистые темные волосы, голубые глаза. А когда он показывает своего вампира, у него появляются длинные клыки. Сегодня он надел сапоги до колена, облегающие штаны и пышную белую рубашку.

Никто по чистой случайности не выглядит так хорошо. Он выглядел хорошо на манер вечера-свидания, и это заставило меня занервничать. Очень занервничать. «Он ждет Веронику? Неужели он проигнорировал тот факт, что ее память стерли, и на самом деле связался с ней?» Несомненно, он не настолько глуп. Само собой, она может поговорить с ним — но вторым номером на ее быстром наборе будет пресса, и вампиры больше не будут секретом в Чикаго.

И это уже другая причина, почему я нервничала. Он вампир. С жаждой крови, клыками и довольно очевидной неприязнью к людям. Во всяком случае, к большинству людей.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Скаут.

Глаза Нику угрожающе сузились, и он сверкнул клыками, как бы напоминая нам, что он не ребенок, которому мы можем отдавать распоряжения.

— Я не стану вам отвечать. — В его голосе был глубокий акцент, и он сердито посмотрел на нас — и это единственное словосочетание, которым я могла это описать. Смотреть сердито.

Несомненно, мои инстинкты говорили мне бежать в другую сторону и спрятаться, но вместо этого я сделала шаг вперед. Я устала, и сегодня мне не хватает терпения для сверхъестественных.

— Ты на нашей территории, — сказала я второй раз за вечер. — Ты определенно нам ответишь. И я повторяю вопрос: что ты здесь делаешь?

Нику отвел взгляд, и на этот раз на его лице читалась печаль. Я разгадала его игру.

— Мы стерли ее память, — напомнила я ему, — поэтому она забыла о магии и вампирах.

— Ее? — спросила Скаут.

— Вероники, — ответила я, не отводя от него взгляда. — Нику здесь, чтобы повидаться с Вероникой.

— Я в курсе, что стало с ее памятью, — произнес он, у него был сильно выраженный акцент, но он каким-то образом вписывался в старый каменный монастырь. — Я подумал, что, возможно, мог бы взглянуть на нее мельком. — Он обвел жестом комнату. — Но я обнаружил, что ваш дом… подобен лабиринту.

Он прав. Монастырь похож на лабиринт, а это он еще даже до первого этажа не добрался. Должно быть, он задержался в Комнате с Городом и, вероятно, разглядывал карту, чтобы найти выход.

— Зачем проходить через тоннели? — спросила Скаут.

— А как еще нам передвигаться? Мы живем здесь, под землей. Мы не передвигаемся по территории людей. Мы не особо ладим с буржуазным сиянием солнца. — Его голос был категоричным, как будто это очевидное правило вампиров, которое я должна знать.

— Она человек, — указала я. — И она не из тех людей, кто умеет держать секреты, — сказала я. — Если встретишься с ней снова, это только создаст проблемы, и я готова поспорить, что ты это знаешь. Иначе ты не согласился бы, чтобы ее память стерли.

— У нас есть связь.

Одному Богу известно, что он увидел в Веронике. Безусловно, она симпатичная, и кажется умной, когда не использует свои мозги во зло. Но она всегда использует свои мозги во зло.

Скаут принялась дискутировать:

— Если ты ее найдешь, то подвергнешь ее и себя опасности. Ее, потому что она узнает о магии, и Жнецы могут счесть ее угрозой. Себя, потому что она узнает о магии и станет еще одним человеком, кто знает о существовании вампиров. Ты к этому готов?

Он перевел взгляд с меня на Скаут, а потом снова повернулся, при его движении пальто закрутилось вокруг ног. Может, он и большой страшный вампир, но еще он вроде как классный, понимаете? Словно он мог бы быть гитаристом английской панк-группы.

— Думаешь, я не осознаю последствий? Ты — ребенок, и при этом человеческий ребенок. Я прожил больше лет, чем ты можешь даже представить. Я осознаю риск.

Осознает он риск или нет, но он тут. Я не собиралась показывать большой палец вверх вампиру, прокравшемуся в мою школу, но, полагаю, романтик во мне может оценить тот факт, что он здесь.

— Она будет спать, — сказала я. — Она делит блок с тремя другими девушками. Ты не сможешь зайти и выйти незамеченным.

— Лили! — яростно прошептала Скаут. — Не поощряй клыкастого!

Я подняла вверх палец.

— Отойдем на секундочку? — Я не дождалась ее ответа, но вытащила Скаут в коридор.

— Мы должны запугать его, а не раздавать советы! — сказала она. — Он монстр.

— Возможно, — произнесла я, — но он монстр с личной заинтересованностью. Если мы ему не поможем, то он проберется внутрь, вероятно, снова оставив дверь открытой, позволяя Жнецам проникнуть в школу и рискуя быть замеченным какой-нибудь блуждающей драконихой, таким образом доказывая существование вампиров людям, которым не нужно этого знать.

Она секунду это обдумала.

— Ты в последе время читаешь слишком много фэнтези, не так ли?

— Это помогает мне уснуть.

— Он может причинить вред Веронике, — сказала она.

«Не то, чтобы я (так уж сильно) желаю ей плохого, но это кажется маловероятным».

— Он влюблен в нее, — сказала я. — Не понимаю, почему, и не думаю, что нам нужно исполнять роль сопровождающих всякий раз, когда они встречаются, но, может, если мы представим его как человека, то сможем обойтись без сверхъестественной драмы? Тогда это будет просто драма в отношениях, и мы сможем оставить это им.

Скаут молчала около минуты.

Я знаю, что сопровождать вампира через «коробку сардин» вкусных подростков — не такая уж грандиозная идея. «Но когда у Адептов были „грандиозные“ варианты?» Моя идея лучшая из двух дерьмовых вариантов, если спросите мое мнение.

— Если мы не поможем ему увидеть ее, тогда не сможем проконтролировать, когда и как он ее увидит.

Она закатила глаза, но, наконец, кивнула.

— Ты права, — сказала она. — Мне это не нравится, но ты права. Когда у вас будет очередная подготовка к вечеринке?

— Каждый вечер готовимся. Тайный праздник в пятницу.

— Верно. Тогда так и сделаем. Но я не думаю, что он будет рад изображать человека.

— Мне это тоже частенько не нравится, — пробормотала я, и мы вернулись в комнату.

Нику стоял в центре озера Мичиган, пристально глядя на берег. Готова поспорить, он никогда раньше не был на озере. Бессмертие — это, конечно, клево, но иногда это такой облом.

— Мы устроим встречу, — сказала Скаут. — В наше время, в нашем месте, по нашим правилам. — Она подтолкнула меня локтем. Я догадалась, что мне предстоит сообщить плохие новости.

— И ты должен притвориться человеком. — Я поборола желание скрыться от его свирепого взгляда.

В его глазах вспыхнуло пламя.

— Я этого не сделаю.

— Тогда мы не будет помогать тебе встретиться с Вероникой, — сказала Скаут.

Он сверкнул клыками.

— Мне не нужна ваша помощь.

Я положила руку на плечо Скаут, чтобы не дать ей огрызнуться.

— Она хочет сказать, Нику, что для того, чтобы сохранить общие секреты, ну, секрет, с Вероникой тебе нужно действовать осмотрительно. Никаких клыков — если ты можешь спрятать эти штуки — и, пожалуй, поменьше этих флюидов я-придушу-тебя-в-тот-же-момент-как-увижу.

Он просто моргнул. Не уверена, что вампирам нужно моргать, и из-за этого этот жест казался более жутким. Это нервировало, как будто он скорее машина — или монстр — нежели мужчина.

— Вы свяжитесь со мной, — наконец сказал он.

— Да, да, мы с тобой свяжемся. Как нам это сделать?

Он полез в карман пальто, и я застыла, ожидая, что он достанет мушкет, сюрикен или изящное вампирское оружие. Вместо этого он вытащил маленькую белую визитную карточку.

Он протянул ее, зажав между двумя пальцами.

— Позвоните мне, — сказал он.

И вот так просто — словно мы всего лишь обсуждали погоду — он прошел мимо нас и вышел из комнаты, оставив после себя слабый запах меди. Звук его сапог стих, когда он исчез в туннелях. Потом мы услышали визг и лязг металла, когда открылась и закрылась дверь, и он ушел.

— Это было забавно.

Скаут хмыкнула.

— Ты можешь себе представить, каково это — встречаться с вампиром? Все эти клыки, кровь и прочее? — Она деланно вздрогнула, и мы какое-то время ничего не говорили.

— И все же, — произнесла я, — Нику довольно горяч.

— О, Боже мой, я так рада, что это сказал кто-то другой. Да он просто воспламеняющий, не правда ли? Я бы не вышвырнула его из своей постели, даже если бы он ел в ней крекеры.

Я одарила ее полным сомнений взглядом.

— То есть, я не говорю, что вообще впустила бы его в свою постель — я не такая девушка — но у меня такое чувство, что я бы его не вышвырнула.

— Похоже, мы с тобой еще за него подеремся. — Мы закрыли и заперли дверь подвала, а затем поднялись по лестнице на первый этаж и заглянули в главное здание.

Здание лучше освещено и там не так влажно, как в туннелях, и это хорошо, но нам все равно пришлось быть осторожными. Вместо бродящих вампиров у нас есть приспешницы Фоули — драконихи, которые рыскают по коридорам в поисках Адептов, нарушающих комендантский час.

Св. София — готический монастырь, поэтому большая часть школы по-прежнему выглядит как средневековая церковь. В главном здании находится административное крыло, часовня и гигантская круглая комната, увенчанная куполом. Пол и стены каменные, а в камень под куполом вмонтирована мозаика. Это действительно впечатляющая комната, но и довольно жуткая. В ней темно даже в середине дня, а ночью совсем не трудно представить монстров, скрывающихся по углам.

Когда мы удостоверились, что берег чист, то быстро пересекли комнату, а потом попали в Большой Зал. Это наша комната-для-занятий-слеш-библиотека. В нем высокие, витражные окна и множество столов, за которыми мы вынуждены проводить по несколько часов вечером, выполняя домашние задания. (Школа-интернат — просто супер!)

В такой поздний вечер в нем никого не было, так что мы пробежали через зал, а потом зашли в здание общежитий, где располагаются блоки. Мы поднялись наверх к нашему блоку, и я отперла дверь ключом, который висел у меня на шее на ленточке. У каждой девушки в Св. Софии такой есть. Это часть приветственного комплекта.

В общей комнате блока было темно и тихо. Комната круглая, с дверьми в четыре спальни, расположенными полукругом — моя справа, далее комнаты Эми, Лесли и Скаут. Дверь Лесли была единственной закрытой. Под ней не было видно света, поэтому я предположила, что она спит. В комнате Эми было темно, и дверь широко распахнута; наверное, она осталась ночевать у Вероники или Мэри Кэтрин, смотря на какую из девушек она сейчас сердится.

Скаут посмотрела на меня.

— Время ложиться спать? — прошептала она.

— Поскольку у нас завтра занятия, то да. Думаю, лечь спать — хорошая идея. И я надеюсь, у меня будут приятные сноведения о магии огня, которой я раньше обладала.

— Как говорится, что имеем не храним, а потерявши плачем.

Какое-то время мы просто стояли молча. Одно дело — шутить, но я правда немного скучаю по своей магии огня, а у меня мои способности были не так давно, как у нее. Должно быть, она терзается еще больше.

— Полагаю, так и есть, — произнесла я. — Спокойной ночи. Увидимся утром.

— Ага. — Она подошла к порогу своей комнаты, а потом оглянулась на меня. — Иногда наша жизнь слишком странная, Паркер.

— Наподобие жутких маленьких сказочек, — согласилась я. Я лишь надеюсь, что нас тоже ждет счастливый конец.

Я резко проснулась после сна, в котором пыталась убежать, но не могла заставить ноги двигаться. Как будто я плыла при замедленной съемке и не могла ускориться. Мне нужно было от чего-то убежать, но мои ноги были практически бесполезны, что в значительной степени описывало то, что я сейчас чувствую относительно магии.

И сегодня понедельник! Ура.

Я смахнула волосы с лица и посмотрела на часы. Сейчас начало восьмого, но в моей маленькой комнатке все еще темно, а в блоке за моей дверью стоит тишина. Похоже, все еще спят. С улицы слышится шум машин в центре города. Мои соседки по блоку, может, и спят, но Чикаго не спит.

У меня заурчал желудок, и я пожалела, что у меня в комнате нет тайных запасов закусок. К тому времени, как я помоюсь и оденусь, на завтрак у меня останется мало времени. Это Св. София — тут лучше быть ранней пташкой, иначе останешься без завтрака.

Подумав, что у Скаут могут иметься закуски, и предположив, что она уже проснулась, я выскочила из кровати и прошаркала по общей комнате в своей пижаме — майке, плюшевых штанах в клетку и толстых носках. Каменные полы всегда холодные.

Я постучала в ее дверь и, как только она пробормотала: «Входи», открыла ее.

Скаут уже проснулась, на ней была форменная юбка и рубашка с длинными рукавами против раннего утреннего холода. Сегодня она завязала свои короткие волосы в маленькие хвостики с двух сторон головы. Она сидела на своей кровати, ее Гримуар — ее книга магических заклинаний — лежал на кровати перед ней. Для меня и для всех остальных он выглядит как комикс. Для Скаут он хранит тайны магии. Она заклинательница, а это значит, что она может не только накладывать заклинания, но и создавать их. Придумывать инструкцию и слова, которые воплотят в жизнь заклинание. Все они содержатся в ее Гримуаре, вот почему Жнецы всегда стремятся заполучить его.

Я заворчала и села на пол, скрестив ноги.

— Доброе утро, солнце.

Я снова заворчала.

— У меня все еще нет магии. Я это костями чувствую. — Я подняла на нее взгляд. — А что насчет тебя?

— Нет, и если я буду проводить слишком много времени, думая об ее отсутствии, то слечу с катушек. Поэтому я буду притворяться, что это просто блик на экране. Просто временный перерыв.

Так или иначе, не думаю, что такая точка зрения продержится долго.

— Почему ты уже встала?

Она махнула рукой на свою книгу.

— Я ищу ответтты, — сказала она, растягивая «т» в конце «ответов», как плохая гадалка.

— Есть успехи?

— О магическом блэкауте вообще ничего. Но если у тебя на лодыжке вонючие бородавки, то я могу помочь.

Я сморщила нос. Еще слишком рано, чтобы вести разговор о вонючих бородавках на лодыжке. Не то, чтобы когда-нибудь будет подходящее время поговорить о вонючих бородавках на лодыжке. Но раз уж мы затронули этот вопрос… «У кого вообще бывают вонючие бородавки на лодыжке?»

— Мне понадобится много кофе, прежде чем я буду готова к вонючим бородавкам на лодыжке.

Скаут свесилась с края кровати. Когда она снова села, у нее в руках был бумажный стаканчик кофе. Я незамедлительно схватила его и сделала глоток. Мне всего пятнадцать, но я выросла в колледже в штате Нью-Йорк, где мои родители были профессорами. Я воспитывалась среди школьных принадлежностей, рюкзаков и кофе, что объясняет, почему я люблю дорогие японские ноутбуки, клевые сумки-почтальонки и латте.

Я слишком рано повзрослела.

Я сделала глоток и закрыла глаза. Это было какое-то карамельное совершенство со взбитыми сливками и достаточным количеством сахара. Может, и не диетическое питание, но действительно хороший пробуждатель.

— Ох, Боже ж ты мой, я тебя люблю. Серьезно. Выходи за меня и все дела.

— Вероятно, это лучшее предложение, которое я получу сегодня, но я вынуждена отказаться. Поскольку сегодня я ищу ответы, то уже созвонилась с Детройт. Девчонка встает в пять часов каждый день. Это возмутительно.

— Это возмутительно. Что она сказала?

— Она использовала кучу технических слов, но я думаю, суть в том, что они работают над поиском причины блэкаута. Они отслеживают поток электронной почты, и у них есть «глаза и уши» в святилищах, с камерами и видео бла-бла-бла-бла. Ты знаешь, что такое апертура[8]? Она постоянно разбрасывалась этим словом.

— Думаю, это часть камеры. Она тебе перезвонит, если что-нибудь найдет?

— Теоретически, она должна передавать информацию через Университетских Адептов, но да, она сказала, что перезвонит. — Она нахмурилась. — Эй, а ты не думаешь, что Майкл от нее без ума?

— От Детройт? Ты серьезно? Скаут, если он еще больше в тебя влюбится, то бросит школу и начнет преследовать тебя, как фанат. В смысле, это действительно единственный шаг, который он сможет сделать в данном случае.

— Отлично, — произнесла она. — Я поняла.

— Я хочу сказать, он мог бы и замуж выйти тебе предложить, если уже этого не сделал?

— Ты закончила?

— Боже мой, вы могли бы провести зимнюю свадьбу. Это было бы мило.

Она приподняла брови.

Я приложила руку к сердцу.

— Вот теперь я закончила. Клянусь. — И раз уж мы затронули тему парней… — Эй, как думаешь, это неправильно, если я чувствую себя менее мотивированной в том, чтобы пойти на танцы с Джейсоном, если он пропустит эту неделю, чтобы возможно — вероятно — встретиться с девушкой, которую для него выбрала семья?

— Он сказал, что именно это его ждет?

— Ну, не такими словами, но это в списке вещей, которые ему придется сделать в определенное время.

— Тогда держи хвост пистолетом, Паркер. Я не отрицаю, что у него проблемы с его внутренним волком, но он хороший человек. Он тебя не продинамит. Он не такой парень.

— Я просто не хочу, чтобы мне разбили сердце, понимаешь?

— Ты имеешь в виду, лучше выпрыгнуть с парашютом сейчас, чем потом рисковать? Это совсем не в духе храброго Адепта, которого я знаю и люблю.

— Наверное, с моей храбростью то же, что и с моей магией. — Я щелкнула пальцами в воздухе. — Растворилась.

— Я тебе растворюсь. А теперь иди в душ. Ты порядком провоняла мою комнату адептской вонью.

— От меня не исходит никакой адептской вони. — Я тактично понюхала свою майку. Она пахла стиральным порошком, но я была не прочь почистить зубы. — Хорошо, — произнесла я, повернувшись к ней спиной и направляясь к двери. — Я пойду. Но меня это не радует.

— К тому времени, как ты вернешься, — сказала она, — лучше, чтобы у тебя на лице была фантастическая улыбка.

Я понадеялась, что так и будет.

После путешествия по коридору в душ, я натянула на себя форму Св. Софии. Клетчатая юбка обязательна. У нас есть несколько вариантов верха — рубашка на пуговицах, толстовка с капюшоном, футболка с длинными рукавами, шерстяной джемпер. В моей комнате холодно, так что я предположила, что на улице будет еще холоднее. Я остановила выбор на рубашке на пуговицах, а сверху нее надела джемпер. Он определенно не относится к высокой моде, но согреет меня в привычно холодных залах Св. Софии.

К счастью, выбор обуви зависит полностью от нас. Я люблю ботинки — особенно, если они куплены в винтажных магазинах или комиссионках. Поиски — лучшая часть. Пол моего маленького шкафа полностью ими заставлен — теми, которые я привезла в Чикаго из Нью-Йорка, и парочкой, которые нашла вместе со Скаут в магазинах Лупа.

Когда запихала в свою сумку-почтальонку книги и повесила на шею ключ, я встретилась со Скаут в коридоре, и мы присоединились к толпе девушек в шотландках, направлявшихся в учебное здание.

Кофеин определенно помог, но я не могла подавить зевоту. Нужно сделать обязательным к исполнению какое-нибудь правило общественного здравоохранения, что подростки не должны ходить на занятия до полудня. Мы нуждаемся в отдыхе — особенно после того, как проводим ночи, спасая жизни!

К сожалению, младшая группа Св. Софии небольшая, поэтому все наши занятия проходят совместно со звездной компашкой, включая историю искусств. За последние пару месяцев я поняла, что каждое занятие для звездной компашки несет свою задачу:

1) История искусств: История искусств — время пробуждения звездной компашки. Обычно оно включает в себя нанесение какого-нибудь дорогущего макияжа, который они не успели наложить в своих комнатах, и распитие кофе из дорогой итальянской кофемашины в комнате М. К. Иногда они еще делают язвительные замечания обнаженным мужским статуям.

2) Тригонометрия: К этому времени звездная компашка, как правило, пробуждается, поэтому начинается смс-переписка. Предполагается, что на занятиях у нас не должно быть телефонов, но у каждой он есть. Звездная компашка обычно прячет свои в пеналы, которые лежат у них на партах. Дорси, наш учитель триги, вероятно, просто думает, что они очень придирчивы в отношении своих карандашей.

3) Гражданское право: Звездная компашка решила, что мистер Форрест, наш преподаватель гражданского права, выгодная партия — видимо, потому, что он сын сенатора из Вермонта[9]. Он пришел в Св. Софию после того, как поработал на неудачную предвыборную кампанию, и звездная компашка, кажется, подумала, что он — их билет к роскошной жизни в качестве жены сенатора. Даже Эми полностью сражена, хоть обычно она рациональна. Форрест хорош собой, но он верующий. Он работал в сфере политики, потому что у него есть настоящие убеждения, и он ни за что не станет поддаваться флирту звездной компашки, независимо от того, сколько М. К. строит ему глазки. (Серьезно. Ему вроде сорок. Это мерзко).

4) Британская литература: Брит лит-ра наш первый урок после обеда, так что звездная компашка, наконец, окончательно проснулась. Кажется, Эми и Веронике понравилось читать «Джейн Эйр»[10] и «Гордость и предубеждение»[11]. Думаю, на них подействовала романтика. Мэри Кэтрин лишь ноет, что в книгах «никто на самом деле ничего не сделал». Она действительно безнадежна.

5) Химия: Это время сна звездной компашки. Не знаю, есть ли у них официально чередование, но, кажется, они поочередно дремлют на уроке. Однажды М. К. решила вздремнуть, пока Эми была на шухере, а потом настала очередь Вероники, и так далее. Если существует риск быть пойманными, то стоящая на стреме громко кашляет. Наш учитель химии, вероятно, думает, что мы наименее здоровая группа девушек Св. Софии, которую он когда-либо видел.

6) История Европы: Этот урок скучный для всех, но звездная компашка извлекает из него пользу. В это время они готовятся к очередному полному веселья дню в монастыре. Полируются ногти. Подбираются украшения и туфли к наряду следующего дня. В более увлекательные дни М. К. устраивает вечернюю встречу с парнем, который, скорее всего, слишком для нее стар.

Каким-то образом, хоть они и редко проявляют внимание на занятиях, им все же удается получать довольно неплохие оценки. Либо они безумно умные — и очень хорошо это скрывают — либо заключили какую-то сделку с учителями. Или, может быть, они просто все списывают друг у друга.

«Наверное, так и есть».

Сегодня история искусств была довольно типична.

М. К. сидела, подперев подбородок рукой, выглядя скучающей и полусонной. Эми неистово строчила записи, пока мистер Холлис, наш учитель, рассказывал об эпохе Возрождения[12]. Каждые несколько секунд она делала глоток из бумажного стаканчика, в котором, как я предположила, был очень крепкий кофе, потому что с каждым глотком ее рука записывала все быстрее.

Вероника, девушка, которая настолько очаровала вампира, что тот вломился в Св. Софию лишь для того, чтобы посмотреть на нее, смотрела в пространство. Полагаю, каждому свое.

Когда после урока зазвонили монастрыские колокола, мы взяли книги и направились к своим шкафчикам. Поскольку Св. София — пижонская частная школа, у студенток младших и последних курсов имеются блестящие деревянные шкафчики в отдельном пролете за пределами классных комнат. Мой расположен прямо под шкафчиком Скаут, мое имя выгравировано на маленькой металлической пластинке снаружи.

Вероника и М. К. стояли в нескольких шкафчиках от нас. Они обе сегодня надели много украшений. На их шеях блестящим переплетением были надеты желтые ожерелья. Если это считается высокой модой, то я не хочу быть частью этого.

М. К. вернулась к своему шкафчику, а Вероника доставала книги из своего.

Подумав о Нику, я навострила уши, пока доставала нужные мне книги.

— Я думала, ты хочешь пойти на Тайный праздник с Кридом, — сказала ей М. К. — Ты на протяжении двух недель постоянно о нем говорила.

Джон Крид — друг Джейсона и парень, в которого была влюблена Вероника — по крайней мере, до тех пор, пока не повстречала Нику.

— Говорила, — произнесла Вероника, пожав плечами. Она замолчала, все еще держа руку в шкафике, и посмотрела на Мэри Кэтрин. — Просто сейчас я его не воспринимаю.

— Хм, почему? Он богат, горяч и богат. И фантастически целуется.

Фу. Оказалось, пока Вероника сокрушалась по Криду, М. К. к нему клеилась. (Знаю. Она просто неподражаема). Она выглядела настолько обиженной — и преданной — какой чувствовала себя я.

— Он не в моем вкусе, — сухим тоном ответила Вероника. Мне пришлось с ней согласиться. Любой, кто будет целоваться с Мэри Кэтрин, тоже окажется не в моем вкусе.

— Он был в твоем вкусе две недели назад, — упорно продолжала М. К. — Ты была совершенно от него без ума.

Мой желудок нервно сжался, пока я ждала ее ответа — и я была уверена, что знаю, что изменилось. Да, я вроде как согласилась позволить Нику встретиться с Вероникой. Но если она уже настолько очарована, что ее не волнует Крид, то дальше последует настоящий фейерверк. Этот фейерверк, скорее всего, превратиться для меня в драму.

— Не знаю, — повторила Вероника, на этот раз ее голос прозвучал более сердито. Взяв книги в руку, она захлопнула свой шкафчик. — Я больше не хочу об этом говорить.

Она пошла в мою сторону, и я перевела взгляд обратно на свой шкафчик, но недостаточно быстро. Она заметила, как я пялюсь, и посмотрела на меня.

— Вчера ты нагло прервала Лисбет и Чарли. Я слышала, что именно ты позвала Фоули и фактически напала на Чарли. Ты что, какая-то ненормальная?

— И ты была с этой чудачкой Барнаби, — вставила М. К., словно это преступление.

«История Лисбет состоит в том, что мы специально прервали их целовашки? Вот это благодарность».

— Я никого не прерывала, — ответила я, — и ничего не говорила Фоули. Лисбет может делать все, что ей вздумается. Мы всего лишь возвращались в мою комнату.

— Лгунья, — злобно проговорила М. К.

Я с сомнением окинула их взглядом.

— Вы в последнее время в зеркало смотрелись? Вы выглядите так, как будто ювелирный магазин вытошнило на вашу форму. Так вот, это извращение какое-то. Идите в класс.

Они исторгли какие-то язвительные комментарии, но оставили нас у шкафчиков. Когда я оглянулась на Скаут, ее глаза были широко распахнуты.

— В общем, это просто случилось.

Это случилось, и я тотчас же почувствовала себя виноватой. Мои родители учили меня лучшему, нежели вести себя отвратительно только потому, что кто-то вел себя отвратительно по отношению ко мне. Но я спасла Лисбет и осталась без магии огня. «Это совпадение? Может быть. Но неплохо было бы получить благодарность».

— В общем, я это сделала, — проворчала я. — И не то, что она мне сейчас сильно нравится, но я думаю, что Нику повезло.

Скаут нахмурилась и оглянулась на Веронику, идущую по коридору.

— Почему?

— Потому что ей больше не нравится Крид.

— Ну, и что это за новости? Мне тоже не нравится Крид.

— Я думаю, ей не нравится Крид потому, что она не полностью забыла Нику.

— Хоть у него хороший день. Посмотрим, как еще этот день может пойти прахом.

Как оказалось, учитель триги перенес наш промежуточный экзамен.

На завтра.

«Как же я люблю, когда учителя такие понимающие».

Мы шли на гражданское право — еще один урок перед обедом — когда я получила сообщение. Я забыла выключить телефон, поэтому достала его из сумки, полагая, что это, наверное, мои родители хотят извиниться за то, что пропустят родительский вечер.

Оказалось, это не родители.

Это был Себастьян Борн — Жнец, который передал мне магию огня.

«НАМ НУЖНО ПОГОВОРИТЬ», — это все, что он написал.

Я выдернула Скаут из потока учащихся и показала ей телефон. Ее лицо сразу же стало подозрительным. Себастьян связывался со мной прежде, и она и тогда не была в особом восторге.

— Вы с ним общаетесь? — спросила она.

Я закатила глаза.

— Если под разговором с ним ты подразумеваешь, что я прочитала одно единственное сообщение, а потом показала его тебе, как только получила, тогда да, разговаривала.

— Ха-ха-ха. Я знаю, что вы двое — друзья.

— Мы не друзья. Он думает, что мы связаны, потому что оба обладаем магией огня.

— Ты уже ответила ему?

— Еще нет.

Она скрестила руки на груди и нахмурилась, как будто что-то ее серьезно озадачило.

— Думаю, тебе стоит поговорить с ним.

Я шокированно моргнула. Это последнее, что я ожидала от нее услышать.

— Что, прости?

— Я знаю, что ты разговаривала с ним раньше. У него с тобой некая связь. Я не говорю, что мне это нравится, — быстро добавила она, — но ты используешь то, что у тебя есть, верно?

Я облизнула губы и на мгновение задумалась об этом. Она права — Себастьян явно хочет со мной связаться. Хоть я и не в восторге от того, что придется устроить встречу, но, по крайней мере, не буду делать это за чьей-то спиной. И, возможно, у него есть информация о блэкауте.

— Ты права. Мне нужно поговорить с ним. — Я начала печатать ответ. — Но я собираюсь пообедать, и ты пойдешь со мной.

Себастьян согласился встретиться с нами около реки Чикаго, которая рассекает центр города. Нам разрешается гулять по окрестностям во время обеда, но технически река слишком далеко от кампуса. Но что такого в небольшом нарушении правил с подругой?

Как предполагалось, мы встретимся с ним рядом с мостом на Стэйт-Стрит. Само собой, я пробыла тут недолго, и уж точно приехала сюда не по своему выбору. Но что-то в этом городе мне нравится. Мне нравится сплетение зданий в центре Чикаго, бесконечный поток туристов, которые, кажется, абсолютно все в восторге от города, итальянская кухня и ночное отражение города в реке, даже если я нечасто выбираюсь из сырых и холодных туннелей, чтобы увидеть это отражение. Мне нравится слушать, как Джейсон и Майкл спорят о «Кабс»[13] и «Сокс»[14], и лучше ли «Ригли»[15], чем «Ю. С. Селлулар-Филд»[16].

Может быть, долгая зима изменит мои чувства к городу, но зима еще не пришла. Пока что Чикаго мне очень нравится.

Когда подошли к мосту, мы увидели, что движение остановлено. Толпа зевак стояла у каменного ограждения, возвышающегося над водой. Они выжидающе глазели через край.

— Кто-то упал? — прошептала я.

— О, вот так удача! — произнесла Скаут, потащив меня через улицу, когда загорелся зеленый.

— Что ты делаешь?

— В Чикаго есть некие талисманы на удачу, — сказала она. — И это один из них.

— Пялиться на реку? — спросила я, всерьез смутившись.

— Не на реку, — ответила она, втискивая нас на свободное место у ограждения. — На мост.

Как оказалось, толпа не выясняла, что там в реке — они смотрели на то, что было поверх нее. Гигантский стальной мост поднимался вверх, его две металлические оси разделились пополам и поднимались к небу, так более высокие суда смогут пройти под ним.

— О, это просто чертовски круто, — сказала Скаут, вытаскивая свой телефон, чтобы сделать несколько фотографий.

Суда были готовы к отправке: десяток парусников находился на участке реки по другую сторону моста, ожидая, когда можно будет пройти под ним. Несколько байдарок были разбросаны по воде рядом с ними. И этот мост не один пришел в движение. Когда я посмотрела дальше на реку, то увидела еще два разведенных моста позади этого, теперь медленно опускавшихся вниз — две части дороги соединялись, чтобы можно было возобновить движение.

Лодочники сидели на палубах своих лодок, укутавшись против холодного осеннего ветра. Лодки отходили от озера, вероятно, в гавани на зиму.

Я услышала оживленную болтовню окружающих нас людей и огляделась.

В нескольких метрах от ограждения стояла стройная девушка с темными волосами, завязанными в конский хвост, и с большой черной камерой на шее. Она откинула голову назад, засмеявшись, и я в полной мере рассмотрела ее компаньона.

Это был Себастьян Борн. Высокий, темный, красивый и, как минимум, в меру злой.

Я быстро оглянулась на реку, внезапно занервничав.

— Он здесь, — сказала я. — Три часа.

— Три часа? Я думала, ты сказала в полдень?

— Он стоит на три часа. Рядом с девушкой с хвостиком и камерой.

Это привлекло внимание Скаут. Очень осторожно она поглядела в их сторону, как будто просто наблюдала, как начинает подниматься следующий мост, прежде чем снова оглянулась на реку.

— Это определенно Себастьян Борн.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить нервы.

— Ладно, я иду туда.

— Я останусь здесь. За пределами досягаемости Жнеца.

— Мило с твоей стороны, — сказала я, а потом мои ноги начали двигаться, и я пошла к нему. Прошла всего секунда, прежде чем он поднял глаза и встретил мой взгляд.

Глубокий, темно-голубой цвет его глаз едва ли не шокировал. Они пронзали тебя насквозь так, что я почувствовала это своим нутром так же убедительно, как удар кулаком. Но я заставила себя продолжать идти и остановилась, когда дошла до девушки.

— Привет, — произнес он.

— Привет. — Я сунула руки в карманы, внезапно почувствовав себя неловко. Не совсем обычным делом является то, что Адепты и Жнецы встречаются посреди делового центра Чикаго намеренно и на поверхности земли.

— О, это моя кузина, Фэйден. Фэйден, это Лили Паркер.

Фэйден окинула меня взглядом и слегка улыбнулась, после чего снова перевела взгляд на реку.

— Приветики, — сказала она.

— Мост очень клевый, да? — спросил он.

Я оглянулась как раз в тот момент, когда мужчина и женщина в ярко-оранжевых байдарках и пуховиках проплывали мимо.

— Да, он классный.

— Фэйден недавно приехала в город, — сказал Себастьян. — Она «2Л»[17] в Северо-западном. Юридический факультет, — добавил он, увидев мое растерянное лицо. — Это значит, что она на втором курсе. Она переехала из Калифорнии.

— Это большая перемена, — произнесла я.

Фэйден улыбнулась.

— Двадцать градусов и солнечное небо сделали меня слишком дерзкой. Я подумала, что несколько зим в Чикаго помогут мне найти баланс.

— На самом деле, это также первая зима и для Лили, — сказал Себастьян.

— Правда? — спросила Фэйден. — Откуда ты?

— Из штата Нью-Йорк.

— Да? — произнесла она. — Круто.

Себастьян махнул рукой на группу деревьев и скамейку в нескольких метрах от края реки. Я предположила, что там он хочет поговорить.

— Мы скоро вернемся, Фэйден, — сказал он.

Она слегка кивнула.

— Так вы осматриваете достопримечательности? — спросила я, когда мы подошли к деревьям.

— Да, помогаю ей познакомиться с городом.

Покончив с болтовней, я перешла к сути дела.

— Так что случилось? — спросила я.

Он выглядел так, словно ему чертовски не по себе.

— Что ты знаешь о пропаже магических сил?

Мое сердце дико заколотилось. «Он спрашивает потому, что знает о нас… или потому что у Жнецов тоже проблемы?» Я решила прикинуться дурочкой.

— Что ты имеешь в виду?

— Заклинания не работают, силы пропали.

«Как обмануть, не говоря лжи?» Избегая ответа на вопрос.

— Почему ты спрашиваешь?

Себастьян оглянулся на меня спустя, казалось, очень долгое время. Возможно, он решал, насколько честным он может быть, задаваясь вопросом, может ли мне доверять.

— Потому что наша магия пропала.

Меня это слишком ошарашило, поэтому я особо не могла говорить. «Так это не только Адепты? И Жнецы тоже?»

— Наша?

— Жнецов. Каждого Жнеца в Чикаго.

— Когда это произошло?

— Сегодня утром.

Мы потеряли нашу магию прошлым вечером. Они потеряли свою магию этим утром, после того, как мы потеряли свою. Это не похоже на природное явление. Похоже, кто-то щелкнул магическим выключателем. «Но возможно ли это? Кто может щелкнуть выключателем и отключить магию всех Адептов и Жнецов в Чикаго? Кто еще остался?»

— Джеремайя думает, что это сделали Адепты, — добавил Себастьян. — Каким-то образом нейтрализовали наши силы.

— Мы этого не делали, — заверила я его. — Я даже не уверена, что мы на такое способны.

— Не думаю, что он на это купится.

В моей голове пронеслось так много вопросов. «Что, если он говорит правду, и Жнецы лишились сил? Он взял на себя риск, значит, и я должна сказать ему правду? Но что, если он лжет? Что, если Жнецы и есть причина, почему пропали наши силы, а он хочет удостовериться, что трюк сработал? Что, если он пытается выведать наши слабые места, чтобы Жнецы могли напасть?»

«И, что более важно: почему он мне помогает? Почему он предоставляет мне информацию, которая помогает Адептам, когда даже не считает, что Адепты на правильной стороне? Он пытается заманить меня? Склонить на свою сторону?»

Но я не стала их задавать. Также я не стала говорить правду. Я не сказала ему, что наши силы тоже пропали. Может, он знает; может, нет. Но если он докажет свою благонадежность, я пообещала себе, что отплачу за услугу позже.

— Убеди его, — сказала я. — Клянусь, мы не забирали вашу магию.

— Он хочет доказательств. Он хочет Гримуар Скаут. Он думает, что это сделала она.

Это даже не обсуждается.

— Он его не получит. В любом случае, это ему не поможет. А если он попытается, то мы ответим всем, что у нас есть.

А этого «всего» у нас сейчас не так уж и много, по крайней мере, не в отношении магии.

Фэйден позвала его по имени, указывая на что-то на реке. Я оглянулась на нее.

— Она одна из вас?

Его глаза опасно потемнели.

— Нет, — ответил он. — И я буду признателен, если ты не будешь ее в это вмешивать. Остальным из Темной Элиты нет необходимости знать, что она здесь.

«Полагаю, он доверяет своим собратам Жнецам не больше, чем мы. Но отсюда возникает вопрос — если я сказажу ему, что меня хотят навестить родственники, сделает ли он для меня то же самое? Не станет ли впутывать в это мою семью?»

Но я не Жнец, и не ищу способ причинить вред Себастьяну или его кузине, так что я кивнула.

— Нет проблем.

Кажется, он испытал облегчение.

— Что ж, мне нужно возвращаться в школу, — сказала я. — Спасибо за свежую информацию.

— И тебе.

Он вернулся к Фэйден, а я вернулась к Скаут, словно ничего и не произошло. Как будто мы только что не обсуждали грандиозные магические события. Она незамедлительно закидала меня вопросами:

— Что он сделал? Что сказал? Кто эта девушка?

— Его кузина. Хорошая новость заключается в том, что Жнецы тоже потеряли свои силы.

Ее глаза расширились.

— Это он тебе об этом сказал?

— Да.

— Как думаешь, он блефует?

— Единственная причина блефовать — это выяснить, есть ли у нас магия. А я не собираюсь этим делиться. По крайней мере, не сейчас. Пока не убедимся, на чьей он стороне.

— Значит, у Жнецов нет магии, да? — Она развернулась и оперлась локтями об ограждение. — Так что это значит? Кто за этим стоит?

— Понятия не имею. К сожалению, у меня есть также и плохие новости.

— Ты с ним целовалась?

— Нет, черт побери, нет. Прояви немного уважения. Серьезно. Жнецы, или так они говорят, тоже не знают, чьих рук это дело. Но у них есть теория.

— Какая?

Нет смысла ходить вокруг да около.

— Они думают, что это ты.

Улыбка, появившаяся на ее лице, явно не была страхом, которого я ожидала.

— Они думают, что я хороша.

— Они думают, что ответы в твоем Гримуаре.

От этого она немного побледнела, что, по-моему, было хорошо. Я бы предпочла, чтобы она немного боялась, нежели была чересчур самоуверенной — и не такой осторожной, какой следовало быть.

Она оттолкнулась от ограждения.

— Я не отдам свой Гримуар, — сказала она. — Если они думают, что такое возможно, то они либо безумные, либо тупые. Или и то, и другое. — Она посмотрела на меня. — Мы должны разобраться с этой фигней с блэкаутом. Мы обязаны.

— Знаю, — ответила я.

«К сожалению, я уверена, что это будет самым трудным».

По сравнению с встречей со Жнецом около моста, который разводился над рекой Чикаго, занятия были скучными. Из-за встречи мы пропустили обед, а это значит, что мы обе были голодными. Из-за голода История Европы не стала более интересной.

Сейчас начало недели в Св. Софии для Вечно Богатых Девушек, а это означает, что выбор в столовой не такой гадкий, как можно подумать. Ужин в четверг или пятницу подразумевает, что будут подавать жаркое из всего, что не было съедено раньше на неделе. Работники столовой называют это «суспензией». Я же зову это гадостью.

Сегодня подавали гамбургеры — с мясом для Скаут и с черной фасолью для меня. Я вегетарианка, поэтому восполняю нехватку мяса овощами и сахаром.

Звездная компашка, кажется, была чем-то взволнована, но я не собиралась подходить и спрашивать, что случилось. Они как обычно сидели за столом в столовой рядом с огромным окном, выходящим во двор. Там королевство звездной компашки, и я не собиралась нарушать границы.

Мы со Скаут заняли места в конце стола на другой стороне помещения. Мы повторили мой разговор с Себастьяном, и она продолжала задавать вопросы о том, что он сказал и не сказал, пытаясь выудить информацию из нашего разговора.

Но один вопрос выделялся:

— Ты собираешься рассказать Джейсону, что дружишь с Себастьяном?

Я замерла на полуукусе бургера.

— Мы не друзья.

— Может, и нет, — произнесла она, выдавив столько горчицы и кетчупа на оставшуюся половину своего бургера, что они потекли с краев. — Но все же я думаю, что он хотел бы знать.

— Ты бы рассказала ему, если бы была на моем месте? В смысле, это совершенно невинно, но я не думаю, что Джейсон — или любой другой Адепт — посчитает это хорошей идеей.

— Ты думаешь, что это хорошая идея?

— Я общаюсь с Себастьяном не потому что, что хочу с ним дружить, встречаться или потому, что думаю, будто он и остальные Жнецы во всем правы. Он скорее… секретный источник. Он предоставляет мне информацию, и если эта информация полезна, я ее использую. Я не собираюсь игнорировать его только лишь потому, что Адептам это не нравится.

— А что, если Себастьян использует тебя?

— Он мог бы меня использовать только в том случае, если бы я предоставляла ему информацию. А я этого не делаю.

— Что ж, смотри, чтобы он не попытался превратить вашу дружбу — или чем бы это ни было — в способ получить доступ к информации… и Анклаву.

— Я никогда этого не сделаю.

— Ага, но я также готова поспорить, что ты никогда не думала, что будешь общаться с Себастьяном прямо на улице или любезничать с его кузиной. Все меняется. Люди меняются. Просто держи ухо востро.

— Постараюсь. И я подумаю, стоит ли рассказывать Джейсону.

Запиликал телефон Скаут, поэтому она достала его и поглядела на экран.

— Тебе лучше думать побыстрее, — сказала она, а затем показала мне свой телефон.

Сегодня вечером мы встречаемся в Анклаве.

Положение было хуже некуда. У нас тест по триге, наша магия исчезла, намечалась вечеринка и нужно было устроить тайную встречу с вампиром. Мои родители не приехали на родительский вечер, и у меня не было платья для танцев. Также у меня был обеспокоенный оборотень и лучшая подруга-заклинательница, которая теперь стала целью номер один для плохих парней города.

Все это довольно напрягает.

Многое из этого затронуло Майкла и Джейсона, и, по моему предположению, именно поэтому мы застали их сидящими за столом в Анклаве… и составляющими свои команды фэнтези баскетбола.

— Это действительно лучшее, что вы, ребята, можете делать в свободное время? — спросила Скаут, бросив свою сумку-почтальонку на стол.

— Нет, нет, — произнес Майкл, стуча пальцем по столу и полностью игнорирую Скаут. — Ты не можешь поставить Тофера на место разыгрывающего защитника. Из-за колена он отсутствовал половину прошлого сезона. Это нелепо.

— Я могу поставить его туда, куда захочу, — ответил Джейсон, что-то написав на листке бумаги. — Я забрал его. Ты жалуешься просто потому, что сам не смог его взять.

Майкл указал себе на грудь карандашом.

— Я его не хотел. Я умнее этого и знаю, что он не продержится весь сезон. Я взял Гузмана, потому что хотел Гузмана.

Так он сказал, но, кажется, не очень-то был уверен в себе.

Я села рядом с Джейсоном.

— Баскетбол? Серьезно?

Он ухмыльнулся мне.

— На выходных мы доделали наши команды, поэтому сравниваем составы.

— Гузман? — спросила Скаут. — Не могу поверить, что ты выбрал Гузмана.

На этот раз Майкл выглядел расстроенным.

— Думаешь, это неудачный выбор?

Скаут фыркнула.

— Как будто я знаю. Понятия не имею, кто такой Гузман. Или… — она заглянула в листок, — «Лейк-ерс». Довольно дерьмовое название для команды.

— Это «Лейкерс»[18], Скаут. «Лейкерс», — сказал Джейсон.

— Без разницы. — Она зевнула. — Если вы, господа, закончили, мы можем приступить к делу?

— Давайте начнем, — произнес Даниэль, и остальные Адепты присоединились к нам за столом. — Обо всем по порядку — есть какие-нибудь новости в нашей сфере?

Я посмотрела на Скаут, которая кивнула.

— Жнецы утратили свою магию, — сказала я.

Комната погрузилась в абсолютную тишину, а мое сердце колотилось так сильно, что я задалась вопросом, все ли это слышат.

— В каком смысле, они утратили свою магию? — спросил Даниэль. — Откуда ты это узнала?

— Она… мы видели Жнеца возле двери Св. Софии, — ляпнула Скаут.

Я замерла, потом медленно посмотрела на нее. Она только что соврала Даниэлю и Анклаву, как я предположила, чтобы не дать мне рассказать о том, что встречалась с Себастьяном. «Потому что она думает, что общение с ним — плохая идея, из-за чего мы обе влипнем в неприятности — или потому что хочет сохранить наш секретный источник только для нас?»

— Возле двери? — нахмурившись, спросил Даниэль и скрестил руки на груди. — И он не вошел?

— Она не вошла, — поправила Скаут. — Мы с ней уже встречались раньше, поэтому знали, какую магию она может использовать. Но она попыталась применить магию, и это не сработало. Когда ее попытка один на один провалилась, она сбежала.

— Но не раньше, чем завопила что-то о том, что подобно другим Жнецам лишилась магии, — сказала я.

Эта история даже мне казалась смешной, но в мире Адептов, она, вероятно, не попала даже в десятку самых странных вещей, с которыми мы столкнулись за время нашей деятельности. Жнецы, пытающиеся проникнуть в нашу школу? Уже было. Мордобой среде девушек? Плавали — знаем.

— Ха, — произнес Даниэль. — Значит, у вас информация из первых рук, что магия Жнецов не работает?

— Информация из первых рук, — подтвердила я.

Я старалась не ерзать под любопытными взглядами других Адептов. «Они знают, что я вру? Я выгляжу подозрительно?» Я определенно не создана для шпионских игр. К счастью, прежде чем я начала по-настоящему возить ногами и нервно присвистывать, раздался стук в дверь.

Мы все замерли в ожидании натиска — кроме Даниэля.

— Открыто, — крикнул он.

Вот вам и защита.

Дверь со скрипом открылась, и вошла Детройт.

Я уже ссылалась на чувство стиля Лесли — странное, но довольно непринужденное. Чувство стиля Детройт гораздо более интенсивное — взрыв кожи, кружев, перьев и беспорядочных вкраплений металла. Сегодня она надела длинное, облегающее черное пальто с рукавами, которые лились по рукам лавиной кружев. На ней были леггинсы и черные сапоги до колен, а светлые волосы аккуратно завиты. На голове под углом держалась маленькая черная шляпка, а через плечо была перекинута небольшая черная сумочка. Она притащила старый кожаный чемодан с золотыми застежками сверху.

Адепты — странная группа, и Второй Анклав, безусловно, не исключение.

— Что это? — спросил Пол, подходя ближе.

Когда чемодан оказался там, где хотела его видеть, она положила его на бок, расстегнула ремни и открыла крышку. В противоположность винтажной коже и меди снаружи, внутри все было в проводах и кнопках, и это выглядело так, будто они вывалились из старинной пишущей машинки. Большинство приборов Детройт выглядят блестящими и современными. Этот же был похож на кусочки хлама, склеенные вместе. Надо полагать, такое получается, когда инженер лишается своей магии.

Детройт нажала на одну из кнопок.

Ничего не произошло.

Она нервно рассмеялась, а затем снова нажала кнопку. Устройство щелкнуло, а потом зажужжало, придя в действие. Маленькие черные циферблаты перевернулись друг на друга, и маленькое приспособление, похожее на дешевое пластиковое колесо обозрения, начало вращаться.

— И что это именно такое? — спросил Пол.

Она встала и гордостью посмотрела вниз на… то, чем бы это ни было.

— Это уничтожитель вирусов. Он просканирует вас и, если вы заражены вирусом, который вызвал блэкаут, он от него избавится.

Ну, это довольно творческая идея. Хотя она подняла один вопрос:

— Мы заражены вирусами? — нахмурившись, спросила Скаут.

— Я не уверена. Но стоит попробовать, тебе не кажется?

Полагаю, с этим не поспоришь.

Носком сапога она нажала другую кнопку. Откидная створка с другой стороны устройства открылась, и по комнате прошел луч света.

— У меня нет магии, но, знаете, я все же могу кое-что придумать. Кто хочет войти в луч?

Пожалуй, неудивительно, что никто не поднял руку.

— Это безопасно? — спросила Джилл, опустившись на колени, чтобы поглядеть на устройство. Оно зажужжало и загудело, когда она на него посмотрела, словно устройство было заполнено злобными пчелами.

— О, Боже, — проговорила Детройт, протянув руку. — Не двигайся.

Джилл застыла, ее глаза расширились.

— О, Боже, что? Что я сделала? Я что-то запустила? Это бомба?

Анклав погрузился в тишину.

Детройт так сильно засмеялась, что даже хрюкнула.

— А, такое каждый раз происходит. Серьезно, все нормально. Зайди в луч.

— Зачем? — спросила Джилл, морщась от беспокойства.

— За тем, что для того, чтобы удалить магический вирус, тебе нужно, знаешь ли, использовать устройство. — Она мягко подтолкнула Джилл к лучу света.

Вздрогнув и закрыв глаза, Джилл подставила носок под луч. Когда не вспыхнуло пламя, она открыла один глаз и проверила ногу.

— Видишь? Все нормально. Теперь зайди под него полностью, пожалуйста.

Когда Джилл зашла в свет, Детройт поправила циферблаты на чемодане. Свет задрожал и замерцал, но это все, что он сделал. Спустя мгновение свет полностью погас.

Не совсем уверенные, что делать — или что произошло — мы стояли, неловко глядя друг на друга, а потом посмотрели на Детройт.

— Готово, — живо произнесла она. — Хочешь посмотреть, сработало ли?

Джилл и Джейми переглянулись так, как могут только близнецы — как будто могут читать мысли друг друга и точно знают, о чем думает другая. И ни одна из них не выглядела так, будто доверяет новому хитроумному изобретению Детройт.

— Конечно, хочет, — добродушно сказал Даниэль. — Можно начать с чего-то малого.

Девушки переглянулись, а потом кивнули.

— У кого-нибудь есть бутылка воды? — спросила Джилл.

— У меня есть, — ответил Скаут, потом порылась в своей сумке и достала бутылку. — Но она наполнена только наполовину.

— Не страшно, — произнесла Джилл. Она подошла к столу и поставила бутылку сверху, потом отошла на пару шагов.

Мы все отскочили немного назад, предоставляя ей место для работы. На всякий случай.

Мгновение она стояла там, прижав руки к бокам и ритмично сжимая пальцы в кулаки. Раскрыла. Закрыла. Раскрыла. Закрыла. Ее длинные волосы упали на плечи, которыми она немного повела, как бы разминая их.

— Это неправильно, что сейчас я реально боюсь? — прошептала Скаут.

— Что она всех нас превратит в льдышки? — полюбопытствовала я.

— Что это не сработает.

«Пожалуй, этот вариант более пугающий».

Джилл подняла перед собой руки и со свистящим звуком — будто очень сильно выдохнула — выставила их вперед и направила на бутылку воды.

Комната погрузилась в тишину — а вода даже не покрылась льдом.

В комнате было ужасное напряжение. Не очень весело наблюдать, как другой Адепт совсем не в силах творить свою магию, особенно зная, что мы все в одной лодке.

— Попробуй еще, — мягко сказал Даниэль. — Еще один раз.

Джилл кивнула, затем снова повторила свои магические приготовления. Сжатие и разжатие кулаков, покатывание плечами, выставление рук.

Но бутылка даже не шелохнулась.

Джилл тихо всхлипнула. Она обернулась с глазами полными слез и подошла к своей сестре. Они обнялись.

— Это навсегда, не так ли? — спросил Пол, в его голосе слышалась паника. — Это устройство не работает, а у нас нет других идей, и мы облажались. Наша магия исчезла.

— Это моя вина, — сказала Детройт, на этот раз ее голос звучал тише и не так уверенно. — Устройство не работает. Я надеялась… — начала она, но покачала головой, а потом вытерла слезу из уголка глаза. — Я надеялась, что все еще могу это сделать. Любой может соорудить устройство. Для этого не нужна магия. Но я создаю устройства, которые взаимодействуют с магией. Они признают ее. Проверяют. Используют. В этом моя сила. Это мой талант.

Она замолчала и отвернулась, и на этот раз не потрудилась смахнуть слезу, которая катилась по ее щеке.

— Моя магия исчезла, — проговорила она. — Теперь я всего лишь никудышный любитель. С таким же успехом я могу начать строить боевых роботов.

— Мне нравятся боевые роботы, — сказал Майкл со странной улыбкой на лице. Детройт посмотрела на него и улыбнулась, но было видно, как глубока ее рана.

— Наша магия не исчезла, — проговорил Даниэль. — Это Чикаго, а не какой-то сказочный город. Магия не исчезает просто без причины. Кто-то за этим стоит — кто-то отключил нашу магию, а это значит, что мы сосредоточимся на том, чтобы выяснить, кто это, и все исправим.

Это тяжело для всех нас, и тяжело для Даниэля, но по нему этого не скажешь. Он хороший источник мотивации — из тех парней, которые никогда не показывают страха. И это именно то, что нам сейчас нужно.

К сожалению, это не вернет нам нашу магию.

— Не теряйте голову из-за временного положения, — сказал он. — А это именно оно и есть — временное положение.

— Или это репетиция, — произнес Пол. — Как потерять магию, прежде чем освоишь ее. Это отстой.

— Видите? Это удобный случай, — усмехнулся Даниэль. — Вы, ребята, сегодня серьезно заставляете меня чувствовать себя Полианной[19]. — Это рассмешило всех в Анклаве. — Слушайте, это трудно. Эта ситуация — отстой, и я это знаю наверняка, потому что я намного ближе к тому, чтобы все это потерять, чем вы. Трудно представить жизнь без нее. Но это вполне возможно. Это — дар, действительно особенный дар, но жизнь продолжается. И теперь вы это знаете.

Зазвонил телефон Джейсона, нарушив тишину. Он вытащил его и поглядел на экран, а потом нахмурился. Не говоря ни слова, он подошел к двери Анклава, открыл ее и вышел наружу. Она захлопнулась с тяжелым стуком, отчего в моей груди зародилась паника. Это тот самый звонок? Тот, который выдернет его домой, и он никогда не вернется?

Подошел Майкл.

— Что это было?

— Не знаю, — ответила я, все еще глядя на дверь. — Полагаю, семейные дела.

— В последнее время он ничего об этом не говорил. Не думаю, что он хочет вернуться домой.

Я оглянулась на Майкла, желая ему верить.

— Почему ты так говоришь?

Майкл пожал плечами.

— Он особо об этом не говорил. Думаю, он сильно разочаровался и в них, и в их порядках. Он приехал сюда, чтобы уйти от этого, но, похоже, они его преследуют. Он хочет иметь свою собственную жизнь, понимаешь? Отдельную жизнь.

— Отделиться от их правил?

— Да. Он тебе сказал, что это проклятие?

Я кивнула.

— Ага.

— Это давит на него. Он присоединился к Анклаву, чтобы помочь изменить ситуацию к лучшему, потому что хотел, чтобы из этого вышло что-то хорошее. Он думает, то хорошее, что из этого вышло — это ты.

Я почувствовала, как покраснели мои щеки, и была благодарна за признание.

— Спасибо, Майкл. Я знаю, он рад, что вы друзья.

— Конечно, рад. Я же надираю задницы. — Он изобразил показной рубящий удар каратиста, которым по большому счету задницу не надерешь.

— И говоря о надирании задниц, — произнесла Скаут достаточно громко, чтобы услышала остальная часть Анклава, — мы не можем просто сидеть и ждать, когда что-нибудь произойдет. Мне нужно чем-то заняться.

— Займешься, — ответил Даниэль. — Сегодня на повестке дня есть еще кое-что.

Мы все посмотрели на него.

— У Жнецов магия оставалась дольше, чем у нас, — сказал он. — Это говорит о том, что блэкаут является частью организованного плана. По всей видимости, этот план не принадлежит Жнецам, если только что-то не пошло не так и не отскочило в них. Но они стремятся удержать свою магию гораздо сильнее, чем мы. Поэтому, нет никаких сомнений в том, что они с этим разбираются. А если они с этим разбираются, то, вероятнее всего, разговаривают об этом.

— Это просто потому, что половина Жнецов — девушки-подростки, — сказал Пол с ухмылкой. Джейми ударила его по руке, что мы со Скаут одобрили.

— Как бы то ни было, — произнес Даниэль, — это значит, что пришло время наведываться в святилище и посмотреть, что мы можем узнать. Вот почему Детройт здесь — она установит камеру, чтобы мы смогли за ними следить. В последний раз, когда Анклавы работали вместе, Совет остался доволен. Ну, за исключением части с разрушением другого убежища. Это действие Совет совсем не ободрил.

Скаут немного покраснела, но все равно выглядела очень довольной собой. Мы помогли Детройт и Нае, еще одному Адепту из Второго Анклава, которая может призывать и общаться с призраками, получить сведения о святилище, где Жнецы искали решение магического бессмертия. Скаут уничтожила его, высосав все из него, как магический пылесос. Это было довольно классно, но я могу понять, почему обеспокоен Совет. Заклинание под Чикаго, высасывающее внутренности здания? Ага, могу представить, как это взволнует людей.

— Джилл, Джейми, Пол, вы отправляетесь патрулировать туннели. Удостоверьтесь, что Жнецы не стали плохо реагировать на потерю своей магии, сея еще больший хаос. Детройт, Майкл, Джейсон, Лили и Скаут, вы отправляетесь в святилище, — сказал Даниэль. — Посмотрите, что там творится внутри, и выясните все, что сможете. И если получится, возвращайтесь с ответом на то, почему пропала наша магия… и с решением для ее возвращения.

«О, так это будет простая прогулка».

Несколько недель назад такой приказ привел бы нас в ужас. Но сейчас это не кажется таким ужасным. Конечно, у нас нет магии. Но если Себастьян сказал правду, у Жнецов ее тоже нет.

И мы научились лучше вынюхивать в туннелях. Посещение святилища состоит в основном из вынюхивания.

Конкретно в этом святилище я была только один раз — и тогда мы спасали Скаут. Я впервые использовала магию огня, и нам с Джейми, Джилл, Полом, Джейсоном и Майклом удалось ее оттуда вытащить.

Но это не значит, что я с нетерпением жду возвращения туда. Святилища — это версии Анклавов Жнецов — где они встречаются, принимают решения, и где людей без магии знакомят с этим миром самым худшим из возможных способов — высасывая частицы их душ. Мне не очень-то хочется знакомится поближе с гнездышком Жнецов в том случае, если нас поймают.

Это святилище находится на бывшей электроподстанции с двумя люками — один спереди, другой сзади. Как и Третий Анклав, оно расположено под землей, но отделено от нашего штаба множеством темных и извилистых туннелей.

Между прочим, если мы знаем, как добраться до святилища, то Жнецы, судя по всему, могли выяснить, как добраться до Анклава и Св. Софии. Это объясняет, почему они продолжают появляться у нашей двери. Пожалуй, пора принять какие-то меры.

— Ты никогда не думала, что было бы проще, если бы святилище и Анклав находились по соседству? — прошептала Скаут.

Свет от наших фонариков подпрыгивал вверх-вниз, пока мы шли бок о бок через туннели с Детройт перед нами. Парни решили, что «самые сильные Адепты» должны быть впереди и сзади команды, поэтому Джейсон был во главе, а Майкл был замыкающим.

— Вообще-то я как раз об этом только что думала, — ответила я. — Слишком легко добраться от одного места до другого. В смысле, если мы, как предполагается, отколовшаяся группа, пытающаяся победить Жнецов, то создание лагеря через несколько туннелей от них — не самый разумный ход в целях безопасности.

— Так было нужно в то время, — сказала Детройт, оглянувшись на нас. — Анклавы были созданы членами Темной Элиты, которые хотели все изменить, но они по-прежнему считались частью Темной Элиты. Другие Жнецы что-нибудь заподозрили бы, если бы они просто перестали появляться на собраниях и тому подобном, поэтому они устроили небольшие укрытия недалеко от святилищ. Таким вот образом они могли улизнуть после встреч или всего остального.

— Вот почему, если посмотреть на карту в Комнате с Городом, святилища и Анклавы всегда расположены довольно близко друг к другу, — произнесла я.

— Да, — чопорно ответила Детройт, и у меня сложилось впечатление, что Второй Анклав знает куда больше нашего. — За исключением нашего Анклава. Мы наверху.

Ну, естественно. У нас каменная комната в подземном туннеле. У них лаборатории, тренажерные залы и так далее, и тому подобное.

У Третьего Анклава есть оборотень.

У Второго Анклава есть покровитель.

Мы сбавили темп, когда приблизились к святилищу. Также мы замолчали и скучились. Неизвестно, есть ли у Жнецов патрули, и, похоже, мы не особо-то можем защитить себя.

Через мгновение Джейсон остановился и поднял вверх руку, затем сжал кулак.

Мы сразу же остановились и выключили фонарики. Я встала поближе к Скаут. В этой части туннеля стояла кромешная тьма, и немного успокаивало то, что с тобой рядом кто-то есть. Я напрягла уши, чтобы понять, что он услышал, но смогла услышать только бешеный стук своего сердца.

И тогда я их услышала — два голоса, через несколько туннелей, что придавало голосам странное металлическое эхо.

— Нет, это потому, что они думаю, что он слабый, — сказал один мужчина.

— Он слабый, — согласился другой. — У нас нет магии.

Скаут потянулась и сжала мою руку. Себастьян сказал нам правду — у Жнецов тоже нет магии.

— Ты слышал слухи?

— Ага, — ответил другой парень через минуту. — Слышал.

— Думаешь, это правда?

— Не знаю. Честно говоря, я уже не отличаю правду от вымысла.

«Какие слухи?» — задалась я вопросом, и мне пришлось сжать губы, чтобы не выкрикнуть вопрос: «Кто забрал нашу магию?»

— Понятия не имею, — ответил первый парень. — Это-то я и хотел бы знать.

— Наследники не станут долго это терпеть. И мне плевать, как это делают другие святилища — мы первое святилище, альфа и омега. Мы не должны сидеть без дела и ждать, когда наша магия снова заработает.

— Вот почему вся эта организация катится в ад, — произнес другой.

Звук шагов стал ближе, как и слабый свет фонарика где-то впереди. Мы все замерли, прижимаясь друг к другу плечами и сгрудившись поплотнее, пока ждали в темноте.

— Я даже не знаю, зачем мы запариваемся насчет патрулирования. Здесь ничего нет.

— Джеремайя нервничает. Без магии стало мерещится, что каждая тень — это бугимен[20].

— Это кое-что говорит о жизни без магии, — пробормотал другой парень.

— Да, говорит. — Его голос стал немного глубже, как будто разговор стал более серьезным.

Минуту стояла тишина, но впереди замерцал свет, как будто парни вертели туда-сюда свои фонарики… ища нас.

— Давай возвращаться.

— Ладно, — ответил другой. — Но если у него случится очередной припадок, на этот раз отдуваться будешь ты.

Через мгновение мы услышали звук удаляющихся шагов. И когда снова наступила тишина, Джейсон включил свой фонарик и повернулся к нам.

Майкл заговорил первым:

— Это подтверждает, что их магия не работает.

— И они, похоже, не знают, почему, — добавил Джейсон.

— Я очень рада, что их магия не работает, — сказала Скаут. — А еще я хочу знать, о каких слухах они говорили. Давайте проберемся поближе.

— А это хорошая идея? — спросила я. — Мы что, в нескольких сотнях метров от святилища? Это небезопасно.

— Мы должны установить камеру, — напомнила нам Детройт. — Нам нужно подобраться ближе.

— Пойдем без света, — сказал Джейсон, выключив свой фонарик. — Подберемся к святилищу настолько близко, насколько это возможно, и узнаем, есть ли у них какие-нибудь догадки о том, кто отключил магию. Если это не прокатит, я перекинусь, проберусь внутрь и попробую разузнать там. Без проблем.

Не имея лучшего плана, мы двинулись дальше.

Через несколько минут мы достигли хорошо освещенной зоны, где туннель переходит в зону доступа. Отсюда можно добраться до других частей подземных туннелей и подняться наверх на улицу. Или, если действительно хочется, можно подняться по бетонной лестнице, ведущей на небольшую платформу и к металлической двери — к передней двери святилища.

Мы столпились на пороге туннеля и заглянули внутрь. Не было никаких признаков мужчин, которые либо вернулись в корпус, либо пошли во второй туннель. Но от этого мое сердце не перестало колотиться. В святилище висел огромный баннер, на котором изображен четырехлистник Жнецов — а под ним стоял стол, на котором Жнецы высасывали из Скаут энергию.

Я потянулась и сжала ее руку. Та была холодной и липкой, и когда я взглянула на нее, она выглядела немного бледной.

— Ты в порядке?

— Просто… воспоминания, — ответила она, но сглотнула комок в горле. — Все нормально.

— Нам нужно зайти? — прошептал Майкл.

Мгновение никто не отвечал.

— Мне нужно кое-что попробовать.

Мы все посмотрели на Детройт. Она нервно открыла свой черный чемодан и вытащила черного пластикового жука около пяти сантиметров длиной. Она положила его себе на ладонь.

— Что это? — спросила я.

— Это что-то вроде рентгеновской камеры, — ответила она. — Он просветит бетон, трубы и прочее, и мы сможем увидеть помещение. И получить звук. Это жучок, — проговорила она с нервным смешком. — Поняли?

— В чем подвох? — спросил Джейсон.

Она посмотрела на него.

— Нам нужно разместить его внутри. Просто приклеить его к двери недостаточно. Он не сможет прослушивать через такой слой бетона, поэтому должен располагаться на стене помещения, в которое вы хотите заглянуть.

Джейсон поморщился и посмотрел на меня.

— Не люблю просить…

— Это сработает, — перебила она. — Обещаю, это сработает.

Последовала еще одна минута тишины, пока мы рассматривали варианты. Идти в святилище — огромный риск, и если жук Детройт не сработает, то это будет огромный риск без какой-либо пользы. «С другой стороны, если Жнецы не ответственны за магический блэкаут, то кто тогда? У кого есть способности это сделать? Нам нужно это выяснить».

— Это сработает, — повторила Детройт, и я протянула руку. Все посмотрели на меня.

— Это сработает, — произнесла я. — Знаю, что сработает. Я отнесу его внутрь. Просто скажи мне, как это сделать.

Ее глаза расширились.

— Ты мне доверяешь?

— Твоего слова мне достаточно, — ответила я. В конце концов, если я могу доверять Себастьяну, то меньшее, что могу сделать — это довериться Адепту. Это не так уж и трудно.

Детройт кивнула и передала жука. Он был тяжелее, чем я думала. Он был приятным и твердым, и это почему-то утешало.

Но Джейсон не был в восторге от моего плана.

— Это слишком опасно, — сказал он. — Ты можешь пострадать.

Я покачала головой. Я уже приняла решение.

— Я единственная, кто может пойти. Детройт слишком ценна, чтобы рисковать — она единственная, кто сейчас может сделать что-нибудь полезное. Скаут заклинательница — ей нельзя рисковать — а Майкл пацифист.

Это только половина правды. Вероятно, на самом деле он не пацифист, но также и не боец.

— А я? — спросил Джейсон.

— Тебе нужно остаться здесь и обеспечить их безопасность. И если я попадусь, то ты должен прийти и спасти меня.

Я думала, это будет мило, но его это не подкупило. Упрямые бойфренды-оборотни.

Но поскольку он не планировал внезапно согласиться, что это хорошая идея, я посмотрела на Детройт.

— Внутри святилища есть главный зал заседаний. Он как раз в конце коридора. Я зайду, прилеплю жучок к стене и вернусь еще до того, как вы поймете.

— Она права, — сказала Скаут. — Она — лучшая кандидатура для этого задания.

Потребовалась минута, но Джейсон, наконец, кивнул.

— Ладно. Но если ты пострадаешь, я очень на тебя разозлюсь.

— Постараюсь не попасться.

«Надеюсь, этого будет достаточно».

Это должна быть простая операция: подняться по ступенькам, открыть дверь, пройти по коридору и приклеить жучка к стене снаружи главной комнаты святилища. Мне нужно нажать на кнопку на его спине, чтобы включить, и как только загорится огонек, подтверждающий, что он подключился к видеоэкрану Детройт, моя задача будет выполнена, и я смогу оттуда смыться.

Это должно быть просто, но с разыгравшимися нервами мне это казалось трудновыполнимым.

Мы все еще толклись в проходе туннеля, в то время как Детройт снова все пошагово объясняла. Но я ее почти не слушала. Мой взгляд был прикован к Джейсону, который так же пристально смотрел на меня.

— Это может быть ловушкой? — спросила я, мои руки тряслись от нервов и адреналина. Я сжала пальцы вокруг жука, чтобы он не выпал.

— Это не ловушка, — ответила Детройт. — Это миссия в стиле Второго Анклава. Ты сможешь это сделать.

— Ты сможешь, — согласилась Скаут, обняв меня за плечи. — Зайдешь, включишь, выйдешь. Сделаешь все правильно, и я позволю тебе одолжить мой сумку-почтальонку, череп и все такое прочее.

Я нервно рассмеялась.

— Мне даже не нравится твоя сумка. Она наводит на меня жуть.

— Еще лучше. — Она шлепнула меня по заднице, словно я была квотербэком[21], которому в последний момент предстоит спасти игру. Отчасти я им и была.

— Ладно, — произнесла Детройт. — Берег не станет чище. Иди.

Я шагнула за пределы туннеля, залитая светом и полностью заметная, и мне потребовалось мгновение, чтобы снова заставить свои ноги двигаться.

Но потом я ускорилась. Я побежала к ступенькам и начала подниматься, перескакивая через две, затем приложила ухо к металлической двери. Она толстая, и я ничего через нее не слышала, поэтому не могла быть уверена, что с той стороны нет Жнецов. Но никаких звуков — лучше, нежели шум беседующих Жнецов, поэтому я повернула ручку.

Ничего не произошло. Она была заперта.

— Вот дерьмо, — пробормотала я и снова подергала ручку.

Ничегошеньки.

Я оглянулась на Адептов, они все пожали плечами, их лица были пустыми. Если дверь закрыта, и у нас нет ключа, то эта миссия провалилась, не успев начаться.

«Так или иначе, мне нужно принять решение».

Я снова посмотрела на дверь. Она металлическая и ржавая, и довольно старая на вид. Может, она не заперта… Может, ее просто заклинило.

Я сунула жучок в карман, положила обе руки на дверную ручку, вздохнула, а затем повернула ее, приложив каждый грамм энергии, который у меня имеется. Она наконец открылась.

Я заглянула в святилище — в коридоре никого. Я зашла внутрь и направилась к стене, потом пошла на цыпочках к двери, ведущей в главную комнату.

По обеим сторонам помещения были двери. Во время нашего последнего визита эти комнаты были пусты, за исключением какого-то ржавого оборудования. Ожидая увидеть то же самое, я заглянула в одну из них. Но вместо этого в комнате стояло лабораторное оборудование, вроде того, что мы видели в святилище, которое взорвала Скаут. А в центре комнаты стояли две женщины в белых лабораторных халатах. Они стояли вместе, держа в руках по банке газировки и непринужденно болтая — как будто они не часть команды, которая высасывает у подростков души, чтобы выжить. Порой я просто не понимаю взрослых.

Меня настолько поглотила злость оттого, что они просто стоят там и болтают, что я забыла, где нахожусь и что делаю. Они обе внезапно повернулись к двери. Я тотчас же пригнулась, мое сердце заколотилось, и я зажмурила глаза. «Они меня видели? Они вызывают охрану?»

Но через пару секунд в коридор никто не выбежал. В нем все еще было тихо и пусто, и я приняла это за сигнал продолжать работу и возвращаться в туннели.

Я побежала в конец помещения и заглянула в последнюю дверь, чтобы убедиться, что это та комната, в которой держали Скаут. Так и оказалось. В одном конце комнаты все еще висел баннер, а стол, к которому была пристегнута Скаут, стоял пустым перед ним, ожидая, когда можно будет украсть очередную душу. Сейчас Жнецы добавили больше украшений, поэтому комната больше походила на тронный зал. Пугающая мысль.

Я достала из кармана жучок и приклеила его к стене приблизительно в полутора метрах от земли и около тридцати сантиметрах от двери. Если отойти, то он выглядит, как обычный жук. Нам от него будет не особо много пользы, если Жнецы решат провести небольшую дезинсекцию, но, надеюсь, он какое-то время проработает. Я нажала на кнопку под крыльями и, когда загорелся огонек, стала уносить оттуда ноги, даже не беспокоясь о том, что мои шаги будет слышно в коридоре.

Я на бегу врезалась в металлическую дверь, толкнула ее, спустилась вниз по лестнице и бросилась обратно в туннель. Все сжали меня в объятии.

Мгновение, пока не началась клаустрофобия, это было просто потрясающе.

— Ладно, — произнесла Детройт, когда они наконец отпустили меня. — Давай посмотрим, что у тебя получилось. — Она подняла запястье, показав свои гигантские черные часы. Она нажала пару кнопок сбоку, и экран ожил.

На нем отображалась черно-белая картинка комнаты с баннером. Я с облегчением закрыла глаза; камера работает. Детройт отрегулировала звук, пока он не стал достаточно громким, и мы собрались вокруг, чтобы посмотреть.

Комната с баннером в основном была пуста, но высокую, светловолосую фигуру Джеремайи было легко узнать. На нем был черный костюм, а руки он сцепил за спиной. Он стоял в кругу с несколькими другими мужчинами, которые кричали на него.

— Нет, — произнес один из них, — мы не доверяем твоему руководству. С чего мы должны?

— У нас нет магии, — сказал другой. — И мы слышали, что у Адептов тоже нет магии. Мы хотим знать, кто в этом виноват.

Джеремайя вздернул свой аристократический нос.

— Вы считаете, что виноват я?

— Мы считаем, что у нас есть вопросы, — произнес первый парень, — а никаких ответов мы не получили. Мы бы хотели сейчас получить ответы на кое-какие из них. А именно, откуда нам знать, что виноват не ты?

Джеремайя оскалил зубы, молниеносным движением схватил мужчину за ворот его костюма и толкнул, спина мужчины врезалась в стену. А потом Джеремайя поднял его, и ноги парня повисли в воздухе. Мужчина заерзал, пытаясь освободиться, и вцепился в пальцы Джеремайи.

Для старика Джеремайя силен.

— Нам стоит что-нибудь сделать? — поинтересовалась я.

— Это не наша драка, — прошептал Джейсон. — Кроме того, что мы можем сделать?

— У тебя проблемы с моим руководством? — спросил его Джеремайя.

— У… у… у меня проблемы с отсутствием маг-маг-магии.

— Я не вызывал эту вспышку, но я ее решу, точно так же, как решал все другие проблемы, с которыми мы сталкивались на протяжении многих лет. А теперь, Гамильтон, у тебя есть каике-нибудь сомнения насчет меня?

— Н-н-нет, сэр.

Джеремайя убрал руки и отступил. Мужчина упал на пол и приложил руку к шее, потирая горло.

— Что, если это делают Адепты? — выдавил он. — Что, если это часть их восстания против нас?

Джеремайя отряхнул руки и отошел на несколько шагов.

— Подавляющее большинство Адептов не обладают такой силой, чтобы это сделать. И отнимать силу у всех подряд, безусловно, не в их стиле.

— Подавляющее большинство? — спросил подтянутый мужчина, который стоял рядом с Джеремайей — тот, кто хладнокровно и не вмешиваясь наблюдал, как он калечил Гамильтона.

Джеремайя оглянулся на него.

— У заклинательницы есть силы это сделать, хотя я сомневаюсь, что у нее есть такое желание. Так или иначе, Гримуар сейчас важнее, чем когда-либо. Мы его заполучим. Мы найдем магию, которая отменит то, что здесь делается, и все исправим. — Он посмотрел на мужчину справа от себя. — Все согласны с планом?

— Конечно, — ответил тот.

— В таком случае, мы здесь закончили. Я искренне надеюсь, что нам больше не понадобится повторять этот разговор. — Он одарил каждого из них неприятным взглядом, и когда они попрощались, ушел.

Детройт выключила камеру, и секунду мы все стояли тихо.

Я посмотрела на Скаут. Себастьян снова оказался прав.

— Он думает, что ты выключила магию, и они идут за Гримуаром. У них уже есть план.

— Я могла бы это сделать, — уверенно сказала она. — Но не делала. И они не получат мой Гримуар.

— Но почему они думают, что это сделала ты? — спросил Майкл.

— Потому что она заклинательница, — ответила Детройт, — не просто чародейка. Она может создавать заклинания и применять их, а Гримуар — это вся магическая информация, собранная в одном месте. Они думают, что у нее есть ключ к устранению блэкаута.

— Чего явно у нее нет, — произнесла я. — Скаут не писала для этого заклинания, и она не накладывала его. Но если в этом не виноваты Адепты, и команда Джеремайи не виновата, тогда кто это сделал и зачем? — спросила я. — Если они отключили магию Жнецов и нашу, то в чем причина?

— Может, они думают, что вся магия плохая, — сказала Детройт. — Может быть, они хотят уничтожить ее полностью.

— Возможно, все гораздо хуже, — произнесла я, глядя на Адептов. — Быть может, тот, кто это сделал, хочет иметь возможность выбирать, кто будет использовать магию и когда.

— Кто-то с огромным эго, — тихо сказала Скаут. — Кто-то, кто хочет иметь много контроля.

— Вы слышали, что сказали те парни, — произнесла я. — Кто-то недоволен Джеремайей, и ходят слухи о том, кто это.

Джейсон посмотрел на меня.

— Это неправильно, что мне становится лучше от того, что у Джеремайи не все так гладко?

— Аминь, — произнесла Скаут. — А теперь давайте уберемся отсюда и посчитаем это небольшой победой, пока можем.

Нас внезапно ослепил свет.

— Что вы здесь делаете?

Мое сердце почти остановилось. Это Жнецы, которых мы слышали раньше — сейчас они светили фонариками нам в лица и стояли между нами и выходом.

— Мы заблудились, — ответил Майкл. — Школьный проект.

— О, да? — спросил старший из двух мужчин. — И что же вы делаете?

Я удивилась, что он даже потрудился спросить. Я думала, что Жнецы запомнили наши лица. По крайней мере, Скаут. Но, возможно, они не в курсе. Может, мы просто выглядели, как несносные детишки.

— Мы составляем схему туннелей, — сказала Скаут. Она вытащила блокнот из своей сумки и показала его им. — Для урока географии.

Парни переглянулись, явно что-то подозревая. Тот, что постарше, начал стучать своим гигантским, металлическим фонарем себе по руке.

— Свяжись с Джеремайей, — сказал он, и тот, что помладше, достал мобильник и начал набирать номер.

Ох, мое сердце. Может, у них и нет магии, но у них есть святилище, полное Жнецов, медицинские инструменты и ненормально сильный Наследник.

— О, Боже, — тихо проговорила Скаут. — Мы так облажались.

— Мы не облажались, — прошептал Джейсон. — Я начинаю обратный отсчет. Когда дойду до трех, уносите отсюда ноги. Возвращайтесь в Анклав и не останавливайтесь, что бы вы ни услышали.

— Я не уйду без тебя. — Не уверена, что эти Жнецы без магии могут ему сделать, но я не собираюсь оставлять его здесь одного, чтобы это узнать.

— Я доверился тебе, — сказал он, его глаза светились фисташковым и бирюзовым цветами. — На этот раз мне нужно, чтобы ты доверилась мне. Со мной все будет хорошо. Раз, два, три.

Он произнес это достаточно громко, чтобы все мы услышали. Мы разделились — мы со Скаут в одну сторону, Детройт с Майклом в другую. Когда мы разделились, другой вид света наполнил туннель. С леденящим кровь рычанием громадный серебристый волк прыгнул между нами в воздух. Он приземлился на мужчин, которые упали спинами на землю. Мы перепрыгнули их, когда они выругались и начали пинать и бить Джейсона, чтобы тот с них слез.

Мы бежали по туннелю так быстро, как только могли, и добрались до конца следующего прохода, когда в воздухе раздался волчий вой.

Я застыла посреди прохода.

— Я должна вернуться. Он может быть ранен.

Но Скаут схватила меня за руку и дернула обратно в проход.

— Он позволил тебе сделать свое дело. Теперь его очередь. Он велел тебе бежать, так что беги.

— Скаут… — взмолилась я, но она покачала головой.

«Это трудно признать, но она права. Я должна ему довериться, даже если это одна из самых трудных вещей, которые я когда-либо делала».

Мы вернулись к Анклаву, и нас никто не преследовал, по крайней мере, насколько мы знали.

Я надеялась, что мы войдем в Анклав и застанем Джейсона, сидящим за столом, но, конечно же, его там не было.

Мы сели за стол и рассказали Даниэлю, что видели.

А потом мы стали ждать.

Через некоторое время, когда уже не могла сидеть, я встала и стала вышагивать туда-сюда по комнате, ожидая, когда он появится за дверью, у меня в голове проигрывались всевозможные ужасные сценарии. Когда похитили Скаут, мы нашли ее привязанной к столу. «Он попал в такую же передрягу? Он вернулся или…» Когда прошел час, я перестала вышагивать и оглянулась на Даниэля.

— Я больше не могу здесь оставаться. Я должна его найти.

— Он сказал тебе оставаться здесь, — сказала Скаут. Она сидела, скрестив ноги, но полу у стены, Майкл был рядом с ней, его голова лежала на ее плече, и он уставился в пространство. Я задалась вопросом, переживает ли он так же, как и я. В конце концов, они лучшие друзья.

— Ага, но они также говорили мне не искать тебя.

— И то правда, — ответила она. Она кивнула, а потом посмотрела на Даниэля. — Что думаешь?

Он проверил время.

— Туннеля глубокие. Он мог заставить их погнаться за ним, и убежать.

— Или он мог там застрять, — сказала Детройт. — Я пойду с тобой, если хочешь.

Я улыбнулась ей.

— Спасибо, — поблагодарила я, но в отличие от последнего раза, когда отправлялась на спасательную миссию, теперь я часть команды. Я не собираюсь идти без разрешения босса.

— Он хорош в облике волка, Лили, — произнес Майкл. — И если мы помешаем его плану, и ты подвергнешь себя опасности, ему это не понравится. Дай ему еще пять минут.

— Не знаю, как помогут эти пять минут… — начала я, но остановилась, когда кто-то распахнул ударом дверь.

Мы все повернули головы. В дверном проеме стоял Нику, Джейсон был рядом с ним. Он вернулся в человеческое обличье, но ему хорошо досталось, и он для поддержки опирался на Нику.

Даниэль и Майкл бросились к двери и помогли Джейсону добраться до стола. Я подбежала к нему, сняла свой кардиган и прижала его к порезу на щеке. Он был длинным и глубоким — достаточно глубоким, чтобы остался шрам.

— Что произошло? — спросил Даниэль.

— За ним гнались приспешники Джеремайи, — ответил Нику, поправляя свое темное пальто.

— У них есть волк, — проговорил Джейсон, а потом выдал поток проклятий. — Волк.

— Ты его не знаешь? — спросил Нику.

— Мы не все знаем друг друга, — проворчал Джейсон, поморщившись, когда я нежно коснулась тканью его лица.

— Прости, — произнесла я. — Я пытаюсь не делать тебе больно. В смысле, не еще больнее.

— Все в порядке. Спасибо, что ухаживаешь за мной.

Из-за немного глуповатой улыбки на его лице на мои глаза навернулись слезы. Он ранен, а я не могу о нем нормально позаботиться. Если бы у меня была магия огня, то у Жнецов была бы очень-очень плохая ночь. И кстати о плохих ночах…

— Как вы двое встретились? — спросила я Нику. Он отвел взгляд, и это разозлило меня еще больше.

— Ты возвращался в школу?

— Я гулял, — ответил он, прозвучав немного похоже на раздраженного подростка. — И я вернул тебе твоего волка. Ты должна быть благодарна, дитя.

— Вы знакомы? — спросил Даниэль.

— Даниэль, Нику. Нику, Даниэль, — представила их Скаут, которая звучала как плохая ведущая телевикторины. — Один — глава безалаберной группы владеющих магией подростков. Другой — глава новоявленного клана вампиров города. — Должно быть, она устала; ее шутки становились все хуже.

Даниэль закатил глаза и снова посмотрел на Нику.

— И зачем ты захаживаешь в Св. Софию?

Нику посмотрел на меня, в его глазах была небольшая паника. «Он что… смущен тем, что хочет увидеться с Вероникой?»

Как бы мне ни хотелось его сдать — просто чтобы умерить его высокомерие — я была благодарна за что, что он сделал, поэтому умолчала правду.

— Он приходил к нам, — сказала я Даниэлю, заработав этим удивленные взгляды всех Адептов. — Мы обещали с ним встретиться. В некотором смысле.

Нику немного расслабился.

— Завтра, — пообещала я. — Мы у тебя в долгу, и устроим эту встречу завтра.

Он кивнул и, взмахнув тканью пальто, ушел.

«Вот бы все сверхъестественные проблемы исчезали так быстро».

Мы со Скаут были обессилены, когда вернулись в Св. Софию, но все же слишком взвинчены, чтобы уснуть. Это скверная сторона ночного шпионажа — это физически и эмоционально утомительно, но, когда приходит время наконец ложиться спать, твой мозг все еще набирает обороты.

После того, как тихонечко пробрались в блок, мы пошли в ее комнату. Я села на край ее кровати. Она подошла к ящику и достала пластиковый герметичный пакетик с сухофруктами и орехами. Она насыпала немного себе в руку и, когда я протянула свою, насыпала и мне. Она кинула пакетик на книжную полку и вытянулась на полу.

В течение нескольких минут мы молча жевали свою закуску. Я перебирала горстку на своей ладони, сперва съев изюм и другие сухофрукты, чтобы разделаться с ними, прежде чем перейду к орехам и — последнее, но не менее важное — шоколадным кусочкам. В мире, может, и нет порядка, но в «походной смеси» порядок определенно есть.

— Знаешь, так бывает.

Я прожевала половину кусочка ананаса.

— Ты о чем?

— Некоторые Адепты не могут справиться. Иногда они думают, что полностью откажутся от магии, но проведя столько лет, обладая силой, они не могут этого сделать. Они чувствуют себя опустошенными, или так, будто потеряли дух товарищества, или не хотят возвращаться к чувству простоты и ординарности. Обыкновенности.

«Наверное, это объясняет, о чем она думала».

— Легко быть храбрым, когда решение не дышит тебе в спину. Когда ты молод и полон сил, и весь мир у тебя в кармане. Легче судить о трудном решении, когда тебе еще не нужно его принимать. С другой стороны, гораздо сложнее, когда ты чувствуешь на себе, как то, что делает тебя самим собой, у тебя забирают.

— Я понимаю, — сказала я. — И, несомненно, вижу это в Анклаве. Им сложно принять такое решение. И столкнувшись с жизнью без магии, она им явно не показалась такой забавной, как они думали.

— Не нести ответственность за борьбу со Жнецами — это одно. Однако, быть обычным — это нечто совершенно другое. Ты больше не принадлежишь Темной Элите; ты всего лишь один из миллионов людей в Чикаго. Ты работаешь. Растишь детей. Платишь налоги. Кража небольшого количества чьей-то сущности может показаться небольшой ценой, чтобы ощущать себя кем-то стоящим.

— Ты жалеешь?

— Не жалею. — Она посмотрела на меня. — Но, определенно, думаю о, не знаю, серьезности всего этого? Когда ты впервые общалась с Себастьяном, я была не в восторге. Или во второй раз. Но ты сказала кое-что о том, что мир серый, а не черный и белый. Теперь для меня это имеет больший смысл.

— Значит, ты хочешь сказать, что я права?

Я подразумевала это как шутку, но за мое усилие пошутить мне в лицо полетел арахис. Я бросила его обратно в нее, но он приземлился на полку позади нее перед одной из ее миниатюрных сов. У нее их целая коллекция. В наши более магические дни — как на прошлой неделе — я бы не удивилась, увидев, как сова оживает и набрасывается на арахис. Но сейчас… она представляет собой лишь немного дерева и чуточку клея.

— В вере в магию есть свои плюсы, — согласилась я. — Проблема заключается в том, чтобы ее сохранить.

— Вот именно. — Она доела остаток своей «походной смеси» и вытерла руки о штаны. — Вот честно, — произнесла она, — кто я без магии?

— Ты девушка, — ответила я. — Умная девушка с отличным образованием, богатыми родителями, фантастическим чувством стиля и отличной подругой. И даже если отсутствие магии означает, что ты будешь скорее «обычной», нежели «волшебной», то, как по мне, ты все равно довольно незаурядная.

— Я рада, что твои родители сбагрили тебя в Чикаго, Паркер.

— Взаимно, Грин. — Пора поговорить на еще более неудобные темы. — Джеремайя объявил охоту на тебя и твою магию. Вероятно, пора подумать о том, в какое безопасное место можно припрятать Гримуар.

— Самое безопасное место для Гримуара — рядом со мной.

— Да, но что, если ты — мишень Жнецов? Что, если они снова схватят тебя, чтобы добраться до Гримуара?

— Я понимаю твою точку зрения, — ответила она, ее голос был низким и серьезным. Нечасто она говорит в таком тоне. — Но я ни за что не пожертвую своим Гримуаром. Они именно этого и хотят — разделить меня с ним и прибрать его к своим рукам. Вот почему они прежде всего забрали меня в святилище. — Она покачала головой. — Нет. Гримуар останется со мной. Я найду для него тайник.

— Ладно, — произнесла я. — Тебе лучше знать. — Я окинула взглядом ее комнату, представив, куда она может его спрятать. В вырез внутри другой книги? В секретное отделение в шкафу? Под матрацем?

— Куда ты собираешься его запихнуть? — поинтересовалась я.

— Я пока не уверена.

Мгновение мы сидели молча.

Я хотела поддержать ее, но не была уверена, как это сделать.

— Ты хочешь, чтобы я осталась… или ушла?

— Лучше иди, — ответила она, но, кажется, не чувствовала особой радости. — Если они думают, что ты ключ к Гримуару, то используют тебя, чтобы добраться до него.

Может, и так, но мне не особо помогало то, что я не обладаю нужной им информацией. «Разве по телевизору обычно останавливают пытки не тогда, когда кто-то раскалывается? Но сейчас не время поднимать эту тему».

— Ты права, — сказала я. — Это между тобой и твоей книгой. — Она кивнула, а я встала и пошла к двери. — Только не забудь, где она.

— Еще чего, — ответила она.

Я вошла в общую гостиную и закрыла за собой дверь. Это одна из тех вещей, которые она должна сделать самостоятельно. Знаю, что из-за разделения со своей магией она будет чувствовать себя некомфортно, но мы также не можем отрицать реальность.

В конце концов, к такому разделению мы привыкнем.

Лучший способ завершить вечер шпионажа за Жнецами — утренний экзамен по тригонометрии. Шутка.

Но помимо Адептов, мы еще и студенты, поэтому мы отправились на урок триги после того, как в течение нескольких часов зубрили все, что пропустили, заняли свои места, достали свои недавно заточенные карандаши Св. Софии и стали ждать начала шоу.

— Удачи, — прошептала я Скаут, которая сидела передо мной.

Она серьезно кивнула. Какой бы легкомысленной Скаут ни была большую часть времени, она, по всей видимости, серьезно относится к магии… и тестам по триге.

— Заставь нас гордиться, Паркер, — прошептала она.

Наш учитель триги прошелся по стандартным правилам теста: Не разговаривать. Не списывать. Остановиться, когда выйдет время. Никаких калькуляторов. Только карандаши. Показать свои знания. Потом он раздал тесты и написал время окончания на доске.

— Начинайте, — сказал он, и мы принялись за работу.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы сосредоточиться — но в конечном счете у меня получилось. Каждый вопрос состоял из двух или трех частей, поэтому я пыталась сосредоточиться на завершении каждой части, быстро проверить выполненное задание, а потом перейти к следующему. В парочке вопросом я была не уверена, но понадеялась, что не запорола вторую и третью части из-за какой-то глупой ошибки в первой. Но у нас было ограничено время, чтобы закончить тест, так что я ничего не могла с этим поделать.

До конца теста оставалось пятнадцать минут, когда тишину разорвал пронзительный сигнал тревоги.

Я чуть не подскочила со стула. Некоторые девушки так и сделали, похватав свои книги и побросав свои наполовину законченные тесты на стол Дорси, после чего выбежали из класса.

— Пожарная тревога, — сухим тоном объявил Дорси. — Если бы мне давали десять долларов каждый раз, когда в середине теста срабатывала пожарная тревога, я бы… ну, безусловно, ездил бы на машине получше. Сдайте тесты и покиньте здание.

— Но я еще не закончила! — крикнула одна из зубрил, та, которая поднимает руку, чтобы ответить на каждый вопрос и всегда спрашивает о дополнительных зачетных баллах, хотя они ей и не нужны.

— Я это учту, — ответил Дорси, протянув руку и вперился в нее строгим взглядом, пока она не подошла к нему и не отдала тест. Ей потребовалось время, но она, наконец, это сделала, а потом вышла из класса с кучей собранных наспех листков и карандашей в руке.

Я взглянула на Скаут, которая запихивала свои вещи обратно в сумку-почтальонку.

— Пожарная тревога? — удивилась я.

— Это пока мы думаем, что это пожарная тревога. А потом узнаем.

Мы сдали наши тесты и присоединились к толпе, идущей к дверям на выход. Когда мы вышли на улицу, то встали рядом с Лесли как можно ближе к учебному зданию, чтобы наблюдать за происходящим. Но ничего не происходило, даже не было слышно звука пожарной машины, мчащейся к нам по соседнему кварталу. А в центре Чикаго всегда есть пожарные машины. Недалеко от монастыря располагается пожарная станция, и редко бывает, когда посреди ночи мы не слышим хотя бы одну сирену.

Но сейчас… ничего.

— Я не чувствую дыма, — сказала Лесли.

— И здание каменное, — добавила Скаут. — Не так уж и много там может загореться.

— Подозрительно, — произнесла я, наблюдая, как из главного здания выходит Фоули в сопровождении стаи драконих.

Я оглянулась на Скаут.

— Нам нужно выяснить, что происходит — действительно ли это пожар или это какой-то отвлекающий маневр.

— И ты думаешь, что Фоули нам расскажет? Сомневаюсь.

— Может, и нет, — ответила я. — Но я думаю, что мы знаем кое-кого, кто мог бы раздобыть немного информации. — Я посмотрела на Лесли.

— Я в деле, — просто сказала она, а потом наклонила голову, глядя на Фоули и драконих. — Это просто.

Без каких-либо указаний и предупреждений она подошла к Фоули. Подбоченившись, она начала с ней разговаривать. Фоули выглядела удивленной, но, похоже, отвечала на все, что спрашивала Лесли, а потом Лесли вернулась к нам.

Мы встали поближе к ней.

— Что она сказала?

— Я спросила, в безопасности ли моя виолончель за 78 долларов 231 цент в общежитии, и есть ли там пожар.

Ее невозможно винить за прямоту.

— И что она на это ответила?

— Она сказала, что пожара нет. Компания предпринимает меры, чтобы отключить сигнал тревоги.

Мы со Скаут переглянулись.

— Кто-то включил сигнал тревоги, просто чтобы вытащить нас с теста по триге? — поинтересовалась я.

— Как сказал Дорси, это не в первый раз.

— Возможно, но это произошло сейчас, когда мы знаем, что Джеремайя охотится за твоим Гримуаром? Когда он думает, что тот ему действительно нужен? Помнишь, как они сказали — что у них есть план?

Она пожала плечами.

— Многовато для совпадения.

— Они могут прямо сейчас обыскивать наши комнаты.

— Могут, — согласилась Скаут. — Но они его не найдут. Это невозможно. И я не собираюсь рассказывать тебе, где он, — добавила она, прежде чем я успела спросить. — Я не хочу, чтобы тебя из-за этого пытали.

— Раз уж так, то спасибо тебе большое. Тем не менее, нам нужно вернуться внутрь.

— Да, но это будет не так просто, не так ли? — Она указала на толпу вокруг нас, которая все росла, пока люди выходили из всех школьных зданий. — Тут повсюду люди.

— Нам нужен отвлекающий маневр.

— Я и этим займусь, — сказала Лесли, выражение ее лица было немного дьявольским. Она прочистила горло и разгладила свою клетчатую юбку, а потом начала махать руками в воздухе.

— Моя виолончель! Моя виолончель! Моя прекрасная виолончель 1894 года, которая может прямо сейчас сгореть до хрустящей корочки! Что, если она горит? Что, если она чувствует боль? О, горе, моя виолончель!

Это звучало совершенно нелепо, и она тоже выглядела довольно нелепой. Она зигзагом бегала туда-сюда по траве, ее руки безвольно висели по бокам, как будто она полностью их лишилась. Но она действительно хорошо отвлекла внимание. Все повернулись, чтобы посмотреть на умалишенную девушку-подростка, которая вопит по поводу своей виолончели. Такое не каждый день увидишь.

Как только Фоули повернулась спиной, и остальные девушки обратили свое внимание на Лесли, мы пробрались за угол здания, а потом побежали к общежитию. Но я остановила Скаут, прежде чем мы вошли внутрь.

— Если это часть их плана по добыче Гримуара, то они все еще могут быть там.

Она посмотрела на свои пустые руки.

— Знаешь, в такие дни я начинаю мечтать, чтобы у меня была палочка. — Она сделала из пальцев два пистолета и указала ими на дверь. — Пиф-паф! Абракадабра.

— Сейчас не время шутить.

— Прости. Я нервничаю.

Я кивнула, полностью понимая ее эмоции. Я тоже в панике, и не только потому, что мы скоро снова можем столкнуться со Жнецами. Как будто прошлого вечера недостаточно.

«Что, если мы также натолкнемся на Себастьяна? Что, если он часть команды, посланной разгромить наши комнаты, чтобы найти Гримуар? Что, если я оказалась совершенно неправа, и он даже хуже, чем я думала? Что, если помощь мне — это просто заговор, чтобы подобраться ко мне и Скаут… и ее книге заклинаний?»

Он был прав. Я никогда не смогу ему доверять. Я никогда на самом деле не смогу игнорировать возможность того, что мной играют, и что он действительно такой плохой, как о нем думают другие. Первым вопросом в моей голове всегда будет «что, если», и я не думаю, что когда-нибудь на него будет хороший ответ. Особенно, если я найду его, роющимся в моих вещах.

«О, Боже… что, если он роется в моем ящике для нижнего белья?»

Я не слышала своего имени, пока Скаут его не прокричала:

— Лили!

— Что?

— Где ты витаешь?

— Ты не захочешь знать. — Я указала на дверь. — Готова идти?

— У нас нет магии, нет оружия, и школа полна драконих в состоянии повышенной боевой готовности. «Готова» на самом деле не описывает всего.

— На самом деле, мы не совсем готовы. — Я достала мобильник из кармана. — Сейчас середина дня, и Жнецы незаконно проникли на чужую территорию. Даже если мы не можем поймать их при помощи магии, то можем поймать с помощью закона.

— Эта фраза достойна боевика. То есть, реально дерьмового боевика, но все же. — Когда я закатила глаза, она подняла руки. — Знаю, знаю, неподходящее время. Давай сделаем это. При первых признаках опасности ты набираешь девять-один-один. Поняла?

— Буду сразу за тобой, Текс.

Мы медленно открыли дверь в здание общежития, затем вошли внутрь и придерживали ее, пока она медленно не закрылась за нами. На мгновение мы остановились, просто смотря и слушая.

И какое-то время мы ничего не слышали… но потом услышали шелест и шарканье, и непохоже, чтобы это драконихи искали, где начался пожар, или девушки Св. Софии возвращались в свои комнаты.

— Они там, не так ли? — спросила я, от нервов у меня начал болеть живот.

— Похоже на то. — Она оглянулась на меня, в ее глазах был страх. — Мы должны это сделать, верно?

Я сжала ее руку, выдавив уверенную улыбку, чего на самом деле не чувствовала.

— Да. Но мы можем это сделать. Клянусь.

Она вздохнула, и мы пошли.

Мы поднялись на наш этаж и заглянули в тускло освещенный коридор. Наша дверь была открыта, в коридор проникал луч света. Мы слышали шуршание и швыряние предметов через весь коридор. И тогда наше настроение изменилось.

— Знаешь, что? — прошептала она. — Я была напугана. Но сейчас я очень злая. Кем себя возомнили эти люди?

— По всей видимости, непогрешимыми.

Скаут фыркнула, и мы на цыпочках пробрались по коридору к двери блока. Она указала на себя, а потом вверх. Указала на меня, а потом вниз. Думаю, она сказала, чтобы я смотрела снизу, а она сверху.

Я кивнула, и прямо как две головы тотемного столба мы заглянули в комнату.

В блоке был полный разгром. Каждая дверь спальни открыта, а наши некогда прибранные вещи повсюду разбросаны, в том числе и маленькие кусочки чего-то розового из комнаты Эми, которые смешались с разгромом. Создавалось такое ощущение, будто ее вещи вылились кровавым потоком в комнату. Либо они знали, кому принадлежит каждая комната, либо подозревали, что Скаут спрятала там Гримуар. Если бы.

А на полу перед моей дверью валялись разбитые остатки дерьмовой — но значимой — пепельницы, которую для меня сделала Эшли, моя лучшая подруга из моего родного города в штате Нью-Йорк. Один большой кусок и множество осколков с крошками — это все, что осталось от бесценного подарка.

Пожалуй, я могла немного поплакать, но вместо этого разозлилась еще больше.

Нам было не видно Жнецов, но судя по звукам, их было двое — один в комнате Скаут, а другой в моей. Я пробежалась взглядом по полу и поискала оружие. На полу лежала розовая клюшка для гольфа — дорогая на вид и, конечно же, принадлежащая Эми.

Я заползла внутрь и подняла ее, потом взяла как бейсбольную биту. Скаут сделала то же самое с серебряной настольной лампой, которая, вероятно, когда-то находилась в комнате Лесли.

— Эй, подтирки! — крикнула она. Грохот сразу же прекратился. — Мы здесь, и копы уже едут сюда. Вы не найдете то, что ищете, поэтому я предлагаю вам свалить из наших комнат, прежде чем мы зайдем вместе с нашей командой, чтобы свернуть вам бошки!

— С нашей командой? — спросила я Скаут одними губами. Она лишь пожала плечами, но я ее поняла. Вероятно, сами по себе мы представляем не особо большую угрозу.

— Раз, два, три! — произнесла она губами, а потом издала громкий вопль и бросилась в свою комнату. Вздохнув, я также бросилась в свою комнату и в шоке вытаращила глаза.

В моей комнате находилась чиржница — Жнец в зелено-золотой форме группы поддержки вкупе с белокурым конским хвостиком и бантом, расположенным прямо на макушке.

Лорен Флеминг, Жнец, которая уже как-то пыталась пробраться в школу, стаяла в центре моей комнаты, держа подмышкой пару моих стеганых лакированных сапог, остатки остальных моих вещей валялись у ее ног.

— Что, по-твоему, ты делаешь? — спросила я, поднимая клюшку для гольфа.

Она зарычала на меня, как безумная маленькая Чихуахуа[22].

— Прочь с дороги, шестерка.

— Ага, очень красиво выражаешься. Копы уже едут, поэтому тебе лучше положить сапоги. Если уйдете сейчас, поскольку вы явно не найдете того, что ищете, — выражение ее лица доказало, что это правда, — мы можем постараться не выбивать из вас дерьмо за то, что вы сюда ворвались.

— Да мне по барабану, — ответила она, а потом швырнула в меня сапоги. Я повернулась, чтобы уклониться от них, затем замахнулась клюшкой для гольфа. Я промазала и выбила кусок камня из стены. Лорен отскочила и схватила книги с моей полки, а потом начала швырять их в меня. Я отбивала их клюшкой для гольфа, но пропустила свой учебник по истории и поморщилась, когда он попал мне в плечо.

Лорен увидела возможность и попыталась проскользнуть мимо меня в общую комнату. Мне удалось ударить ее по спине клюшкой, но удар был несильным. Она вылетела из блока и побежала по коридору. Я выбежала следом за ней и включила свою камеру, сделав снимок ее спины до того, как она скрылась на лестнице.

Поскольку я все еще слышала звуки борьбы из комнаты Скаут, Лорен, очевидно, не испытывала сожаления о том, что бросила свою напарницу. Я сунула телефон обратно в карман и побежала в комнату Скаут.

Несмотря на подростковый возраст и несколько месяцев пребывания Адептом, там, в центре комнаты Скаут, было, наверное, самое странное, что я когда-либо видела.

На полу лежала девушка, которую я знала только как «Французский Рожок»[23] — еще один Жнец, которая ранее пыталась проникнуть в школу вместе с Лорен. Тогда они с Лорен не были подругами, и если Лорен была готова сбежать, не оказав помощи своей напарнице, полагаю, они не стали ближе.

Она крупнее и у нее слабость к черной одежде и готической внешности. И она лежала в центре комнаты Скаут на животе, а очень злая заклинательница сидела у нее на спине, держа над головой лампу, как самурайский меч.

— Все в порядке? — спросила я.

Французский Рожок извергала маты, но это довольно типично для Жнецов.

— Выбирай выражения, — сказала Скаут, леконько стукнув нижней частью лампы Жнеца по голове.

— Она снова вошла через туннель? — поинтересовалась я.

Раздалось больше проклятий.

— Серьезно, не знаю, что там творится в твоей школе для злобных отморозков и погонщиков, но мы в Св. Софии воспитанные. Так что завязывай материться. А теперь ответь на вопрос девушки.

— Туннель, — произнесла она, а потом отвернулась. Жнец или нет, тут для нее точно не райский уголок, особенно после того, как напарница оставила ее на милость двух раздраженных Адептов.

— Туннель плюс пожарная тревога ровняется проникновение со взломом, — сказала Скаут. — И я полагаю, вы ищете то, что вам не принадлежит.

Когда Французский Рожок начала отвечать, Скаут слегка ударила ее по голове.

— Я не просила отвечать. Случай сюда, Жнец. То, что есть в моей книге, вам не поможет. Если бы это было так, ты не думаешь, что мы бы уже этим воспользовались?

Похоже, у нее на это не нашлось хорошего ответа.

— Вот именно. Итак, вот тебе предложение. Ты сообщишь своим собратьям Жнецам, что Гримуар — это не то, что вам нужно, и вы все оставите меня в покое. Может, вам лучше потратить немного времени на поиски решения проблемы блэкаута. Все-таки, это, вероятно, какой-то раздраженный Жнец. Как насчет этого?

Французский Рожок открыла было рот — вероятно, чтобы снова начать материться — но ее прервала высокая блондинка, стоявшая в дверях.

При виде всей картины у Фоули отвисла челюсть.

— Грин! Паркер! Что, во имя всего святого, здесь происходит?

Скаут встала. Освободившись от захвата, Французский Рожок поднялась и побежала к двери, но Фоули заблокировала ее руками.

«Вперед, Фоули», — подумала я.

— Я могу вам помочь, юная леди?

У меня возникла идея. Я подошла к Фоули и взяла под руку девушку, играющую на французском рожке. Она казалась липкой.

— Как оказалось, — произнесла я, — этот прекрасный человек проходил мимо школы, когда она услышала пожарную сигнализацию и бросилась в здание, чтобы посмотреть, нужна ли ее помощь.

— Она что сделала? — спросила Скаут.

— Она помогала, — упорно продолжила я, неотрывно глядя на Французский Рожок. Да, я даю ей путь к отступлению, но Скаут права — Жнецам нужно знать, что Гримуар им не поможет, и, может быть, если я окажу ей помощь при выходе из этой передряги, это увеличит шансы, что она передаст это сообщение своему убежищу.

— Скаут не ожидала ее увидеть, а потом, знаете, упала на нее. А потом вошли вы! — пылко добавила я.

Кажется, никого в комнате не убедила моя история, и меньше всего Фоули.

— Ты на нее упала? — спросила она, медленно переводя взгляд на Скаут.

Скаут оглянулась на меня, и я слегка кивнула, надеясь, что она получила мое безмолвное сообщение: «Верь мне».

По ее лицу легко было прочитать: «Лучше, чтобы у тебя для этого была хорошая причина, Паркер, иначе я тебя покалечу».

Когда я кивнула, она сделала то же самое.

— Это было очень странно.

— Она споткнулась, — сказала я.

— Я споткнулась… а потом упала на… эту девушку… которая явно пыталась нам помочь.

Французский Рожок выглядела полностью сконфуженной, но она не собиралась упускать эту возможность.

— Теперь мне пора идти, — произнесла она. — У меня назначена… встреча.

— Она очень занята, — сказала я.

— Очень занята, — пробубнила Скаут.

Фоули выглядела абсолютно потрясенной, но убрала руки и дала пройти Французскому Рожку. Мы услышали, как она поспешно пересекает общую комнату, а потом дверь блока открылась и закрылась.

Фоули выразительно посмотрела на нас.

— Есть ли еще что-нибудь, что бы вы хотели рассказать об этом инциденте, леди?

Мы со Скаут переглянулись.

— Есть, Лили?

— Хм, ну, кто-то явно разгромил наши комнаты во время пожарной тревоги. Возможно, именно поэтому сработала пожарная тревога. Как будто это был отвлекающий маневр или что-то типа того.

— Отвлекающий маневр, — повторила Фоули. Кажется, ее это совсем не убедило, но когда она окинула взглядом комнату, то вряд ли подумала, что мы сделали это сами. — Не думаю, что ваши соседки хорошо это воспримут.

Она сказала это очень вовремя. Звездная компашка ворвалась в блок в шквале драматических воплей. Вообще-то, Эми не была самой громкой из них. Большая часть воплей исходила от Вероники и М. К., а они тут даже не живут.

А потом они заметили нас в комнате Скаут.

— Это вы виноваты, — сказала Вероника и заметила Фоули. — Это должна быть их вина. Они всегда во что-то ввязываются, всегда где-то тайком лазают.

Можно было практически увидеть, как на глаза Фоули опускается заслонка. Они стали холодными и заблестели, и она, прищурившись, посмотрела на Веронику, а потом на нас со Скаут.

— Я не совсем уверена, что здесь приключилось, хотя не думаю, что мисс Паркер и мисс Грин ответственны за разгром.

Я вздохнула с облегчением.

— И все таки я также должна поинтересоваться, каким образом их поведение могло привести к такому разгрому?

Я было открыла рот, чтобы привести ей какие-то доводы, но что именно я могла сказать? Мы не приглашали Жнецов, чтобы они внезапно появились и разгромили наши вещи, но они явно тут были — и копались в манатках Эми — из-за нас.

Когда никто из нас не ответил, Фоули вновь обратила свое внимание на Веронику.

— Смею вас заверить, что мисс Паркер и мисс Грин уже заверили меня, что отнесутся с полной ответственностью к уборке беспорядка. Полагаю, это подходящее решение для всех сторон?

— Меня устраивает, — ответила Эми, ее обеспокоенный взгляд был прикован к вещам на полу.

Фоули посмотрела на нас со Скаут, ее взгляд подначивал нас не согласиться с ней.

— Ответственность лежит на нас, — пробормотала Скаут поверженным голосом. — Мы все уберем.

— Не вопрос, — согласилась я. — Но, может, пусть все выйдут и дадут нам возможность поработать?

Звездная компашка не пришла в восторг от этого предложения — вероятно, они хотели валяться на диване и есть виноград, подобно Клеопатре[24], пока мы работаем, но в конечном счете они кивнули. Фоули проводила их из блока.

Когда дверь закрылась, я оглядела Скаут.

— Это просто отстой.

— Ага, то есть, мы с подобным раньше встречались, но да, это полный отстой.

Я вздохнула.

— Как же я хочу, чтобы у тебя была магия. Ты наверняка смогла бы при помощи заклинания вычистить отсюда все дерьмо и расставить все по местам. Это было бы классно.

— Да, в принципе, я могла бы весь этот беспорядок превратить в страну Фантазию[25]. Но в данный момент я могу сделать только одну вещь. — Она исчезла в своей комнате, и через пару секунд комнату заполнила клубная музыка — в которой слышалось одно тыц-тыц-тыц.

— Если нам предстоит уборка, — перекрикнула Скаут музыку, — давай убираться под ритм.

А потом она закачала своей задницей и приступила к работе.

Потребовалось два часа, но нам удалось восстановить блок. И что удивительно, легко было понять, откуда взялась та или иная вещь. Все вещи Эми розовые, поэтому все, что было расцветки Барби, вернулось в ее комнату. Все вещи Лесли просто странные, поэтому все, что было с единорогами, радугами или персонажами аниме вернулось к ней. (В том числе и тонны японских комиксов о школьницах, которые также являются вампирами, или о вампирах, которые питаются школьницами, и все в таком духе. Можно подумать, что она повидала достаточно всяких странностей, просто состоя с нами в дружбе. Но каждому свое).

Когда закончили, мы плюхнулись на диван в общей комнате.

— Полагаю, это было частью плана Джеремайи, — сказала я.

— Думаю, да. Я действительно начинаю недолюбливать этих ребят. Я имею в виду, пока трудно судить о Себастьяне, но все остальные такие злобные. Пытались украсть у девушки Гримуар. Это полное нарушение магического этикета.

— А еще это мерзко. И незаконно.

— В самом деле. — Скаут оглядела меня. — Как думаешь, они попытаются снова?

— Пока не решат проблему с блэкаутом или не поймут, что ты не имеешь к этому никакого отношения, будут пытаться.

— Значит, они не перестанут преследовать нас, пока не вернут свою силу… и на самом деле имеют возможность преследовать нас. Мне очень не нравится эта стратегия.

— Вероятно, им тоже. И что хуже? Кроме того, что Жнецы лишились своей силы, и Джеремайя полностью помешался, у нас нет других подсказок. — Я разочарованно вздохнула и слегка повела плечами. — Мне нужен перерыв.

— Ты можешь отдыхать до подготовки уроков, — сказала она. Из-за хулиганства занятия отменили до конца дня. — Может, прогуляемся, подышим свежим воздухом. Ооооо, — произнесла она, вскочив с дивана. — Пойдем в «Газлайт».

— Что такое «Газлайт»?

— Всего лишь лучший магический магазин трех штатов, торгующий магическими добавками, материалами и книгами для одаренных заклинателей.

Я разрывалась между двумя эмоциями. Печалью, потому что она пребывает в восторге от того, чем может никогда снова не воспользоваться, и весельем, оттого, насколько фанатично это звучало.

Я выбралась веселье.

— Вау. Это было настолько фанатично, типа, выходит за пределы обычной фанатичности и переходит прямо в нереальную фанатичность. Или, может, крайнюю фанатичность.

Она показала мне язык.

— Хватай свою сумку-почтальонку. Туда недалеко идти. Возьмем перекусить, пока будем гулять.

— А мы можем просто так покинуть кампус?

— Мы только что уберегли кучу нервов Фоули, опустив магические подробности. Она нам задолжала.

Скаут пропустила часть о том, что пожарную тревогу включили, чтобы добраться до ее Гримуара, и поэтому все произошедшее — наша вина. Но не думаю, что она оценила бы напоминание об этом.

— Ладно, — ответила я. — Но на этот раз оправдание придумываешь ты.

Ей довольно быстро предоставился такой шанс. Мы собрали вещи и как раз собирались уходить, когда открылась дверь, и вошли Вероника с Эми.

Эми улыбнулась.

— Здесь все выглядит намного лучше. Спасибо, что позаботились об этом.

— Пожалуйста, — ответила Скаут. — Извини за беспорядок.

Вероника осмотрела нас с подозрением.

— Куда это вы двое собрались?

Скаут вклинилась с ответом:

— У Лили закончился клей, — сказала она, — а ей еще, знаете ли, делать кучу украшений. Поэтому мы собирались сбегать в магазин. Тайное дело! — Она возбужденно взмахнула руками в воздухе.

— Блеск, — пробормотала я себе под нос, но Вероника, должно быть, купилась на это или, как минимум, заскучала от разговора, потому что они с Эми пошли в ее комнату.

— Пойдем, — произнесла Скаут, — пока она не передумала и не поплелась за нами.

«Пожалуй, это хорошая идея».

Знак над дверью гласил: «ТОВАРЫ ГАЗЛАЙТ». По бокам от двери висело два старомодных фонаря, маленькие огоньки которых колыхались на ветру.

— Книжный магазин? — спросила я ее.

— Вряд ли справедливо его так называть, — ответила Скаут, открыв дверь, отчего зазвенели колокольчики на кожаном ремешке, висящие внутри.

В магазине слегка пахло дымом. Не в плохом смысле — скорее «затухающим костром», нежели «подгоревшим тостом». Магазинчик был небольшой, и он удобно разделен на зоны высокими белыми книжными полками, заставленными книгами, специями и свечами. Вдоль одной стены рядом с высокими плетеными вазами, в которых стояли разноцветные ветки, висели длинные шнурки с шариками и камнями. Стены были выкрашены в ярко-белый цвет, а продавцы в белых халатах расхаживали с метелками для пыли. К несчастью для них, они были практически единственными людьми в магазине, за исключением семьи явных туристов — оснащенных подходящими бейсболками «Я ЛЮБЛЮ ЧИКАГО».

Скаут взяла красную проволочную корзинку из стопки у двери и сразу же направилась к полке, на которой хранились различные соли.

— Разве люди не задают вопросов о магическом магазине в центре Чикаго? — тихо спросила я.

Скаут взяла маленькую бутылочку розоватой соли, поднесла к свету и прищурившись посмотрела на нее.

— Они не задают вопросов, потому что считают, что это ерунда. — Она поставила бутылочку обратно на полку и вместо нее взяла бутылочку с серой солью.

— Почему серая, а не розовая?

Скаут пожала плечами и перешла к следующему ряду полок, на которых хранились старинные монеты и металлические безделушки.

— Это мой любимый оттенок.

— У Вероники блеск для губ; у тебя соль.

— Не просто соль. Бретонская морская соль из Франции. У нее хорошая выдержка.

— Выдержка? — спросила я, подняв маленькую металлическую собачку, которая была похожа на миниатюрного шнауцера[26]. Для своих размеров он был довольно тяжелым, и у него была потрясающая степень детализации — маленькие ушки, маленькие пучки шерсти и забавный маленький хвостик.

— Выдержка, — повторила она. — Это значит… что заклинание обладает долговечностью. Оно держится в течение длительного времени. Не просто развеивается, как дешевые духи.

Она взяла монету, взвесила ее на руке, а потом положила обратно на полку.

Пока она просматривала монеты, я положила крошечную собачку на место и обратила внимание на остальные металлические предметы. Их было много, и все они были так же детализированы — крошечное колесо обозрения; фонарь; подсолнух в горшке; ноутбук.

— Что это такое? — спросила я Скаут, поднимая фонарь.

— Они называются «значки», — ответила она. — Это означает «Итерированные Уплотнения Нормального Пространства»[27].

— Объясни мне на английском — не магическим языком — что это значит.

— Просто называй их значками, — ответила Скаут. — Их используют, чтобы обозначать что-то в заклинании. Что хочешь. Что-то, что хочешь произвести. Составляющая, которую хочешь чему-то придать.

Мой взгляд вернулся к крошечной собачке, и я снова подняла ее. Знаю, звучит странно, но мне понравилось, как она ощущается в моей руке. Это была милая маленькая собачка с забавной маленькой моськой. Но это казалось правильным.

— Мне нравится этот.

Она оглянулась.

— Хороший выбор. У собак хорошая энергия.

Я снова положила собачку на полку.

— Так все эти штуки для людей, которые творят заклинания? Для чародеев или заклинателей, или кого-то в таком роде?

— Вовсе нет. Есть книги и принадлежности с символикой Адептов и Жнецов, если хочешь полностью влиться. И люди, которые создают разные вещи при помощи своей магии, иногда они продают то, что сделали. Все это можно найти здесь. Оооооо, — внезапно произнесла она, рванув к плетеным вазам с ветками. — Мне нужно посмотреть на них. Книги там, — сказала она, указывая в другую часть помещения. — Если хочешь взглянуть.

Я смотрела, как она выбирает ветки, вытаскивая одну за другой, осматривает ее и пихает в корзину. Не уверена, что она там искала, но это определенно что-то, чего я не могла видеть. Насколько я могу судить, это просто ветки дерева — такие ветки дизайнер интерьеров мог бы поставить в вазу на обеденный стол.

Я последовала ее совету и пошла в книжный отдел, полки которого занимали заднюю стену магазина. Они были похожи на комиксы и графические романы, но опять же, как и Гримуар Скаут.

— Интересно, это тоже магические книги? — пробормотала я.

— Я могу вам помочь?

Я оглянулась назад. Парень, которому, по моему предположению, слегка за двадцать, с короткими черными волосами, в униформе «Газлайт» и бейджиком с именем «КАЙТ», улыбнулся мне. У него немного кривые зубы, отчего он на самом деле кажется более милым. Более дружелюбным. Более настоящим.

— Это действительно графические романы? Типа, комиксы?

— Да.

Я смотрела на него в течение секунды, пытаясь понять, говорит ли он мне правду, и это просто обычные книги… или же это замаскированные магические книги, и он не уверен, может ли мне доверять.

— Если бы я была, хм, особенной, они все равно были бы графическими романами?

— Да, — медленно ответил он, глядя на меня со странным выражением лица. — Вам помочь что-нибудь найти?

— Просто не верится, — произнесла Скаут, присоединяясь к нам, — но она это серьезно. Она сказала «особенной». Бедная девочка думает, что все здесь волшебное. — Она взмахнула руками. — У-у-у-у.

Кайт понимающе рассмеялся.

— Новенькая?

— Ага. Но при первой вылазке обзавелась магией огня.

Глаза Кайта расширились, и на его лице появилось немного больше уважения.

— Ни фига себе. Молодец.

Не то, чтобы у меня был выбор в этом вопросе, но я все равно сказала:

— Спасибо.

— Я просто думала, что они могут быть…

— Потому что мы в магическом магазине, — поспешно закончила Скаут. — Знаем, знаем. Дуреха. Эй, а у вас есть те свечи из пчелиного воска, которые мне нравятся?

Кайт нахмурился.

— На полке их не было?

— Я не видела.

— Может, в подсобке есть. Давай я проверю.

— Спасибо! — промолвила Скаут. Как только он скрылся из виду, она резко ущипнула меня за руку.

— Ай, — произнесла я, потирая то место. — Это за что?

— Графические романы — запрещенная тема. Внешний вид моего Гримуара только между тобой и мной. «Товары Газлайт» — Швейцария.

— Это Швейцария?

— Нейтральная территория, — объяснила она. — Сюда разрешается приходить и Жнецам, и Адептам, а Кайт любит посплетничать. Нам это на руку — он предоставляет нам инфу, когда у него есть, чем поделиться, но также передает ее и другой стороне. Поэтому при разговоре нужно быть очень осторожной, потому что информация, вероятно, здесь не задержится.

— Что происходит в «Товарах Газлайт», не остается в «Товарах Газлайт»?

— Точно.

У меня скрутило живот. Я почти выдала секретный облик Гримуара Скаут какому-то парню, которого даже не знаю, только потому, что он работает в магическом магазине. Только потому, что, по моему предположению, он казался хорошим парнем и, следовательно, должен был оказаться сторонником Адептов. Я прямо магическая бомба замедленного действия.

— Мне очень жаль, — сказала я, но она покачала головой. — Я понятия не имела.

— Ничего страшного. Даже если он что-то понял, я всегда могу изменить облик. Мы просто должны быть осторожны.

Может, нам и придется быть осторожными, но если Кайт действительно любит посплетничать, возможно, мы сможем использовать это в наших интересах.

Кайт вышел из кладовки с открытой картонной коробкой в руке. Мы пошли за ним к свечам, где он начал пополнять запасы на полках.

Скаут прихватила парочку.

— Ну, Кайт, как дела в магазине?

Он низко присвистнул.

— Продвигаются очень, очень медленно. Блэкаут совсем не на руку бизнесу. Не так много людей запасаются припасами, будучи неуверенными, когда смогут снова их использовать.

— Ты знаешь о блэкауте? — спросила я. Скаут закатила глаза.

— Это не совсем общедоступные сведения, — ответил Кайт, — но я люблю быть в курсе всех дел.

И, раз уж речь зашла об этом:

— Кайт, мы слышали, что у Жнецов какие-то внутренние проблемы. Вроде как, народ очень сердится на Джеремайю. Что ты об этом знаешь?

Глаза Скаут расширились от моего вопроса, но потом она слегка улыбнулась. Должно быть, она поняла, к чему я веду.

— Только то, что иерархия нервничает.

— Иерархия? — спросила я.

— Наследники, — вставила Скаут. — Джеремайя и другие. Те, кто руководят остальными в совершении отвратительных поступков.

— Швейцария, — напомнил ей Кайт, и она одарила его приятной улыбкой.

— Так почему они нервничают? — спросила я. — Мы слышали, что про святилища ходят разные слухи. Слухи заставляют народ нервничать?

Кайт покачал головой.

— Моя теория? Люди нервничают, а слухи порождены тем, как они справляются.

— Это как? — спросила Скаут.

— Ну, Темная Элита состоит из двух классов. Как и у Адептов, есть те, кто ведет войну — кто околачивается в святилищах и находится в контакте с руководством, а есть те, кто сидит дома и занимается своим делом. Их называют «старейшинами». Они негласно таят свою магию. Берут по капле энергии. Медленно. С осторожностью. Они не суют нос в политику и склонны верить в сказки.

— В сказки? — повторила я.

Кайт кивнул.

— Вспомни старинные сказки — из разряда ужасающих, где каждый усваивает важный урок о том, как в одиночку блуждать в темноте. Только они склонны думать о них больше как об истории, нежели как о детских рассказах.

«Ладненько, это было странно. Но стало еще страннее».

Кайт огляделся, потом наклонился.

— Как бы то ни было, на прошлой неделе появилась парочка этих олдскульных типов, и они волнуются по поводу руководства, а один из них упоминал ту старую шотландскую сказку о мальчике по имени Кэмпбелл.

— А это еще кто? — спросила я.

— Предположительно, он командовал армией против злого вельможи, который господствовал над их краем в Шотландии. Ему помогала группа фей и пикси — маленьких волшебных существ — но после того, как завоевал власть над страной, он стал таким же злым, как тот тип, чье место он занял. В конечном счете он изгнал фей и пикси из своей страны.

Мы со Скаут переглянулись. Это, конечно, печально, но старая сказка не помогла нам выяснить, кто создает неприятности в современном Чикаго.

— Не понимаю, — произнесла Скаут. — Какое отношение это имеет к Жнецам?

— Они все время повторяют эту историю, словно это «Евангилие»[28], — сказал Кайт. — Каждый раз, когда они говорят о Джеремайе, кто-нибудь вспоминает сказку о Кэмпбелле.

— Ладно, — произнесла Скаут, — но, может, они просто говорят, что трава зеленее[29] или что-то в этом роде. Знаешь, не жалуйтесь на то, что у нас есть, потому что следующий парень может оказаться хуже?

— Честно говоря, — продолжил Кайт, — я не знаю, верят ли они в это или просто хотят верить. Сейчас они полностью лишены магии и хотят кого-нибудь обвинить. Джеремайя — очевидный выбор. Думаю, Наследники нервничают из-за слухов. В конце концов, слухи обладают силой. — Он скользнул по нам взглядом. — Вы что-нибудь еще слышали?

— Да нет, — ответила Скаут, и Кайт нахмурился.

«Пожалуй», — подумала я, — «пришло время получить более конкретную информацию».

— Кайт, ты в последнее время видел здесь Себастьяна Борна?

Он моргнул, а потом, казалось, задумался.

— Себастьяна? За последние несколько дней нет. Но опять же, это, вероятно, из-за блэкаута.

— Ты можешь нам позвонить, если он снова придет? — спросила я.

— А я с этого что-нибудь поимею? Я к тому, что, справедливости ради, я тут бизнесом управляю. А дела идут медленно.

Я хотела получить свое, поэтому продолжила двигаться к намеченной цели.

— Как насчет информации?

Он оживился.

— Что ты имеешь в виду?

Скаут упоминала, что попытка забрать ее Гримуар — это нарушение магического этикета. Быть может, если Кайт об этом узнает и распространит эту информацию, Жнецы затушуются и отступят. Маловероятно? Само собой. Но я осознаю безысходность ситуации.

— Сегодня члены Темной Элиты вломились в Св. Софию, — наконец сказала я.

Его глаза расширились.

— Оооо, это интересно. Зачем они это сделали?

Я поглядела на Скаут. Та кивнула.

— Они пытались украсть магическую собственность, которая им не принадлежит. Книгу заклинаний.

Рот Кайта превратился в букву «О».

— Ты шутишь.

— Клянусь честью Скаут, — ответила я. В буквальном смысле.

Кайт выпрямился.

— Это определенно интересно. Если он придет, я вам позвоню. — Он смял свою коробку и взглянул на корзину Скаут. — Если ты закончила, могу я пойти на кассу и пробить покупки?

Она покопалась в припасах.

— Ага. Нашла все, что мне нужно.

— Круто, — произнес он, и мы пошли за ним к кассе. После того, как просканировал каждый предмет, он положил все в бумажный пакет с ручками. Когда закончил, он напечатал чек и вручил его Скаут, которая пробежалась по нему глазами и достала из кармана пачку денег. Кайт взял у Скаут деньги и передал ей пакет.

— Спасибо, Кайт.

— Пожалуйста, Скаут. Желаю вам, девчонки, хорошо провести время.

«Мы всегда стараемся; но нам не всегда удается».

— Так теперь ты хочешь следить за Себастьяном? Думаешь, он плохой парень? — спросила она, когда мы вышли за дверь и немного отошли от магазина.

— Понятия не имею, — ответила я. — Об этом-то я и говорю. Может, он действительно хочет нам помочь. А, может, и нет. Я не вижу большого вреда в том, чтобы его послушать… или последить за ним.

— Наверное. Я рада, что мы сюда сходили, но не уверена, что это чем-то помогло. Нет, ну в самом деле, сказка? Как это может нам помочь?

— Понятия не имею, если только…

Она остановилась и посмотрела на меня.

— Если только что?

Мне в голову пришла идея.

— Что, если старейшины не считают, что это просто сказка?

Скаут нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Что, если они повторяют эту историю не просто потому, что это что-то вроде условного обозначения, а потому, что думают, будто кто-то по имени Кэмпбелл собирается свергнуть Джеремайю?

Она помахала рукой.

— Сказки так не работают. Они повторяют их просто потому, что нервничают из-за того, что может случиться, если кто-нибудь попытается их вышвырнуть — а кого-то похуже поставят во главе. И кстати, вот тебе небольшое предупреждение насчет Кайта. У него благие намерения, но он частенько бывает довольно таки драматичным. Просто потому, что он слышал, как люди говорят об этом, еще не значит, что это важно.

— Ясно, — произнесла я, когда мы снова двинулись, но меня это не особо убедило. Может, это просто догадка и, может быть, она окажется неверной, но у меня такое ощущение, что эта сказка — нечто большее, чем просто разговоры. Думаю, они упоминают конкретно эту сказку не без причины, и я знаю кое-кого, кто может пролить на это немного света. Я не хотела звонить Себастьяну прямо тут; мне показалось странным звонить ему перед Скаут. Но я сделаю это позже. Возможность получения дополнительной информации слишком хороша, чтобы от нее отказываться.

— Нам стоит рассказать Даниэлю о сказке? — спросила я.

— Если от этого будет какой-то толк, то да, вероятно, стоит. — Она похлопала по своей сумке-почтальонке. — Вот дерьмо. Я оставила свой телефон в комнате. У тебя есть его номер?

Я обыскала свою сумку, но телефона там не оказалось. Должно быть, я выложила его после драки с чиржницей.

— По всей видимости, нет.

— Ничего страшного. Мы можем рассказать ему сегодня в Анклаве.

«Отлично. Это даст мне немного времени, чтобы провести собственное расследование».

Мы прошли всего пару кварталов, когда Скаут остановилась.

— Как насчет перекусить? — спросила она. — Я умираю с голоду.

Поскольку завтрак состоял из горстки мармелада и бутылки апельсинового сока, я тоже хотела есть.

— Я за.

— Я как раз знаю одно местечко, — сказала она, а потом направилась дальше по переулку. Я чувствовала запах какой-то стряпни — чего-то жареного и маслянистого. Запах доносился из небольшой лавки, вжатой между двумя гостиницами — с очередью, начинавшейся от двери, в десять или пятнадцать человек.

Мы прошли мимо двери, но магазинчик оказался таким маленьким, что я не смогла рассмотреть, что они продают.

— Это то место? — поинтересовалась я.

— Именно оно, — ответила она, а потом встала в конец очереди лицом к двери, скрестив руки на груди с самым что ни на есть деловым выражением лица.

Что бы они там ни продавали, девушка отнеслась к этому со всей серьезностью.

— Намекнешь, что там продают? — прошептала я, когда за нами в очередь встало больше людей. Народ уходил, но то, что они купили, было скрыто в маленьких бумажных пакетах и чашках кофе. «Может, пончики? Маффины[30]? Капкейки[31]?»

— Это испортит сюрприз, — ответила Скаут.

Десять минут спустя мы добрались до порога, и я наконец смогла увидеть внутреннюю часть лавки. За прилавком стояли двое мужчин и женщина. Женщина была за кассой. Один из парней стоял перед гигантской круглой фритюрницей, а другой помешивал что-то деревянной ложкой в гигантском казане.

— Churros con chocolate[32], — произнесла Скаут с довольно неплохим испанским акцентом. — Жареное тесто и этот безумно обильный слой шоколада. Тебе понравится.

Конечно, понравится. В смысле, это же совсем не навязчивая реклама. Кузнечики в кляре не внушали бы доверия. Глазное яблоко угря с самого начала оказалось бы под запретом. А вот выпечка и шоколад? Да, я бы попробовала.

Там пахло жиром, сахаром и шоколадом. Совершенно опьяняюще. Когда мы наконец добрались до стойки, Скаут сделала заказ и передала наличные. Девушка взяла деньги, а затем при помощи щипцов засунула длинные обжаренные штуковины в бумажный пакет. Скаут взяла пакет; я же взяла два маленьких пластиковых стаканчика, которые прилагались к заказу.

Мы забрали добычу и снова направились на улицу. Я чувствовала себя немного виноватой, когда мы проходили мимо других людей в очереди. Они жадно смотрели на наш заказ, вероятно, желая, чтобы еда оказалась именно в их руках.

Я последовала за Скаут через улицу к каменному офисному зданию с низкой бетонной оградой вокруг него. Она запрыгнула на нее, а потом похлопала по ограждению рядом с собой.

— Понаблюдаем за жизнью города.

Я села и протянула ей стаканчик, в то время как она протянула чуррос. Он был еще горячим и немного жирноватым. Скорее хрустящим, нежели мягким, с гребешками по краям.

— Смотри, — произнесла Скаут, затем вытащила свою вкусняшку, открыла чашку шоколада и окунула туда чуррос. — Окунай и жуй, — сказала она, а потом укусила.

Я последовала ее примеру… и мне пришлось закрыть глаза, чтобы постичь весь колорит. Горячий. Хрустящий. Сладкий. Горьковатый. Однородный.

«Потрясающе».

— Бог ты мой, ты просто богиня, — проговорила я, снова откусив кусочек. При такой скорости я прикончу эту штуку еще до того, как она ответит.

— Это даже не лучшая часть, — сказала она. — Посмотри вверх.

Все еще жуя, я подняла взгляд. С тротуарами перед нами и улицами вокруг нас, у нас был фантастический обзор… на людей. Разных телосложений и размеров. Разных полов и национальностей. Низкий, раздражительный мужчина с маленькой собачкой. Парочка уставших туристов с детской коляской.

— Оооо, посмотри-ка, — тихо сказала Скаут, толкнув меня локтем. Двое самых высоких мужчин, которых я когда-либо видела, шли мимо нас. На них была одинаковая одежда — ярко-неоновые штаны и еще более яркие рубашки. Они были ослепительно яркими. Куда можно одевать такие вещи?

— Может, они работают в очень темных помещениях, — произнесла Скаут, прочитав мои мысли. — Или регулируют дорожное движение.

— Или работают на заводе по производству маркеров. Или делают образцы цветов краски.

— Люди просто странные, — сказала она, и я действительно не могла с этим не согласиться.

Мы съели свои чуррос, и, когда с ними было покончено, я последовала примеру Скаут и сделала глоток из стаканчика. Шоколад был густым, пряным и очень вкусным. Не то, чтобы был шанс, что это будет не так — мы по существу пили растопленный шоколад.

— Я бы каждое утро принимала его внутривенно, — пробормотала я.

— Серьезно что ли? Мне бы хотелось, чтобы у них была доставка. Мне нужно каждое утро просыпаться с шоколадом и чуррос под дверью моей спальни.

— Ооо, и чтобы звездной компашке навсегда запретили посещать эту лавку. В смысле, если мы тут озвучиваем свои большие мечты.

— Мне нравится, в каком направлении ты думаешь, Паркер. Я всегда тебе это говорю.

— Кстати говоря о звездной компашке, что будем делать с Вероникой?

— Игнорировать ее?

— Нику это не понравится, — заметила я. — Мы обещали ему устроить сегодня встречу. И поскольку он в целости и сохранности вернул моего бойфренда, я бы очень хотела сделать все, как надо.

— Все, что нам нужно сделать — это устроить так, чтобы они оказались в одном месте в одно и то же время. Подозреваю, что нам нужно это сделать ночью, потому что, ну, ты же знаешь, Нику — вампир, но не слишком поздно, потому что она будет в пижаме, и мы не сможем убедить ее уйти из блока.

— Нам и так придется тяжело, когда будем уговаривать ее вообще куда-нибудь пойти. Она подумает, что мы что-то задумали.

— А как насчет во время подготовки к вечеринке? Мы можем тогда устроить встречу?

Я покачала головой.

— Она там будет с Эми и М. К., и они пойдут за ней. Нам нужно отделить ее от стада.

Скаут усмехнулась.

— Если бы это было так просто, я бы спасла ее несколько лет назад. Как ты отделишь кого-то, кто не хочет, чтобы его отделяли?

Я с минуту обдумывала это.

— Не оставив ей выбора.

— Я не собираюсь похищать Веронику.

— Я этого делать и не собиралась, но полезно знать. — Я покачала головой. — Нет, нам нужно сделать так, чтобы она захотела там оказаться.

— И как мы это сделаем?

— Я все еще работаю над этой частью.

Мы все обдумывали, сидя на каменном ограждении и спокойно допивая шоколад, наблюдая за прохожими. Все они казались нормальными, но с другой стороны, и мы тоже.

Я повернулась к Скаут.

— Как думаешь, сколько из этих людей знают о магии?

— Никто из них, если мы минимизируем риск. В Чикаго шесть Анклавов. А в Анклаве где-то двадцать человек или около того.

— Двадцать? — Это слишком много. — У нас всего семь.

— Мы малявки. Большинство Адептов не учатся в школах в Лупе.

В ее словах есть смысл.

— Получается, по двадцать человек в Анклаве, шесть Анклавов в городе, это примерно сто двадцать Адептов. Можно прибавить некоторых, кто не знает, что обладает магией, или о них никто не знает…

— Или просто не хочет участвовать во всем этом, — добавила я, чувствуя сострадание.

— Или это. Не знаю — наверное, в любое время можно считать двести активных Адептов. А в городе почти три миллиона человек, а если мы говорим о членах Общины, то, скорее всего, даже больше. Они не «взрослеют так рано», как мы, поэтому их число растет с течением времени. Ну, если только их не убивают Жнецы.

После этого указания мы замолчали. Мне не хотелось думать о том, что члены Общины, которых я уже встречала, пострадали из-за того, что согласились нам помочь. Конечно, они, по всей видимости, верят в саму цель, поэтому для них это, пожалуй, не сложный выбор.

— Так что, скорее всего, большинство этих прохожих не знают о нас. — Я отхлебнула шоколад. Он уже остывал, поэтому становился гуще и начинал затвердевать — и становился похожим на шоколадку, поэтому у меня заболели зубы. Но это лучший вид боли.

— Скорее всего, так, — ответила Скаут.

Меня поразило осознание, когда я сделала последний глоток.

— Мы слишком напрягаемся по поводу Вероники.

— В каком смысле? — спросила Скаут.

— Она уже думает о другом парне, так? О ком-то, кроме Крида? Она на днях говорила об этом у своего шкафчика. Она просто не знает, кто этот парень.

— Ну и что?

— А то, что мы приведем к ней парня.

— Паркер, я заинтригована.

— Я так и знала, — ответила я и изложила наш план.

Я не стала напрасно тратить время, когда мы вернулись в блок. Скаут отправилась в свою комнату, чтобы разложить покупки из магазина. Я все еще думала о том, что мы узнали в магазине, включая ту сказку, о которой якобы говорили «старшие» Жнецы.

«А какой наиболее эффективный способ узнать о темах для разговоров Жнецов? Спросить одного из них». Поэтому я пошла в свою комнату, взяла телефон и позвонила Себастьяну.

— Лили? — спросил он.

Я села на кровать.

— Привет, мне нужна услуга. Ну, то есть информация.

— Ладно, — медленно произнес он. — Что ты хочешь знать?

Я сдержала накатившую панику, а потом все вывалила:

— Ты знаешь историю о Кэмпбелле? Сказку, я имею в виду?

Последовала пауза.

— Сказку о Кэмпбелле?

В его голосе было что-то странное, но я все равно продолжила:

— Итак, есть сказка о мальчике по имени Кэмпбелл, который свергнул злого барона или что-то в этом роде. Я слышала, что Жнецы много говорят об этой истории — может, потому что они недовольны Джеремайей. Ты что-нибудь об этом знаешь? Ты слышал эту историю?

Последовала еще одна пауза, которая казалась гораздо более подозрительной.

— Себастьян?

— Я тут.

— Ладно. Есть идеи?

— Я… мне нужно идти, — сказал он и повесил трубку.

Я с минуту тупо моргала на телефон, а потом начала постукивать им по руке, обдумывая разговор.

Я спросила Себастьяна всего лишь о сказке, и он, кажется, переполошился. Что и говорить, он повесил трубку. «Сказка что-то для него значит? Или он знает мальчика по имени „Кэмпбелл“, которого могут скрывать Жнецы?»

— Может, где-то там есть Кэмпбелл, который пытается заявить о себе.

Я взяла ноутбук с книжной полки и отнесла на кровать, потом открыла его. Жесткий диск немного зажужжал, когда компьютер запустился. Когда он загрузился, я залезла в Интернет и забила в поисковик несколько слов: «Кэмпбелл» и «сказка».

Вполне предсказуемо, я нашла веб-сайт старых шотландских сказок, в том числе и одну под названием «Кэмпбелл и Злой Лорд», которая была практически такой же, как рассказывал Кайт. Мальчику удалось победить, несмотря на то, что шансы были не в его пользу, но мальчик стал таким же злым, как и тот, кого он сверг. Думаю, мораль этой истории в основном гласит, что «трава не всегда зеленее».

Подперев рукой подбородок, я прокрутила результаты поиска на случай, если там есть еще что-то интересное. Я ничего не видела… пока не добралась до конца четвертой страницы. Там, в самом низу, была еще одна история Кэмпбелла — новостной репортаж. Заголовок гласил: «СЕМЬЯ КЭМПБЕЛЛ ВОЗВРАЩАЕТСЯ В ГОРОД, КОТОРЫЙ ОТЕЦ СЕМЕЙСТВА ЗВАЛ ДОМОМ». И когда я нажала на статью… на меня оттуда смотрела фотография Фэйден долбанной Кэмпбелл.

— Вот дерьмо, — пробормотала я, в моей груди зародился нервный трепет, когда я просмотрела статью.

Оказывается, отец Фэйден Кэмпбелл — дядя Себастьяна — родом из Чикаго. Он был важной шишкой в информационно-технологической компании в Калифорнии, но в этом году умер. И как и сказал Себастьян, Фэйден переехала из Калифорнии в Чикаго, родной город ее отца, чтобы закончить юридическую школу.

Значит, над чем следует подумать.

Кузина Себастьяна, Фэйден, только переехала в Чикаго. Среди Жнецов ходят слухи о какой-то сказке про «Кэмпбелла», который хочет взять под свой контроль Жнецов. А фамилия кузины Себастьяна как раз «Кэмпбелл».

Себастьян сказал, что она не обладает магией. Но вся эта история с «Кэмпбеллом» не просто совпадение, ведь так?

«Вот дерьмо — я только что сказала Себастьяну, будто мы подозреваем, что может быть задействован „Кэмпбелл“. Конечно, только с точки зрения сказки, но я только что выдала ему единственную зацепку, которая у меня имеется, и он сразу же повесил трубку. Что, если он позвонит Фэйден и предупредит ее?»

У меня внезапно разболелся живот, и я закрыла компьютер. «Я сделала что-то ужасное? Неужели я слишком сильно доверилась Себастьяну?»

К сожалению, это не то, что я могу оставить при себе и стараться больше не думать об этом. Мне нужно кому-то рассказать. Мне нужно рассказать Скаут. И рано или поздно, мне, вероятно, придется рассказать Джейсону и Даниэлю, и остальным членам Анклава. Этого не избежать.

Я плюхнулась на кровать. «Как я попадаю в такие переделки? Как я оказалась в этой спальне в Чикаго, боясь рассказать своей лучшей подруге, что, возможно, случайно выболтала подробности нашего магического расследования парню, который может оказаться злым, а может и не оказаться… или который, возможно, рассказал, а, может, и не рассказал своей кузине, плохой девушке, что мы копаем под нее».

Я положила ноутбук обратно на полку на случай, если мне придется вернуться в свою комнату и плюхнуться на кровать в слезах — или спрятаться от того, чем Скаут может в меня кинуть.

Я выдохнула и пересекла комнату.

Когда я открыла дверь, Скаут раскладывала свои покупки из «Товаров Газлайт». Но когда она оглянулась на меня и увидела выражение моего лица, ее настроение ухудшилось.

— Что случилось?

— Кажется, я облажалась.

Она подбоченилась.

— И как ты это сделала?

Я закрыла за собой ее дверь.

— Я позвонила Себастьяну, чтобы спросить о сказке. Он почти сразу же повесил трубку — как будто вопрос его напугал.

— Или как будто он что-то знает об этом?

Я кивнула и села на ее кровать.

— Ага. И я покопалась в Интернете и, возможно, выяснила почему.

Глаза Скаут расширились.

— Почему?

— Потому что его кузина — которую мы тогда видели — Фэйден Кэмпбелл.

Ее глаза расширились.

— Это подходит.

— И я так подумала. В смысле, он сказал, что она не Жнец, но каковы шансы? Но есть проблема — когда он повесил трубку, что, если он пошел и позвонил Фэйден, чтобы ее предупредить?

— Предупредить о чем? Что ты выяснила, что ее фамилия Кэмпбелл? Это ведь единственное, что ты подтвердила.

Я немного расслабилась. В смысле, я не хотела подвергать Адептов опасности, но я также вроде как думала, что до чего-то докопалась.

— Я сказала ему только, что мы слышали о сказке.

— Я о том и говорю — ты не рассказала ему ничего, что он не мог узнать от Кайта. Ты выяснила, что он что-то знает. Если бы эта сказка для него ничего не значила, он бы не повесил трубку. Нам просто нужно выяснить, что она значит.

Она погладила меня по спине.

— Ты на самом деле молодец. Здесь не о чем волноваться. А от того, что ты позвонила Себастьяну, у кого-то глаза на лоб полезут.

— А Анклав не может просто подумать, что я шпионка, или двойной агент, или еще что-нибудь? Что заставляю Себастьяна думать, будто я его друг, а на самом деле использую для получения информации?

— А это и есть то, что ты делаешь? — спросила Скаут.

У меня на это не было подходящего ответа.

— Я не рассказывала им о том, что ты встречалась с ним в «Тако Терри», — напомнила она. Я встречалась с Себастьяном в сети ресторанов быстрого питания мексиканской кухни недалеко от Св. Софии во время обеда.

— Но теперь ты на самом деле обратилась к нему за информацией. Эти люди рискуют своими жизнями точно так же, как и ты, и я думаю, будет справедливо, если ты расскажешь им, что у тебя есть источник. — Она пожала плечами. — Существует возможность, что они не очень разозлятся.

— Они? — поинтересовалась я. — Или Джейсон?

Она поморщилась.

— Н-да. Возможно, тебе следует задуматься о подмазке.

Я скривилась.

— Я получила полезную информацию от Себастьяна. Я не собираюсь чувствовать себя виноватой из-за того, что поговорила с ним.

Она похлопала меня по плечу.

— Просто продолжай повторять это себе, малышка.

«Когда все успело так осложниться?»

Скаут написала Даниэлю, чтобы тот устроил встречу в Анклаве. Я мысленно подготовилась сделать признание о Себастьяне, а потом попыталась выбросить его из головы. Я знала — или, по крайней мере, думала, что знаю — что поступаю правильно, общаясь с ним. Но я также знала, что существует высокая вероятность того, что другие не увидят этого в таком ключе — некоторые Адепты встревожатся. Нет смысла беспокоиться о том, что гарантировано произойдет.

А пока мне нужно устроить встречу Веронике и Нику, какой бы досадной ни была эта задача.

Скаут воспользовалась визиткой Нику, чтобы узнать его номер, а потом позвонила ему, чтобы договориться о встрече. Остальное — моя забота — мне нужно привести Веронику к Нику. Я решила, что самый простой способ это сделать — просто позвать ее.

Я нашла грязно-белую бумагу для рисования среди моих художественных принадлежностей и очень старое каллиграфическое перо. Мы решили, что подготовка уроков — лучшее время отвести Веронику на место встречи, не вызвав подозрений у остальных из звездной компашки. Эми не из тех девушек, кто уходит в разгар зубрежки, а Вероника, вероятно, даже не сообщит бы М. К. — не в том случае, если будет думать, что у нее встреча с тайным парнем.

Более сложная часть заключается в том, как нам со Скаут выйти из учебного зала и последовать за ней, но будем решать проблемы по мере их поступления.

— Что мне написать в этой записке? — спросила я, покусывая кончик пера. — Как заманить фифу на секретное свидание?

— Пообещать бесплатный макияж и подарочные карты «Нейман Маркус»[33]?

— Я надеялась на что-то более поэтичное.

— А, — произнесла Скаут, а потом прочистила горло и выдавила самый худший европейский акцент, который я когда-либо слышала.

— Мизз Вееее-роника, — вымолвила она. — Я испытываю к вам оччен сильные чувства. Встретьтесь со мной этой ношью, и мы будем создавать прееекрашную музыку.

Я лишь вытаращилась на нее.

— Серьезно?

Она пожала плечами.

— Не знаю я. Я не очень во всей этой романтической фигне. Просто сделай так, чтобы она нагоняла туману.

Наверное, это к лучшему. Я начала с чего-то простого:

Как мне кажется, довольно романтично, но не настолько романтично, чтобы это казалось, ну, понимаете, по-преследовательски.

Я сложила ее и написала имя Вероники снаружи. Потом мы дождались ужина и подсунули записку под дверь блока Вероники.

А потом мы стали ждать.

В большом зале было тихо и холодно, и большинство девушек в Св. Софии надели свитера или толстовки поверх своей формы. Поставив локоть на стол, я сидела, подперев подбородок рукой, другой постукивая карандашом по столу.

Я должна была быть наверху во фланелевой пижаме. Вместо этого я сидела в зале для занятий, на столе передо мной лежал блокнот и истрепанный экземпляр «Чувства и чувствительности»[34]… а голове была Вероника Лайвли.

Мы провели уже час в зале для занятий, а Вероника так ничего и не сделала. Она, как обычно, сидела с М. К. и Эми и, кажется, занималась. Если она и планировала пойти на встречу, то, определенно, по ней этого сказать было нельзя… и из-за этого я нервничала.

«Что, если она вообще не пойдет? Что, если она кинет вампира, и он обвинит нас? Мы больше не сможем пройти по Педвэю».

Серьезно, эти вышедшие из моды британские любовные романы просто скукота по сравнению с тем, что творится в наших жизнях.

Поскольку Вероника практически не шевелилась за последние пять минут, я посмотрела вниз в свою книгу и заставила себя прочитать еще три страницы.

Я посмотрела на Скаут, которая сидела за столом напротив меня, на самом деле читавшую свой экземпляр книги. Может, она и скучает по своим родителям, но есть некоторые причины, по которым она бы не хотела с ними встречаться. Например, вылет из школы.

— Что такое уиппет[35]? — спросила я.

— Высеки его, — ответила Скаут. — Высеки его хорошенько. — Она побарабанила по столу. — Дух дух дух, дух дух.

— Не «высеки его», а уиппет[36]. Думаю, это собака.

— Если ты думаешь, что это собака, зачем тогда спрашивала?

— Просто хотела убедиться. Спасибо, что помогла.

— Рада стараться, — прошептала она, перевернув страницу.

По-видимому, она не собиралась из-за меня оттягивать чтение.

Вдруг Вероника чуть не подскочила со стула. Она подошла к одной из драконих, что-то сказала, жестикулируя, а потом пошла к дверям, которые ведут в главное здание.

Думаю, она отпросилась из зала для занятий.

Я постучала карандашом по книге Скаут. Когда она подняла на меня взгляд, я указала на Веронику, которая открывала дверь.

Она кивнула.

— Иди, — произнесла она, а затем кивнула в сторону патрулирующих драконих. — Как ты собираешься пройти мимо них?

Пытаясь придумать план, я покусывала губу. И как только Вероника выскользнула за дверь, я приняла решение.

— В большом зале есть фонтанчик для питья, — прошептала я.

— И? — спросила Скаут.

— И, — произнесла я, а потом закашлялась — громко.

Дракониха сердито посмотрела на меня за то, что нарушила тишину.

«Нужно сгустить краски», — подумала я и зашлась в приступе кашля, который произвел бы впечатление и на обладателя «Оскара»[37].

— Хорошо, — еле слышно прошептала Скаут. — Она идет. Действуй. Я пойду за тобой, если смогу выйти. Если не смогу, не спускай глаз с голубков.

Я не стала ждать. Я резко отодвинула стул и поспешила к ней. Каждые несколько шагов я симулировала ужасный кашель, отчего каждая голова в помещении повернулась в мою сторону.

— Мне нужно… ну, знаете… это чрезвычайная ситуация. — Я приподняла брови и приложила руку к груди для драматизма. А еще я так сильно имитировала кашель, что у меня заслезились глаза, что, вероятно, тоже помогло.

Дракониха не казалась убежденной, но указала на дверь.

— Быстро, — предупредила она.

Я не стала попусту тратить время. Я наполовину потрусила к двери и проскользнула через нее, всю дорогу имитируя кашель, словно это моя повторяющаяся музыкальная тема… по крайней мере, пока не вышла из помещения, и за мной не закрылась дверь.

Я вышла как раз вовремя, чтобы увидеть, как Вероника проскользнула в административное крыло. Тогда-то я и поняла, что она клюнула. Единственная причина пойти в административное крыло таким поздним вечером — это использовать секретный выход — старый подземный погреб, который выходит непосредственно на территорию Св. Софии. Никаких тебе сигнализаций. Никаких драконих. Просто чудо, что Жнецы не просачиваются через него каждую ночь.

Я шла как можно тише по каменному лабиринту до коридора, потом заглянула за угол. Там никого не было, но я видела, как тень Вероники сжимается в тонкую линию в конце коридора.

Когда я прошла коридор, дверь в последнюю комнату — где есть выход в подвал — была приоткрыта, а Вероника исчезла за ней. Подождав минуту, чтобы убедиться, что за мной не следят, и она не знает, что я следую за ней, я зашла в подвал и вышла на улицу.

Температура понизилась, и дул сильный ветер. Это точно не шикарная погода для романтической встречи, но я больше ничего не могла сделать.

Вероника прокралась через парадные ворота школы, а потом прошла вверх по улице и обогнула несколько зданий вокруг школы. За этими зданиями располагается терновый сад. Когда-то он был частью Св. Софии, по крайней мере, до того момента, пока кто-то не обнаружил, что школа на самом деле им не владеет.

Днем это довольно прохладное место — много зеленой травы и местами остроконечные бетонные колонны, которые пробиваются из земли подобно шипам.

Ночью оно жуткое. Колонны казались едва ли не зловещими, и было легко потеряться в этом лабиринте. Я держалась позади Вероники, двигаясь за ней как можно тише и пытаясь не потерять ее в темноте. Что, конечно же, и произошло. Я держалась за колонной, сканируя взглядом остальную часть парка, пока не услышала ее шаги в траве и, наконец, не заметила ее.

Она стояла в центре полянки, скрестив руки на груди. На ней были рубашка с короткими рукавами и форменная юбка, и она, должно быть, замерзла. А еще она, кажется, нервничала.

Но прежде чем она смогла передумать, на полянку вышел Нику. Может, он и был готов притвориться человеком ради свидания с Вероникой, но с одеждой он не запаривался. Сегодня его пальто было немного короче — до колен, а не до лодыжек — но он по-прежнему выглядел, как герой из романа Джейн Остин[38]. Ему только мушкета не хватало. И, быть может, уиппета.

Они смотрели друг на друга через полянку. Вероника, стройная и белокурая, и Нику, высокий и темный, оба достаточно красивы, чтобы быть персонажами сказки.

— Ты… Вероника, — произнес он.

— Я… да. А ты кто? И откуда знаешь, как меня зовут?

— Можешь звать меня… Николас. Я знаю, как тебя зовут, потому что мы раньше уже встречались.

— Раньше? — повторила она, и я увидела замешательство на ее лице… но также и проблеск узнавания. Может, из-за блэкаута блок на ее памяти теряет свою силу. Может, она и не помнит точно, откуда знает Нику, но по ее лицу я видела, что он казался ей знакомым.

— Раньше, — повторила она, на этот раз утверждая. — Ты учишься в школе где-то поблизости?

— Нет, — ответил он. — Я… работаю.

— А как ты передал мне записку?

— Записку? — спросил он, нахмурившись. Но потом он поднял голову и осмотрел сад… и поймал мой взгляд.

Он кивнул мне, а я кивнула в ответ, мой долг был погашен.

— У меня есть друзья, — сказал он ей. — Кажется, ты замерзла. Пожалуй, тебе лучше вернуться в школу.

— Думаю… я хочу остаться здесь с тобой.

На протяжении долгого, молчаливого мгновения они смотрели друг на друга с таким проникновением, что я чуть не прослезилась. «Как они смогли так быстро разделить такую связь? Как такое вообще возможно?»

Возможно или нет, но нет смысла это отрицать. Потому что вот они, в центре парка посреди ночи, таращат глаза так, будто могут спасти друг друга.

— Тебе лучше уйти, — произнес Нику, а затем поднял руку Вероники и поднес ее к свои губам. Он оставил поцелуй на внутренней стороне ее запястья, а потом прижал ее руку к своей щеке. Его ресницы опустились, и мгновение он просто стоял так.

— Как мне… — начала Вероника, но он открыл глаза и покачал головой.

— Это только начало, — сказал он. — Я найду тебя.

«Если это только начало, то моя жизнь станет намного сложнее».

А затем, словно он был просто плодом ее воображения, Нику исчез в терниях.

Вероника постояла там минуту и, словно ничего и не произошло, вернулась в здание и присоединилась к звездной компашке в зале для занятий. Эми, уткнувшись головой в книгу, кажется, даже не заинтересовалась тем, что Вероника уходила. М. К., с другой стороны, кажется, было довольно любопытно. Я задалась вопросом, что Вероника потом им скажет. Что она прокралась наружу, чтобы встретиться с парнем, который оставил ей в блоке загадочную записку?

Скаут наклонилась над столом, когда я села.

— Что произошло?

— Они встретились.

— А что потом?

— Я не совсем уверена. Но мне показалось, что у них любовь. И желаю им удачи.

С Мадленой, сердитой на Нику, и М. К., готовой в любой момент расстроить отношения Вероники, она им понадобится.

Когда закончили заниматься в учебном зале, мы закинули наши книги, переоделись в джинсы и отправились в Анклав. Сегодня Детройт не было, но к нам присоединились Кейти и Смит. «Кажется, они оба не особо были рады находится тут». На самом деле, они выглядели несчастными, потому что оба надели одинаковые узкие джинсы. Мне такая дань моде не нравится.

Когда мы вошли, все сидели за столом. Майкл улыбнулся, когда Скаут села рядом с ним, а Джейсон слегка улыбнулся мне, но он выглядел рассеянным, как будто на уме у него было что-то другое. Может, его семья доставляет ему больше проблем, чем он говорит.

— Мы здесь собрались, — начал Даниэль, — потому что нам нужно поговорить о блэкауте.

Мы со Скаут обменялись взглядами. «Он уже знает о Фэйден Кэмпбелл — что мы подозреваем, будто она может быть вовлечена? Он уже знает, что я разговаривала с Себастьяном?»

— Адепт из Четвертого Анклава, по всей видимости, расстроенная потерей своей магии, вчера вечером напала на двух ее собратьев Адептов.

— Она на них напала? — тихо спросил Майкл.

— Как я понял, Анклав был как на иголках с тех пор, как начался блэкаут, и отсутствие магии ударило по ним сильнее, чем по другим. Именно эта девушка очень плохо восприняла потерю магии. Она была на нервах. Раздражительна. Зла. В Анклаве разгорелся спор, и…

— Они в порядке? — спросила Скаут.

— Одного сегодня утром выписали из Первой Больницы Иммануэля. Другая все еще в тяжелом состоянии. Она так и не приходила в себя после нападения.

На Анклав обрушилась тишина.

— Отсутствие магии всем нам дается тяжело, — сказал он. — Но это объяснение, а не оправдание.

— Что, если то же самое случиться с нами? — спросила Джилл. — Такое может случиться. Мы можем слететь с катушек так же, как она.

— Вы не потеряете контроль, — проговорил Даниэль. — Но это не значит, что мы не будем проявлять бдительность. Мы все испытываем то, к подготовке чего, как мы думали, у нас есть годы. Вместо этого мы всего лишились одним махом. Не все хорошо справляются с этим переходом. Я говорю это не для того, чтобы вас напугать, — добавил он. — Я говорю вам это, потому что вы должны осознавать риски. Вы имеете право осознавать риски.

Он дал всем минуту, чтобы переварить услышанное, а потом положил руки на стол.

— Ну ладно. Давайте перейдем к делу. Скаут, у тебя есть новости?

— Гм, ну, в общем, сегодня в Св. Софию ворвались Жнецы, — сказала Скаут. — Две девушки пытались украсть мой Гримуар. Мы предполагаем, что украсть его — часть плана Джеремайи, потому что он думает, что я как-то причастна к блэкауту. Что, очевидно же, не так.

— Они его забрали? — спросил Даниэль, его голос был жестким.

— Конечно, нет. Они бы все равно его не нашли, но Лили еще до этого предложила мне его спрятать, что я и сделала.

Даниэль выдохнул.

— Хорошо, — проговорил он. — Хорошо.

— И, вдобавок к тому, что мы и так офигенные, — продолжила Скаут, — у нас также есть зацепка по кое-чему, что может быть связано с блэкаутом. Мы ходили в «Товары Газлайт». Кайт рассказал нам, что некоторые Жнецы говорили о сказке, в которой фигурирует парень по имени «Кэмпбелл».

— Что за сказка? — спросил Майкл.

— Предположительно, Кэмпбелл сверг господина, но, когда захватил власть, он стал злым, — ответила Скаут. — Кайт сказал нам, что Жнецы говорили о сказке так, будто думают, что это могло быть по-настоящему. Лили провела небольшое расследование, и оказалось, что у Себастьяна Борна есть кузина, которую зовут Фэйден Кэмпбелл. Она недавно вернулась в город.

Скаут вытащила копию статьи из сумки и протянула ее Даниэлю.

— Это довольно большое совпадение, — сказал Даниэль, просмотрев ее. — Но это все равно лишь совпадение. У нас есть информация, связывающая Фэйден Кэмпбелл с блэкаутом? Или с какой-нибудь деятельностью Жнецов?

Скаут посмотрела на меня.

— По правде говоря, мне сказали, что она не является Жнецом, — произнесла я. — Но я не думаю, что это правда.

Даниэль с любопытством наклонил голову.

— Кто тебе это сказал?

Меня захлестнула решимость, я сжала руки в кулаки.

— Себастьян Борн. Он мой источник у Жнецов. Он помог мне использовать магию огня, чтобы спасти Скаут, и иногда делится со мной информацией. Именно так я и узнала, что их магия работает, даже когда наша пропала — по крайней мере, сначала. Чуть раньше на этой неделе я виделась с ним и с Фэйден на улице. Он познакомил нас, но не назвал ее фамилию. Когда Кайт рассказал нам о сказке, я немного покопалась в Интернете и нашла ее фотографию. — Я опустила ту часть, где позвонила Себастьяну, чтобы проверить, знает ли он что-нибудь о ней. На это мне смелости не хватило.

Не говоря ни слова, Даниэль откинулся на стуле и сцепил руки за головой. Я боялась посмотреть на Джейсона, боялась того, какую эмоцию увижу на его лице.

— У тебя есть источник среди Жнецов, — наконец произнес Даниэль.

— Ага.

— И часто ты с ним общаешься?

— Я совсем с ним не общаюсь, правда. Иногда он предоставляет мне информацию.

— По доброте душевной?

— Если честно, я думаю, что он считает, будто может переманить меня на свою сторону. А это просто смешно, — добавила я. — Я знаю, кто хорошие парни, а кто плохие. — «Или в большинстве случаев знаю», — мысленно добавила я. — Но я не собираюсь игнорировать его, когда он пытается мне помочь, независимо от его мотивировки.

— Ага, — произнесла Скаут. — Это действительно так важно? Суть в том, что у Лили есть контакт среди Жнецов, и она помогла нам выяснить, что происходит. Нам нужно сосредоточиться на этой Фэйден Кэмпбелл. Нам нужно выследить ее и понаблюдать за ней — установить какие-нибудь камеры из Второго Анклава или что-то типа того.

Даниэль снова наклонился вперед и скрестил руки на столе.

— Мне нужно об этом подумать. Источник — это хорошо, но мне трудно поверить, что он так услужлив без какого-либо скрытого мотива.

— Это все, что ты скажешь? — Все взоры обратились на Джейсона. — Серьезно? Она вдруг подружись со Жнецом, и на этом все?

Мне скрутило живот. В его глазах совершенно ясно читалась ярость. Он выглядел так, будто я совершила непростительный грех. «Что, если, независимо от того, насколько моя причина веская, он не сможет меня простить?»

— Скаут права, — произнес Даниэль. — Каким бы ни был источник, мы должны проверить зацепку. Это может привести нас прямо к источнику блэкаута.

— Возможно, есть способ выследить ее, — сказала я, заставляя себя смотреть на Даниэля и не думать о ярости в голосе Джейсона. — Вчера мы ходили в «Товары Газлайт». Я попросила Кайта позвонить нам, если там появится Себастьян Борн. Когда он позвонит, возможно, мы сможем пойти за Себастьяном и посмотреть, что он замышляет. Может, это и небольшая зацепка, но все же лучше, чем ничего.

Даниэль обдумал это секунду, а потом кивнул.

— Согласен. Когда он позвонит, идите в «Газлайт» и проследите за ним. Посмотрите, куда он пойдет. Может, подсказка никуда и не приведет, но съездить стоит. И держите нас в курсе.

Не сказав ни слова и не взглянув на меня, Джейсон отодвинул стул, схватил рюкзак и направился к двери.

— Джейсон, подожди! — Я отодвинула стул, чтобы пойти за ним, но он закрыл дверь перед моим лицом. Я открыла ее и выбежала в туннель, но он не остановился.

— Джейсон, пожалуйста, постой.

Ничего.

— Пожалуйста, мы можем просто об этом поговорить?

Наконец, он обернулся… и выглядел взбешенным.

— Что ты делаешь? — спросила я его.

— Что я делаю? — Он прижал руку к груди. — Я пытаюсь уберечь всех нас. И, похоже, о тебе такого сказать нельзя. Общаешься с Себастьяном? Выручаешь Жнецов? Да что с тобой? Именно он изначально втянул тебя в этот бардак, а ты с ним общаешься?

— Все совсем не так, как кажется. Он нам помогает. Спроси Скаут.

— Он тебе помогает? Ты вообще себя слышишь?

Я заставила себя сохранять спокойствие.

— Прекрати на меня орать и послушай, что я тебе говорю. Себастьян мне помог. Когда мы были в святилище, он помог мне использовать магию огня и спасти Скаут. И тех пор он мне помогает.

— Если он помог тебе, значит, у него есть скрытый мотив — как и сказал Даниэль. Он не стал бы этого делать по доброте душевной.

— Потому что он злой?

— Потому что он Жнец, Лили, Господи. Разве ты не обратила внимание за последние пару месяцев? Жнецы — манипуляторы. Так они действуют. Они втираются в доверие к здравомыслящим людям и убеждают их, будто все, что они знают — неправда.

— А разве это не то, что вы со Скаут со мной сделали? Убедили, что в мире есть нечто большее, чем я вижу? Убедили меня, что магия существует?

Его глаза сверкнули.

— Тебя в этом убедил Себастьян, когда поразил магией огня.

Я видела гнев в его глазах и знала, о чем он думает. Он думал, что я нахожусь под влиянием Жнеца, что убеждена словами Себастьяна. Но я все еще могу думать своей головой. У меня просто другой взгляд на мир — более широкий взгляд на мир — чем раньше.

— Он ударил меня магией огня случайно, — сказала я. — Он целился в Скаут. И я не собираюсь извиняться за то, что задумалась о том, что здесь происходит, а не просто приняла то, о чем говорите вы с Даниэлем.

— Замечательно. Думай, как хочешь. И когда мне понадобится кто-то уравновешенный, с кем можно поговорить, кто-то, кто не пытается испохабить мою семейную жизнь, думаю, ты не тот человек, кому можно позвонить. Ты можешь даже не поверить в то, что я говорю.

— Ты же знаешь, что это неправда.

— Нет, на самом деле, не знаю. Думаю, ты не такая девушка, какой я тебя считал. Я знаю, что сейчас не могу с этим разбираться.

Он закинул рюкзак на плечо и пошел дальше по коридору.

— Куда ты идешь?

— Честно, Лили, не знаю. Я дам тебе знать, когда туда доберусь.

С этими словами он исчез во мраке.

Я прикусила губу, чтобы сдержать слезы. Я не хотела плакать в туннелях, не хотела плакать из-за парня и не хотела расстраиваться из-за того, что веду себя рассудительно, вместо того, чтобы просто соглашаться с тем, что мне все говорят.

«Да… страшно отказаться от своих принципов и на самом деле поразмыслить, но разве не в этом весь смысл бытия Адептом?»

Дверь со скрипом открылась, и Скаут выглянула и огляделась.

— Где Джейсон?

— Он ушел.

Нахмурившись, она вышла в туннель и закрыла за собой дверь.

— Он ушел?

Я вытерла со щек слезы.

— Ага. Он очень разозлился из-за того, что я общалась с Себастьяном. Он думает, что я предательница.

— О, Лилс, — произнесла она и раскрыла руки в объятии. Я подошла к ней и от души разрыдалась.

Скаут вернулась в Анклав, схватила мою сумку-почтальонку и извинилась за нас, так что остальным Адептам не пришлось видеть меня, стоящую в сыром, мерзком туннеле со следами слез на лице и растекшейся подводкой для глаз в стиле енота.

— Теперь я точно не пойду на танцы, — сказала я, когда Скаут приобняла меня за плечи, и мы пошли обратно в школу.

— Как знать. Он может образумиться. И даже если не образумится, разве у тебя есть время переживать за оборотня с дурным характером? Или о платье? У тебя даже не было времени найти платье.

— Ты действительно считаешь, что у него дурной характер? — Я остановилась в коридоре. — Скаут, я совершаю огромную ошибку, даже просто разговаривая с Себастьяном? Это просто информация — он не собирается переманивать меня с одной стороны на другую. Я умная девушка; я могу принимать решения самостоятельно.

— Я знаю, что можешь. Но Джейсон не считает, что есть какой-то выбор. По его мнению, есть очевидное добро и очевидное зло, и нет никакой середины. Ты ведь понимаешь, что из-за того, что ты общалась с Себастьяном, его конкретно переклинило? Он не понимает, как ты могла такое сделать, если ты действительно из хороших парней…

— И это заставляет его задуматься, действительно ли я из хороших парней, — закончила я.

— Ага, думаю, так и есть.

Мы снова продолжили идти. Чувствуя себя полностью отвергнутой, я пнула ржавый кусочек металла на земле. Он отскочил в темноту.

— Ты задаешься вопросом, из хороших ли я парней?

Чтобы ответить, ей потребовалось пугающе много времени.

— Я хочу думать, что ты из хороших парней. Но ты должна сама принимать такое решение. И, может быть, понятие «хороший парень» не для всех одинаковое. Для членов Общины оно одно, а для нас другое. Поэтому, возможно, для некоторых Адептов оно не такое, как у других.

Мне не понравилось, как это прозвучало. Но я знала, что чувствую.

— Никто не имеет права брать то, что им не принадлежит, — сказала я. — И это включает в себя кражу душ или энергии, или что бы там ни забирали Жнецы. Но я не росла среди этого, Скаут. Для меня это ново, и единственное, что знаю, я почерпнула у других людей. Вы говорите, что Жнецы плохие, и я вам верю. Но я также думаю, что здесь происходит что-то большее, чем нам говорят. Нечто большее, чем Жнецы — плохие, Адепты — хорошие. И я считаю, что нам нужно выяснить, что это.

Думаю, ей тоже нужно принять решение. Я разрушила ее мир, заставила задуматься о том, о чем она, скорее всего, думать не хотела — о возможности того, что та правда, которую она знает, может оказаться не совсем правдой. Это риск, на который я пошла, рассказав ей о том, как к этому отношусь. Я могла только надеяться, что она достаточно сильна, чтобы взять это препятствие вместе со мной.

— Когда я впервые поняла, что могу плести заклинания, — произнесла она, — мои родители пришли в ужас. К счастью, Анклав нашел меня довольно быстро после того, как проявились мои силы. Они хорошо ко мне относились, и то, что они говорили, имело смысл, понимаешь? Но мне также говорили, что Жнецы плохие. Плохие без исключения. Всегда самовлюбленные. Я не хочу думать, что тут все запутаннее, чем кажется. Не хочу думать, что мир — это гигантская серая дыра, и невозможно отличить добро от зла.

Она вздохнула и посмотрела на меня.

— Но это не лучший способ прожить жизнь, и это не может быть лучшим способом провести несколько лет, имея такую силу. Если ты так считаешь, то я с тобой. Я не хочу быть частью команды просто потому, что это команда, в которой я выросла. Я хочу быть частью команды, потому что это правильная команда.

— Ты же понимаешь, существует риск, что такой нет. Существует риск, что мы выясним что-то, чего не хотим знать.

Она кивнула, и тогда я поняла, что она в деле.

— Тогда давай выясним.

Я знала, что Джейсону нужно время и пространство, но это не значит, что меня не пугает тот факт, что он ушел. Я проверяла телефон каждые несколько секунд, надеясь, что увижу сообщение, где говорится, что он поспешил с осуждением и сожалеет, что оставил меня плакать в туннеле.

Но мой телефон молчал.

Когда мы удостоверились, что дверь туннеля надежно заперта, то направились наверх в свои кровати.

— Долгая ночь, — сказала я после того, как пошла за ней в ее комнату и закрыла дверь от любопытных фиф.

— Очень.

— Как думаешь, Джейсон выйдет с тобой на связь?

— Прямо сейчас я действительно не знаю.

А я настолько на него разозлилась за то, что он ушел, поэтому даже не была уверена, волнует ли меня это.

— Знаешь, что нам нужно сделать?

— Что же? — спросила я, но она начала рыться в своей сумке-почтальонке. Она вытащила дешевый блокнот на спирали и ручку, а затем сняла колпачок.

— Начинаешь писать роман?

— Ха-ха-ха, Паркер. И когда-нибудь начну, но не сегодня. Он будет называться «Злая Ведьма Среднего Запада».

— Скажи, что ты шутишь.

Выражение ее лица сказало, что она вполне серьезно. А это печально, очень, потому что название просто ужасное.

— Это что, типа, твои мемуары или что-то в этом роде?

— Будут ими, — ответила она, садясь на кровать. — Но я, понятное дело, не смогу их написать, пока люди не узнают, что мы на самом деле существуем.

— Таким образом, они не посчитают это фантастикой?

— Именно, — ответила она, наведя на меня свою ручку. — Но дело не в этом. Мы займемся кое-чем веселым, Паркер. Мы напишем список.

— Это, должно быть, самая скучная идея, которую я когда-либо слышала. Список чего?

— Просто, ну, знаешь, всякого-разного. — Словно в доказательство своей точки зрения, Скаут открыла блокнот и написала «СПИСОК» большими заглавными буквами в верхней части первой страницы. — Это будет похоже на наш памятный альбом слов. Ну, знаешь, вместо того, чтобы хранить отрывные талоны, ленты выпускников и дерьмо вроде этого, у нас будет этот список всех наших воспоминаний и тому подобного. Догоняешь?

На самом деле, не очень, но мне понравилась идея иметь памятный альбом для нас двоих. Не уверена, что мне очень хочется помнить о моем жизненном опыте в средней школе — и я вряд ли забуду жизнь в качестве Адепта — но это будет только для меня и Скаут. Что-то, о чем можно будет вспомнить в старости… если мы проживем так долго.

— Хорошо, — произнесла я. — Давай попробуем составить этот список. Что ты хочешь в него внести?

Она постучала ручкой по подбородку.

— Думаю, первое, что в него войдет, должно быть чем-то значительным, понимаешь? Что-то, о чем мы обязательно вспомним позже.

— Магия огня? Звездная компашка? Жнецы?

— Все это подходит, но это настолько… банально. Для нас, я имею в виду. Но… нам нужно что-то покруче. Что-то получше.

— Оборотень? Убежище? Анклав?

Она покачала головой.

— Слишком специфично.

— Знаешь, я уже придумала название тому, чем мы ежедневно занимаемся. Сейчас я начну перечислять существительные в алфавитном порядке. Муравьед. Антилопа. Архитектура. Лавина[39]. Останови меня, когда что-то навеет.

Должно быть, она что-то придумала, потому что начала яростно записывать. И когда она наконец показала мне страницу, там было перечислено все, что я упомянула. Но в верхней части списка ее корявым почерком было написано несколько простых слов, которые много значили:

Я прикусила губу, чтобы снова не разразиться слезами.

— Хороший выбор, Грин.

— Знаю, — тихо ответила она. — Но в этом вся суть, верно? А теперь, — произнесла она, постукивая по бумаге, — давай займемся Адептами.

Через двадцать минут мы исписали три листа бумаги.

Уроки кажутся полнейшим отстоем, когда ты счастлив, когда стоит прекрасная погода, или ты хочешь оказаться на улице, занимаясь чем угодно, но только не учебой.

Но все становится гораздо хуже, когда у тебя депрессия. Когда тебе только и хочется, что сидеть в своей комнате, пялясь на телефон в ожидании звонка, который, скорее всего, даже не поступит. Чем больше ты ждешь звонка, тем тяжелее становится его ждать, время тянется медленнее. Чем медленнее становятся уроки, тем больше тебе хочется погрузиться в себя и сделать так, чтобы время шло быстрее.

Но, конечно же, этого не происходит. И Джейсон так и не позвонил. Не написал сообщение. Он вообще со мной не связывался, даже чтобы подтвердить, что мы точно идем на Тайный праздник.

Стояла полная тишина, и это сводило меня с ума.

Скаут думает, что раз он не звонит, то это хороший знак — что если бы он действительно хотел со мной расстаться, то уже сообщил бы мне об этом. Не уверена, что отсутствие новостей — это хорошо, но не похоже, что я могу с этим что-нибудь сделать. Я не собираюсь писать или звонить ему. Он меня бросил, а не наоборот. Я поддержала его, когда он рассказал мне, что проклят, и семья на него давит. Я могла бы сказать ему, что для меня это слишком драматично, что существует слишком большой риск, что позже я останусь с разбитым сердцем.

Но я этого не сделала. Я осталась.

Он ушел, потому что я получила информацию от Себастьяна. Не то, чтобы я не поняла, почему он разозлился, но в чем разница между тем, что я переписывалась с Себастьяном и тем, что Детройт установила камеру? Не особо большая, насколько я могу судить.

Я весь день старалась не расплакаться, хотя казалось, что каждая минута длится вдвое дольше обычного. И к концу дня я была готова оказаться в пижаме за просмотром фильмов, а не к драме Анклава. Но поскольку мы находимся посреди магического кризиса, то на это нет ни малейшего шанса.

Я все еще член комитета по подготовке Тайного праздника (какой бы глупой сейчас ни казалась эта идея), поэтому после уроков я пошла в спортзал, чтобы посодействовать в создании отделанной бахромой гирлянды из листов черной гофрированной бумаги. У Лесли были занятия на виолончели, поэтому я осталась одна в гнезде звездной компашки и ее подражателей. Я слышала их язвительные замечания через все помещение, вырезая полоски бумаги, но мне хватало своего праздника жалости к себе, поэтому меня это не особо волновало. В вырезании одной полоски бумаги за другой есть что-то от Дзэн-буддизма[40]. Это не очень увлекательная работа, но я вошла в ритм, который помог мне очистить разум от всего остального.

И иногда это именно то, что нужно девушке — на некоторое время очистить разум.

Веронике и остальным не потребовалось много времени, чтобы воспользоваться тем фактом, что меня значительно превосходят численностью. Подошли Вероника с М. К., оставив Эми и Лисбет в другой части помещения.

— Как дела, Чудачка? — спросила М. К.

Я проигнорировала ее и встретилась взглядом с Вероникой. Я задалась вопросом, есть ли у нее идеи насчет того, кто оставил у ее двери записку или устроил ей встречу с Нику. Но если она и подозревала, что это я, то, разумеется, этого не показывала.

— Я пришла делать гирлянду, — ответила я. — А не болтать с вами.

— Как будто мы специально с тобой разговариваем, — произнесла М. К., по-видимому, не понимая, что это именно то, что она и делает. — У тебя хоть есть с кем пойти на танцы?

«Честно, понятия не имею». Но я не собиралась ей этого говорить.

— Конечно. И он даже одного со мной возраста.

М. К., которая как правило встречается с парнями достаточно взрослыми, чтобы им разрешалось выпивать и брать напрокат машины, закатила глаза.

— Как будто ты можешь заполучить парня постарше, Паркер. Какой ненормальный тебя захочет?

«Оборотень», — предположила я, — «по крайней мере, до того, как решил, что я его предала».

Они сделали еще один колкий комментарий, потом взяли в охапку гирлянду и одарили меня неодобрительными взглядами, прежде чем вернуться к остальной группе.

— Чудачка, — пробормотала М. К.

— Точно, — произнесла Вероника, но оглянулась на меня и виновато опустила глаза. В конце концов, возможно, у девушки есть совесть, хоть что-то хорошее. Когда в следующий раз у меня возникнет желание ей помочь, я решила вместо этого ткнуть карандашом себе в глаз. Вероятно, после этого у меня будет и то меньше проблем.

— Спасибо, — крикнула я. — Не стоит благодарить за гирлянду.

Они закатили глаза и раздражительно рассмеялись.

«Уф. Я явно не фанатею от сегодняшнего дня».

После обеда я немного приободрилась, когда Скаут обнаружила за дверью блока адресованную ей гигантскую коробку. Она занесла ее внутрь, но, похоже, ее ни капли не интересовало то, что находится внутри. Мне же было очень интересно, поэтому я пошла за ней в ее комнату.

— Не хочешь ее открыть?

Она села на свою кровать и покопалась в своей сумке-почтальонке.

— Это от моих родителей. У меня уже есть представление о том, что это.

— И что же?

— Что-то до сумасшествия дорогое.

— Электроника? Тонкое белье? Крупные бриллианты? Что?

— Тебе действительно нужно знать? Типа, прямо в эту секунду?

— Я не очень терпелива.

Скаут закатила глаза, но сдалась:

— Ладно.

Она поставила коробку на колени и ногтем содрала пломбу, чтобы открыть ее. Когда она подняла крышку, там обнаружилась аккуратно сложенная оберточная бумага в полоску.

— Одежда?

— Не просто одежда, — ответила она, разворачивая тонкий лист бумаги. — А одежда, выбранная моей матерью.

Она вытащила платье самого зеленого оттенка, что я когда-либо видела. Оно было без рукавов, атласным, длиной до колена и с расклешенной юбкой. Поверх атласа был слой черного кружева с рисунком из огромных завитушек и цветов.

— Оно просто отвратительное, — проговорила она в тоже время, когда: — Оно потрясающее, — сорвалось с моих губ.

Мы произнесли это одновременно и сразу же посмотрели друг на друга.

Она держала платье на расстоянии вытянутой руки, от отвращения сморщив носик.

— Как тебе может нравиться эта штука? Оно такое… зеленое. И оно, наверное, стоит около трех тысяч долларов. Кто-нибудь в каком-нибудь люксовом магазине убедил ее, что это последний писк моды, и она его купила. Думаю, намерение хорошее, но платье ужасное.

— Ты шутишь? Как ты вообще можешь такое говорить? Это кружево просто изумительно. И мне нравится зеленый цвет.

— Может, и так, но это не мое. Оно мне не подходит. — Она опустила платье и посмотрела на меня с хитрым блеском в глазах. — Но оно может подойти тебе.

— Мне? О, нет. — Я покачала головой. — Для начала, у меня, скорее всего, уже нет парня. А даже если и есть, я не стану одевать платье за три тысячи долларов. Ты с ума сошла? Что, если я пролью на него пунш? Что, если я его порву? — Я указала на пол. — Что, если зомби-демоны вырвутся из земли и закапают его своей, типа, гнилью?

— Гнилью?

— Разве ее у зомби-демонов нет? Ну, знаешь, типа, сочится из их пор и все в таком духе?

— Это отвратительно. Но ты дело говоришь.

— Как всегда. Это твое платье. Это подарок от твоих родителей. Что, если они узнают, что я его надевала?

— И заляпала его зомбийской гнилью?

— Точно. Они, наверное, выгонят меня из школы. Не то, чтобы в этом не было своих преимуществ. Но, нет. Нет. Как бы оно мне ни нравилось, это большая ответственность.

Скаут мгновение смотрела на меня, а потом положила платье обратно в коробку.

— Слушай, я не собираюсь его носить, поэтому оно будет просто валяться здесь. Если решишь принять вызов, дай мне знать.

— Не решу.

Скаут вздохнула и снова упаковала коробку.

— Знаешь, люди всегда так говорят. Что они не поддадутся соблазну денег. — Закрыв коробку, она убрала ее под кровать.

— Деньги — это еще не все.

— Да, — произнесла она, снова садясь. — Это так. — Она спрыгнула с кровати и подошла к шкафу. Открыла дверь и вытащила кучу одежды на вешалках, на которых все еще висели бирки. — Но иногда родители путают деньги с вниманием.

— Они купили тебе все эти шмотки?

Она бросила на кровать шелковую рубашку с длинными рукавами.

— Они забыли про мой тринадцатый день рождения. — Твидовый пиджак — который совершенно не в ее стиле — последовал за ней. — Они не пришли на собрание в начале учебного года.

Скаут бросила на кровать рубашку, потом юбку, потом пиджак, пока там не образовалась куча совершенно новой одежды — совершенно новой дорогой одежды.

— Когда они забывают о чем-нибудь важном — или когда не могут освободить место в своем графике просмотра поло и загорания, то покупают мне одежду.

Мои глаза расширились, когда я увидела цену одной из рубашек.

— Надо полагать, «не жалей денег» — их девиз.

— Угу.

Я подняла кучу одежды и отдала обратно ей.

— А зеленое платье?

— Вероятно, заранее извиняются за то, что пропустят родительский вечер.

Даже я была разочарована. Когда-нибудь я бы хотела встретиться с родителями Скаут, мужчиной и женщиной, ответственных за создание этого совершенно потрясающего, уникального человека… которые в итоге ее игнорируют.

— Мне жаль, Скаут.

— Эх, — произнесла она, снова вешая одежду. Может, она ей и не нравится, может, она ее и не носит, и явно не довольна тем, что та олицетворяет. Но одежда все еще висит в шкафу, занимая место. Скорее всего, она бы предпочла, чтобы ее родители были здесь, но, я полагаю, если они не могут быть с ней, то она хранит их подарки как их замену.

— Знаешь, — произнесла я, теребя пальцами узелковый твид на куртке, — некоторые из этих вещей очень даже ничего. Может, я когда-нибудь их одолжу.

— Ни в чем себе не отказывай, — сказала она. А потом ее телефон начал выкрикивать очень громкую классическую музыку, которая походила на жужжание насекомых.

— Скаут у телефона, — ответила она. Когда ее глаза расширились, я предположила, что это интересные новости. — Хорошо. Спасибо, что сообщил нам, Кайт. Пока.

Она положила телефон и посмотрела на меня.

— Может, твое желание исполнится раньше, чем ты думала.

— Себастьян?

— Он в магазине, — подтвердила она. — Пошли.

Мы решили, что слишком рискованно ждать подмогу, но нам нужно было кому-нибудь сообщить, куда мы направляемся. Я не собиралась звонить Джейсону. Если он не готов поговорить, то я, несомненно, не собиралась звонить ему первая, поэтому Скаут позвонила Майклу и рассказала ему план.

Мы переоделись в темную уличную одежду и подготовились, затем тайком выбрались через ту же дверь, через которую я шла за Вероникой.

Мы молча подошли к «Газлайту», затем прокрались вдоль здания и заглянули в одну из витрин. Сначала мы ничего не видели, но услышали приглушенные крики из магазина. Спустя пару минут мы увидели их источник. Себастьян с Фэйдон вышли из прохода.

Она шла впереди, от раздражения закатив глаза, с пакетом «Товары Газлайт» в руке. Похоже, она нанесла экстренный визит. Ее темные волосы были собраны в неаккуратный пучок, и она надела темные очки «кошачий глаз»[41]. На ней были тонкая футболка, леггинсы и сланцы. Она очень подтянутая, поэтому наряд не выглядел плохо, но он определенно больше подходит для занятия делами в Калифорнии, нежели в Чикаго.

Себастьян шел за ней, одетый в одежду, более подходящую для осени. Но он, сузив взгляд, смотрел ей в затылок и выглядел очень-очень недовольным.

— Наверное, мы только что пропустили фейерверк остроумных замечаний, — пробормотала я.

— По всей видимости, да, — ответила Скаут. — Они направляются к двери. Давай скроемся за пределы видимости.

Мы драпанули к дверям аптеки по соседству с «Газлайт». Когда зазвонил колокольчик на двери «Товаров Газлайт», мы выглянули украдкой.

Фэйден вышла первой. Себастьян следовал за ней. Они добрались до конца темного и пустого квартала, прежде чем начали говорить.

— Тебе нужно остыть, братишка, — сказала Фэйден. — Я же говорила, что все будет в порядке.

Его глаза сузились.

— Ты соврала мне.

— Нет, просто семья опустила несколько деталей. Мой статус в ТЭ[42] — не твоя забота.

— Ты не думаешь, что мне следовало знать, что еще одни член семьи обладает магией?

Держа пакет в руке, она заправила выбившийся завиток волос обратно в пучок.

— Я думаю, если тебя это не затрагивает, то это действительно не твое дело. — Она погладила его по руке. — Может, этот блэкаут и повлиял на тебя. Но не бойся. Думаю, ты поймешь, кузен, что твоя жизнь скоро станет намного интереснее.

Она глубоко вдохнула холодный воздух Чикаго.

— Скоро откроется целый новый мир.

Себастьян схватил ее за руку. Сильно.

— Что это должно значить? Ты имеешь какое-то отношение к блэкауту? Как ты забрала нашу магию?

Фэйден все еще улыбалась, но в ту секунду выражение ее лица изменилось на что-то гораздо более неприятное.

— Ты сейчас же уберешь от меня руку или не доживешь до того, чтобы об этом пожалеть.

Что бы там Себастьян ни увидел в ее глазах, это, должно быть, убедило его, потому что он отдернул руку.

— Вот так-то лучше, — произнесла она, снова улыбнувшись. — Блэкаут и есть блэкаут. Тебе не кажется, что это захватывающее время? В воздухе есть что-то новое. Что-то таинственное. Новая эра.

К тротуару подъехало такси, и прежде чем Себастьян смог возразить, Фэйден запрыгнула внутрь.

— Рада, что мы поболтали. Я свяжусь с тобой позже.

Такси тронулось.

— Мы должны ехать за ней, — сказала Скаут. Как только такси проехало, Скаут выбежала на улицу и поймала еще одно. Я последовала за ней на улицу, и Себастьян выбрал именно этот момент, чтобы посмотреть в нашу сторону.

Я кинула на него извиняющийся взгляд. Он кивнул в ответ — в знак признания, быть может, случилось что-то, что перекрыло этот разрыв между Жнецами и Адептами.

Такси, останавливаясь, завизжало, и мы запрыгнули внутрь.

— Езжайте за тем такси, — сказала Скаут. — Но не слишком близко.

Водитель посмотрел на нас в зеркало заднего вида.

— На самом деле, мы такого не делаем…

— Езжайте за такси, — повторила Скаут, — и тогда получите чаевые в размере ста долларов.

— Еду за такси, — произнес водитель и выехал на дорогу.

Куда бы ни направлялась Фэйден, она спешила. Мы зигзагообразно двигались среди других машин, и, думаю, ехали в сторону озера.

— Как думаешь, она знает, что мы у нее на хвосте? — поинтересовалась я.

Скаут окинула взглядом транспортный поток. Стоял вечер, поэтому дороги были не особо загружены, но туда-сюда проезжали такси.

— Надеюсь, она думает, что мы просто по случайному совпадению движемся в одном направлении. — Она поглядела на бейджик водителя, который был прикреплен к приборной панели. — И Джон просто фантастически справляется, держась за несколько машин позади нее.

— По выходным я участвую в «НАСКАР»[43], — сухо пробормотал Джон. — Это всего лишь моя основная работа.

Скаут закатила глаза.

— Кажется, она останавливается, — сказал Джон. И действительно, такси перед нами остановилось на следующем повороте. Джон незаметно доехал на своем такси до парковочного места на другом конце квартала. Скаут вытащила стодолларовую купюру из своего кошелька и протолкнула ее через маленькое окошко в пластмассовой защитной панели между сидениями.

— Запустите счетчик, — произнесла она, — и получите еще одну сотню.

— Вы — босс.

— Полагаю, быть Грин иногда оправдывает себя, — прошептала я. Скаут фыркнула.

Мы вышли из такси, но задержались между машинами, пока не вышла Фэйден. Она подошла к причудливому многоквартирному дому в восемь или десять этажей. Если она скроется в нем, мы ее никогда не найдем.

— Давай подойдем поближе, — прошептала Скаут. — Может, мы хотя бы сможем выяснить, в какую квартиру она пойдет.

Мы двинулись вперед, глядя на дверь из-за полутора метровой изгороди, которая окружала здание. Оказывается, нам не нужно было знать, куда она направляется. Нам нужно было лишь увидеть, как она туда попадет.

На входной двери был очень большой кодовый замок. Фэйден вытянула палец, как будто собиралась ввести код.

— Может быть, она здесь живет, — тихим голосом предположила я, думая, что она хочет отпереть дверь. Но как только я это сказала, из ее пальца прямо в кнопочную панель вылетела гигантская зеленая искра. Дверь открылась со слышимым щелчком, и она зашла внутрь.

Это была магия. И не просто магия — типа, сопряженная с электрической энергией магия с ее довольно зеленым оттенком.

— Святые угодники, — проговорила Скаут.

— Святые угодники, — согласилась я. — Фэйден Кэмпбелл обладает магией огня. И ее все еще работает.

Думаю, это отвечает на вопрос о блэкауте.

Проблема заключается в том, что даже если бы у нас были нормальные доказательства того, что Фэйден Кэмпбелл использовала свою все еще действующую магию для сотворения блэкаута, мы не знаем, зачем она это сделала или где она это сделала. Наверное, самое главное, что мы не знаем — как она это сделала. Магия огня, насколько я знаю, это способность контролировать энергию — выключать свет, посылать ударные волны и все в таком духе. Так как ей удалось вырубить чужую магию?

Мы попросили такси подождать пару минут, пока Скаут звонила Даниэлю и докладывала ему обстановку. Он пообещал последить за зданием и попытаться выяснить, что там делает Фэйден — и удалось ли ей спрятать там какое-нибудь действующее заклинание или магическую машину, которую мы могли бы взломать, уничтожить или просто отключить.

Но у меня возникла другая идея.

Я пошевелила пальцами, чтобы одолжить у Скаут телефон.

— Подожди, Даниэль, — сказала она. — Лили хочет с тобой поговорить. — Она передала телефон.

— Думаю, Фэйден солгала Себастьяну, — произнесла я в телефон. — И не думаю, что он был этим доволен.

— И к чему ты клонишь?

— Я считаю, что нужно устроить с ним встречу. Если он думает, что кузина его предала, может, он захочет поговорить о ней. Может, он сможет рассказать нам больше о ее силах, или о том, кто ее друзья, или что-то в этом роде.

Даниэль секунду молчал, дав мне время подумать о последствиях того, что я прошу. Да, встреча с Себастьяном необходима, чтобы разгадать тайну и попытаться вернуть нашу магию. Но Джейсон этому не обрадуется. Вероятно, он разозлится еще больше, чем сейчас, если такое вообще возможно.

«С другой стороны, что я должна делать?» Я не могу игнорировать наводки и информацию, просто чтобы ему было спокойнее. Это определенно нехороший поступок Адепта.

— Сделай это, — ответил Даниэль. — Устрой встречу и сделай ее официальной. Быть может, мы доберемся до нее раньше, и необходимость во встрече отпадет. Но мы должны что-то предпринять.

Я согласилась. И просто надеялась, что это правильно.

Уговорить Даниэля на встречу с Себастьяном было легко. Уговорить же Себастьяна на встречу с нами — это посложнее. Он не отвечал на телефон и не перезванивал мне до следующего утра. Оказалось, это не было такой уж проблемой, поскольку многоквартирный дом все равно привел в тупик. Когда прибыл Даниэль — или какой бы отряд он там ни позвал — там не было никаких признаков Фэйден.

Самая тяжелая часть? Проработка деталей встречи.

Даниэль прислал сообщение с целым списком правил и порядком действий, которым мы должны следовать. Нам нужно назначить время (очень рано утром), место (в центре моста через Стэйт-Стрит) и правила, которые действуют во время встречи (не допускается никакая магия, что довольно просто, так как у нас ее точно нет). Даниэль также попросил Джилл и Джейми занять позиции возле моста на случай, если Себастьян что-нибудь учудит. Поскольку у него было много других возможностей укокошить меня без свидетелей в лице Адептов, я чувствовала себя в полной безопасности.

К сожалению, раз уж это стало известно всем, я боюсь, что в ближайшее время не получу никаких известий от Джейсона. Эта мысль причиняет боль, но сейчас я ничего не могу с этим поделать. Колесики уже начали крутиться.

Даниэль отпросил нас с истории искусств у Фоули, хотя мы поняли, что, вероятно, могли бы и сами улизнуть без всяких проблем, когда вышли на улицу и увидели, как одна до безобразия дорогая тачка за другой подъезжают к Св. Софии. Когда сине-желтый флаг над дверью заколыхался на ветру, подъехал кабриолет «Мерседес», за ним «Бентли», «Роллс-Ройс» и очень длинный лимузин, которым управлял водитель в белой кепке.

«Я и забыла — завтра танцы, значит, сегодня родительский вечер».

— А они не рано?

— В течение всего дня будут происходить разные мероприятия, — объяснила Скаут. — Они вместе позавтракают; потом, когда девочки пойдут на уроки, родители пойдут на семинары о воспитании богатеньких маленьких монстров или что-то типа того.

— Или о материальной поддержке колледжа, — произнесла я.

— Как будто эти дети нуждаются в материальной поддержке, — проворчала Скаут. — Пошли.

Я натянула свою толстовку с капюшоном и пошла за Скаут вниз по улице.

В городе пахло дымом, сыростью и грязью, а воздух был холодным, и это говорило о том, что зима уже близко. Я ждала ее не больше, чем предвкушала встречу Скаут и Себастьяна в одном месте. Она видела, как он поразил меня магией огня, он был там, когда Жнецы ее похитили, и он, как минимум, отчасти является причиной, почему я грущу по Джейсону. Поэтому он точно не на вершине ее списка популярности.

Мы молча шли к реке через ту часть центра Чикаго, которую я еще не видела. На улицах здесь немного тише, и не так много туристов. Она кажется больше предназначенной для жилья, вероятно, люди, работающие и делающие покупки в более оживленных частях центра, живут именно здесь. Даже бары и рестораны выглядят меньше — скорее как местные кабаки. У них у всех есть небольшие террасы со стоячими обогревателями, полагаю, для чикагцев, которые не совсем готовы отказаться от борьбы с зимой.

На вершине подъема дороги появился мост. С каждой стороны мостовой располагаются каменные башни, а на их стенах выгравированы символы. Когда мы подошли ближе, я разглядела, что там два вида символов — «Y» в кругу и четырехлистник. Это знаки Адептов и Жнецов. «Подходящее место для встречи», — подумала я.

На мосту были машины и множество туристов с бизнесменами, занимающиеся своими делами, но, насколько я видела, никаких Жнецов не было. Мы подошли к краю моста, где тротуар сужается на переходе, затем остановились. Скаут подбоченилась и осмотрела округу критическим взглядом.

— Его еще нет, — сказала она.

Я нахмурилась. Я не видела другую сторону улицы из-за угла, а она не намного выше меня.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовалась я, затрепетала маленькая искорка надежды, что, может быть, каким-то образом, она вернула свою магию.

Это принятие желаемого за действительное не продлилось долго.

— Джилл только что дала об этом понять, — ответила она, затем указала на одно из высотных зданий, которые выстроились вдоль реки.

Джилл стояла у входной двери здания, обнимая себя руками на холоде, ее длинные золотисто-каштановые волосы развевались на ветру. Она отняла от себя руку и немного помахала мне. Но ее голова внезапно повернулась в сторону реки — она что-то увидела.

Когда она снова посмотрела на меня, то подняла указательный палец, потом сжала кулак, а потом указала на мост.

— Жнец прибыл, — перевела Скаут. — Это, должно быть, Себастьян.

— Скорее всего. — Я оттолкнула импульс страха. «Сейчас страх не принесет никакой пользы. Кроме того, если у Себастьяна нет магии, то что он может сделать? Закидать капитошками? Дать пощечину? Не думаю, что он начнет избивать двух девушек посреди делового центра Чикаго».

Я поглядела на Скаут.

— Ты к этому готова?

— Готова ли я к вежливому разговору со Жнецом, который даже руку не поднял, чтобы помочь мне, когда я лежала на столе? Не уверена. Я точно не готова простить кого-то, у кого был шанс поступить правильно, но тот струсил. И я не уверена, что он такой хороший парень, каким ты его считаешь.

— Я не думаю, что он хороший парень, — ответила я, не понимая, что решила это еще до того, как произнесла эти слова вслух. — Но наша жизнь странная, и иногда ты заводишь дружбу со странными людьми.

— Заклятые друзья?

— Похоже на то. — Я с уверенностью кивнула, пытаясь убедить себя так же, как и ее. — Давай сделаем это.

Мы начали переходить мост, и, когда подошли ближе к середине, на возвышенности появился Себастьян. На нем были джинсы и черная кожаная куртка, его руки были засунуты в карманы. С темными волосами и голубыми глазами он выглядел как плохиш с киноплаката — из разряда обаятельных и привлекательных, но в конце оказывается, что он не такой хороший.

Наверное, со стороны создавалось впечатление, что я беспомощная школьница в клетчатой форме но я была во всеоружии.

Мы встретились с ним за метр до середины, между нами была дистанция.

Себастьян посмотрел на Скаут, потом на меня, и у меня возникло чувство, будто его глаза сверлят мою душу — как будто он знал, что меня раздирают сомнения.

Он поднял руки, повернув к нам ладони.

Скаут сделала то же самое. Они были похожи на уличных актеров, притворяющихся, что застряли за стеклом. Она пихнула меня локтем.

— Подними руки, — пробормотала она.

— Зачем? — спросила я, но сделала как она сказала.

— Традиция. Доказывает, что ты не держишь палочку или что-то в этом роде.

— У меня может быть палочка?

— Это личное предпочтение. Пошли. — Очевидно, убедившись, что Себастьян не собирается кидаться в нас плохой магией, она опустила руки и пошла вперед.

Мы подошли ближе и встретились с ним лицом к лицу, два Адепта против Жнеца.

— Я требую временное перемирие, — сказал Себастьян.

— Да пожалуйста, — ответила Скаут. — Правила южной стороны, никакой охоты на бекаса[44].

Я медленно повернула голову, чтобы посмотреть на Скаут и попытаться спросить глазами: «Что ты несешь?»

Но именно Себастьян понял мой взгляд и ответил:

— Перемирие означает, что во время этой встречи не будет использоваться никакая магия. Правила южной стороны означают, что честная игра начнется после того, как мы покинем мост, но мы не можем охотиться на бекаса — поэтому только люди на мосту могут работать с магией, а не люди, которых мы с собой привели.

Думаю, это традиция, но кажется глупым использовать такие правила, когда нет магии.

— Мы никого с собой не привели, — сказала Скаут. Из нее не очень хорошая лгунья.

Себастьян не клюнул на приманку.

— Мы все это сделали, — произнес он, а потом указал за себя. На краю моста стояли два подростка. Одной из них была Алекс, блондинка, которая была с Себастьяном, когда он попал в меня магией огня. Она также напала на нас, когда мы отправились спасать Скаут. Она не из моих любимчиков.

Другой была очень высокая девушка с темной кожей и очень короткими волосами. На ней была футболка с тем, что было похоже на технарьскую шутку, обтягивающие джинсы и очень большая пара тяжелых ботинок. Она улыбнулась. Она красивая девушка, но это не значит, что в скором будущем я хочу наткнуться на носки этих ботинок.

— Ни у кого из них нет магии, — сказала я, оглянувшись на Себастьяна.

Его взгляд переместился на меня.

— Сейчас нет. И именно поэтому мы здесь. Что вы хотите знать?

Скаут перешла к сути дела:

— Мы думаем, что за этим стоит твоя кузина, и мы не думаем, что для тебя это оказалось сюрпризом.

Себастьян посмотрел на меня.

— Она не говорила мне, что является членом Темной Элиты.

— Я знаю, — ответила я. — Мы видели, как вы ругались возле магазина.

— Шпионите за мной? — спросил он.

— Если честно, то да, — ответила я. Он видел нас возле магазина, поэтому нет смысла лгать. — Ты очень быстро повесил трубку, когда я спросила тебя о сказке. Я подумала, что стоит немного в этом покопаться. Но дело не в этом — мы на самом деле видели, как Фэйден творила магию. У нее есть магия огня.

— Я знаю.

— Расскажи нам, что ты видел, — попросила я.

Он не смотрел на меня, но его лицо было напряженным. Он определенно что-то знает.

— Не могу.

— Можешь, и ты должен, — сказала я. — Блэкаут забрал и твою магию. Единственный способ решить эту проблему — работать вместе.

— Ты хочешь, чтобы мы работали вместе? — спросил он, но уголок его рта немного приподнялся в улыбке. Думаю, он действительно этим наслаждается.

— Это предложение на ограниченный период времени, — произнесла я. — Мы хотим, чтобы все вернулось в норму. — Если преследование Жнецов в туннелях Чикаго можно считать нормой. — Начни с самого начала. Как ты узнал, что она в этом замешана?

— Когда понял, что она единственная в городе, кто может творить магию.

— Мог бы и нам об этом сказать, — проворчала Скаут.

— Я не знал. Пока не увидел, как она выключила свет. Думаю, она забыла, что стоит передо мной. И я был не в восторге. Она разыграла все так, как будто в этом нет ничего особенного. Как будто быть единственным человеком в городе с магией — пустяк.

— Зачем ей это?

Он повернулся лицом к реке, положив руки на перила.

— Не знаю. То есть, она была задирой, когда мы росли. Властной. Любила манипулировать. Всегда говорила детям помладше, что им делать.

— Вчера вечером она говорила что-то о «новой эре», — сказала Скаут. — Мы знаем, что народ сейчас недоволен Джеремайей, и знаем, что старые Жнецы говорят о сказке, в которой фигурирует кто-то по имени Кэмпбелл, наподобие свержения власти или что-то типа того. Есть возможность, что она организовала блэкаут, потому что хочет заполучить такого рода контроль? Потому что хочет решать, кто использует магию и при каких обстоятельствах?

— Если это правда, то почему она не объявила об этом? — задалась я вопросом. — Я хочу сказать, что, да ради бога, пускай она хочет всем рулить. Но в какой-то момент ей действительно придется, типа, быть главной.

— Возможно, она не может, — сказала Скаут. — Смотри, сначала отключилась магия Адептов, верно? А потом отключилась магия Жнецов. Насколько нам известно, она единственная в городе, у кого есть магия. Но если она собирается контролировать, кто будет ее использовать, то должна быть способна кому-то ее вернуть.

— И, наверное, заклинание сработало не так, — закончила я. — Она отключила магию, но не может понять, как включить ее обратно?

— Она кое-что заказала в «Газлайт», — произнес Себастьян. — Возможно, она искала решение этой проблемы.

— Что она заказала? — спросила Скаут.

— Не знаю. Все было уже упаковано, когда мы туда пришли.

— Она раньше бывала в «Газлайт»?

— Со мной нет, — ответил Себастьян. — Но девушка за прилавком знала ее имя.

Скаут посмотрела на меня, и я уже видела, как вращаются колесики. Она хотела выяснить, что купила Фэйден, и именно так она собирается понять, какую магию та применила — и как это остановить.

Я посмотрела на Себастьяна.

— Она обладает магией огня, верно? Ты можешь как-то отключать магию других людей?

— Насколько мне известно, нет. А ты?

— Неа. Значит, либо у нее какая-то новая версия магии огня, о которой мы даже не знаем, либо ей помогают друзья — быть может, жертвуют своей магией. — Такая штука вполне возможна; я использовала свою магию огня, чтобы помочь Скаут взорвать святилище.

— Ты знаешь, с кем она зависает? — спросила его Скаут.

— Нет. Как я уже сказал, насколько я знаю, она в городе новенькая. Я тебе не врал, — сказал Себастьян, серьезно глядя на меня. — Я бы не стал этого делать.

Прежде чем я успела ответить, вмешалась Скаут:

— Ты Жнец, — сказала она. — Для тебя ложь в порядке вещей.

— Не для меня, — ответил Себастьян, его глаза расширились от гнева.

— О, я тебя умоляю. Жнецы убивают без раздумий.

— Забирать энергию ради подпитки — это одно. Никто из-за этого не умрет. А убивать кого-то из мести — это нечто совсем другое.

Скаут издала саркастический звук.

— Я понял, — произнес Себастьян. — Я тебе не нравлюсь, и ты мне не доверяешь.

— Ни капельки.

— Ты меня даже не знаешь.

— И ты меня не знаешь, но это не помешало тебе похитить меня.

— Я тебя не похищал.

— Это сделали твои друзья, — возразила Скаут, — и для меня этого достаточно. И ты их не остановил, не так ли?

— Нет, — признался он. — Но я помог Лили вызволить тебя.

Этого было недостаточно, чтобы ее переубедить.

— Ты подлый маленький сопляк, который забирает то, что ему не принадлежит.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

— Не знаю? — Она нацепила свое лучшее выражение лица всезнайки. — В последнее время высасывал души?

Его лицо стало нечитаемым.

— У нас есть дар. А если мы не сможем его использовать? Что тогда будет?

— Остальные из нас будут жить долго и счастливо?

— Наша магия помогает людям. Если у нас не будет магии, мы не сможем помочь.

Ее брови взлетели вверх.

— Помогаете? Назови хоть одну вещь, которую Жнецы сделали, чтобы хоть кому-то помочь.

— То, что мы делаем — секретно.

— Вы ничегошеньки не делаете. Я уже слышала эту историю про «секретность», Себастьян. Думаешь, они не пытались повлиять на нас этой чепухой?

Ладно, я не была в восторге оттого, что моя лучшая подруга и Жнец спорят посреди моста, с магией или без. Но о таком я раньше не слышала.

— Кто такие «они»? — спросила я. — И что такого секретного?

— «Они» — это Наследники, — ответила Скаут, прищурившись, глядя на Себастьяна. — Они принимают решения за Темную Элиту. А эта ерунда о секретности — так, просто куча дерьма.

Себастьян посмотрел на меня.

— Это долгая история, и есть детали, которые я не могу раскрыть. Но мы действительно помогаем людям. Уверяю тебя, Лили.

Там стояла и Скаут, но все же у меня было ощущение, что он говорит это только мне. Я однозначно верю, что они занимаются чем-то секретным; я просто не уверена, что это ради чьего-либо блага, а не для их собственного. «Хочется поверить? Возможно. Но мне нужны веские доказательства, а сегодня у нас нет времени на такого рода доказательства». Поэтому я сменила тему:

— Давайте побережем доводы для другого раза, — сказала я. — Сейчас у нас более неотложная проблема.

— Она твоя кузина, — произнесла Скаут. — Ты можешь просто позвонить ей и попросить ее вернуть тебе магию.

— Если она что-то сделала, что-то придумала, что угодно, что отнимает магию у того, у кого она хочет, думаешь, она вернет ее мне просто потому, что я попрошу? Для этого она слишком любит манипулировать, и я даже не знаю, может ли она это сделать. Кроме того, я не собираюсь помогать ей делать то, что она делает. Такого быть не должно. Каждый принимает свое собственное решение по поводу того, сохранять свою магию или нет. Это касается и вас, и нас.

— Но не людей, чьи души вы забираете?

— Ты так в этом уверена?

Скаут зарычала, и я поняла, что мы движемся в никуда. Пришло время поговорить о конкретных вариантах, иначе они начнут обмениваться пощечинами прямо тут на мосту.

— Хорошо, — произнесла я. — Вы двое можете остаться при своих мнениях. — Я посмотрела на Себастьяна. — Джеремайя знает о Фэйден?

— Пока нет. Она моя кузина, — сказал он, в его голосе была жалость. — Он слетит с катушек. Я не хочу, чтобы она пострадала.

— Где мы можем ее найти? — спросила Скаут.

— Не знаю. Ее квартира находиться в Гайд-Парке недалеко от ЧУ[45]. Ее там нет. Я звонил ей пару раз, но никто не ответил. Я еще не говорил с ее мамой. Я не хотел ее пугать, пока не удостоверюсь в том, что происходит.

— Она в Чикаго не так давно, — сказала я. — Сколько потайных мест она может знать? Подожди-ка. — Я указала на Себастьяна. — Ты был ее гидом. Куда ты ее водил? В смысле, ее в особенности заинтересовало что-нибудь конкретное? Она хотела увидеть что-нибудь необычное?

Он нахмурился и смотрел вниз на землю, пока все обдумывал.

— Ничего не приходит на ум. Я показал ей все туристические места. Филдовский Музей. Военно-морской пирс[46]. «Ригли-Филд». Планетарий[47]. Она много лет не была в Чикаго. Ей хотелось увидеть практически все.

Я грызла кончик большого пальца, пока ломала себе голову, пытаясь понять, что нам делать дальше. В такой момент команда «Скуби-Ду»[48], «Баффи»[49], «Звездного пути»[50] или одного из тех теле-шоу, где в конце люди раскрывают тайну, очень бы пригодилась.

— Если я скажу Джеремайе, — наконец произнес он, — то он понесется туда и попытается забрать все, что там есть, для собственных нужд.

— Он твой босс.

— Но это не значит, что я делаю все, что он мне говорит. И это определенно не значит, что я хочу, чтобы он использовал Фэйден. Если это действительно ее рук дело, то мне это не нравится. Но мне также не понравилось бы, если бы это делал Джеремайя, и я не думаю, что он смог бы остановиться. Не тогда, когда можно захватить столько энергии.

Скаут и Себастьян с минуту смотрели друг на друга, как будто снимали друг с друга мерки.

— Возможно, можно выработать соглашение, — с осторожностью сказал он.

— Я слушаю, — ответила Скаут.

— Тебе нужно, чтобы Джеремайя оставил тебя в покое. Мне нужно, чтобы ты позаботилась о Фэйден, потому что ты будешь к ней добрее, нежели он.

— Откуда нам знать, что мы можем тебе доверять? — спросила Скаут.

— Ниоткуда. Такова природа доверия — это всегда риск. И я не в восторге от того, чтобы доверять кому-то, кто, как я знаю, меня ненавидит. Но разве у нас есть варианты получше?

Подбоченившись, Скаут с минуту смотрела на него. Наконец, она протянула руку.

— Сделка на этих условиях. Между твоей командой и моей продолжается мирное сосуществование до тех пор, пока Фэйден не будет нейтрализована.

Он протянул ей свою, и они пожали друг другу руки.

— Идет. — Он кивнул мне, потом развернулся и направился вниз по мосту. Он встретился с Алекс и высокой девушкой и, должно быть, кратко изложил им ситуацию, потому что они обе одарили нас неодобрительными взглядами. Может, им не понравился план… или, может быть, он рассказал им, что Скаут сказала о Жнецах.

Когда я снова повернулась, Скаут наклонилась над ограждением, ее пальцы были сцеплены вместе над водой. Я присоединилась к ней.

— Как думаешь, он говорит правду?

Она рассмеялась, но это был не счастливый смех.

— Что насчет этой фигни с секретностью? Думаешь, они действительно помогают людям?

Она вздохнула, и это прозвучало устало.

— Несколько лет назад была большая агиткампания Темной Элиты по поводу того, что Жнецы являются секретным правительственным оружием — помогают раскрывать преступления, решать проблемы и все такое. Но никто этому не поверил. Это была выдумка.

«Именно эта часть меня и беспокоит — откуда ей знать, что это выдумка, а не правда?»

— Так что теперь будем делать?

— Расскажем Даниэлю, — ответила она. — И будем надеяться, что ему понравится сделка, которую мы только что заключили.

Я скрестила пальцы.

После волнения нашей утренней встречи занятия прошли неуловимо быстро. Преподаватели по-прежнему технически преподавали, но все были сосредоточены на родительском вечере. Ужин на самом деле был потрясающим — девушки, присутствующие на родительском вечере, получают полноценное питание, поэтому у кухонного персонала не было времени готовить отдельно для нас свою жижу. Вместо этого они подали пиццу. Много пиццы. Куски, которые я проглатывала, практически не жуя, были вкусными, но я сильно нервничала из-за наших нерешенных проблем, поэтому аппетита у меня не было.

Занятия в учебном зале также отменили, отчего выполнить наши вечерние планы стало гораздо проще. Как только мы вернулись в комнату после обеда, Скаут позвонила в «Товары Газлайт», включив громкую связь, и положила телефон на стол.

— «Товары Газлайт». Мы будем вашим светом среди тьмы жизни, солнечным светом в туманный день, свечами на ветру. Это Кайт. Чем я сегодня могу вам помочь?

Я скривилась. «Это их приветствие?»

— Кайт, это Скаут.

— Привет, Скаут. Чем могу помочь?

— Информацией, — ответила она. — Нам нужно знать, что у вас в магазине купила Фэйден Кэмпбелл. Ты случайно не помнишь, что это было?

— Прости, Скаут, но нет. Не я собирал ее заказ.

— Кайт, — произнесла Скаут серьезным тоном. — У нас имеются очень сильные подозрения, что за блэкаутом стоит она. Если ты скажешь мне, что она купила, это может помочь нам остановить ее. Но если мы не сможем ее остановить, и ни у кого не будет магии, довольно скоро она станет вашим единственным клиентом. Я не буду спускать нажитые непосильным трудом деньги моих родителей на новомодную соль, потому что у меня не будет магии. И никто другой тоже не будет. Ты этого хочешь?

В телефоне воцарилось молчание. Потом Кайт сказал:

— Я не знаю… но, наверное, могу поискать это для вас в компьютере.

Подняв руки в воздух, Скаут исполнила небольшой странный танец, который на пятьдесят процентов состоял из беготни, на пятьдесят процентов из подпрыгивания, и на сто процентов был неуклюжим.

— Да, пожалуйста, — ответила она.

— Хорошо, — произнес он. — И мне жаль; ты же знаешь, что я должен это сделать.

Не знаю, что он собирался сделать, но мне это показалось подозрительным. Но, видимо, у Скаут это никаких подозрений не вызвало.

— Вперед, — сказала она.

Кайт прочистил горло.

— «Товары Газлайт» не участвуют в каких-либо спорах между членами Темной Элиты. У «Товаров Газлайт» официальная позиция нейтралитета в отношении любых споров, и предоставление информации одной или другой стороне не является ни признаком изменения этой позиции, ни свидетельством поддержки. Все права «Товаров Газлайт» защищены. Уф, — добавил он. — Извини за это.

— Ничего страшного.

— Итак, теперь, когда с этим разобрались, вот, что она купила.

Скаут схватила тот же блокнот, который она использовала для нашего списка, и фиолетовую ручку, наклонилась и приготовилась записывать.

— Кварц. Розовая соль. Несколько сверхмощных магнитов. Сушеный пиретрум девичий[51]. О, и медный жезл. На самом деле, он поступил только вчера.

— Это все? — спросила она.

— Это все.

— Ладно. Спасибо, Кайт. Если выяснится, что мы правы, ты будешь первым, кому мы сообщим.

— Буду признателен. Мне нужно бежать. До скорого, Скаут. — Кайт повесил трубку, и Скаут ее убрала.

— Что за юридические штучки? — спросила я.

— Это официальное заявление о том, что они все еще нейтральны, даже если дают тебе информацию. Чтобы их не обвинили в том, чем занимаются Жнецы или Адепты.

— Почему они не делали этого раньше — когда мы были в магазине, я имею в виду?

Скаут пожала плечами.

— Это была просто беседа. Все становится официальным, когда люди ищут записи, и они хотят, чтобы их имена не оглашались. Это отказ от ответственности.

Магические правила просто непредсказуемы. Но это неважно.

— Итак, мы знаем, что она купила. Это тебе поможет?

Скаут посмотрела на листок.

— Это не то, что покупаешь без особой причины. Поэтому, что бы она там ни сделала с блэкаутом, это магическое. Она создала заклинание, чары, механизм, что-то, что забрало все наши силы…

— Кроме ее собственных, — закончила я.

— Точно. Я точно не знаю, что она задумала. Мне нужно об этом подумать, пусть это немного поплавает в моей голове. Но я все выясню. — Она помахала блокнотом. — Это — ключ, Лили. Нам все еще предстоит потрудиться, но это — ключ.

«Слава Богу, я наконец-то сделала что-то правильно».

Час спустя Скаут исписала кучу страниц в блокноте и съела половину пачки жвачки.

— Я жую жвачку, когда работаю над магическими уравнениями, — сказала она.

Я все еще не совсем уверена, что подразумевалось под «уравнениями». Я перелистывала страницы ее блокнота, которые были заполнены тем, что походило на головоломки, где картинка должна символизировать слово — изображение глаза, как предполагается, должно означать «я», и так далее.

В случае Скаут рисунки очень напоминали египетские иероглифы.

— Ты, типа, пытаешься добавить соль к кварцу, а затем вычесть магниты или…

Она шлепнулась на кровать.

— Я понятия не имею, что пытаюсь сделать. Ничто из этого не сочетается. Это как пытаться добавить синий, двенадцать и одуванчик. Такая математика не работает.

— Значит, у тебя нет идей?

— Нет, если только… — она взяла свой блокнот и повернула его так, чтобы читать вверх тормашками, — Фэйден Кэмпбелл не пытается наколдовать бекон-пишущую-машинку-наушник.

— Это кажется маловероятным.

— Угу. — Она бросила блокнот обратно на кровать и потерла руками лицо. — Что я упускаю? Что я упускаю?

— А там есть, типа, секретный ингредиент? Наподобие катализатора или что-то в этом роде? Например, нужно все нагреть или, может, применять в определенном порядке?

— Это магия для чайников, Паркер. Все учтено.

Это может быть вводная магия для Адепта, который занимается этим на протяжении многих лет, но для меня это довольно продвинутый материал.

— Выходит, мы знаем, что она купила, но не знаем, зачем она это купила?

— Угу.

— И мы не можем пытаться устранить магический блэкаут, если не знаем, как она изначально его устроила.

— Так как у нас нет магии из-за вышеупомянутого магического блэкаута, то все верно.

Я положила руку ей на плечо.

— Возможно, пора принять временное поражение. Или, по крайней мере, позвонить Даниэлю.

Она вздохнула.

— Я ему позвоню, — пообещала она. — Но я не стану звать это поражением. Как насчет «временного незнания»?

— Как угодно, главное, чтобы помогло пережить тебе трудный период, Скаут.

Она поделилась новостями с Даниэлем, и он позвал нас в Анклав, чтобы поработать над магической проблемой.

Когда мы вышли из ее комнаты, чтобы отправиться в туннели, в блоке никого не было; Эми и Лесли, вероятно, обе были на родительском вечере.

Школа также пустовала. Мы слышали звуки болтовни и музыки, пока пробирались по зданиям, но саму вечеринку не видели. Мы молча подошли к двери подвала и проскользнули через гигантскую металлическую дверь, а затем закрыли ее за собой.

Мы прошли всего двадцать метров, прежде чем резко остановились, наши сердца внезапно заколотились.

Высокая девушка, которая была на мосту с Себастьяном, стояла посреди туннеля. На ней были джинсы, сапоги до колен и кофта с длинными рукавами, и она раскачивалась под звуки музыки, которая едва доносилась из ее белых наушников. У нее не было фонарика, и, очевидно, она таилась в темноте, ожидая, когда мы прибудем.

Я подавила страх, и мы вместе со Скаут взяли свои фонарики, как бейсбольные биты. Они были нашим единственным оружием.

— Не подходи ближе.

Она вытащила наушники, засунула их в карман джинсов и подняла руки.

— И не собираюсь.

— Тогда что ты делаешь в наших туннелях?

— И я рада с вами познакомиться. Я Киара. Меня послал Себастьян.

Глаза Скаут сузились.

— Зачем?

— Следить за дверью и убедиться, что ни один из Жнецов Джеремайи сегодня не проберется в школу.

Я просто офонарела.

— Ты не могла бы повторить? — попросила я, и Киара слегка улыбнулась.

— На мосту вы заключили сделку, — сказала она. — Вы согласились помочь кузине Себастьяна, не выдавая ее Джеремайе. Взамен мы согласились не подпускать его к вам. — Она пожала плечами. — По крайней мере, насколько мы это можем, не выдавая себя.

— Вы тоже его недолюбливаете? — поинтересовалась я.

— Скажем так, у нас разные мнения относительно того, как должна действовать Темная Элита.

Мне она показалась искренней, но Скаут не так легко убедить.

— Откуда нам знать, что ты просто не придумала это? Что ты не проберешься в школу, как только мы уйдем?

Киара пожала плечами.

— Ниоткуда. Но я могла дождаться, когда вы уйдете, и пробраться внутрь так, чтобы вы об этом не узнали. Себастьян вам доверяет или, по крайней мере, он доверяет ей. — Она указала на меня. — А я доверяю Себастьяну.

— Что ты будешь делать, если появятся Жнецы Джеремайи? — поинтересовалась я. — Разве они ничего не заподозрят, если ты не пропустишь их в школу?

Ее глаза слегка сверкнули. Она стала выглядеть даже еще более симпатичной, когда это сделала, но также и немного пугающе.

— Вы позволите мне об этом позаботиться.

Мы со Скаут переглянулись, молча обсуждая, что делать.

— Мы отойдем на минутку? — спросила Скаут. Не дожидаясь ответа Киары, она схватила меня за руку и потащила дальше по туннелю, завернув за угол.

— Дерьмо на тосте. Могут эти люди дать нам перерыв хоть на пару дней?

— Видимо, нет, — ответила я. — Что ты хочешь делать?

Скаут почесала голову и выглядела абсолютно растерянной.

— Я не знаю. В смысле, мы можем просто оставить ее здесь? В туннелях прямо возле школы?

— Она не должна была показывать нам, что находится здесь. Она указала на важную деталь.

— Да, но, возможно, это какая-то уловка, чтобы она могла просто войти внутрь.

«Возможно, но я в этом сомневаюсь». Меня бы не удивило, если бы у Себастьяна имелось множество поводов помогать нам — например, вернуть свою собственную магию — но не похоже, чтобы он затратил на это столько усилий.

— Как насчет этого, — предложила я. — Сейчас мы ей поверим, и как только доберемся до Анклава, расскажем Даниэлю. Может, он знает больше об этом движении подземных Жнецов или что это такое, и если от этого действительно плохо попахивает, он может отправить нас обратно или позвонить Фоули, чтобы предупредить ее.

Скаут обвела рукой туннель.

— Технически, разве они не подпольные Жнецы?

— Не в этом дело. Тебя это устраивает? И я не думаю, что у нас есть вариант получше, — добавила я, когда она не ответила.

— Ладно, ладно. Но давай добавим это в список вещей, которые тебе нужно объяснить Даниэлю.

— Почему я должна это объяснять?

— Потому что ты впутала нас в неразбериху Жнецов.

Я закатила глаза и вернулась туда, где мы оставили Киару. Скаут в конце концов последовала за мной.

— Знаешь, — сказала я ей, — технически, в эту неразбериху Жнецов меня впутала звездная компашка, поскольку именно они заперли меня в Комнате с Городом. Разве мы не можем просто обвинить их?

Она кивнула.

— Ты права. Ты должна винить в этом их. Мне даже легче стало.

Или, по крайней мере, настолько легче, насколько сегодня может быть.

Мы заставили Киару поклясться на ее «АйПоде»[52], что она не задумала как-то навредить школе. Я уверена, что это, скорее всего, никак не отразилось на том, собирается ли она сеять хаос или нет, но, кажется, после этого Скаут полегчало.

Встреча с Киарой в туннеле задала вечеру странную атмосферу, и эта атмосфера не поменялась, когда мы добрались до Анклава. Кейти и Смит отсутствовали, и не они одни. Джейсон тоже не объявился.

Видимо, тоже это заметив, Скаут сжала мою руку, когда мы вошли внутрь.

Хотя нам и не хватало одного Адепта, здесь было много других вещей. В помещении было полно всякой всячины, притащенной непосредственно с полок «Товаров Газлайт». Свечи. Значки. Соли разнообразных цветов. Отрезки бархата и шелка. Травы в маленьких стеклянных скляночках. Пустые пакеты «Товаров Газлайт» были разбросаны по полу, где их опустошили.

— Кайт, должно быть, очень сильно хочет вернуть своих клиентов, — проговорила Скаут, дико ухмыляясь.

— Он вкладывает деньги, чтобы получить прибыль, — согласилась я.

— Похоже на то. — Она начала метаться по комнате от кучи к куче, проверяя все, что оставил Кайт. — О, Боже мой, это как в тех книгах, в которых ты засыпаешь в музее и можешь пользоваться всеми классными штуковинами, пока спишь, за исключением того, что на самом деле я не сплю.

Она балаболила еще в течение десяти минут. А когда закончила осмотр, она бросила свою сумку-почтальонку на стол, указала на Джилл, Джейми и Пола и заставила их трудиться, смешивая ингредиенты и выписывая эти странные иероглифы на маркерную доску, которую также подарил Кайт.

Насколько я могу сказать, кошка + обезьяна = бутылка воды.

— Итак, начинаем, — сказала она и села за стол. Энергичная и готовая работать, она тут же достала блокнот и начала писать.

Через два часа дела обстояли совсем плохо.

Скаут была ничуть не ближе к решению, чем когда мы пришли, даже со всеми материалами, а в Анклаве как будто произошла катастрофа. Повсюду валялись скомканные клочки бумаги, открытые книги, а маркерная доска была исписана с обеих сторон. Кажется, ее совершенно выбил из колеи набор материалов, которые купила Фэйден, и она не могла понять, как переконструировать магию, с которой работает Фэйден.

Я пыталась помочь, когда могла, но поскольку я наименее опытный Адепт, я не очень-то много могла сделать.

Мы сделали перерыв, когда Даниэль на поздний ужин принес турецкие сэндвичи, вегетарианские сэндвичи с двойным хумусом и напитки. Поскольку на обед я съела немного, то довольно быстро все умяла. Скаут же ела медленнее, вертя в руках свой сэндвич, пока безнадежно смотрела на беспорядок вокруг. Я знала, что она расстроена, и мне было ненавистно, что я ничего не могу сделать. Но я не разбираюсь в магической математике, поэтому понятия не имела, как помочь. А также было уже поздно. Мы все устали, были раздражены и скучали по нашей магии. Это довольно плохая комбинация.

Скаут, доев свой сэндвич, внезапно кинула маркер через всю комнату.

В Анклаве воцарилась тишина.

— Скаут? — спросил Даниэль.

— Я просто… я так зла. Кем она себя возомнила, раз думает, что имеет право такое творить? Контролировать, у кого будет, а у кого не будет магии, и когда им ее использовать? Разве это справедливо?

— Эй, мы все в одной лодке, — сказал Пол. — Ты не единственная, у кого проблемы.

— О, я прекрасно это понимаю, Пол. Прекрасно. — Ее голос был резким и усталым, и из-за того, как они смотрели друг на друга через всю комнату, было понятно, что этот разговор не кончится ничем хорошим. Казалось, он скорее закончится в послеоперационной комнате Первой Больницы Иммануэля — как у последних Адептов, которые накинулись друг на друга.

— Эй, эй, — произнес Даниэль. — Давайте-ка все поумерим свой пыл.

— Как мне успокоиться, когда я здесь единственная, кто над этим работает? Я пытаюсь переделать магию, которую даже не видела. Я даже не знаю, где она, не говоря уже о том, что ей удалось сделать!

— Мы все пытаемся, — сказал Даниэль. — Все мы. Знаешь что? На сегодня хватит. Мы все устали и все вымотаны. Мы можем собраться завтра после уроков. Мы оставим все эксперименты в таком виде, как они есть, и ты сможешь их возобновить.

— Завтра танцы, — произнес Майкл. — Мы не можем пропустить Тайный праздник.

— Я и забыл про Тайный праздник, — сказал Даниэль. — Я знаю, что у вас у всех есть своя личная жизнь и дела. Это та еще ситуация, но пока Фэйден не предпримет очередной шаг, это не так важно. Давайте просто все немного поспим, и, возможно, завтра нам придет какая-нибудь блестящая идея. Я поговорю с Советом и узнаю, есть ли у них какие зацепки по Фэйден, может, они узнали, где она. Мы с этим разберемся, — пообещал он.

«Вот бы всем нам такую уверенность».

Мы закрыли дверь Анклава как раз в тот момент, когда Джейсон вышел из туннелей в джинсах и футболке с длинными рукавами. Кажется, ему было неловко, и не ему одному. Видеть его было подобно удару в живот. «Что я должна сказать? Что чувствовать? Что рада его видеть? Зла, что только сейчас его увидела?»

— Привет, — сказал Майкл.

Джейсон кивнул.

— Майкл, — произнесла Скаут, — почему бы нам не обсудить…эм… цвет твоего смокинга, в котором ты пойдешь на танцы?

— Я должен идти в смокинге? — заскулил он, но последовал за ней, когда Скаут утянула его дальше по коридору.

— Как ты? — спросил Джейсон.

— Я в порядке. — «Это ложь, но что я должна сказать?»

— Я хотел поговорить с тобой обо всем этом.

— Прости, что обидела тебя, — сказала я. — Это не входило в мои намерения.

Он кивнул.

— Я знаю. Просто… мы вошли в этот мир по-разному. Ты видишь вещи не так, как я, и не так, как моя семья. Не знаю. Просто сейчас я действительно запутался, и моя семья постоянно давит на меня. Мне просто нужно, чтобы ты была на моей стороне.

— Я на твоей стороне, — ответила я. — Но иногда добро и зло не такие очевидные, как нам хотелось бы. Если сейчас ты не можешь мне доверять, я понимаю. Я с этим не согласна, но я понимаю. Просто иногда мне приходиться доверять самой себе. И это один из таких случаев.

Он кивнул.

— Я знаю.

Мы стояли там в тишине еще несколько минут, и, казалось, что мы вообще не знаем друг друга. И я догадалась, что на танцы мы точно вместе не идем.

— Что ж, — наконец произнес он, — уже поздно. Мне нужно идти.

Мне не оставалось ничего, кроме как кивнуть и наблюдать, как он уходит.

Я встретила Скаут через несколько туннелей и на ее вопрошающие глаза покачала головой. Она шагнула ко мне и обняла.

— Он одумается, — прошептала она. — Он одумается или же нет. И если он этого не сделает, то проиграет только он.

— Спасибо, — проговорила я.

Мы молча шли обратно к Св. Софии и, добравшись до двери в школу, ожидали увидеть Киару. Но ее не было. Ее место занял… Себастьян.

Он сидел на полу, спиной прислонившись к двери. И встал, когда мы подошли.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

— Охраняю школу. У Киары курсовая, поэтому пришла моя очередь. Как продвигаются… дела? — осторожно спросил он.

— Нормально, — ответила Скаут, — и это все, что тебе нужно знать.

Из-за ее резкого тона Себастьян посмотрел на меня. Я пожала плечами.

— Мы работаем над этим.

— Вы не навредите ей?

— В наши планы это не входит, — ответила Скаут. — И шансы на это сильно возрастут, если мы сможем закончить свою работу без вмешательства Жнеца.

— Именно поэтому я здесь.

— И мы это ценим, — добавила я, заработав тем самым толчок локтем от Скаут.

— Я стою прямо здесь, — сухим тоном сказал он.

— Он не должен стоять здесь, — заметила я. — И я не принимаю чью-либо сторону, но прямо сейчас обе стороны нуждаются в друзьях, и всем нам также нужно хорошенько выспаться, потому что я очень устала. Поэтому, мы можем все дружно побыть довольными и просто пойти спасть, пожалуйста?

Губы Скаут все еще были поджаты, но она кивнула.

— Хорошо. Но если он разрушит школу, пока мы спим, я буду винить тебя.

— Я беру ответственность на себя, — сказала я и подождала, когда Себастьян немного отодвинется, чтобы отпереть и открыть дверь. Скаут забежала внутрь, но я оглянулась на Себастьяна.

— Если все это уловка… — начала я, но он протянул руку и коснулся моего подбородка.

— Я же говорил тебе, что из нас получится хорошая команда, так и вышло. Может быть, когда-нибудь ты сможешь оказать услугу мне.

Мы смотрели друг другу в глаза в течение короткой, но невероятно волнующей секунды. А потом я отвернулась.

— Начинается, — пробормотала я и прошла через дверь, мою кожу все еще покалывало в том месте, где он меня коснулся.

Я прокрутила круглый дверной рычаг и вставила металлический засов, который запирает ее. Я чуть не подпрыгнула, когда обернулась и увидела Скаут, прислонившуюся к стене и уставившуюся на меня, скрестив руки на груди.

— Что?

— Не много ли флирта?

— Я не флиртовала.

— Он флиртовал.

«Да, наверное. Но у меня не осталось сил, чтобы сегодня обсуждать Себастьяна Борна. Побеспокоюсь о нем завтра…»

Воспитанницы Св. Софии, которые внесли плату за аренду Филдовского Музея, может, и богаты, но не настолько, чтобы закрыть музей на весь день. А это значит, что нам предстоял насыщенный день уроков, прежде чем мы сможем отправиться туда развешивать украшения. Хотя лишь немногие из нас состоят в комитете по подготовке, на украшение подписали всех. У нас всего несколько часов между закрытием музея и началом вечеринки, поэтому нам нужно столько «Девочек Св. Софии», сколько мы сможем найти, чтобы все подготовить.

Когда закончились уроки, все суетились, хватая свои платья, косметички и, наконец, украшения для вечеринки. Школа превратилась в сумасшедший дом.

Поскольку у меня не было времени, чтобы подготовить что-нибудь еще, я приняла предложение Скаут одолжить мне ее зеленое платье. Может, оно и стоит целое состояние — и я все еще озабочена проблемой гнили — но это лучше, чем идти на Тайную вечеринку в форме Св. Софии, даже если я ни с кем не встречаюсь. Понятия не имею, что пришло ей в голову, но у нее тоже была сумка с одеждой, когда мы встретились в общей комнате, чтобы спуститься вниз.

Сегодня никаких лимузинов не было, их заменили оранжевые школьные автобусы, которые доставят нас к Филдовскому Музею. Мы со Скаут встали в очередь ко всем остальным, две наименее взбудораженные девушки среди всей массы.

У нее, по крайней мере, есть парень.

Св. София — школа-интернат, поэтому прошло несколько месяцев с тех пор, как я ездила на автобусе. Нет нужды ездить в школу, когда ты спишь по соседству с ней. Как оказалось, я не очень-то много пропустила. Крутые, но рисковые девчонки по-прежнему сидели в самом конце. Некрутые девушки сидели спереди, а середина походила на ничейную землю отбросов. Это было минное поле.

Автобус высадил всех перед Филдовским Музеем. Мы потащились внутрь. Честно говоря, я была не очень-то и взволнована. Даже если не брать в расчет проблемы с парнем и магией, я не особая любительница музеев. Я люблю рисовать, но в музеях обычно тихо и душно, а мне не очень нравится бродить в тишине и разглядывать картины. Не поймите меня неправильно — мне нравятся картины — просто там атмосфера отстойная. Галереи должны быть громкими, светлыми местами, полными людей, говорящих об искусстве, думающих об искусстве и наслаждающихся искусством. Вместо этого они больше походят на библиотеки, где можно только шептаться. Это не мое.

Но когда мы приехали, я подумала, что, пожалуй, недооценивала заслуги Филдовского Музея.

Со стороны музей выглядит как гигантский дворец. Это белое каменное прямоугольное здание с огромными колоннами спереди. И внутри также совсем недурно. Мы со Скаут устроили себе мини-экскурсию, прежде чем приступили к украшению. В центре первого этажа располагается гигантское пустое помещение. Оно двухэтажное, и там выставлен скелет целого тираннозавра. В залах по бокам выставлены витрины, заполненные историческими вещицами. Одежда, орудия труда, украшения, корзины, оружие и все, о чем можно только подумать. Там есть залы с экспонатами коренных американцев, глиняными изделиями ацтеков и египетскими скульптурами.

Вечеринка проходила в главном зале на первом этаже. Половина помещения была заполнена круглыми столами, предоставленными компанией по прокату, которую наняли наши богатенькие воспитанницы. Один из парней Монтклэр стоял за ди-джейским пультом на другом конце перед танцевальной зоной.

Когда будут развешаны украшения, это место будет выглядеть просто фантастически. Во всяком случае, если на танцы ты пришла с парнем и заинтересована в этой романтической фигне. Я же? Меня бросил кое-кто, у кого даже не хватило смелости сказать мне, что он меня бросил.

Я не была уверена, грустить мне или злиться. Я решила злиться. Это казалось лучшим вариантом.

Мы провели час, развешивая гирлянду и черные блестящие украшения, хотя компания по прокату сделала большую часть тяжелой работы. Они расставили по столам огромные черные светильники, а на один из балконов повесили огромный плакат, на котором было написано: «ТАЙНЫЙ ПРАЗДНИК СВ. СОФИИ». Атрибутика, которую мы сделали, определенно добавила подходящую «кладбищенскую» энергетику, но воспитанницы старались изо всех сил.

Когда украшения были развешаны, мы направились в несколько залов для собраний, чтобы подготовиться. Меня не особо прельщало переодеваться перед всеми остальными, но все так беспокоились о своих волосах и макияже, что практически не замечали, что в помещении есть кто-то еще.

Родители Скаут, может, и эгоистичные, но они знают, как выбрать платье. К счастью, мы примерно одного размера, поэтому оно село, как влитое. К нему я надела черные туфли на каблуках, а Скаут помогла мне собрать волосы в высокую прическу с множеством завитков, спадающих вокруг. Добавила немного подводки для глаз и на этом закончила.

Скаут тоже меня удивила. Когда она расстегнула свою сумку, я чуть не упала. Внутри нее было очень простое, но невероятно красивое черное платье. Оно было обегающим, без рукавов, длиной чуть ниже колен, и у него был вырез сердечком, который ей очень шел. Она надела ярко-желтые туфли на каблуках и несколько массивных украшений, и вылила столько лака на волосы, что стала похожа на дикобраза/подушечку для иголок.

— Ты похожа на готическую принцессу, — сказала я ей.

— О, Боже мой, я собиралась сказать то же самое тебе. Знаешь, какой бы тривиальной ни была эта вечеринка, мы определенно должны сфоткаться. Кто знает, когда нам снова выпадет шанс принарядиться?

— Это точно, — ответила я и достала свой телефон, чтобы сфотографироваться. Я копалась в настройках, чтобы выяснить, как включить вспышку, когда ко мне пришло озарение.

Я замерла, а потом посмотрела на Скаут.

— Что? — спросила Скаут, глаза которой стали дикими. — Здесь Жнец что ли?

— Я знаю, как мы можем выяснить, где находится Фэйден.

Она слегка улыбнулась и кивнула.

— Я знала, что платье принесет тебе пользу, Паркер, я просто знала.

Одетые в лучшие наряды для вечеринки, мы вышли в коридор, и я набрала Себастьяна. Мои нервы и так уже были взвинчены, а то, что он не отвечал по прошествии пяти гудков, точно не помогало.

— Лили?

— Камера! — воскликнула я. — У Фэйден на шее висела та большая камера. Когда ты проводил ей экскурсию по городу, она фотографировала что-нибудь конкретное?

— По правде сказать, я подшучивал над ней, потому что у нее была эта огромная камера, но она ничего не фотографировала, пока…

— Пока что? — спросила я, мое сердце начало колотиться, когда мы приблизились к нашему ответу.

— Пока не добрались до старой насосной станции на Мичиган-Авеню — это недалеко от здания «Хэнкока»[53]. Раньше там были все эти трубы, но я не уверен, что там сейчас. Там все заколочено в связи с ремонтом или еще чем.

— И она ее фотографировала? — спросила я.

— Да, и нам пришлось смотреть в оба, потому что там повсюду были таблички «Проход воспрещен». Думаю, из нее хотят сделать какой-нибудь музей, но не хватает денег.

— Значит, она сделала кучу фотографий пустого промышленного здания, — подытожила я. — Это совсем не кажется подозрительным. Спасибо, Себастьян.

— Пожалуйста. Если что-нибудь узнаешь, сообщишь мне?

— Разумеется, — ответила я, не совсем уверенная, то ли имела в виду. Я повесила трубку и посмотрела на Скаут. — Думаю, есть довольно неплохой шанс, что мы знаем, где находится Фэйден Кэмпбелл. — Я объяснила, что рассказал Себастьян.

— Мне нужно взглянуть на насосную станцию, — согласилась она. — Это единственный способ добиться успеха в заклинании.

Я проверила время.

— Танцы начинаются примерно через час. Может, нам стоит подождать Майкла.

— Чтобы Фэйден смогла снова от нас сбежать? Нет, спасибо. — Она достала свой телефон. — Я просто скажу, что мы встретимся с ним в Анклаве — и со всеми остальными. Если будет на то воля Божья, я что-нибудь выясню, и мы сегодня же сможем заставить заклинание работать.

— Ладно, — ответила я, убирая свой телефон. — Пойдем посмотрим на центр управления злого Жнеца.

Скаут запрыгала и захлопала в ладоши, как будто я подарила ей единорога на день рождения.

Мы направились к входной двери музея, но прошли недалеко.

— Ну, и куда вы собрались?

Мы оглянулись на Мэри Кэтрин, которая стояла позади нас в облегающем золотом платье, оставлявшем очень мало для воображения. Вероника и Эми стояли за ней, также одетые для танцев. Их платья были длиннее, чем у М. К., и годились для принцесс.

— Мы просто собирались подышать свежим воздухом. От всей этой косметики тут душно, — ответила Скаут, обмахнув лицо.

— Мы не видели тебя в последнее время, — сказала мне М. К.

— Мы работали в своих комнатах. Знаешь, потому что мы неклевые и никогда их не покидаем. — Слова прозвучали банально, но что еще я должна была сказать? Нам нужно пойти пошпионить за магически сверходаренной девушкой?

Неудивительно, что М. К. не выглядела убежденной. Но на этот раз заговорила Вероника:

— Просто оставьте их в покое, — сказала она. — Нам нужно разложить на столы конфетти.

М. К. медленно оглянулась, по-видимому, шокированная, что она вступилась. Я разделила ее эмоции.

— Ты серьезно?

— Я серьезно отношусь к вечеринке, — ответила Вероника, взяв ее за руку. — Я не хочу, чтобы эти маленькие курицы создавали помехи. Пошли.

М. К. закатила глаза, явно не убежденная, что ей не следует немного нас подразнить, но позволила Веронике утащить себя обратно в зал. Они вернулись в главный зал, но не раньше, чем Вероника оглянулась и посмотрела прямо на меня. Она ничего не сказала, просто снова развернулась.

— Как думаешь, что это было? — прошептала Скаут.

— Может, Нику рассказал ей о нас? Не знаю, и я решила не беспокоиться об этом. В дне просто недостаточно часов.

— Согласна.

Мы находились довольно далеко от Мичиган-Авеню, поэтому поймали такси, чтобы добраться до насосной станции. Когда, спустя несколько минут, мы приехали, то остановились у группы деревьев и осмотрелись.

Здание расположено в небольшом парке, втиснутом между небоскребами — такие люди, как правило, игнорируют, когда мечутся по элитным магазинам. Оно невысокое и сделано из больших глыб необработанного камня. По всей окружности прямоугольные окна, по два с каждой стороны, все находятся на одинаковом расстоянии друг от друга. Если разрезать его по середине, как торт, то обе стороны будут выглядеть абсолютно одинаково.

И все окна с внутренней стороны были закрыты светокопировальной бумагой. Она довольно плотная, и я не могла сказать, горит ли внутри свет, но внутри или вокруг здания не было никакого движения, поэтому мы подошли ближе.

В нескольких метрах от двери была вывешена табличка. Она принадлежала какой-то строительной компании и гласила о том, что здание скоро будет отремонтировано. Но процесс восстановления должен был начаться несколько месяцев назад, что объясняет предупреждение под ней «ПРОХОД ВОСПРЕЩЕН».

— Не похоже, что отсюда мы сможем что-нибудь увидеть, — прошептала я.

— Давай осмотрим со всех сторон, — сказала Скаут, и мы на цыпочках обошли три из четырех сторон здания. Каждое окно было закрыто, поэтому мы не смогли даже украдкой заглянуть внутрь.

Наконец, на четвертой и последней стороне мы нашли золотую жилу. Кто-то не очень старательно прилепил светокопировальную бумагу на одно из окон, и нижние уголки начали заворачиваться, позволив нам увидеть интерьер здания.

Мы со Скаут кивнули друг дружке… и наклонились.

Она практически сразу взвизгнула.

Себастьян был прав — в помещении находились огромные трубы, каждая из которых, вероятно, метр или полтора в ширину. Они лежали на полу сложной сеткой, и на конце каждой трубы был огромный механизм. Может, генератор или еще что. Размер этих штуковин просто невероятный. Но это было не самое интересное в насосной станции.

Все помещение было заполнено ярким голубым светом — исходящим из огромного круга, который плавал в воздухе над трубами. Он, должно быть, был метров шесть в ширину, а в центре него было пусто — как браслет великана. Он медленно вращался, при движении издавая гул.

— О, Боже мой, Лилс, ты это видишь?

— Я вижу… Я что-то вижу. Не уверена, что.

Скаут прижала руку к стеклу, и она выглядела ни капли не испуганной, чего я ожидала.

— Это плохая штука, не забыла?

— О, я знаю, — ответила Скаут. — Но это похоже на ситуацию с ребенком на научной ярмарке, который создал бактерии, поедающие лицо. Идея ужасная, но ты все равно потрясен подобной сообразительностью.

— Надо полагать. Что это такое?

— Какая-то магическая катушка, я думаю. Наподобие веретена. — Ее голос стал еще тише, и, думаю, она забыла, что я тут нахожусь. Звучало так, будто она просто произносила это вслух. — Затягивает в это всю магию, возможно, при помощи какого-то средства управления, чтобы она могла забирать ее по частям. Сначала у Адептов, потом у Жнецов. Вероятно, это большой план на будущее — использовать это для разделения магия, чтобы она могла передать ее тому, кому захочет и когда захочет.

Пока Скаут все обдумывала, я пробежалась глазами по остальной части помещения. В одном из углов стояла Фэйден Кэмпбелл, одетая в черный облегающий костюм, как плохая девчонка из комиксов, ее волосы были стянуты в высокий хвостик, а на носу сидели фирменные очки.

И она была не одна. В помещении было еще несколько человек. Полагаю, они хотели быть частью ее нового мирового порядка, по крайней мере, если наша теория верна. И один из них выглядел знакомым…

— Это Чарли Эндрюс, — сказала я Скаут, указывая на него. — Жнец, который напал на Лисбет. Парень, которого я ударила чемоданом.

— А мы задавались вопросом, почему он в открытую высасывал энергию, — произнесла она. — По ходу дела, теперь мы знаем.

— Она работает не одна, — прошептала я. — Это объясняет, как она управляла магией огня. Возможно, именно поэтому ты не смогла понять, как она сотворила магию — почему уравнения не имели смысла. Все потому, что она делает это не одна. Это объединение их магии.

— Офигеть, Паркер, это хорошая идея. Хватай телефон, — добавила она, доставая свой. — Сфотографируй их лица. Быть может, мы сможем выяснить, кто остальные, и какие у них силы.

— И если нам это удастся, у тебя будет немного больше информации, чтобы добавить к уравнению.

Она кивнула и начала фотографировать. Я сделала то же самое и понадеялась, что мы найдем ответы, которые ей нужны.

Мы не стали испытывать судьбу и ушли оттуда, как только у нас появилось достаточно фотографий. И как только оказались на безопасном расстоянии от здания, мы позвонили Даниэлю и поделились новостями. Все Адепты — за исключением Джейсона — согласились встретиться в Анклаве, чтобы поработать над магическим решением. Не уверена, поможет ли Скаут на самом деле то, что она увидела веретено, но она определенно выглядела возбужденной. Это определенно не повредит.

Проблема состояла в том, что мы находились за много кварталов от Св. Софии и еще дальше от Анклава. И мы находились на поверхности земли. Есть способы попасть в туннели с улицы, не пробираясь обратно в Св. Софию. Но они включают в себя прогулку по Педвэю.

Педвэй — это система туннелей и проходов, которые связывают здания в центре Чикаго и дают людям возможность передвигаться по городу зимой. Есть переходы из Педвэя в туннели, но также есть подвох. Педвэй — это территория вампиров, а вампирам не нравятся Адепты. Им также не очень нравятся конкурирующие кланы вампиров. Именно на эту войну набрела Вероника.

— Нам нужен Педвэй, — сказала Скаут, глядя на карту в своем телефоне. — В квартале отсюда в здании есть вход, и мы можем заскочить прямо в туннели. Так будет намного быстрее, чем обходными.

— И есть риск нарваться на вампирские разборки, и чтобы разобраться с ними, у нас уйдет гораздо больше времени, — отметила я.

— Есть кое-что, что мы можем сделать.

— Что же?

— Ты можешь позвонить своему любимому вампиру и попросить его о сопровождении.

Я лишь моргнула.

— Ты же не серьезно. На этой неделе мне уже пришлось побыть у него на посылках.

— Скорость, — подчеркнула Скаут. — Нам она нужна. Он может нам ее обеспечить.

Я вздохнула, но знала, что меня уделали. Поэтому я набрала Нику и, когда он ответил, сказала ему наши координаты.

— Нам нужно попасть в туннели и, чтобы это сделать, нам придется пройти через Педвэй. Ты не мог бы нас встретить и, типа, сопроводить?

Его голос был ворчливым и холодным.

— Что ты сделаешь для меня взамен?

Я закатила глаза.

— Разве на этой неделе я недостаточно для тебя сделала? Например, обеспечила тебе долго-и-счастливо с одной из светских львиц Св. Софии?

— Я не понимаю твоего сарказма.

Скаут нетерпеливо постучала по своим часам.

— Ладно, — произнесла я. — Что ты хочешь взамен?

Он мгновение помолчал.

— Я хочу посетить эти танцы, о которых слышал.

Это меня ошарашило.

— Ты спрашиваешь у меня разрешения пригласить Веронику Лайвли на Тайный праздник?

Скаут издала рвотный звук.

— Это твоя территория, — ответил Нику. — Вполне обосновано, если я попрошу твоего разрешения перед тем, как заявлюсь туда.

— Хорошо, — произнесла я, радуясь, что хоть кто-то хочет пойти на танцы. — Иди на танцы. Живи долго и счастливо. Можешь просто встретить нас?

— Я вас встречу. Две минуты.

Я подумала, что он преувеличивает, но нам со Скаут потребовалось три минуты, чтобы спуститься на лифте в подвал здания, где располагается проход в Педвэй, а Нику уже ждал нас.

В смокинге.

Буду честна — он довольно неплохо привел себя в порядок.

— Вы выглядите… очаровательно, — сказал он, глядя на нас со Скаут.

— Спасибо, — ответила она. — Но давай уже выдвигаться. Нам нужно наложить заклинания.

— Ты можешь научить меня медленному танцу? — спросил он, пока мы шли по Педвэю.

«Может ли этот вечер стать еще более странным?»

«Зачем я вообще это спрашивала?» Поскольку едва я спросила, как оказалась в помещении под городом, пытаясь объяснить кучке подростков, каким образом мы только что видели магическую плавающую катушку в заброшенном здании на Мичиган-Авеню.

К сожалению, даже увидев насосную станцию и магию, которую сотворила Фэйден, у Скаут не появилось лучших идей, как это остановить. Почти час — в то время как у остальных девушек из Св. Софии начались танцы — Скаут лихорадочно строчила цифры, фигуры и символы, которые мне ни о чем не говорили, на маркерной доске… и, к сожалению, кажется, для нее они тоже особо ничего не значили.

Прямо сейчас это похоже на плохую абстракцию, нарисованную кучкой детсадовцев. Я могла бы и получше. Может, я и не понимаю их уравнения… но умею рисовать.

«Оооо», — подумала я. — «Это уже кое-что».

— Возможно, мы идем не в том направлении.

— В каком смысле? — спросил Даниэль.

— Нам нужна новая точка зрения. — Я подошла к маркерной доске. — Я могу это стереть?

— Не то, чтобы это чем-то помогло, — произнесла Скаут, поэтому я сочла это за разрешение, стерла все губкой и взяла маркер.

— Давайте подумаем о магии, как об истории.

— Как об истории? — спросил Пол. — В каком смысле?

— Хм, — произнесла я, на секунду сделав паузу, пока пыталась понять, что я могла иметь в виду. Слава Богу, мне в голову пришла идея. — Ну, вместо того, чтобы думать о том, как соединить части, наподобие рецепта, мы сделаем карту событий, как будто решаем, какие сцены войдут в фильм.

Я нарисовала на доске таблицу, три квадрата по горизонтали и так в два ряда по вертикали, всего шесть квадратов.

— Теперь нам нужно заполнить ее рисунками. — В последнем квадрате я нарисовала маленькую карикатуру Скаут, накладывающую заклинание.

— Долго-и-счастливо — когда мы уже вернули нашу магию, — сказал Пол.

— Именно. Итак, что должно произойти на квадрате перед тем, где ты вернула свою магию?

Скаут наклонилась вперед над столом, и именно тогда я поняла, что привлекла ее внимание.

— Магия Фэйден должна быть остановлена.

— Типа, хм, как винтик в механизме? — спросила я.

— Да!

В предпоследней рамке я нарисовала круг Фэйден, а затем смазала немного сверху, чтобы показать, что он сломан; потом я оглянулась ко всем в помещении.

— Получается, нам, наверное, не нужно в полной мере анализировать заклинание или знать точную комбинацию того, что они использовали для его создания. Быть может, все, что нам нужно — это найти способ разрушить круг. И для этого должно быть несколько способов, верно? Например, эм, мы могли бы бросить что-нибудь в круг и сломать его?

В качестве примера, в квадрате перед тем, где был разрушен круг, я нарисовала другой, круг поменьше со стрелой, летящей к нему.

— Вроде этого? Кажется, круг создан из света. Его должно быть легко разрушить.

— Но это же магия, — сказала Скаут. — Физический объект не разобьет такую магию. В противном случае, всякий раз, как в круг попадала бы хоть пылинка, он бы взрывался.

— Ладно, — произнесла я, — тогда нам нужно швырнуть что-нибудь магическое. — Я нарисовала маленькие волнистые линии вдоль моей стрелы.

— Предполагается, что это магия? — спросил Даниэль, но на его лице была улыбка. Я немного покраснела, забыв, что мой преподаватель из художественной студии — по крайней мере, когда у нас на самом деле время занятий — стоит в этом же помещении.

— Это магические линии индикации. Это весьма, знаешь ли, технический феномен, — я все это придумала. Но он усмехнулся, и мне стало лучше оттого, что настроение немного улучшилось. — Сам понимаешь, если бы у нас была хоть какая-нибудь магия.

Скаут соскочила со стула и обежала один стол, следуя к другому, на котором она пролистала лежащую книгу.

— Паркер, Паркер, Паркер, я люблю тебя почти так же, как клубничную газировку. Возможно, ты кое до чего додумалась. — Она пробежалась глазами по странице, потом подбежала к доске и подхватила еще один маркер. Она сняла крышку и начала писать.

— Итак, у нас на самом деле нет магии, так? Но нам нужна магия, чтобы пробить дыру в круге и уничтожить заклинание.

Она переместилась на квадрат назад и нарисовала еще одну стрелу. Потом нарисовала знак плюс и что-то похожее на мензурку.

— Что в склянке? — спросила я.

Она положила маркер, а потом оглянулась на всех остальных в помещении, которые абсолютно затихли.

— Пред-заклинание, — ответила она, помахав руками для эффекта. — Почти-заклинание. Будущее-заклинание. — Она посмотрела на меня. — Заклинание, которое на самом деле не является заклинанием, пока не попадет в магический катализатор.

— Круг, — догадалась я.

— Точно. Мы установим какой-нибудь снаряд и, поскольку прямо сейчас мы на самом деле не можем активировать магию, то оснастим его пред-заклинанием. Круг — это магия, поэтому как только наш снаряд попадет в круг — бабах. Заклинание активируется и разорвет круг, и все мы получим свою магию обратно.

«Блин. Думаю, рисование на доске было хорошей идеей». Я наклонилась к Скаут.

— Я ставлю это себе в заслугу, верно?

— Конечно, — ответила она и крепко меня обняла. — Ты помогла мне вернуть мою силу.

— Просто сделай мне снаряд с пред-заклинанием, — сказала я ей. — Тогда и будем беспокоиться о таланте.

И вот так мы вернулись к работе. А это, насколько я могу судить, означает, что Джейми, Пол и Джилл смешивали ингредиенты в большой стеклянной миске, в то время как Скаут разрабатывала магическую формулу, чтобы соответствовать заклинанию. Видите ли, в каждом магическом заклинании есть три части — цель, магическая формула, активизация. У нее определенно есть цель, а вещества, смешанные вместе, создадут активизацию. Магическая формула — это та часть, которую произносят слух, и она заставляет заклинание внедриться — при условии, что теория Скаут верна, и наложение заклинания на круг предоставит ему достаточно магии, чтобы заклинание сработало.

К сожалению, сегодня, похоже, у Скаут рифмы не шли.

Она стояла у маркерной доски с гигантскими черными наушниками на голове, раскачиваясь под биты какой-то хип-хоп песни, которую загрузила. Каждые несколько секунд она поднимала маркер и что-то записывала, а потом сразу же это стирала.

У нее был магический творческий кризис. К настоящему моменту она уже отвергла «Разорви этот круг, чтобы магию нашу вернуть» и «Разорви этот круг, или ты большой толстый дундук».

Это по-настоящему ужасно, но, если честно, не так много слов рифмуется с «кругом».

Хип-хоп не помог. Переход на кантри не помог. Музыкальные саундтреки не помогли. Ничего не помогало, пока мы не нашли для Скаут станцию, на которой играл разнообразный регги. Эти люди обозленные. Но это сработало. Скаут повесила наушники на угол маркерной доски, а мы скакали под музыку, пока у Скаут не поднялось настроение. И когда рифма наконец пришла, я записывала ее, пока она ее выкрикивала.

— Это круг страха, — читала она нараспев. — Круг контроля. Хочешь вносить сумятицу? Тогда придется расплачиваться. Ты забрала нашу силу. Попыталась изъять наши души. Но в этом случае, дорогуша, тебе придется нас послушать. Мы разрываем твой круг; мы разрушаем цель твою, и возвращаем магию себе, тобой украденную!

Комнату накрыла тишина.

Целых пять минут Скаут ходила взад-вперед перед доской, держась пальцами за подбородок, обдумывая, решая, прошла ли она какой-то негласный тест заклинания.

А потом она, наконец, заговорила:

— Хорошо, — произнесла она. — Это наша рифма.

Каждый Адепт в помещении издал возглас.

Мы бережно записали заклинание на трех разных листках бумаги. Экземпляр был у меня, у Скаут, а третий мы отдали Даниэлю для сохранности. Но когда пришло время выбирать снаряд — то, что мы на самом деле используем, чтобы разрушить заклинание — мы снова не могли ничего решить.

— Вот бы у нас на самом деле была стрела, — произнес Майкл.

— Тогда нам бы понадобился лук и кто-нибудь с очень хорошим прицелом, — отметила Скаут. — Слишком сложно.

— А что по поводу того, как мы попадет на насосную станцию? — спросила я, и все посмотрели на меня. — Предмет, который мы выберем, нужно без проблем пронести в здание, верно? И им должно быть просто попасть в круг?

— Верно, — ответила Скаут, кивнув. — Нам нужно что-то неприметное. Они не станут впускать нас в здание только потому, что мы вежливо попросим.

— Доставка пиццы? — предложил Майкл.

— Или китайской кухни, — произнес Пол. — Много маленьких контейнеров, чтобы что-нибудь спрятать.

— Я сомневаюсь, что Жнецы станут заказывать еду в заброшенное здание, которое они используют в качестве своей секретной штаб-квартиры.

Я посмотрела вниз и заметила у себя на шее ключ от комнаты. Я забыла его снять, когда переодевалась на танцы.

— Скорее всего, они не станут заказывать еду, — согласилась я. Я вытащила ключ и вытянула его на ленте. — Но они могут поговорить с девушкой, обладающей магией огня, которая совершенно запуталась в Адептах со Жнецами и в том, почему они существуют.

В комнате на мгновение воцарилась тишина.

— Ты не можешь, — наконец сказала Скаут. — На этой неделе ты уже достаточно рисковала.

Я покачала головой.

— Нравится вам это или нет, я единственная, кому они поверят. Фэйден видела, как я разговаривала с Себастьяном, поэтому она знает, что я готова идти на контакт со Жнецами. И я уверена, что кто-нибудь посвятил ее в то, как я стала Адептом и что я в этом деле новенькая. Гораздо больше смысла в том, что у меня имеются сомнения относительно Адептов, чем у кого-либо другого.

— Она дело говорит, — произнес Даниэль.

— Мне это не нравится, — сказала Скаут. — Но это хороший план.

Она протянула руку, и я отдала ей ключ. Ничего не говоря, она положила его на стол, а потом осыпала его смесью, которую сделали близняшки, походившую на серое вещество в нижней части пылесоса.

Но ничего не произошло. Ключ просто лежал под кучей серого пуха.

— А ты не хочешь хотя бы сказать парочку волшебных слов? — спросила я.

Она одарила меня бесстрастным взглядом, шевеля пальцами над плиткой.

— Фокус-покус аламагокус.

— Серьезно? — Мой голос был невыразительным.

— Абракадабра, — произнесла она, на этот раз с большей торжественностью.

— А он не должен как-то, я не знаю, вспыхнуть что ли, или еще что-нибудь? — спросила я.

— Это пред-заклинание, — сказала Скаут, наклонив голову к ключу. — Я надеялась, что он хотя бы немного засветиться, но пока я не вернула свою магию, ни у одного из моих заклинаний нет заряда. Так что он не активируется — не заискрится — пока не попадет в круг. — Она посмотрела на меня. — Повтори заклинание, когда попадешь туда, а потом сразу же бросай ключ в круг.

— А что, если она промахнется? — спросил Майкл.

— Она не промахнется.

— Я не промахнусь.

Мы со Скаут ответили одновременно. Она осторожно вытерла ключ, а затем вернула его мне. Я снова надела его и спрятала под платье. Вероятно, на него не попадет гниль зомби, но магический пепел и гниль Жнеца? Более вероятно.

— Как только вернем нашу магию, мы придем тебя спасать.

Я кивнула и вздохнула, надеясь, что все сработает как надо. Но я не готова была поставить на это деньги.

Поскольку Нику попросил разрешения пойти на танцы, Адепты Третьего Анклава — за исключением их оборотня — вернулись на уровень улицы по секретному короткому путю, о котором знал Даниэль, и направились к насосной станции. Мы остановились на углу здания перед ней. Насосная станция выглядела так же, как и когда мы улизнули, чтобы посмотреть на нее, светокопировальная бумага все еще закрывала окна.

Ключ на моей шее ощущался тяжким грузом — я более чем отдавала себе отчет в том, какую он несет в себе магию и важность для Адептов. У меня будет только один шанс, чтобы все сделать. Если я брошу ключ и промахнусь, Фэйден, несомненно, поймет, что я что-то задумала, и положит этому конец. А если я промахнусь — у меня не будет магии.

Мне нужно было сделать все правильно, а это огромное давление для девушки, которой еще-не-исполнилось-шестнадцать. Я даже еще машину водить не могу, но в моих руках судьбы сотен людей с магией. Потрясающе.

К счастью, на улицах было немноголюдно, поэтому, если у нас возникнут проблемы с Фэйден, пострадает меньше зевак. Но я старалась об этом не думать. Я попыталась сосредоточиться на том, какое облегчение почувствую, если круг будет разорван, и все снова (относительно) вернется в норму.

— Когда, — тихо напомнила я себе. — Когда круг будет разорван.

Но я очень нервничала. У меня даже ладони вспотели. Такого рода вещи никогда не проходят так, как планировалось.

Я коснулась ключа на шее, потом посмотрела на Скаут.

— Ты помнишь заклинание?

Я кивнула. Я повторяла его снова, и снова, и снова, пока оно не стало второй натурой.

— Помню. Я все сделаю.

— Хорошая девочка, — произнесла она и обняла меня. — Будь осторожна.

— Буду.

Я выдохнула и шагнула в темноту между зданиями. До насосной станции было не более тридцати или сорока метров, но прогулка казалась вечной.

С колотящимся сердцем я сделала несколько шагов и постучала в дверь. Потребовалось еще два громких стука, но, наконец, она со скрипом приоткрылась.

На меня уставилась девушка с подозрительными глазами и угольно-черными волосами. Она посмотрела вниз на мое зеленое кружевное платье, и явно была не впечатлена.

— Чего?

Мое сердце колотилось, но я заставила себя улыбнуться.

— Я пришла на экскурсию.

— Не то время, не то место. — Она мне злобно улыбнулась и попыталась закрыть дверь, но я придержала ее ногой.

— Я вполне уверена, что здесь проходит экскурсия.

Девушка зарычала и открыла дверь достаточно, чтобы выйти наружу и свирепо посмотреть на меня.

— Ты ошиблась адресом, малышка. Иди доставляй неприятности где-нибудь в другом месте.

— Я не ошиблась адресом. Мне нужно поговорить с Фэйден.

Она моргнула, а потом зашла внутрь и закрыла дверь у меня перед лицом. Но прежде чем я успела снова постучать, она открыла ее, на этот раз ухмыляясь.

Это была хищная ухмылка, и от этого мне стало ничуть не лучше.

— Входи, — сказала она.

Я вошла внутрь и на металлический балкон, который возвышался над гигантскими трубами. Я подпрыгнула, когда она хлопнула дверью за моей спиной, и моргнула от яркого света круга, который издавал низкий свистящий звук каждый раз, когда заканчивал оборот.

— Ты подруга Себастьяна.

Я обернулась. Темноволосая девушка ушла, ее место заняла Фэйден Кэмпбелл. На ней был тот же черный облегающий костюм, который мы со Скаут видели на ней раньше.

— А ты его кузина. Жнец.

— Мне не особо нравится это название. Оно неточное. Мы заимствуем энергию, которая сама себя восполняет. Нет никакого Поглощения души. Но суть не в этом. Зачем ты здесь?

Я едва не начала с ней спорить, и мне потребовалась секунда, чтобы вспомнить о роли, которую я должна играть.

— Я не… — Мой голос звучал нервно, поэтому я прочистила горло и начала сначала: — Я не уверена в ситуации с Адептами.

Фэйден выгнула весьма старательно выщипанную черную бровь.

— Не уверена насчет чего?

«Играй свою роль», — сказала я себе и повернулась, чтобы прислониться к перилам, которые возвышались над колодцем труб и насосов.

— Они просто сдались, — сказала я. — Я не утверждаю, что согласна с тем, что вы делаете, но это тоже не может быть правильно, ведь так? — Я оглянулась на нее. — Как думаешь?

Ее глаза сузились, она явно не была уверена, стоит ли воспринимать меня всерьез.

— Это ты мне скажи, — произнесла она.

— Я разговаривала об этом с Себастьяном. Он думает, что все серое — не только черное или белое — что Адепты пудрят мне мозги. Но я не знаю, чему верить. Когда лишилась магии, я выяснила, что за это ответственна ты, и что ты можешь включать и отключать магию. Мне нравится эта идея.

— Угу, — произнесла она.

Она на это не купилась. Моя мама однажды сказала мне, что лучший способ завести друзей — это не рассказывать им о себе, а спросить их, как дела у них. Поэтому я сменила тактику.

— Так что там с этим кругом? Он отключает магию?

Она посмотрела на него, в ее глазах было восхищение. Она гордилась тем, что сделала.

— Он обеспечивает контроль над распределением магии.

— Значит, ты можешь всеми рулить?

— Благодаря этому мы можем быть сами себе хозяевами. Мы — супергерои. У нас есть силы. Мы можем совершать что-то важное для мира. Но не так, как мы сейчас существуем. Сейчас мы прячемся от мира. Большая часть Темной Элиты влачит жалкое существование, в то время как Адепты показывают свое моральное превосходство. Мы растрачиваем нашу энергию на междоусобные сражение, ведущиеся подростками в туннелях. Но с этим мы снова станем едины.

— То есть, вместо того, чтобы люди сами принимали решения относительно магии, ты можешь делать это за них?

— Это значительно упрощенный вариант.

Мне он показался точным.

— Наследники — старомодные лидеры, — сказала она. — Они не направляют. Они не ведут. Они не делают ничего нового или интересного. Они следуют старым правилам и используют старую тактику. Джеремайя является причиной, почему я уехала в Калифорнию. «Присоединяйся к нам или уходи», — сказал он. Какой тут выбор? Кем он себя возомнил?

Теперь она произносила слова быстрее, а ее тон стал более интенсивным. Нет никаких сомнений, что она верит в то, что говорит.

— Я провела небольшое исследование. Изучила со своими друзьями особенности магии. — Она оглянулась на меня. — Есть так много всего, что мы можем сделать, а он об этом даже не знает. Но поменял ли он точку зрения? Нет. — Ее глаза сузились. — Пора ему узнать, каково это — не иметь контроля. Чтобы кто-то другой побыл за главного некоторое время.

— Так ты делаешь это, чтобы преподать ему урок или чтобы сделать жизнь лучше для членов Темной Элиты?

Она нахмурилась. Как бы ни смешались ее мотивы, ей не понравилось, что я на это указала.

— Мой план, маленькая девочка, состоит в магическом социализме. Мы все должны сыграть определенную роль. Мы все в равной степени внесем свой вклад, у нас у всех будет немного магии, когда все осуществится.

Пока она говорила, я подвинулась немного ближе к перилам, рассчитывая расстояние, на которое мне придется бросить ключ. Не меньше двенадцати метров. «Я смогу кинуть так далеко? Не уверена».

Я посмотрела на Фэйден.

— Все это хорошо и замечательно, но ты не совсем поняла, как это сделать, не так ли? Я имею в виду, ты четко знаешь, как забрать магию — но пока не выяснила, как ее вернуть.

Ее лицо потемнело.

— Чего ты хочешь?

Я задела ее за живое. Ее терпение ко мне не продлится долго. Я приближалась к решающему моменту, когда мне придется бросить ключ. Но прежде чем это сделать, поскольку у меня только один шанс, я подумала, что могу попросить ее быть рациональной.

— Я хочу, чтобы ты отключила эту штуку и вернула нам нашу магию.

— Раскатала губу. — По всей видимости, наша беседа подошла к концу, она сделала шаг вперед. Я воспользовалась шансом, подняла руку и приготовилась бросить ключ так сильно, как только смогу — но кто-то схватил меня за руку.

Я оглянулась. Это была темноволосая девушка, и она сжимала мою руку.

«Вот блин».

— Что это? — спросила она.

— Ключ от моей комнаты, — ответила я, вырывая руку. — Я собиралась, типа, кинуть его в нее в качестве отвлекающего маневра.

Темноволосая девушка зарычала. У Фэйден инстинкты оказались получше.

— Дай мне посмотреть, — сказала она, приблизившись еще на шаг.

— Пожалуй, нет, — ответила я, выглядывая за перила на трубы внизу. Падать метра три. Как раз достаточное расстояние, чтобы я могла это сделать… или не могла. Но если я это сделаю, у меня будет лучший доступ к кругу.

Нет вечера ужасней, чтобы надеть одолженное платье и семисантиметровые каблуки.

Фэйден подошла еще на шаг ближе и протянула руку.

— Я хочу, чтобы ты прямо сейчас отдала мне этот ключ.

Я обмотала ленту вокруг руки, переплетя ее с пальцами, чтобы не уронить ключ, когда упаду.

— Я так не думаю, — проговорила я. Я положила руку на перила и прыгнула.

Не буду врать — это больно. Труба была сделала из металла, а ее верхняя часть была округлой, поэтому я приземлилась на нее коленками, а потом скатилась с нее. Боль ошарашила меня настолько, что ключ вывалился из моих пальцев.

— Взять ее, — крикнула Фэйден с балкона. Двое ее приспешников бросились со всех ног.

Поморщившись, я затащила себя обратно на трубу, а потом переползла вперед, чтобы найти ключ. Он упал между моей трубой и другой, и мне пришлось просунуть между ними пальцы, чтобы найти его. Я едва успела подцепить пальцем ленту, когда над моей головой взорвался заряд магии огня.

— Некруто! — крикнула я. — Ты не должна использовать магию против людей, у которых ее нет. — Подцепив покрепче, мне удалось продеть мизинец в петлю ленты. Я вытянула ключ и повесила его себе на шею.

Я оглянулась. Двое приспешников Фэйден — уже находящиеся на нижнем этаже — направлялись ко мне.

Труба была довольно широкой, так что по ней можно было пробежать, поэтому я быстро зашевелила задницей — довольно впечатляющий подвиг на каблуках. Когда побежала, я начала напевать:

— Это круг страха, круг контроля.

Я остановилась прямо посередине труб, на равном расстоянии между стенами балкона и прямо в центре круга. Здесь внизу было громче, круг свистел, вращаясь, почти заглушая вопли Фэйден.

Но не совсем.

— Она читает заклинание! — завопила Фэйден. — Остановите ее!

Я перепрыгнула с одной трубы на другую, еле увернувшись от рук приспешника, который потянулся ко мне.

— Хочешь вносить сумятицу? Тогда придется расплачиваться.

— Ах ты маленькая соплячка, — проговорила она. — Ты понятия не имеешь, как усердно я над этим работала.

«И мне на самом деле все равно», — про себя подумала я.

Вслух же я продолжила повторять заклинание:

— Ты забрала нашу силу. Попыталась изъять наши души. Но в этом случае, дорогуша, тебе придется нас послушать.

Кто-то схватил меня за лодыжку, но я вырвалась. Я сняла ключ с шеи и прочитала последний кусочек заклинания:

— Мы разрываем твой круг, мы разрушаем цель твою, и возвращаем магию себе, тобой украденную!

Я бросила ключ — и он приземлился прямо в центре вращающегося круга. Внезапно по помещению разлетелись искры. Я пригнулась и закрыла голову руками, когда круг увеличился до вращающейся сферы, а потом взорвался вспышкой света, звука и энергии, из-за чего мои волосы встали дыбом. Окна выбило наружу, а трубы вокруг нас затрещали и заскрипели, когда в насосную станцию выбросилась энергия.

Спустя мгновение в помещении воцарилась тишина.

Я подняла голову. Круг света исчез, оставив в помещении тусклую голубую дымку. Ни Фэйден, ни ее приспешников нигде не было видно.

«Пора смываться».

Я оставила ключ, перепрыгнула через трубу и приземлилась на пол. Я сняла туфли и побежала к лестнице, туфли для вечеринки висели у меня на пальцах. Я поднималась через ступеньку, они были металлическими и впивались в мои босые ноги, пока я бежала. Но мне было все равно. Я просто хотела выбраться из здания и убраться подальше от Фэйден. Я добралась до балкона, до двери оставалось три метра, когда она преградила мне дорогу.

У нее на щеке был порез, который она получила, упав на пол. Она выглядела взбешенной, и я чувствовала, как ее энергия нарастает, пока она собирает ее для удара.

Мне потребовалась минута, чтобы вспомнить, что у меня есть своя собственная магия — или, во всяком случае, она должна была быть.

Я открыла себя для силы в помещении, а там ее было много. И на чудесную секунду я почувствовала, как в моем теле собирается магия огня.

Но только на секунду. Чем больше Фэйден пыталась создать магии огня, тем меньше я могла собрать. Создавалось впечатление, что в помещении есть только определенное количество энергии, и она тянула всю ее себе.

— О, добром это не кончится, — пробормотала я.

— Да, — произнесла она, на ее лице появилась злобная ухмылка. — Так и есть. И ты это заслужила. Ты разрушила то, что я создала. Ты это сделала — уничтожила то, что я построила. И для чего? Потому что ты в меня не веришь? Потому что не согласна со мной?

Не уверена, говорила ли она это мне или просто думала о том, что на самом деле хотела сказать Джеремайе.

В любом случае, добром это не кончится. Я попыталась втянуть побольше своей собственной магии огня, просто чтобы уменьшить объем, с которым она будет действовать. Я знала, что это не особо поможет, но что еще я могла сделать?

— Когда все это развалится, — произнесла она, — это будет твоя вина.

Она занесла руку, чтобы бросить в меня заряд магии огня, и я закрыла глаза, готовясь к удару… когда услышала рев волка.

Мои глаза резко открылись. Фэйден лежала на земле, на ней был гигантский серебристый волк с маленькими кусочками стекла в меху.

«Это Джейсон. Он влетел сквозь окно… чтобы спасти меня».

Он боролся с Фэйден, но ей не удалось продвинуться достаточно, чтобы бросить заряд магии огня. Они перевернулись и немного откатились, и когда они это сделали, помещение снова наполнила сила.

Я на секунду закрыла глаза, блокируя всплеск радости оттого, что снова вижу Джейсона, и сосредоточилась на сборе силы.

Она зарядила ему по шкуре, и он тихо заскулил.

— Джейсон, — крикнула я, когда зарядилась настолько, насколько планировала. — На счет три. Раз, два, три!

Джейсон отскочил, и Фэйден приподнялась, впившись в меня взглядом.

— Твоя очередь, — сказала я и запустила магией огня, посылая весь заряд прямо в нее. Ее образ размылся, когда исказился воздух, а потом она с глухим стуком упала на землю.

Как раз вовремя в дверь влетели другие Адепты, но мой взгляд был сосредоточен только на волке на другом конце балкона, зеленовато-желтые глаза которого светились. Он смотрел на меня, но не подходил ближе.

— Спасибо, — произнесла я, но он исчез за дверью.

Мое сердце снова разбилось. «Неужели он ненавидит меня настолько, что даже не может находиться со мной в одном помещении, даже после того, как спас меня от Фэйден?»

То, что он ушел, разрывало мне душу, но я старалась не думать об этом. Я не хотела плакать прямо перед Адептами и приспешниками.

Подбежала Скаут, чтобы проверить меня.

— Ты как?

— В норме. Заклинание сработало. Катушка взорвалась. По-моему, там внизу есть еще приспешники. — Чтобы удостовериться, я посмотрела через перила. Они определенно все еще были там, приходя в сознание после того, как в них по полной программе ударило импульсом взорвавшейся магии.

— На ней спандекс? — спросил Пол, наклонив голову и разглядывая Фэйден.

— Ага. Совершенно верно. — Я посмотрела на Даниэля. — Она хотела начать какой-то магический социализм, после которого будет контролироваться количество магии каждого. Но по большей части, я думаю, она просто злилась на Джеремайю.

— Вот же долбанутая, — произнес Пол.

— Долбанутая, лежащая в отключке, — сказала Скаут, обнимая меня за плечи. — И это то, что действительно имеет значение.

«По одной победе за раз», — подумала я.

Мы вернули себе магию. Разумеется, также и все Жнецы в городе. Но вряд ли стоит возвращаться в бой, если мы не можем хотя бы сделать перерыв на то, чтобы отпраздновать. Скаут помогла мне привести себя в порядок, и она, Майкл и я отправились обратно в Филдовский Музей. Даниэль пообещал прибраться на насосной станции — и объяснить копам, как именно Фэйден удалось выбить окна.

Когда мы вернулись на вечеринку, свет был приглушен, и играла музыка. Место выглядело феноменально. Одновременно красиво и жутко, но в любом случае впечатляюще.

Майкл не стал понапрасну тратить время и потащил Скаут на танцпол. Она оглянулась на меня с беспокойством в глазах, но я отмахнулась. Просто потому, что я не провожу фантастически время, еще не значит, что и они не должны. Кроме того, мой бывший парень только что спас мне жизнь. Это уже что-то, правда?

Нику, благополучно доставивший нас в туннели, не стал терять даром времени. Они с Вероникой танцевали в центре помещения. И хотя там было полно людей, которые выглядели счастливыми и весьма влюбленными — по крайней мере, на сегодня — эмоции в их глазах читались безошибочно. Они вроде как неплохо смотрелись вместе, а он, если можно так выразиться, даже нормально выглядел. Просто как парень на танцах, за исключением того, что хорошенько посмотрев ему в глаза, сразу становится понятно, что он не обычный подросток. В них слишком много знаний. Он выглядит так, будто у него старая душа, если вы понимаете, о чем я.

У меня же, с другой стороны, душа молодая. И мучимая жаждой. Я решила, что мне не помешает пунш.

Я обошла весь танцпол, направляясь к столу с напитками и закусками. Неподалеку стояло несколько девушек, главным образом те, кто пришел без пары.

Я налила в чашку пунш — но понюхала, прежде чем пить. Неизвестно, какую незаконную фигню кучка богатых шестнадцатилеток может добавить в чашу для пунша на Тайный праздник. Но он пах фруктовым пуншем и имбирным элем. Классическими ингредиентами для пунша. Не супер, но и не ужасно.

— Там есть еще?

Я оглянулась.

Джейсон Шепард, скрывающийся оборотень, стоял позади меня в черном смокинге — с черным галстуком-бабочкой и всем прилагающимся.

Он выглядел таким красивым, а я была так удивлена видеть его там, что не смогла придумать, что сказать. А еще я чуть не уронила чашку.

— Я могу просто выпить твой, — сказал он, нежно вынимая чашку из моих рук и осушив ее одним глотком.

Слова вернулись:

— Спасибо, что спас.

— Не стоит благодарности, — ответил он, ставя чашку на стол. — Прости, что убежал. Мне нужно было переодеться.

— Ты выглядишь… весьма элегантно, — осторожно произнесла я.

— А ты выглядишь великолепно, Лили Паркер. Но у нас есть незаконченное дело. — В то время как остальные девушки без парней наблюдали, Джейсон взял меня за руку и вывел за дверь в коридор. Он затащил меня в тихую нишу, а потом посмотрел вниз на меня, его голубые глаза выражали полную решимость.

— Ты напугала меня, — сказал он. — Я не был уверен, кому доверять. Ты в этом новичок, и у тебя есть храбрость, которой не достает остальным из нас. У тебя иное представление о том, что правильно, а что неправильно. И к этому трудно привыкнуть. Как думаешь, сможешь простить меня за то, что сбежал?

Его губы были так близко к моим — просто зависли там, как недосягаемая бабочка.

— Думаю, ты должен меня поцеловать, — прошептала я, и он это сделал.

Я прочувствовала этот поцелуй всем телом, от губ до пальчиков ног и обратно. Его руки обнимали меня, они обдавали жаром мою спину, отчего создавался резкий контраст с холодным воздухом. Этот жар казался доказательством того, что он кто-то другой. Кто-то непохожий на меня или Скаут, или остальных Адептов. Не лучше, не хуже. Просто очень, очень непохожий.

— Я хочу попробовать еще раз, — проговорил он.

Это заявление до смерти меня напугало, сердце в груди забилось как бас-барабан.

— Что, если ты передумаешь? — спросила я. — Что, если ты будешь несогласен с чем-то, что я делаю, и из-за этого сбежишь? Как я могу этому доверять?

Он прижался своим лбом к моему.

— Я всегда буду возвращаться, Лили Паркер. Потому что ты для меня все.

Мое сердце разрывалось от чего-то невообразимо прекрасного, и я взяла его за руку, готовая начать сначала.

Турдакен (турдукен, индеуткур, жаркое «Три птицы») (англ. Turducken) — блюдо из мяса птицы, жаркое. Название образовано слиянием слов «индейка» (англ. turkey), «утка» (англ. duck) и «цыпленок» (англ. chicken). Представляет собой целые тушки птиц, вложенные одна в другую, наподобие матрёшки. В Англии вместо индейки используют гуся (англ. goose) и называют «гудакен» (англ. Gooducken).

Музей естественной истории им. Филда (англ. The Field Museum of Natural History) — находится в г. Чикаго, Иллинойс, США, на ул. Лэйк-Шор-Драйв у озера Мичиган. Учреждён в 1893 году. Входит в состав комплекса, известного как Музейный кампус Чикаго.

Педвэй (англ. pedway, pedestrian way system) — система надземных (skyway) или подземных пешеходных путей, связывающих небоскрёбы (и прочие здания) между собой и с улицей. Они обеспечивают быстрое и комфортабельное перемещение пешеходов от здания к зданию вдали от уличного движения и плохой погоды. Особенно распространены педвэи в городах Канады (в частности, там находятся две самые большие в мире системы подземных пешеходных путей, RÉSO в Монреале и PATH в Торонто, каждая из которых содержит около 30 км путей), а также есть в городах США и Юго-Восточной Азии.

В оригинале Sneak — делать что-либо тайком.

Vogue (произносится вог, с фр. — «мода») — женский журнал о моде, издаваемый с 1892 года издательским домом Condé Nast Publications.

Converse — американская компания, производящая обувь с начала XX века и наиболее известная своими кедами Chuck Taylor All-Star. Контролируется компанией Nike.

Mi reina — моя королева (исп.)

Апертура (лат. apertura — отверстие) в оптике — характеристика оптического прибора, описывающая его способность собирать свет и противостоять дифракционному размытию деталей изображения. В зависимости от типа оптической системы эта характеристика может быть линейным или угловым размером. Как правило, среди деталей оптического прибора специально выделяют так называемую апертурную диафрагму, которая сильнее всего ограничивает диаметры световых пучков, проходящих через оптический инструмент. Часто роль такой апертурной диафрагмы выполняет оправа или края одного из оптических элементов (линзы, зеркала, призмы).

Вермонт (англ. Vermont [vərˈmɒnt]) — один из штатов на северо-востоке США. Расположен в регионе Новая Англия. В составе США с 1791 года.

«Джейн Эйр» (англ. Jane Eyre [ˌdʒeɪn ˈɛər]), в самой первой публикации был выпущен под названием «Джейн Эйр: Автобиография» (англ. Jane Eyre: An Autobiography) — роман английской писательницы Шарлотты Бронте, выпущенный под псевдонимом «Каррер Белл». Второе переиздание романа Бронте посвятила писателю Уильяму Теккерею.

«Гордость и предубеждение» (англ. Pride and Prejudice) — роман Джейн Остин, который увидел свет в 1813 году.

Возрождение, или Ренессанс (фр. Renaissance, итал. Rinascimento; от re/ri — «снова» или «заново» + nasci — «рождённый») — имеющая мировое значение эпоха в истории культуры Европы, пришедшая на смену Средним векам и предшествующая Просвещению и Новому времени. Приходится — в Италии — на начало XIV века (повсеместно в Европе — с XV–XVI веков) — последнюю четверть XVI веков и в некоторых случаях — первые десятилетия XVII века. Отличительная черта эпохи Возрождения — светский характер культуры, её гуманизм и антропоцентризм (то есть интерес, в первую очередь, к человеку и его деятельности). Расцветает интерес к античной культуре, происходит её «возрождение» — так и появился термин.

Чикаго Кабс (англ. Chicago Cubs) — профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Центральном дивизионе Национальной лиги Главной лиге бейсбола. Команда была основана в 1876 году. Клуб базируется в городе Чикаго, Иллинойс.

«Чикаго Уайт Сокс» (англ. Chicago White Sox) — профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Главной лиге бейсбола. Команда была основана в 1893 году. Клуб базируется в городе Чикаго, Иллинойс.

«Ригли-филд» (англ. Wrigley Field) — бейсбольный стадион, расположенный в Чикаго, являющийся домашним для клуба МЛБ «Чикаго Кабс».

«US Cellular Field» (бывший «Guaranteed Rate Field») — бейсбольный стадион, расположен в Чикаго, штат Иллинойс, является домашним для клуба МЛБ «Чикаго Уайт Сокс».

«two-L» — студент 2-го курса юридической школы.

«Лос-Анджелес Лейкерс» (англ. Los Angeles Lakers) — американский профессиональный баскетбольный клуб из Лос-Анджелеса, штата Калифорния, выступающий в Тихоокеанском дивизионе Западной конференции, в Национальной баскетбольной ассоциации (НБА).

«Поллианна» (англ. Pollyanna) — роман-бестселлер американской писательницы Элинор Портер, опубликованный в 1913 году. Существует продолжение книги «Поллианна вырастает» (англ. Pollyanna Grows Up), написанное самой Элинор Портер, и множество сиквелов других авторов, в частности, Элизабет Бортон (англ.), Гарриет Ламмис Смит (Harriet Lummis Smith) и Колина Л. Риса (Colleen L. Reece).

Бука или бугимен (англ. Bogeyman) — фольклорный персонаж, которым пугали непослушных детей.

Квотербэк — основной игрок нападения в американском футболе, разыгрывающий мяч.

Чихуахуа (исп. Chihuahua [tʃiˈwawa]) — собака-компаньон. Считается самой маленькой собакой в мире и носит имя мексиканского штата Чиуауа. Есть предположение, что предки этой собаки жили в дикой природе, и в эпоху цивилизации тольтеков были одомашнены ими. Имеет компактный корпус и отличается бойким и смелым характером. Кинологи утверждают, что эта порода занимает одно из самых значительных мест в истории древнего и современного собаководства. Чихуахуа оказала значительное влияние на формирование других карликовых пород. Однако у породы чихуахуа есть ряд достоинств и преимуществ перед другими миниатюрными собаками: крепкое здоровье, высокий интеллект, контактность и покладистый характер.

Валторна (нем. Waldhorn — лесной рог, итал. corno, фр. cor, англ. french horn) — медный духовой музыкальный инструмент тенорового регистра.

Клеопатра VII Филопатор (др. — греч. Κλεοπάτρα Φιλοπάτωρ; 69–30 гг. до н. э.) — последняя царица эллинистического Египта из македонской династии Птолемеев (Лагидов). Прославлена благодаря драматической истории любви к римскому полководцу Марку Антонию. В последние годы её правления Египет был покорён Римом, сама Клеопатра покончила жизнь самоубийством, чтобы не стать пленницей Октавиана. Клеопатра стала одной из наиболее популярных античных персонажей в кинофильмах и литературных произведениях.

«Фантазия» (англ. Fantasia) — классический полнометражный музыкальный мультипликационный фильм, созданный компанией Уолта Диснея в 1940 году. Картина состоит из девяти номеров, музыка для которых исполнялась Филадельфийским оркестром под руководством Леопольда Стоковски.

Цвергшнауцер (нем. Zwergschnauzer от zwerg — гном, schnauzer — усач, усатая морда), миниатюрный шнауцер, карликовый шнауцер и до 1895 года в Германии и до 1926 года в США также жесткошёрстный пинчер — самая маленькая по размеру (высота в холке по стандарту FCI 30–35 сантиметров) служебная собака в мире. Цвергшнауцер является самой маленькой породой из группы шнауцеров. Существует 3 признанных окраса во всём мире — «перец с солью», чёрный, чёрный с серебром и не признаваемый в США белый окрас.

В оригинале это называется «icons», аббревиатура «Iterated Condensations of Normal Space» в переводе «Итерированные Уплотнения Нормального Пространства».

Евангелие (греч. εὐαγγέλιον «благая весть»; от εὖ «добро, благо» + ἀγγελία «весть, известие») — в христианстве, весть о наступлении Царства Божия и спасении рода человеческого, провозглашённая Иисусом Христом и апостолами. В узком смысле Евангелием называются повествования о рождении, земном служении, чудесах, крестной смерти, воскресении и вознесении Иисуса Христа, которые ко II веку оформились в виде четырёх канонических книг — Евангелий от евангелистов Матфея, Марка, Луки и Иоанна.

Отсылка к поговорке «Grass is greener on the other side» — дословно «в чужом дворе трава всегда зеленее» которую можно перевести как «Хорошо там, где нас нет» или «В чужих руках ломоть велик».

Маффин — американский вариант кекса, маленькая круглая или овальная выпечка, преимущественно сладкая, в состав которой входят разнообразные начинки, в том числе фрукты. Обычно маффин помещается в ладони взрослого человека. Можно также выделить маффины, изготовленные из кукурузной муки. В маффин добавляются такие продукты как черника, шоколадная стружка, малина, корица, тыква, орехи, банан, апельсин, персик, земляника, морковь, лимон и т. д.

Капкейк (буквально «чашечный торт», известен также под названием fairy cake — «сказочный торт») — американское название кекса. Пирожное небольшого размера, предназначенное для употребления в пищу одним человеком, запечённое в тонкой бумаге или алюминиевой форме для выпечки. Часто содержит разнообразные элементы кондитерских украшений.

Чуррос в шоколаде (исп.). Чуррос, также чурро (исп. churros) — сладкая обжаренная выпечка из заварного теста, имеющая в сечении вид многоконечной звезды или просто круглая в сечении. Родиной чуррос считается Испания, где чуррос традиционно подают на завтрак.

«Нейман Маркус» — американский интернет магазин, занимающийся продажей вещей высшего класса.

«Чувство и чувствительность» (англ. Sense and Sensibility) — роман английской писательницы Джейн Остин. Первое изданное произведение писательницы было опубликовано в 1811 году под псевдонимом Леди.

Уиппет (англ. whippet) — небольшая гладкошёрстная порода собак, занимающая среднее положение между грейхаундом и левреткой. Развивает скорость до 50–60 км/ч, по прямой — 70 км/ч.

Игра слов: «whippet» — уиппет (порода собак) и «whip it» — высеки его, отхлестай.

Премия Американской академии кинематографических искусств и наук (англ. Academy Awards, буквально — «премия Академии»), с 1940-х годов известная как «О́скар» (англ. Oscar), — американская кинопремия, созданная в 1929 году и традиционно вручающаяся деятелям киноискусства за их вклад в создание кинофильмов. Церемония награждения проводится ежегодно в Лос-Анджелесе, в театре «Долби», и транслируется в прямом эфире в десятках стран мира.

Джейн Остин, распространён также вариант Джейн Остен (англ. Jane Austen, 16 декабря 1775 — 18 июля 1817) — английская писательница, провозвестница реализма в британской литературе, сатирик, писала так называемые романы нравов. Её книги являются признанными шедеврами, которые сочетают в себе простоту сюжета, глубокое психологическое проникновение в души героев и ироничный, мягкий, истинно «английский» юмор. Произведения Джейн Остин обязательны для изучения во всех колледжах и университетах Великобритании.

В оригинале «Aardvark. Antelope. Architecture. Avalanche».

Дзэн, дзен — одна из важнейших школ китайского и всего восточно-азиатского буддизма, окончательно сформировавшаяся в Китае в V–VI веках под большим влиянием даосизма и являющаяся доминирующей монашеской формой буддизма Махаяны в Китае, Вьетнаме и Корее. В широком смысле дзэн — это школа мистического созерцания или учение о просветлении, появившееся на основе буддийского мистицизма. В более узком смысле дзэн иногда рассматривается как одна из влиятельных школ буддизма в Японии, имеющая свою национальную специфику и пришедшая из Китая в конце XII века. Кроме того, под дзэн понимают практику дзэнских школ, также обозначаемую понятием «дхьяна» и являющуюся наиболее важной частью буддийской практики.

Очки «кошачий глаз» с вытянутыми верхними внешними уголками.

ТЭ — аббревиатура Темной Элиты.

Национальная Ассоциация гонок серийных автомобилей (National Association of Stock Car Auto Racing), Inc — частное предприятие, занимающееся организацией автомобильных гонок и сопутствующей деятельностью.

Охота на бекаса или поручение дурака — тип розыгрыша, который вовлекает опытных людей, высмеивающих доверчивых вновь прибывших, давая им невозможную или воображаемую задачу. Охота на бекаса может быть назначена на цель как часть процесса издевательства. Охота на бекаса — определенный тип «погони за недостижимым», где человек предпринимает невозможный поиск. Где погоня за недостижимым может быть случайной, охота на бекаса всегда начинается вторым человеком как шутка.

Чикáгский университéт (англ. University of Chicago) — частный исследовательский университет в городе Чикаго, штат Иллинойс, США, основанный в 1890 году. Университет является одним из наиболее известных и престижных высших учебных заведений благодаря своей влиятельности в сферах науки, общества и политики.

Военно-морской пирс Navy Pier — в настоящее время является главным туристическим объектом и отличным местом для отдыха, прогулок и развлечений, а в прошлом веке эта достопримечательность Чикаго являлась тренировочным центром Военно-Морских Сил США.

Планетарий и астрономический музей Адлера (англ. Adler Planetarium & Astronomy Museum) находится в г. Чикаго, штат Иллинойс. Это первый планетарий, открытый в Западном полушарии. Планетарий основал в 1930 г. филантроп Макс Адлер (1866–1952) при участии первого директора планетария, американского астронома Филипа Фокса. Расположенный на Северном острове Чикаго, планетарий входит в состав Музейного кампуса Чикаго наряду с Аквариумом Шедда и Музеем естественной истории им. Филда.

«Скуби-Ду» (англ. Scooby-Doo) — серия мультипликационных сериалов и полнометражных мультфильмов, созданная компанией Hanna-Barbera в 1969 году. Мультфильмы и мультсериалы этой франшизы выходят и по сей день. Оригинальный мультсериал «Скуби-Ду, где ты!» был создан двумя писателями — Джоном Руби и Кеном Спирсом. В мультсериале рассказывается о четырёх подростках — Фреде Джонсе, Дафне Блейк, Велме Динкли, Норвилле «Шэгги» Роджерсе и говорящем немецком доге по имени Скуби-Ду, которые решают загадки с участием якобы сверхъестественных существ.

«Баффи — истребительница вампиров» (англ. Buffy the Vampire Slayer) — американский молодёжный телесериал с Сарой Мишель Геллар в главной роли о судьбе американской девушки, обладающей сверхчеловеческими силами. Сериал создан по мотивам одноимённого полнометражного фильма 1992 года. Начинаясь как комедийный фильм ужасов, с каждым сезоном сериал становился всё мрачнее и драматичнее. По сюжету Баффи переезжает в городок Саннидейл, переполненный потусторонними существами, которых ей поручено истреблять.

«Звёздный путь» (англ. Star Trek, Стартрек) — американская научно-фантастическая медиафраншиза, включающая в себя несколько телевизионных сериалов, полнометражных фильмов, сотни книг и рассказов, огромное количество компьютерных игр.

Пижма девичья, или Пиретрум девичий (лат. Tanacétum parthénium) — многолетнее травянистое растение рода Пижма семейства Астровые.

iPod (МФА: [ˈaɪˌpɔd], от англ. pod — капсула, отделяемый отсек) — торговая марка серии портативных медиапроигрывателей компании Apple, в качестве носителя данных использующих флеш-память или, в ряде моделей, жёсткий диск (самый известный — iPod classic).

Центр Джона Хэнкока (сокращённо JHC) — 100-этажный небоскрёб в Чикаго. Главная особенность небоскрёба заключается в его пустотелой конструкции, напоминающей большую четырехугольную колонну. На июль 2015 года является 7-м по высоте в США и 37-м в мире. В 1999 году здание получило Четвертьвековую награду Американского института архитектуры.