Щелкнув зажигалкой, я закурил и посмотрел на часы. Дело шло к вечеру, я устал, вспотел и вообще был не в настроении. Да и сидеть было неудобно. Поискав глазами более удобную подпорку, я с удовольствием отметил торчащий посреди поляны плоский черный валун и с готовностью, достаточно резво, даже не поднимаясь на ноги, прямо на четвереньках перебрался по пружинящему мху к нему. Камень приятно холодил, мох был мягким и сухим, и стремительно навалившаяся дрема, в купе с тишиной леса, откинула меня в некоторое забытье, почти дрему. Я помотал головой, отгоняя сон и докурив, поискал лужицу или влажное место, где мог бы затушить окурок, но кроме гладкой поверхности камня ничего не попалось и я, не раздумывая, впечатал тлевшую сигарету в него.

Полежав на спине с минуту, я попытался понять, куда делся этот камень. Поляна та же, время на часах тоже… Даже тлеющий окурок в руках и уже успел обжечь пальцы. Черт!!! Камня нет!

Я вскочил и запрыгал по поляне, тряся рукой и кляня, на чем свет стоит, свою способность ориентироваться, окурок, лес, обожженную руку и все грибы скопом. Проскакав так с минуту, я достал из рюкзака стоявшего неподалеку аптечку и с молчаливой обреченностью залепил ожог пластырем, предварительно обработав мазью от ожогов.

Повозмущавшись про себя еще несколько минут, я еще раз убедился, что валун исчез из поля зрения и вздохнул. Мало того, что заблудился, так еще и чертовщина какая-то началась. Это от усталости и стресса. Может, и не было никакого черного валуна, так, видимость одна. Мало ли, что может усталому человеку пригрезиться. Надо выбираться отсюда и как можно скорее.

Памятуя обо всех своих ранее нарезанных кругах и поняв, что без меток в пути не обойтись, я решил выверять путь отметками на коре деревьев, делая их перочинным ножом по мере продвижения, чтобы видеть, оглянувшись, отклонился я от курса, снова забираю в сторону, или все-таки иду прямо. Немного поразмыслив и прикинув, что все равно, в каком направлении двигаться, так как с одной стороны леса должна была идти железная дорога, а с другой довольно оживленное шоссе, по которому то и дело сновали легковушки местных дачников, я направился вперед, по пути то и дело оставляя зарубки. Удобнее конечно было бы выбраться к шоссе, тормознуть частника и добраться, если не до города, то хотя бы до ближайшего полустанка, но и на железку тоже было выйти неплохо. Идея была хороша, настроение повысилось, и я прибавил шагу. Так прошло около часа, а края леса все еще не было видно. Единственное что радовало, так это то, что та поляна мне больше не попадалась. Наконец появился долгожданный просвет между деревьев и я, прибавив шаг, наконец, выбрался на … берег озера. Красивого, надо заметить, озера, чистого, с холодной прозрачной водой и галечным пляжем, на котором лежали рядком три деревянных лодки. Только проблема заключалась в том, что не было тут никогда никакого озера. Лужи может и были, запруды, или еще что-то типа того, весной, когда снег сходил, а вот озер на многие километры вокруг точно не должно быть. Покопавшись в своем рюкзаке, я вытащил на свет божий распечатку спутниковой карты гугла и телефон. Первая показывала ровный участок леса, с двух сторон отгороженный шоссе и жезезкой, и никаких водохранилищ, а второй — полное отсутствие сети. Вот те на, приплыли. Самым натуральным образом. В задумчивости я прошелся по берегу, обозревая окрестности. Выходило, что если держать курс прямо, то надо переправляться на тот берег, а огибать озеро — это приличный крюк, вряд ли до ночи управлюсь. Я оглянулся в поисках хозяина лодок, проверил по кустам, нет ли где строжки смотрителя или лесника. Нет, ничего не видно. Подойдя к трем лежащим в ряд лодкам, я приподнял борт одной, потом борт второй. Везде были весла, вот только беда — ни одной уключины. Я и так на морского волка не слишком тяну, даже при полностью снаряженной лодке, а вот с отсутствием уключин, тем более можно было забыть о переправе.

— Что ищешь, мил человек? — Вдруг раздался из-за спины ехидный голосок. От неожиданности я аж подпрыгнул на месте. На берег, не спеша, преисполненный собственного достоинства, выходил довольно колоритный субъект, в длинной льняной рубахе с вышивкой, лаптях, да еще борода лопатой, сам подстрижен под горшок, а на груди веревочка видна, не иначе с крестиком или еще чем. — Старовер, решилось мне, или еще чего похуже. Мало ли сект, грохнутых на религии, по лесам да полям матушки Руси обретается. Тут вкрадчиво надо, а то еще и боком выйти может.

— Здравствуйте, уважаемый — я широко улыбнулся, по крайней мере, мне на тот момент так показалось, и пошел к незнакомцу, протягивая руку.

— Тыть… — прикрикнул на меня бородатый. Из-за спины тут же появился небольшой, но серьезного вида топорик. — Ты куда собрался, соколик? Стой, где стоишь.

— Стою. — Я примирительно поднял руки.

— Почто лодку воруешь, окаянный?! — Снова поинтересовался борода.

— Я! Ворую? — Я аж выпучил глаза от такого нахальства. — Да по что мне эта лодка нужна-то? Куда я её потом дену?! Продам? — Я тут же себе в красках представил, как став радостным обладателем одного из старых корыт, валяющихся сейчас на берегу, с энтузиазмом везу её домой, сначала на электричке, а затем на метро, чтобы потом пристроить на блошином рынке.

— А, хоть бы! — Нахмурился борода. — Коли берешь лодку на переправе, так плати. Платить нечем, проваливай. Верст пять вокруг озера обойдешь, и нормально будет. Парень ты крепкий, как я погляжу.

— Это что ли переправа? — Я с сомнением осмотрел берег лесного озера, к которому меня вывела еле заметная тропинка.

— А то. — Борода был серьезен. — Самая что ни на есть взаправдашняя переправа. Я её держу, за лодками слежу, а на том берегу мой братец Ерёма их принимает, да и в обратный путь. С этого и живем. Переправщики мы с братом.

— Брат Ерема, говоришь. — Я усмехнулся. — А уж не Фома ли ты, часом?

— Фома, — подивился переправщик, а затем хитро прищурился. — А кто натрепал? Не было тебя тут раньше, бороду даю, не было.

— А вот знаю почему-то. — Я вновь усмехнулся и присел на край лодки. Переправщик вроде тоже расслабился, удостоверившись, что на его имущество никто покушаться не собирается, уселся рядом со мной. Я достал из пачки сигарету и протянул своему внезапному собеседнику, тот покосился и мотнул головой.

— Табака не пью.

— Как знаешь. — Я закурил. — Ну, так что, Фома, а много ли имеешь с переправы-то? Место-то чай не людное.

— А сколько ни есть, все мое. — Борода с интересом посмотрел на меня. — Ну, так что, лодку брать будешь или на своих двоих потопаешь?

— От чего не взять? Возьму. Сколько — я вытащил из нагрудного кармана кошелек.

— Э нет! — Замахал руками Фома. — Зачем мне твоя деньга?! Деньга зло творит. Ты лучше вот что, дай мне то из своих пожитков, что и самому отдать не жалко, но и мне бы пригодилось. Будет так, забирай лодку и плыви до другого берега.

Тут я призадумался. Странная какая-то просьба, да и деньги ему, видите ли — зло. Совсем видать крыша у брата Фомы съехала от чистого воздуха и одиночества, да и братец его Ерема, видать такой же, а лодка-то и впрямь нужна, только вот что отдать? Аптечка в моем рюкзаке была нужна мне самому, телефон и провиант тоже. Ножик было откровенно жалко отдавать, а вот коробок с солью… О цене вещи не было сказано ни слова и, уповая на это, я с готовностью протянул искомый коробок переправщику. Тот аккуратно принял коробочку и, не взглянув на содержимое, переправил её в карман. Потом достал из-под рубахи две уключины и протянул мне.

— Держи, да не потопи. Дорогие они. Утопишь, сам нырять будешь.

— Не уроню, — заверил я, подивившись только, как вообще можно уключины утопить.

— Ну, тогда с Богом. — Фома поднялся и посмотрел на небо. — Дождь будет. — уверенно кивнул он.

— Тогда мне пора, — я засобирался и, перевернув первую попавшуюся лодку, и кинув в нее уключины и весла, оттолкнул её от берега. — Прощай, переправщик.

— И тебе покедова, — усмехнулся Фома. — Брату привет передай.

Я кивнул, вставив уключины в борта, выставил весла и начал грести к другому берегу. На поверку, дело это оказалось отнюдь не легким. Если сильно погружать весло в воду, то грести тяжело, а если слабо, то одни брызги, а толку ноль, да и сама лодка забирала то влево, то вправо, так что приходилось выгребать то одним веслом, то другим. За то, что я мог пригнать лодку ни к тому берегу, братья видимо не опасались, в чем я убедился, выбравшись на середину озера. Причалить можно было только в двух местах, на одном из которых я только что побывал, а другое, наверняка, облюбовал второй переправщик. Остальные же берега были круты, заросши осокой и крайне не пригодны для швартовки. Ну и черт с ними, главное доплыть до того берега, там спросить короткую дорогу до станции и поминай меня как звали. Я подналег на весла, краем глаза опасливо косясь на небо, но то ли Фома врал, то ли дождь задерживался, небо пока оставалось чистым. Наконец начал вырисовываться берег, где меня уже явно поджидал второй перевозчик, с первого взгляда вовсе не похожий на брата. Одет он был как раз обычно. Серый дождевик, старые, видавшие виды джинсы и высокие резиновые сапоги. Сам высок и светловолос, да к тому же гладко выбрит. Я машинально коснулся своих щек, которые уже заросли щетиной, будто я неделю не брился.

— Э-ге-гей! Привет на берегу! — Я замахал рукой и переправщик приветливо помахал мне в ответ.

Лодка ударилась в берег носом, и мы вдвоем вытащили её на гальку.

— Ну, здравствуй, Ерема, твой брат Фома привет передавал. — Я улыбнулся.

— Брат? Фома? — Мужик гоготнул. — Юмор, понимаю. Ты внимания не обращай на него, он своеобразный. Вечно чудит.

— А ты значит, нет? — Удивился я.

— Разуй глаза. — Мужик махнул рукой, приглашая следовать за ним. — Весело с вами, с перваками. Ты как сюда попал?

— На лодке. — Я поспешил за переправщиком.

— Умора. — Расхохотался белобрысый. — Ты, вижу, не врубился еще? С виду, вроде, смышленый. Ладно, поиграем. Тебя вообще ни что не удивило?

— Ну, есть маленько. — Признался я.

— И что же?

— Ну, куча мелочей, на самом деле. Вот, твой брат-небрат, к примеру, на том берегу. Говорит чудно, выглядит так вообще потешно, а вот топорик у него серьезный. Сам, будто со страниц исторической книжки сошел.

— Ну а еще? — Не унимался переправщик.

— Озеро это. — Я кивнул в сторону озерной глади. — Не должно его здесь быть. Нет его на карте.

— Теплее.

— А еще камень исчез. Здоровый такой валун. Только что был, и нету. Куда исчез, сказать трудно, а было в нем килограмм шестьсот, не меньше.

— Во! — Белобрысый подбоченился, а затем протянул мне руку. — Петр. — Сергей. — Я пожал его крепкую, здоровую как весло, ладонь.

— Ох, ты. — Скривился Петр. — Ну, у тебя и лапа. — Уважительно посмотрев на меня, он начал потирать ладонь, чем и у меня вызвал удивление. Раньше на мое рукопожатие никто не жаловался, сколько себя помню.

— Ну, ладно, объясню. Уж так и быть. В принципе, для того я тут и поставлен. Должность у меня такая — встречающий.

— Ничего не понимаю. — Петр ускорил шаг, и я припустил за ним. Наконец показался небольшой бревенчатый сруб с маленьким окном, из трубы валил густой дым.

— Во, сейчас поймешь — усмехнулся он. — В общем, домой ты больше не попадешь, как ни старайся.

Я весь напрягся, ожидая удара сзади по голове, или еще чего похуже.

— Да не напрягайся ты, Серега, — рассмеялся белобрысый. — Не к убивцам ты попал и не в секту. Вот куда, сказать сложно. Сами понять не можем. В общем, не наш это мир в привычном его виде. Вкратце могу сказать только одно — все мы, а нас за последние десять лет нападало сюда немало, попали сюда через этот чертов черный камень. Он, похоже, является то ли порталом, то ли отправной точкой, и таких камней по всему миру видимо невидимо, да видать не всех он и пропускает. Ты вот как свой активировал?

— Активировал? — Не понял я.

— Ну что ты со своим камнем сотворил до того, как он исчез?

— Сигарету решил затушить, — признался я. — Лес все-таки, вокруг мох сухой.

— А я, признаюсь тебе честно, — заулыбался Петр, подходя к срубу и открывая дверь, — похабное слово решил написать ножиком. Чего на меня нашло, даже не знаю. Ну, и провалился сюда.

— Ты, мил человек, часом не того? — Поинтересовался я. — Головой не ударился?

— Не. — Дружелюбно улыбнулся Петр. — Ни головой не ударялся, даже не курил дурман-травы какой. Ну, вот сам посуди, вот камень, куда он мог пропасть?

— А может и не было никакого камня! — Уперся я. — Почудилось. Мало ли что, уставшему человеку почудиться могло.

— А переправщик на том берегу?

— Мало что ли на свете ролевиков или староверцев? — Предложил я.

— Ну, а озеро? Озеро как в твои объяснения вписывается?

— Заплутал. Свернул не туда, вот тебе и озеро.

— Ну а если по карте посмотреть по твоей?

— … то ближайшее водохранилище километрах в восьмидесяти отсюда должно быть…

— … а то время, которое ты затратил на свой променад, не бьет с расстоянием, — закончил за меня Петр.

— Ну и что? — Я возмутился, и присев на лавку только сейчас понял, как устал. Ноги гудели, что электронные столбы, а спину ломило до темноты в глазах. Вон он где, сидячий образ жизни, боком вылез. — Ну, озеро. Мало что ли озер, которых на карте нет. Может оно такое, что и на карту его никто не нанесет.

— А карта у тебя какая?

— Вот, черт! — Я в сердцах ударил кулаком по лавке, та протестующее скрипнула. — Карта у меня со спутника, а тому все равно, что снимать.

— То есть, ошибки быть не может?

— Нет.

Я устало прикрыл глаза. Чертовщина, да и только. Ситуацию, в которую я попал, логически объяснить было не объяснить, но и в версию Петра мне верилось с трудом.

— Чаю будешь? — буднично поинтересовался белобрысый.

— Буду. Ладно. Давай свою версию.

— Ну, свою, не свою, а официальную версию я тебе изложу. — Начал Петр, наливая чай в кружки.

Значит по порядку. Ты не в нашем привычном мире и точка. Нет его больше. Как выбраться отсюда, никто не знает. Было, даже отряды собирали и шерстили все леса и речушки. Думали, может на дне каком такой валун затесался.

Мир этот от нашего отличается не столь людьми, сколько нелюдями, да жизненным укладом. Нету тут ни электричества, ни двигателей внутреннего сгорания.

— Какими еще нелюдями? — встрепенулся я.

— Не перебивай, — сурово зыркнул Петр и подвинул мне кружку ароматного горячего напитка. Все узнаешь, только по порядку. Ну, так вот. Нет тут ни телевидения, ни мобильной связи. Короче, ни черта здесь нет. Больше всего этот мир похож на книжку фентезийную, причем намешано здесь столько фольклора, что диву даешься. Тут лучше не параллели прослеживать да сопоставлять, а принимать все как есть. Ну, так вот. Есть теория, что наш мир и этот мир запараллелены чем-то, и в каждом из миров есть точная копия тебя, ну или ты — точная копия того, кто в этом мире. Не факт, правда, что вы можете жить в одно время. Может быть, твой братец или сестрица, это уж от пола зависит, сам понимаешь, только Богу душу отдали, а может лет сто назад. Ну и когда подходит срок, а что-то не срастается, то тебя, как копию в этот мир и бросает. С бонусами правда. У каждого они свои. Впервые такой выпад был лет десять назад, может больше, но точных сведений мы не имеем. Могу лишь сказать, что все существующие портальные камни, как правило, активировались на территории современной Евразии. Тут есть и немцы, и французы, те же турки попадаются, много русских и украинцев, меньше белорусов. Англичан, японцев и американцев не встречал, да и не слышал никто о них, как и про австралийцев и жителей Африки.

Вот так вот. Ну, и народ друг к другу тянется. Поняли мы, что не смогут вновь прибывшие без нашей помощи. Тут мир специфический, можешь в любой момент голову потерять, причем в самом бытовом смысле. Треськ топором и нет головы. Ну и решили мы по-своему. Выделили те зоны, где наиболее часто, по нашим сведениям, происходит переброска, да и поставили такие посты. Я вот на дежурстве нахожусь. Мне за это плата отдельная. Ну, а дальше просто. Попросили колдунов, чтобы всех путников заклинанием в одну сторону отправлять, и вот сидим, инструктируем.

— Колдунов? — Удивился я.

— Ага. Их самых. — Подтвердил Петр. И колдуны есть, и ведьмы. Самые, что ни на есть, взаправдашние, с колдуньями только не путай. Это принципиально. И эльфы есть, и кентавры, и домовые, и черта в ступе.

— А ежели я на эльфа хочу посмотреть? — Заинтересовался я.

— То на подводе тебе пять недель до северных окраин, где королевский лес. Пешком еще дольше. Может там и увидишь, ну, или в столицу. Там у них при нынешнем короле Матеуше Третьем, который, надо сказать, сволочь редкостная, имеется свое посольство.

Я отхлебнул чая, который, признаюсь, оказался весьма не дурен.

— Вот ты, Петр, все говоришь, вы да вы. Кто они — ВЫ?

— Все вынужденные переселенцы, да кого выцепить получилось, пока в неприятности не вляпались.

— Какие, например? — Заинтересовался я.

— Да в любые! Знаешь их сколько? Вот идешь ты по тропинке, видишь пруд, там девка голая. И вся, кстати, ладная и приветливая такая, и машет, мол, иди путник порезвиться. Ну, дурак так и сделает, сиганет в озерцо. Тут ему и конец, не девка это, а кикимора. Хотя вру, девка, конечно. — Петр зарделся. — Вот только девка эта защекочет тебя, закружит и на дно уволочет.

— Ну, а если я идейный? — Предложил я дальнейший ход развития событий.

— Ну, предположим. Значит, выходишь ты из леса, видишь пень, а в нем нож торчит. Такой весь из себя замечательный, а в округе никого. Покричишь ты, покричишь, мол, отзовись хозяин ножечка. Охрипнешь даже, а потом ты его — раз, и с собой, а с утра на привале находят тебя с горлом погрызенным и без признаков жизни, так как ножичек этот был перекидным. Через него волколак прыгал, чтоб в человека обратиться. Местным-то ножичек глаза отвел, а тебе и попался, так как не на пришлых отворот был нацелен. Обиделся волколак, что ты его кровинушку присвоил, да и перегрыз тебе горло в сердцах.

— Ну, а если я честный?

— Даже так! — Петр усмехнулся. — Но и тут тебе неприятностей не избежать с незнанки. Допустим, посланника королевского не пропустил, или встал перед магом. Вариантов тьма.

— Да как же вы здесь живете? — Удивился я.

— Вот так и живем, — Петр лишь пожал плечами.

— Ну, а бонусы какие? Ты вроде про бонусы говорил? — напомнил я ему.

— Вот это совсем интересно. — Петр допил чай и отодвинул от себя чашку. — Способность есть у каждого, по-своему уникальная. Нас на самом деле здесь тысяч десять наберется, и эта цифра теряется на фоне всего королевства, но наши одаренности утаить сложно, впрочем, слава Богу, никто на это внимания не обращает.

— А у тебя какая способность?

— Считаю я замечательно. — Усмехнулся Петр. — Любую цифру могу перемножить или разделить, и ни разу в моих подсчетах ошибок не было. Служу по специальности, старшим счетоводом, в ближайшем городе Маргине. Другие могут лечить, быстро бегать, становятся полиглотами или могут задерживать дыхание под водой, так долго, как захотят. Некоторые становятся шулерами или еще чем похуже, из-за своего фантастического везения, ну, и вообще. Был один комический случай года три назад. Попал ко мне один парень, так его способностью была полная невезуха. Правда, это мы уже потом поняли, а до этого он дел успел натворить, аж жуть. За что не берется, все из рук валится. Кашу варит, та сгорает. Решит яму выкопать, а там скальная порода. Рыбу чистить начнет, обязательно порежется. Ну и что ты думаешь, уважаемый человек сейчас! Его по-тихому нанимают, чтобы ездил да устраивался в конторы, естественно, к прямым конкурентам. Устроится в контору, в независимости от профиля, а там либо проверка и всех пересажают, либо сгорят, либо просто в трубу вылетят. Теперь ему даже многие приплачивают, чтобы он к их бизнесу и носа не совал. Платят вроде неплохо, не бедствует.

— Ну, а как вы эту способность определяете? — Поинтересовался я.

— Вот тут у всех по-разному, — признался Петр. — У кого она сразу открывается, а кому и подождать приходится. Сколько времени до этого момента пройти должно, тоже тайна за семью печатями. Опять же, по разному. Самый верный способ — это прислушаться к себе. Не чувствуешь ли каких изменений? Может видеть стал лучше, или, скажем, чудится, что язык деревьев понимаешь. Короче, я к тому, что любой горячечный бред в нашем старом мире, сейчас может открыть твою способность в этом.

Я закрыл глаза и прислушался. Нет, деревьев я не слышал. Зорче видеть не стал. Чувствую, правда, хорошо, но это всегда было. Попытался задержать дыхание — осечка. Стоп, вот оно! Рукопожатие.

— Жаловался ты мне, что руку я тебе крепко пожал! — Выдал я. — Никогда такого не было. Ну, в смысле, не жаловался никогда никто на такое. Ты первый.

— Точно? — Прищурился Петр.

— Вот те крест! — Выдал я, сам подивившись своей набожности, которой отродясь не было.

— Это становиться интересным. — Петр схватил меня за рукав и почти силком вытащил за дверь, подведя к ближайшему дереву. — Ну-ка вдарь по нему, что есть духу, — предложил он.

Я с опаской покосился на здоровенный сосновый ствол и пожал плечами. Ну, раз надо…

— Да, силушкой богатырской не пахнет, — заключил белобрысый, глядя на мою перекошенную от боли физиономию. — А ты чего ожидал? Это ж каменная сосна, заговоренная. Кто ей вред причиняет, тот во сто крат больший вред получит.

— Что ж ты, сука, не предупредил, — прошипел я, кривясь от боли в запястье.

— Ну, попробовать-то надо было, — сконфузился Петр.

— То есть, ты знал? — Уточнил я.

— Конечно, знал! Но ведь представь, если бы у тебя сила открылась богатырская?! Вот бы…

— Ну, тогда не обижайся, — закончил я, и левой здоровой рукой провел сокрушительный нижний хук. Впрочем, какой сокрушительный и какой еще хук? Так, дал по мордасам.

В общем, не очень хорошо вышло. Пришлось даже пульс щупать на всякий случай. Уж не зашиб ли. Потом нашел кадку с водой за углом дома и, подхватив ее, окатил недвижимое тело. Тело задвигалось и радостно завопило, чего я от него совсем не ожидал.

— Вот чего! — орал Петр. — Ты — кулачный боец! Вот оно что!

— Не факт. — Парировал я. — Просто, очень уж мне тебе захотелось залепить.

— Ладно, — сконфузился Петр, потирая скулу. — Извини. Да и ты хорош, чего по лицу-то? Как мне потом объясняться на службе? Я же степенный человек, счетовод! Больше ничего не чувствуешь?

— Неа, — я отрицательно покачал головой. — Ничегошеньки.

— Тогда проверить надо. Завтра в городе чемпионат начинается по кулачным боям. Мы тебя туда и запишем. У меня и смена кончается с утра. Сменщик мой должен прийти.

— Запишем меня, — подытожил я, — мне там по морде и наваляют.

— Ну а как по другому-то проверить? — Даже удивился Петр. — В драку полезешь, стражники тут как тут, да и простой человек — не показатель. Тут подготовленный боец должен быть. Вот если завалишь его, а, если я с твоим бонусом не ошибся, то и всех, сразу все станет ясно. Да и денег подзаработаешь, бойцам платят немало. Зачастую их специально нанимают известные пекарни или даже публичные дома. Они их названия на своих бойцовских робах вышивают и в путь. В плане рекламы, тут как раз все до боли привычно. Ну, а если ляжешь в первом же бое, будем дальше думать. Тут знаешь что главное? Занять свою нишу, иначе скушать могут и это не фигуральное выражение.

— Кто такие? — гаркнул стражник сурово, уперев ручищи в бока.

— Да ты что, любезный, не узнаешь главного счетовода города? — Картинно вскинул руки мой спутник.

— Счетовода узнаю, а спутника его в первый раз вижу. Документы пусть дает, подорожные.

— Да брат это мой двоюродный, из степи. Документы в кабаке украли, вот, выручать ездил.

— Все они братья, — скептически заметил стражник, внимательно меня осматривая. — Хотя, может ты и правду говоришь. Вон, одет пятнисто, видать из степей. У нас такое не носят.

— Неужели вы, почтенный, в моих словах сомневаетесь? — начал было возмущаться Петр.

— Надо с начальником караула посоветоваться, — решил не брать на себя ответственность ретивый страж порядка и юркнул в караулку, откуда, впрочем, появился достаточно скоро и помахал рукой. — Господин главный счетовод, вас начальник видеть желает — и указал на открытую дверь.

— Жди здесь, — сказал мне Петр и поспешил в караулку, а я оперся на стенку одного из ближайших домов и стал ждать.

Город показался мне опрятным и ухоженным, чего я отнюдь не ожидал, памятуя о том, что строй здесь скорее средневековый. В рамы домов были вставлены стекла, а мостовые, замощенные суровой брусчаткой, былина удивление чистыми. Не было ни вони нечистот, ни грязных прохожих с немытыми лицами и гнилыми зубами, что казалось мне типичным для той же эпохи в моем старом мире, а вот наряды были такими, какие я себе представлял. Дамы щеголяли сразу в нескольких юбках, высоких корсетах, и обязательным условием были шляпка или платок. Мужчины же не иначе, как в чулках, камзолах и широкополых шляпах. Несколько раз попадались такие, в ком сразу можно было угадать священника или учителя. Гнома я тоже узнал сразу, точнее догадался, что это действительно гном. Невероятно плечистый, гривастый коротышка был на удивление пропорционально для своего роста сложен, и ничто в его облике не наводило на мысль об уродстве или каких-то отклонениях. Это был именно гном. На нем бал надет серый, вытертый на локтях сюртук, чулки по городской моде, короткие штаны и модные туфли с тупыми носами. На голове гнома красовался самый настоящий цилиндр, из-под которого достаточно забавно выбивалось сразу несколько огненно рыжих косиц с заплетенными туда лентами. Гном имел суровый и серьезный вид и спешил по делам, ну, или делал вид, что спешил по делам, но от этого зрелище не потеряло свою привлекательность. Впрочем, прохожие не обращали особого внимания на данного представителя гномьей расы, из чего я заключил, что так одеваться в порядке вещей, если не людям, то уж гномам точно. Куда уж там моему камуфляжу с берцами. Считай серая мышь на фоне такого великолепия.

Дома, по большей части, были двухэтажные, и этажность увеличивалась по мере приближения к центру, но и там, я думаю, было не больше пяти этажей. Техники-то строительной нет, особо не разгонишься, а если для строительства каждого дома мага нанимать, то думаю, что дорого бы вышло, неподъемно.

Наконец появился Петр.

— Все сложилось более чем хорошо, раскошелится правда пришлось на два серебряных Матеуша, но это того стоило. Вот тебе подорожная и временная справка о твоей личности. Для регистрации в соревнованиях больше и не нужно. — Тут он протянул мне два увесистых конверта, которые я переправил в рюкзак. — Как говориться, потом сочтемся. Теперь ко мне домой, помоемся, переоденемся и хорошо бы пообедать. Потом пойдем, зарегистрируем тебя на бои и скрестим пальцы.

Мы направились вверх по улице, и Петр по пути решил просветить меня по поводу местных достопримечательностей.

— Вон там, — указал он рукой на серое двухэтажное строение — наша счетная палата, там я и работаю в основное время. Работа бумажная, конечно, надоедает, но, как говориться, не мешки ворочать. Вон дальше по улице, нет, мы туда не пойдем, — там трактир «Жареный Гусь», найти его легко, так что, если захочешь кому из приезжих или еще кому, встречу назначить, проще тут. Кормят прилично, шпаны нет, если что, наверху комнаты сдаются. Думаю, тебя потом переселить туда, не вечно же тебе у меня жить, а потом, может, и на свою квартирку заработаешь, если в городе задержишься.

— И реально?

— Более чем, а уж с твоими способностями и подавно.

— Так не ясно же, да и сомнительные это какие-то способности. Людей по морде лупцевать, особого ума не надо.

— Не гневи бога, — всплеснул руками Петр. — Кулачный бой — это целое искусство, а обладающие им в совершенстве — это культовые фигуры. Вспомни того же Брюса Ли.

— Ну, это ты загнул. — Я аж поперхнулся. — Где я, а где Брюс Ли. Да и каратистом он был, вроде.

— Не суть, — Отмахнулся Петр, — а главное деньги. Больше получают только врачеватели и маги. Дальше потолок. Да и за тобой, сам понимаешь, должок перед пришедшими, — напомнил он. — Не забывай.

— Ну, а если бы я сам справился? — Поинтересовался я.

— Был тут один, тоже сам справлялся, — подтвердил Петр. — съели его давно. Ну, вот мы и пришли. — Мы подошли к трехэтажному строению из красного кирпича, и Петр взбежал по одной из пяти лестниц, достал ключи и отпер тяжелую дубовую дверь. — Милости прошу к нашему шалашу. Чур, я в душевую первый, с неделю уже не мылся нормально. Ты давай пока осмотрись. Наверху в спальне найдешь шкаф, там подберешь себе одежду по вкусу. Там её разных размеров предостаточно.

— А почему ты сразу не принес соответствующий наряд? — Поинтересовался я, поднимаясь вслед за своим спутником.

— Да, так положено. — Согласился Петр. — Но, на то я и главный счетовод, чтобы быть еще и главным разгильдяем. Каюсь, забыл.

Раскланявшись таким образом, он ринулся вглубь дома, а я пока решил прогуляться и осмотреться. Обстановка ничем таким не впечатлила, разве чтодобротностью и основательностью. Квартира оказалась трехуровневая, а этажи соединялись надежными винтовыми лестницами. На первом этаже располагалась гостиная, совмещенная со столовой, а также небольшая кухня, далее шла ванна. Второй этаж был кабинетом и библиотекой, на третьем же разместились две спальни и выход на балкон.

Поднявшись по винтовой лестнице на третий этаж, я зашел в одну из спален и, открыв платяной шкаф, стоящий в углу, придирчиво начал выбирать себе новый наряд. Нет, я не был привередой в одежде, но во мне осталась четкая уверенность, привитая еще в армии, которая гласила, что чем меньше ты выделяешься из толпы, тем меньше у тебя будет проблем. Наконец после долгих поисков я вынул на белый свет полотняные брюки с кожаными вставками на коленях, длинную легкую рубаху с неброским орнаментом по отвороту и пару крепких черной кожи башмаков. Подумав еще немного, я присовокупил к общему виду пару плотных чулок и кожаный жилет, с множеством внешних и внутренних карманов.

— Ну, как продвигается? — Послышалось снизу. Это Петр закончил принимать водные процедуры и, пристроив на себе на манер юбки толстое банное полотенце и засунув худые ноги в шлепанцы, поднимался по лестнице.

— Нормально, — откликнулся я. — У тебя сумки еще какой нет, чтоб документы с собой таскать?

— Там же, на второй полке снизу, — произнес хозяин квартиры, появившись в дверном проеме. — Ты уже, смотрю, освоился? Ну и замечательно. Поживешь пока здесь, временно, а там тебе что получше подберем, ну или как сам рассудишь. Что не переодеваешься?

— Да я бы тоже помылся. — Признался я. — Кстати, Петь? Как тут центральное отопление организованно? Мне так кажется, что обществу с подобным уровнем развития технологий не положено иметь такую роскошь.

— Амулеты. Амулеты для нагрева воды, для охлаждения. Есть даже амулеты для циркуляции и уж тем более очистки. Все это штучки местного муниципального главы. Очень удобно, но крайне дорого. Не каждому простому человеку удается иметь квартиру в этой части города. Ближе к южным воротам такой роскоши не найти, да и улицы там значительно грязнее, и народ не из таких. Все больше бузотеры да забияки.

— Ясно, — протянул я задумчиво. — Значит и здесь как всегда.

— Естественно. Ты давай мойся, переодевайся и пошли обедать. Кухня в доме есть, но это так, на крайний случай. Обычно я обедаю в «Жареном Гусе», там зачастую наши собираются, а сейчас, в виду соревнований, думаю, их еще больше. Знаю почти все ключевые фигуры, так что познакомлю в лучшем виде.

Следующее утро выдалось хмурым и дождливым. Мелкая противная морось за окнами не придавала мне ни бодрости, ни уверенности в себе. Вчерашние события вгоняли в меланхолию, и я все не как не мог определиться, что для меня будет лучше. Нет, меня совсем не смущала перспектива получить по голове, скорее даже наоборот, я был рад хорошенько размяться, да и старая армейская подготовка не сулила моему противнику, назначенному слепым случаем жеребьевки, ничего хорошего. Просто редко когда выдавалась возможность начать свою жизнь с чистого листа. Для меня это, пожалуй, был единственный шанс.

С одной стороны была карьера преуспевающего спортсмена, толпы фанатов и гонорары, а с другой — интеллектуальная и, возможно, зачастую опасная профессия частного сыщика. Но как я не раскладывал все в уме, просвета пока не видел, да и неопределенность в моих способностях наводила на дурные мысли. Что вдруг, если ни одна из предложенных особенностей, собственно не является моей. Петр как-то упоминал, что проявление таковой, дело сугубо частное, и может появиться как сразу, так и спустя продолжительное время. Нет ничего хуже неопределенности, и это меня угнетало.

Петр тоже заметно нервничал, то и дело постукивал пальцами по столу и посматривал на настенные часы, поджидая заказанный заранее экипаж. Мы сидели за столом в гостиной, и пили крепкий кофе. Наконец экипаж подъехал, и кучер постучал в дверь.

— Господин счетовод? Экипаж подан, — послышалось из-за двери.

— Уже идем, — Отозвался Петр и накинул на плечи приготовленный для подобной погоды плащ. Я последовал его примеру и мы, накинув капюшоны на головы, вышли из дома. Впереди ждали соревнования, а энтузиазм, которого и так было не очень много, убывал катастрофическими темпами.

— Не дрейф, Серега, — похлопал меня по плечу Петр. — Прорвемся.

— Тебе легко говорить, — огрызнулся я, залезая в экипаж. — Это не тебе сейчас будут морду бить, на глазах у публики.

— Да ладно, — легкомысленно отмахнулся господин Главный счетовод, закрывая дверь и стукнув тростью в потолок, — вот помню, как я искал свой бонус, тоже мало хорошего. Я пробовал быть скороходом, заклинателем змей, пытался объезжать диких лошадей. Надо ли говорить, сколько травм мне это принесло. В один прекрасный момент я просто понял, чем я обладаю в большей мере, чем всем остальным. Рано или поздно это приходит всем. Вот только рано или поздно, сказать сложно. От нас с тобой это точно не зависит, и чем скорее мы решим твою проблему, тем раньше ты получишь определенный статус и средства к существованию.

Я, подперев голову рукой, ничего не ответил. Мыслей в этот момент не было никаких. Экипаж скоро подвез нас к стенам спортивной арены и остановился около служебного входа, куда входили все записавшиеся. Хмурый стражник на входе сверился со списком и пропустил меня внутрь, а Петр отправился на зрительскую трибуну.

— Пройдешь направо, потом прямо. Там зеленая дверь, это раздевалка, — пробасил стражник. — Жеребьевка была утром. Список боев вывешен там же, можешь посмотреть, с кем и в какое время тебе предстоит драться. Удачи. — И отвернулся, сверяя документы вновь прибывших, с имеющимся списком.

С обреченностью осужденного я хмуро поплелся в указанном направлении, где и обнаружил с десяток бедолаг, с похожим настроением. Веселился только один розовощекий крепыш в дальнем углу раздевалки, распевая какую-то незнакомую мне песню. Я подошел к списку и узрел свое имя напротив имени какого-то Смарга.

— Кто Смарг? — поинтересовался я.

— Ну, я, — ответил хмурый рыжий тип в углу. Внешность у него была не из мирных, а отсутствие нескольких зубов и сломанный нос много о чем говорили.

— Я буду с тобой драться. — Я протянул руку, чтобы пожать его ладонь, но он лишь с пренебрежением посмотрел на меня.

— Не путай, дохляк, драться буду я, ты же будешь бит.

Я хмыкнул и пожав плечами уселся на свободное место рядом со светловолосым парнишкой лет двадцати.

— Привет, — улыбнулся я ему. — Ты тоже такой высокомерный?

— Привет. — Улыбнулся мой сосед. — Я-то нет, а ты, я вижу, не из местных, раз не знаешь Смарга. Жуткий тип. — Он поёжился. — Не хотелось бы встретиться с таким на ринге.

— Что же так? — Удивился я.

— Грязно играет, — поделился мой собеседник. — В профессионалы не дает выйти мастерство, да и никто с ним связываться не хочет. Бьется примерно до середины круга, потом собирает свои денежки и будь таков. Поговаривают, что ставит он сам на себя, но поймать за руку еще никто не смог.

— Денежки собирает? — Подивился я.

— Естественно. Думаешь, все собравшиеся здесь в раздевалке новички пришли для того, чтобы посостязаться? Да за каждый выигранный бой дают десять золотых матеушей, а если ты продержишься до середины круга, то по все пятьдесят.

— Ну, а если дойдет до соревнований с профессионалом? — Решил поинтересоваться я.

— Ну, это почти не реально. — Отмахнулся парень. — Во-первых, ты должен набрать в ходе всех поединков большее число очков, чем твой соперник. Очки тут ставят по всем правилам, так что нужно либо в борцовской школе заниматься, либо вообще не думать, и, даже если все выгорит, то у профессионального бойца победить не представляется возможности. Уровень, знаете ли, не тот.

— Ну, а все-таки? — не унимался я.

— Пятьдесят процентов от общего банка, это — по меньшей мере, пять тысяч золотых. Огромные деньги.

— Сергей, — я протянул ему руку.

— Хрон. — ответил мой собеседник. — Ты ведь точно не местный?

— Угадал. — Я взял приготовленную для спортсменов форму и начал выбирать подходящий размер. — Приезжий я, вот решил счастья попытать. Дерусь я неплохо, авось какой талант откроется, может, и деньжат подзаработаю.

— Ну-ну, — с сомнением пожевал губу Хрон. — В любом случае, удачного боя.

— И тебе, Хрон, удачи.

Я, наконец, выбрал нужный комплект и принялся облачаться.

Мой бой был третий по счету. Каждый раз выходил распорядитель со списком и громко оглашал имена участников. Те в свою очередь вставали и выходили из раздевалки. Тот, кто побеждал, возвращался и начинал залечивать полученные в бою синяки, а проигравший приходил за вещами и выпроваживался восвояси. Перерыв между боями был десять, а то и пятнадцать минут, и на протяжении всего этого времени злой взгляд Смагра буравил мой затылок. Я решил не реагировать, а выбить дерьмо из этого недотепы, как только представиться такая возможность. Армейский рукопашный бой был моим главным козырем, да и перспектива заработать воодушевляла, так что когда назвали мое имя, я уже имел боевой настрой и был лихого боевого азарта.

Выйдя на арену, я машинально отметил малое количество зрителей, на что распорядитель пояснил.

— Дождь, да и дерутся не профессионалы, так что болельщиков не жди. Не тот сегодня день.

Я пожал плечами и забрался на ринг.

Описывать весь бой я, пожалуй, не стану, так как это не особо интересно, но на паре моментов, пожалуй, внимание заострю. Прежде всего выяснилось, что Смарг действительно серьезный и опасный боец, не питающий ни каких иллюзий. Класса ему явно не хватало, но злости и упорства было не занимать, что тут же и почувствовали мои ребра. У моего противника, правда, была одна досадная слабость — его тактика, а именно фактическое её отсутствие. План Смарга был таков: нанести как можно больший урон сопернику, заставить его усомниться в себе и, как следствие, проиграть бой, но я проигрывать бой был вовсе не намерен. От следующих атак мне случилось благополучно уйти, поминутно прикрывая корпус и лицо, и я принял решение не вступать в ближний бой, где мне ничего не светило. Первые пять минут проходили с переменным успехом то одной стороны, то с другой, и мы обменивались резкими выпадами, а невозможность достать меня или хоть как-то вытащить из глухой обороны, заставила Смарга яриться и, наконец, он в порыве злости потерял контроль, чем я и воспользовался. На этом бой был завершен.

— Ну как, — поинтересовался Петр, подбежавший ко мне, когда я выходил с ринга.

— Кисло, — признался я. — Еще чуть-чуть и я бы опростоволосился, не будь Смарг настолько вспыльчив. Странно даже, что он снискал себе настолько дурную славу.

— Попробуй еще один бой.

— Попробовать можно, — согласился я, но непобедимым кулачным бойцом я себя не ощущал.

— Может быть, дело в том, что тебе нужен настоящий профессионал своего дела? — Поделился своими мыслями мой приятель.

— Смерти моей хочешь? — Взъярился было я.

— Молчу, молчу — расхохотался Петр.

Ну, я думаю не надо рассказывать, что если первый бой я выиграл из чистого принципа, то второй проиграл вчистую.

В остатке у меня был синяк под глазом, разбитая губа и саднящие ребра, да десять золотых матеушей, которые мне с готовностью отсыпали организаторы. Похлопали по плечу, из-за чего меня пронзила нешуточная боль, видать, чертов Смарг серьезно меня задел, и пожелали приходить в следующий раз. На том и попрощались.

— Может пообедаем, — предложил Петр придерживая дверь, — когда я охая и морщась залезал в ждавший нас у стадиона экипаж.

— Отчего же нет? — Я потрогал уже начинавший опухать глаз. — Пожрать я всегда не прочь, к тому же зубы на месте, да и льда, наверное, можно попросить в том заведении.

— Извозчик, к «Жареному гусю», — распорядился Петр, — там расчет, и свободен. — а мне заметил, — хорош кататься. От «Гуся» до дома пять минут ходьбы, а эта повозка влетает мне в копеечку. Почувствовали себя господами и ладно.

Погода на улице оставалась премерзкая, и потому большинство горожан решили остаться дома. Зайдя в общий зал «Жареного гуся» я понял, что не на шутку продрог. Адреналин уже успел отпустить, а полученные затрещины и тычки начали ныть, так что чего-нибудь горячего мне отнюдь не помешало бы. Зал был полупустой, и только завсегдатаи сидели по углам и лениво потягивали свои напитки из кружек.

В этот раз я решительно заявил, что угощаю и заказал мясной похлебки, ростбиф с картофелем и кувшин темного пива. Показав официанту место, где мы расположимся, я попросил холодное полотенце и набросил его себе на голову. Немного полегчало, а лед в миске, принесенный из погреба, немало поспособствовал поднятию моего настроения.

Кулачным бойцом мне стать не получилось. Не было у меня для этого способностей раньше, не появились и сейчас. Осталось надеяться на исход дела с беглой оборванкой-принцессой. Что послужило причиной столь странного поведения венценосной особы и толкнуло ее на кривую дорожку, сказать было сложно, но в тот момент меня это не интересовало, так как принесли наваристую мясную похлебку, которая была как нельзя кстати в такую мерзкую промозглую погоду.

Доев свою порцию похлебки, я, не обращая ни на что внимание, принялся за ростбиф, кромсая кусок, истекающей розовым соком говядины, собственным ножом и отправляя полученные ломтики в рот, и только справившись с половиной, заметил, что Петр о чем-то уже давно и воодушевленно говорит. Петр предался размышлениям и мечтам, и в красках описывал, как было бы здорово, если бы сыграла моя вторая специализация.

— Понимаешь, Серега, — твой дар — это реальный дефицит в этом королевстве. Городская стража расследует бытовые преступления, кражи и нападения, и в этом нет ничего интересного, чернуха одна. Есть, конечно, отдел королевских сыскарей, их иначе как специальными советниками не называют, но сфера их деятельности крайне туманна и лишь по обрывкам сплетен, приходящих из столицы можно сформировать о ней хоть какое-то понятие. Частных сыщиков нет вообще. Ну, нет их, не дорос видать этот мир до них. Есть охотники на нечесть, лозоходцы, укротители драконов, черта в ступе есть, а сыщиков нет, и не было никогда. Есть, впрочем, охотники за головами, но это отдельная история. Эти парни могут найти сбежавшего преступника, могут разыскать неверную жену, сбежавшую с любовником, но вот так, как это было бы у Конан Дойла, к примеру, ни-ни. Вообще ничего похожего. Ты можешь быть Шерлоком Холмсом этого мира…

— … а ты, доктором Ватсоном. — Усмехнулся я, и отправил в рот еще один кусок мяса.

— Зря смеешься. — Взвился Петр. — Конечно, военной подготовки у меня нет, да и в индийских компаниях я участия не принимал, но слог у меня не дурной, да и свободного времени предостаточно. Эх, был бы материал… — мечтательно закатил он глаза.

— Знаешь, что я думаю по поводу всего этого, — поинтересовался я, отодвинув от себя пустую тарелку, — а то, что все произошедшее — это не более, чем слепой случай. Не расстанься мы с тобой, я бы никогда не отправился на рыночную площадь, а будь я чуток менее расторопный, то не ухватил бы воришку за воротник. Будь его рубашка чуть более прочной, то не было никакого лоскута. Ты улавливаешь суть?

— Вот именно! — воскликнул Петр и сделал серьезный глоток пива. — Вот именно! Это удача, это дар! Оказаться в нужном месте и в нужное время, и сделать соответствующие выводы, как это сделал ты, это не каждому дано.

— Замечу тебе, что задача частного детектива состоит в том, чтобы распутывать истории, а оказываться в нужном месте и в нужное время — это такой непредсказуемый фактор, на который бы, лично я, особо не рассчитывал.

— Поглядим, — легкомысленно отмахнулся Петр. — Это, еще с какой стороны посмотреть.

— Да с любой, — я пожал плечами и пододвинул к себе кружку с пивом.

— Ты пессимист.

— Я реалист, Петр. Вот, я понимаю, лозоходец тот же. Взял веточку в руки и пошел, чего уж там искать, не суть, но если есть что-то, то найдет, если нет, так разведет руками. Мол, ваши надежды оказались тщетны, господа, ничего не выйдет. В деле же частного детектива необходим опыт, сноровка, острый ум и вообще, я с трудом себе представляю что еще, но уж точно не слепой случай.

— Замяли. — Скис Петр, явно вняв разумности моих аргументов. — Тогда, что же делать, ждать?

— Выходит ждать. — Вздохнул я. — Может, у меня нет никакого бонуса?

— Окстись, — замахал руками в суеверном ужасе мой приятель. — У каждого пришедшего есть своя особенность, свой дар. Иначе это не правильно, не честно. Человека выдирают из его мира, лишая всего того, к чему он привык, пусть даже, на первый взгляд, все это мерзко и отвратно. Человека лишают его ориентиров, бросая с головой в новый и опасный мир. Многим это стоило жизни. Зачем, спрашивается, наводить мосты между мирами? Чтобы какому-то чуду-юду было, чем питаться? Нелогично.

— Ты серьезно думаешь, что мосты именно наведены, что это не причуда природы или, вызванный неумелыми действиями людей катаклизм, к примеру?

— Мне всегда думалось, что выбор происходит осознанно, — вздохнул Петр. — Своеобразный второй шанс. Нет же среди нас ни великих спортсменов, ни блестящих ученых, ни кого-то еще сверхумного и одаренного. Все, если честно признаться, были в нашем мире серыми мышами, посредственностью. Ни черта им там не светило, а тут многие добились успеха. Очень многие. Другие, в силу своих более скромных и менее эффектных способностей, получили свой кусок хлеба с красной икрой и тоже не в обиде, так что дело во времени, и только в нем. Способность проявиться, главное не пропустить момент.

Экспедиция, на мой взгляд, организовалась справно, и буквально за две недели, за которые я успел нанять трех гномов-камнетесов и двух телохранителей, отлистав за это приличную сумму вначале и пообещав процент от общего дохода мероприятия. Гномы- камнетесы оказались родными братьями: Глоином, Балином и Вертом, да так были похожи, что я решительно отказывался понимать, как их различать, и, в конце концов, мы договорились что если я и ошибусь именем, то подгорный народ не будет на меня сильно обижаться. Охранниками выступили два гнома-гильдийца из северных пределов, оба коренастые, рыжие, с огромными ручищами и недобрым взглядом, Кари и Берк, на поверку оказавшиеся отличными и компанейскими ребятами. Не дураки выпить или сыграть в кости. В общем, наши люди. Берк взялся организовать и провиант с лошадьми, благо его родной дядя торговал в этом городе скотиной, и нам досталось семь приличных кряжистых пони и достаточное количество вяленого мяса и сухарей, чтобы не умереть с голоду. Подумав над меню, я решил его немного разнообразить и заказал еще пару бочонков темного, которым предстояло вместе с провизией и инструментом ехать на арендованной подводе, в которую была запряжена гнедая кобыла.

Также с Петром мы разработали легенду, что я являюсь ярым поборником истории и археологии, и это путешествие является моим научным трудом, а мне оставалось лишь раздувать щеки для значимости, и особо не трепать языком. Путь предстоял не из близких и, по самым скромным, подсчетам должен был занять две недели, так что на месте мне не сиделось, и весь организм, требующий смены обстановки, так и подбивал к активным действиям. Наконец пробил час «Ч» и наша маленькая колонна ленивой гусеницей выдвинулась из города по торговому тракту, а так как цель окончания пути я назвать затруднился, то основной маршрут, точнее, его расчет, лег на плечи Кари, как бывалого путешественника.

Тут меня постигло первое разочарование. Оказалось, что поиск старинных сокровищ, является отнюдь не таким веселым занятием, как казалось на первый взгляд. Дорога была однообразна, сера и пыльна. На нас не нападали дикие племена и драконы, что, в общем, было к лучшему. Нас не преследовали конкуренты, и магические молнии не сверкали то тут, то там. Первое оживление появилось на третий день пути, когда мы, наконец, подошли к первой паромной переправе через Великую реку, которая, начинаясь в северных пределах, тянулась по всем королевству и впадала в море. Имени у моря, кстати, не было, что меня немало удивило. У переправы, около сторожки, собралось уже с десяток повозок желающих перебраться на ту сторону. Каждый желающий попасть на паром, подходил к будке и покупал на себя и своих попутчиков проездной талон.

— Сегодня не успеем, — подытожил Берк, пожевывая ус. — Вон сколько народу.

— И что, — изумился я? — Спать на земле? Это никуда не годится.

— Да ладно вам, ваша ученость, в первой что ли? — Удивился гном.

— В точку. — Признался я, с тоской глядя на очередь.

— Можем, конечно, остановиться на постоялом дворе, — предложил гном, кивком головы указывая на непрезентабельного вида двухэтажное строение, стоящее неподалеку от переправы, — только я бы не советовал. Блохи замучают, да обворуют еще.

Мелкий накрапывающий дождь усугублял ситуацию.

Соскочив со своего пони, я направился к будке и постучал в закрытое окошко.

— Билетов нет, — послышалось оттуда. — Последняя переправа ушла с пол часа назад. Завтра приходите.

— Как же завтра? — растерялся я.

— Все так же, ногами, — из закрытой будки послышался довольный смех. — Завтра приходите, к восьми, там и паром подойдет, и билеты на него будем продавать.

— Может можно решить этот вопрос? — Взмолился я. Спать на улице не светило абсолютно, а скепсису Берка я склонен был верить.

— Можно, — тут же согласился невидимка, — если ты маг, и можешь перенестись по воздуху.

— А по другому?

— Только паромом.

— Черт с вами, — я хмуро махнул рукой и уныло поплелся к своей гномьей компании.

— Ну что там? — С надеждой поинтересовался Кари.

— Дело — дрянь. — Признался я. — Паром, что ушел, был последний, следующий будет с утра. Все, кто в очереди перед нами, тоже на него не успели.

— Давайте тогда на постоялый двор, — скорчил кислую гримасу Берк, искоса посматривая на набегающий грозовой фронт. — Ох, исчешусь весь, как пес шелудивый. Ей богу.

На этом собственно оживление и закончилось. Мы сняли две комнаты, в каждой из которых стояло по четыре кровати и заказали ужин, за что пришлось заплатить почти три серебряных монеты, что вызвало бурю негодования моих спутников. За каждого пони взяли по три медяка, за лошадь с подводой, все пять. Сумма набежала немалая, но я не особо обратил на это внимание. Больше всего хотелось лечь спать и я, не дождавшись ужина, не раздеваясь, повалился на приглянувшуюся мне кровать.

Утро встретило нас неприветливо, с нахмурившимся серым небом и проливным дождем, который окончательно испортил настроение.

Я проснулся первым и, умывшись холодной водой, скептически посмотрел на себя в зеркало. Та еще рожа. Синяки под глазами, недельная небритость грозящая вот-вот перерасти в полноценную бороду.

— Всего два дня не брился, а куртка уже сидит как ворованная, — вспомнил я старый анекдот.

В общем зале столпилось уже порядочное количество народа из тех бедолаг, что оказались накануне в одной очереди и не сумели переправится засветло. Все готовились к скорому открытию, так что суматоха была порядочная. Мимо столиков с постояльцами проносились официанты, неся на подносах разнообразную снедь и горячие напитки, которые были популярны в это серое промозглое утро.

— А где Берк? — поинтересовался я у спускающегося вслед за мной сонного Кари.

— Сказал, что отказываться вставать, — пожал плечами гном. — Не обращай внимание, захочет есть, сам спустится. Он и его бездонное брюхо постоянно соревнуются и брюхо обычно побеждает.

Спустившись по лестнице мы чудом нашли свободный столик в дальнем конце зала и, примостившись, стали ждать официанта, который впрочем не заставил себя долго ждать.

— Из еды яичница с колбасой и мясной рулет, — пояснил высокий конопатый подросток в фартуке и странной шапочке на голове. — Из напитков, чай, пиво и вино.

— Три яичницы и три чая, любезный, — улыбнулся я. — И не подскажете еще, когда начнут продавать билеты на переправу?

— Часам к десяти начнут, когда «Ласточка» подойдет. — Кивнул официант. — Так что, нести яичниц- то?

— Неси, и про чай не забудь, — закивал гном.

Берк не заставил себя долго ждать, спустился минут через десять после того как принесли еду и напитки, и присев за наш стол начал недовольно тыкать вилкой в яичницу.

— Совсем есть нечего, — бурчал он. — С вами связаться, господа путешественники, из порток начнешь выпрыгивать. — Яичницу, впрочем он уничтожил одним из первых и затребовал добавки.

Сборы были скорыми, так как накануне мы не разбирая вещи, просто покидали свою поклажу в угол.

— Похоже паром пришел, — кивнул Кари в сторону засуетившихся постояльцев, а следовательно и нам пора, а то застрянем здесь до следующего рейса.

— Местечко не из лучших, — согласился я рассчитываясь с официантом.

— С вас еще пять монет за стойло, овес и комнату, — напомнил тот, и получив свое, умчался куда-то на кухню.

— Зря я так плотно поел, — поделился Берк.

— Что же так? — поинтересовался я.

— Укачивает, — пожал плечами гном.

Ходьба по пересеченной местности никогда не была моей сильной стороной, а уж с рюкзаком за плечами и подавно. Гномы, впрочем, страдали не особо, с детства приученные к долгим пешим переходам по подземным галереям и штольням. Не хватало мне физической подготовки, ох как не хватало.

Выгрузившись на полустанке, и оказавшись единственными сошедшими, мы спустились с платформы и дружно потопали по проселочной дороге в лес. Небольшой поселок городского типа, видневшийся неподалеку, нас не интересовал, но встретить аборигена, чтобы сориентироваться на местности было необходимо. На наше счастье, мимо проезжала стайка мальчишек на велосипедах.

— Ребята, — я призывно замахал рукой, привлекая к себе внимание.

— Здравствуйте, — закивали мальчишки, с интересом таращась на моих колоритных бородатых спутников.

— Не подскажете, где тут можно найти вот такие камни? — Я вынул из кармана кольцо и повертел им перед носом ребятни.

— На чернуху похоже, — шмыгнул носом один. Их, километра за три до старого карьера, россыпи лежат.

— Ну, а так, чтобы большим валуном? — Предложил я.

— То вряд ли, — замялись дети.

— Есть один такой, здоровый, — вдруг подал голос его приятель. — Это совсем за карьер надо топать, километров пять отсюда. Сам не видел, у меня брат старший туда ходил. Может показать.

— Услуги проводника оплачиваются, — заверил я.

— Ждите тогда здесь, — мальчишки вскочили на велосипеды и под завистливые взгляды моих спутников умчались прочь.

— Хорошие у них машины. — Поделился Кари. — Нам бы такие.

— На все у нас сейчас денег не хватит, — поделился я. — Вот найдем портальный камень, будет тебе и велосипед и фонарик мощный, и еще что пожелаешь. Главное канал организовать.

— Твои бы слова да богу в уши, — скептически заметил Кари, — а что если не тот камень, что тогда? Опять по музеям гулять? По лесу шатаясь вслепую, да без ориентиров, мы уж точно ничего не найдем.

— Не будь таким пессимистом, — улыбнулся я. — К тому же вон и наш проводник, — я указал на приближающуюся к нам фигуру мальчишки постарше. Велосипед он, очевидно, конфисковал ради такого случая у своего младшего брата. Залихватски притормозив наш, проводник перешел с места в карьер.

— Сколько дадите за то, что к валуну чернухи проведу? — Прищурился он.

— А сколько хочешь? — развел я руками. Настроения — торговаться решительно не наблюдалось.

— Пятьсот, — сказа как отрезал.

— Ну, пятьсот, — согласился я. — Вот тебе двести рублей, остальное, как придем к месту.

— По рукам. Давайте за мной, — легко согласился провожатый. — Не отставайте только.

Идти пришлось часа с два, сначала по проселочной дороге, а потом по узким тропинкам между деревьев, пока парнишка, наконец, не вывел нас к старому заброшенному карьеру, который, очевидно, разрабатывали, пытаясь добыть гранит еще в советские времена, да так и бросили, видать, особо ничего не добившись. Зарастающая просека с колеями от гусениц и колес тяжелой техники, была тому подтверждением. Рядом с заброшенным карьером стояли, покосившись, три дощатых барака сколоченные на скорую руку и явно служивших раньше рабочим бытовыми постройками.

— Привел, давай расчет. — Заявил пацан, с готовностью протягивая ладонь за вознаграждением.

— Э, мы так не договаривались. — Замотал я головой. — А где валун?

— Разуй глаза дядя. — Рассмеялся парень и указал куда-то вниз рукой. Я подошел к краю и присев разглядел здоровый черный камень, почти полностью заваленный песком и мелким гравием.

— Вроде он. — Я с сомнением пожевал губу и на всякий случай потрогал печатку в кармане, которая оставалась холодной. Конечно, это ни о чем не говорило, так как вопреки заявленному ранее расстоянию, камешек в кольце начинал греться, чуть ли, не в непосредственной близости от портального камня.

— Ну, так что? — настаивал наш проводник. — Он, не он, мне до лампочки. Договаривались, что к чернухе приведу, вот она. Что вы там ищите, ваше дело.

— Да на, успокойся. — Я выудил из кармана еще три сотни и протянул пареньку. — Заслужил.

— Назад выйдите сами? — Подобрел наш проводник.

— Выйдем, — отмахнулся Кари. — Ориентиры срисовали, так что не заплутаем.

— Ну, как знаете, — пожал плечами мальчишка, и вскочив на велосипед, укатил восвояси.

Понемногу спускаясь в карьер, я чувствовал что настроение поднимается, а камень в печатке теплеет. Памятуя печальный опыт, я достал её из кармана и повесил на кожаный шнурок на пояс.

— Ну что, — Кари вытер выступившую на лбу испарину. — Будем активировать?

— А что еще нам остается? — Я пожал плечами и выудил из одного из карманов рюкзака спичечный коробок. Поехали.

Переброска в этот раз произошла без сучка и задоринки. Никто не ушибся, не отдавил соседу ногу и почти все приземлились на ноги. Ну, почти. Берк в последний момент переброски почему-то рухнул на землю, объяснив это внезапной слабостью в ногах, но мы не обратили на это особого внимания. С каждым может случиться. Отметив на карте местоположение портального камня, мы перекусили сухарями и сыром и двинулись в путь. Камень в этот раз не испарился, не исчез куда-то, а монолитной глыбой возвышался посреди поляны, так что это вселяло некую уверенность. Место переброски оказалось тем же что и в прошлый раз, тот же лес, тот же берег озера, а вот мага Фомы поблизости не оказалось, как мы не кричали и не бегали по кустам.

С лодкой в этот раз повезло, хоть и была она на этом берегу одна, но с уключинами и веслами в полном комплекте, и, не сговариваясь, мы начали грузиться. Поразмыслив немного, я все же оставил на видном месте, на берегу одни механические часы, в счет оплаты лодки. Можно, конечно, было и опрокинуть принимающего, но ссориться с магом мне не хотелось, да и гномы согласились, что за все стоит платить. Пусть даже Фома насквозь пройдоха и жмот, но за вверенным ему имуществом следил. В доме на другом берегу мы тоже никого не нашли, что меня неприятно удивило. Изменился также и характер леса. Если в прошлый раз вокруг возвышались каменные сосны, то теперь все больше лиственные чахлые деревца.

— Может не туда бросило? — предположил Кари.

— Да вроде туда, — пожал я плечами, идя по тропинке. — Вон и озеро, и лодка, и сторожка та же, где я в прошлый раз с Петром ночевал.

— Разберемся, — отмахнулся Берк. — Сейчас дойдем до тракта, а там и до города недалеко.

Резкий вой сирены заставил нас пригнуться.

— Летающая повозка. — Вылупил глаза Кари.

— На ней маг, похоже. — Предложил Берк.

— Ну, не сказал бы, — растерялся я.

— Никому не двигаться, — рявкнул громкоговоритель. — Вы обвиняетесь в нелегальном проникновении в закрытую зону полицейской операции. Руки вверх и без глупостей.

— Что делать, босс? — прошептал Кари.

— Стоять и не дергаться. — Произнес я, бешено вращая глазами. — Будь я не я, если мы куда-то не туда свернули.

— Ты думаешь?

— Почти уверен.

Рядом с нами практически рухнул на опавшую листву, не иначе как летающий мотоцикл, за рулем которого возвышался розовощекий здоровяк в униформе с полицейской нашивкой. На боку у стража закона имелась дубинка, наручники и рация, а с другой стороны имелась кобура, из которой торчала рукоятка пистолета. Очевидно пистолета, точнее сказать не могу. Рукоятка была узкая и выгнутая и имела на конце кольцо, за которое была пристегнута тонким кожаным шнурком к поясному ремню.

— Потрудитесь объяснить, что вы тут делаете? — снова рявкнул полицейский, правда, в этот раз, без громкоговорителя, это получилось менее грозно.

— А что мы натворили? — Искренне изумился я.

— Еще раз повторяю, вы находитесь в зоне проведения полицейской операции. Как вы сюда попали?

— По лесу гуляли, вот и забрели. — Выдал Кари.

— Не объяснение, — хмыкнул полицейский. — Зона оцеплена патрулями. Проход посторонних лиц по неосторожности исключен. Ранее проведенная проверка показала, что граждан в данном квадрате нет, так что вы проникли в закрытую зону и проникли намеренно. Мне придется вас арестовать.

— Может по башке ему и все дела, — предложил Кари, когда полицейский отошел к своему летающему мотоциклу.

— Что ты! — В ужасе прошептал я. — Это же страж закона, так сказать. Дать такому по голове, что разворошить муравейник.

— Не шептаться, — прикрикнул полицейский, переговариваясь по рации, а потом радостно сообщил. — Сейчас за вами прибудет патрульный экраноплан, что бы по одиночке с вами не цацкаться, а пока руки вперед, извольте получить по паре браслетов.

В отличие от мотоциклов и оружия наручники оказались самыми обычными. Немного вычурные на вид, да, но ничего такого, что заслуживало бы упоминания.

— Браслеты я себе всегда по-другому представлял, — скис Берк, уныло смотря на скованные руки.

— Шутник нашелся. — Снова усмехнулся полицейский. — Сейчас прилетим в участок, там тебя допросит один из детективов, вот с ним и пошутишь.

— Да я и не шутил, — признался Берк.

— Ой, не нравишься ты мне, — покачал головой страж порядка.

— Не нарывайся, — прошептал Кари.

Патрульный экраноплан действительно прибыл быстро, опустившись на поляну, правда, с гораздо меньшими спецэффектами, чем предыдущее средство передвижения. Он просто мягко опустился, издав негромкое шипение, и открыл дверь.

— Заходим. — Снова рявкнул полицейский, указывая на открывшуюся в боку судна дверь. — Резких движений не делаем. Сразу предупрежу, в наручники вмонтированы шокеры, так что, кто вздумает баловать, тут же получить свой заряд бодрости. Мы, подхватив свои пожитки, дружно направились в недра экраноплана. Две узкие скамейки по бортам и полное отсутствие окон, или иллюминаторов, сказать сложно. Никаких удобств. Полет впрочем, продолжался не более получаса, потом что-то зарычало, завыло, и я почувствовал, как экраноплан идет на посадку. Потом все стихло, и наша троица минут десять находилась в полной тишине. Я было даже начал опасаться, что про нас забыли.

— Мысли есть? — Поинтересовался Берк.

— Ага, — кивнул я. — Не все портальные камни одинаково полезны.

— Попали мы в переделку, — Кари поморщился шевеля пальцами на руках. — Эти полицейские, как я понимаю, аналог нашей городской стражи?

— В точку. — Подтвердил я. — Осталось только узнать, как отсюда выбраться и дело в шляпе, но мне кажется, что наше внеплановое пребывание в полицейском участке может затянуться.

— Это еще почему, — взвился Кари. — Мы же ничего не натворил. Максимум, забрели ни туда. Заплатим штраф…

— … золотыми матеушами или Российскими рублям, — продолжил я. — покажем нездешние бумаги, которые, небось близко не похожи на тутошний эквивалент паспорта, и вызовем еще больше вопросов, а после того, как признаемся, что путешествуем через магические черные камни по мирам, отправимся прямиком в сумасшедший дом, где нас долго и упорно будут лечить от расстройства психики, пока мы окончательно не сбрендим.

— Ну, ты и картинку нарисовал, босс, — охнул Кари. — Хоть топись, хоть вешайся. Не, нам в дурдом категорически нельзя.

— Сам не хочу. — Усмехнулся я. — С другой стороны, может быть камень нас какими способностями наделил. Никто сквозь стены проходить не научился?

Оба гнома отрицательно замотали головой.

— Ну, невидимыми становиться или глаза отводить?

Опять та же реакция.

— Мда, если и есть какой бонус, то в нынешних условиях не применим. — Подытожил я. — Вот мои мысли на этот счет, кстати. Ни в чем не признаваться. Мы же ничего не нарушали, вот с нас и взятки гладки. По поводу того, что у нас обнаружат, так вряд ли они золотые монеты с украшениями к чему-либо привяжут. Скажем, что чудаки мы, в лесу живем. Имущество распродали, а удостоверения личности считаем богомерзкими бумажками дьявола. Был в моем мире один такой чудак-сектант, он примерно так и заявил.

Внезапно открылась дверь, и на пороге показался наш полицейский.

— Выходим по одному. Вещи оставляем у входа. Все на личный досмотр. Теперь вы — не моя проблема, так что живо. Мне еще на патрулирование.

Яркий свет с непривычки ослепил, но отморгавшись я смог разглядеть, что экраноплан приземлился на бетонную площадку внутреннего двора здания, очевидно являющегося полицейским участком. Рядом с нашим экранопланом стояло еще штук шесть похожих посудин, а отсутствие кабины наталкивало на мысль, что данное средство передвижения управляется исключительно автоматикой.

— Сильны, — подумал я, топая по бетонной дорожке в указанную полицейским сторону. — Летающие мотоциклы — это серьезно. Похоже, удалось загреметь в мир, который шагнул по технологической прямой гораздо дальше, чем мой родной и уж намного дальше, чем мир гномов. Черте что. Ну ладно, разберемся на месте.

У входа в здание нас встретил еще один полицейский, и, проведя перед нашими лицами узким жезлом, снял с нас наручники, отправив через рамку металлодетектора при входе. За дверью другой страж порядка записал наши данные и конфисковал все личные вещи, заставив расписаться в каком-то бланке, и указал на ряд длинных скамеек, где сидели немногочисленные посетители. После полицейский потребовал наши документы для сверки, а узнав об отсутствии таковых, лишь махнул рукой в ранее указанную сторону, и, набрав какой-то номер телефона, сообщил о прибытии нарушителей.

— Что-то не ведут нас в камеру, — подивился Кари.

— Сплюнь, дурак. — Огрызнулся я.

— А ты не ругайся, босс, — насупился гном.

— Извини, переволновался. — Я виновато улыбнулся. — И, Кари, перестань, наконец, называть меня боссом. Мы с тобой в одинаковой ситуации, так что, считай, компаньоны.

— Судя по всему, опасными нас не считают.

— Эй, вы, трое, которые без документов, топайте в третий кабинет и пишите объяснительные, — подал голос полицейский из-за стойки. — Да давайте поживее, не задерживайтесь. — В общем, закрутилось.

Хоть нам и дали понять, что отъявленными негодяями нас не считают, но детективы принялись за допрос рьяно. Перво-наперво, нас разделили и развели по разным комнатам, где начали выпытывать все подробности, но так как сообщить нам было особо нечего, то и скрывать что-то смысла не было. Живем в лесу, отринув цивилизацию, ищем просветление, документов не имеем за ненадобностью, а то, что вдруг оказались в ненужном месте в ненужное время, так искренне каемся и просим нас простить на первый раз. Версия была шита белыми нитками, но ничего другого я в тот момент придумать не смог. Оставалось косить под дурочка.

— Интересный вы субъект, Сергей Николаевич, — произнес сидящий напротив меня детектив. — По базам нашим не проходите, отпечатков ваших нет ни в одной картотеке. От налогов не уклонялись, правила дорожного движения не нарушали. Даже прививки никакие не делали. Кто же вы такой?

— Детектив, — замялся я.

— Северски, — подсказал, сидящий напротив меня.

— Детектив Северски, — я вздохнул. — Я законопослушный гражданин. Никогда ничего не нарушал. Все что произошло со мной и моими друзьями — это досадное недоразумение.

— Не порите чушь. — Северски встал и прошелся из одного угла допросной комнаты в другой. — Вы существуете. Вы из плоти и крови, и значит, должны были засветиться хоть где-то, а отсутствие документов наталкивает на дурные мысли, не находите? И не корчите из себя идиота. Вся ваша версия — это фикция чистой воды, я не первый день работаю в полиции, и слышал такое, от чего вянут уши даже у самых явных врунов. Ваш рассказ я иначе как бредом не назову.

Внезапный звонок телефонного аппарата прервал нашу «милую» и уже было начавшую становиться интересной беседу. С минуту детектив слушал, потом коротко ответил, — Есть. — и, положив трубку, с интересом посмотрел на меня.

— Наш участок больше не ведет это дело. Вас забирают федераты. Собирайтесь.

Мне оставалось лишь пожать плечами.

В холе уже стояли сконфуженные гномы, а невысокий седой мужчина в костюме-тройке, судя по всему, забирал наши вещи у дежурного. Закончив все бумажные формальности, он молча махнул нам рукой и мы гуськом, с точностью до наоборот, проделали тот же путь, что и ранее, и вновь оказались во внутреннем дворе, который по совместительству служил и посадочной площадкой для экранопланов, правда, теперь наш путь пролегал не к полицейской машине, а к вполне презентабельному судну с окнами, покрашенному в черный цвет. У этого экраноплана была собственная кабина с пилотом, и даже имелся трап. У входа стоял еще один мужчина в костюме, который, заметив нас, приветливо помахал рукой.

— Проходите, господа, располагайтесь. Прошу прощения за причиненные неудобства.

Зайдя в недра экраноплана, я отметил про себя удобные кожаные кресла количеством восемь штук, стоящие в ряд у окон и бросил свои пожитки на одно из них.

— Взлетаем, — крикнул мужчина пилотам, а затем уже к нам, — позвольте представиться. Я — федеральный агент Патрик. Встречающий.

— Встречающий? — Удивился я.

— Ну да, встречающий. — Кивнул Патрик. — Наш отдел занимается приемом и посильной помощью перешедшим. Ну, черный камень портала и другой мир. Не темните, Сергей. Я сам являюсь перешедшим и оказался в этом мире лет десять назад. Прямиком с учений. То-то была потеха.

— Значит, можно не притворятся. — Я присел на край кресла.

— Конечно. — Улыбнулся Патрик. — Но на пару вопросов ответить придется.

— И каких же?

— Ну, к вам у меня вопросов нет, а вот ваши спутники, — Он обернулся к моим приятелям. — Вы вообще кто такие?

В общем, разговор получился плодотворный, если не сказать больше и занял он всю дорогу, до штаб-квартиры отдела.

— Нет, ну я, конечно, читал в детстве сказки про гномов, лепреконов, банши и прочую нечисть, — дивился агент с интересом рассматривая Кари и Берка, тихо сидящих на дальних креслах и смотрящих в окно на проплывающую под экранопланом землю, но чтобы в живую, вот это фокус.

— Гномы — это не нечисть, господин Патрик. — Уточнил я. — Они скорее другое племя, чем другая форма жизни.

— Возможно, возможно. Выяснить это будет не сложно. Достаточно простого анализа крови, — потер руки Патрик. — Что касательно других миров, то подозрения, конечно, были, и не только у меня. Открою вам большой секрет, в этот мир люди начали попадать достаточно давно. Наша организация встречающих насчитывает более трехсот человек. Многие работают в ней по традиции, уже не являясь пришедшими, а идя по стопам своих отцов и дедов. В интересах всех, мы не афишируем нашу деятельность. Так будет удобнее для всех. О повторной портации мы не слышали, да и прецедентов не было. В нашей лаборатории находиться с десяток таких камней, и ученые уже пару десятков лет пытаются их активировать. И какой бы вы думали результат? — Патрик вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами. — Никакого! Ноль. Пустота. Ваше заявление о возможности преднамеренной активации портала будет сенсацией!

— Кстати, Патрик. — Я откинулся в кресле и заложил руки за голову. — Вы же тоже прошли через портал, значит, у вас есть своя уникальная способность.

— Есть, — улыбнулся агент.

— И какая если не секрет? — поинтересовался я.

— Мне невозможно соврать.

Потянуло шашлыком, шашлыком и жареной картошкой. Запах был настолько соблазнительный, что я открыл глаза и недоуменно начал обозревать пейзаж, открывшийся перед моими глазами. Я лежал на берегу речки на охапке сена, над головой был импровизированный навес из веток, а неподалеку на чурбачках восседали Кари и Берк. Кари ворошил палкой в золе, переворачивая картофелины, а Берк следил за мясом на вертеле.

— Не шашлык. — Вздохнул я.

— Очнулся. — Обрадовались гномы.

— Ну, ты и напугал нас, приятель. — Заявил Кари. — Три дня в отключке, шутка ли.

— А что произошло?

— Ты не помнишь что ли? — поразился Берк, аккуратно поправив кусок мяса на перекладине.

— Ну, помню, что дверь открыли, вы туда успели, а меня задело. Все.

— Ну, это только цветочки. — Хохотнул гном.

— Это точно. — Подтвердил Кари, выуживая из золы горячую картофелину. — Как только ты начал заваливаться, тебя Берк подхватил и в угол уволок. Я же дверь заблокировал. Она, представляешь, изнутри может блокироваться рычагами. Они прямо в стенке рядом торчат, вот веселуха.

— А дальше что? — Я приподнялся, и, усевшись по-турецки, принял от гнома большой шмат мяса, тут же вцепившись в него зубами.

Гномы дружно расхохотались, глядя, как я уминаю свою порцию.

— Ты давай, налегай. — Кари полез в золу, и, достав из нее еще одну картофелину, положил её рядом с первой на лист лопуха. — Не вздумай болеть.

— Так что дальше-то? — Не унимался я.

— Ну, заблокировали мы дверь, — продолжил Кари. — Тут и выстрелы прекратились. Прибежал агент Патрик и давай нас наружу звать. Мол, мы все неправильно поняли, а они только посланцы добра, и добра же нам желают. Поделом, только что палили из всех стволов, мол, думали, что нарушители мы, как их там? А! Радикалы, вот. Послушал я это и говорю ему, — Что, прихвостень кровососов? Поешь складно? Ты бы слышал, как он взъярился! — Гном хохотнул и отправил себе в рот половину картофелины. — Как ругался, я половины слов вообще не знаю! Потом спохватился и начал петь, что они, мол, жертвы обстоятельств и такие же заложники как и мы, и если, мол, объединимся, то выход обязательно найдем. Да так складно, что я почти поверил, если бы не злоба его. Она прямо ощутима была, такая злоба. Хоть бери, ножом нарезай да на хлеб намазывай. Ну, мы подумали, подумали, плюнули на них, да и активировали портальный камень. Нечего вампиров баловать. Вот теперь уже сколько дней тут сидим, благо харчами запаслись, и что самое противное, ни одной же лодки не проплыло мимо за все время, ни одного пахаря на поле не появилось. Пустота.

Я, наконец, справился с куском мяса и принялся за картофель.

— То есть, где мы, опять не понятно?

— Тонко подмечено. — Кивнул Кари. — Обычно же, как я вот понимаю? Либо сам наткнешься на встречающего, либо тебя найдут. Тут же, такое впечатление, что и не обратил на нас никто внимание. Ну, или может мы забрались далеко, камню то портальному не прикажешь.

— И то верно, — кивнул я. — Только давайте сначала не высовываться. Как бы опять впросак не попасть. — Да, и с чего вы, кстати, решили, что попали не в один из наших миров, да и припасы эти, картошка, мясо, откуда все?

— Ну, мы же не безрукие, — хмыкнул гном. — Зверье-то бегать вроде не переставало. Чудное оно конечно, но от этого не менее съедобное, а картоха вон в поле растет неподалеку, шагах в трехстах. Что касательно нашего местоположения, так и на то есть своя причина. — подмигнул мне Берк. — В нашем мире вроде как птицы поют, а в этом не слышно. В нашем мире рыбы в воде плещутся, а тут я за три дня ни одной не выловил. Да и еще вот, голову то подними.

Сначала я не понял, на что надо обратить внимание. Белые кучерявые облака, голубое небо, и тут я ахнул. В небе светило два солнца. Одно было поменьше и потусклее, а второе яркое, огромное, почти в половину превышая размеры своего собрата, освещало землю.

— Вопрос снят. — Я доел картофель и улегся на подстилку из сена. — А сено где взяли?

— Да там дальше стога. — Кари махнул куда-то вправо.

— Значит и люди поблизости есть?

— Если и есть, то очень уж скромные. — Поделился Берк. — Говорят же тебе, за три дня ни одного живого существа не увидели.

— Ты бы лучше еще поспал, — предложил Кари. — Место тут спокойное, тихое. Самое то, чтобы оклематься, а то черт знает, что кровососы в свои снаряды мешают.

Я прислушался к своим ощущениям, но ничего криминального не заметил. Разве что, усиленно ныла раненая рука, но повреждения были не столь серьезны.

— Поспать, это я завсегда — за. — Я улегся поудобнее на подстилку из соломы, чувствуя, как проваливаюсь в сытую дрему. — Вы, если что, будите.

— Обязательно разбудим, — заверили меня хором гномы.

Надо ли упоминать, что в срок установленный магом в столицу мы не поспели, как не старались ездовые птицы. За время путешествия я существенно облегчил свой рюкзак, отправляя провизию по прямому ее назначению, а сам Сандерк просветил меня по поводу уклада столичной жизни.

Благовей стоял на перекрестке множества торговых путей, и множество караванов из дальних стран сходились в одну точку на огромной торговой площади, чтобы предложить искушенным жителям столицы пряности и шелка, мечи и кинжалы, сладости и драгоценности. Стекался в столицу и мастеровой люд, надеясь прославиться или просто хорошо заработать. Помимо академии магиков, в столице была еще одна достопримечательность, на которую стоило бы посмотреть, но пускали туда редко и не всех. Это была Королевская библиотека, вместилище знаний многих поколений людей и магиков, писателей и мастеровых, торговцев и историков. В общем, всех, кто мог держать в руках перо и излагать на бумаге свои мысли, изыскания и знания. Первоначально при поисках портального камня я здраво рассудил, что если и есть сведенья о чем-то похожем, то уж в этой библиотеке я их обязательно найду. Главное задаться целью. Если бы не маг Сандерк, который, как оказалось, был таким же вынужденным путешественником как и я, то мне бы грозила по истине титаническая работа.

К столице мы подъехали уже в сумерках, но даже в подобном освещении высота и толщина стен поражала воображение, а огромные дубовые ворота на стальных петлях, приводимые в действие хитрым механизмом заставляли уважать местных мастеров. По тракту, который вел к главным столичным воротам, двигалось множество повозок и потому поневоле пришлось замедлить ход и влиться в общий поток.

Мага здесь действительно знали. Многие торговцы и ремесленники, проезжая мимо по своим делам, вежливо раскланивались со стариком, тот кивал в ответ. В город мы попали, как вы понимаете, беспрепятственно. Стража на воротах козырнула магу, бросив на меня удивленный взгляд, но никто не посмел сказать и слова, и Сандерк направил повозку к своему дому, по привычному для него маршруту.

— Поживешь пока у меня, — безапелляционно заявил он. — Сначала я думал подселить тебя в общее крыло дворцовой прислуги, но, сам понимаешь, обстоятельства немного поменялись. Не могу я быть таким негостеприимным по отношению к своему земляку.

— Да я и поработать не прочь, — признался я, вспоминая наш первый разговор, — жутко надоело бездельничать.

— Твои способности кладоискателя так и не проявили себя? — поинтересовался маг, ловко маневрируя по узким мощеным кирпичом улицам.

— Сложно сказать, — пожал я плечами. — Чтобы проверить способности, нужен клад.

— Ну, — хмыкнул маг, — в городе ты его точно не найдешь. — После памятного пожара все растащили строители, если что и было, а все остальные постройки — относительный новодел.

— Да я и не переживаю, — признался я. — У меня вообще есть теория, что способность дается тебе одна при изначальном переходе и привязана к тому миру, в котором ты первый раз и оказался.

— То есть, ты намекаешь на то, что если я увяжусь за вами, то не смогу колдовать? — последовал вопрос.

— Чистая теория. — Парировал я. — Ничего определенного сказать нельзя, пока мы не найдем портальный камень и не перенесемся.

— Ты, кстати, уверен, что эта способность — твоя основная? Не могло ничего поменяться, сколько порталов-то прошел?

— Тоже есть теория. Помнишь, я упомянул, что в вампирском мире не Кари, ни Берк не смогли активировать портальный камень, когда меня не было рядом.

— Конечно, помню, — кивнул старик. — Этот мир особенно любопытен. Меня бы туда, я бы показал этим кровососам, правда если брать в расчет твою теорию привязки к миру, то и сожрать меня там могут запросто, если без способностей к магии останусь. Хотя, с другой стороны, с десяток прирожденных магов-боевиков и посмотрим кто кого.

— Не горячись. — Улыбнулся я. — Что было, то было, к тому же, если бы вампиры могли пройти сквозь портал, то давно были бы здесь. Ну, а по поводу бонуса, что если моим бонусом является именно эта возможность прохода?

— Вполне вероятно, но несколько необычно. — Заявил маг. — Как не крути, но все способности бытовые, данные индивидууму, чтоб ноги с голодухи не протянул, пусть даже и раздутые до чрезвычайных пределов. Чем может, в данном случае, послужить возможность бесконечной портации, понять не могу.

— Торговля между мирами, к примеру, — предложил я. — Первой моей мыслью было именно это когда, я вдруг оказался в своем мире.

— Вот на это я и надеюсь. Нет, не на торговлю конечно, а именно на то, что можно попасть в тот мир, где ты родился, — с грустью произнес Сандерк. — Могилу родителей посетить, по местам детства пройтись. Как ни как, пятнадцать лет не шутка. Посмотрю, что нового появилось заодно, может, в отпуск отправлюсь, финансовые возможности позволяют.

— А ты не думаешь, что за эти годы тебя уже считают давно усопшим? — поинтересовался я.

— Тем лучше, — усмехнулся маг, направляя повозку к воротам трехэтажного особняка с красной черепицей на крыше — мешать не будут. Вот, кстати, мы и приехали.

Как и положено дому настоящего волшебника, створки ворот распахнулись, пропуская хозяина с повозкой во внутренний двор. На встречу выбежала прислуга, помогая старику спуститься, что, на мой взгляд, было лишним, вспоминая, как совсем недавно степенный маг и целитель короля Сандерк, отплясывал по повозке и залихватски свистел, подгоняя птиц.

— Это мой друг, — объявил маг, показывая на меня, — он погостит некоторое время, так что прошу приготовить гостевую комнату наверху. — Прислуга бросилась врассыпную исполнять приказ.

— Строго тут у тебя, — улыбнулся я.

— А куда деваться, — смутился Сандерк. — Если дать им спуску, сядут на шею и ноги свесят. Ты давай проходи, в дом, а я пока по хозяйству распоряжусь, да прикажу приготовить коляску к вечеру. Сегодня во дворце заключительный бал по поводу рождения наследника, два месяца прошло, а все празднуют.

— И ты поедешь на бал?

— Мы поедем. Не бывал, небось?

— Любопытно, согласился я, но я ничего не понимаю в дворцовом этикете, да и соответствующего наряда у меня нет.

— С первым не беспокойся, главное помалкивай, а по поводу наряда, так что-нибудь подберем.

— Когда начнем заниматься амулетами?

— Завтра, все завтра. На свежую голову, и мысли лучше приходят, и ум острее.

Отправиться на бал, впрочем, нам было не суждено.

Как и в любом подобном мероприятии, естественно не обошлось без трудностей и сюрпризов. Конечно, никто в нашей компании даже примерно не представлял, что делать с венценосным младенцем, как его кормить, во что переодевать, что делать, если он не может срыгнуть и еще чертову уйму вещей.

С малочисленностью группы тоже ничего не вышло. На баланс мероприятия пришлось ставить королевскую кормилицу Маринду и личного повара короля господина Пери, ибо только он один из нашей компании понимал, что могут, есть маленькие дети и мог это приготовить, хотя в этом возрасте детям должно быть достаточно кормилицы. Впрочем, против присутствия повара возражений не возникло. Скажу больше, известие по началу вызвало бурю восторга у гномов и вашего покорного слуги. Перспектива готовить самостоятельно в ближайшие несколько дней не грела, а стоять у плиты никто из нас не любил. Соответственно прибавилось и скарба, и уже не одна, а две повозки стояли во дворе, дожидаясь своих пассажиров. Господин повар даже порывался взять дворцовую посуду, но маг заверил, что в том месте, куда они отправляются, есть прекрасная кухня со всеми возможными приспособлениями, на что повар отметил, что из прекрасных кухонь он знает только одну, а та остается во дворце, но Сандерк был непоколебим, и Пери пришлось смириться.

— Ни к черту наша секретность, — ворчал Берк, нервно расхаживая между повозками и бряцая оружием. — Если помедлим еще час, то скоро вся столица будет знать о нашем отъезде.

— Да ладно тебе, — сидящий на ступеньках лестницы Кари, меланхолично затачивал топор. — Ну, чуть побольше народу, что с этого?

— А то! — Взвился Берк. — Поехали бы втроем, проще было бы проскочить. Выбрались за городские ворота, и ищи ветра в поле, а с таким караваном попробуй, потеряйся.

— Так все равно, без подмоги не справиться, — отмахнулся второй гном, придирчиво осматривая заточенное лезвие. — Мы же охрана, а не няньки, да и Сергей согласился, что без специфической помощи нам никуда не деться.

— Это только и останавливает меня, чтобы не затеять скандал, — пробурчал Берк.

— Ладно вам спорщики, — я закинул свой рюкзак в ближайший экипаж. — Сандерк обещал помочь с маскировкой, колданет нам вслед и все отлично.

— Не знаю, как в этом мире, — нахмурился недовольный гном, — но в моем родном, хоть уколдуйся, но, если найти грамотного следопыта, он тебя по любому следу проведет, хоть трижды замороченному. Так-то.

Наконец из дверей дворца появилась королевская кормилица с люлькой и господин повар.

— Легки на помине. — Вздохну Берк. — Грузимся и отбываем.

Королевские подорожные, продемонстрировав свое по истине волшебное свойство, позволили без задержек пройти через последний пост стражи у центральных ворот, и гномы погнали повозки запряженные четверками ездовых птиц прочь от столицы по центральному тракту. Близилась ночь.

В первой повозке сидел Берк и кормилица с младенцем, а мы, с Кари и господином Пери, ехали во второй, кое как разместившись на груде скарба.

Наш отъезд был также задержан магом, которой самолично прощупал и обсмотрел каждый предмет одежды и инвентаря следующий за наследником, чтобы убедиться в отсутствии инородных вещей, если уж не амулетов, то магических маячков. Это отняло как минимум час, после которого довольный старик протянул мне четыре амулета.

— Вот этот, — пояснил он, — с рубином, полог тьмы. Активируешь его, когда отдалитесь от города и свернете с тракта на проселочные дороги. Заговор действует так, что ночью вас невозможно будет заметить ни простым, ни магическим взором. Держится наговор час, но при приличной скорости вы успеете оторваться от любых преследований. Второй, с изумрудом, амулет бытовой, но вам пригодиться как никогда. Сыграет он на привале, убрав за вами все следы пребывания. Самый сложный наговор, на самом деле, и мое личное изобретение. Третий амулет с сапфиром, может пригодиться, если вы повстречаетесь с дикими зверями. Он способен отвлечь внимание любого хищника, но только на несколько секунд, так что на магию надейтесь, но сами будьте на стороже. И последний амулет, — Палец мага ткнул в алмаз, — амулет связи. Сам понимаешь, опять же одноразовый, как и все остальные, но действует примерно минуту. Запустив наговор, ты можешь сообщить мне что угодно, если в этом возникнет острая необходимость и понадобиться помощь, но надеюсь, что этим амулетом ты не воспользуешься.

— Не волнуйся, земляк, — я принял из рук мага все четыре магических камня и спрятал их в карман. — Все сделаем в лучшем виде, комар носа не подточит.

— Тогда в путь, — Сандерк крепко сжал мою руку. — Не оплошайте. На карте не только моя репутация, но и судьба всего королевства, а я ему кое-чем, да обязан.

— Все конечно хорошо, но ты не объяснил, как я могу активировать амулеты, — признался я.

— Все просто, — маг покопался в кармане и вытянул клочок бумаги. — Ты берешь амулет в руку, он тебя распознает, так как я настроил его на твою ауру и говоришь вот эти слова.

— Отлично. — Я, не глядя, отправил инструкцию в тот же карман и дал отмашку колонне.

Минут десять мы потратили на изучение обстановки.

— Периметр шляпки гриба метров тридцать, — поделился Кари, усаживаясь на рюкзак. — За край заглянуть не получилось, но судя по окружающим исполинам, спуститься на землю будет крайне затруднительно.

— Интересно, а гигантская гусеница на нас не наступит? — улыбнулся я.

— Ничего смешного не вижу, — насупился Берк. — Лично я считаю свой выбор наиболее правильным. Лучше уж оказаться на гигантском грибе, чем попасть в пасть хищной ящерице.

— Может, ящерицы разумны? — предположил Кари.

— Ну, если к ящерицам хочешь, то чего меня поддерживал? — Берк показал Кари кулак и обиженно отвернулся.

— Ладно вам спорщики, — попытался я примирить гномов. — Ситуация не так уж и плоха. Кстати, амулет навигации работает и показывает на запад, так что выход отсюда есть, можете не сомневаться.

— А как выходить? По шляпкам скакать?

— Спускаться надо. — Решил я. — Свяжем веревки и спустимся вниз, а там видно будет.

— Да тут даже зацепиться не за что, — Берк в сердцах стукнул кулаком по серо-зеленой шляпке, на которой мы сидели. — Гладко все, как на голове у лысого гнома.

— Можно забить что-нибудь острое. — Предложил я.

— Например?

— Меч.

— Чей меч? — Не понял гном.

— Твой конечно, — подивился я. — У тебя одного меч есть.

— А почему это мой меч? — Взвился Берк. — Чем, вон, топор Кари хуже?

— Тем и хуже, что глубоко его не воткнешь. — Пояснил я. — Длинны веревок нам должно примерно хватить, но очень бы не хотелось болтаться на такой верхотуре, понимая, что сама веревка держится на честном слове.

— Действительно Берк, чего ты ломаешься, — поддержал меня второй гном. — Лучшего варианта, чем твой меч нам попросту не найти. Мы тебе потом другой купим, еще лучше.

— Дождешься от вас. — Вздохнул гном.

Меч вошел в шляпу на удивление легко и благодаря плотной структуре поверхности намертво засел в грибе. На поверхности осталась лишь рукоять с крестовиной, к которой Кари на хитрый узел закрепил веревку.

— Узел особый вяжу. — Пояснил он. — При натяжении держит легко, а вот если поболтать веревку определенным образом, развяжется. Очень удобно. Мало ли, где еще спускаться или подниматься придется.

Поплевав на руки, Берк взялся за прочный плетеный трос, и первый направился к краю.

— Если орать буду, тяните назад. — Пояснил он. — Только поживей тяните, а то и вправду какая тварь снизу придавит, опомниться не успеешь. — И, пыхтя от старания, принялся опускаться. Потом послышалось оханье и звук приземлившегося тела.

— Что там, Берк? — Взволнованно прокричал Кари. — Все нормально?

— Самой малости веревки не хватило, — послышался голос снизу. — Метра три, может меньше. Я пока покараулю, а вы вещи начинайте спускать, только на веревке, скидывать не вздумаете, а то еще в меня попадете. Я тут, покамест, покараулю.

— Спускаем, — крикнул Кари и, вытащив веревку на верх, прицепил к ней рюкзак со спальником. — Принимай.

Дальше наши дела пошли скоро и буквально минут за пять, справившись со спуском вещей, мы один за другим оказались на земле. Гномы спустились споро, их загрубевшие от работы с молотом руки, ловко цепляясь за веревку, быстро опускали своего хозяина на землю. Добравшись до конца, они ловко спрыгнули на землю и принялись рассортировывать вещи. Мне же с моими руками, в жизни не видевшими физической работы, исключая проведенные в армии годы, пришлось туго, и как я не старался, но стер руки в кровь. Добравшись до земли, пришлось доставать аптечку и перебинтовываться.

Гномы помогли мне навьючить на себя рюкзак, и мы двинулись в путь. Вопреки всем моим ожиданиям, остальная природа не оказалась столь амбициозной, и под ногами была самая обычная трава, а в небе светило самое обычное солнце. Через час пути впереди наконец показался просвет, и мы наконец вышли на поляну грибного леса.

— Вот тебе и на. — Усмехнулся я. — Есть в моем мире понятие «грибной лес», но чтобы лес из грибов, это я вижу впервые. Жаль, фотоаппарата с собой нет, не поверят же, если расскажу.

— Интересно, а кому ты будешь рассказывать? — Поинтересовался Берк.

— Да мало ли кому. — Пожал я плечами. — Мемуары, может, напишу в старости.

Выйдя из леса исполинских грибов, мы принялись спускаться по склону к речке, струившейся внизу. На другом её берегу тоже был лес, но абсолютно нормальный, еловый.

— Странное место, — я еще раз обернулся на стремящиеся вверх огромные ножки, — радиоактивное, наверное.

— Какое? — не понял, топающий рядом Кари.

— Радиоактивное. — По слогам произнес я. — Радиация. Сила такая есть.

— И чего?

— Если присутствует, то ничего хорошего.

— А все-таки?

— Дети будут трехголовые, — отмахнулся я. — Не разбираюсь я в этом.

— Клева. — Подивился гном. — Одна голова спит, вторая читает, третья пиво трескает.

— А еще хорошо тремя глотками песни орать, — присоединился Берк. — Сам себе хор, сам себе компания.

— Слушай, Сергей, — заговорщицки подмигнул мне Берк, — а там ничего больше в трех экземплярах не появиться? Знаешь, я был бы не против, допустим…

— Всем лежать. — Произнес Берк, и первым упав на землю, подкатился под куст. Мы, не споря, так же рухнули вниз.

— Что стряслось? — Прошептал я.

— Ты сам посмотри, — кивнул гном, — да не высовывайся ты, аккуратно.

По берегу, медленным ходом ехало несколько эльфов в боевом снаряжении. Почему я решил, что в боевом? Сам не пойму. Кони в зеленых попонах, ездоки в таких же плащах, хорошо маскирующих их в лесу, за спиной колчаны со стрелами и луки.

— Эльфийский патруль. — Прошептал Берк.

— Не бывает патрулей эльфийских, — поделился Кари. — Они же все единоличники, у них даже регулярных войск нет, перессорятся все из-за своей кичливости и гордыни, да перестреляют друг друга.

— Темнота ты, Кари. — Парировал гном. — Патрули бывают, но патрулируют они только свои заповедные реликтовые места. В такие попасть, не то что гному или человеку, а не каждому эльфу получается.

— То есть мы что-то нарушили? — Предположил я.

— Не хотелось бы. — Поморщился Кари. — Посягнувшим, пусть даже по неосторожности, на святыни ушастых, в нашем мире положена смерть, и, думаю, в этом мире все также.

— А вот сейчас проверим, нарушили или могли нарушить. — Решил Берк. — Видите, к воде подъезжают, если будут речку вброд пересекать, и пойдут по этому берегу, значит, грибной лес и есть заповедник.

— Кстати, — поинтересовался я, — а веревку с гриба мы сняли?

Все лихорадочно начали обшаривать свои пожитки.

— Нет веревки, — первым прошептал Берк, — висит, небось, она родимая, и на нас пальцем тычет.

— Будем надеяться, что ушастые не в ту часть грибницы попрутся, — тихо произнес я. — Вот мои мысли. Пропускаем эту кавалькаду, ждем минут десять и деру вниз по течению, желательно по водичке, чтоб даже запаха не было нашего, не то, что следов.

Эльфов было шестеро, все высокие, светловолосые. Помимо луков, в экипировке патрульных были арканы, притороченные к седлу, очевидно для отлова нарушителей. Кое у кого получилось разглядеть перевязи с метательными ножами. Серьезный народ.

Колонна патрульных выехала из леса и разделилась на три группы, две из них разъехались по берегу в разные стороны, а двое оставшихся начали пересекать речушку.

— Вот уроды! — Тихо выругался кто-то из гномов.

— Будем ждать, — решил я. — Слушайте, господа. Может с ними договориться получиться. Объясним мол, так и так, путешествуем, гриб ваш продырявили по чистому недоразумению. Все возместим и так далее.

— Бесполезно. — Отмахнулся Берк. — Когда дело доходит до их артефактов и верований, тут хоть свет туши. Фанатики чертовы. Слушать ничего не будут. Ты погляди, все с арканами. Знаешь зачем?

— Догадываюсь. — Кивнул я.

— Ну, так вот, — продолжил гном, — если бы ты без нас был, может быть и получилось бы договориться, а с гномами они церемониться не будут. Вздернут на потеху публике на суке и баста. Господи, какой позор, погибнуть в расцвете лет, на чужбине, от грязных лап длинноухих. Хорошо хоть родичи не узнают.

— Ты нас раньше времени не хорони. — Одернул его Кари. — Мы еще потрепыхаемся.

— Тебе легко говорить, у тебя топор, — хмыкнул Берк. — а у меня рюкзак да спальник. Чем я, по-твоему, буду обиваться?

— Если вы не прекратите препираться, — одернул я гномов, — то, может, и отбиваться не придется. Хорош галдеть.

Все притихли, наблюдая за парой эльфов пересекших реку и на наше счастье, уезжавших левее той тропы, по которой мы вышли.

— Проехали вроде. — Кари встал на четвереньки и аккуратно выглянул из-за куста. — Пора валить. По берегу вот только уже не получиться, придется в эльфийский лес соваться.

— Хрен редьки не слаще, — подытожил Берк.

— Ну не скажи, — не согласился второй гном. — Зайти в святое место и зайти в лес, две принципиально разные вещи, и если за первое предполагается пеньковая подружка, то за второе можем ограничиться пинком под зад и выдворением с территории.

— А если догадаются, откуда мы приперлись?

— Пусть сколь угодно много догадываются, да и мы не просты. Пройдем по подлеску аккуратно, доберемся до пустоши какой, и ищи ветра в поле.

Подождав для уверенности еще десять минут, дав эльфийскому патрулю отдалиться, мы продолжили спуск к воде.

— Куда показывает амулет? — Поинтересовался Кари.

Я молча махнул рукой в нужном направлении.

— Не, туда не пойдем. — Замотал головой гном. — В том направлении, видал какие деревья высоченные? Там самая гуща, самое их гнездо. Живут они конечно не колониями, но в лесной чаще на них напороться проще некуда. В другую сторону пойдем, там вроде и лесок пожиже. Глядишь, и выберемся без потерь.

Лесная речка оказалась на удивление холодной, но останавливаться и просушивать обувь и одежду мы не стали, а переправившись, скорым шагом припустили в предложенном гномом направлении, стремясь как можно быстрее покинуть опасное место. Пробираться по лесу теперь приходилось крайне осторожно, тщательно проверяя куда ставить ногу. Каждый сухой сучок, каждая щепка в лесу, могли выдать наше местоположение чуткому эльфийскому уху.

— Странно, — прошептал я. — Значит, треск сучьев они слышат, а как мы словно паровоз, перебирались через речку, это они почему-то упустили.

— Тут я тебе не помощник в понимании, — ответил Берк, — да и Кари тебе не поможет. Наука у нас такая есть, гномья. Хочешь запутать эльфа иди по воде. Мы бы и пошли, коли бы эти чумовые по берегу не разъездились. Может через воду они не слышат, а в лесу родились и только его и чувствуют, может еще что.

Резкий свист заставил нас присесть, и вовремя. Две стрелы одновременно воткнулись в то место, где только что были головы гномов.

— Ложись! — Взвизгнул Берк, и уже не таясь, рухнул на землю, спрятавшись за упавшим стволом.

— Что, придурки ушастые, промазали? — зло выкрикнул Кари отцепляя от пояса топор и прячась за стволом.

— Договориться не получится, — решил я.

— Их всего двое, — вдруг перешел на шепот Кари. — На контакт они не пойдут. Один будет сторожить, а другой кинется за подкреплением. Нам нужно этого не допустить и выманить их на себя. Только так у нас есть шанс завалить патруль, иначе болтаться нам на суку.

— И как ты это сделаешь? — тоже прошептал я.

— Я этим уже занимаюсь, — подмигнул мне гном.

— Эй, уроды косоглазые, кишка тонка попасть? — раздался из под ствола ехидный голос Берка.

— Да-да! — включился я в игру. — Вы больше похожи на зайцев, чем эльфов. Такие же трусливые.

Еще две, почти синхронно пущенные стрелы, попытались достать нашу троицу, но пробить толстенный ствол дерева не вышло, и из глубины леса послышались ругательства на незнакомом мне языке.

— Всегда поражался, — усмехнулся Берк, — они даже матерятся нараспев, что стихи читают.

— Эй вы, лесные мыши, — крикнул Кари, — а ну, кому слабо потягаться ловкостью с подгорным народом? Немощь бледная!

Ругательства стали слышны ближе и еще две стрелы ударили в то место, где секунду назад лежал гном.

— Ух ты, — хмыкнул я. — Это же надо.

— Вот потому их и надо вытащить на рукопашку, — шепнул Кари. — Стрелки они превосходные, сам видишь.

И тут меня осенило. Кое-как сняв с плеч пораненными руками рюкзак, а делать лежа это гораздо затруднительней, я запустил руку в его недра и не без труда нащупал тонкую стальную рукоять вампирского нейтрализатора.

— Как думаешь, брат гном, на сколько шагов может пальнуть эта штука? — Я повертел на пальце вычурное оружие.

— Понял тебя, — подмигнул гном, и с новой силой принялся выкрикивать оскорбления и непристойности в сторону нападавших.

Как оказалось, у гномов чрезвычайно развита фантазия, так что интерпретации эльфийского поведения, их половой образ жизни и религиозные взгляды варьировались столь витиевато, что я только диву давался, однако старания гномов приносили плоды.

Особенно подействовал донельзя похабный анекдот про эльфийку которая вышла замуж за кактус. Наконец на поляне появились взбешенные эльфы, держа в руках тонкие играющие на свету мечи.

— Я их сейчас на куски порежу, — рявкнул один.

— Оставь мне кусочек гнома, — произнес другой.

— Приплыли, — заявил я и дважды нажал на курок.

В лес заезжали не спеша. Вперед ушел головной отряд из трех верховых эльфов, а командир с остатком своего боевого подразделения замыкал строй. Посередине, словно в кульке, ехали мы с гномами.

— Анарион? — Вновь обратился я к эльфу. — Можно тебя спросить?

— Спрашивай. — Усмехнулся тот и поравнялся с телегой.

— Вот скажи, командир, ты ведь не рядовой эльф, ведь так?

— Так. — Кивнул Анарион.

— Не просто эльф, а еще и командир королевских лучников, значит, по-нашему шишка?

— Верно. — Вновь кивнул эльф.

— Судя по вашим действиям, — я прокашлялся, — вы больше похожи на отряд специального назначения, чем на рядовых арчеров в охранении. Эка вы положили столько гномов, да еще умудрились подойти почти незамеченными чуть ли не на выпад мечом.

— Тоже верно, — хитро прищурился Анарион. — Сергей, к чему ты клонишь?

— А клоню я к тому, что с чего это командир королевского спецназа с малыми силами делает на границе королевства, да еще ввязывается в драку с вероятным противником, рискуя при этом получить по шее от подкрепления? Нас вот грешных выручает. Да и к тому же, обмолвился, что, мол, бойцы нас перепутали, а это странно. Так что?

Анарион весело расхохотался.

— Ну, ты брат даешь, ну проныра! — Выговорил он, утирая выступившие от смеха слезы тыльной стороной ладони. — Его Величество предупреждал, что все может выйти именно так.

— Ни к добру, ни к добру… — дважды повторил Берк, пытаясь раскурить трубку, — все это внимание королевских особ к нашим скромным персонам мне всегда не нравилось. Не нарваться бы еще на одного наследника.

— Нет, ты уж поподробнее. — Попросил я стрелка.

— Секрета здесь нет. — Пожал плечами эльф. — Три дня назад Его Величество вызвал меня и велел в срочном порядке отправиться в священный лес, в котором, как он сам сказал «его дорогие гости вот-вот должны очутиться». Дал по этому поводу четкие инструкции, сказал, даже, сколько вас будет и примерно, где вы окажетесь на момент нашего прибытия, и мы опоздали-то самую малость. Вы опередили нас совсем на чуть-чуть, связали моих людей, что впрочем, в данной ситуации вам простительно, да еще дернули что есть мочи через всю пустошь в лапы к торговцам рабами.

— А откуда Его Величество мог знать о нашем прибытии? — Подивился Кари.

— Ну, во-первых, — безапелляционно заявил Анарион, — он король эльфов. Это уже не мало. Он самый долгоживущий правитель на этой земле, ему уже практически девятьсот лет. До такого срока не доживал еще не один эльф, не то, что человек.

— Что значит человек? — Не понял Берк.

— То и значит, — пожал плечами командир, — король эльфийского королевства является человеком по рождению.

Новость меня удивила, а вот гномов попросту поразила, так что несколько минут они ехали в оцепенении.

— Странные вы какие-то, эльф, — наконец выдал Кари, — мы к таким не привыкли.

— А к каким привыкли вы? — поинтересовался Анарион.

— Ну, — замялся гном, — ты только не обижайся, конечно, но в моем мире эльфы — это группа самовлюбленных болванов. Подчиняться человеку для них смерти подобно, а организовывать мобильные диверсионные отряды так вообще недоступно. Живут они разрозненно. Королевство их постфактум королевством не считается. Вот по поводу эльфийской религии, пунктик. Вы же совсем другие.

— Какие другие? — улыбнулся эльф.

— Нормальные. — Развел в растерянности руками Кари. — Самые нормальные вояки, со своими принципами, пониманием и дисциплиной. Другие бы, на твоем месте, перебили всех этих голых подбородков, а вы попугали только.

— В нашей операции не было предусмотрена тактика уничтожения гномов… — пояснил эльф, но его тут же перебил Берк:

— Не называй их так, эльф. Это не гномы, а выродки какие-то. Подбородки голые, в руках луки, людьми опять же торгуют. Нет, нормальный гном себе такого даже в самом страшном сне представить не может. Да одно лишь отсутствие бороды и рисунки на лицах это вопиющее нарушение всех канонов и правил приличия. Уже за одно это смело можно бить морду.

— Так ты вроде и бил. — Ухмыльнулся лучник.

— Твоя правда. — Гном осторожно потрогал перебинтованный затылок. — Был бы у меня меч, я бы еще посмотрел, кто кого по башке приложит. Только вот…

— … оставил его в грибном лесу? — прищурился эльф.

— Оставил. — Кивнул Берк. — Вы уж извините, парни, что с вашим священным лесом так неловко вышло, не со зла это мы.

— Священным? — удивился Анарион. — Э нет, путаешь ты. Грибной лес скорее аномалия. Древняя, странная, но не более, чем крайне чудное место. Никакой святости оно не несет, а если и принесет кого, то вот таких путешественников.

История этого леса, впрочем, примечательна и загадочна, как и все, что с ним связано. В старых манускриптах написано, что не было этих грибов. Лес как лес, ничего примечательного. Вру, грибы были, но нормально умещались в кузов, а потом вдруг взял и появился, будто пришел великан и посадил их в одни момент. Тогдашний король и старейшины было всполошились и даже отправились на место, но ничего толком не нашли, кроме грибов неимоверных. Ни святости от них, ни чудес рядом расчудесных, из тех, что калек лечат и хворых с постели поднимают. Диковинка, и только.

— И нету у вас никакого священного леса?

— Есть, конечно, — кивнул командир, — куда уж нам без него. Вот только поклоняться здоровенному грибу как-то не логично. Не находишь?

— Без комментариев, — отмахнулся Берк. — Я за последние месяцы такого навидался, что вообще перестал, что либо различать, а уж строить логические цепочки так и подавно не смогу.

— Все равно ничего не понимаю. — Поделился я.

— Наш король еще называет себя инженером «Генезиса». — Подкинул идею Анарион.

Я лишь пожал плечами.

— Извини друг эльф, ничего мне это не говорит.

— Интересно девки пляшут. — Кари сидел на веранде и, прихватив откуда-то кувшин местного пива, пытался разглядеть в нем дно. — То есть, ты хочешь сказать, что тот парень, который сейчас сидит у себя в кабинете и занимается самобичеванием, как в прямом, так и в переносном смысле, является нашим создателем? Творцом?

Я уселся рядом с гномом и подставил кружку, которую он тут же и наполнил до краев.

— Ничего я не хочу сказать. — Я пожал плечами. — Мне до сих пор с трудом вериться во все то, что я недавно узнал. Больше похоже на бред выжившего из ума старика.

— А что такое лунная станция? — поинтересовался гном.

— Ну, Луну ты, думаю, неоднократно видел.

— А то. — Гном вновь приложился к кувшину.

— Ну, так вот, станция по всей вероятности находиться на Луне.

— А почему мы тогда её по ночам не видим? Я, конечно, понимаю, что расстояние, размер и прочие пакости, но есть же астрономы. Звездочеты, в конце концов. Их работа в том и состоит, чтобы ночи напролет пялиться в свои обычные или волшебные телескопы, изучая звездное небо, а Луна, это такая штука, которую они давно должны были исшарить своим любознательным взглядом вдоль и поперек.

— Тоже вопрос. — Пожал я плечами. — Скорее всего, та луна, которая нам нужна, находиться в другом, материнском мире.

Рядом тихо присел Берк и начала меланхолично затачивать раздобытый по случаю топор.

— Не умеют точить. — Вздохнул он. — Сталь отменная, ручка удобная, точить не умеют.

— Знаешь, что напрягает? — вновь подал голос Кари.

— Что? — Меланхолично поинтересовался я.

— А то, что все мы как будто не настоящие, — гном сделал большой глоток. — Все мы сделаны по чужой задумке.

— Ну, так у всех вроде. — Улыбнулся я. — Каждая цивилизация имеет свой эпос, имеет свою религию, в которой раз за разом объясняется, откуда все вышли, и как вообще жизнь появилась.

— Да понимаю я. — Ухмыльнулся гном. — Но относишься к этому как-то проще, когда подобная информация занесена в древние рукописи, а не рассказывается тебе твоим другом за кружкой пива. Знаешь, Кари, я тут поговорил с нашим создателем, точнее с одним из них, так он говорит, что все мы умрем. Клева да? — Гримасничая, передразнил он меня.

— Напиться что ли? — Я с сомнением посмотрел на пустую кружку.

— Нельзя. — Наконец подал голос Берк. — С дракона свалишься и поминай как звали.

— А я веревками привяжусь. — Тут же поделился я идеей.

Все замолчали, каждый задумался о чем-то своем. Я же не думал вовсе, просто смотрел на зеленую листву на ветках и прислушивался к пению птиц.

— Летите со мной? — Наконец поинтересовался я.

— Куда уж ты без нас. — Усмехнулся Берк. — К тому же, Кари себе вовек не простит, что пропустил такое приключение.

— Приключение ради приключения? — Улыбнулся я.

— Стиль жизни. — Кивнул Кари.

— Тавтология. — Предложил Берк.

— Замкнутый круг. — Вновь подал я идею.

— Ходить по кругу не всегда хорошо. Рвать надо круг. — Вздохнул Кари и в три приема осушил кувшин. — Там вроде его божественность обещала оружия подкинуть. Я в те места, что ты на карте показывал, без хорошего доспеха и не сунусь. Тухлое это дело.

— Перед обедом зайдет Анарион и проводит нас в королевскую оружейную, — вспомнил я. — Там выберем все, что нам только приглянется. Не жадничайте только.

— Дракон штука здоровая. Все унесет. — Отмахнулся Кари.

— А ты сам-то унесешь? — Улыбнулся я.

— Знаешь, Сергей, — гном повернулся в пол оборота ко мне и улыбнулся, — ты даже не представляешь, сколько может навьючить на себя гном, особенно если это халява.

Наконец наше путешествие по воздуху подошло к концу и, навьючив на себя все необходимое снаряжение, мы отправили ящера восвояси, а сами двинулись по узкой каменистой тропе в указанном на карте направлении.

Идти по горам, это своего рода искусство. Разряженный воздух заставлял задумываться о гипоксии, так что пришлось увеличить количество привалов. Несколько раз в горах что-то грохотало, но до нас долетали лишь мелкие камушки. Кроме проблем с кислородом, горы принесли также и холод, едва ли не больший, чем мы ощущали при полете на спине ящера, и оставалось только возблагодарить того эльфа, который настоял на большом количестве теплой одежды. Своя ноша не тянет, как любили говорить в моем мире. Ночевать также пришлось в горах, и мы выбрали для ночлега удобную площадку с каменистым козырьком, закрытую от колючего ветра.

— Огонь в горах, как в степи. — Поделился Кари, принявшись за растопку. — Видно его издалека, но ночью без него никуда. Закоченеем насмерть.

— Да кто же спорит, — кивнул я, притоптывая и вращая руками, чтобы согреться. — Давай свой костер, а то действительно дуба дадим. То еще будет зрелище.

— Не торопи, — отмахнулся Кари. — Если уж так холодно, возьми флягу у нашего спиртосодержащего друга.

— Вечно будешь помнить. — Обиделся Берк. — Всего раз стоило напиться…

Я хохотнул.

— Что веселого? — Подозрительно зыркнул на меня гном исподлобья.

— Анекдот старый вспомнил, как раз по этому случаю.

— И какой же?

— Интересно?

— Давай, не тяни.

— Ну, так вот, заходит один турист в пивной бар и видит, сидит чабан. Вино пьет в тоске. Подходит к нему турист и спрашивает, что, мол, такой грустный, на что чабан объясняет. Жизнь, мол, несправедлива, а люди предвзяты и закостенели в свом мышлении и пуританстве. Что так? Да мол, построит человек дом, но никто не назовет его Гоги Домостроитель. Посадит человек сад, но никто не потрудиться назвать его Гоги Садовод. Возведет человек мост, но ни один не назовет его Гоги Строитель мостов, но стоит ему один раз переспать с овцой…

— Твоя правда, — вытирая выступившие от смеха слезы, произнес Кари. — Закостенелый мы народ, гномы. Всякую пакость в голове носим.

— Вам бы все ржать, — надулся Берк. — Я же говорю, нервы все это.

— Конечно нервы, Берк. — Хохотнул Кари. — Никто и не спорит. Лекарство то не все употребил? Дай вон Сергею, пусть тоже полечиться.

Проворчав что-то невразумительное, обиженный гном, впрочем, отстегнул от пояса флягу с вином и протянул мне, на, мол, пользуйся.

Тем временем сгущалась ночь, костер разгорался все сильнее и сильнее, еще больше подчеркивая окружающую темноту.

— Хоть и не подобраться к нам, — произнес Кари, грея руки над костром, — но дежурить придется, в любом случает. Прогорит костер и потухнет.

— Будем, — кивнул Берк. — Мне то же не особо светит окоченеть. Чур, я первый.

— Хорошо сидим, — вздохнул я, щурясь на огонь. — Прямо как в детстве. Жаришь на палочке хлеб и рассказываешь историю про черную руку.

— Или про черного гнома. — Улыбнулся Берк. — Жуть, как этой истории боялся.

— Ну-ка, ну-ка?! — Заинтересовался я. — Сколько здесь нахожусь, а о черном гноме в первый раз слышу.

— Ну, если интересно то расскажу, только, чур, ночью не вскакивать и дурным голосом не орать, — заговорщицким шепотом произнес гном.

— Давай. — Кивнул я. — Обещаю не орать и не вскакивать.

— Хорошо. — Берк устроился поудобнее в спальнике и, нагнав налицо выражение значимости, важно начал.

— Было это еще в те времена, когда горы были юны, гномы молоды, а эльфов и в помине не было. Жили в одной пещере два брата близнеца, Оли и Барум. Молодцы хоть куда, силой и умом не обделены, но случилось им влюбиться в одну гномку по имени Наля. Девка была сама себе на уме, себе цену знала, но кому из братьев предпочтение отдать, решить не могла и замыслила она им устроить испытание. Вызвала на встречу и сказала:

— Друзья мои, всем вы милы мне, всем вы пригожи, но выберу я из вас того, кто принесет мне секрет железа.

Расстроились братья. Шутка ли, секрет железа! Кто этот секрет добудет, тот мастером станет великим. Что захочет, сможет выковать, да вот незадача. Секрет этот начертан на пергаменте, а пергамент охраняет подгорный великан, да такой лютый, что даже не стоит туда и соваться. Делать нечего, собрались братья в дорогу, каждому хотелось принести Нале этот секрет и стать ее законным супругом. Долго ли они шли, неведомо, но, наконец, одна из штолен вывела их к подземной реке, посередине которой был островов. Вот на этом островке и жил подгорный великан. Великан, впрочем, тоже дураком не был, и пуще зеницы ока присматривал за своим сокровищем. Заметил великан братьев, да накинул на них сеть.

— Ну что, — говорит, — пришли секрет железа украсть?

— Нет, — кричит Барум, — с пути мы сбились.

— Да, — отвечает Оли. — Пришли мы секрет железа раздобыть. То задание сердечное.

— Хорошо, — молвит великан, — настроение у меня хорошее, убивать вас не буду, но при одном условии. Разгадаете мою загадку, отпущу, даже секретом железа поделюсь. Не разгадаете, руки ноги оторву.

Делать нечего, согласились братья.

— Слушайте тогда, — молвил великан,

— Золото! — Крикнул Барум. — Конечно это золото.

— Поясни! — Нахмурился великан.

— Ну, как же?! — подивился гном. — Золото есть нельзя, любви оно лучше, у богатых его много. Конечно это золото!

— Ну, а что думаешь ты? — Обратился великан ко второму брату.

— Ничего. — Пожал плечами Оли. — Мой ответ «ничего»!

— И ты объясни, — улыбнулся великан.

— С этим просто, — кивнул умный гном. — Ничего нет лучше любви к любимой девушке, ничего нет хуже, чем ничего, у бедных ничего нет, а богатым ничего не надо, а если нечего не есть, помрешь.

— Верно гноме — пророкотал великан. — Отпускаю я вас с миром, так и быть, а вот секрет расскажу только одному.

Нагнулся великан к Оли и прошептал ему на ухо заветные слова, с тем братья в путь и отправились. Страшно завидовал Барум своему брату, а как тут в зависть не впасть. Все удачливому родственнику досталось. Острый ум, великий секрет, красивая девушка, все его. Почернело сердце гнома, и замыслил он ужасное. На привале, подпоив Оли вином, он выведал у него секрет великана, а ночью заколол в сердце. Тело же хоронить не стал, так бросил.

— Скажу, что великан сожрал. — Решил Барум. — Мне же теперь все достанется. Девушка красивая, секрет великий, богатство несметное, от того что секретом владею, все моё. Долго ли коротко ли, добрался Барум до дома и рассказал про все, в его версии конечно.

Сыграли свадьбу, Барум богател день ото дня. С его наковальни выходили такие замечательные доспехи и оружие, что сам король гномов приезжал посмотреть на удивительного мастера в своем королевстве. Детки опять же пошли, двое малышей. Так бы все и продолжалось, если бы в один из вечеров в его лавку не постучался заказчик. Попросил он выковать чашу, да сказал напоследок:

— Запомни мастер, чаша сия, по всем правилам выкована должна быть и в срок. Если не сдюжишь заказ, неустойку большую придется заплатить. — С тем и ушел.

Взялся Барум за молот и ковал чашу две седмицы кряду, но как ни старался мастер, не выходил у него заказ. Выкует вроде правильно, свериться с чертежами, все не то.

Наконец настал день, когда появился заказчик, а пришел он не с пустыми руками. Ларчик при нем был неприметный, но от вида его, почему-то занялось сердце гнома, выступил холодный пот.

— Ну что великий мастер, смог ли ты заказ к сроку подготовить?

— Не смог, — отвечал ему Барум. — Как не бился я над твоей чашей, но не смог выполнить. Что за чудо оно такое?

Расхохотался тут заказчик и вырос в размерах, в великана памятного превратившись.

— Чаша эта, — отвечал он, — та самая, из которой вас с братом в детстве молоком поили, а сделать ты её не смог, потому что предал ты своего брата, предал и убил корысти и славы ради. — Открыл великан ящик свой и достал оттуда тот самый нож, который смерть Оли принес.

— Каюсь, — закричал гном, — каюсь, я убил брата. Не губи только великан, все для тебя сделаю.

— А ты уже сделал! — Вновь расхохотался гигант. — Брата убив корысти ради, теперь тебе хранить тайну, сам будешь, но не с женой любимой и детьми малыми, а в сыром подземелье. Не видать теперь тебе ни света белого, ни кузни, ничего, что ты любил когда-то.

Хлопнул великан в ладоши, и оказались они на том острове.

— Имя свое забудь! — Вновь вскричал великан. Нет больше тебе имени. Помыслы твои черны как ночь, душа черна как грех, пусть зовут черным, кто осмелиться.

С тех пор черный гном и живет где-то под горой, смотрит на воду, считает года и проклинает секрет.

Ну, наконец-то хоть что-то, за все это время, что соответствовало моим представлениям.

Приземлились по привычке, кучно. Слева Берк и Кари, спешно расчехляющие оружие, справа Анарион, со скрипом натягивающий тетиву своего тяжелого лука, а посередине я.

Тихо, пустынно, пыльно. Серый пластиковый пол, оранжевая пунктирная черта вокруг нас, очевидно отсекающая зону выброски, невзрачные голубоватые стены и холодный искусственный свет. Нормально. Станция, как станция, почти Солярис.

— Все вроде работает штатно, — я потянул ноздрями воздух, но ничего кроме запаха пыли и запустения не почувствовал.

— Это хорошо, — согласился Анарион и ослабил тетиву, — только я бы не особо советовал расслабляться. Спокойствие такое, неприятное. Лучше бы стрелы свистели.

— Да ладно вам, — я закинул автомат за спину и, достав из-за пазухи записи, еще раз прочитал пункт отведенный лунной лаборатории. — Сейчас направо через жилой блок, потом столовая, а после лаборатория. Всего ничего осталось.

С опаской, осторожно ставя ноги, наш маленький отряд двинулся в указанном направлении. Жилой блок оказался узким коридором с множеством дверей. Некоторые из них были открыты, и можно было разглядеть следы борьбы и кости старых жильцов, которых застигло врасплох вероломное нападение. Картина, представшая перед нами в столовой, больше напоминала скотобойню. Груды белеющих костей и черные следы от выстрелов, рисовали просто чудовищную по своему масштабу картинку. На вскидку здесь погибло не менее сорока человек.

В лабораторию, в которую мы попали после, дела обстояли значительно лучше, всего три скелета.

— Прибыли. — Берк сбросил на пыльный пол рюкзак и уселся на него верхом. — Не это ищем? — Рука гнома указала на белоснежный пульт с огромным экраном на всю стену. Кресло оператора было свободно.

— Похоже, — Кивнул я. — Больше ничего, что можно назвать консолью, тут нет.

— Оторопь берет, — поежился Кари. — Смерть вокруг, я её прямо чувствую.

— Разберемся. — Я сел за пульт оператора и на пробу щелкнул по клавишам, чтобы оживить экран. Послышалось легкое гудение и, видеопанель замерцала, пробуждаясь от долгого сна.

— Приветствую тебя, оператор, введи пароль — отразилось на экране.

«Жизнь ради жизни», набил я на клавиатуре.

— Приветствую вас, Борис. — Снова отозвалась электроника. — Есть неподтвержденные законченные операции. Вывести список?

«Yes» — нащелкал я.

— Проект «Генезис», пятьдесят три законченные операции. Вывести отчет?

«No».

— Желаете подтвердить или отвергнуть?

«Yes».

— Операции завершены успешно. Аппаратура работает в штатном режиме. Удачного дня.

— Сергей! Биозахваты! — Закричал Анарион, но было уже поздно. По коридору уже застучала дробь множества пар ног. Послышались резкие горловые команды.

— Они были у нас на хвосте, а мы прошляпили. — Сплюнул под ноги Берк, вытаскивая из чехла топор.

— Нечего нам тут делать, не удержим мы комнату. — Анарион в три прыжка оказался около карты станции, которая висела на стене, и ткнул рукой в угол. — Что это?

— Похоже на зал портации. — Прищурился я. — Вот энергетический купол, для избегания зацикливания, отмечен молниями.

— Нам туда. — Кивнул эльф. — Единственный узкий проход. Сможем держаться хоть день хоть два, а надоест, уйдем в портал и поминай как звали.

— Но оставим станцию. — Поморщился я. — А эти, — я кивнул в сторону сотрясающейся под ударами двери лаборатории, — запустят «Генезис» или отключат порталы и, тогда прости прощай наше возвращение.

— Так отключи этот чертов «Генезис» — почти взвизгнул Берк, наблюдая за тем, как с той стороны двери в ход пошли топоры.

— И то верно. — Я обогнул пульт и, встав на колени, открыл стальную дверцу. Все электронные цепи уходили в один изолированный пластиковый контейнер, тот самый контейнер, который я держал в руках во сне, стоя на краю обрыва. Сердце сжали стальные тиски.

— Нашел?! — Крикнул Кари. — Они скоро ворвутся!

— Подожди. — Я вытер вдруг проступивший на лбу холодный пот и начал по одному, аккуратно отключать интерфейсные разъемы.

— «Нештатное отключение управляющей платы Генезиса», — оповестил компьютер, а преследователи с удвоенной силой заработали топорами. Дверь затрещала, вот-вот готовая рухнуть под напором холодной стали.

— Готово, — я подхватил пластиковый ящик и поспешил убрать его поглубже в рюкзак. — Теперь система автономна. Ни черта у них не получиться, ни отключить, ни включить.

— Бежим, — Крикнул Анарион и спустил стрелу, которая с чавканьем вошла в глазницу первого смертника попытавшегося прорваться сквозь прорубленное отверстие.

— Давайте вперед, — я перебросил автомат вперед и, присев на колено, выпустил очередь по стремящимся внутрь. Послышались крики и ругань, и противник поспешил сообщить, что тоже имеет огнестрельное оружие. Сразу три автоматчика-гнома ворвавшись в комнату, начали отрабатывать прикрытие, в то время как через прорубленное отверстие вбегали все новые и новые преследователи. Гномы, орки, люди, эльфы… жгучая боль пронзила мне бедро. Выматерившись, я начал отходить, огрызаясь короткими очередями, но далеко мне уйти, не удалось. Плотный автоматный огонь заставил рухнуть на пол и вжаться в пластик. — Уходите без меня. — Я оглянулся на друзей. Берк был ранен, пуля пробила ему руку в предплечье, и та теперь свисала, как плеть, но во второй гном по-прежнему сжимал не пригодившийся в этой схватке эпох топор. Анарион полз по-пластунски к спасительному выходу, подтягивая за собой Кари, из раны на животе которого хлестала кровь.

— Черта с два, Сергей. — Отложив топор гном, сорвал с пояса один из метательных ножей и лежа выпрямил здоровую руку. Один из автоматчиков рухнул с ножом в горле. Воспользовавшись замешательством, я все-таки смог подняться и, прицелившись, срезал второго, и, подхватив Берка что есть мочи рванул к порталу, за которым уже скрылись Анарион и бесчувственный Кари.

— Мой топор?! — Воскликнул гном. — Второе оружие за заваруху, не сносить мне бороды.

Ворвавшись в коридор, я первым делом ударил прикладом автомата по запору, разбив его и заодно заблокировав дверь. Тонкая, но прочная, как и та, что сдерживала нападающих в лаборатории, она как, оказалось, могла выдержать как выстрел из огнестрельного оружия, так и удар холодной стали.

— Что с тобой? — я наклонился, осматривая раненую руку друга.

— Пустяки. — Прошептал Берк. — Дело житейское. Найди что-нибудь, чтобы руку перетянуть, кровь остановим.

— Хорошо. — Не найдя ничего проще я выпростал из брюк свой ремень и стянув с раненого гнома кольчугу затянул жгут.

— Ты сам ранен, — кивнул Берк в сторону моей ноги.

Я мельком взглянул на примерзейшую на вид, но абсолютно безопасную дыру в ноге. Пуля прошла на вылет, не задев ни кости, ни артерии. Повезло.

— Что с Кари? — Встрепенулся я.

Чуть дальше по коридору на полу сидел Анарион, положив на колени голову бесчувственного гнома.

— Дело дрянь. — Сморщился командир королевских стрелков. — Ранение в живот. Были бы мы в моем лесу, дело было бы поправимо, а тут, даже не знаю.

— Тогда к порталам. — Я попытался встать, но боль в ноге пронзила мозг острыми раскаленными иглами. Взгляд мой упал на швабру, которую кто-то давным-давно забыл в коридоре. Оперившись на нее, я принял горизонтальное положение и подал руку Берку.

— Я понесу Кари, — кивнул Анарион и, подхватив гнома на руки, двинулся вперед.

Портальная комната оказалась небольшим залом, отгороженным стальным щитом от всей станции, щит был поднят, но удар приклада по замку вновь сослужил добрую службу и щит медленно пополз вниз, отгораживая нас от внешнего мира.

Из коридора послышался взрыв. Преследователи не стали терять времени и, заминировав дверь, попросту разнесли её в щепки. Сразу несколько рук попытались остановить щит, но Анарион, аккуратно опустивший раненого гнома на пол, метнулся к проходу и что есть мочи рубанул по рукам. Блестящая сталь с готовностью распорола кости и сухожилья, а вой покалеченных был последним звуком, что мы услышали из коридора.

— Добрались, — тяжело выдохнул я и опустился на холодный пол.

— Что дальше? — прохрипел Берк.

— Разбиваем ящик и уходим в портал.

— Борис от нас не отстанет, — покачал головой эльф, — не такой он человек, чтобы оставлять своих врагов живыми, особенно если до них теперь можно добраться.

— Замкнутый круг, — выдохнул я.

Минутная пауза позволила оглядеться.

Посреди маленького зала располагалась стартовая платформа из того самого черного камня, а рядом стоял пуль управления. Очевидно оператор, желая отправиться в тот или иной пласт, просто задавал нужные координаты, направляя выброс портала.

Доковыляв до консоли, я уселся за пульт и в очередной раз щелкнул клавишами, оживляя спавшую электронику. Экран вспыхнул, но вместо интерфейса на нем отразилось улыбчивое лицо Бориса.

— Привет, Сергей. Как дела? Как твои спутники?

— Твоими молитвами. — Прищурился я. — То, что сумасшедший инженер вышел на связь, свидетельствовало о том, что добраться до нас у него пока не получается. Очевидно, король решил потянуть время, пока его команда доставит к щиту всю имеющуюся у них взрывчатку.

— Ты забрал управляющий модуль?

— Я. — Я достал из рюкзака пластиковый короб и поднес его к экрану.

— Зачем тебе это? — Ласково улыбнулся Борис.

— Разломаю. — Кивнул я.

— А что если я построю новый? — поинтересовался инженер.

— Не сможешь, иначе бы ты не ломился за нами, — отмахнулся я.

Лицо Бориса помрачнело.

— Не делай этого, Сергей. Ты даже не знаешь, какая разрушительная сила находиться у тебя в руках.

— Зато ты знаешь. — Усмехнулся я. — Каково это, Борис, уничтожить свою цивилизацию.

— Слюнтяи, — лицо короля эльфов исказила гримаса гнева, — бездари, пустышки. Это они напели тебе басни про уничтожение мира?

— Они, — подтвердил я.

— Да, я уничтожил этот сброд. — Легко согласился мой собеседник. — Ты бы видел этих трутней, этих паразитов. Они даже на людей похожи не были. Они жрали ресурсы, тратили энергию, деградировали на глазах. Это были не люди, а пиявки. Человечество переставшее совершенствоваться, жалко. Я сделал им услугу, прекратив их жалкое существование. Но я лучше, чем все те слюнтяи, с которыми ты говорил. Они ничего не делали, чтобы спасти, очистить человечество, они были пассивны и в том их преступление.

— По крайней мере, они не стреляют в моих друзей и меня, — огрызнулся я.

— Это верно. — Борис мелодично рассмеялся. — На это у них кишка тонка. Они будут интриговать, предавать, трусить, убегать, но ударить в лоб и забрать свое, это не для них. Даже сейчас, вдали от этой станции они сообща задумали потрясающую по своему замыслу каверзу. Они убьют меня, они убьют тебя, но при этом не пошевелят и пальцем. Овации, мой друг.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — прищурился я.

— А я тебе объясню. — Покладисто согласился король. — Управляющий модуль основан на чередовании некоторых любопытных редкоземельных элементов, и монтаж и сборка самой платы происходили в открытом космосе. Знаешь почему? Да потому чертов неуч, что любое соприкосновение этих элементов с кислородом повлечет за собой колоссальный выброс энергии. Атомная бомба по сравнению с ним, это как петарда, брошенная в снег. Как только ты сломаешь коробку, система разгерметизируется, и мы все отдадим богу душу. Тому самому богу, истинному, изначальному.

— Что предлагаешь ты? — Прищурился я.

— Жизнь. — Кивнул Борис. — Твой друг ранен, я излечу его. Более того, я не просто отпущу вас на все четыре стороны, а награжу. Все вы получите столько золота и драгоценных камней, сколько весите сами. Нет, вы получите втрое больше! Соглашайся, это верный шанс.

— А что будешь делать ты?

— Это мое дело.

— Сергей, — окликнул меня Берк, — Кари очнулся.

— Прервемся на минуту, — я отключил монитор и, подойдя к гному, встал на колени.

Кари был смертельно бледен. Черные круги под глазами и почти серая кожа, да и лужа крови, которую так и не удалось остановить, не давали строить радужных прогнозов.

— Как ты, друг? — улыбнулся я, осторожно положив руку на плечо Кари.

— Бывало лучше, — одними губами произнес гном. — Мы дошли, Сергей? Мы же дошли?

— Конечно дошли, не волнуйся. — Поспешил я его успокоить. — Сейчас мы перейдем в другой пласт и подлечим тебя. Будешь как новенький.

Гном грустно улыбнулся.

— Не обманывай меня, Сергей, — прошептал Кари. — Я же все чувствую. У меня осталось мало сил, так что прошу, не перебивай. Я умираю, — я почувствовал предательское щекотание в горле, — да, я умираю. — Кари закашлялся. — Мы славно повоевали. Я, ты, старина Берк, даже Анарион и тот хлебнул с нами лиха. Теперь мы расстаемся. Я слышал, что говорит инженер, не верь ему. Он коварен, он укусит тебя как скорпион, когда ты будешь переносить его через реку. Он по иному не умеет. Жизнь для него ничто, он давно уже преступил через эту черту. Единственное, что прошу. Помните обо мне не только как о воине. Вы же знаете, я еще и поэт.

… сердце отважного гнома остановилось.