Сделать небольшой, осторожный шаг передними лапами. Переступить, подергав по очереди, задними, словно кошка, вступившая в холодную воду. Еще шаг. И снова та же последовательность действий. Брр, ненавижу слякоть зимой. Когда снег превращается в растопленную жижу, что расползается у тебя под лапами, проникает между короткими пальчиками, вязнет под коготками…

Папа мою походку по снегу называет «полькой пьяного матроса» и ржёт еще постоянно. Я на него не обижаюсь… но другим спуска не даю. Да и вообще, мало кто осмеливается связываться со мной. Не потому что я такая вся из себя бой-баба, нет… просто с огненной волчицей вступать в конфронтацию опасно — в обгоревшую головешку можно превратиться. Темперамент у меня подходящий да и способности — соответствуют.

Если уж признаться честно, то и чавкающее под лапами снежное мокрое месиво тоже моих рук дело… вернее, лап. Не выдерживает снег соприкосновения моих огненных лап — тает. Потому бродить в, так любимом мной, лесе зимой — настоящая пытка для моих же нервов.

До недавнего времени была единственной жизненной проблемой. Теперь уже нет…

Опустилась на живот и, ворча и порыкивая, проползла у самых корней густого кустарника свободными острыми ветками переплетенного с соседним таким же колючим уродцем. Выползла к запруде маленького горного озерца, построенной одной трудолюбивой, но очень вредной личностью. Рядом, слепленная из хвороста, глины и ила, над водой поднималась бобровая хатка.

На лапы так и не встала. Живот все равно уже весь извазюкался, а так есть шанс расжалобить одну вредину своим несчастным видом и вынудить тем самым выползти ко мне на встречу. Даже заскулила тоскливо, показывая как мне плохо.

Над водой рядом с хаткой показалась темная головка. Блестящая шерсть, темные пуговки глаз и… недовольное фырканье с брызгами ледяной воды. Скулёж перешёл на новый уровень, что в переводе звучало «посмотри, как мне плохо…»

Фырканье стало еще более выразительное, но «лёд тронулся» и моя молчаливая собеседница, все еще выражая недовольство, поплыла к берегу. Выползшая на берег бобриха взъерошилась, отряхивая с себя капли ледяной воды, прошествовала мимо меня в сторону стоящей рядом сумке с сухими вещами и… только тогда перекинулась в невысокую симпатичную девушку с темно-каштанового цвета волосами и смуглой кожей.

— Брр-р, — передернуло её от резкого порыва холодного ветра, — чего ты ждешь, Зельда, оборачивайся скорее, или я опять нырну в свою нору.

Ничего не оставалось, как последовать ее примеру и тоже перекинуться в свою человеческую форму. Стоять голыми ногами мне лично было намного противнее, чем подруге. Приличная лужа, натекшая от растаявшего, после прикосновения огненной шерсти, превратила снег не просто в месиво, а в настоящую грязевую-земляную жижу, которая не преминула с чавкающим звуком склизкими щупальцами пролезть между пальцами.

— М-дя, — только и прокомментировала подруга, протягивая мне кусок какой-то не самой чистой тряпки и ботинки.

Забрала все молча. Так же молча, присев на ствол поваленного дерева, вытерла кое-как ноги и натянула ботинки, поджимая пальчики от минутного блаженства. Потом вспомнила, отчего сюда приползла и настроение вновь упало ниже плинтуса.

— Ну рассказывай, — пристроилась рядом одетая во все теплое Ёжик.

Вообще-то, ее звали Ежана, но все давно уже забыли, настоящее имя и продолжали звать придуманным прозвищем. Подруга не расстраивалась. Наоборот, ей даже нравилось. Девушка была довольно миролюбивым созданием, но иногда её многочисленное семейство так доставало своими поучениями на основании того, что она была самой младшей в роду, что Ёжик не выдерживала и сбегала сюда, в свою хатку посреди водоема у собственнолапно обустроенной запруды.

Ответить ей ничего не получалось, только всхлипнула.

— Все так плохо?

— Угу.

— В его присутствии истерила?

— Угу.

— Посуду была?

— Угу.

— Неисполнимое требовала?

— Угу.

— Желания ежечасно меняла.

— Ы-ы-ы, — не выдержала я и тихонько заплакала.

— Что ж его ничего-то не берет?!

— Ёжка, я уж не знаю, что еще сделать, чтоб только его отвадить, — всхлипывая, пробормотала, звучно сморкаясь в сунутый под нос большой клетчатый носовой платок.

— Не раскисай, Зельда, — бобриха толкнула меня в бок, — что-нибудь обязательно придумаем.

А я еще раз вздохнула, думая о том, как хорошо было, когда рядом была Долэг. Племянница, которая младше меня на несколько лет, была дочерью нынешнего короля Шотландии Кинейда Первого Маккензи, а ее мать приходилась мне сводной сестрой.

Так уж получилось, что отец королевы Женевьев умер очень рано и наша с ней мама долго не выходила замуж, пока не встретила моего отца — вожака местной волчьей стаи. Брак оборотня с примесью мага огня и чистокровной саламандры не мог породить что-то менее оригинальное. Так и получилась я, Зельда Вольф, огненная волчица.

Детство, как и у сестры, у меня было очень одиноким. И я, в свое время, пришла бы еще в большее уныние, если бы в один прекрасный день десять лет назад не познакомилась с Ежаной. Эта большая поклонница водной стихии оказалась единственной, кто не испугался со мной дружить, не опасаясь быть подпаленной. Огонь свой я контролировала неплохо, но даже он не спасал никого и ничто, если на свет появлялась моя огненная шерстка.

— А о Долэг никаких известий не было? — с надеждой переспросила она.

— У-у, — отрицательно качнула головой.

Племянница, была моей второй самой лучшей подругой. Полудраконице-полусаламандре, как никому лучше, были понятны мои чувства. Даже несмотря на кучу родных братьев, которые в детстве больше ей допекали, чем дружили и игрались, а повзрослев просто задушили излишней опекой… Так вот, даже несмотря на них, ей не раз приходилось отбиваться от притязаний назойливых ухажеров.

Кардинальные изменения в моей жизни случились месяц назад, как раз после исчезновения племянницы-подруги. Весь королевский двор первые трое суток с момента обнаружения пропажи, будто с ума сошел, а потом вроде все успокоилось, а сам венценосный зять вызвал меня к себе.

Честно, я уж думала, что-то серьезное с любимой подруженькой серьёзное случилось.

Действительно случилось, но не с ней — со мной. Оказалось, Долэг устроила себе побег не на пустом месте — драгоценный батюшка решил осчастливить себя скорыми внуками и раз уж сыновья его этим пока радовать не спешат, то он решил поспособствовать в нахождении хорошего претендента в мужья для собственной дочери. Проще выражаясь — начал искать ей жениха.

Кандидатур выбрал несколько. Все избранники больше всего подходили ей, имея уровень совместимости энергетических слоев более шестидесяти процентов. Конечно не девяносто пять, как у августейших супругов, но тоже вполне неплохо. Во всяком случае, вполне давало надежду на достаточно плодовитый брак.

Как вы думаете, понравится такой подход к выбору молодой (пусть даже не сильно романтичной) девушке? Конечно же нет! Ну а дальше… дальше вышло то, что вышло. Долэг исчезла, а кавалеры остались не при делах.

Правда, короля нашего немного потрепали. Да — его жёны. Особенно старалась Женевьев, когда узнала по чьей вине ее «милая девочка» смылась в далёкие дали, лишь бы быть подальше от женихов. Правда и Эйлис-драконица, первая жена моего зятька, не особо от своей подруги отставала, потому как Долэг, хоть и являлась по крови дочерью моей сводной сестрицы, была любима не менее, чем была бы родной кровью и самой чешуйчатой дамы.

А все потому, что вообще была единственной представительницей слабого пола из всего выводка нашего дорогого шотландского короля, Кинейда Первого.

Что-то я отвлеклась немного. Так вот, именно с исчезновением дочери коронованных родственничков у меня и начались проблемы. Первое, что мне сообщили, когда я явилась по зову родственника в Холирудский дворец в Эдинбурге — уже много веков главную резиденцию шотландских королей во всей стране, — нужна некоторая услуга.

Мой дражайший зятёк оказался в очень неловком положении из-за поспешного бегства собственной дочурки, и потому просил меня ему помочь немного. Нет, он не умолял. На колени передо мной не падал. Голову пеплом не посыпал. И вообще никаких уничижительных действий по отношению к собственном достоинству не совершал.

Он этого вообще делать не умел. Просто заявил в свойственной ему полуприказной манере о помощи в решении проблемы и всё. Суть же её, проблемы, была такова: венценосный драконище пообещал, уже отобранным из списка, женишкам встречу со своей близкой родственницей не только для того, чтобы познакомиться поближе, но и для более точного определения совместимости. А вдруг все так бы совпало, что на совместимость еще и наложилась обоюдная симпатия?

Изначально, конечно, намекалось на персону самой принцессы, но… я же тоже близкая родственница.

Вот теперь господа лэрды и требовали предъявить им потенциальную невесту из королевского рода. А из незамужних родственниц короля в наличии имелась, опять же, только я. Нет, никто меня не упрекнет в том, что я горела просто поскорее выскочить замуж. Какое там?! Я только недавно избавилась от опеки собственного родного братца — первенца мамы и папы, — и обретенную свободу терять совсем не хотела. Просто…

Просто все же мне стало его, короля, немного жалко. Всего такого уставшего, потрепанного и грустного (наверняка, обе жены все еще дулись и к телу не допускали)… Жалость по отношению к собственному зятю показывать — дурака не найдется, а вот помочь… Ну что мне стоит на один вечер привести себя в порядок, одеть приличное платье, прийти на встречу, доказать отсутствие совместимости с выбранными и… уйти обратно домой.

Сходила. На свою голову. Нет, поначалу все было нормально, можно сказать, даже мило. Куча парней заинтересованных в моем внимании к ним. Я польщенная их отношением ко мне и уверенная в защите своего венценосного родственника (все же обещался беречь мои честь и достоинство любой ценой). Девушки в красивых туалетах с внешностью ангелов и поистине змеиным характером, что в вечных поисках престижного мужа…

Малый прием в дворце самим своим названием предполагал небольшое количество гостей. А все потому, что королевы, обе причем, были сильно не в духе (и это еще слабо сказано), так что к собравшимся уже гостям король вышел один, но… с подозрительно довольной мордой лица, что наводило меня на определенные мысли о скором примирении в королевской семье.

В общем, ничто не предвещало, так сказать.

Мама, конечно, поначалу была против. Но согласилась, что: первое — родственникам надо помогать и второе — сообщать о моем участии в подобной авантюре папе и старшему братцу Дану — не стоит. Так что, на приеме я ощутила полную свободу от тотального контроля сильной половины нашего условно волчьего семейства и отрывалась по полной. В какой-то степени, была даже благодарна зятю за предоставленную возможность расслабиться.

Потому, когда к концу приема незаметно подошедший брауни предложил пройти за ним, последовала с легким сердцем и в отличнейшем настроении. Кинейд слово сдержал — не отпускал меня ни на шаг, пока шло представление его друзьям-драконам.

Чувствовалось, что, как любящий отец, наш король к вопросу семейного счастья дочери подошел с особой тщательностью. Такого количества здоровых, обаятельных, красивых и просто сногсшибательных мужиков, облеченных властью, и собранных в одном месте я еще не видела.

А насмотрелась я с детства, уж поверьте мне, в отцовской стае — прилично. Честно говоря, мне даже было неловко немного — с такой надеждой смотрел, каждый подходящий к нам с зятем, мужчина. Была бы у меня возможность — обязательно помогла бы, но… не могу же я (даже если бы согласилась на брак с драконом) разорваться на мелкие кусочки, чтоб осчастливить всех.

Вот и отводила глаза каждый раз — стоило только подойти очередному, на что-то надеющемуся, претенденту. Так же было и с последним из списка. Только ненадолго — будто толкнул кто-то, вернула взгляд обратно, к высокому светловолосому дракону.

Резкие, чуть угловатые, черты лица. Смуглая кожа. И яркие, словно васильки в золотистом пшеничном поле, синие глаза. Я в них потерялась даже на мгновение, пока не осознала, что, изначально поселившаяся, тоска глубоко внутри обращенного на меня взора сменяется сначала неверием, а потом хищным предвкушением.

— Позволь представить тебе, сестра, — тем временем пафосно начал очередное представление Кинейд Первый своего протеже, — Рэйберт Маккензи, давний друг семьи.

— Насколько давний? — голос неожиданно сел и фраза произнесена была практически шепотом.

— Ну, — усмехнулся король, — этот повеса еще пытался твою сестру до замужества у меня из-под носа увести.

— Здоровая конкуренция, Ваше Величество, — хмыкнул дракон, склоняя немного голову перед своим королем, — еще никому не мешала. Тем более, что королева уже тогда ни на кого другого и не смотрела. Впрочем, — тут он сделал паузу и, уже выпрямившись, смотрел прямо на меня, — думаю, мой король меня простит и позволит немного развлечь милую леди Зельду.

Зятёк лишь хмуро сначала взглянул на собеседника и, я уж думала, поставит наглеца на место, но… в глазах короля неожиданно вспыхнули искорки понимания, стоило ему только немного пристальнее посмотреть на нас.

Вот именно с того злополучного бала жизнь мой прекратила своё спокойный ход. Рэйберт Маккензи начал свою неистовую осаду. Причем, так рьяно принялся за это дело, что мне даже пришлось ходить и жаловаться Женевьев. Ух, она устроила обоим драконам бурю (я даже боялась пару дней на глаза зятьку попадаться). Правда потом и даже она поутихла, после долгого шушуканья со своим благоверным в компании первой жены за закрытыми дверями.

Уже позже я узнала то, что оба дракона поняли еще в тот вечер — чертова совместимость. Именно она стала первопричиной интереса вредного Маккензи к моей персоне. Совпадение энергетических потоков достигало девяноста трех процентов, а это означало не только счастливый и гармоничный брак, но и дом полный детей, что большая редкость для драконьих семей.

За все года царствования моего дражайшего родственника такого подарка судьбы удостоилось всего лишь семей семь или восемь в обоих объединённых мирах. Потому ни король, ни королева не вмешивались в процесс моего так называемого завоевания. Даже родители отошли немного в сторону.

Нет, отец может быть и пободался бы с этим чешуйчатым женишком, но мама… Мама — это мама. Прижала папину отцовскую гордыню холкой к земле и сказала «не мешай детям налаживать отношения, а то покусаю, Серенький, ты меня знаешь».

Я маму знала тоже хорошо и отлично помнила, как она меня донимала поисками хорошего мужа. Начиналось все это с «ты посмотри какой хороший мальчик!», а заканчивалось «ты, как Евка, еще долго будешь меня динамить с внуками!» Можно подумать, ей внуков мало! Вон как Кинейд из года в год старается!

Одна радость была — настырный женишок сдерживал себя и не переходил к слишком уж решительным действиям. Потому что дорогие родственники, хоть и самоустранились от вмешательства, право контроля за собой оставили.

В общем, осада шла полным ходом. В первый же день после королевского приема Рэй пригласил меня на свидание в одно живописное местечко. Потом еще были встречи. Вроде как случайные, но довольно милые.

И мне они, если честно, нравились.

Вторым этапом в преодолении драконом препятствий на пути к женитьбе стало моё знакомство с его первой женой. Рона оказалась красивая и довольно добрая драконица. Нам быстро удалось подружиться и, если бы не ее благоверный со своими планами на меня, вообще цены нашей дружбе не было.

О родителях вам уже рассказала — мама просто млела от одного вида на возможно будущего зятя. А когда потенциальная тёща видит достойного её дочери претендента, тут даже черт на её пути к счастью собственной дочери не встанет. В общем, как я говорила, папа перед маминым напором капитулировал быстро.

Ну и четвертое, самое последнее, но в том числе и самое решающее событие повлекшие за собой более решительные действия со стороны дракона — я его поцеловала. Сама. Была мыслишка: попробовать на вкус его губы; убедиться и убедить его, что мы друг другу не подходим и уговорить разойтись по-хорошему, потому как жить с мужчиной, который к тебе ничего не чувствует — очень больно. Понимать, что он с тобой только из-за, уже не раз проклятой мной, совместимости, больно вдвойне…

Долэг второй месяц не было дома — сбежавшая подружка уже вовсю осваивала магическую науку в одной из Академий соединенного с нами мира, Эль. И связи с ней до сих пор у меня никакой не было.

Вот и получалось, что Ёжка — единственная, кто поддерживал меня в нежелании выходить замуж, выслушивал все мои стенания и сокровенные мысли и вытирал обильно проливаемые о несбыточном счастье, слёзы. Бобриха, как представительница исключительно водной и земляной стихии, огненных драконов привлекала мало, потому интереса к ней из этого адского племени никто не проявлял. Хотя… мне кажется, ей просто повезло. В Шотландии издревле облюбовали себе место огненные драконы. А представители водных чешуйчатых в этой стране имелись только в количестве двух штук. Причем, одна из них женщина, а второй — древний старик. Пусть и не дряхлый, но помнящий еще временя первого (временного) слияния миров.

Водные драконы, почему-то не стремились расселяться и в нашей части мира, оставаясь в родовых водоемах своего родного мира. Вот если бы она попала в их поле зрения… еще неизвестно кто бы сейчас громче слёзно завывал — она или я.

Так что я… я не знала, что мне на самом деле делать. Себе-то я уже могла признаться, что этот несносный Рэйберт Маккензи мне… нравится. Я с каждым днем, с каждым проявлением его чувств ко мне (даже самых незначительных и маленьких), влюблялась в него всё больше. казалось бы можно только радоваться такому положению дел, но… все время что-то останавливало. Какая-то преграда.

Я боялась. Боялась, что это вовсе не любовь. Не любовь, а просто влияние на нас обоих этой гадостной совместимости! И осознание этого, вызванные им сомнения, травили душу. Именно боязнь разочароваться, неожиданно потерять такое светлое чувство, гнала меня сегодня к речке и бобровой запруде.

Посторонний звук ворвался в размышления, вырывая из невеселых мыслей и заставляя оглянуться в поисках того, кто нарушил наше с Ёжей уединение.

Горестный стон вырвался произвольно. И тут от него покоя нет! В кустах, таких плотно переплетенных, что казались сплошной стеной, зияла приличных размеров брешь с обугленными краями…

— Не сиди на холодном, — заботливо и ворчливо пробормотал появившийся из ниоткуда дракон, — простынешь.

— Ты что тут делаеш-ш-шь, — злобно зашипела на него верная подружка, — хоть можешь на пять минут оставить ее в покое?!

— И тебе привет, Ежана, — невозмутимо ответствовал он, — Познакомься с моим другом, Алеком. Он только недавно переехал к нам из изначального мира.

Вперед выбрался еще один дракон. Чем-то неуловимо отличавшийся от всех представителей чешуйчатого племени, которых я знала. Светлые, почти белые волосы с чуть видной зеленцой. Кожа бледная, словно ни разу не видевшая солнца, кожа. Утонченные черты лица, совсем не портившие выраженной суровой мужественности общего облика мужчины. И глаза. Совершенно иные, словно стылая вода в Северном океане.

В нем совсем не ощущался родственный мне огонь. И это настораживало.

— Леди, — галантный поклон сначала передо мной, а потом и перед подругой. В последнем случае еще и без лобзания руки, вдруг зардевшейся подружки, не обошлось, — рад с вами познакомиться.

При этом почему-то упорно на отводит глаза от Ежаны, будто увидел что-то необычное.

Посмотрела на него еще раз… на подругу… опять на него!.. Осознание коварности женишкового замысла росла в геометрической прогрессии по мере все сильнее зажигавшегося хищного азарта к моей подруге со стороны нового знакомого.

Помните, я говорила, что водных тут у нас только два? Забудьте. Теперь их у нас, как минимум три.

— Пойдем, милая, — сквозь рой мыслей пробился голос Рэя, — не будем мешать влюбленным, — и подхватив на руки, куда-то потащил.

Я от такой наглости, честно, опешила поначалу. Зато потом… выдала такой словесную зарисовку о том, что я думаю по поводу его коварности! Помогло мало. Непробиваемый драконище твердил что-то о дружбе и желании помочь другу в обретении полноценной семьи.

Вырваться удалось не сразу. Второго шанса меня схватить этому гаду давать не хотелось, потому еще в воздухе, падая в сугроб, перекинулась в волчицу и огненным росчерком ломанулась от дракона подальше.

Тот, словно был рад произошедшему, кинулся следом. Понимала, что всё это бессмысленно — трудно спрятаться огненному созданию в снежных сугробах (истаивают в момент). Тем более это сложно сделать, если следит с воздуха, летящий ровно над тобой, дракон.

Волчица внутри меня скулила. Будто переживала от глупости нерадивой хозяйки. Внутренний огонь всполохами вырывался из-под лап и устремлялся вверх, будто торопился присоединиться к огню того, чья тень неуклонно преследовала повсюду.

Протоптанная тропинка, неожиданно подвернувшаяся под ноги, казалась спасением — лапы от непрерывного бега по проваливающимся, подтаявшим сугробам устали. Чудо еще, что не напоролась на какую-то гадость и не переломала себе все кости.

Мимо проносились редкие деревья, сменяясь голыми, черными остовами, кустарников, которые все реже и реже попадались навстречу. В азарте даже не заметила ни промелькнувших мимо камней, ни небольшого рва под небольшим, в метр шириной, каменным мостиком… И только влетев в круг, поняла — отбегалась.

Я находилась в Святилище. Вздымающиеся вверх сарсены из плотного серого известняка были попарно накрыты горизонтальными плитами. Двойные неглубокие рвы по кругу снаружи, где отчетливо были видны собравшиеся члены всей моей большой семьи (неужели все было подстроено?). Пяточный камень, стоящий при входе в храм, своим мрачноватым видом будто предупреждал, что просто так мне отсюда не выбраться.

Внутри же каменного круга, недалеко от меня, стояли две драконицы. Светящаяся счастьем, Рона и Хранительница. Та самая драконица — одна из двух древних водных драконов. Мелюзина.

Я сама не заметила, как обернулась вновь человеком. Одежды на мне почти не было, но это почему-то не смущало. Первая жена Рэя по-дружески взяла меня под руку и отвела к средине круга, поставив рядом с одной из подков синего камня, в вершине незримого треугольника.

Как завороженная я смотрела на то, как приближается к одной из таких подков полуголый Рэйберт, с теплой и неожиданно ласковой улыбкой. Как свое место в этом треугольнике занимает Рона, глядящая на меня одновременно решительно и умоляюще, будто просила принять от нее какой-то подарок. И это было странно.

Все происходящее казалось странным неестественным… И я не понимала, чего хотела больше в тот момент — убежать не оглядываясь или же, наоборот, пройти весь путь до конца.

«Откройся мне дитя» — в голове неожиданно зазвучал голос Хранительницы, что уже встала в центр нашего образовавшегося треугольника, — «не было ли это принуждением? Согласная ли ты действительно пройти обряд единения с этими двумя и навечно соединить ваши жизни? Подумай хорошенько, потому что второй такой возможности может и не быть…»

Вот он — мой шанс! В голове на минутку предстала картинка освобождения от давления дракона и его притязаний, моя последующая жизнь… на минуту, всего лишь на минуту меня накрыло — я поняла, что не хочу так жить. Жить без него и его вечных подколок.

Возможно я еще слишком молода и недостаточно умна, но… Жизнь без него в моем воображении потеряла все краски. Выцвела до серого, невзрачно-пыльного цвета.

Впервые за столько времени я посмотрела ему в глаза прямо, открыто, оголяя свои чувства и надежду на что-то большее с его стороны. Наблюдать за вспыхнувшей радостью в его глазах было удивительно приятно. А потом меня накрыло. Внутри, будто по протянутым от драконов ко мне канатам, хлынула такая буря эмоций, что чуть не заставила захлебнуться. Вернуться к обычному своему состоянию мне не дали.

«Можешь не отвечать» — снова раздался в голове шелест знакомого женского голоса, — «ответ уже принят».

Хранительница начала выводить странные певучие молитвы на древнем драконьем. Низко опущенная голова Мелюзины совсем не мешала понимать, что именно она произносит, выплетая в воздухе словесный узор.

Дальнейшее происходило все как во сне. Обрывки сознания выхватывали: то куски стелящегося за границами круга белесого тумана; то удивительные, почти эфемерные превращение драконов и моё; то странные канаты, оплетающие нас всех троих в одну паутину; то исчезновение в неизвестном направлении Мелюзины… Последним воспоминанием был огонь, выпущенный обоими драконами, что поглотил меня полностью от коготков на лапах до самой макушки.

Я в этой ярко вспыхнувшей жаром красоте купалась просто — так было приятно и радостно. Внутри разгоралось неимоверное чувство счастья…

— Кхм-кхм, — откашлялась я, пытаясь прочистить горло, после того как огонь опал и я оказалась все в том же волчьем обличии, да еще верхом на каменной подкове, — хорошо хоть не пламя выдыхаю, — проворчала, припомнив отдельные эпизоды из событий другой свадьбы, рассказанные сестрицей.

Даже лопатками пошевелила — не хотелось бы и у себя обнаружить крылья. Крылатая волчица — это уж слишком.

Подняла глаза и… снова пропала. Я чувствовала всё. Каждую его эмоцию, полную радости, восторга, предвкушения, счастья и… любви? Из глаз неожиданно ручьем потекли слезы.

— Ну что ты плачешь, — огненной шерсти на морде ласково коснулась тонкая рука — Рона еще мгновение назад, сменив облик, кинулась ко мне, — тебе больно? Скажи! Я не могу найти, где повреждение! Драконий огонь все же тебе что-то повредил? — и тут же повернувшись к, принявшему человеческое обличие, Рэю, крикнула, — Ты чего там застрял? Скорее! Ей плохо!

Неожиданно лапы подкосились, соскальзывая с камня, и я упала по другую сторону своего бывшего постамента, с перепугу тоже меняя облик.

— Не подходи! — немного истерически запричитала я оттуда, стоило только дракону приблизиться, — я голая!

Раздавшийся отчетливый смешок об истинном мнении дракона к моим аргументам говорил сам за себя.

— Милая, — еще один хмык и мягкая ткань белого цвета опускается из-за спины на плечи (когда только успел обойти!), — мы теперь женаты. Так что отвыкай стесняться своей наготы, — неожиданно горячее дыхание опалило правое ушко, — стыдиться совершенно нечего — ты прекрасна!

Я млела. Просто плюнула на все и тихо млела, позволяя укутать себя в странного вида белый балахон, чуть пахнущий временем и землей. С другой стороны к нам подошла Рона, с таким же глупо-счастливым выражением лица, как и у меня, обняла с другой стороны.

Мы стали одним целым. Словно неприступная крепость из монолитного камня. Мой дом. Моя семья.

— Но как? — прошептала я удивленно, — Почему?..

— Твое подсознание в этот раз сослужило тебе плохую службу, — начал объяснять мой… муж(!), понимая меня без слов, — надумала себе невесть что, вот и подучилось так, что возвела внутренний блок (по крайней мере, мы так думали). Ни я, ни Рона пробиться к тебе так и не смогли. Периодически в твоем эмоциональном состоянии случались прояснения и тогда ты понемногу осознавала свои чувства к нам с Роной, но такие вот дыры в блоке очень быстро затягивались. Наоборот, наметился регресс в твоем эмпатическом поле и этот блок требовалось немедленно разрушить. Твоя мать и Мелюзина подсказали только один из единственно возможных способов совершить это без ущерба для тебя.

— Но, почему я это сделала? И как я могла? — все еще пыталась добраться до истины я, — У меня никогда не было особых способностей к эмпатии.

— А ты и не могла, — неожиданно угрюмо вступила в разговор драконица.

Я даже взгляд на нее подняла, не понимая к чему она клонит. Та же, наоборот, смотрела только на нашего теперь уже общего мужа:

— Работа действительно была проведена искусная, я бы сказала — ювелирная. И если бы не уроки моей бабушки, одного из лучших менталистов нашего мира, то даже я сейчас ничего бы не заметила. На тебя наложили заклинание.

— Но, зачем? — растеряно переспросила, — Что такого я могла сделать, чтобы со мной так поступить?

— Мы с этим разберемся, — голос Рэя в этот раз не выражал ни капли нежности. Он будто пружина, был натянут до предела, — а пока… — приобнял нас обеих за плечи и продолжил, — пора представить миру новую миссис Маккензи.

Выход из родового «Стоунхенджа» оказался почти триумфальным. Многочисленные родственники, возглавляемые дорогой маман, чуть не снесли нас волной — стоило только покинуть территорию святилища.

Наверное, именно это и спасло меня. Сзади, прямо в мою незащищенную спину, откуда-то из-за сугроба у самого храма вылетел ледяной нож, который со свистом рассекая воздух, норовил впиться в незащищенную плоть. Всего этого я не видела, зато имела «удовольствие» наблюдать лица собственных сородичей. Счастье и радость стремительно сменявшиеся сначала неверием, испугом, яростью и жаждой убийства — не самое радостное зрелище в день твоей свадьбы.

Охрана короля, который с женой и всем выводком тоже присутствовал здесь, сработала безупречно. Минуту спустя перед нами, зажатая с двух сторон угрюмыми амбалами стояла незнакомая мне женщина.

Как оказалось позже, это был своеобразный привет из прошлого нашей семье. Марика Тадески, когда-то учувствовавшая в заговоре, была сослана на долгие года в какую-то глухомань без права выезда. А получив свободу передвижений, после окончания сроков наказания, не придумала ничего лучшего, как приехать мстить семье короля.

Причем, старалась сделать это побольнее. Только вот доступа к нужным ей моим родственникам не имела, а тут я со своими переживаниями и драконьим сватовством, что так живо напомнили ей о другой драконьей свадьбе.

Сегодня же, когда поняла, что ее заклятие, призванное сделать из меня впоследствии одинокого инвалида, не могущего испытывать какие-либо эмоции, решила, что так даже лучше. И постаралась сделать родным еще больнее — убить меня.

Не знаю, что с ней будет дальше. Даже представлять не хочу, потому что мне хватило и тех взглядов, которыми наградили преступницу отец, муж и король.

Я решила, раз уж все разрешилось удачно, отпраздновать собственную свадьбу как следует.