<p>Олег Мушинский</p> <p>Красный след</p>

За время пути женщина в красных одеяниях насчитала восемь дурных предзнаменований. Первое, пятое и седьмое были особенно плохими. Они предвещали смерть, предательство и снова смерть. Кроме того, впереди их ожидали: ограбление, враг под личиной друга, неудача, ссора и тревожные вести. Короче говоря, ничего хорошего.

Впрочем, эта женщина не была ни ведуньей, ни пророчицей, ни уж тем более святой, которой сам Господь Бог открывал грядущее. Звали ее Зинаида, и когда хозяин каравана подобрал ее на задворках Эдессы, она танцевала на улицах за медную монету. Однако, как сказал Тимофей, на этом пути предрекать неприятности – это как утверждать, что вода – мокрая.

Путь, а точнее старая, еще времен римлян, дорога пролегала вдоль границы между Иерусалимским королевством и Дамасским эмиратом. Граница эта была весьма условной, мир между сторонами – еще более условным, а уж банду разбойников в году 1123-м от Рождества Христова тут и вовсе встретить было проще, чем суслика. Если добавить палящее солнце, пыльные бури, ядовитых гадов да хищное зверье, то предсказать неприятности и промахнуться – это надо было очень сильно постараться!

У Зинаиды получилось. Впереди уже показались стены Тиберии, а ни одно из восьми дурных предзнаменований так и не исполнилось. Собственно, вообще ничего дурного в пути не приключилось. Когда караван прошел городские ворота и опять ничего не случилось – разумеется, если не считать традиционных поборов за вход, которые, в принципе, могли бы потянуть на ограбление, – его хозяин объявил это чудом.

– Тоже не удивительно, – спокойно заметил Тимофей. – На Святой-то земле!

Сам он странствовал по ней уже четверть века и за это время повидал всякого. Случались и чудеса. Редко, правда.

В этом путешествии Тимофея сопровождал молодой рыцарь Карл фон Галит. Европейский покрой одежды, яркие кресты на ней, неаккуратно прикрытая плащом кольчуга – все это выдавало в нем новичка на Востоке, а новички – они самые горячие, так и рвутся в бой. Конечно, для сарацин любой крестоносец как красная тряпка для быка, а вот разбойники и прочее отребье предпочитали от новоприбывших держаться подальше.

– Нам бы тоже чудо не помешало, – сказал Карл.

Чудо он просил не для себя. Этот храбрый рыцарь больше полагался на свой меч, чем на вмешательство свыше, но, увы, не все проблемы можно было решить оружием.

Рядом с Карлом ехал Орест. Тот был одет как бродяга и выглядел как бродяга, но в седле держался как настоящий рыцарь. Здешнее солнце выжгло ему глаза и разум. Византийский лекарь, осмотрев Ореста, сказал, что единственное лекарство от безумия – это паломничество по святым местам, а вернуть зрение бедняге вообще могло одно только чудо. Ну а коли речь шла о чудесах, то святые места на Святой земле – что может быть надежнее?

К сожалению, сама Тиберия в этом плане мало чем могла похвастаться. Город стоял близ Тивериадского озера. На его берегах жил и проповедовал сам Иисус Христос, но с библейских времен мало что сохранилось. Да и крестоносцы, взяв город штурмом, потом перестроили его на европейский манер. Теперь о старых временах напоминал разве что здешний караван-сарай. Владельцев он, понятное дело, после штурма сменил, но по-прежнему славился на весь Восток.

Здесь усталого путника ждал самый комфортный отдых, какой только можно получить за деньги. За хорошие деньги, надо добавить. С другой стороны, никакой проповедник так не укрепляет мысль, что деньги – это всего лишь кусочки презренного металла, как это делает сон в поле, вполглаза с мечом в обнимку, когда просыпаешься от каждого шороха и внезапно обнаруживаешь марширующих под самым носом скорпионов. А то и прямо по носу, если им так короче.

Пока караван шел по городским улочкам, все уже предвкушали вкусный ужин и спокойный сон, и одна только Зинаида упорно не сдавалась:

– Город живых, построенный над городом мертвых, – говорила она. – Не следует нам здесь задерживаться.

– Мы и не собираемся, – за всех громко ответил хозяин каравана. – Бесплатный ночлег тут, знаешь ли, только на улице под кустом. Проведем ночь как приличные люди, а завтра снова в путь. Ох, как же я хочу горячую ванну!

Судьба, казалось, продолжала их баловать. Вечерело. По углам сгущались тени. К этому часу путешественники уже собирались в караван-сарае и опоздавшим доставались не самые лучшие места. Однако тем вечером странников оказалось мало, караван устроился с комфортом и каждый, кто мог позволить себе горячую ванну, смог ее принять.

Первое дурное предсказание сбылось уже под утро.

Тимофей, Карл и Орест устроились на ночь в верхней галерее. В главном здании для гостей были отдельные комнаты, но просили за них неприлично дорого. Хозяин каравана с тяжким вздохом заплатил. Тимофей со спутниками предпочли устроиться подешевле. Подешевле были крытые галереи в правой стене.

Каменные стены караван-сарая вместе с главным зданием образовывали квадрат, внутри которого находился посыпанный песком двор с колодцем посередине. Деревянные галереи были пристроены к правой и левой стенам, но в левой ближе к воротам размещалась конюшня, а на угол, где она смыкалась с главным зданием, выходили двери кухни. Запахи были соответствующие. Зато и место там стоило значительно дешевле, чем у правой стены. Совсем дешево – но тоже не бесплатно! – можно было спать во дворе.

Последние два варианта Тимофей отклонил сразу:

– Нам нужно хорошенько выспаться. До Иерусалима путь неблизкий, и силы нам понадобятся.

Галереи были широкие и просторные. Толстые деревянные решетки разделяли пространство на клетушки. В каждой из них вполне могли расположиться трое путников, и еще осталось бы место сложить их вещи. Тимофей выбрал клетушку поближе к воротам. Ветер приносил сюда одну только вечернюю прохладу. С галереи вниз, к воротам, вела широкая лестница. На последней ступеньке сидел охранник с коротким копьем. У ворот стояли еще двое. Кроме этой лестницы, попасть на галерею можно было прямиком из главного здания, куда кого попало не пускали.

– А здесь мы можем спать совершенно спокойно, – продолжал Тимофей. – Если, конечно, местные воры не научились летать.

– Если бы и научились, мастер, вряд ли бы они стали разменивать столь ценное умение на обычное воровство, – отозвался Карл.

Однако когда они укладывались спать, первое, что сделал рыцарь – это вытащил из-за пазухи письмо, адресованное магистру ордена госпитальеров, и перепрятал его в походный мешок, который, в свою очередь, положил под голову вместо подушки. Каждому постояльцу в галереях полагался отдельный тюфяк – тонкий, но, как оказалось, очень удобный – а накрывались они собственными плащами, у кого они были.

У Тимофея был широкий плащ-сюрко. Когда-то ярко-красный с нашитыми на него крестами, за годы странствий он настолько выцвел и полинял, что стал бурым с подпалинами, а разглядеть кресты при вечернем свете и вовсе было задачей непосильной. Зато, расправив его, Тимофей мог накрыться с головой. Устроившись на тюфяке, это он и проделал, тотчас уснув, но сны его были тревожные, и проснулся он еще затемно. Причем проснулся с ощущением опасности.

Ночная тьма была плотной, как всегда перед самым рассветом. На каменной колонне перед входом в их клетушку тускло горел факел. Затем его закрыла собой неясная тень. На мгновение тень застыла в проходе, потом беззвучно скользнула внутрь клетушки. Тимофей незаметно подобрался.

Его меч покоился в ножнах и стоял у стены где-то за головой. Где точно, Тимофей припомнить не мог. Где-то рядом с сапогами. Причем где он поставил сапоги – помнил точно, а вот меч – где-то рядом. Оружие-то штука приметная, не каждому его можно носить безнаказанно, и не каждый вор протянет к нему лапы, а вот хорошая обувь могла «убежать» даже в самом приличном месте. Все-таки это место – приличное, а люди – они везде разные. Сапоги у Тимофея были очень хорошие, из мягкой кожи. Даже лучше, чем у Карла.

Однако дело выглядело так, будто бы тень пожаловала вовсе не за его обувкой. В отсветах факела тускло блеснул кинжал с изогнутым лезвием. Тимофей замер. Тень склонилась над Карлом, и в тот же момент Орест вскинул руку. Широкая кисть безумца безошибочно нашла запястье незваного гостя и стиснула его так, что тотчас раздался тихий стон.

– Держи его, Орест! – воскликнул Тимофей.

– А это еще кто? – одновременно спросил Карл.

Отбросив плащ, Тимофей бросился за мечом. Плащ накрыл голову Карла и тот из-под толстой ткани глухо помянул нечистого. Тимофей обернулся на звук. Его рука одновременно протянулась за мечом, но в полумраке и спросонья Тимофей не рассчитал расстояние и лишь кончиками пальцев задел ножны. Меч упал, заодно завалив на пол и оружие рыцаря. Загремело здорово. Особенно громко бабахнул щит, плашмя рухнув на каменный пол.

За поднятым им шумом Тимофей едва расслышал сдавленный стон. Тень отчаянно рвалась на свободу, но высвободить руку из хватки Ореста не могла, как ни старалась. Из-под плащей выбрался Карл. Тень выпустила кинжал. Тот звякнул, ударившись об пол. Орест тотчас разжал хватку. Тень, наступив на кинжал, резким движением стопы отправила его к выходу и черной молнией метнулась следом.

– А ну, стой! – рявкнул Карл, вскакивая на ноги.

Тимофей протянул ему свой меч. Искать клинок рыцаря было совершенно некогда. Тень на бегу подхватила кинжал и помчалась прочь по галерее. Рыцарь метнулся было в погоню, но тотчас одним скачком вернулся к своему тюфяку. Тимофей натянул левый сапог и, прыгая на одной ноге к выходу, одновременно влезал в правый. Они с рыцарем чуть не врезались друг в друга. Карл схватил свой походный мешок и сунул его в руки Оресту.

– Присмотри за ним! – уже снова на пути к выходу бросил рыцарь.

Орест покрутил мешок в руках. Если бы кто-то нашел время, да и просто смог бы разглядеть в этом сумраке выражение его лица, то сказал бы, что оно имело очень озадаченное выражение. Орест даже протянул руку, словно призывая рыцаря остановиться и объяснить, но рядом уже никого не было. Тимофей с Карлом уже мчались за тенью по галерее. Навскидку та была ростом немного пониже рыцаря, но двигалась не в пример шустрее, с каждым мигом наращивая отрыв от преследователей.

– Держи вора! – закричал Тимофей.

Его опыт подсказывал, что кричать надо именно это. Убийц, разбойников и прочих злодеев люди ловили не так охотно, а вот догнать и поколотить вора – это всегда пожалуйста.

Из клетушек выскакивали постояльцы. Кое-кто в одной рубашке, другие успевали накинуть на себя плащ или торопливо обувались, а один так и вовсе успел одеться полностью. А вот тень схватить, увы, не успел. Когда он выскочил, та вихрем пронеслась мимо. Паломник сграбастал только воздух.

– Да чтоб тебя! – с досадой воскликнул он.

По голосу Тимофей узнал Якова. Тот, как и Тимофей, был христианином византийского обряда.

– С дороги! – крикнул Карл.

Яков отпрянул обратно в клетушку. Сама по себе галерея была широкая, но вот оставленный для прохода коридор едва позволял разойтись двоим. Когда Тимофей с Карлом промчались мимо, Яков схватил посох и побежал за ними. Его примеру последовали еще с десяток постояльцев. Остальные проводили их удивленно-сонными взглядами.

– Какого черта тут происходит?! – громко вопросил один из них.

Тимофей успел заметить его длинный нос и ночной колпак с еще более длинной кисточкой. Та свисала почти до груди.

– Вора ловим! – на бегу отозвался Яков.

В его голосе прозвучало столько азарта, словно тут как минимум шла большая игра в кости. И в какой-то момент показалось, что тень проиграла.

Дверь с галереи в главное здание стояла нараспашку, но проход закрывал собой здоровенный бугай в безрукавке на голое тело и широченных шароварах. Тень летела прямо на него. Бугай подобрался, готовясь своей широкой грудью встретить беглеца. Тень стремительно скользнула вниз, и ловко прошмыгнула у него под ногами. Только штанины всколыхнулись.

– Да чтоб тебя! – пробасил бугай.

Тень уже летела вниз по лестнице. Бугай отпрянул назад и вжался в стену, пропуская толпу преследователей, а затем тяжело затопал следом.

В главном здании было светлее, и это оказалось очень кстати. Не для того, чтобы получше разглядеть тень, – на свету та приняла облик человека в широком черном плаще, полностью скрывавшем фигуру, – а чтобы банально не навернуться на лестнице. Та была крутая, с узкими каменными ступенями. На такой лестнице свернуть себе шею как нечего делать! Да еще сверху бугай заревел, словно иерихонская труба:

– Тревога!

Тимофей под этот рев все-таки оступился, но это была последняя ступенька, и он только врезался плечом в стену.

Впереди был большой зал. Вечером тут подавали ужин приличным постояльцам. Слабые ароматы жаркого еще витали в воздухе. Тимофею сразу вспомнились эти восхитительные кролики, запеченные в душистых травах. В центре зала застыл удивленный служитель с метлой в руках. Беглец в черном плаще беззвучно скользнул мимо. Служитель выронил метлу и торопливо перекрестился.

– Матерь Божья, спаси и сохрани! – воскликнул он.

При этом служитель взглядом неотрывно следил за беглецом. Ему вся благодать и ушла! Карл споткнулся о метлу и растянулся на коврах. Яков споткнулся уже о рыцаря. Вскоре поверх них образовалась куча-мала. Куча барахталась и сыпала богохульствами, как умелый лучник стрелами.

Со двора в зал ворвались охранники с оружием в руках и свирепым недоумением во взорах. Тимофей указал им на беглеца.

Тот метнулся на кухню. По крайней мере, оттуда во время ужина выносили блюда. Проход был занавешен синей тканью. В опасной близости от ткани на стене горел факел. Беглец прошмыгнул под ним. Пламя на миг выхватило из полумрака ярко-красный платок-куфию. Она закрывала всю голову и лицо беглеца, оставляя одни глаза. Затем беглец исчез за тканью, сумев не потревожить ее.

Зря, кстати, старался. Охранники на бегу попросту смели ткань, заодно оторвав и деревянную планку, на которой та держалась. Служитель крикнул им вслед:

– Что ж вы творите, паразиты?!

Те его не услышали. Наверное, оно и к лучшему. Настрой у охраны надавать кому-нибудь тумаков за прерванную полуночную дрему был серьезный, а беглец как раз куда-то подевался. Когда преследователи ввалились на кухню, там никого не было.

– Где он?!

Охранники загремели котлами.

– Туда! – скомандовал один из них, седой и благообразный, словно монах.

За кухней размещалось подсобное помещение, где тотчас опрокинули корзину с фруктами, и те рассыпались под ноги преследователям. В дальней стене оказалась дверь. Она была открыта и вела на улицу. Точнее, улочку. По ней едва бы проехала повозка, да и то поцарапала бы бортами стены домов. По улочке удирал человек в черном плаще.

– За ним! – все с тем же азартом воскликнул Яков.

Уговаривать никого не пришлось, да только дверь оказалась недостаточно широка для всех преследователей разом. Человек пять успели проскочить, а затем бугай с еще двумя паломниками сунулись все разом и застряли. Благообразный охранник и Яков не только оказались в числе первых, но и догадались прихватить факелы.

Высоко в небе висела полная луна, однако ночь все равно была темной. Тележку у самой стены дома в этой тьме разглядела бы разве что кошка. Беглец, скорее всего, просто знал о ней. Как и о том, что в той же стене почти под самой крышей торчали в ряд толстые балки. Скорее всего, потолочные.

Беглец с разбегу взлетел на тележку и подпрыгнул, вскинув руки. Они ухватились за крайнюю балку. Беглец ловко подтянулся и шустро вскарабкался на крышу. Когда первые преследователи поравнялись с тележкой, его уже и след простыл.

Яков влез на тележку и попытался с нее дотянуться до балки, но тележка поехала, и он упал. Тимофей с благообразным пробежали до конца улочки. Она выходила на улицу побольше. Там горели факелы и было очень тихо. С крыши на людей смотрела черная кошка. Заметив, что ее обнаружили, она беззвучно растаяла в ночной мгле.

– Ну, убежал так убежал, – констатировал благообразный и уже более сочувственным тоном спросил: – Много украл-то?

Говорил он на языке франков гладко и уверенно, но с явным акцентом. Тимофей помотал головой.

– Вроде не успел, – сказал он. – Но подобрался к нам с ножом в руках.

– Это нехорошо, – отозвался благообразный, и они побрели обратно. – Местное ворье, конечно, завсегда с ножом, – неспешно, в такт шагам, говорил охранник. – Кошелек подрежут или припугнут в темном углу. Но чтоб людей по ночам резали, такое у нас редкость.

– Значит, нам не повезло, – отозвался Тимофей.

Благообразный охранник кивнул. На этом, казалось, ночное приключение и закончилось. Благообразный сказал остальным, что вор убежал, те с ним согласились, и вся компания вернулась в караван-сарай. Благообразный вошел последним. Уже изнутри он еще раз оглянулся наружу и закрыл дверь.

Дверь оказалась толстая, да и косяк выглядел прочным. Такую и тараном с ходу не одолеешь. Благообразный задвинул засов – это была металлическая полоса с палец толщиной – и громко, наверняка специально для постояльцев, заявил:

– Ну все, сюда он больше не войдет. Можно отдыхать дальше.

– Но как-то он вошел внутрь, – возразил Тимофей.

Благообразный оглянулся на дверь и пожал плечами.

– С улицы эту дверь не открыть, – сказал он. – Точно вам говорю. Наверно, прошмыгнул с паломниками, – но тут же, сообразив, что эта версия бросает тень на здешнюю охрану, добавил: – Но вообще у нас с этим строго.

– Да, я заметил, – проворчал Карл.

– Простите, сэр рыцарь, – ответил благообразный, и в его голосе действительно прозвучала ровно одна нотка раскаяния. – Тут уж никак не уследить. Бывает и приличный человек так поиздержится в дороге, что на вид оборванец оборванцем. Вот как тот господин, что с вами путешествует. А бывает, сэр рыцарь, и наоборот. По лицу не угадаешь. Но, как видите, если что, мы завсегда рядом.

Карл, как оказалось, это тоже заметил. На том и разошлись. Один только служитель, подобрав метлу, остался прибирать учиненный беспорядок. Время от времени он ворчал себе под нос, но его уже никто не слышал.

Охрана вернулась на свои посты, а постояльцы ушли вверх по лестнице. Карл сразу вырвался вперед, прыгая через ступеньку. На полпути запыхавшийся Тимофей его окликнул:

– Погоди, Карл! Куда ты так рванул?

Рыцарь чуть уменьшил прыть, чтобы Тимофей смог его догнать, после чего тихо ответил:

– Там же Орест один с письмом!

– Тьфу ты! А я-то подумал… Спокойно, Карл, более надежного сторожа сложно и представить. Даром что слепой, а вора-то схватил первым.

– А потом упустил, – отозвался рыцарь.

Тем не менее по галерее они прошли спокойным шагом. Прохладный ветер обдувал их разгоряченные лица. У входа в клетушку Тимофей остановился подышать, прислонившись плечом к каменной колонне. Та уже отдала накопленное за день тепло и теперь охотно забирала его у человека. Карл сразу шагнул внутрь. Из клетушки донеслось его негромкое, но полное досады восклицание. Тимофей повернул голову. Орест, подложив под голову походный мешок рыцаря, спал как младенец.

Он не проснулся даже тогда, когда Карл забрал свой мешок. Рыцарь первым делом проверил, не пропало ли письмо магистру. Оно оказалось на месте.

– Слава богу! – выдохнул Карл.

– Ну вот видишь, не стоило и спешить, – сказал Тимофей, проходя к своему тюфяку. – Правда, встает вопрос: откуда этот бандит вообще узнал о письме?

– Я никому о нем не говорил, – тотчас отозвался Карл. – Разве что подглядел кто…

– Скорее всего, – согласился Тимофей и, широко зевнув, добавил: – Ладно, утро вечера мудренее. Завтра об этом подумаем, а сейчас давай-ка спать.

Он отбросил плащ и сел на тюфяк, собираясь стянуть сапоги.

– Мастер! – негромко окликнули его из коридора. – Мастер Тимофей!

В этом голосе чувствовался тот же акцент, что и у благообразного охранника, но менее уловимый. Тимофей повернул голову. В коридоре под факелом стоял человек в серой одежде. На широком поясе у него висела сабля.

– Назови себя! – строго приказал Карл.

– Иахим, – с готовностью представился ночной гость. – Я из охраны каравана.

С наемниками, охранявшими караван, Тимофей общался мало. Не так давно он отправил на виселицу их командира по имени Локерли. Тот заслужил свою участь, и наемники это признавали – собственно, этот Локерли и их собирался подставить, а это уже, как говорится, совсем ни в какие ворота! – однако клеймо «он вздернул одного из наших» так запросто не отмывается.

Тимофей подумал о том, как он хочет спать, потом о том, что впереди еще долгий путь и было бы нелишним улучшить отношения с охраной, особенно если речь шла о каком-нибудь спешном пустяке, и усталым голосом спросил:

– Чего тебе, Иахим?

– Вас, мастер, просит к себе баши, – ответил наемник.

Слово «баши» означало голову. На Востоке так часто именовали начальников, для полноты картины приставляя эту «голову» к тому, чем она руководила. Например, предводитель каравана полностью назывался караван-баши. Среди крестоносцев эта практика не приживалась, а вот мирные жители Запада здесь с пугающей быстротой перенимали образ жизни мирных жителей Востока.

Тимофей устало вздохнул. Вставать с тюфяка не хотелось. С другой стороны, их караван-баши был не из тех, кто стал бы дергать людей по пустякам. Как недавно заметил Карл, он и по делу мог бы быть более требовательным. Если по-правильному, то раз в пять более требовательным, никак не меньше! Тимофей еще раз вздохнул и придвинул к себе сложенную в изголовье одежду.

– Ладно, – сказал он, начиная одеваться. – Что там хоть стряслось-то?

– Госпожу Зинаиду убили, мастер, – негромко ответил Иахим. – Зарезали в собственных покоях.

Караван-баши снял для себя и Зинаиды две смежные комнаты на втором этаже. Входная дверь была общая. Она вела в крохотную прихожую, единственным предметом обстановки которой служила каменная скамья. Камень был такой серый, что казался седым. Судя по многочисленным трещинкам, он действительно был в возрасте.

Над скамьей на стене горел факел. Справа и слева от нее располагалось еще по одной двери. Иахим открыл левую.

– Прошу сюда, мастер.

Тимофей вошел. Эта комната была попросторнее их клетушки, и освещали ее две масляные лампы. Напротив входа стояла кровать. Настоящая кровать, а не застеленный сундук, как обычно бывало. Впрочем, сундук тут тоже был. Он стоял рядом с кроватью. На его откинутой крышке висел красный платок. На полу у сундука лежала Зинаида.

Она была красива даже мертвая. Свет от лампы падал на ее лицо, которое не исказили предсмертные судороги. Должно быть, умерла Зинаида очень быстро. О причине смерти тоже долго гадать не приходилось. Кто-то вонзил ей в сердце кинжал. Там его и оставил, всадив по самую рукоятку. Вокруг нее по платью и дальше на пол растекалась кровь.

Караван-баши стоял у окна и смотрел на улицу. На нем был его обычный желтый халат с черными драконами. Плечи караван-баши поникли, и драконы дружно повесили нос.

– Баши, – негромко позвал Иахим. – Мастер Тимофей здесь.

Караван-баши мелко вздрогнул, потом быстро отер лицо широким рукавом и обернулся. На лицо он был типичный грек. Он и представлялся таковым, хотя Тимофей и сомневался, что тот «настоящий византиец», как рекомендовал себя караван-баши, а вот одеваться он предпочитал на манер торговцев из далекого Китая.

– Здравствуйте, баши, – сказал Тимофей. – Сочувствую вашему горю.

– Ох, да, спасибо, мастер, – отозвался караван-баши. – Видите, что творится?

К легкому удивлению Тимофея, в его голосе не было гнева или обиды, а одна только печаль. Причем не та печаль, которую он демонстрировал, теряя материальные ценности вроде золота или дорогой, украшенной настоящими рубинами, сабли, а какая-то высшая, отрешенная от нашего бренного мира. Однако когда он заговорил снова, Тимофей вновь услышал привычные интонации насквозь торгового человека.

– У меня к вам одно предложение, мастер, – продолжал караван-баши. – И обещаю, вы не прогадаете, если примете его.

– Чем я могу вам помочь? – спросил Тимофей.

– Я хочу знать, кто это сделал, – караван-баши указал на тело Зинаиды. – Найдите его и убейте!

– Но…

– Я хорошо вам заплачу, – продолжал караван-баши. – Очень хорошо.

– Но я не убийца, – все-таки закончил фразу Тимофей.

Караван-баши секунду подумал и сделал новое предложение:

– Хорошо, тогда просто найдите мне его. За это я тоже хорошо заплачу. Две номисмы. Новые, разумеется.

– Вот как? – вырвалось у Тимофея.

Иахим очень тихо присвистнул. И было с чего. Номисмами греки именовали золотые византийские монеты – безанты. Впрочем, в старом безанте золота давно уже было меньше трети, и золотым он назывался просто по традиции. А вот новая номисма – это двадцать карат чистого золота! Столько Тимофей обычно зарабатывал недели за две, если подворачивалась хорошая работа. В крепости госпитальеров он получал меньше.

– А дальше я сам, – продолжал караван-баши. – Или еще кого-нибудь найму.

Он оглянулся на Иахима. Тот подтянулся, всем своим видом демонстрируя готовность резать глотки за столь щедрое вознаграждение.

– Я рад бы вам помочь, – сказал Тимофей. – Но я ведь мастер по боевым машинам, а не по ловле людей.

– Да-да, я помню, – караван-баши закивал головой. – Тогда, в крепости, убийцу ловил этот ваш молодой рыцарь. Но нашли-то его вы, мастер. Так найдите и этого. Вы сможете. Локерли уж какой ушлый тип был, а вы одним днем управились! День мы здесь точно проторчим, – он стрельнул глазами в потолок, одновременно наморщив лоб и что-то в уме прикидывая. – Надо будет, и два. Я оплачу все расходы. В разумных пределах, разумеется.

Тимофей тихо хмыкнул. Если соглашаться, то сейчас, пока изначально щедрое предложение не вошло в разумные пределы. У баши с этим быстро, а деньги им с Карлом пригодятся. Иерусалим, по слухам, город далеко не дешевый. Да и бывшая танцовщица определенно не заслуживала такой участи.

– Я попробую, – сказал Тимофей. – Сделаю все, что в моих силах, но результат не обещаю.

– Да-да, я понимаю, – тотчас отозвался караван-баши. – Согласен. Вот, возьмите задаток.

Он вынул из рукава кожаный кошель и протянул его Тимофею. Кошель был маленький, но набит туго. Тимофей взвесил его в руке и спрятал в карман.

– Хорошо, – сказал он. – Посветите мне.

Иахим снял с крюка лампу и подошел ближе. От нее едва уловимо тянуло горелым маслом. Надо бы ее почистить, но сейчас не до того. Тимофей вздохнул и склонился над телом убитой.

На Зинаиде были темно-красное платье с широкими рукавами – весьма приличное, призванное подчеркнуть, что ее хозяйка теперь не уличная танцовщица, а солидная дама, – и кожаные туфли. Их подошвы уже сильно стоптались, но все, что выше, опять же выглядело совсем не дешевкой.

Сразивший Зинаиду кинжал, напротив, был позором своего рода. Деревянная рукоятка треснула, причем явно не в момент удара. От распада ее удерживало кривовато надетое металлическое кольцо. Тимофей взял кинжал за рукоятку и выдернул его. Клинок был тонкий и острый, а вот металл на его изготовление пошел самый паршивый. Чтобы убить таким и не поломать оружие, надо было быть настоящим мастером в своем деле. Впрочем здесь, в двух шагах от границы, этот факт ненамного сужал круг поиска.

– Надо бы этот ножик сохранить, – сказал Тимофей.

Назвать это позорище кинжалом язык не поворачивался. Караван-баши коротко кивнул. Иахим завернул кинжал в подвернувшуюся под руку тряпицу и спрятал за пазуху.

– За сохранность головой отвечаешь, – строго предупредил его караван-баши.

– Не волнуйтесь, баши, я свое дело знаю, – спокойно ответил Иахим.

Больше ничего интересного осмотр тела не принес. Тимофей выпрямился и заглянул в сундук. Внутри лежали обычные женские тряпки.

– Похоже, в ее вещах уже кто-то порылся, – сказал караван-баши. – У нее всегда все было сложено аккуратно, а тут полный бардак.

– Вот как? – спросил Тимофей. – А можете сказать, что пропало?

Караван-баши заглянул в сундук, потом пожал плечами.

– Вроде все на месте, – сказал он. – У нее особенно дорогих одежд и не было. Она без них блистала. А ее шкатулка с драгоценностями, к счастью, путешествует в моем сундуке.

– Но убийца, похоже, искал ее здесь, – заметил Тимофей. – Что ж, как нас учат латиняне, первым делом следует искать того, кому это выгодно. Видимо, тому, кто рассчитывал прибрать к рукам драгоценности. Большая там была бы выгода, баши?

Караван-баши задумчиво уставился в потолок. На потолке было изображено звездное небо. Звезды сообщили баши, что даже на Святой земле убивали и за меньшее. Он поделился этим знанием с остальными. Иахим нахмурился. Тимофей кивнул.

– Кажется, мы на верном пути, – сказал он. – Теперь давайте-ка вместе подумаем, кто мог знать о ее драгоценностях. Насколько я помню, в походе она в них не красовалась.

– И перед господами тоже, – добавил караван-баши. – Как она говорила, если у тебя на шее золотая цепочка, сложно выпросить еще одну. А все ее богатства, наверное, видел только я.

– Если только никто за вами тайно не проследил, – уточнил Тимофей.

– Да-да, если только, – согласился караван-баши. – Но вообще-то я ими даже в своем шатре не размахивал, и потом, в походе у меня же кругом охрана.

И он строго посмотрел на Иахима. После казни Локерли наемники именно его выбрали новым командиром, и, соответственно, он теперь отвечал за любой недогляд.

– Возле вашего шатра каждую ночь стоял часовой, – спокойно ответил Иахим. – Свободно войти никто не мог.

Караван-баши продолжал буравить наемника строгим взглядом.

– Думаю, баши, не стоит понапрасну винить охрану, – сказал Тимофей. – Если бы кто-то смог тайно покопаться в ваших вещах, он бы, наверное, вас тогда же и обокрал. Да и сегодня залез бы к вам, а не к Зинаиде.

На последней фразе караван-баши мелко вздрогнул. Драконы на халате встревоженно вскинули головы.

– Это был тот человек, за которым вы гнались сегодня, – неожиданно сказал Иахим.

Тимофей и караван-баши изумленно уставились на него. Караван-баши опомнился первым.

– Что ж ты раньше молчал, тупица?!

– Простите, баши, – спокойным тоном отозвался Иахим. – Я только сейчас это понял.

– И как ты это понял? – спросил Тимофей.

– Я его видел здесь, в коридоре, – ответил Иахим.

– И почему не убил?! – тотчас вскинулся караван-баши.

Иахим пожал плечами.

– Приказа не было, – сказал он.

– А то, что посторонний бродит у моей двери ночью, – это для моего охранника уже не основание? – недовольно проворчал караван-баши.

– У вашей двери я не караулил, – спокойно ответил Иахим. – А по коридорам тут народу черт-те сколько бродит даже ночью. Если всех их резать, проще уж сразу сарай захватить. Хоть добычу возьмем.

В глазах караван-баши промелькнуло: «А это мысль!»

– Да погодите вы со своим грабежом, – проворчал Тимофей. – Иахим, это точно был он?

– Головой не поручусь, мастер, – ответил Иахим. – У него лицо всегда было платком закрыто. Но внешне похож. И по росту, и по одежде, и движения у него такие плавные. Почти как у хозяйки, но порезче.

– Угу. И где ты его видел?

Иахим кивком указал в сторону входной двери.

– В коридоре, – пояснил он. – Он ушел незадолго до того, как суматоха поднялась. Наверное, с четверть часа прошло. Не больше. Ушел по боковой лестнице, которая к вам на галерею идет. Поэтому я на него и подумал.

Тимофей кивнул, пробормотав: «Ну да, скорее всего», как вдруг спохватился:

– Так, погоди! Ты сказал: всегда. Ты видел его раньше?

По лицу Иахима скользнула тень.

– В Эдессе, – ответил он. – Он разговаривал с хозяйкой на рынке. Я сопровождал ее, но о чем разговор – не слышал.

– Не слышал он, – проворчал караван-баши.

– Говорили вроде по-дружески, не было повода вмешиваться, – сказал Иахим и виновато развел руками.

– Ну, она будет не первой, кто принял смерть от руки знакомого, – тихо заметил Тимофей. – Что ж, по крайней мере, теперь мы знаем, что это он.

– Но кто он? – спросил караван-баши.

Иахим пожал плечами. Тимофей зевнул, прикрыв рот рукавом.

– Не все сразу, баши, – ответил он. – Не все сразу. Итак, получается, он следовал за Зинаидой от самой Эдессы. Но в крепости я его не припомню.

– Я его там не видел, мастер, – сказал Иахим.

Караван-баши подумал и тоже кивнул.

– Сегодня он появился снова, – продолжал Тимофей. – Вначале заколол Зинаиду, потом попытался зарезать Карла и наконец сбежал. Сейчас он, наверное, уже далеко, но на всякий случай следует предупредить городскую стражу.

– За ней уже послано, мастер, – сообщил Иахим. – При мне баши сарая отправил к ним гонца.

– А что за всякий случай? – поинтересовался караван-баши.

– Ну Карла-то он не убил, – ответил Тимофей. – Поэтому может вернуться. Надо бы предупредить его, чтоб был настороже.

– Да-да, он нам еще может пригодиться, – незамедлительно согласился караван-баши.

– Пойду с ним переговорю, – сказал Тимофей. – А скажите, баши, Зинаида точно была огнепоклонницей?

– Вроде да, – подтвердил караван-баши. – А что?

– Насколько я помню, в Тиберии была община огнепоклонников, – сказал Тимофей. – Они позаботятся о теле по всем правилам.

Караван-баши вздохнул.

– Да-да, пошлю к ним гонца. Но свечку за нее все равно поставлю. Тоже ведь огонь, верно?

– Верно, – сказал Тимофей и направился к выходу.

Дверь в комнату закрывалась только на засов. Это был тоненький деревянный брусок. Вместо ручки в него был вбит обычный гвоздь, который для удобства обмотали синей тканью. Сломать такой засов сильному человеку не составило бы труда, однако брусок выглядел абсолютно целым. А вот входная дверь закрывалась на ключ. Тимофей озадаченно почесал подбородок, потом вернулся в комнату Зинаиды.

– Скажите, а где ключ от входной двери? – спросил он.

– Там не заперто, мастер, – отозвался Иахим.

– Да, я знаю, – Тимофей кивнул. – Но где ключ?

– Был на полочке под факелом, – сказал караван-баши. – Я сам, как с вечера запер дверь, его туда положил.

Тимофей вернулся в прихожую. Караван-баши пошел следом за ним. Под факелом действительно оказалась узенькая полочка. В прошлый раз Тимофей ее даже не заметил. На полочке лежал ключик. Тимофей взял его в руки и поднял к свету.

– Да-да, это он и есть, – подтвердил караван-баши.

Узор бороздки был очень сложным.

– Не думаю, что такой замок можно открыть простым шилом, – сказал Тимофей, оглянувшись на входную дверь.

– Так а за что я деньги платил? – отозвался караван-баши. – Хм… Кстати, а действительно – за что?

– Ну, это вы с владельцем сарая обсуждать будете, – Тимофей снова зевнул. – Если ничего больше не случится, увидимся, как придет стража.

Отряд городской стражи прибыл с первыми лучами солнца. Командовал им бравый вояка с рыжими усами. Звали его Бертольд д’Арвазье, и это «д’» он выговаривал так резко, словно топор во вражью броню вгонял. Выглядел он тоже как человек, которому привычнее всего махать топором: коренастый, широкоплечий, в кожаных доспехах, которые на нем смотрелись даже не как повседневная одежда, а как вторая кожа – настолько легко и уверенно д’Арвазье в них двигался.

Первым делом он распорядился закрыть караван-сарай и никого не впускать и не выпускать без его личного на то разрешения. Стражники заняли посты у ворот и у выхода с кухни. Других путей наружу, по словам хозяина караван-сарая, не было. В те окна, что выходили на улицу, не пролез бы и ребенок. Сам хозяин был старым воякой, еще в осаде Никеи участвовал, и знал толк в фортификации.

– Кроме этого разве что перескочить через стену, – сказал он командиру городской стражи.

Д’Арвазье посмотрел на стены караван-сарая и приказал паре стражников остаться во дворе. Затем он распорядился показать ему труп. Здешний служитель проводил его в комнату Зинаиды.

Ее тело теперь лежало на кровати. Д’Арвазье убедился, что труп на самом деле есть, и распорядился вызвать к нему свидетелей убийства. Иахим, стоявший на посту у входной двери, ответил, что таковых нет.

– А кто есть? – недовольно бросил в ответ д’Арвазье. – Кто-то же должен был что-то слышать.

– Нет, сэр, все за убийцей гонялись, – сказал Иахим. – Но про это вам лучше мастера Тимофея расспросить.

– И где этот мастер, черт бы его побрал? – громко спросил д’Арвазье.

К счастью, его пожелание не сработало. А что до вопроса, так мастер был совсем рядом, в соседней комнате, и беседовал с караван-баши. Точнее говоря, Тимофей пытался выспросить у него, не замечал ли тот последнее время за Зинаидой чего-либо необычного, а тот так уверенно ничего не помнил, что впору было его самого заподозрить. Неприятности она и раньше предсказывала, но сбывались ли они, караван-баши опять же ответить не мог, поскольку особенно к словам Зинаиды никогда не прислушивался.

Иахим постучал кулаком по двери и крикнул:

– Баши, тут стража спрашивает мастера!

– Впусти их, Иахим! – отозвался караван-баши.

Д’Арвазье вошел с двумя своими стражниками, и в комнате стало несколько тесновато. Да еще Иахим, на всякий случай, зашел следом и встал в дверях.

– Который из вас мастер Тимофей? – спросил д’Арвазье.

– Это я, – отозвался Тимофей. – А вы кто будете?

– Кем буду – не знаю, а сейчас я Бертольд д’Арвазье, начальник городской стражи. Вы обнаружили убитую?

– Нет, – Тимофей помотал головой. – Ее нашел караван-баши, – он кивком указал на хозяина каравана. – А потом уже позвал меня.

– Вы лекарь? – спросил д’Арвазье.

– Нет. Я строю боевые машины и, как оказалось, иногда могу найти убийцу.

– Вы его нашли? – сразу спросил д’Арвазье.

– Пока нет.

– Зато мы нашли его кинжал, – поспешил похвастаться караван-баши.

– И где он? – спросил д’Арвазье.

По знаку караван-баши Иахим выступил вперед и предъявил орудие убийства. Д’Арвазье посмотрел на кинжал, состроил гримасу, будто увидел вместо него мерзкую склизкую сколопендру тех же размеров, и снова повернулся к Тимофею.

– А где тот человек, за которым вы тут якобы гонялись? – спросил он.

– Убежал, – ответил Тимофей.

– Угу, – сказал д’Арвазье, и в этом коротком звуке отчетливо прозвучало: «И почему я не удивлен?»

Тимофей, собственно, и не планировал его удивлять. Зато в его голове промелькнула мысль, что городская стража будет полезной, если придется ловить убийцу по городским улицам, а стало быть, не стоит с места в карьер портить с ней отношения.

– Но если вас интересуют детали… – начал было он.

– Интересуют, черт бы вас побрал!

Тимофей спокойно кивнул и подробно рассказал о ночном происшествии, начиная с того момента, как он проснулся и увидел незнакомца с ножом, и до того, как они потеряли его на городских улицах. Умолчал он только о письме магистру, а д’Арвазье даже и не спросил, из-за чего, собственно, весь сыр-бор приключился.

– Мы думаем, что это был один и тот же человек, – так завершил свой рассказ Тимофей.

– Да мне плевать, что вы думаете! – небрежно бросил в ответ д’Арвазье. – Расследовать убийство буду я. А вы убирайтесь отсюда к дьяволу! Только не вздумайте покинуть караван-сарай.

– Думаете, он уже где-то здесь? – спросил Тимофей.

– Кто? – не понял д’Арвазье.

– Дьявол, – сказал Тимофей.

Д’Арвазье тотчас сплюнул через левое плечо. Чуть не попал в стоящего за ним стражника, но тот, видимо зная нрав своего командира, успел отступить в сторону.

– Нет, – ответил д’Арвазье. – Дьявола тут нет. Тут только убийца, но он человек, и я его найду. А вы не морочьте мне голову!

– Простите, – сказал Тимофей. – Последний вопрос, и я ухожу. Почему вы думаете, что убийца еще здесь?

– Потому что я здесь!

Убийство убийством, а завтрак был строго по расписанию. Приличным постояльцам в обеденном зале подали пшенную кашу с инжиром и черносливом, лепешки, свежие овощи и вино. Последнее было сильно разбавлено водой, и винные нотки едва улавливались. Впрочем, по тому вкусу, что все же удалось уловить, вино было местное, а оно не стоило того, чтобы его смаковать.

Большинство постояльцев собрались за общим столом и взахлеб обсуждали события минувшей ночи. Гвалт стоял, как на птичьем базаре. Практически у каждого была своя версия событий, и он спешил поделиться ею со всеми окружающими. Те, кто предпочитал завтракать в относительной тишине, заняли столы у дальней от входа стены.

Тимофей, Карл и Орест расположились в углу. Орест с увлечением орудовал ложкой. Карл задумчиво глядел куда-то вдаль. В том направлении шагах в двадцати была каменная стена, закрытая шпалерами. Изображенные на шпалерах люди в богатых одеждах состязались в грехе чревоугодия. Судя по обилию кушаний на столах перед ними шла битва чемпионов.

– Нет, – сказал, наконец, рыцарь. – Совершенно не представляю, откуда он мог узнать о письме.

– Может быть, дело вовсе не в нем, – предположил Тимофей, отламывая кусок лепешки. Лепешка крошилась, и он делал это над тарелкой.

– А в чем же еще? – спросил Карл. – Я пока не успел обзавестись здесь личными врагами.

– Ты крестоносец, – ответил Тимофей, аккуратно замешивая деревянной ложкой крошки в кашу. – А крестоносцы освободили на Святой земле не только гроб Господень.

Карл задумчиво нахмурился.

– Ну да, – сказал он. – Еще саму Святую землю.

Говорил он медленно, как обычно бывало, когда он не вполне понимал, куда клонит мастер.

– Верно, – ответил Тимофей. – Землю, города, дома и еще великое множество всякого ценного имущества. Прежние владельцы, знаешь ли, в большой обиде. Кто остался жив, конечно. И среди них хватает тех, кто готов с ножом в руках поквитаться за былое.

Карл подумал, потом покачал головой.

– Но тогда за что ему мстить Зинаиде? – спросил он.

Тут уже задумался Тимофей.

– Да, тут ты прав, – признал он. – Не сходится. Надо понять, что вас связывает.

– Нас, мастер, не связывает ничего, – твердо сказал Карл.

– Кроме того, что к вам обоим в одну и ту же ночь пришел убийца с кинжалом, – уточнил Тимофей. – Один и тот же. Прости, но в совпадения я не верю.

Рыцарь пожал плечами. Сделав глоток из кружки, он скривился и отставил ее в сторону. Деревянная посудина глухо стукнула о каменную столешницу. Орест повернул голову на звук.

– Уж лучше бы чистой воды подали, – проворчал Карл и жестом велел служителю подойти.

Тот быстро приблизился, уже с кувшином наготове.

– Эту отраву пей сам, – сказал Карл. – А мне принеси чистой воды. По настоящему чистой, а не той жижи, что у вас в колодце.

– Слушаюсь, сэр, – ответил служитель и поспешно вышел.

Орест протянул руку вперед. Найдя кружку рыцаря, он тотчас опрокинул ее содержимое себе в рот.

– Как ты можешь это пить? – тихо проворчал Карл.

Орест ободряюще похлопал его по плечу. Потом нашарил на столе свою кружку и точно так же опрокинул ее.

– Как-то так, – с легкой усмешкой сказал Тимофей.

Орест уверенно кивнул. Выражение его лица было самым что ни на есть серьезным.

– Слушай, Карл, а может быть, и тут все проще, – сказал Тимофей. – Связи нет.

– О чем я вам и толкую, мастер.

– Но убийца думал, что она есть, – развил свою мысль Тимофей.

– Если бы он убивал всех, у кого могла бы быть связь с этой женщиной, ему пришлось бы перебить весь командный состав нашего пограничья, – отозвался Карл.

– Ну, сарацины бы это оценили, – заметил Тимофей.

Двери во двор распахнулись, и к гулу голосов, что стоял в обеденном зале, присоединился гул со двора. Дворовый гул был более тревожный. В зал вошел хозяин караван-сарая. Двери за ним закрылись, мгновенно отсекая голоса во дворе. Хозяин окинул взглядом обеденный зал и направился прямиком к тому столу, за которым обосновался Тимофей со спутниками.

Если бы они его встретили в пути, то приняли бы за сарацина. Тимофей, как самый искушенный в здешних краях – за туркомана. Причем во всех случаях за небогатого человека. Одет он был просто: светлая рубаха, штаны и легкие туфли. Куфия обвивала голову и шею, оставляя открытым только лицо. С копьем в руках он запросто сошел бы за местного охранника, а с подносом – за служителя. Этот человек представлялся именем Георгий, но Тимофей не сомневался, что если отыскать его метрику, там наверняка значился бы какой-нибудь Абдул или Малик.

– Доброго вам утра, – сказал Георгий, подходя к столу. – Даже если оно пока и не доброе.

– Не слишком, – согласился Карл.

– И вам доброго, – ответил Тимофей.

Орест просто кивнул. Георгий подсел к их столу.

– Говорят, вам не понравилось мое вино, – сказал он.

– Это называется вином? – проворчал Карл.

– Его так называет мой поставщик, – ответил Георгий. – А сам я его не пью. Предпочитаю воду. Вот, кстати, и она.

К столу подошел служитель. В одной руке он держал запотевший кувшин, весьма тяжелый на вид. В другой – пустую кружку. Ее он поставил перед хозяином и быстро наполнил все кружки на столе. Эта вода была чистая и вкусная. Карл попробовал и не нашел к чему придраться. Разве что:

– А почему бы сразу не подавать ее к столу?

– Те, кто платит, господин рыцарь, обычно просят не воду, – пояснил Георгий. – А те, кто не платит, обойдутся и колодезной. Родниковую мне привозят с гор и вовсе не бесплатно.

Тимофей тихо хмыкнул.

– У меня такое чувство, что вот прямо сейчас последует какое-то заманчивое предложение, – негромко сказал он.

Служитель бросил взгляд на хозяина и, оставив кувшин на столе, мгновенно исчез, точно джинн из местных сказок.

– Предложение не обещаю, – отозвался Георгий и отхлебнул из своей кружки. – Заманчивое – тем более. А разговор имеется.

– Слушаем вас, – сказал Тимофей.

Орест повертел головой и тоже навострил уши.

– Ваш баши тут недавно похвалялся, будто бы вы на прошлой стоянке очень быстро нашли и поймали убийцу, – негромко произнес Георгий. – Очень хитрого убийцу. Это верно?

– Не совсем, – ответил Тимофей. – Он не был хитрым, скорее ушлым.

– А в схватке с сэром Жераром ему просто повезло, – добавил Карл.

При упоминании сэра Жерара Орест нахмурился. Он развел руками, словно бы говоря: «ну и что я мог сделать?», а заодно и кружку со стола смахнул. Рыцарь поймал ее в полете и вернул на место.

– Все хорошо, Орест, – сказал Карл. – Не бери в голову.

Безумец согласно кивнул и отложил ложку в сторону.

– Ушлый и везучий – тоже серьезное сочетание, – заметил Георгий. – Но вы справились за один день.

– Это да, – подтвердил Карл.

– Но если вы о том, чтобы нанять нас расследовать убийство, то баши вас опередил, – добавил Тимофей.

– Я знаю, – Георгий кивнул. – И это хорошо. Не люблю платить, но всегда буду рад помочь, – он покачал головой и уже куда более недовольным тоном добавил: – Это убийство и так ударит по репутации сарая, а тут еще и стража.

– Они вроде тоже ищут убийцу, – заметил Тимофей. – По крайней мере, этот д’Арвазье.

– Дарвасье, – повторил, как сплюнул, Георгий. – Да он песок в пустыне найти не сможет. Взял сарай в осаду и ждет, пока убийца сам сдастся. Люди во дворе уже волнуются. Им скоро нечем будет платить за мое гостеприимство, а мне придется выбирать: кормить их даром или ждать, пока голодные люди начнут у меня красть!

Орест нарисовал на лице встревоженное выражение и быстро выгреб из тарелки остатки каши.

– Я бы выбрал первое, – сказал Тимофей.

– Я бы выбрал, чтобы вы нашли этого ублюдка до того, как мне придется выбирать, – отозвался Георгий. – И если вам нужна для этого моя помощь, обращайтесь смело в любое время.

Он начал было вставать, но Тимофей сказал:

– Возможно, и обратимся.

Георгий сел обратно.

– Можно прямо сейчас, – сказал он.

– Нам бы выйти из караван-сарая, – негромко произнес Тимофей. – Поговорите с д’Арвазье. Меня он даже слушать не станет.

– Только не говорите мне, что хотите сбежать, – Георгий усмехнулся, мол, это шутка такая, но взгляд у него был внимательный и серьезный.

– Вообще, хочу, – сказал Тимофей. – Но я уже взял задаток.

– Тогда зачем вы хотите уйти? – спросил Георгий.

На лице Карла нарисовался тот же вопрос. Тимофей оглянулся по сторонам. Недавний служитель стоял у прохода на кухню достаточно далеко, чтобы не услышать тихий разговор, но в пределах видимости, если хозяину или его гостям что-то понадобится. Остальным не было до них никакого дела. За общим столом с жаром обсуждали, не была ли убитая Зинаида сбежавшей женой эмира Дамаска. Большинство склонялось к версии, что была.

– Тут такое дело, – тихо сказал Тимофей. – Насколько я помню, в Тиберии раньше была община огнепоклонников.

– Она и сейчас есть, – ответил Георгий. – А они тут при чем?

– Надеюсь, ни при чем, – сказал Тимофей. – Но Зинаида была из огнепоклонников, и на убийце тоже был красный платок.

– Думаете, кто-то из них? – спросил Георгий и, покачав головой, сам же ответил: – Вряд ли. Они – люди мирные.

– В любом стаде может завестись паршивая овца, – негромко заметил Тимофей.

– Тем более в некрещеном, – строго добавил Карл.

– А возможно, убийца – приезжий, – предположил Тимофей. – И тогда он вполне мог остановиться у своих.

– Вот это больше похоже на правду, – сказал Георгий и, немного подумав, добавил: – Хорошо. С Дарвасье говорить бесполезно. Он слышит только себя. Но вы выйдете из сарая.

– Можно договориться со стражниками? – с пониманием уточнил Тимофей.

– Не проверял, – ответил Георгий. – Предпочитаю думать, что наша городская стража не продается. Так мне спится спокойнее.

Тимофей подумал, что он еще не встречал городской стражи, которая бы не принимала подарков, однако счел более правильным промолчать.

– Но из любой ситуации всегда есть еще один выход, – продолжал Георгий. – А уж в доме, где живешь, он просто обязан быть. Под моим сараем есть небольшой подвал.

– Город живых над городом мертвых, – вспомнил Тимофей слова Зинаиды. – Я думал, это сказки.

Карл перекрестился. Орест встревожился и замахал руками, словно бы отталкивая что-то от себя. Чуть миску не опрокинул. Рыцарь стал его успокаивать.

– Большей частью да, сказки, – ответил Георгий. – Здесь раньше кладбище было. Давно, еще при римлянах. Богатое, говорят, с мавзолеями. Потом тут город основали.

– А мавзолеи? – спросил Тимофей.

– А мавзолеи на строительство разобрали. Так что города мертвых давно нет. Кое-где остались подземелья, но без трупов. Некоторые там овощи хранят, а у меня вот ледник сделан. И запасной выход заодно. Мало ли сарацины налетят.

– Понятно, – Тимофей кивнул. – И вы позволите нам этим выходом воспользоваться?

– Да, – ответил Георгий. – Но вы, конечно, пообещаете никому про него не рассказывать.

– Если только это не помешает нам поймать убийцу, – уточнил Тимофей.

Георгий пару секунд подумал.

– Согласен, – сказал он. – Если даже приезжий убийца знает про мой запасной выход, то это вовсе не тайна, а тогда и хранить ее смысла нет.

Тимофей с Карлом дали слово не болтать. Орест, почувствовав важность момента, приосанился и старательно кивнул.

– Тогда, Карл, оставайся с Орестом, – сказал Тимофей. – А я пойду переговорю с огнепоклонниками.

– Вам не стоит уходить без охраны, мастер, – возразил рыцарь. – Тем более к нехристям. Вы же сами сказали, что убийца мог остановиться у своих. Если он узнает, что вы его ищете…

– Об этом уже весь караван-сарай знает, – спокойно сообщил Георгий. – А за вашего друга не волнуйтесь, у меня есть кому присмотреть за ним. Среди паломников хватает скорбных духом. У меня такие постояльцы бывали, ваш еще сама кротость.

– Это если его не сердить, – уточнил Тимофей.

– А зачем нам его сердить? – отозвался Георгий. – Мы что, враги ему, что ли? Или себе?

Смотреть за Орестом вызвалась толстуха лет сорока, готовая, казалось, улыбаться по любому поводу. Надо присмотреть за слепцом? Отлично! Он безумен? Замечательно! В гневе этот слепой перебил дюжину вооруженных сарацинов? Превосходно! К концу разговора Тимофей заподозрил, что она сама не в своем уме. С другой стороны, быть может, так ей было легче договариваться с безумцами на ее попечении. В природе всегда подобное тянется к подобному.

– Побудь с ней, Орест, – сказал Карл. – Нам с мастером надо отлучиться по важному делу, но потом мы за тобой придем.

Безумец уверенно кивнул и потрепал рыцаря по плечу.

– Ну вот и славно, – сказал Георгий.

Он жестом подозвал служителя и тихо приказал тому проводить Тимофея с Карлом, как он выразился, «через подвал».

– Будет сделано, хозяин, – с легким поклоном отозвался тот.

Служитель повернулся и, не оглядываясь, ушел на кухню.

– Вы идите через главный вход, – сказал Георгий. – Он вас встретит во дворе.

Тимофей кивнул. Когда они с Карлом уходили, их проводило немало взглядов. Даже если и не все присутствующие знали, что караван-баши нанял мастера найти убийцу, то о том, как Тимофей с Карлом поймали Локерли, в караване знали все, а прочим они же и растрепали. Однако следом никто не увязался.

Во дворе паломники сгрудились у колодца и шумно обсуждали, как им теперь быть. Перед воротами выстроилась цепочка стражников. Все они были в кожаных доспехах, со щитами и копьями. На копьях были повязаны белые ленточки. Местная охрана, демонстративно составив оружие у стены, коротала время в тенечке. Солнце еще только поднималось, но уже недвусмысленно намекало, что день будет жарким.

Служитель стоял на крыльце. Когда Тимофей с Карлом вышли, он едва заметно кивнул и направился к правой стене. На углу был небольшой закуток, прикрытый от посторонних взоров стенкой в рост человека. Вдоль стены тянулись деревянные полки. На них стояли глиняные горшки самых разных размеров. В самом маленьком едва бы поместилась порция каши на одного, а в большом чане, что стоял в углу, можно было бы спрятать Ореста.

Тень от чана скрывала небольшую дверцу. Та была точно такого же цвета, как и стена, и полностью сливалась с ней. Служитель потянул за ручку, и дверь открылась без единого звука.

– Не запирается? – спросил Тимофей.

Служитель помотал головой. Сразу за дверью начиналась лестница. Она вела вниз. Справа на полке стояла масляная лампа. Служитель зажег ее, и неяркий свет озарил помещение. Оно оказалось небольшим. Вниз вели два десятка ступенек. Они были каменные и настолько стертые и растрескавшиеся, что вполне могли сохраниться со времен, когда тут стоял чей-нибудь мавзолей.

Внутри было темно и холодно, как в склепе. Вдоль стен стояли здоровенные сундуки. Тимофей только диву давался, как их сюда занесли. На многих крышках лежал заметный даже в свете одинокой лампы слой пыли, а на двух почище стояли рядами медные кувшины. Кое-где между сундуками и стеной провисала белесая паутина.

– Туда, – сказал служитель, показывая лампой вперед.

Собственно, других путей просто не было. Пока они шли, Тимофей не заметил ни одного ответвления или даже ниши в стене. Подземелье протянулось примерно на половину длины главного здания, постепенно забирая вправо, к стене. Пока дошли, Тимофей, как ему казалось, успел промерзнуть до костей.

Выглядело так, будто бы впереди тупик, однако на деле «стена» оказалась свисавшей с потолка тканью под цвет камня. Когда служитель ее отдернул, за ней обнаружилась такая же разбитая лестница. В носу тотчас засвербело. Пыль со ступеней можно было собирать горстями, и когда ткань взметнулась, пыль взметнулась вместе с ней. Тимофей закрыл лицо платком. Карл шел в двух шагах позади, положив руку на рукоять меча, но и он едва сдерживался, чтобы не чихнуть.

– Похоже, этим путем давно не пользовались, – заметил Тимофей.

– Никогда, – ответил служитель и пошел первым.

Ступеньки под ним не развалились.

– И куда это выход? – негромко спросил Карл.

– На улицу, – лаконично ответил служитель.

Он сдвинул заслонку, и внутрь проник тоненький лучик света. Служитель выглянул в щель. Тимофей поежился. Служитель легко сдвинул деревянный засов на двери и с куда большим усилием распахнул ее саму. Сверху осыпался песок пополам с каким-то мелким мусором. Служитель отступил в сторону.

Тимофей быстро вышел первым и оказался в какой-то заброшенной лавке. По крайней мере, так выглядело это сооружение. На пустом прилавке лежала дохлая крыса. Запах стоял мерзковатый. Над головой провисал навес из соломы. Казалось, дунь в его сторону, и он рухнет на голову. По бокам свисала черная ткань. Грубая и ветхая, она выгорела на солнце до дыр. Но главное – здесь было тепло.

Когда следом выбрался Карл, служитель закрыл за ним дверь. Тихо прошелестел засов.

– Эй! – негромко окликнул рыцарь. – А как мы вернемся?!

– Стучите, и вам откроют, – донеслось из-за двери.

Рыцарь хмыкнул, затем поморщился. Видать, тоже уловил запах крысы.

– Бывали, конечно, холодные ночи, – заметил Тимофей, греясь в лучах солнца. – Но так я мерз только дома, и это было зимой.

– У нас в горах так бывает, – отозвался Карл. – Наверху лед, холод, а в долину спустишься – там весна, сады цветут. У вас дома есть горы?

– Нет, – сказал Тимофей. – У нас сплошные леса и еще огромное озеро. Мы как раз за ним жили. Соль добывали.

– Надо же! – тихо воскликнул Карл. – И мои предки солью занимались. Деда вообще Соленым рыцарем прозвали.

– Забавно, – сказал Тимофей. – А потомки солеваров встретились на Востоке. Даже и не знаю, есть ли здесь где-нибудь поблизости соль? При серебро недавно слышал, а вот про соль не доводилось. Ладно, пойдем. На ходу быстрее отогреемся.

Они выбрались из лавки и быстро зашагали прочь. Рыцарь внимательно поглядывал по сторонам. На его лице застыло решительное выражение и готовность дать бой любому врагу. Врагов тут не было. Собственно, тут вообще никого не было. Лавка выходила на короткую узкую улочку. По одну руку возвышалась стена караван-сарая, по другую – стены домов вдвое меньшей высоты. Улочка вывела их на улицу пошире, и Тимофей уверенно свернул налево.

Здесь по обе стороны стояли каменные дома. Многие были в два этажа, а некоторые и в три. Крыши покрывала черепица. Все дома выглядели настолько по-европейски, что, если не обращать внимания на прохожих, можно было подумать, что эта улица находится где-нибудь в Пуатье или Шартре. А если обращать, то с таким же успехом можно было представить себя где-нибудь в Халебе или Дамаске. Полностью европейских костюмов тут раз, два и обчелся.

– Вы тут уже бывали, мастер? – спросил Карл. – Я имею в виду, в Тиберии?

– Да, пару лет назад, – отозвался Тимофей. – Хотел до Иерусалима добраться, но не сложилось.

– А почему?

– Ну, если вкратце, то тут приключилась одна грязная история, а виноватыми хотели выставить огнепоклонников. Мы с одним знакомым вмешались, а потом еле унесли ноги.

– Не сомневаюсь, мастер, что вы поступили справедливо, – медленно произнес Карл. – Но, может быть, это был знак, что все же не стоило помогать врагу? По крайней мере, пока они не приняли истинную веру.

– Да они нам не враги, Карл, – отозвался Тимофей.

– Для настоящего крестоносца враги все, кто не принял Христа!

– Ну почему же не приняли? – спокойным тоном возразил Тимофей. – Когда Иисус едва только родился, к нему сразу пришли волхвы с богатыми дарами. Огнепоклонники утверждают, что это они и были. Так что, получается, они его самые первые приняли.

– А это правда? – спросил Карл.

– Они говорят, что да, – ответил Тимофей.

Рыцарь хмыкнул.

– Говорить можно что угодно, мастер, – сказал он. – Их словам можно верить?

– Ну вот сейчас и узнаем, – ответил Тимофей. – Нам сюда.

Они прошли под аркой из белого камня и оказались в ремесленном квартале. Здесь все было попроще. Глинобитные дома в один этаж, все как один выкрашенные в белый цвет, образовывали единое целое с пристроенными к ним мастерскими. В отличие от европейских кварталов, где рядом селились мастера одного дела, здесь каждый занимался своим ремеслом. Кузня соседствовала с ткацкой мастерской, а напротив мебельщика под навесом крутил свой круг горшечник.

Тимофей свернул к кузне. Откуда-то из глубины доносились мерные удары молота.

– Фикол! – громко окликнул Тимофей.

Удары молота тотчас смолкли. Навстречу гостям вышел высокий мужчина в белых одеяниях. И рубаха, и штаны были идеально чистыми. Словно бы он и не работал только что в кузне. Из-под красной шапочки выбивались курчавые волосы.

– Доброе утро, Тимофей, – приветливо сказал кузнец. – Рад видеть вас живым. И вам доброе утро, господин крестоносец.

– Доброе, Фикол, – отозвался Тимофей. – Это мой друг, рыцарь Карл фон Галит из Зальцбурга. А перед тобой, Карл, Фикол из этой самой Тиберии, глава общины огнепоклонников.

Кузнец заверил господина рыцаря в том, что он счастлив с ним познакомиться, и только позволит себе уточнить, что они не поклонники огня, а почитатели Мазды. В глазах Карла отчетливо читалось «Да одна ересь!», но он лишь вежливо, хотя и сухо кивнул.

– Прошу сюда, – Фикол сделал широкий приглашающий жест, указывая под навес.

В тени под белой тканью стояли деревянный стол и несколько плетеных стульев. Выглядели они хлипковато, но даже не скрипнули под весом гостей. Карл положил меч на колени, чтобы в случае необходимости быстро его выхватить. Фикол скрылся в доме, но тотчас вернулся. В руках он держал глиняный кувшин и три кружки.

– Угощайтесь, – сказал Фикол, разливая по кружкам содержимое кувшина.

Оно тоже было белым.

– Что это? – удивленно спросил Карл. – Молоко?

– Пальмовое вино, – ответил Тимофей. – Оно намного лучше того, что подают в караван-сарае.

– Ох, Тимофей, это можно сказать про любой напиток к северу от Египта, – отозвался Фикол. – Включая ослиную мочу. Но я буду верить, что это была похвала моему вину. Я сам его делаю. Ваше здоровье, господа!

Он поднял кружку. Тимофей с Карлом сделали то же самое. Рыцарь подождал, пока кузнец сделает глоток, и только потом осторожно попробовал.

– Очень достойно, – признал он. – Но вкус необычный.

– Если бы у моего вина был обычный вкус, какой был бы смысл в новом сорте? – с улыбкой заявил Фикол.

Карл неуверенно кивнул. Так кивают, когда вроде надо что-то сказать, но в голову ничего толком не приходит. Тимофей сделал добрый глоток и отставил кружку.

– Мы к тебе по делу, Фикол, – сказал он.

– Я догадался, – отозвался тот. – Но был бы рад видеть вас и безо всякой причины. Ох, Тимофей, я ведь так и не поблагодарил вас в прошлый раз.

– Не до того было, – сказал Тимофей.

– Да, вы так поспешно отбыли.

– Если бы мы так поспешно не отбыли, нас с Вальтасаром повесили бы на городских воротах, – ворчливо заметил Тимофей. – Ты, кстати, мог бы быть и порасторопнее.

– Простите, Тимофей, – ответил Фикол. – Вначале я должен был удостовериться, что община не пострадает. И я не сомневался, что вы с вашим другом легко выпутаетесь из любой ситуации.

– Во-первых, это не было легко, – строгим тоном сказал Тимофей. – Во-вторых, Вальтасар мне не друг. Он разбойник и пират. А в-третьих, всякий раз, когда кто-то заявляет о нашей с ним дружбе, меня хотят повесить. Так-то ты хочешь меня отблагодарить, да?

Кузнец всплеснул руками. Капли вина разлетелись по всей столешнице. Карл поспешно убрал свою кружку, чтобы в нее не попало.

– Ох, нет, ни в коем случае! – воскликнул Фикол. – Обещаю всем говорить, что этот Вальтасар вам не друг.

– Лучше просто не упоминать мое имя вместе с его, – спокойно уточнил Тимофей. – И наоборот тоже.

– Клянусь!

– Отлично, – Тимофей кивнул. – А что до благодарности, то у тебя есть отличная возможность сделать это прямо сейчас.

– Все, что в моих силах, – пообещал Фикол.

– В твоих, – уверенно сказал Тимофей. – Скажи мне, Фикол, у вас тут в последнее время не появлялись новые люди? Не обязательно сегодня или вчера.

Кузнец с явным сожалением покачал головой.

– Увы, мы давно только прощаемся со своими. Старики умирают, молодые уезжают. При крестоносцах жить легче, но всегда кажется, что где-то за горизонтом ждет рай земной.

– Печально, – сказал Тимофей. – Я бы предпочел, чтобы это оказался кто-то приезжий. Так было бы проще для всех.

– А что случилось? – спросил кузнец.

– Убийство, Фикол, – ответил Тимофей. – Убийство. Зарезана красивая молодая женщина. Между прочим, вашей веры.

Кузнец тяжело вздохнул. В отличие от извинений, прозвучало вполне искренне.

– Мы с Карлом ищем убийцу, – добавил Тимофей.

– Ищете здесь? – уточнил Фикол.

– Да, – сказал Тимофей.

Карл добавил к этому твердый взгляд. Мол, не вздумай отпираться! Кузнец снова вздохнул. Прозвучало еще тяжелее и еще искреннее.

– Не представляю, кто мог совершить такое, – тихо сказал он. – Убийство – это тяжкий грех.

Тимофей как мог описал ночного гостя. Получилось, по правде говоря, скудновато. Фикол слушал внимательно, но какого-то узнавания в его глазах не промелькнуло. Карл, прихлебывая вино, буравил его взглядом поверх кружки.

– Думаю, он молод, – добавил Тимофей. – Очень уж шустрый. Но, может быть, просто тренированный головорез.

– Выглядит так, словно он в любом случае тренированный головорез, – ответил Фикол. – Таких у нас точно нет.

– А если позвать стражу и хорошенько поискать? – спросил Карл.

Фикол мягко улыбнулся.

– У нас, господин рыцарь, стража бывает чаще, чем на своих постах. Что при сарацинах, что при крестоносцах. Мы не создаем проблем и создаем материальные ценности. Тем и живем.

– Но на нем был ваш красный платок! – не сдавался Карл.

– Носить красный головной убор нас заставляли сарацины, – пояснил Фикол. – Сейчас это дань традиции и способ быстро опознать своих. По тому, что вы, Тимофей, рассказали, он не похож ни на одного из нас, – он сделал паузу, потом добавил: – Я бы сказал, что он похож на ассасина. Надеюсь, я не прав, и горному старцу нет никакого дела до Тиберии, потому что его люди первым делом убивают лучших, но…

На его лице нарисовалось выражение: «пора готовиться к худшему».

– Под лучшими ты подразумеваешь себя? – спросил Карл.

– Ох, нет, – ответил Фикол. – Я всего лишь скромный кузнец. Но у нас в общине хватает достойных людей. Некоторые мастера известны всему Востоку.

– А убитая была танцовщицей, – сказал Тимофей. – Простой уличной танцовщицей и любовницей простого караванщика. Не самая подходящая цель для ассасина.

– Соглашусь, – кузнец кивнул. – Но если не они, то тогда это может быть кто угодно.

– Не слишком-то нам это поможет, – проворчал Карл.

Кузнец развел руками. Мол, чем мог.

– Мы предпочитаем в одежде белый цвет, – добавил Фикол. – Вы говорите, убийца был в черном.

Тимофей задумчиво нахмурился. Он отхлебнул из кружки и тихо сказал, глядя в нее же:

– А знаешь, Фикол, похоже, ты прав. Убийца действительно не огнепоклонник, а лишь выдавал себя за него.

– Белое просто слишком заметно в темноте, мастер, – выдвинул свою версию Карл. – Убийца мог надеть черное ради маскировки.

Тимофей покачал головой.

– Если бы он маскировался, Карл, он бы и платок сменил на менее приметный. К тому же, если бы его поймали и сгоряча приняли за огнепоклонника, расправились бы на месте.

– Да, с нехристями у нас разговор короткий! – строго отметил рыцарь.

Фикол вздохнул, но лишь развел руками. Мол, да, это печально, но это правда. Огнепоклонники при всей их полезности городу оставались для христиан такими же неверными, как и сарацины. То есть с ними можно вполне мирно соседствовать и даже торговать ко взаимной выгоде, но оружие лучше держать наготове. А оружие наготове убивает без долгих размышлений.

Тимофей встал из-за стола. Карл тотчас вскочил на ноги.

– Нам нужно немедленно вернуться назад, – сказал Тимофей. – А вы тут, Фикол, все-таки присматривайтесь к приезжим. На всякий случай. Если что, пришли гонца в караван-сарай. Стража закрыла вход, но записку, надеюсь, передадут.

Кузнец за всю общину дал обещание присматриваться и поинтересовался, следует ли им ожидать визита городской стражи. Тимофей ответил, что скорее всего да.

– И если вы прячете убийцу, лучше всего его сразу выдать, – добавил Карл.

– Если он нам станет известен, выдадим без колебаний, – сказал Фикол. – Поверьте, господин рыцарь, с этим недостойным человеком я бы расстался куда охотнее, чем с той суммой, которую придется подарить нашей страже за спокойствие.

– Ну тогда молись, чтобы мы нашли убийцу раньше, чем стража доберется до вас, – сказал Тимофей. – Да, и еще, Фикол. Как я сказал, убитая была вашей веры. Думаю, она была бы рада, если бы ее похоронили по вашему обряду.

– Труп, Тимофей, это всего лишь материя, – отозвался Фикол. – Ему не нужны обряды. А о ее душе мы обязательно помолимся. Как звали убитую?

– Зинаида.

Фикол шепотом повторил имя и кивнул. Он проводил гостей до самой арки и просил заглядывать еще. Лучше без причины. Просто по-дружески. Тимофей сказал, что там видно будет, и они с рыцарем быстро зашагали по улице.

– Как-то мы слишком легко отступили, – заметил Карл. – Уверен, не все у них там чисто. Если бы мы осмотрели там все…

– Они умеют прятать лучше, чем мы с тобой искать, – отозвался Тимофей. – Пусть этим занимается городская стража. А у нас есть дело поважнее. Сдается мне, не все так просто с этим убийством.

Обратно Тимофей с Карлом возвращались почти бегом. На них даже иногда прохожие оборачивались. Солнце начинало припекать. Люди держались в тени домов и двигались неспешно. На углу протяжно кричал водонос, обещая чистейшую и прохладную воду, но пока он лишь сотрясал воздух и разминал связки.

– Как думаете, мастер, – спросил рыцарь, – этот Фикол выдал бы убийцу, если бы его прятал?

– Думаю, да, – ответил Тимофей. – Он в первую голову беспокоится о своих. Если бы кто-то из них убил тебя, он бы, конечно, молчал до последнего, но тут иной расклад. Зинаида была их веры, а убийца, скорее всего, нет. Такого он не станет выгораживать.

– Скорее всего?

– Мы ведь ничего о нем не знаем, – сказал Тимофей. – Может, убийца и впрямь огнепоклонник. Так сказать, паршивая овца.

Впереди показался отряд городской стражи. Закинув короткие копья на плечо, бойцы лениво маршировали по теневой стороне. Белые ленты на копьях едва заметно трепетали на ветру. Тимофей с Карлом свернули в проулок. Тот был очень узкий и очень короткий. Едва ли через полсотни шагов он выходил на соседнюю улицу. По ее правой, солнечной, стороне тянулись лавки торговцев коврами. Товар был выставлен на солнце, а продавцы попрятались под навесами.

– Суть, Карл, не в том, кем он был на самом деле, – продолжал Тимофей. – А в том, кем он выглядел.

Рыцарь на какое-то время задумался, вспоминая ночную погоню, потом пожал плечами.

– Он выглядел как обычный бродяга, – сказал Карл. – Если бы не этот платок, он бы мимо прошел, и я бы на него внимания не обратил. Вот как на этого.

Мимо них брел нищий. Когда рыцарь ткнул пальцем в его сторону, тот вздрогнул и поспешно захромал прочь.

– Если бы не платок, – согласился Тимофей. – Тогда встает вопрос: зачем он его нацепил?

– Не знаю, мастер, – признал Карл. – Вы же сами сказали, что он хотел выглядеть как огнепоклонник. Он им и выглядел.

– Это верно. И в этом даже есть своя логика. Он ведь и раньше встречался с Зинаидой, а встреча с единоверцем в пути – что может быть менее подозрительным? Но этой-то ночью он пришел убивать. В таком деле каждая приметная деталь только мешает, а для ложного следа тут огнепоклонников с гулькин нос. Проверить недолго. Нет, может быть, конечно, все просто и наш убийца настолько беден, что не может позволить себе купить еще один платок, а лицо скрыть все-таки надо, но лично мне представляется, что он хотел, чтобы кто-то его обязательно узнал. И этот кто-то – вовсе не Зинаида! Она и так его знала. И не ты, Карл.

– Это да, – рыцарь покачал головой. – Если бы Орест вовремя не проснулся, я бы этот платок и не увидел.

– Значит, был еще кто-то, – сказал Тимофей. – Тот, кто должен был опознать убийцу по этому платку. Как в ночном бою воины повязывают себе светлые ленты, чтобы узнавать своих.

– Сообщник! – воскликнул Карл.

– Вот и я так думаю. И возможно, отыскав его, мы поймем, какая связь между тобой и Зинаидой.

Рыцарь задумался. Какое-то время они шли молча. Мимо проехал рыцарь в сопровождении дюжины воинов. Все они были в белых одеждах с черными крестами. Их предводитель, не останавливаясь, отсалютовал Карлу, и тот ответил тем же. Затем по мостовой прогрохотала арба, груженная глиняными горшками. Возница дремал. Лошадь, понурив голову, вообще спала на ходу. Горшки мелодично звенели, когда арба подскакивала на ухабах.

– Посмотрите-ка туда, мастер! – негромко воскликнул Карл.

Тимофей поднял голову. На углу стоял человек в черном плаще почти до самой земли и с красным платком на голове. Ростом он вполне соответствовал ночному убийце. Со своего места человек наблюдал за улочкой, на которую выходила задняя дверь караван-сарая.

– Ну надо же! – прошептал Тимофей.

– Будем ловить? – тихо спросил Карл.

– Будем. Только аккуратно. Нам бы его лучше живым взять.

Карл кивнул, но положил правую руку на рукоять меча. Они прошли вдоль лавок, как бы разглядывая товар и заходя намеченной жертве за спину. Торговцы наперебой расхваливали свой товар и громко укоряли потенциальных покупателей, когда те проходили мимо.

Неизвестный в красном платке не отрывал взгляда от задней двери.

– Интересно, чего он ждет? – прошептал Карл.

Тимофей пожал плечами, заодно отмахиваясь от особенно настырного торговца, решившего, что благородным господам просто до зарезу нужен его ковер. А лучше сразу два. Причем весь товар в лавке был настолько аляповатым, что Тимофей вообще не представлял, кто бы захотел такое приобрести.

– Не нужны нам твои ковры, – на ходу отмахнулся мастер. – Они у тебя слишком тяжелые.

– Тяжелые?! – торговец взвился, словно его пчела в зад ужалила. – Да как вы можете говорить такое?! Мои ковры легкие, как пушинка, и мягкие, как перинка. Вот, смотрите!

Он действительно с видимой легкостью подбросил в воздух свернутый ковер. Тот упал на самый край прилавка и опрокинул его. Стало быть, не пушинка. Громко причитая, торговец полез собирать ковры из дорожной пыли и пузом опрокинул второй прилавок. Причитаний стало вдвое больше, а зазвучали они втрое громче.

Неизвестный в красном платке обернулся. Увидев Карла, он в тот же миг рванул наутек.

– Стой! – закричал рыцарь, бросаясь в погоню.

Тимофей побежал за ними. Неизвестный, похоже, действительно был молод. Они с Карлом быстро вырвались вперед. Тимофей даже не пытался их догнать, а лишь старался не потерять из виду. Неизвестный свернул в боковую улочку, а оттуда – в узкий проулок, где Карл на бегу задевал стены сразу обоими локтями. Из-под ног с возмущенным мявом выскочила черная кошка.

– Брысь! – рявкнул на нее Карл.

Кошка выгнула спину и зашипела. Когда мимо пробежал Тимофей, она фыркнула им всем вслед и побежала дальше по своим делам. Неизвестный тем временем выскочил на другую улицу и помчался по ней, ловко петляя между прохожих.

– Держи вора! – из последних сил хрипло прокричал Тимофей.

Те немногие, кто его услышал, все равно не успели бы ничего сделать. Неизвестный стрелой метнулся через улицу в проулок и словно бы растворился в нем. Когда к проулку подбежал Карл, того уже нигде не было видно. У стены притулилась убогая на вид тачка. Карл перевернул ее – под ней никого не было.

Откуда-то сбоку выскочила женщина в черных одеяниях – из-под них одни глаза было видно – и закричала на рыцаря по-арабски. Голос у нее был хриплый и резкий. Как ворона каркала.

– Иди к дьяволу, ведьма старая, – устало бросил в ответ Карл.

Его взгляд скользил по крышам домой – не мелькнет ли где черная фигура. Женщина забрала тачку и ушла в тот же проулок. Карл махнул рукой и зашагал обратно.

На улице, как водится, собралась толпа. Небольшая, правда, поскольку все случилось очень быстро. Люди спрашивали, что случилось и не нужна ли помощь.

– Спасибо, помощь не нужна, – громко и очень хрипло отвечал Тимофей. – Это был вор.

Люди кивали: мол, ну, тут все понятно и ничего, к сожалению, интересного, и расходились. Тимофей отер пот с лица рукавом. Подошел Карл. Он тоже тяжело дышал.

– Шустро бегает, – заметил Карл. – Я его почти поймал, но вот ведь!

Рыцарь с досады ударил кулаком по ладони.

– Ничего, в другой раз поймаем, – сказал Тимофей.

– Если другой раз будет, – отозвался Карл.

– Будет, – уверенно сказал Тимофей. – Сейчас мы его спугнули, но он обязательно вернется. Ты, Карл, будь, пожалуйста, настороже.

– Я всегда настороже, мастер.

Они побрели обратно, стараясь держаться в тени. Этот квартал был застроен в восточном стиле – двухэтажные дома без навесов и карнизов, с идеально белыми стенами, от которых отражался солнечный свет. Тени тут было мало. Тимофей то и дело отирал рукавом пот со лба. На углу они купили у проходящего мимо водоноса по кружке прохладной воды. Горло промочили, но легче не стало.

На боковой улочке, что примыкала к караван-сараю, по-прежнему было тихо и пустынно. Дохлая крыса все так же отравляла воздух своим зловонием. Тимофей оглянулся.

– Никого, – сказал он.

Карл постучал кулаком в дверь. По ту сторону тотчас раздался шорох. Дверь приоткрылась. За ней ждал все тот же служитель. Тимофей удивился, что он еще не превратился в ледяную статую, а тот, казалось, даже не продрог. Служитель первым делом бросил внимательный взгляд по сторонам и лишь потом жестом пригласил Тимофея с Карлом войти.

Пыль уже осела обратно на ступеньки, но при каждом неосторожном движении так и норовила взметнуться снова. Тимофей очень аккуратно спустился в подвал. Там по-прежнему было жутко холодно. Тимофея аж передернуло. Ощущение было словно из парилки нырнул в ледяную воду, только в одежде. Крохотные капельки пота на ней моментально замерзли и неприятно холодили тело.

Рыцарь проявил меньше осторожности на ступеньках, и его быстро окутало пыльное облако. Карл чихнул и громко помянул нечистого. Служитель перекрестился. Еще раз выглянув наружу, он опять никого не заметил и закрыл дверь. Его лицо было прикрыто платком, и он легко сбежал вниз по ступенькам, не обращая внимания на пыль. Пока рыцарь отряхивал одежду, служитель очень старательно занавесил проход тканью.

– Сюда, господа, – тихо сказал он.

Они вновь зашагали через подземелье. Свет лампы скользил по сундукам и стенам. Взгляд Тимофея теперь уже целенаправленно шарил по ним, подмечая и не до конца снятую паутину, и проплешины в пыли. Карл все еще сердился на себя за то, что упустил неизвестного, и что-то ворчал под нос. Тимофей просто ежился.

Когда они выбрались из ледника на солнечный свет, проклятая жара успела смениться благословенным теплом. Из-за стены доносился возмущенный гул голосов. Голоса ругали городскую стражу вообще и д’Арвазье в частности, склоняя его на все лады. Хозяину караван-сарая тоже досталось. Из того, что Тимофей разобрал, выходило, что Георгий должен был защитить паломников от произвола стражников. Судя по возмущению – не защитил.

– Надо бы проведать, как там Орест, – с легким беспокойством в голосе сразу сказал Карл.

– Да, ступай, – отозвался Тимофей. – А я загляну к баши. Приходи потом туда.

Карл кивнул. Они вместе дошли до нижней галереи, где был свой вход в главное здание. У входа стоял мужчина с коротким копьем. Выглядел он настоящим сарацином с большой дороги. Другими словами, был из охраны караван-сарая. Раньше тут охраны не было. Как не было ее раньше и в коридоре на втором этаже, где теперь туда-сюда прохаживались сразу двое. Эти двое были с саблями на поясе и круглыми щитами в руках.

Тимофей нахмурился. Древком копья можно оттолкнуть, ударить, а когда в ход идут сабли – обычно льется кровь. Впрочем, эти двое пока только скучали и при появлении постояльцев за оружие не схватились. Рыцарь ушел вверх по лестнице, а Тимофей направился к покоям караван-баши. Охранники в коридоре проводили его внимательными взглядами.

В прихожей дремал на скамейке Иахим. Он спросил, как обстоят дела с поиском убийцы. Тимофей ответил, что пока не слишком успешно, но они с Карлом ищут.

– Тут, мастер, пока вас не было, тоже искали, – сообщил Иахим.

– У Зинаиды? Нашли что-нибудь?

– Нет, все наоборот. Баши заметил, что у хозяйки пропало ожерелье из серебра. Он сказал это главному стражнику. Тот тоже обещал искать. Пока не нашел.

– И здесь тоже все обыскали? – спросил Тимофей.

Иахим помотал головой.

– Здесь не искали, мастер. Зачем? Это у хозяйки украли, а не она его увела. В ее комнате мы с баши смотрели. Ожерелья там нет.

– Не возражаешь, если я тоже там посмотрю? – спросил Тимофей.

– С чего мне возражать? – Иахим пожал плечами. – Вас баши нанял искать. Ищите, где считаете нужным. Только, думаю, вы напрасно потратите время.

– Там видно будет.

Иахим открыл дверь. В комнате Зинаиды с прошлого визита ничего не изменилось. Мебель стояла на своих местах. Тело покойной уже прибрали, и только красный платок по-прежнему висел на крышке сундука.

– Ее в часовню унесли, – сообщил Иахим. – Один из наших знает обычаи огнепоклонников. Он сказал, что те оставляют мертвых на растерзание стервятникам. Не по-людски это.

Тимофей с ним согласился.

– Баши сказал священнику, что она христианка греческого обряда, – добавил Иахим. – Ну, чтоб похоронили как положено. Вы уж ее не выдавайте.

– Не буду.

Тимофей вошел в комнату и огляделся по сторонам. Взгляд не зацепился ни за что интересное. Кровать, сундук, стул у окна и широкий подоконник вместо стола. На подоконнике – сгоревшая свеча в медном подсвечнике. Под потолком две лампы. Больше ничего. Тимофей подошел к сундуку. Вещи внутри лежали в еще большем беспорядке, чем когда он заглядывал сюда в прошлый раз. Тимофей оглянулся.

Иахим остался сидеть на скамейке, но дверь оставил открытой. Тимофей задумался. Конечно, убийца мог вернуться в надежде все-таки украсть письмо магистру, но стоило ли оно такого риска? И в любом случае, вряд ли оно было для убийцы основной целью.

Тимофей с Карлом присоединились к каравану совсем недавно, когда тот проходил мимо крепости на границе между графством Триполи и Иерусалимским королевством, а убийца следовал за Зинаидой от самой Эдессы. Мог ли он уже тогда знать, что караван в пути случайно столкнется с сарацинами и последующие события приведут к штурму крепости, где этот караван укроется, и к таким потерям среди ее защитников, что командор крепости будет вынужден написать магистру письмо с просьбой о помощи? Тимофей подумал и решил, что точно нет. Будь убийца таким провидцем, он бы еще в Эдессе знал о содержимом письма и не рисковал бы из-за него головой.

Да и этой ночью он первым делом пришел именно к Зинаиде.

Тимофей вынул из сундука первое попавшееся платье, покрутил его в руках и повесил на крышку. Под платьем лежала резная шкатулка. На крышке два лебедя переплелись шеями, словно змеи. Внутри был письменный прибор: чернильница в подставке, гусиные перья и крохотный ножичек для их очинки. Тимофей тихо хмыкнул. Вообще-то для уличной танцовщицы грамота была далеко не самым типичным умением. С другой стороны, преступлением это тоже не было. Жизнь порой и грамотеев так возила носом по столу, что приходилось браться и за куда менее престижную работу. Тимофей закрыл шкатулку и поставил ее на кровать.

Из коридора донесся голос Карла. Ему ответил Иахим, сообщив, что мастер еще здесь.

– Карл! – крикнул Тимофей. – Иди сюда!

Рыцарь появился на пороге вместе с Орестом. Оба улыбались. Карл – восторженно, Орест – мечтательно.

– Представляете, мастер, – с порога заявил рыцарь. – Эти стражнички вознамерились в наших вещах порыться! Но Орест отобрал у них оружие и выкинул с галереи.

– Выкинул, надеюсь, оружие? – уточнил Тимофей.

– Стражников, – ответил Карл. – Четверых. Но вы не волнуйтесь, никто серьезно не пострадал. Там внизу паломники лежали, так что стражники упали на мягкое. А копья я этому д’Арвазье уже вернул. Он, конечно, кричал…

– Надо думать, – проворчал Тимофей.

Орест изобразил виноватое выражение на лице.

– Но я не стал его слушать, – закончил Карл. – Только та женщина отказалась с Орестом дальше сидеть. Сказала, что мы уедем, а этот д’Арвазье ей припомнит. Тоже мне рыцарь! – Карл громко фыркнул. – Я ей заплатил вдвойне, пусть это ее утешит. Оресту с ней было хорошо.

– Это ты правильно сделал.

– Это да, – Карл кивнул. – Что дальше?

– Дальше будем искать, – ответил Тимофей. – Только разрази меня гром, если я представляю что.

Карл улыбнулся. Орест сменил виноватое выражение на озадаченное. Карл подвел его к стулу.

– Посиди пока тут, – сказал он.

Стул был массивный, с широкими подлокотниками. Вряд ли он приехал сюда вместе с караваном, а значит, осматривать его все равно не имело смысла. Тимофей снова склонился над сундуком. Карл подошел к нему. Взгляд, которым он одарил сундук, недвусмысленно заявлял: «Не рыцарское это дело, в женских тряпках копаться!»

Однако дело есть дело. Карл наугад протянул руку и вынул из сундука халат из алого шелка. По всему халату танцевали парами причудливые птицы с длинными хвостами. Наверное, райские, в этом мире Тимофей не встречал ничего подобного. Птицы были вышиты золотыми нитями.

– Думаю, недешевая вещь, – заметил Тимофей.

– Наверное, – отозвался Карл. – Я, честно говоря, в этих тряпках совсем не разбираюсь.

– Я тоже, – признал Тимофей. – Да и баши говорил, что дорогих одежд у Зинаиды не было. Но материал точно не из дешевых.

– Возможно, убийца тоже не разбирается в этом, – равнодушно отозвался Карл. – Или ему эти тряпки попросту неинтересны.

Рыцарь отбросил халат на кровать. Тот широким рукавом накрыл шкатулку.

– Ожерелье он, однако, украл, – заметил Тимофей. – Так что совсем чуждым наживе мы его считать не можем. Но ты прав в том, что искал он, конечно, не эти тряпки.

– Может быть, нашел? – спросил Карл.

– Если бы нашел, зачем бы он пытался вернуться в караван-сарай? – вопросом на вопрос ответил Тимофей. – Почему не сбежал с добычей? Почему хотя бы не спрятался, пока не уляжется пыль? Ему что-то здесь нужно, Карл, и выглядит так, что нужно срочно. Понять бы еще, что это.

Рыцарь пожал плечами. В сундуке большей частью лежала именно одежда, и ее было много. Некоторые одеяния были изготовлены из тончайшей, почти прозрачной ткани. Другие, напротив, сошли бы за легкие доспехи. Нарочито простенькие платьица лежали вперемешку с настолько элегантными, что их и принцессе незазорно было бы надеть.

– Думаю, если бы убийца оттащил все это на рынок, он бы все-таки неплохо заработал, – заметил Тимофей, разглядывая очередное платье с золотым шитьем. – Хотя, конечно, если бы. Сундучок-то тяжелый.

Его углы были обиты железом. Металлические ленты обвивали стенки, пересекаясь крест-накрест, да и сами стенки были пусть и деревянные, но достаточно толстые. Кулаком такие не пробьешь. Карл ухватился за ручки и попробовал приподнять сундук. У него получилось, хотя и с заметным усилием. Рыцарь поставил сундук обратно. Он глухо стукнул по полу.

– Утащить можно, – констатировал Карл. – Далеко до рынка?

– Справа от той улицы, где коврами торгуют, – ответил Тимофей.

– Я бы справился, – сказал рыцарь. – Этот убийца, наверное, послабее меня.

– Скорее всего, – согласился Тимофей. – Но не забывай, он ведь потом еще тебя убивать собирался. С тяжеленным сундуком в руках это, наверное, было бы не совсем удобно.

– Это да, – Карл усмехнулся. – Хотя таким-то – бац по голове, и готово!

Он хлопнул ладонью по левой стенке. Та тихо, но отчетливо хрустнула. По ее внутренней стороне зигзагом скользнула трещина. Она начиналась от верхнего правого угла и уходила до самого дна.

– Вот черт! – воскликнул рыцарь. – Это как же я так?

– Да не похоже, что это ты, – отозвался Тимофей.

– Что-то случилось, господа? – спросил Иахим, появляясь на пороге.

– Похоже, мы что-то нашли, – ответил Тимофей.

Он постучал костяшками пальцев по стенке сундука. Та отозвалась глухим звуком. Тимофей постучал по другим. Звук был иной. Иахим подошел ближе и загородил свет. Тимофей махнул ему рукой. Иахим сделал шаг в сторону.

– Тайник? – спросил Карл.

– Думаю, да, – отозвался Тимофей.

Верх трех стенок сундука был выполнен из единого бруска, тогда как у левой – из двух, хотя и идеально подогнанных друг к другу. Когда они были рядом, их разделяла полоса не толще волоса. Если не присматриваться, то и не заметишь! Тимофей попробовал сдвинуть ближний к нему брусок. Он легко пошел вверх, но лишь на толщину пальца. Подняться выше что-то мешало. Тимофей подвигал брусок туда-сюда. Трещина противно заскрипела.

– Думаю, механизм сломан, – сказал Тимофей. – Наверное, убийца поспешил, а конструкция тонкая… Ага, вот как надо было!

Он потянул брусок на себя и легко его снял. Между внешней и внутренней стенками оказался проем толщиной с ладонь. Тимофей заглянул в него, но увидел лишь тень.

– Посветите мне, – попросил он.

Иахим шагнул за свечой, одновременно доставая из кармана огниво. Карл ухватил сундук за ручку и вытащил на середину комнаты. Там он развернул его к солнечному свету и первым заглянул в проем. На лице рыцаря проступило разочарование.

– Там ничего нет!

– Совсем? – спросил Тимофей.

Выглядело так, что совсем. Все трое по очереди заглянули в проем и ничего не заметили. Тимофей сунул внутрь кисть, насколько смог. Получилось не слишком глубоко, но в процессе пальцы коснулись внутренней обивки, и та съехала вниз. Тимофей хмыкнул.

– Что там, мастер? – тотчас спросил Карл.

На лице Иахима был начертан тот же вопрос. Даже Орест прислушался. Тимофей подцепил обивку двумя пальцами и аккуратно вытащил наружу. Быстрый взгляд внутрь показал, что больше там действительно ничего нет, и все трое с интересом уставились на находку.

В руках Тимофей держал квадратный лист тряпичной бумаги. На нем красными чернилами был нарисован подробный план крепости, с указанием толщины и высоты стен, с обозначением внутренних проходов и хранилищ припасов на случай штурма.

– Да это же крепость командора Пелеца! – первым признал ее Карл.

– Это та, где мы последний раз останавливались? – переспросил Иахим. – Вообще да, похожа.

– Точно она, – уверенно заявил Карл. – Вот, мастер, даже ваша катапульта отмечена.

Он указал пальцем на угловую башню, где был пририсован вполне узнаваемый требушет. Мелкие цифры рядом с ним соответствовали той дистанции, на которую швыряла камни конструкция Тимофея. В нижнем правом углу было подробно расписано, сколько в крепости гарнизона: госпитальеров, мирских рыцарей, простых крестоносцев и даже обитателей крепости, способных в крайнем случае взять в руки оружие, что у них за оружие и сколько его. Написано было по-гречески.

Тимофей перевернул лист. На обороте тем же почерком были перечислены командиры крепости, начиная с самого командора Антуана де Пелеца. Каждому имени соответствовала краткая, но меткая характеристика. Например, про барона де Кейна было сказано, что его проще победить юбкой, чем мечом. Носительницу юбки ждала легкая победа и немалое разочарование после нее. Карл усмехнулся.

В списке был упомянут и святой отец, как духовный наставник крестоносцев, и византийский лекарь, известный своей ученостью, и даже бывший крестьянин по имени Мартин, который пользовался уважением среди пехотинцев и мог возглавить их при гибели командиров.

– М-да, – протянул Тимофей. – Ну и дела.

– Так что же, – озвучил общую мысль Иахим. – Хозяйка, что ли, шпионила за нами?

– Похоже на то, – сказал Тимофей. – И сдается мне, что эта карта не единственная.

Они обшарили всю комнату. Перерыли весь сундук, осмотрели кровать, Иахим даже под нее сползал. Нашел пустой ночной горшок и много пыли. Потом долго чихал. Тимофей достал из шкатулки чернильницу. Та была заполнена едва ли на треть. Как и следовало ожидать, чернила оказались красные. Орест обшарил руками стул, на которым сидел, но и его постигла неудача.

– Наверное, остальные карты забрал убийца, – сказал Карл.

– Скорее всего, – Тимофей кивнул. – Ну что ж, по крайней мере, это многое объясняет. Это не побрякушки танцовщицы, – он швырнул карту на подоконник. – За ней, действительно, и ассасин прийти мог. Наверное, даже Зинаида работала вместе с ним. Тогда становится понятно, почему он напал на тебя, Карл. Вероятно, кое-кто в крепости проболтался Зинаиде о твоей миссии.

– И я даже знаю, кто это был, – проворчал рыцарь.

– Ну а она поделилась этим знанием со своим убийцей, – закончил Тимофей.

– Если они были заодно, то почему он убил хозяйку? – спросил Иахим.

Тимофей пожал плечами.

– Может, она была против убийства Карла, – предположил он. – А может, убийца просто не захотел делиться гонораром. Такие вещи, – Тимофей постучал пальцем по карте, – обычно стоят очень дорого.

Орест изобразил на лице искренний интерес.

Караван-баши сидел в своей комнате. Сидел в буквальном смысле, устроившись на стуле у окна и завернувшись, как в плащ, в свой обычный желтый халат с черными драконами. На столе стояла нетронутая тарелка с кашей. Над ней кружила одинокая муха, но не садилась, словно никак не могла поверить, что это все – ей одной. Рядом с тарелкой стояли пустой кубок и оплетенная бутыль с вином. Наверняка, не с таким паршивым, как то, которое подавали в обеденном зале. В бутыли осталось едва ли четверть содержимого.

Когда Тимофей вошел, караван-баши повернул к нему голову и нетерпеливо спросил:

– Нашли убийцу?

– Пока нет, – ответил Тимофей. – Но кое-что мы все-таки нашли.

– Кое-что мне не интересно, – с грустью в голосе отозвался караван-баши.

– Это такое кое-что, что будет интересно всем, – заверил его Тимофей, подходя ближе. – Взгляните-ка сюда!

Он сдвинул тарелку в сторону, напугав муху, и развернул на столе карту. Караван-баши скользнул по ней равнодушным взглядом.

– Ну, карта, – сказал он.

– Вы ее видели раньше? – спросил Тимофей.

– Нет. А должен был?

– Мы нашли ее у Зинаиды, – сообщил Тимофей.

Караван-баши снова взглянул на карту, потом пожал плечами.

– Ну да, почерк вроде ее, – сказал он. – И рисовала она что-то вечерами. Я не всматривался. А надо было?

– Думаю, да, – ответил Тимофей. – Это крепость, где мы с вами познакомились. Со всеми ее секретами. Другими словами, дело выглядит так, будто Зинаида была сарацинской шпионкой.

Караван-баши вздрогнул. Драконы на халате синхронно приподняли брови.

– Я тут ни при чем, мастер, – сразу заявил караван-баши. – И вообще, я не за тем вас нанимал!

В его взгляде промелькнуло наработанное годами хозяйское неудовольствие.

– Я помню, – Тимофей спокойно кивнул. – Но я не смогу найти убийцу, если не буду знать, где и кого искать. Теперь я это знаю, но было бы лучше, если бы я знал это с самого начала.

– Но я не знал про эту карту! – караван-баши всплеснул руками и вскочил с кресла. – Клянусь вам, друг мой! Не знал. Может быть, это вовсе и не Зинаида нарисовала. Это враги ей подбросили!

– Это вряд ли, – сказал Тимофей. – Думаю, карту нарисовала все-таки Зинаида. А вот охотится за ней действительно враг.

Караван-баши отшатнулся от карты, как от одежды зачумленного.

– И вы притащили ее сюда?! – воскликнул он. – Ко мне?!

В его взгляде отчетливо читалось: «А я-то думал, в вашей компании только Орест безумен».

– Я должен был показать ее вам, – уточнил Тимофей.

– Не надо мне ее показывать! – караван-баши замахал руками, а драконы на халате – крыльями. – Все, что я хочу увидеть, это голову убийцы Зинаиды. Отдельно от тела. За это я плачу деньги, а не за какую-то карту.

– Все верно, – согласился с ним Тимофей. – Но одно порождает другое. Чтобы поймать такого шустрого убийцу, нам нужна приманка.

– Теперь она у вас есть, – тотчас сказал караван-баши. – Так идите и ловите, мастер. Вы же, надеюсь, не собираетесь ловить его прямо здесь?

Тимофей покачал головой.

– Нет, не в этой комнате точно.

– Счастлив это слышать.

Прозвучало так, будто он действительно счастлив. Караван-баши выдохнул и, откупорив бутылку, налил вина в кубок. Тимофей выглянул в окно. То, как и в комнате Зинаиды, было двойное: два узких окна рядом были объединены одним широким подоконником. Окно выходило на улицу. Если прижаться щекой к стене, можно было увидеть начало той улочки, по которой ночью они гонялись за убийцей. Сейчас его там видно не было.

– Хотя, конечно, – негромко, одновременно обдумывая эту мысль, произнес Тимофей. – Раз уж мы нашли карту у Зинаиды, то разумно предполагать, что и убийца придет ее искать сюда же, но…

Караван-баши поперхнулся вином и расплескал его по столу. Часть попала на карту, нарисовав перед воротами крепости кляксу. По масштабу она сошла бы за маленькое озерцо.

– Сюда?! – хрипло выдохнул караван-баши и рявкнул, уподобляясь бешеному ослу: – Иахим!!!

Дверь распахнулась. Наемник едва успел шагнуть через порог, как был остановлен встречной волной крика:

– Где моя охрана, разрази тебя молнией?! Почему ты там один?

– Я там с рыцарем и Орестом, баши, – спокойно уточнил Иахим. – Вы мне приказали быть при вас, а наши люди сейчас отдыхают.

И он вопросительно взглянул на Тимофея. Мол, что за шум-то? Ответить Тимофей не успел.

– Они отдыхают, а к их хозяину в это время подбираются убийцы! – возмущенно заявил караван-баши. – Да меня тут зарежут, никто и ухом не поведет. Бездельники! Сюда срочно мне охрану. Срочно!

– Слушаюсь, баши, – сказал Иахим и вышел.

Рыцарь в прихожей громко хмыкнул. Иахим что-то ему сказал, но Тимофей не разобрал слов. Карл появился на пороге.

– Мы тут с Орестом пока покараулим, – сообщил он.

– Отлично, – отозвался Тимофей.

Караван-баши буквально рухнул на стул. Драконы на халате повесили головы.

– Скажите, баши, – произнес Тимофей, – а чья была идея провести караван по пограничью?

– Моя, – уверенно заявил караван-баши, и сам же первый в этом усомнился. – Хотя Зинаида меня сразу поддержала. Сказала, помнится, что это я здорово придумал. На побережье-то одними подорожными сборами вдвое больше выйдет! А тут, пока с сарацинами мир, мы и проскочим задешево, – караван-баши с подозрением прищурился. – Но к чему вы клоните? Вы же не подозреваете меня?

– Нет, баши, – сказал Тимофей. – Будь вы шпионом, думаю, убийца избавился бы и от вас тоже.

Караван-баши аж передернуло. Драконы на халате дружно вскинули головы, высматривая врага.

– Поэтому вы зря так беспокоитесь, – продолжал Тимофей. – Убийце нет до вас никакого дела. Ему, полагаю, нужна лишь эта карта.

– И именно поэтому ее не должно быть здесь! Наверняка он захочет убить и свидетелей.

– Захочет и сможет – это, баши, не одно и то же, – успокоил его Тимофей.

– Это да, – подтвердил от дверей Карл. – Мимо нас никакой ассасин не прошмыгнет.

– Ассасин? – воскликнул караван-баши. – Почему мне никто не сказал про ассасина?!

– До этого просто не дошла речь, баши, а… – начал было Тимофей.

– Не дошла речь?! – перебил его караван-баши. – Да с этого надо было начинать. Все! Наша сделка расторгнута! Вот, забирайте!

Он схватил со стола карту, всучил ее Тимофею и подтолкнул того к двери. Подтолкнул так сильно, что мастер чуть не упал.

– Погодите, погодите… – начал было он, но караван-баши не дал ему закончить.

– Пока я буду годить, меня тут уже убьют два раза. Уходите сейчас же!

Слышать что-либо он категорически отказывался.

– Я думал, вы очень хотите отомстить за Зинаиду, – только и сказал Тимофей.

– Хочу, – ответил караван-баши. – То есть хотел. Но надо же понимать ситуацию. Мертвую уже не воротишь, а у меня караван, паломники, жизнь, в конце концов!

– Да, это важно, – согласился Тимофей. – Вам вернуть задаток?

Караван-баши с заметным усилием подавил готовое вырваться «хочу!» и помотал головой. Тимофей повернулся и молча вышел в коридор.

– Идем, Орест, – сказал Карл.

Едва они с безумцем перешагнули порог, караван-баши закрыл за ними дверь. В замке тихо клацнул ключ.

– И что теперь, мастер? – спросил Карл.

– По-прежнему ищем убийцу, – отозвался Тимофей. – Только теперь задаром. Он ведь и за тобой охотится.

– Пусть приходит! – резко бросил Карл. – Надоело уже за ним бегать.

Орест напустил на себя максимально воинственный вид. Выглядел он действительно грозно.

– Прийти-то он придет, в этом у меня сомнений нет, – сказал Тимофей. – Мы даже теперь знаем, за чем он придет. Но мы не сможем устроить полноценную засаду, пока не найдем того, кто тут помогает убийце. Если тот успеет предупредить убийцу, опять ведь упустим.

Карл вначале кивнул в знак согласия, потом покачал головой и вздохнул, уже демонстрируя недовольство. Тимофей свернул карту вчетверо и спрятал ее за пазуху.

– Извините, мастер, что я сказал там про ассасина, – произнес рыцарь. – Не подумал, что он так это воспримет.

– Да я и сам не ожидал, – ответил Тимофей. – Все-таки он казался мне искренне опечаленным гибелью Зинаиды. Да и не первый день на Востоке, должен бы знать, что репутация у ассасинов сильно раздута.

– Я слышал, это просто какая-то секта убийц, – сказал Карл.

Орест нахмурился и сжал кулаки.

– Вроде того, – Тимофей кивнул. – Строят из себя фанатиков, но за деньги режут и чужих, и своих. Ты им нужную сумму занесешь, они зарежут эмира в Дамаске и глазом не моргнут.

– Это недостойно рыцаря, – строго сказал Карл.

Орест уверенно кивнул в знак полной с ним солидарности.

– Вот поэтому среди них нет ни одного рыцаря, – ответил Тимофей и махнул рукой. – Ну да пес с ними со всеми! Давай лучше подумаем, как нам поймать убийцу. Или его сообщника.

– А лучше обоих, – с улыбкой добавил Карл.

Как только тема переменилась, Орест вздохнул и расслабился.

– Лучше обоих, – согласился Тимофей. – Но на обоих нас маловато будет. Хотя, Георгий ведь обещал помочь, если понадобится.

Он огляделся. Двое охранников стояли у главной лестницы. Тимофей окликнул их и попросил проводить к хозяину караван-сарая.

– Сюда, господа, – сказал один.

Другой остался караулить на лестнице. Внизу Тимофей успел заметить одного из городских стражей. Тот прохаживался по залу перед лестницей и то и дело поглядывал наверх.

Охранник провел Тимофея и остальных в самый конец коридора. Тот изгибался буквой «Г». За поворотом оказалась всего одна дверь, причем не в торце, как можно было ожидать, а справа. Слева, напротив двери, висела картина. На картине утопал в цветах яблоневый сад. Охранник постучал по двери и, не дожидаясь ответа, вошел.

– Хозяин, – доложил он, – тут франки из каравана говорить хотят.

– Так впусти, – донесся в ответ раздраженный голос Георгия.

Служитель вышел обратно в коридор и жестом предложил Тимофею войти в комнату. Комната оказалась по-настоящему крохотная. Больше одного посетителя за раз Георгий принимать у себя никак бы не смог, хотя обстановка внутри была самая что ни на есть спартанская: стол, стул, на котором сидел Георгий, и шкаф по правую руку от него. На полках лежали свитки и кодексы в кожаных переплетах.

– Я не вовремя? – спросил Тимофей, постаравшись, чтобы это прозвучало максимально вежливо.

– Зависит от того, мастер, что вы собираетесь мне сказать, – проворчал в ответ Георгий. – Хорошие новости сейчас были бы очень кстати!

– Плохих, как я понимаю, и без меня хватает, – сказал Тимофей.

Георгий бросил на него строгий взгляд, как бы говоря: если новости плохие, лучше оставьте их при себе, а вслух проворчал:

– Хватает, хватает. Поделиться могу.

– Так поделитесь, – предложил Тимофей.

Георгий внимательно посмотрел на него – не издевается ли мастер? – потом решил, что нет, и проворчал:

– Ну, если своих забот мало, то вот вам мои. Этот ваш баши недосчитался серебряного ожерелья и сказал об этом Дарвасье.

– Да, я уже слышал, что стража устроила обыск, – ответил Тимофей.

– Обыск? – переспросил Георгий. – А я бы сказал, что они устроили погром. Дарвасье со своими людьми перетряс весь мой сарай снизу доверху. Ожерелье они не нашли, зато побили посуду и поцарапали дорогую мебель. Крики внизу слышите?

В комнате было два окна – высокие и узкие. Они выходили во двор караван-сарая, но были так хитро устроены, что шум во дворе сливался в единое целое и звучал как отдаленный морской прибой.

– Слышали, когда там проходили, – ответил Тимофей.

– Вот, – проворчал Георгий. – Там кое-кто из этих горе-стражничков нашел лишние деньги у паломников и пытался их прикарманить. Был пойман за руку. Чуть до драки не дошло, – Георгий покачал головой. – Я должен защищать моих постояльцев. Я беру деньги за постой и защиту. Но я не могу драться с городской стражей! Поэтому я очень надеюсь, что вы пришли ко мне не с пустыми руками.

– Убийцу на аркане я, увы, не приволок, – ответил Тимофей.

– Плохо.

– Он крутится вокруг караван-сарая, – добавил Тимофей. – Но очень быстро бегает.

– И это плохо, – повторил Георгий. – Предупрежу охрану, чтоб смотрели в оба. Хотя тут пока столько стражи, что мимо них и мышь не проскочит. Думаете, убийца вернется?

– Уверен в этом, – сказал Тимофей. – Если бы он не хотел закончить начатое, давно бы уже убрался восвояси, а он наблюдал за вашим выходом из кухни. Думаю, он ждал сигнала от сообщника.

Георгий нахмурился еще сильнее, чем до того.

– Это уже очень плохо, – сказал он. – Кто он, вы не знаете?

– Пока нет.

– Плохо. Что вы предлагаете?

– Мы могли бы устроить засаду, – предложил Тимофей. – И подождать, пока убийца не решится нанести новый удар…

– Сколько придется ждать? – сразу спросил Георгий.

Тон у него при этом был настолько недовольный, что сразу становилось ясно: все, что дольше пары минут, ему точно не понравится. Тимофей пожал плечами.

– Тогда я за второй путь, – сказал Георгий. – Какой он?

– Сделаем вылазку, – ответил Тимофей. – Сам он вряд ли заявится раньше ночи, а в темноте еще неизвестно, кто из нас будет охотником, а кто добычей. Так давайте попробуем схватить его сейчас, при свете дня. Только в этот раз подготовимся получше.

– Хорошо, – сказал Георгий. – Что нужно от меня?

– Во-первых, люди. Люди, которые умеют держать в руках оружие и хорошо знают город. Ну хотя бы эту его часть. Думаю, с полдюжины хватит. И совсем замечательно, если бы у вас нашлась сеть. Живым нам убийца не особо нужен, но вдруг д’Арвазье захочет с ним побеседовать.

– Захочет, пусть сам и ловит, – проворчал в ответ Георгий. – Сеть есть. Мои люди ловят ей рыбу в озере. Подойдет?

– Думаю, да.

– Хорошо. Есть у меня люди, которым доводилось охотиться на других людей. В прошлом, разумеется. Сейчас все они – добрые христиане, но руки-то помнят!

Тимофей кивнул. Вообще-то мастерство без практики забывается довольно быстро, но руки, действительно, обладают какой-то своей памятью.

– Это было во-первых, – сказал Георгий. – Будет и во-вторых?

– Еще было бы неплохо, чтобы ваши люди высматривали того, кто попытается подать сигнал кому-нибудь снаружи.

Георгий сказал, что это само собой разумеется, и только уточнил: этого сигнальщика брать живым или без разницы? Тимофей попросил брать живьем. В случае неудачи вылазки из живого сообщника можно было бы выбить имя убийцы, а мертвый он уже никому ничего не скажет. Георгий с ним согласился и пообещал, что через четверть часа полудюжина его лучших людей поступит в распоряжение Тимофея.

Ровно в четверть часа они не уложились, но минут через двадцать у входа в подвал собрался целый отряд: шестеро форменных головорезов с луками и саблями, плюс еще двое с сетью. Командовал ими уже знакомый Тимофею благообразный стражник, который во главе команды охотников за людьми смотрелся еще менее уместно, чем во главе стражи. Когда Тимофей подошел в сопровождении Карла с Орестом, благообразный заверил мастера, что вся банда в его полном подчинении.

Про ночную погоню все уже были наслышаны и кого ловить знали. Предупреждать об осторожности тоже оказалось излишним. Кем бы он ни был, он был убийцей, а такая дичь расхлябанности не прощает.

– Лучше его поймать живым, – сказал Тимофей. – Но если сдохнет – никто по нему плакать не будет. Зря не рискуйте. Бейте наверняка.

Головорезы заверили его, что все поняли. Благообразный стражник открыл вход в подвал и весь отряд по одному спустился в ледяную мглу. Орест поежился и положил руку на плечо Карла, как бы говоря: а нам сюда надо?

– Надо, Орест, – тихо ответил Карл. – Мы идем ловить убийцу. Будь рядом со мной. Если что, поможешь.

Безумец в ответ крепко сжал его плечо. Мол, я с тобой, не сомневайся. Благообразный зажег лампу. Желтоватый свет озарил темные уголки подземелья. Тот, кто шел последним, прикрыл дверь, преграждая путь солнечным лучам. Благообразный оглянулся на Тимофея. Тот указал рукой вперед.

Двигались головорезы на удивление тихо. Никто не шаркал, не топал, не бряцал оружием. Будто тени, они скользили по подземелью. Даже те, что с сетью, не производили ни звука, хотя на первый взгляд оба выглядели простыми крестьянами. Орест, прочувствовав ситуацию, тоже уподобился призраку. Его шаг стал широким и плавным, он словно плыл сквозь тьму, едва касаясь пола и не касаясь больше ничего. Головорезы удивленно поглядывали на слепого безумца и тихонько перешептывались между собой. Лучник на всякий случай осенил себя крестным знамением.

Карл, как оказалось, тоже умел ходить бесшумно, и Тимофей старался соответствовать остальной компании. Не то чтобы это было так уж надо, просто ему не хотелось выглядеть неуклюжим на фоне всех других. Как-никак в этой вылазке он предводитель. В целом у Тимофея это получалось, но двигался он медленнее и быстро отстал. К тому времени, когда Тимофей вышел на середину подземелья, благообразный уже подходил к изображающей стену ткани. Он протянул к ней руку, и тут ткань сама отдернулась.

Свет лампы высветил человека в черном плаще и с красным платком на голове. На этот раз Тимофей успел получше рассмотреть его. Платок не только скрывал лицо. Кусок ткани еще и нависал над глазами, образуя козырек от солнца, и не позволял разглядеть цвет глаз незнакомца. Можно было только предполагать, что в них отразилось не меньше удивления, чем в глазах всех остальных. За исключением, разумеется, Ореста.

Немая сцена продолжалась пару секунд. Затем неизвестный в платке опомнился и метнулся к выходу. Это послужило сигналом для всех остальных.

Головорезы схватились за оружие. Тренькнула тетива. Неизвестный сделал красивый кульбит назад, а в дверь, до которой он едва не добежал, вонзилась стрела. Благообразный взмахнул саблей. Неизвестный подсек ему ноги. Благообразный грохнулся на спину, взмахом сабли сбив стрелу с тетивы своему товарищу. Неизвестный кувырком перемахнул через ящик со льдом. Двое с сетью рванули наперехват. Брошенная ими сеть развернулась в воздухе и накрыла ящик.

Карл выхватил меч из ножен.

– Хватаем его, Орест! – звонко воскликнул рыцарь.

Тимофею показалось, будто бы он услышал тихий смешок. Орест развел руками. Его пальцы коснулись холодного металла на углу ящика и тотчас отдернулись. Головорез с саблей бросился на неизвестного и влетел лицом в стену. У лучника неизвестный проскользнул под поднятым луком и на прощание врезал по ногам. Лучник упал под ноги своему товарищу, но тот ловко перескочил через него.

Карл преградил неизвестному путь. Меч со свистом рассек воздух. Неизвестный легко уклонился. Тимофей подобрался. Позади Карла были только они с Орестом. Клинок рыцаря метнулся следом за неизвестным, заставив того отпрянуть к стене. Из рукава вынырнул кинжал с изогнутым лезвием. Неизвестный парировал им удар рыцаря, одновременно уходя в сторону.

Орест пнул сундук. Тот оказался пустой и стремительно выехал вперед, аккурат неизвестному под ноги. Раздался тихий вскрик. На этот раз Тимофей был уверен, что он на самом деле прозвучал. Неизвестный грохнулся на крышку сундука. Кинжал метнулся к Оресту. Безумец широким замахом сгреб воздух и в конце пути перехватил руку с оружием.

– Держи его! – крикнул Тимофей.

Незнакомец перевернулся на сундуке и двумя ногами ударил Ореста в голову. Тот покачнулся, но устоял. Затем неизвестного накрыла сеть. Сверху напрыгнул один из головорезов. Лучник отбросил лук и двумя руками вцепился в ногу неизвестного. Кинжал упал на пол, где его тотчас подобрал Тимофей. Хотел вообще поймать на лету, но не успел. До реакции безумца ему было далековато.

Орест выпустил руку неизвестного и ободряюще похлопал того по плечу. Мол, ну вот и все, приятель. Неизвестный бился, как заяц в силках, но, как и обещал Георгий, его люди свое дело знали. Не прошло и минуты, а их противник был уже надежно связан и поставлен на колени. Карл сорвал с него платок. Благообразный поднес ближе лампу.

– Матерь Божья! – прошептал Карл.

Головорезы крепко держали Зинаиду.

Первым опомнился Тимофей.

– А чей тогда труп у нас в часовне? – спросил он.

– Если там сейчас вообще есть какой-то труп, – прошептал лучник за спиной пленницы.

Голос его дрогнул, и вряд ли от холода. Головорезы обменялись тревожными взглядами. Карл поднял меч, словно собираясь отразить удар из темноты. Один только Орест демонстрировал поистине олимпийское спокойствие. Скрестив руки на груди, он замер, подобно статуе могучего героя.

– Так. Ты! – Тимофей указал кинжалом на лучника. – Беги в часовню и проверь, есть ли там ее труп.

– Ее? – уточнил лучник, кивнув на пленницу.

– Да, – отозвался Тимофей.

Лучник стрелой вылетел из подвала. Даже дверь за собой не закрыл. Впрочем, полоса солнечного света на ступеньках оказалась весьма кстати. При нем было не так страшно.

– А если трупа там уже нет? – спокойно, даже деловито, уточнил благообразный.

Таким тоном обычно спрашивают за завтраком: а что, сыра нет? Пленница скорчила страшную рожу.

– Гуль, – испуганно прошептал кто-то.

– Ерунда, – с деланым пренебрежением отмахнулся Тимофей. – Гули нападают только ночью и в темноте.

– А мы где? – прошипела пленница.

Вокруг действительно была тьма. После слов пленницы всем показалось, будто бы она еще больше сгустилась, и даже луч света словно бы скукожился. Собственно, если верить сказкам, именно в темные подземелья и заманивали гули неосторожных путников, прежде чем наброситься на них и сожрать. И, опять же согласно сказкам, гули, выходя на охоту, принимали облик красивых женщин.

– Развяжите меня, – прошипела пленница. – Или я вас всех на куски порву.

– Даже не мечтай, – отозвался благообразный.

Голос у него был строгий и уверенный. Головорез, державший пленницу, дал ей подзатыльник. Та повернула к нему голову и зашипела. Прозвучало очень похоже на змею.

– Все наружу, – скомандовал Тимофей и, указав на пленницу, добавил: – Ее на солнце. Проверим, какой она гуль!

Головорезы подхватили пленницу так, чтобы она не смогла никого укусить, и быстро вытащили из подвала. Стена давала тень. Головорезы вынесли пленницу под прямые солнечные лучи, поставили на колени и быстро отступили на шаг, чтобы не обжечься, если та полыхнет.

Солнечный свет ей нисколько не повредил. Напротив, позволил лучше разглядеть плененную красавицу. На свету сходство с Зинаидой было уже не настолько полным. У пленницы были более резко очерченные скулы, волосы темнее, цвета воронова крыла, а глаза хоть и тоже серые, но более стального оттенка, да и сам их взгляд куда более резкий.

– На месте! – донесся от угла крик лучника, а потом примчался и он сам. – На месте труп! Я видел!

Его крики привлекли внимание всех, чье внимание еще раньше не привлекло появление во дворе отряда головорезов со связанной пленницей. Вокруг стали собираться люди.

– Видел, – повторил лучник, подбежав к Тимофею.

Он запыхался и тяжело дышал. По лбу сбегали капли пота.

– Она там, – выдохнул лучник. – Лежит. Вылил на нее воду. Святую. Лежит. Священник сердится.

– Молодец, – Тимофей похлопал его по плечу. – Но со святой водой ты немного переборщил.

– В таком деле лучше перегнуть, чем недогнуть, – вступился за своего человека благообразный.

Правда, на лучника он тоже глянул весьма строго. Тот изобразил на лице дежурное раскаяние. Получилось не слишком убедительно, но всем сейчас было не до него. К отряду, расталкивая зевак, подошел д’Арвазье. Его сопровождали двое дюжих стражников. У одного под глазом расплывался здоровенный синяк. Второй заметно прихрамывал. Оба стражника хмуро покосились на Ореста.

– Какого черта у вас тут происходит? – осведомился д’Арзвазье.

– Мы убийцу поймали, – с гордостью сообщил ему Карл.

Д’Арвазье смерил взглядом вначале рыцаря, потом пленницу.

– Не похожа, – сказал он. – Хотя такую красотку в любом случае упускать не стоило.

Вокруг раздались негромкие смешки.

– Я ни в чем не виновата, – тотчас заявила пленница. – Эти люди схватили меня и силой приволокли сюда.

Взгляд у нее при этом сделался такой призывно-просительный, что у многих дрогнуло сердце, и по толпе прокатился ропот: мол, лишнего себе позволяют охраннички, которые, между прочим, сами наверняка вчерашние сарацины. Дрогнуло у многих, но не у д’Арвазье.

– Не похоже, – сказал он. – И, дьявол вас всех побери, пусть уже кто-нибудь скажет мне правду!

Головорезы дружно оглянулись на Тимофея. Мол, ты командир, тебе и ответ держать.

– Я скажу, – уверенным тоном произнес Тимофей.

Этот тон он обычно приберегал для самых капризных заказчиков, которые сомневались, что за свои не слишком-то большие деньги они получат отменную машину. Причем обычно те, что платили меньше всех, сомневались больше прочих. Подействовал тон на д’Арвазье или нет – сказать было сложно. Командир стражников жестом предложил изложить суть дела.

– Про ночной переполох я вам уже рассказывал, – начал Тимофей.

Д’Арвазье коротко кивнул и махнул рукой. Мол, помню, давай сразу дальше. На крыльце появился Георгий. Его люди подтянулись, но тот смотрел только на Тимофея.

– Ну, вот она его и учинила, – продолжил Тимофей, указав на пленницу.

Та изображала из себя оскорбленную невинность. По мнению Тимофея, она несколько переигрывала, но в целом имела успех. Да, собственно, будь мастер лет на двадцать моложе и без прожитой жизни за плечами, он бы тоже наверняка заступился за красотку.

– Так у нее лицо было закрыто, – раздался звонкий голос. – Как вы можете утверждать, что это она?

Голос принадлежал молодому паломнику. Худой, босой и жилистый, он напоминал Тимофею ящерицу. Левый темно-серый рукав светлой рубахи сошел бы за оторванный и вновь выросший хвост, а многочисленные заплатки на одежде – за пробивающуюся чешую. Образ портили только светлые вьющиеся волосы. Из каких краев этот паломник, Тимофей не знал, а звали его Жан. Скорее всего, франк.

Пленница одарила неожиданного заступника благодарным взглядом из-под ресниц. Тот чуть не растаял.

– А тебя, Жан, ночью с нами не было, – ответил Тимофей. – Откуда ты знаешь, что она лицо закрыла?

Д’Арвазье строго посмотрел на паломника.

– Ну… – Жан замялся. – Я так думаю.

– Да плевать мне, что ты думаешь! – заявил д’Арвазье. – Ты видел ее ночью?

Жан мелко потряс головой, как испуганная мышь перед котом, и командир стражников моментально утратил к нему интерес.

– Вот, – сказал Тимофей, протягивая д’Арвазье кинжал пленницы. – Отобрали у нее пока ловили. Вещь приметная.

Этот кинжал, в отличие от оружия, сразившего Зинаиду, командир стражников счел достойным взять в руки. Булатный клинок и удобная рукоятка, покрытая тончайшим арабским орнаментом, – такое оружие и графу было бы поднести не стыдно. Для короля, пожалуй, украшений не хватало. Д’Арвазье легко провернул кинжал в руке. Баланс оказался отменный.

Д’Арвазье вперил суровый взгляд в пленницу.

– Тебя как звать? – спросил он.

– Юлиана, – отозвалась та.

Д’Арвазье подождал пару секунд. Юлиана молча и преданно смотрела на него снизу вверх.

– Юлиана, и все? – раздраженно проворчал д’Арвазье. – Откуда ты, какого рода? Калеными щипцами из тебя ответы в другом месте будут вытягивать, но я могу туда отправить, черт подери!

– Простите, господин, – ответила Юлиана. – Мы с сестрой сироты, откуда и чьи – сами никогда не знали.

– Сестра – это Зинаида? – уточнил Тимофей, заработав сумрачный взгляд от д’Арвазье.

Расследование тут вел он!

– Да, – едва слышно отозвалась Юлиана.

Д’Арвазье кивнул, и в его взгляде на миг промелькнуло нечто, что при должной фантазии можно было бы принять за сочувствие ее горю.

– Отвечай мне честно, Юлиана, – велел д’Арвазье, – какого дьявола ты по ночам режешь благородных рыцарей?

– Но я пока никого не убила, господин стражник, – мягко возразила Юлиана. – Хотя не скрою, иногда очень хотелось.

Взгляд, брошенный ею на Ореста, недвусмысленно намекал, что, когда дойдет до дела, он будет первым. Безумец нежился на солнышке. Оно усердно прогревало двор, и ни единая тучка ему в этом не мешала. На лице Ореста расплывалась улыбка, и если он и почувствовал на себе горячий взгляд пленницы, то наверняка принял его за еще один лучик солнца.

– Но ты подбиралась с ножом к этому рыцарю, – д’Арвазье махнул рукой в сторону Карла. – Зачем?

– Он дурно отзывался о моей сестре, – тотчас нашлась Юлиана.

– Это ложь! – возмутился Карл.

Орест положил ему руку на плечо, словно бы призывая не волноваться так по пустякам.

– А ты можешь назвать другую причину? – змеей прошипела Юлиана.

– Я могу, – тотчас вмешался Тимофей. – Могу объяснить, и почему ты хотела убить Карла, и почему ты убила Зинаиду.

Всеобщее внимание он завоевал. Даже Георгий сошел с крыльца и подошел поближе.

– Я убила свою собственную сестру?

Юлиана заставила эту фразу прозвучать так, что даже Тимофей усомнился в своих словах.

– А вы докажите, мастер! – крикнул Жан.

Тимофей рефлекторно оглянулся на него. Жан спрятался за спинами других паломников.

– Говорите, мастер по машинам, – разрешил д’Арвазье. – Но говорите только то, что знаете. Думать я буду сам.

Юлиана едва сдержалась, чтобы не показать Тимофею язык. Помешало то, что она сама тоже была в центре внимания.

– Тогда подумайте вот над этим, – предложил Тимофей командиру стражи.

Он вынул из-за пазухи карту, развернул ее и протянул д’Арвазье. Тот взял и повернул к свету, чтобы лучше разглядеть. Зеваки вокруг тоже подтянулись поближе, но стражники тотчас развернулись, не позволяя подойти слишком близко к их командиру. Тех, кто все-таки на это осмелился, они грубо отталкивали копьями. Паломники ворчали, но послушно отступали, не желая попасть под горячую руку. Когда отступать было некуда, они быстро отходили в сторону, подставляя под тычки копьями тех, кто напирал сзади.

– И что это, дьявол вас раздери? – вопросил д’Арвазье.

– Это карта, – сказал Тимофей.

– Я вижу, что карта, – рыкнул д’Арвазье. – Скажу вам больше. Я вижу, что это карта какой-то крепости.

Юлиана тотчас бросила на нее внимательный взгляд.

– Но при чем тут эта крепость, дьявол поглоти ее вместе с вами?! – спросил д’Арвазье. – Не надо со мной играть в загадки, мастер. Говорите прямо и сразу.

– Это план крепости госпитальеров, – сказал Тимофей. – Наш караван останавливался там на ночь. Эту карту мы нашли у Зинаиды.

– Мы – это кто? – уточнил д’Арвазье, уже более внимательно разглядывая карту.

– Это я, рыцарь Карл фон Галит… – Тимофей указал на своего спутника, и Юлиана громко фыркнула: мол, тоже мне свидетели. – И начальник охраны каравана по имени Иахим. Мы показали карту караван-баши, и он признал почерк Зинаиды.

– Это вот эти завитушки? – уточнил д’Арвазье. – Что за письмена такие? На арабские не похожи.

– Это греческий, – ответил Тимофей. – Там сказано, какой гарнизон в крепости, сколько припасов и кто командиры. Караван с подачи Зинаиды прошел все пограничье от Эдессы до Тиберии, и я думаю… нет, я уверен, что где-то есть карты всех остальных крепостей. А кроме того, Карл получил в этой крепости важное задание, и Зинаида об этом узнала. Наверное, она поделилась этим знанием с сестрой, прежде чем та убила ее.

– За что? – спросила Юлиана. – За эту карту?

Прозвучало возмущенно и вполне искренне.

– За остальные карты и серебряное ожерелье, – ответил Тимофей. – Но главное тут, конечно, карты. Если сарацины надумают напасть, они за эти карты очень хорошо заплатят.

– Да она шпионка! – крикнул кто-то в толпе.

Д’Арвазье как раз собирался заявить то же самое, сопроводив заявление воззванием к нечистой силе, и посмотрел на крикуна особенно суровым взглядом. Стражники подобрались, готовясь намять бока смутьяну, но их командир уже утратил к тому интерес, снова развернувшись к Юлиане.

– Каин убил Авеля за меньшее, – сказал Тимофей.

Юлиана ответила хмурым взглядом. Вокруг оживленно переговаривались люди, и их настрой резко сменился не в пользу пленницы. Жан, похоже, был единственным, кто не поверил в шпионаж сестер, но ему оппоненты без обиняков пообещали набить морду, и он предпочел ретироваться подальше от таких аргументов.

– Где остальные карты, Юлиана? – спросил д’Арвазье.

– У того, кто ее убил, – ответила Юлиана.

Д’Арвазье смерил ее суровым взглядом.

– Черт побери, ты ведь все равно все скажешь, – заявил он и ворчливо добавил: – А потом тебя все равно повесят. Не за убийство, так за шпионаж. Только зря время потеряем.

Он щелкнул пальцами и указал на Юлиану. Двое стражников выступили вперед. Благообразный вопросительно взглянул на Тимофея: мы отдаем им добычу? Тот кивнул. Благообразный сделал знак своим людям, и те отступили назад. Стражники подхватили Юлиану под руки и подняли ее. Оба они были такими высокими, что пленница просто повисла между ними, не касаясь песка ногами. Д’Арвазье небрежно махнул рукой, указывая на стражника с синяком под глазом, и сказал:

– Кори, ты за старшего. Возьми еще троих с ворот и немедленно доставь эту красотку в крепость. Смотри, чтоб не сбежала. Упустишь – вместо нее к дьяволу на дыбу отправлю!

– Доставлю в целости, командир, – пообещал Кори.

Юлиана тихо хмыкнула. Мол, висеть тебе, Кори, на дыбе!

– Господин д’Арвазье, – сказал Тимофей. – Мы вам ее поймали и сдали, так сказать, упакованной, так не сочтите за труд сообщить, когда найдете карты.

Командир стражников вначале кивнул, потом спросил:

– А за каким дьяволом они вам?

– Карты докажут и то, что она шпионка, и то, что она убийца, – пояснил Тимофей. – А я обещал баши найти убийцу Зинаиды. Я делаю то, за что берусь.

Д’Арвазье пожал плечами.

– Не похожа она на убийцу, – сказал он. – Но чем черт не шутит? Хорошо, мастер, я извещу вас, когда найдем карты. А до той поры не путайтесь у меня под ногами.

– Я постараюсь, – пообещал Тимофей.

– Да уж, постарайтесь, – сказал д’Арвазье.

Он махнул рукой. Мол, уносите. Стражники понесли Юлиану к воротам караван-сарая. Несли они ее с такой легкостью, словно между ними не человек висел, а тряпичная кукла. Паломники расступились перед ними.

– Эй, мастер! – закричала Юлиана, повернув голову. – Мастер по машинам! Я не убивала ее! Ищите, у кого карты! Ищите карты! У ее охранника ищите! У Иахима!

– А почему не у тебя?! – крикнул в ответ Тимофей.

Стражники даже с шага не сбились. Юлиана заизвивалась в их руках, выворачивая голову, чтобы видеть Тимофея.

– Мне незачем ее убивать! – закричала она. – Незачем! Да остановитесь вы, идиоты! Я ей золото принесла! За карты!

На слове «золото» оба стражника синхронно обернулись к д’Арвазье. Начавшие было расходиться зеваки немедленно повернули обратно.

– А потом передумала его отдавать, – спокойно заметил благообразный. – Обычная история.

Д’Арвазье раздраженно выдохнул и сделал знак принести Юлиану обратно. Стражники поставили пленницу перед ним.

– Что еще за золото, дьявол тебя забери? – вопросил д’Арвазье.

– Золото, – повторила Юлиана. – Плата за карты. Вы были правы, мастер.

С последним предложением она уже обратилась к Тимофею. Д’Арвазье нахмурился.

– Зинаида сделала карты всех крепостей, – продолжала Юлиана. – Я принесла за них золото.

– Вы платили своей сестре? – уточнил Тимофей.

Д’Арвазье сильно нахмурился.

– Нам обеим платили, – быстро ответила Юлиана. – У нее было удобнее прятать.

Д’Арвазье нахмурился еще сильнее.

– Кто платил, черт побери?! – рявкнул он. – И где, наконец, это золото?!

– Кто – не знаю, – ответила Юлиана.

Потемневшее от гнева лицо д’Арвазье предвещало бурю и ничего хорошего.

– Честно – не знаю, господин, – быстро сказала Юлиана. – Такие люди даже лица не показывают, а если имя и назовут, то придуманное. Главное, у них золото настоящее. Оно у меня во внутреннем кармане, слева.

Юлиана взглядом показала куда-то вниз. Д’Арвазье бесцеремонно залез к ней за пазуху. Юлиана возвела глаза к небу, словно бы говоря: «На какие жертвы я иду ради торжества справедливости! И ведь ни одна тварь не оценит этого». Впрочем, д’Арвазье оказался приличным человеком и шарил под одеждой пленницы не дольше, чем потребовалось, чтобы найти искомое.

Он вытащил на свет еще один кинжал, сопроводив находку презрительным взглядом в сторону головорезов Георгия, и кожаный мешочек, перевязанный алой ленточкой. Выглядел мешочек весьма увесистым. Д’Арвазье отдал кинжал Кори, а сам развязал ленту.

Внутри мешочка лежали золотые украшения. На взгляд Тимофея, откровенно аляповатые, с грубым, кое-как выплавленным орнаментом, но все-таки это было золото. Кроме того, некоторые украшения могли похвастаться драгоценными камнями. Со своего места Тимофей приметил минимум дюжину мелких рубинов. Украшения они совершенно не украшали, но у них было иное достоинство. Умелые руки без труда извлекли бы их из таких креплений, нисколько не поцарапав.

– Это плата за все карты, – сказала Юлиана. – Если я их не принесу, мне конец.

– На виселице тебя твой сарацин не достанет, – проворчал д’Арвазье и поднял руку, явно собираясь сделать знак своим людям, чтобы уносили пленницу.

Юлиана заговорила так быстро, что Тимофей едва разбирал слова. Откуда бы она ни была, язык франков ей точно был не родной.

– Мне не было смысла убивать сестру. Она хранила наши богатства. Зачем мне терять тайник?

– Ты сама сказала, что дело сделано и плата получена, – заметил Тимофей, хотя слова Юлианы и поколебали его уверенность в ее виновности.

Д’Арвазье махнул рукой. Стражники подняли Юлиану.

– Тогда зачем бы я принесла ей золото?! – выкрикнула та.

– Чтобы она отдала тебе карты, – с еще меньшей уверенностью предположил Тимофей.

Стражники направились к воротам. Юлиана так вывернула голову, что Тимофей испугался, как бы она себе шею не свернула.

– И где они?! – крикнула Юлиана. – Найди их, мастер! И ты найдешь убийцу! Ты…

Кори засунул ей в рот ее же платок. Юлиана мычала и яростно вращала глазами. Тимофею показалось, что она хотела сказать ему что-то еще, но любопытствующие паломники, пропустив стражников, снова сомкнули ряды за ними, и Юлиана пропала из виду.

– Теперь это мое дело, мастер, – сказал д’Арвазье. – Шпионы сарацинов – это мое дело. Вам спасибо за бдительность, – он опустил мешочек с драгоценностями в карман. – На этом для вас все. Отдыхайте. Искать убийцу – тоже мое дело.

Ворота караван-сарая открылись. Стражники вынесли Юлиану, и ворота с глухим стуком вновь захлопнулись. Поредевшая на три человека стража снова выстроилась перед ними.

Люди расходились из центра двора, укрываясь в тени от палящего солнца. Головорезы скрылись в главном здании, и только их благообразный предводитель на крыльце тихо докладывал Георгию о том, как они поймали Юлиану. Хозяин караван-сарая слушал и хмурился.

– Что ж, Карл, – сказал Тимофей. – Похоже, наше расследование еще не закончено.

– Вы поверили этой лживой женщине? – проворчал рыцарь.

– Не во всем, – ответил Тимофей. – Но я верю, что она не убивала Зинаиду. Что возвращает нас к вопросу: а кто это сделал?

Карл пожал плечами.

– Если ее просто убили при ограблении, я даже не знаю, с кого начать. Голодранцев тут хватает.

Рыцарь обвел рукой двор. Сейчас в нем собралась не только беднейшая часть паломников, но в дороге мало кто надевает свое лучшее платье, и иллюстрация к словам Карла получилась достаточно выразительная.

– Но голодранцев не пускают в главное здание, – возразил Тимофей. – Просочиться, конечно, можно, но тут сразу другое «но». Убийце надо было знать, где именно остановилась Зинаида, и там опять же дверь, которая запирается на сложный замок. Простой воришка с ним бы не справился.

– Эта женщина обвинила Иахима, – сказал Карл. – В этом я ей тоже не верю, но он там был.

Тимофей задумчиво огладил бородку.

– Да, как говорит этот д’Арвазье, не похоже, – медленно произнес он. – Но ты прав, он там был. Хотя интересно другое. Юлиана знает его по имени, и она назвала его охранником Зинаиды. Хотелось бы уточнить, что она имела в виду? У нее мы спросить не можем, но можно попробовать поговорить с Иахимом.

– Если он будет с нами разговаривать, – отозвался Карл. – Мы вроде больше не в чести у его баши.

– Не будет разговаривать, запишем в подозреваемые, – ответил Тимофей.

Карл широко улыбнулся.

– Ну что, Орест, – сказал он, – поможешь нам достучаться до баши?

Безумец пожал плечами, потом напряг могучие мускулы. Выглядело как «попробую», но Тимофей нисколько не сомневался: надо будет – дверь в покои баши долго не продержится. Впрочем, проверять это он все равно не планировал.

– У меня к вам двоим будет другая просьба, – негромко сказал Тимофей. – Оставайтесь тут и присмотрите за подвалом.

– Думаете, оттуда вылезет еще кто-то? – спросил Карл.

Орест невозмутимо кивнул и начал разминать пальцы.

– Нет, я подумал вот о чем, – сказал Тимофей. – Если Юлиана не крала карты и ожерелье, и вор где-то среди нас, то куда он спрятал трофеи? Стража тут все перетрясла, а искать они умеют.

– Но в подвале они не искали! – сразу уловил Карл.

– Нет, – сказал Тимофей. – Или искали очень деликатно, не потревожив паутинки.

Карл усмехнулся, представив стражников за таким занятием.

– И в любом случае они не искали снаружи, – продолжил Тимофей. – Хотя бы в той лавке. А ведь тайный ход Георгия не оказался тайной даже для Юлианы. Возможно, он и еще для кого-то не тайна.

– И что нам делать, если кто-то туда полезет? – спросил Карл. – Хватать?

Последний вопрос прозвучал с изрядной долей энтузиазма. Тимофей ненадолго задумался, но не над самим вопросом, а над возможными последствиями их самоуправства. Д’Арвазье этого точно не оценит. С другой стороны, упускать убийцу он тоже не собирался.

– Если кто-то из нашего каравана – хватай, – решил Тимофей. – Остальных не трогай, особенно сарайщиков, но постарайся запомнить, кто это был. И еще, Карл, постарайся привлечь в свидетели хотя бы пару приличных человек, чтоб убийца потом не говорил, будто это мы его в подвал затащили.

Рыцарь с сомнением огляделся вокруг. Настолько приличных господ, чтобы их свидетельства принял на слово любой суд, поблизости не наблюдалось.

– Да ладно, – отмахнулся Карл. – Что им, слова рыцаря мало, что ли, будет?

Орест тотчас вскинул руку, показывая, что и он тоже в деле.

– Да, дружище, я знаю, что ты тоже рыцарь, – Карл кивнул. – Но ты же не говоришь. Как ты слово дашь?

Орест понурился.

– Ничего, – сказал Карл, и похлопал того по плечу. – Я буду свидетельствовать за нас обоих, а ловить станем вместе.

Орест согласно закивал.

– Ну и отлично, – сказал Тимофей. – А я пойду переговорю с Иахимом. Вон он, кстати, идет.

Иахим вышел из главного здания и медленно спустился с крыльца. Вид у него был усталый, а взгляд – хмурый. Только теперь, в солнечном свете, Тимофей обратил внимание, что широкий пояс наемника на самом деле желтый. В свете факелов и ламп он казался просто светлым. А вот ножны действительно светло-серые.

Заметив Тимофея, Иахим немного просветлел лицом.

– А, мастер, – сказал он. – Слышал, вы все-таки поймали убийцу. Очень рад.

– Увы, пока нет, – ответил Тимофей. – Женщина, которую мы поймали, оказалась шпионкой сарацинов. Тоже неплохо, но это не она убила Зинаиду.

Лицо Иахима вновь потемнело.

– Жаль, – сказал он. – А я уже отпустил охрану баши. Придется вернуть их обратно.

Трое его людей устраивались неподалеку в тени. Внешне они не слишком отличались от головорезов Георгия, но каждый имел в одежде что-то желтое: пояс, перевязь или матерчатые наплечники. Раньше, когда охраной каравана командовал Локерли, их отличительным цветом был красный. «Как и платки Зинаиды с Юлианой», – подумалось Тимофею.

Один из наемников уже расстелил на песке сильно выцветший коврик, другой держал наготове бурдюк, третий развернул доску для игры в тафл. Сама доска была изготовлена из темного дерева. Тонкие медные полосы делили ее на квадраты. Для большей заметности медь была надраена до зеркального блеска. Люди готовились вдумчиво отдохнуть.

– Эй! – окликнул их Иахим.

Все трое одновременно обернулись. На лицах опять же одномоментно проступило: «Ну что еще, командир?»

– Все обратно на пост! – скомандовал Иахим. – Охраняйте баши и не зевайте там. Убийца еще где-то рядом.

Наемники изобразили взглядами: «А может, и пес бы с ним?» Иахим в ответ послал им взглядом твердое «нет». Наемники свернули коврик и направились к главному зданию.

Все трое были вооружены короткими саблями. Луки, щиты и доспехи им пришлось сдать на склад караван-сарая. Георгий не приветствовал гостей, которые были вооружены лучше, чем его охрана. Разумеется, для приличных и тем более благородных странников делалось исключение, хотя, по правде говоря, дорожившие своей репутацией наемники обычно представляли куда меньшую опасность. Если бы, конечно, их баши не надумал ограбить караван-сарай на прощание.

Когда наемники проходили мимо, Иахим указал пальцем на бурдюк.

– Давай сюда, – велел он. – Я его покараулю.

Наемник молча отдал бурдюк. Все трое поднялись на крыльцо. Стоявший у входа бугай хмуро покосился на них, но позволил пройти внутрь. Иахим откупорил бурдюк и сделал глоток. Его лицо стало таким же кислым, как вино внутри.

– Не думаю, что баши кто-то угрожает прямо сейчас, – сказал Тимофей.

– Я тоже, – согласился с ним Иахим, затыкая пробку обратно. – Но лучше так, чем потом локти кусать. Хозяйка-то две смерти предсказала. А ну как сбудется.

– Думаю, вторая смерть – это шпионку повесят, – сказал Тимофей. – Она, как оказалось, сестра Зинаиды. По крайней мере, она так утверждает, и выглядит так, будто бы не врет. Прямо одно лицо! Мы поначалу ее вообще за Зинаиду приняли.

Произнося это, он внимательно наблюдал за наемником. Сквозь кислое выражение проступило удивление, и оно казалось искренним.

– Вот значит оно как, – прошептал Иахим.

Мысли его при этом, казалось, бродили где-то очень и очень далеко. За пределами королевства – точно.

– Угу, – произнес Тимофей. – А еще та женщина знает тебя по имени.

– С чего вы это взяли, мастер? – спросил Иахим.

– Она сказала, – ответил Тимофей.

Иахим пожал плечами и ответил:

– Она общалась с хозяйкой, а не со мной. Наверняка та ей и рассказала. Я ведь не прятался, когда ее сопровождал.

Он повернулся, собираясь уходить.

– Знаешь, Иахим, у нас ведь общая цель, – сказал Тимофей. – Я хочу найти убийцу Зинаиды, а твой долг – защитить от него баши.

Иахим снова повернулся к нему.

– Баши сказал, что вы больше на него не работаете, – сказал он.

– Он мне больше не платит, – уточнил Тимофей. – Но я все равно найду того, кто ее убил. Что скажешь?

– Скажу, что я тоже хочу его найти, – помедлив, ответил Иахим. – Не люблю, когда меня водят за нос.

– Тогда давай вместе подумаем, кто и как это сделал, – предложил Тимофей.

Иахим жестом предложил устроиться на скамье у стены. По меркам Тимофея это была скорее завалинка, но здесь, на Востоке, он ни разу не слышал ни этого, ни подобного слова. Скамьей тут считался даже толстый обломок песчаника, необработанный и сильно потрескавшийся. Если на нем можно сидеть, значит, скамья, и нечего лишние слова придумывать.

На самом краю скамьи пристроился бедный юноша с лепешкой в руках, но когда мастер с наемником приблизились, он поспешил уступить им место.

– Юлиана… – начал Тимофей, когда они уселись. – Эта та шпионка, сестра Зинаиды. Она сказала, что ты был охранником Зинаиды.

– Все верно, – признал Иахим. – Присматривал за ней. Так ту женщину звали Юлиана?

– Угу.

– Христианское имя, – заметил Иахим. – Как и Зинаида. Кем же они были на самом деле?

Тимофей пожал плечами.

– Думаю, этого мы уже не узнаем, – сказал он. – Хотя знай мы, кто они, проще было бы понять, с кем они общались. Что ж, будем работать с тем, что есть.

– А это важно? – спросил Иахим. – С кем хозяйка общалась?

– Да. Даже если убийство и вышло случайным, то ночью, в запертой комнате, убийца точно не был случайным гостем.

– Значит, я все-таки его проворонил, – Иахим вздохнул.

– Выглядит так, – честно сказал Тимофей. – Но что было, то прошло.

– Вместе с моей репутацией, – проворчал Иахим.

– Тебя пока с должности не попросили, – ответил Тимофей. – Так что давай, соберись, как перед выстрелом, и расскажи мне: кто и как часто крутился около Зинаиды? Лучше с самого начала.

Для Иахима началось все опять же с Эдессы. Баши, покоренный красотой танцовщицы, позвал ее с собой, а Иахиму с Локерли поручил уладить вопрос с ее хозяином и дал на это денег. Деньги наемники честно поделили между собой, а бывшему хозяину Зинаиды – тощему старому турку – дали в морду. По их общему мнению, он и этого не заслуживал.

– Сомневаюсь, что он смог бы снарядить за нами убийцу, – сказал Иахим. – А смог бы, так это ж мы с Локерли его грабанули. А наладил нас к нему наш баши. Зинаида-то тут при чем?

Тимофей кивнул, но уточнил, а не присоединился ли в Эдессе или сразу после нее к каравану кто-то еще? Иахим сразу и уверенно помотал головой. Больше в Эдессе к ним никто не присоединился, а затем караван шел пограничьем. Паломники там встречались редко и большей частью уже успели переквалифицироваться в бандитов. Таких к каравану и на полет стрелы не подпускали.

– В пути мы одного только Ореста и подобрали, – рассказывал Иахим. – Это было уже на землях Триполи, в переходе от той крепости, где вы с рыцарем к нам присоединились. На этом все.

– А Юлиана? – спросил Тимофей.

Юлиану наемник впервые увидел в той же Эдессе. Зинаида раскрутила баши на деньги и заскочила на рынок прикупить кое-что в дорогу. Иахим ее сопровождал. По его словам, Зинаида с Юлианой переговорили буквально минут пять и по-быстрому расстались.

С тех пор так и повелось. Иахим сопровождал Зинаиду, когда та отправлялась куда-нибудь за пределы лагеря. Пограничье все-таки не самое безопасное место даже в мирное время, да и вообще приличной даме не следовало выходить в одиночку. Еще он по случаю выполнял для Зинаиды разные мелкие поручения. Все это, понятное дело, за отдельную плату, хотя и довольно скромную. По крайней мере, так он ее обозначил. Никаким секретом от караван-баши это, разумеется, не было.

Выходила Зинаида довольно часто. Можно сказать, почти каждый вечер, если только каравану не приходилось ночевать в чистом поле. Иногда она с кем-то встречалась. Обычно это были благородные господа, с которыми Зинаида могла уединиться. Иахим в таком случае ждал где-то неподалеку. В других случаях она просто прогуливалась по местному рынку. Казалось, будто бы Зинаида там что-то искала, но пограничная торговля редко предлагает широкий выбор.

Несколько раз она встречалась с человеком в красном платке, и на эту встречу Зинаида всегда приходила более охотно. А иногда, напротив, просила наемника проводить «ее друга» к ней.

– Богатым он… то есть она не выглядела, – произнес Иахим и покачал головой. – И как же я женщину-то не признал?

Впрочем, Юлиана, похоже, не доверяла наемнику и позаботилась о том, чтобы усложнить ему задачу. Она всегда прятала лицо под платком и ничего не говорила.

– Я даже не могу сказать, какого цвета у нее глаза, – проворчал Иахим. – Только по платку ее и узнавал.

Так было и в эту ночь. С той лишь разницей, что этой ночью Юлиана приходила дважды.

– Дважды? – удивленно переспросил Тимофей.

Иахим кивнул. В первый раз Юлиана появилась сразу после ужина. Караван-сарай еще не закрыли на ночь, но Зинаида все равно попросила Иахима провести «ее друга» по возможности тайно. Для наемника это не составило труда. Он бывал здесь раньше и про кухонную дверь знал.

– Я ведь, как и сарайщики, из крещеных туркоманов, – рассказывал Иахим. – Свои люди. Если что, сказал бы, что хочу еще чем-нибудь перекусить. Но я никого не встретил. Кто-то на кухне был, но он не выглядывал, и я туда не лез.

– А к двери можно пройти не только через кухню? – уточнил Тимофей.

– Да, там есть коридорчик от лестницы.

Лестницу он имел в виду боковую, которая вела на верхнюю галерею левой стены. Зинаида встретилась со своей гостьей прямо на ступенях. Там на половине подъема была темная ниша с погасшим факелом, и Юлиана укрылась в ней. Зинаида стояла рядом. Иахим остался на первом этаже и караулил, не идет ли кто. Никто не шел, но на сердце у наемника все равно было неспокойно.

– Такое чувство, будто следит кто-то, – сказал он. – Я уж и туда, и сюда. Вроде нет никого, а все равно не отпускает.

Хорошо хоть, наговорились сестры буквально за четверть часа. Затем Юлиана сразу ушла. Наемник закрыл за ней дверь на засов, но, как оказалось, на этом его служба не закончилась.

– Хозяйка дала мне монету и сказала, что он вернется. Так и сказала: «он», – Иахим покачал головой. – Тоже, стало быть, не доверяла. В общем, надо будет его к ней провести. Она скажет когда.

Поскольку точного времени Зинаида назвать не смогла, наемник устроился в коридоре и стал ждать.

– Погоди-ка, – сказал Тимофей. – То есть после того как Юлиана ушла в первый раз, ты был у дверей Зинаиды?

– Не совсем у дверей, мастер, – ответил Иахим. – Неподалеку. Но за дверью следил, если вы о том. Ждал, пока хозяйка позовет.

– О том, о том, – Тимофей закивал. – И никто в эту дверь не входил?

– Нет, – уверенно ответил Иахим.

Оставалась, конечно, возможность, что наемник незаметно для себя придремал – все-таки не на посту, как он сразу отметил, – но когда Зинаида выглянула из двери, она все еще была в добром здравии и даже в заметно приподнятом настроении. Случилось это уже под утро. Зинаида попросила Иахима вновь впустить «ее друга».

Сама она даже в коридор не вышла. Во второй раз «ее друг» явно спешил. Даже не стал ждать, пока наемник закроет за ней дверь. Куда идти – ночной гость, по всей видимости, знал и сразу убежал вперед. Дверь в покои оказалась не заперта. Иахима это тогда не удивило – ведь Зинаида ждала гостя. «Ее друг» тотчас нырнул внутрь.

– А я остался в коридоре, – закончил Иахим свой рассказ. – Даже не заглянул к ним. Ну мало ли что там лишнего увижу. Я-то думал, что они любовники. Как она с баши это утрясала, это ее дело, а мне в эти дрязги лезть совсем не хотелось.

Он махнул рукой. Впрочем, эта встреча оказалась еще короче предыдущей. Ночной гость выскользнул из двери, помахал, как всегда, на прощание рукой наемнику: мол, не провожай, – и ушел.

Иахим покачал головой, словно укоряя себя за отсутствие бдительности. Надо было сразу проверить, как там хозяйка!

Однако этот гость бывал у нее не впервой и вел себя как обычно. Иахим немного подождал, не будет ли новых отдельно оплачиваемых указаний, а потом вдруг вспомнил про входную дверь. Гость-то уйдет, а дверь останется незапертой. Мало ли кто заметит! Наемник спустился по боковой лестнице и увидел, как недавний хозяйкин гость улепетывает от постояльцев.

– Вот тут я заволновался, – сказал Иахим. – Побежал назад, а там и баши выскочил. Я предложил ему заглянуть к хозяйке. Сказал, что будто бы слишком тихо. Баши заглянул, а там…

Наемник руками изобразил всю бездну своего сожаления от того, что он там увидел.

– Вот ведь напророчила себе! – проворчал Иахим.

Тимофей подумал и кивнул.

– А знаешь, ведь действительно выглядит так, что накаркала. Ее убили и ограбили, а враг под маской друга – это, скорее всего, ее убийца. Вряд ли она впустила бы к себе кого попало, да еще ожидая сестру, которую скрывала.

– Тогда дальше нас ждет неудача, – напомнил Иахим.

– Неудача, скорее, постигла ее сестру, – возразил Тимофей. – Хотя мы ведь тоже схватили не убийцу, так что в этом плане, как ни крути, всем не повезло. Дальше, насколько я помню, было предательство.

– Да, – уверенно сказал Иахим. – Потом ссора и еще одна смерть.

– Хм… Ну, если убийца передаст карты сарацинам, то это вполне потянет на предательство. Постараемся найти его раньше.

– Тогда и вторая смерть сбудется, – совершенно спокойно сказал Иахим.

– Но не раньше, чем мы найдем украденное.

– Сразу после.

Тимофею подумалось, что перед «сразу после» и ссора неизбежна. Просто так зарезать человека – даже виновного в убийстве – он был категорически не согласен, а наемник для себя все уже решил. Впрочем, для начала убийцу еще надо было найти.

– По рукам, – вслух сказал Тимофей. – Итак, что у нас получается? Если Юлиана не врет, то Зинаиду убили после того, как она услала тебя за сестрой, но до того, как Юлиана зашла к ней. Ты долго ходил?

– До двери и обратно, – ответил Иахим. – Эта Юлиана уже за дверью стояла.

Тимофей прикинул время. Выходило никак не больше четверти часа, даже если идти вразвалочку.

– Ночь, – сказал он. – В здание на ночь пускают не всех. По коридорам бродит еще меньше. Кто-то проходил мимо, увидел приоткрытую дверь и подумал: дай-ка я убью Зинаиду? А баши убивать не буду, – Тимофей хмыкнул и добавил: – Нет, я так не думаю. Кто-то знал, что Зинаида ждет гостя. Возможно, убийца даже был приглашен на их встречу. Но вот зачем?

Иахим пожал плечами.

– Я тоже не знаю, – сказал Тимофей. – Но уверен, что человек это не случайный, а значит, должен был тоже вертеться рядом с ними обеими. Ты же сам мне только что рассказывал, что чувствовал за собой слежку.

– Чувствовать-то чувствовал, но так чтобы заметил кого – это нет, мастер. Хотя…

– Что хотя? – сразу подбодрил его Тимофей.

– Не знаю, поможет вам это или нет, – сказал Иахим. – Рядом постоянно Жан крутился. Не следил вроде, а все услужить Зинаиде порывался. Мой заработок перебивал, паршивец. – Прозвучало это, однако, безо всякой злости. – Вот только он всем услужить пытался.

Тимофей кивнул. Жан и им с Карлом пытался прислуживать: лошадь подержать, с грузом помочь. В общем, что угодно за мелкую монету. Чтобы Жан вился вокруг Зинаиды, Тимофей не заметил, но он особенно и не следил за ним, да и наемник путешествовал с ними гораздо дольше.

– Он с самого начала голодранцем был, – рассказывал Иахим, вглядываясь в синее небо, будто мог прочитать там прошлое. – А в Эдессе его еще и грабанули.

– Опять в Эдессе? – удивился Тимофей.

– Если вы там не были, мастер, городишко не самый спокойный, – отозвался Иахим. – Опять же, понесло его куда-то на ночь глядя. На обратном пути его и грабанули. Вернулся в лагерь в одних штанах. Вот теперь и крутится, как может. Но я чего про него вспомнил-то. Я его ночью в здании видел. Не рядом с Зинаидой, но все-таки внутри, а ведь вы правы – внутрь таких голодранцев не пускали.

В глазах наемника блеснула сталь. Иахим поднялся на ноги.

– Погоди-ка, – Тимофей тоже поднялся. – Ты же не собираешься убить Жана?

– Я помню про карты, – ответил Иахим. – Вначале он скажет, где их спрятал.

– А если это не он? Давай-ка лучше я с ним поговорю. Бежать ему все равно некуда.

У ворот, облокотившись на них, стояли стражники. Их копья стояли рядом с хозяевами, прислоненные к створкам.

– Если не он, зачем вам с ним разговаривать, мастер?

– Вдруг он что-то видел, – ответил Тимофей. – Или кого-то. Раз уж крутился рядом. А к тебе у меня будет большая просьба.

– Слушаю.

– Есть еще один след, который надо бы проверить, а баши со мной вряд ли станет разговаривать.

– Вас просто не пропустит к нему охрана, – уточнил Иахим.

– Вот! А хорошо бы знать, нет ли в караване кого-то из местных? Тех, кто, может быть, раньше жил в Тиберии или еще откуда-то хорошо знает город.

Иахим подумал и сказал, что среди его бойцов таких нет. А что до остальных, то у баши должен быть список его людей. У него даже паломники были переписаны, хотя эти, понятное дело, вряд ли бывали тут раньше. Больше одного путешествия на Святую землю редко кто предпринимал.

– Я это выясню, мастер, – пообещал Иахим.

Тимофей попросил его поторопиться, а сам отправился на поиски Жана.

Караван-сарай, при всей своей монументальности, был меньше даже пограничной крепости, а язык, как известно, и до Киева доведет. Кто-то недавно видел Жана у конюшни, и Тимофей отправился туда.

Конюшня была длинной и разделенной глухими перегородками на отдельные секции со стойлами. Лошади плохо уживались с верблюдами, а ослы не заслуживали таких условий, которые доставались более крупным животным. Жана Тимофей перехватил на выходе из лошадиной секции. Та была ближе прочих к главному зданию, поскольку считалась самой «благородной» – в том смысле, что их седоки были, как правило, самыми благородными из постояльцев. Соответственно, их скакунам первыми задавали корм и подносили воду.

– Привет, Жан, – сказал Тимофей.

– Что?! – вскинулся тот, но, разглядев, кто перед ним, тотчас успокоился. – А, это вы, мастер. Чем могу услужить?

Взгляд у него был простодушный, но, если присмотреться, пряталась в нем какая-то хитринка.

– Правдой, – сказал Тимофей.

– Как всегда говорила моя матушка, сказал правду – сделал богоугодное дело. А если за это еще и вознаградят достойно…

Жан позволил концу фразы многозначительно повиснуть в воздухе. Тимофей показал ему медную мелкую монету. Жан тихо вздохнул, и в этом вздохе отчетливо слышалось: «за правду маловато будет». Тимофей кивнул в сторону крыльца, на котором Георгий о чем-то спорил с начальником стражи.

– Когда я расскажу о своих подозрениях д’Арвазье, он вообще бесплатно спрашивать будет.

Жан мгновенно уподобился испуганному мышонку.

– А в чем меня подозревают? – тотчас спросил он. – Я ничего дурного не совершал.

– Уверен? – строго спросил Тимофей.

Жан мелко, но очень старательно закивал.

– А скажи-ка мне, Жан, что ты тогда ночью делал в здании? – спросил Тимофей. – Тех, кто ночует во дворе, туда не пускают.

– Так то этих, – Жан пренебрежительно махнул рукой в сторону группы бедных паломников.

Те сгрудились в тени, которой становилось все меньше, и с надеждой глядели на главные ворота. Ворота оставались закрытыми, а стража перед ними не настолько заскучала, чтобы оставить свой пост, да еще на глазах начальства. Георгий размахивал перед их начальством руками. Д’Арвазье глядел на своего оппонента хмуро и сурово.

– А ты разве не из них? – спросил Тимофей.

– Я, мастер, теперь в услужении у господина Людвига фон Борманштадта, – гордо заявил Жан.

Фамилию господина он выговорил особенно старательно. Тимофей покачал головой.

– Не припомню такого.

Жан огляделся по сторонам и, не увидев хозяина во дворе, весьма точно описал его всего несколькими словами. Такой среди паломников точно был. Тимофей видел его во время ночной погони – это он носил ночной колпак с длиннющей кисточкой, – но особо с ним никогда не общался. Собственно, этот чопорный господин вообще мало с кем разговаривал и держался особняком. Тимофей поначалу принял его за беглого монаха, потом за разорившегося ремесленника, но чтобы «фон»…

– А Локерли, помнится, говорил, что в караване одни простолюдины, – припомнил он.

– Много он понимал, этот Локерли, – Жан снова махнул рукой, но уже в неопределенном направлении. – Сам запутался и вас, мастер, в заблуждение ввел. Мой господин – настоящий рыцарь, только очень обедневший. Ну и стыдно ему рядом с таким блистательным рыцарем, как ваш друг фон Галит, свою бедность выставлять напоказ.

Тимофей хмыкнул.

– А в бою за крепость ему тоже участвовать было стыдно? – спросил он.

Жан на это только развел руками. Мол, тут ничего сказать не могу.

– Ладно, – сказал Тимофей. – Это – дело прошлое. Так значит, ты в здании был по указанию этого Людвига? И что ты там делал?

– Простите, мастер, но это наше с ним дело.

– Хорошо, я спрошу у него.

Жан замялся.

– А-а… Не надо, мастер, не беспокойте господина по пустякам.

– Тогда отвечай ты, – сказал Тимофей. – Но отвечай честно, я потом твои слова проверю.

Жан вздохнул, потупив глаза.

– На кухню я ходил, – признал он. – Будто бы господин мой еще раз перекусить желает. Да тут от запахов помереть можно, а с одной лепешки разве сыт будешь? Только мне, увы, ничего не перепало. Я ведь чужого без спроса не возьму, а спросить там не у кого было.

Тимофей усмехнулся. Во взгляде молодого паломника сияла святая простота пополам с наивной, почти детской, хитринкой. Эдакий деревенский простачок, который думает, что если разок объегорил соседа, то теперь сможет обвести вокруг пальца и весь остальной мир. Сколько таких Тимофей перевидал – даже и не сосчитать. Некоторых жизнь вразумляла, некоторых – не успевала, а с некоторыми, как ни билась, все без толку.

Впрочем, молодой паломник казался слишком сообразительным для третьей группы. Конечно, наивность и ум – слова разные, но что-то он определенно не договаривал.

– Ты мне лучше ответь, что ж ты вокруг Зинаиды увивался? – строгим тоном произнес Тимофей. – Чай, не кухонная девка. Или, скажешь, это тоже поручение твоего господина?

– Ну-у-у…

Жан вздохнул, развел руками и сказал, что вообще-то да. Тимофей предложил рассказывать дальше. По словам Жана, рассказывать там особо было и нечего. Людвиг с самой первой встречи засматривался на Зинаиду, но ее благосклонности не удостоился. Получив отказ, он, однако, не опустил руки, а приступил, как Жан процитировал его слова, к «вдумчивой осаде крепости».

Первым делом Людвиг поручил новоявленному слуге повнимательнее присмотреться к красотке. Вдруг подметит, чем ее можно покорить. Или пошантажировать. Последнего Жан вслух не произнес, но это и без того просчитывалось из его рассказа. Собственно, если этот Людвиг был хоть немного реалистом, он изначально должен был ставить на второй вариант.

Жан честно приступил к исполнению поручения, заодно сшибая мелочь от Зинаиды.

– Собой рисковал, между прочим, – жаловался он. – Этот ее охранник так и зыркал на меня. Попади я ему под горячую руку, все бы ребра мне пересчитал.

– Но не пересчитал же.

– Бог миловал.

– Ну тогда рассказывай, чего ты нашпионил, – велел Тимофей. – И будь любезен, не юли. Убийство – дело серьезное. Пока убийцу не найдем, никто отсюда не выйдет. Если это не ты, в твоих интересах говорить правду.

Жан тотчас заверил его, что он действительно ни при чем. Тимофей выразил недоверие. Жан стрельнул взглядом в сторону стражников у ворот и тяжело вздохнул.

– Только вы меня не выдавайте, мастер, – попросил он.

– Постараюсь, – ответил Тимофей. – Выкладывай.

Молодой паломник еще пару раз вздохнул для разминки и почти прошептал:

– Это, наверное, Яков ее убил.

– Яков?

Этот веселый молодой паломник никак не ассоциировался у Тимофея с образом убийцы. С другой стороны, убийство убийству рознь. Тот же Карл сражался с прямо-таки мальчишеским азартом, а ведь если отвлечься от того, что разил он сарацинов, он все-таки убивал людей.

– Да, – Жан уверенно кивнул. – Он тоже за госпожой следил.

Причем, по его словам, Яков не увивался вокруг Зинаиды, надеясь на монету или иной знак благосклонности, а именно шпионил за ней. Он наблюдал издалека, стараясь не попадаться на глаза Иахиму, да и Жан заметил его слежку случайно. Случилось это еще во владениях Эдессы.

– Это там, где тебя ограбили? – переспросил Тимофей.

– Что? – переспросил Жан. – А, вам уже рассказали. Нет, это раньше было, еще в городе. Накинули мешок на голову и обобрали до нитки, – он вздохнул, покачал головой и снова вздохнул. – Спасибо, не убили. Вот я и пошел в услужение господину Людвигу. А это уже другим днем было.

Другим – точнее, следующим – днем караван выступил из города довольно поздно и далеко не ушел. Ближе к полудню он остановился переждать самое пекло в тени. Рядом была какая-то деревушка, и Зинаида в сопровождении Иахима отправилась туда. Жан, выполняя приказ Людвига, нацелился проследить за ней и с удивлением обнаружил, что он такой не один. Впрочем, Яков больше следил, чтобы не попасться на глаза Иахиму.

– А на затылке-то у него глаз нет, – сказал Жан.

– Хм… – произнес Тимофей. – А скажи мне, почему ты его не выдал?

– Так, мастер, просто смотреть на красивую женщину – такого запрета в законах не сказано.

– Ну вообще, вожделение – тоже грех, – напомнил Тимофей.

Жан в ответ развел руками. В его понимании грехом все же были дела, а пока Яков ничего не совершил, какой толк шум поднимать?

– Но если бы он чего худое затеял, я бы сразу тревогу поднял, – заверил Тимофея Жан. – Вы не сомневайтесь, мастер. Забил бы во все колокола, но спас бы госпожу Зинаиду. А она бы меня потом, конечно, вознаградила. Ведь добрые дела должны вознаграждаться?

В его глазах опять блеснула хитринка. Тимофей только головой покачал.

О Якове в том же день Жан доложил своему господину, но тот не счел паломника достойным конкурентом. Пусть у того водились деньги – Яков оказался хорошим портным, – но Зинаида предпочитала изменять баши исключительно с благородными господами. Яков же был простолюдином, а это, как выразился Людвиг, никаким обучением не исправишь.

На самом деле в той постоянной войне, что вели здесь христиане с сарацинами, хороший мастер ценился не меньше рыцаря, но, зная теперь об истинных целях Зинаиды, Тимофей понимал, что ни Яков, ни Людвиг не смогли бы вызвать интереса у шпионки.

Разве только один из них не завладел составленными ею картами.

– Скажи-ка, Жан, а этой ночью ты видел, чтобы Яков следил за Зинаидой? – спросил Тимофей.

Жан с готовностью кивнул.

– Видел, мастер.

Тем вечером Жан, как слуга благородного господина, прошмыгнул в обеденный зал. Там он прислуживал за столом хозяину, не забывая «чуть-чуть» и про себя, и вдруг заметил, что Яков как-то быстро ушел. Чтобы человек ушел от таких кушаний, по мнению Жана, у него должна была быть веская причина. Очень веская.

Предупредив Людвига, Жан проследил за Яковом. Тот поднялся на второй этаж по боковой лестнице, ведущей на правую галерею, и поспел к выходу Зинаиды из покоев. Яков выждал, пока Зинаида пройдет по коридору, и прокрался за ней. Жан, укрывшись в тени на центральной лестнице, наблюдал за Яковом, ожидая пока тот решится наконец на какое-нибудь злодейство. Даже приметил, куда быстрее сбегать за охраной, чтобы первому поднять тревогу. Увы, его ожидало разочарование.

Яков подслушал разговор Зинаиды с ее гостем и просто ушел. Видать, не решился на злодейство. Зинаида тоже вернулась к себе. Когда в замке клацнул ключ, Жан отправился с докладом к своему господину, а потом спать во двор. Тощий кошелек Людвига не потянул двоих на галерее. Однако запахи никак не давали Жану покоя, и он решился совершить налет на кухню. План порушила совесть, не позволившая паломнику взять чужое без спросу, – тут Тимофей усмехнулся с откровенным недоверием – и некстати начавшаяся погоня – в это Тимофей поверил больше.

Как бы то ни было, Жан поспешил вернуться во двор, дабы не провоцировать охранников на вопрос, чего это он тут шляется без разрешения.

– Лучше, мастер, быть голодным, чем битым.

Уходя, Жан опять увидел Якова. Тимофей его тоже тогда видел. Более того, Яков был единственным из постояльцев, кто участвовал в погоне полностью одетым.

Свою монету Жан честно заслужил.

Яков сидел на нижней ступеньке лестницы, которая вела от ворот к верхней галерее у правой стены, и чинил рубаху. Игла так и порхала над синей тканью. Ее цвет сразу напомнил Тимофею васильки. Аккурат тот же оттенок, каким мастер его запомнил. Здесь, на Востоке, васильки ему не встречались.

Тимофей остановился рядом с портным, облокотившись на поручень. Тот, как и ступеньки, был деревянный, но тысячи рук отполировали его до гладкости прибрежной гальки.

– Сейчас закончу, мастер, и я свободен, – сказал Яков.

Игла ни на миг не сбилась с ритма, накладывая стежок за стежком, и распоротая ткань срасталась прямо на глазах.

– Вчера ночью порвал, – пояснил Яков. – Когда за этой девицей гонялись.

– Когда гонялись, – повторил Тимофей. – Или, может быть, чуть раньше?

– Не-а, – Яков помотал головой, не отрываясь от работы. – Аккурат когда мы с господином рыцарем упали. А вы про что подумали?

– Я? – переспросил Тимофей. – Я про то, как ты ночью следил за Зинаидой. Или, возможно, убил ее.

На последней фразе Яков вздрогнул и укололся иглой.

– О чем вы, мастер? – тихо произнес он. – Я никого не убивал.

В отличие от Жана, Яков выглядел скорее сильно удивленным, чем испуганным.

– Я сказал: возможно, – уточнил Тимофей. – Но вот ведь какая штука получается, Яков. Ты следил за Зинаидой почти от самой Эдессы. И ты следил за ней в ночь, когда ее убили.

– Откуда вы все это знаете? – удивился Яков.

Удивился он на этот раз не так сильно, поскольку быстро сам сообразил:

– А, вам на меня Жан наговорил.

Яков обшарил взглядом двор, но молодого паломника нигде не было видно.

– Не важно, кто наговорил, – отозвался Тимофей. – Важно, что он сказал правду.

– Какую правду?! – возмутился Яков, вскакивая на ноги.

Рубаха упала на песок.

– Правду о том, что ты за ней следил, – спокойным тоном произнес Тимофей, но при этом положил руку на рукоять меча.

У приличных воинов этот клинок сошел бы за кинжал, а у воителей уровня Ореста до его безумия – в лучшем случае за зубочистку, но против портняжной иглы это был настоящий меч, безо всяких скидок. Впрочем, Яков на мастера не набросился и даже, похоже, не заметил жеста Тимофея. Одновременно помянув нечистого и привычным жестом воткнув иглу в ворот, он быстро подобрал рубаху.

– А про убийство я уже сам додумал, – сказал Тимофей.

– Ну так я вам скажу, вы, мастер, неправильно на меня додумали, – заявил Яков, аккуратно сбивая песок с рубахи.

– Давай додумаем правильно, – предложил Тимофей. – Зачем ты за ней следил?

– Я… Ой, – Яков покачал головой.

Видать, только теперь сообразил, что можно было бы и поотпираться.

– Лучше расскажи мне, – сказал Тимофей. – Или расскажешь городской страже. Говорят, они всегда добиваются ответов и, если надо, вырывают их каленым железом.

Якова передернуло.

– Не по-христиански это, – сказал Тимофей и нашел в глазах портного полную солидарность с такой оценкой. – Но им это сходит с рук, пока они любому могут развязать язык. Результат, так сказать, оправдывает. Сам понимаешь, они очень стараются.

– Да клянусь вам, мастер, просто любопытно стало!

– Что именно? – сразу уточнил Тимофей.

– Ну, куда эта Зинаида постоянно сбегала, – пояснил Яков. – Обычно-то женщина при мужчине сидит. Особливо если устроилась хорошо. А эта как вихрь по всей округе носилась. Все что-то искала, выспрашивала. Ну и стало мне любопытно. Решил последить за ней. Кто ж знал, что ее убьют за это?! – он вздохнул; не так тяжко и выразительно, как это получалось у Жана, зато от всей души. – Говорили мне, говорили, что любопытство кошку сгубило, а все равно во что-нибудь да суну нос.

– Что ж, – сказал Тимофей. – Тогда расскажи мне, что ты разнюхал.

Яков покрутил в руках рубаху. Ответа на ней написано не было. Яков пожал плечами.

– Да я так толком и не вынюхал ничего, – признал он.

– А если честно?

– Клянусь вам, мастер. Христом-богом клянусь. Ну, с господами она любилась, но это точно не то, – Яков уверенно помотал головой. – Они сами за ней бегали, ей только и надо было, что поманить. А она как будто что-то искала, но вот что?!

Портной развел руками. Найти ответ на свой вопрос он так и не смог, что, понятное дело, лишь еще больше разжигало его любопытство. Яков пытался расспрашивать простолюдинов, с которыми говорила Зинаида, но и тут его постигла неудача. Ответы были самые разные. У каменщика она выспрашивала, какой камень он на строительство возит, у торговца – какой снедью торгует и что у него почем. В крепости троих стрелков обошла, у всех спросила, хватит ли стрел, чтобы от сарацинов отбиться? У девиц местных вообще сплетни собирала: кто да с кем ночи проводит?

В общем, полной картины в его голове так и не сложилось, и единственное, что Яков выяснил, так это то, что он, оказывается, не один следил за бывшей танцовщицей. Уже на землях Триполи портной приметил за тем же делом Жана.

– Может, это он ее убил? – предположил Яков.

– Может, и он, – сказал Тимофей. – А может, и ты. Все-таки именно ты подслушал последний разговор Зинаиды. А он из-за тебя не сумел. Так зачем ему бросаться убивать Зинаиду именно после этого разговора?

– А мне зачем? – спросил в ответ Яков. – Вы эту девицу поймали, спросите, она вам подтвердит. Она сказала, что заказчик пообещал целую кучу денег, больше, чем договаривались, и к утру она их принесет, но надо будет ему сразу отдать товар. Очень волновалась. Два раза переспрашивала, все ли в порядке. Сказала, если что не так, их обеих убьют. Зинаида ее успокаивала. Та ей поверила и сказала, что тогда она принесет деньги. Принесет, а не принесла! Да и будь я убивцем, зачем, скажите мне, убивать до того, как Зинаиде принесут кучу денег?

– Звучит логично, – признал Тимофей.

– Вот!

– Что вот? Ты мог убить ее ради того, за что платят кучу денег.

– За это, мастер, еще и убивают, – напомнил Яков. – Думаете, эта девица простила бы мне убийство Зинаиды? Или отдала бы, как ей, всю кучу денег? А ну как пожаловалась бы тому заказчику, что я товар зажал, и еще неизвестно, чем бы мне отплатили!

Это прозвучало тоже логично. Возможно, даже слишком логично для человека, который только сейчас задумался об ограблении.

– Значит, ты знал, что кучу денег еще не принесли, – размышляя над сказанным, произнес Тимофей. – А Жан вообще про эту кучу не знал, если только Зинаида не упоминала ее раньше.

– А может, дело не в деньгах? – предположил Яков. – Вы знаете, что этот Жан служит сэру Людвигу?

– Да, знаю, – Тимофей кивнул. – И что шпионил за ней по его приказу – тоже знаю.

– А знаете, что этот сэр два раза угрожал убить Зинаиду? – спросил Яков.

Тимофей помотал головой.

– Я только слышал, что она ему во взаимности отказала, – сообщил он.

– А слышали – как? – спросил Яков и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Да за такое любой сэр на месте бы убил. Она его прямо с грязью смешала. Сказала, что никакой он не сэр, а голь подзаборная, и там ему самое место. Я дважды своими глазами видел, как он к ней подходил, когда она одна была, и своими ушами слышал, как она ему от ворот поворот давала! И он оба раза грозился ее убить. Мог сгоряча и выполнить обещанное.

– Мог, – признал Тимофей. – Хотя те, кто обещает убить, убивают редко.

– А может, он и не собирался ее убивать? – глаза у Якова загорелись, словно он нащупал золотую жилу. – Может, он пронюхал, что сегодня Зинаида продаст что-то, чем ее прижать можно. Наверняка ведь не своими платьями она тайно торговала? Представьте, он пришел украсть это что-то, а тут Зинаида! Как вам?!

Тимофею пришлось признать, что версия, в принципе, не плоха. Хотя, конечно, ее не помешало бы проверить.

– А до того времени ты, пожалуйста, никому ничего не говори, – сказал Тимофей.

Портной согласно кивнул, но выдвинул встречное условие:

– Только, чур, вы мне потом подробно расскажете, из-за чего на самом деле весь сыр-бор разгорелся.

– Договорились.

Завершая круг по двору, Тимофей подошел к Карлу с Орестом. Те сидели в тени галереи. Карл то и дело поглядывал в сторону входа в подвал. Орест о чем-то глубокомысленно размышлял. Его лоб прочертили сразу три глубокие морщины.

– Как проходит наше расследование? – спросил Карл, поднимаясь навстречу Тимофею.

Орест тотчас вскинул голову. Морщины разом исчезли.

– Почти как в Евангелии от Матфея, – ответил Тимофей. – Иахим сдал Жана, Жан сдал Якова, а Яков сдал Людвига.

– А Людвиг? – с улыбкой спросил Карл.

– С Людвигом я еще не разговаривал, но, надеюсь, эта цепочка имен будет покороче библейской. Кстати, говорят, будто бы он «фон». Никогда бы не подумал.

– Как вы говорите, мастер, титул и деньги – слова точно разные, – отозвался Карл. – В его случае – сильно разные.

Рыцарь при этом посмотрел куда-то влево. Тимофей повернул голову. С нижней галереи во двор сошел тот самый чопорный господин.

Выглядел он, если можно так выразиться, дешевле, чем Яков. На голове блином лежала тонкая шапочка. Раньше, наверное, она была красной или пурпурной, сейчас – нечто среднее с уклоном в серый. Поверх светлой рубахи самого заурядного покроя был накинут старый плащ-сюрко. Он еще не протерся до дыр, но кое-где уже обозначились откровенные намеки на проплешины. Штаны были заправлены в стоптанные сапоги, но подпоясаны приличным на общем фоне кожаным поясом. На бедре висел меч – подлиннее, чем у Тимофея, но покороче, чем у Карла.

Ступив на песок, чопорный господин окинул двор воинственным взглядом. Точь-в-точь бойцовый петух, выбирающий, с кем бы сегодня подраться. Ближе всех оказался Тимофей, и чопорный господин с вызовом уставился на него.

– Господин Людвиг фон Борманштадт? – на всякий случай уточнил Тимофей.

Тот резко кивнул. Тимофею показалось, что в его глазах промелькнул испуг, но лишь на мгновение. Мастер даже не поклялся бы, что ему не почудилось. Тем более что миг спустя Людвиг уже глядел на него обычным для господ высокомерным взглядом сверху вниз. У него это получалось, даже несмотря на то, что этот Людвиг был на полголовы ниже Тимофея.

– Можете называть меня сэр Людвиг, – бросил он в ответ. – Но лучше не тратьте мое время попусту.

– Я буду краток, сэр Людвиг, – пообещал Тимофей. – Я расследую убийство Зинаиды, и…

Во взгляде чопорного господина сверкнуло плохо сдерживаемое пламя.

– Вы хотите обвинить меня?! – проорал Людвиг на полдвора. – Меня?! Людвига фон Борманштадта?!

– Я вас пока ни в чем не обвиняю, – сказал Тимофей.

– Пока?!

Людвиг буквально взорвался. Брызгая слюной, он выдал в адрес Тимофея порцию забористой площадной брани, какую тот даже в порту мог услышать лишь по особым случаям, а ведь он общался с простыми моряками и пиратами – людьми, весьма далекими от изысканных манер. Да что там портовый люд, даже Вальтасар, который бранью не ругался, а разговаривал, редко возносился до таких высот.

– Эй, сэр, – окликнул Карл. – А будьте-ка любезны повежливее!

– Ха! – воскликнул, точно плюнул, Людвиг. – А это кто еще мне указывает? Мне! Людвигу фон Борманштадту! – И добавил уже тише, но все рано излишне громко: – Или вы думаете, я не знаю, что кое-кто тут рыцарь не настоящий.

Карл положил ладонь на рукоять меча.

– Так мы можем выяснить, кто именно тут ненастоящий, – сказал он.

– Господа… – начал было Тимофей.

– Я и так это знаю, юноша, – излишне громко заявил Людвиг.

Карл тотчас предложил ему поделиться этим знанием с остальными. И лучше показать ненастоящего рыцаря не на словах, а на деле. Так убедительнее. Людвиг тотчас согласился. Карл сказал, что это отлично, а Тимофей тяжко вздохнул.

– Но предупреждаю, – грозно заявил Людвиг, – я настоящий мастер меча!

– Сочту за честь взять урок у настоящего мастера, – спокойно ответил Карл.

– И когда изволите? – вопросил Людвиг.

– Прямо сейчас, – ответил Карл и сделал приглашающий жест во двор.

Там, почуяв ссору, уже собирались первые зеваки. Словно стервятники слетались к полю боя. Тимофей недовольно покачал головой. Все это было так не к месту и не ко времени!

– Вот как нарочно, – раздраженно прошептал он.

Картина убийства Зинаиды складывалась в его голове, как новая машина из деталей. Не хватало буквально одного узла, детали от которого были спрятаны в голове Людвига, а он упорно напрашивался на то, чтобы ему эту голову снесли. Карл ведь сможет.

– Вам, юноша, видно, не терпится умереть молодым, – громко проворчал Людвиг.

Карл повторил приглашающий жест. Зеваки быстро сформировали круг, достаточно широкий, чтобы два рыцаря без помех могли выяснить отношения. От крыльца к ним приближался д’Арвазье. На этот раз без сопровождавших его стражников. Людвиг заметно приободрился. Положив ладонь на рукоять меча, он уверенно проследовал в самый центр круга. Карл прошел за ним.

Тимофей проводил их недовольным взглядом. Пытаться как-то остановить поединок было бы пустой тратой времени. Рыцари – народ такой. Если сочли, что честь задета, увещевать бесполезно, лучше просто не мешать. Тимофей все же оглянулся на Ореста. Тот спокойно разминал пальцы.

– Какого дьявола тут происходит? – громко осведомился д’Арвазье.

– Я собираюсь преподать урок вот этому юнцу, – незамедлительно и громко отозвался Людвиг. – Если, конечно, городская стража не возражает против поединка.

– Не возражает, – за всю стражу ответил д’Арвазье.

По лицу Людвига скользнуло удивление. Мол, неужели можно нарушить порядок? Д’Арвазье согласно кивнул и сказал:

– Извольте, господа.

Меч Карла стремительно вылетел из ножен. Клинок сверкнул на солнце. Карл встал в позицию. Людвиг попытался все это повторить, да не тут-то было! Его меч категорически не желал извлекаться из ножен. Людвиг дергал и дергал, но тот сидел как влитой. Вокруг раздались смешки. Людвиг покраснел и рванул так сильно, что чуть не упал. Результат был тот же самый.

– Крючок снимите, – посоветовал Карл. – Не волнуйтесь, я вас жду.

Людвиг повернул ножны и обнаружил там крючок. Тот цеплялся за кольцо на рукояти. Людвиг ткнул в него указательным пальцем. Крючок выпал из кольца. Людвиг снова потянул за рукоять. Меч с тихим недовольным шелестом выполз наконец из ножен.

– Начнем? – спросил Людвиг и грозно топнул.

Карл спокойно кивнул. В то же мгновение Людвиг ткнул в него мечом. Карл парировал. Заслышав звон мечей, Орест поднял голову. Людвиг от души маханул мечом. Клинок со свистом рассек воздух, не встретив никакого сопротивления. Карл просто убрал свой меч с его пути. Людвиг покачнулся, но все-таки удержал равновесие. Орест опустил голову и спокойно продолжил заниматься своими пальцами. Карл сделал шаг назад.

– Уже отступаешь?! – вскричал Людвиг. – Так быстро? Ну нет, приятель, от меня не уйдешь!

Вознеся меч над головой, он бросился на Карла. Молодой рыцарь вскинул клинок на уровень груди. Людвиг чуть на него не напоролся. Его ноги еще продолжали движение вперед, но корпус успел отпрянуть назад. Взмахнув руками и чуть не потеряв при этом оружие, Людвиг шлепнулся на задницу. Зеваки откровенно заржали. Карл усмехнулся и отступил, позволяя своему противнику подняться.

– Ошибиться может каждый, – заявил Людвиг, поднимаясь на ноги. – Но никто не может безнаказанно насмехаться над Людвигом фон Борманштадтом! Сейчас я действительно рассердился.

Он затопал на месте. Карл застыл в защитной стойке.

– Сейчас я тебе покажу, мальчишка! – прорычал Людвиг.

Именно прорычал, словно дикий зверь, внезапно наделенный даром речи.

– Смотрю внимательно, – ответил Карл.

– Смотрит он, – уже тише проворчал Людвиг и вдруг рявкнул: – Так смотри!

Выставив меч вперед, он с ревом побежал на Карла. Тот сделал шаг в сторону и воткнул свой меч в песок. Кто-то тихо ахнул. Людвиг пролетел мимо рыцаря. Карл поймал его за шиворот и развернул лицом к себе.

– А… – только и успел удивленно произнести Людвиг.

Карл ударил его кулаком в челюсть. Людвиг рухнул на спину. Меч вылетел из ослабевших пальцев и уехал по песку к ногам д’Арвазье. Тот хмуро посмотрел на оружие, словно подозревая его в покушении на представителя власти. Глаза Людвига закатились. Карл выдернул свой меч и, стерев с клинка налипшие песчинки о рукав, вернул его в ножны.

Толпа взорвалась криками. Одни славили мастерство Карла, другие насмехались над его противником. Тот молча лежал на песке. Тимофей склонился над ним и констатировал, что скандалист жив, хотя и временно лишен чувств.

– Я помню, мастер, что у вас к нему остались вопросы, – спокойно произнес Карл.

Он наклонился и подобрал меч Людвига.

– Спасибо, Карл, – сказал Тимофей.

– Вынужден присоединиться к мастеру, – проворчал д’Арвазье. – Моя вам благодарность, господин рыцарь. Черт побери! Вот только еще одного трупа мне тут и не хватало. Да еще и благородного.

– Если это рыцарь, – отозвался Карл, – то я, господин д’Арвазье, король франков.

– Мне следует обращаться к вам «ваше величество»? – невозмутимо осведомился д’Арвазье.

Карл усмехнулся и помотал головой.

– Нет, – сказал он, одновременно разглядывая меч Людвига. – Я готов биться о заклад, что этот человек сражался на мечах впервые в жизни. Так, как он, дерутся крестьяне с дубьем, а не воины. Хм… А меч-то благородный, – Карл повернул клинок и прочел выгравированный на нем девиз: – Igni et ferro. Огнем и мечом.

Д’Арвазье сильно нахмурился.

– Меч я вижу, – сказал он. – А где тут огонь? Опять эти чертовы огнепоклонники?!

– Нет, – ответил Тимофей. – Уверен, огнепоклонники здесь совершенно ни при чем.

– И почему вы так уверены в этом, мастер? – строго спросил д’Арвазье.

– Потому что теперь я знаю, кто убил Зинаиду.

Только Тимофей собрался поделиться своим знанием с остальными, как с верхней галереи перегнулся через перила один из городских стражников и закричал во все горло:

– Эй! Здесь наемника зарезали! Иахима!

В краткой ответной речи д’Арвазье помянул всю известную богословам нечистую силу. Вся толпа со двора рванула к главному зданию. Кто помочь, кто посмотреть, кто по служебному долгу. На месте остались лишь стражники у ворот да Орест, про которого в суматохе все забыли. Когда двор опустел, безумец поднялся и медленно побрел в сторону подвала.

Уже на крыльце в мозгу Тимофея щелкнуло. Механизм преступления провернулся на своей оси и указал верное направление.

– Стой, Карл! – крикнул Тимофей. – Давай за мной!

Рыцарь не без труда вырвался из толпы. Тимофей помчался по направлению к кухне. д’Арвазье помянул нечистого и последовал за ними. Трое стражников, заметив маневр командира, побежали следом.

– Вы куда это, мастер?! – окликнул д’Арвазье.

– Убийцу ловить! – через плечо отозвался Тимофей.

– Со мной ловить будете, – заявил д’Арвазье. – Где он, дьявол его поглоти?!

Тимофей махнул рукой вперед. На кухне были только повара. Когда вся компания промчалась мимо, те, которые оказались на их пути, вжимались в стену. Остальные и вовсе от работы не отвлекались. Ну опять кого-то ловят. Эка невидаль!

У двери скучали двое стражников, про которых Тимофей в спешке совсем забыл. Они в картину преступления вписаны не были. Увидев Тимофея, они подобрались. Увидев, бегущее за ним начальство – исполнились служебного рвения.

– Открыть дверь! – рявкнул д’Арвазье. – За мной!

Один из стражников поспешно сдвинул засов и пинком распахнул дверь. Тимофей выскочил на улицу. За ним последовали д’Арвазье, Карл и уже пятеро стражников. На улице никого не было. Тимофей со всех ног рванул вперед. Остальные не отставали. Вылетев на широкую улицу, Тимофей свернул налево.

Редкие прохожие с удивлением таращились на их компанию, но того, кого ожидал увидеть среди них Тимофей, здесь не было. Кто-то спросил, что случилось. Не отвечая, Тимофей побежал по улице. Дыхание сбилось, но он заставил себя не сбавлять темп.

– И куда мы бежим?! – спросил д’Арвазье.

Тимофей, помогая себе руками, обрисовал дальнейший маршрут: прямо, на развилке свернуть обратно к караван-сараю. Стражники по знаку д’Арвазье умчались вперед. Карл от них не отставал. Д’Арвазье держался рядом с Тимофеем, хотя дыхание у него было таким ровным, словно он не бежал, а прогуливался.

Ну углу Карл со стражниками остановились. Тимофей махнул им рукой: мол, давайте дальше. Впрочем, дальше можно было уже не спешить.

У входа в заброшенную лавку стоял Орест. На вытянутой руке он держал за шкирку Жана. Тот вяло трепыхался, словно знамя на ветру.

– Ну и что это за фокус? – строго спросил д’Арвазье, когда они подошли ближе.

– Сам не ожидал, – признал Тимофей.

– Но мы ловим его? – уточнил д’Арвазье.

– Его, – выдохнул Тимофей.

Стражники тотчас обступили Ореста с Жаном. Безумец спокойно вслушивался в звуки их шагов. Карл выступил вперед.

– Все хорошо, Орест, – сказал он. – Это мы.

Безумец улыбнулся и отпустил Жана. Тот дернулся было в сторону, но путь сразу преградил стражник с копьем и очень суровым взглядом. Жан сделал шаг назад.

– Я просто проходил мимо! – заявил он. – А этот человек схватил меня!

– А какого дьявола ты проходил тут, когда я велел сидеть там? – д’Арвазье указал пальцем на стену караван-сарая.

Жан испуганно оглянулся на подступивших к нему стражников и попытался изобразить на лице заблуждающуюся невинность.

– Взять, – коротко бросил д’Арвазье.

Если головорезы Георгия вначале пеленали жертву сетью, то городская стража действовала проще. Один стражник коротко ткнул Жана кулаком под дых. Паломник сложился пополам. Второй стражник ударил его в челюсть. Жан рухнул на песок. Отбив таким образом у подозреваемого всякое желание сопротивляться, стражники быстро скрутили его и уже связанного старательно обыскали. Нашли толстый сверток за пазухой и поменьше – под левой штаниной, примотанный к ноге.

В тонком свертке был набор воровских инструментов. На взгляд Тимофея, довольно искусный, бедняку такой не по карману. В толстом оказались карты крепостей, нарисованные красными чернилами. Когда д’Арвазье развернул карты, на песок упало ожерелье. Один из стражников тотчас поднял его и подал командиру. Ожерелье было серебряное, тончайшего узора – его определенно изготовил не тот неумеха, что сляпал золотые украшения для Юлианы.

– Ну хоть тут у вас, мастер, все ясно, – сказал д’Арвазье.

Впервые в его голосе Тимофей услышал довольные нотки. Д’Арвазье махнул рукой своим людям. Они подняли Жана и понесли. Тот пытался что-то кричать, за что был бит вторично. Потом один из стражников засунул Жану в рот свой кушак и пригрозил, что если тот его сожрет, он – стражник – самолично достанет свою собственность из его глотки.

Пленника доставили в башню городской стражи. Та располагалась неподалеку.

Башня была сложена из серого камня. На вид она казалась невысокой, зато очень толстой. Внутри целый отряд разместиться мог. Над главным входом пять золоченых крестов образовывали герб Иерусалимского королевства: большой крест делил пространство на четыре части, в каждой из которых был крест поменьше. Сам вход обрамляла каменная арка. Дверь тоже оказалась толстенная, под стать башне, и достаточно широкая, чтобы в нее могли пройти два стражника и пойманный злодей между ними.

Зашли все. Тимофея пригласили в башню, потому что д’Арвазье хотел услышать его объяснения, Карла – потому что он мог подтвердить слова мастера, а Ореста – потому что ну не оставлять же его на улице.

– Мало ли он и еще воров наловит, – тихо съязвил Карл, пока они шли по короткому коридору. – Оставит стражу без работы.

Редкие факелы в металлических клетках создавали суровый полумрак. Д’Арвазье услышал рыцаря и ответил:

– Не оставит. Этого, кстати, вы и привезли. Да и остальная сволочь больше привозная. Местные у нас сидят тихо и лишнего себе не позволяют. У нас на рудниках большая нехватка рабочих рук.

Они прошли в круглую комнату с единственным – опять же круглым – окном в потолке. Окно было забрано решеткой.

– Ну и где этот висельник, черт бы вас всех побрал? – недовольно проворчал д’Арвазье.

Двое стражников тотчас выволокли Жана вперед и поставили посреди комнаты. Позади него горели дрова в камине. Над огнем висел закопченный чайник. Перед Жаном стоял деревянный стол с въевшимися пятнами крови. Сложно сказать, разделывали ли здесь мясо к обеду или потрошили несговорчивых пленников, но выглядело жутковато. Д’Арвазье бросил на стол оба свертка. Тот, что с картами, развернулся сам.

По другую сторону стола стояло деревянное кресло с высокой спинкой. Д’Арвазье плюхнулся в него, устало вздохнул и приказал Жану каяться. Тот старательно замычал сквозь кушак.

– Говорите вы, мастер, – сказал д’Арвазье. – Почему он? Я, честно говоря, начал думать на этого пузатого караванщика. Больно уж он юлил, дьявол его раздери.

– Маловероятно, – ответил Тимофей. – Резать глотки ему, конечно, не впервой.

Во взгляде д’Арвазье появился искренний интерес.

– Сарацинам, – уточнил Тимофей, и интерес во взгляде д’Арвазье полностью угас. – На моей памяти он прикончил двоих. Раненых. Но с чего ему убивать Зинаиду? О ее шашнях с богатыми господами он знал и бессовестно зарабатывал на этом. Если бы узнал и про шпионаж, он бы скорее вошел в долю. Да и задумай он убить Зинаиду, такой хитрый жук избавился бы от нее где-нибудь в поле, свалив вину на сарацинов.

– Бывает, мастер, что убивают сгоряча, без задумки, – сказал д’Арвазье. – Но нет, не похоже. Нож был слишком простецкий.

Он взмахом руки вымел баши из списка подозреваемых.

– Я поначалу подумал на Иахима, – сказал Тимофей. – То есть после того, как поймали Юлиану. До того-то я на нее думал. Не столько потому, что она на него указала, сколько потому, что у него была и возможность, и причина. Как сказала Юлиана, он был охранником Зинаиды и, стало быть, мог многое подметить. Кроме того, у наемников репутация. Если он догадался, что Зинаида не просто хвостом перед господами вертит, а шпионит за нами, то мог воспринять это как угрозу. Выведи ее кто на чистую воду, сказали бы, что у него под носом вражий шпион крутился, а он его не заметил. Тут дело даже не в том, что шпион, а в том, что чужак. В другой раз он вора проглядит, а там и убийцу. В общем, кто потом такому охраннику доверит свою жизнь и имущество?

– Он мог сам вывести ее на чистую воду, – заметил д’Арвазье. – Показал бы, какой он хороший охранник.

– Я тоже об этом подумал, – сказал Тимофей. – Но других подозреваемых у меня не оказалось, а убийство не было случайным. Вор знал, куда и зачем лез, хотя… – мастер бросил взгляд на Жана. – Тут он ошибся. Но главное, подобраться к Зинаиде было куда сложнее, чем в пути, что и навело меня на мысль о неслучайности убийства. Я расспросил Иахима и узнал о трех людях в караване, которые присматривались к Зинаиде.

– Этот был среди них? – спросил д’Арвазье, указав пальцем на Жана.

Тот замотал головой.

– Был, – сказал Тимофей. – Самым первым. А еще он мне лгал. Например, про ограбление он сказал, будто бы ему накинули на голову мешок и обобрали, но в лагерь он пришел без рубашки.

Жан протестующе замычал.

– Тем не менее явная нужда в деньгах у него была, – продолжал Тимофей. – И за Зинаидой он следил. Портной Яков тоже, но он подслушал разговор сестер и узнал про то золото, которое им причиталось за карты.

Д’Арвазье кивнул и бросил мешочек Юлианы на стол. Тот был не завязан. Украшения разлетелись по столу. В глазах стражников заблистала совсем неподходящая их службе алчность.

– За это можно и убить, – спокойно сказал д’Арвазье.

– Но это еще не было передано Зинаиде, – напомнил Тимофей. – И Яков, в отличие от остальных, это знал.

– Угу, – д’Арвазье кивнул. – А этот Людвиг?

– Удар Зинаиде был нанесен умелой рукой, – сказал Тимофей.

– Это точно не про Людвига, – добавил Карл.

– Похоже на то, – сказал д’Арвазье. – Вот ведь хорошо, черт побери, когда вы говорите без загадок. Значит, остается Жан, – он ткнул пальцем в пленника. – Который не знал, что золото еще в пути, но все равно пришел к Зинаиде.

Жан глазами изобразил вопрос: «А зачем?» Тимофей прошелся по комнате.

– Зачем – понятно, – сказал он паломнику. – Ты ведь следил за Зинаидой и мог знать, что Юлиана и остальные расплачивались с Зинаидой драгоценностями. Но ты не знал, что в этот раз визитов намечалось два, и золото принесут только во второй раз. Ты выждал удобный момент и, когда Иахим ушел с поста, проник к Зинаиде. Не знаю, хотел ли ты ее убить или только припугнуть…

Жан старательно замотал головой.

– Что там между вами произошло, ты, надеюсь, сам расскажешь, но главное – ты убил Зинаиду и обшарил ее вещи. Богатств ты не нашел, они были у баши…

В глазах Жана промелькнуло: «Так вот где!»

– Но ты нашел тайник и карты, – Тимофей указал на листы тряпичной бумаги на столе. – И, полагаю, сумел понять их ценность.

Д’Арвазье пролистал несколько карт, хмыкнул с намеком на призыв лично князя тьмы и вытащил одну.

– Кроме того, ты прихватил ожерелье, – продолжал Тимофей, обращаясь к Жану. – Наверное, оно было на Зинаиде. Все это ты спрятал в подвале или в той лавке, у которой тебя поймал Орест. Скорее всего, в лавке. Ты, наверное, думал отсидеться, изображая простачка и ожидая, пока кто-нибудь придет за этими картами, но тебя спугнул Иахим. Это ведь ты его зарезал? Ты, больше некому.

Жан старательно замотал головой, изображая полнейшее отрицание, а д’Арвазье спросил, почему мастер так думает. При этом он не отрывал взгляда от найденной карты.

– Я попросил Иахима узнать у баши, нет ли среди караванщиков тех, кто раньше жил в Тиберии. Думаю, баши сказал ему, что этот человек – Жан.

– Не похоже, – сказал д’Арвазье.

Жан еще более старательно закивал головой и даже замычал сквозь кушак, преданно глядя на начальника стражи. Тот жестом велел вытащить кляп. Стражник снял с Жана кушак, осмотрел его и отвесил пленнику подзатыльник. Жан клацнул зубами и быстро заговорил:

– Клянусь, господин начальник стражников. Я – простой паломник и в вашем прекрасном городе впервые.

– Ты просто разбираешься в картах, – ответил д’Арвазье. – Посмотрите сюда, мастер.

Тимофей подошел. Карл, стоя у дверей, вытянул шею, чтобы тоже видеть. Д’Арвазье развернул перед мастером найденную им карту. Зинаида пользовалась красными чернилами. Эта карта была нарисована синими и выполнена даже, пожалуй, тоньше, чем работа Зинаиды.

– Я не буду играть с вами в загадки, мастер, – сказал д’Арвазье. – Не люблю их. Это карта Тиберии. Вот эти входы, – на карте были щедро раскиданы миниатюрные воротца с приоткрытой дверцей, и д’Арвазье наугад протыкал пальцем по нескольким из них. – Это входы в подземелья, оставшиеся нам от старых времен. Я, черт побери, не знал, что у нас их столько. Кое-кто об этом скоро пожалеет…

Он строго постучал пальцем по воротцам в центре квартала огнепоклонников. Затем его палец переехал к караван-сараю. Там была сразу пара воротец. Одни – снаружи двора, в том углу, где находился вход в подвал. Другой снаружи, где заканчивалась улица. Лавка там обозначена не была, но д’Арвазье про нее сам догадался.

– А вот это, – он провел пальцем от одних воротец до других, – похоже на подземный ход с выходом у лавки. Еще одной загадкой меньше. Вы ведь, мастер, знали про него?

– Мы с Карлом дали слово Георгию не выдавать его секрет, – пояснил Тимофей.

– Это да, – подтвердил Карл.

– Ну, значит, с Георгием я и буду объясняться, – сказал д’Арвазье. – Теперь ты, – он ткнул пальцем в Жана. – Тебе это за каким дьяволом нужно? Добычу прятать?

На этот вопрос Жан отвечать отказался. Д’Арвазье в ответ лишь спокойно кивнул. Дюжий стражник в перчатках из толстой кожи принес большие железные щипцы и положил их в огонь. Когда металл начал наливаться красным, Жан заговорил.

Карту эту он купил в Эдессе. Заплатил за нее большие деньги. Десять бизантов! На вопрос, откуда у простого паломника такая сумма, Жан сообщил, что часть он добыл еще в Европе, обыграв в кости какого-то византийца, а часть выиграл уже здесь, у проезжего тиберийца. Выиграл бы и карту, тибериец дважды порывался ее поставить, но так и не решился. Впрочем, спустив все, он все же согласился показать карту Жану и растолковал ее значение.

На карте были обозначены подземелья города мертвых под Тиберией. Тысячи и тысячи мертвецов, захороненных со своими богатствами, только и ждали бесстрашного гробокопателя. Тибериец таким не был. Его страшил гнев призраков. Жан, по его словам, не боялся ни живых, ни мертвых и предложил тиберийцу продать ненужную ему карту. Тот долго отказывался, но потом все же уступил. Правда, забрал в уплату все, что у Жана было, даже рубахой не побрезговал.

Впрочем, предприимчивый паломник выдал это за ограбление и, разжалобив товарищей по путешествию, быстро собрал с них немного медяков на первое время, а потом и вовсе поступил на службу к господину Людвигу фон Борманштадту. Обедневший рыцарь, по его словам, слуге не платил, зато открывал двери туда, куда простолюдину доступ был закрыт. А уж там Жан не зевал. На Зинаиду его, кстати, тоже поначалу навел именно Людвиг.

– Вот почему ты забрался к ней сегодня, – сказал Тимофей. – Ты собирался отстать от каравана и остаться здесь.

– Ну и дурак, – спокойно добавил д’Арвазье. – Города мертвых давно нет.

– Как нет?! – воскликнул Жан.

– Так и нет, – без всякой жалости ответил д’Арвазье.

Паломник ему не поверил.

– Тут, Жан, остались лишь пустые подвалы, – пояснил Тимофей. – Которые используют под хозяйственные нужды. Да ты и сам ледник у Георгия видел. Остальные такие же.

Поначалу Жан и ему не поверил, а поверив, устроил настоящую истерику. Он бился в руках стражников, схвативших его при первом же неосторожном движении, и кричал, что его не могли обмануть. Это он обманщик! Не наоборот! Д’Арвазье хмуро смотрел на него пару минут, потом приказал убрать крикуна в подвал, пока тот не придет в себя.

Стражники выволокли Жана через боковую дверь и прикрыли ее за собой. Стало немного тише. Затем, еще тише, крики доносились сквозь дощатый пол и наконец смолкли. Дюжий стражник вынул щипцы из камина и привычным движением переместил их в приделанную к стене клетку.

– Не он первый, кому задурили голову этими мертвецами, – проворчал д’Арвазье. – Но такой подробной карты я еще не видел. Надо будет изучить ее повнимательнее. А вот что мне делать с остальными?

Он пролистал карты до конца. Все остальные были нарисованы красными чернилами и подписаны по-гречески.

– Главное, чтобы они не попали к сарацинам, – сказал Тимофей. – У вас есть надежное хранилище?

Д’Арвазье указал на камин.

– Надежнее нет, – сказал он. – Для обвинения в краже и убийстве мне хватит ожерелья. А больше одного раза его все равно не повесят.

Тимофей с ним согласился. Тряпичная бумага разгоралась плохо, но горела хорошо. Скоро от нее осталась лишь внушительная кучка пепла. Дюжий стражник разворошил ее щипцами.

– Ну вот и все, – тихо сказал Тимофей.

– Похоже на то, – согласился д’Арвазье.

На самом деле, был еще суд над Жаном. Настоящий суд, с судьей – благородным господином преклонных лет – и двумя его помощниками помоложе и попроще, с доказательствами, с заслушиванием свидетелей и даже самого обвиняемого. Не каждому простолюдину выпадала такая удача. Того же Локерли по приказу барона попросту повесили на воротах, и вся недолга. Город, конечно, не приграничная крепость, и все-таки Жану повезло. Суд состоялся в тот же день, и это, наверное, было к лучшему.

Сразу после ареста подлинного убийцы д’Арвазье снял стражу с караван-сарая, но перед этим у них с Георгием состоялась хоть и короткая, однако до краев наполненная взаимным неудовольствием беседа. Уходя, стражники демонстративно открыто выволокли из караван-сарая Людвига. Заодно, как прочувствованно выразился Георгий, растоптали всю репутацию его сарая. Тимофея с Карлом он ни в чем не обвинил, но было ясно, что им тут больше не рады.

Как выяснилось, Людвига тоже арестовали якобы с их подачи. Едва услышав про убийство наемника, произошедшее во время поединка, д’Арвазье приказал двум своим людям задержать зачинщика ссоры. Задержали «благородного господина» как последнего простолюдина, и опять же на глазах у всех постояльцев.

Впрочем, всего пара хороших оплеух, и благородный рыцарь Людвиг фон Борманштадт превратился в простого беглого монаха. Звали его действительно Людвигом и вышел он из Тюрингии. Точнее, из одного из тамошних монастырей, где старый аббат, допускавший многие вольности, сменился новым, излишне приверженным весьма строгому уставу. Не сойдясь с ним во взглядах, Людвиг единоличным решением повысил себя до рыцаря и отправился навстречу новой жизни. Желательно, понятное дело, подальше от Тюрингии.

Уже много позднее Тимофей узнал, что в историю Людвига суд не вполне поверил и в указанный монахом монастырь в Тюрингии отправилось письмо с вопросами. Оттуда ответили, что грехи Людвига сводятся не только к бегству и самозванству, но и к краже церковной утвари. Последняя, впрочем, вернулась в обитель, когда стража поймала вора, обокравшего в свою очередь Людвига. В возвращении же самого Людвига монастырь заинтересован не был, и тот так и остался в Тиберии.

Духовный суд определил его в самый захудалый монастырь, какой только сыскался в округе. Людвиг честно служил там вначале простым монахом, был переписчиком, затем библиотекарем, заметно расширив при этом церковную библиотеку, а со временем дослужился и до настоятеля. Еще позднее, когда он покинул этот суетный мир, монахи вспоминали время, проведенное под его руководством, как золотой век монастыря.

Что до Иахима, то он, по счастью, оказался только ранен.

– Выдохлось предсказание, – сказал по этому поводу Карл.

– И слава богу, – отозвался Тимофей. – Хватит на моей совести и того долговязого из крепости.

Иахим считал, что сам оплошал. Тимофей оказался прав, решив проверить связь убийцы с Тиберией, хотя та в итоге оказалась не совсем такой, как он предполагал. Жан действительно не бывал тут раньше, а потому по случаю не раз допытывался у баши, кто из святых тут погребен и кому следует поклониться, если собираешься испросить благополучия. Теперь было понятно, что Жан собирался вовсе не поклоняться, но в тот момент Иахим увидел лишь связь и немедленно отправился ее прояснить.

Жана он поймал на лестнице, где тот с вещами своего господина спешил вниз. Едва наемник предложил тому объясниться, как Жан ткнул его ножом в бок и тотчас пустился наутек, бросив вещи и даже оставив нож в ране. Последнее Иахима и спасло. Он не истек кровью до того, как сумел позвать на помощь.

На суде Жан признал, что он заранее настроил Людвига против Тимофея с Карлом, уверяя того, что те под него копают – и непременно накопают, если только им не дать укорот. Беглый монах, однако, не спешил сцепиться с настоящим рыцарем, но еще в крепости госпитальеров Жан услышал, будто Карл – не совсем настоящий рыцарь, а стало быть, не противник такому достойному воителю, как Людвиг фон Борманштадт.

– Что значит не совсем настоящий? – строго спросил судья у Карла. – Вы, сэр, дали мне слово и предъявили метрику настоящего рыцаря!

– Я рыцарь, господин судья, – ответил Карл. – Я происхожу из министериалов. Мои предки были обязаны господину не воинской службой, а должностью при его дворе. Это не так почетно, и оттого не все считают таких настоящими рыцарями.

– Я знаю, кто такие министериалы, – негромко оборвал его судья. – И я тут, знаете ли, тоже не мечом размахиваю, – он покачал седой головой и несколько ворчливо добавил: – Но чья служба почетнее, мы подискутируем в другой раз. Сейчас достаточно того, что вы – рыцарь.

Людвиг излишне шумно выразил сожаление, что «этот поганец Жан» втянул его в поединок с настоящим воином, из которого он мог бы и не выйти живым. Тимофей на это сказал, что, скорее всего, так и планировалось. Если бы Людвиг пал, его можно было бы выставить козлом отпущения, свалив на мертвеца все грехи, и свернуть дело. Если бы Людвиг, паче чаяния, победил, то убийца Зинаиды как раз отлично владел оружием, и свалить на него убийство было бы еще проще.

Услышав эти рассуждения, монах впал в ярость и сдал бывшего слугу с потрохами. Впрочем, добавить к тому, что и без него было известно, он смог немногое. Только то, что именно Жан подговорил его затеять ссору и побить рыцаря на глазах у всех. Якобы поражение Карла позволит разоблачить его «ненастоящесть» и тогда, как он сказал: «ему будет уже не до чужих грехов, от своих бы отмыться».

На самом же деле Жан, почувствовав опасность, надумал попросту сбежать во время поединка, да только он не ожидал, что это как раз его господин не настоящий и потому схватка не затянется. Карты он еще ночью спрятал в подвале. Пока все смотрели поединок, Жану удалось прошмыгнуть в подвал незамеченным, но там во время поимки Юлианы сдвинули тяжелый сундук прямо на пристроенный за ним сверток, и пришлось повозиться, чтобы в одиночку тихонько отодвинуть его обратно. Едва Жан справился, как его настиг Орест.

Что привело в подвал безумца, так и осталось загадкой. Тимофей считал, что когда началась суматоха, Орест направился тем же путем, каким они шли в прошлый раз, когда ловили Юлиану. Суд же, после недолгих размышлений, постановил считать это божьим промыслом. Мнение Жана вообще не спросили. Судья лишь уточнил, где именно Орест поймал паломника. По словам Жана, случилось это уже в дверях, но там было холодно, и Орест вынес его на свет.

Как и говорил д’Арвазье, серебряного ожерелья хватило для приговора. Баши уверенно его опознал, но так не получил назад. Оно было конфисковано как полученное от сарацинов. Жан до самого конца стоял на том, что само убийство произошло случайно. Якобы он рассчитывал застать Зинаиду спящей, а та его встретила сразу за дверью. Судья на это заметил, что зашел-то Жан с ножом в руках не к себе домой и, стало быть, все последствия в любом случае на его совести.

Совесть уже бывшего паломника согласилась принять на себя такой груз, и суд огласил приговор. На серебряных рудниках королевства остро не хватало рабов, и остаток жизни Жан провел, как он, собственно, и мечтал: добывая драгоценный металл в подземельях.

Спустя час после суда Тимофей, Карл и Орест покинули Тиберию через южные ворота. Они бы выехали еще раньше, но по возвращению в караван-сарай Тимофей, как и обещал, рассказал Якову, что на самом деле приключилось с бывшей танцовщицей. Портной слушал, разинув рот, а потом долго и старательно набивался им в компанию, обещая свою полезность. Тимофею удалось отделаться от него далеко не сразу.

Сразу за городскими воротами начиналась широкая дорога. Вначале она шла вдоль озера, затем дальше на юг, оставляя по левую руку Иордан – не всегда по его берегу, русло реки было слишком извилистым, чтобы повторять его в точности – и через какую-нибудь сотню верст с небольшим гаком должна была привести странников прямиком в Святой город. По крайней мере, так обещала карта, которую перед выходом внимательно изучил Тимофей. Правда, в пути быстро выяснилось, что рисовал ее картограф не с таким вниманием к деталям, как это делала Зинаида.

– Как думаете, мастер, ту женщину действительно повесят? – негромко спросил Карл.

Юлиану осудили отдельно, быстро и без лишних свидетелей. Как сказал д’Арвазье, ее точно ждала петля. Собственно, по времени уже должна была дождаться.

– Наказать ее, конечно, было надо, – вслух рассуждал Карл. – Но не слишком ли это сурово?

– Посуди сам, – ответил Тимофей. – Если бы карты добрались до сарацинов и те ударили, они бы убили многих добрых христиан, и Юлиана была бы в этом виновна.

– Но этого не случилось, – возразил Карл.

– Не случилось, – согласился Тимофей. – Но могло. Будет урок другим шпионам.

– Для урока как-то слишком тайно ее осудили, – проворчал Карл.

Тимофей в ответ только пожал плечами. Возможно, к тому были свои соображения. Скорее всего, политические, а в политику Тимофей старался не лезть.

Впереди показалась развилка. От широкого тракта на запад уходила дорога, куда менее ухоженная и куда менее наезженная. Согласно карте, она вела к Рогам Хаттина. Там Иисус произнес свою Нагорную проповедь, и было бы грешно, оказавшись рядом, просто проехать мимо.

Трое путников свернули на боковую дорогу. Надпись, выбитая на белом камне, обещала по латыни, что они доберутся в точности куда надо. Вокруг камня тянулась к небу сорная трава. Самые длинные стебли уже загораживали надпись, но пока ее еще можно было разобрать, не слезая с седла. Та же трава решительно наступала на дорогу. Карл покачал головой. Выглядело так, будто их кони были первыми, кто вытаптывал ее в этом году.

– И вот ведь как получается, – продолжил Тимофей начатый разговор. – Зинаида предсказала именно две смерти.

– Я не верю в предсказания, мастер, – сказал Карл.

– Я тоже, – отозвался Тимофей. – Обычно они или сказаны уже после того, как все случилось, или сильно притянуты за уши. В этом случае пострадали уши. Но вот что любопытно! Пострадали они именно в той последовательности, как Зинаида и предсказывала.

– А что она там напророчила-то? – спросил Карл.

Тимофей начал перечислять, загибая пальцы.

– Первыми были смерть и ограбление, – он загнул мизинец и безымянный палец на левой руке. – Это досталось ей самой, причем Жан вначале убил ее, а уже потом грабанул. Затем был враг под личиной друга. Это, скорее всего, Жан.

Карл помотал головой. Его конь фыркнул и тоже помотал головой, отгоняя назойливого овода.

– Вот видите, мастер, даже мой конь с вами не согласен, – с улыбкой сообщил Карл. – Если это Жан, то он снял личину, уже когда убивал Зинаиду… Разве что она опять же сама о себе. Мы ведь думали, что она друг, и только когда нашли карты, поняли, что враг. Шпионила-то за нами именно Зинаида. Юлиана – всего лишь посредник. И что она напророчила дальше?

Этот вопрос прозвучал уже с интересом. Тимофей ответил, что дальше по списку шла неудача. Карл разочарованно покачал головой.

– Это слишком неопределенно, – заявил он. – Зинаиде не повезло? Ну, она уже мертва была. Разве что ее в рай не пустили.

Орест задумчиво поднял лицо к небу. Оттуда светило солнце. С востока ползла пара лохматых тучек. Одна побольше, вторая совсем крохотная. Словно детеныш за родителем.

– Или дальше у нее речь пошла про Юлиану? – предположил Карл. – Сестра все-таки.

– Может, и так, – Тимофей кивнул. – А может, это про нас. Мы же ее смерть расследовали. И ссора у нас с Людвигом вышла. Ах, да, там перед ссорой еще предательство было, пятым по счету, – Тимофей сжал левую руку в кулак. – Юлиана вряд ли кого предала. Она, помнится, говорила, что заказчика даже в лицо не видела, а значит, выдать его не могла. Да и ее никто не выдавал, сама вляпалась. А вот Жан, если как следует потянуть за уши, действительно предал своего господина. Да и карты эти! Он же в них разбирался, не мог не понимать, что такой товар только враги и купят.

Карл кивнул.

– Это да. А вторая смерть – это, получается, все-таки Юлиана?

– Скорее всего.

– А восьмое предсказание?

– Тревожные вести, – ответил Тимофей.

Карл какое-то время старательно размышлял, потом помотал головой.

– Что-то ничего подходящего в голову не приходит. Что за вести, мастер?

Тимофей пожал плечами.

– Думаю, мы просто рано уехали, – сказал он. – А может быть, эти вести предназначены уже не нам.

Орест поднял руку, призывая к вниманию.

– Что-то услышал? – спросил Карл, тотчас положив ладонь на рукоять меча.

Орест указал рукой назад. По тракту мчался одинокий всадник на тощей лошаденке. Заметив Тимофея с его спутниками, он замахал рукой и что-то закричал, но ветер унес его слова в сторону. Тогда всадник погнал лошадку напрямик через поле.

– А вот и тревожные вести, мастер, – с усмешкой сказал Карл.

– Надеюсь, что нет, – проворчал Тимофей.

Лошадка лихо перемахнула через овраг. Правда, чуть не потеряла при этом своего седока. Тот при ближайшем рассмотрении оказался юношей лет пятнадцати.

– Мастер Тимофей! – закричал он. – Мастер Тимофей!

Лошадка подлетела к ним. Всадник запоздало натянул поводья. Лошадка взвилась на дыбы, чуть не потеряв седока вторично.

– Мастер Тимофей! – закричал он.

– Это я, – сказал Тимофей. – Успокойся и скажи, что случилось?

Всадник-то успокоился, а вот его лошадке на месте не стоялось. Поскольку от нее требовалось именно это, она начала ходить по кругу. Орест с улыбкой протянул руку. Когда лошадка проходила мимо, он поймал ее прямо своей широкой ладонью за морду. Лошадка удивленно фыркнула в ладонь и наконец остановилась.

– Мастер Тимофей, – торопливо произнес всадник, – господин д’Арвазье велел нагнать вас и предупредить. Женщина по имени Юлиана сбежала! Задушила охранника и сбежала.