Кто бы мог подумать, что на Святой земле бывает такое пекло? Солнце палило немилосердно. До полудня оставался еще добрый час, а разогретые камни уже дышали жаром. Тимофей ощутил их тепло даже сквозь перчатки, едва оперся о парапет.

Вокруг, насколько хватало глаз, лежала выжженная солнцем земля. Ни деревца, ни кустика, ни единой чахлой травинки. Одна только старая крепость у перекрестка дорог все никак не сдавалась суровому светилу. В ее тени укрылись люди и животные. Караван с паломниками встал лагерем под навесами во дворе, а гарнизон коротал жаркие часы в нижних галереях. Там было прохладнее.

На солнце большей частью жарились только часовые, да еще вдали, на холме, гарцевал одинокий всадник. Скорее всего сарацин, но на таком расстоянии толком и не разглядеть. Издалека вроде похож – так издалека и Тимофей был похож на сарацина.

Жилистый, загорелый, с черной бородкой клинышком, он к тому же давно одевался по-местному: темно-синий платок-куфия на голове, светлая рубаха с широкими рукавами да шаровары. В здешнем климате удобно, но так Тимофей действительно слишком походил на сарацина, а ведь крестоносцы – народ горячий!

Поэтому Тимофей носил поверх еще и плащ-сюрко с нашитыми крестами. Они, правда, почти выцвели, да и сам плащ, некогда красный, здорово выгорел на солнце и полинял, так что теперь он был скорее бурым с подпалинами. Тем не менее в нем Тимофея еще ни разу не приняли за мусульманина. Его принимали за крестоносца.

Тимофей же никогда не был ни тем, ни другим.

– И вот что я здесь делаю? – тихо проворчал он.

– Вы собираетесь испытать новую катапульту, мастер, – тотчас раздался голос у него за спиной. – Я буду вам помогать.

Тимофей обернулся. Он стоял на верхней площадке угловой башни. Навеса над ней не было, и только высокие, в рост человека, каменные зубцы создавали крохотные островки тени. Добрую половину площадки занимал требушет, над которым Тимофей трудился всю последнюю неделю. Позади него стоял молодой рыцарь.

Высокий – на голову выше Тимофея – он был одет во все светлое. Начищенная кольчуга блистала на солнце. По крайней мере, те ее части, что выглядывали из-под плаща. Выглядывало, кстати, излишне много, что сразу выдавало в рыцаре новичка в здешних краях.

– Вы хорошо себя чувствуете, мастер? – спросил рыцарь.

В его голосе прозвучала легкая тревога. Даром что он новичок, а наглядный пример того, что здешнее солнце может сделать с человеком, был, что называется, прямо перед глазами. На ступеньках, на самом солнцепеке, сидел оборванец. Впрочем, ему-то как раз было все равно. К тому времени, когда его подобрали караванщики, солнце напрочь выжгло ему и глаза, и разум. Он даже имя свое припомнить не мог.

– Да, спасибо, Карл, – сказал Тимофей. – Со мной все хорошо. Просто задумался.

Рыцарь кивнул и протянул ему кожаную флягу. Вода в ней оказалась теплая. Тимофей сделал глоток и подумал о том, как же он соскучился по настоящей родниковой воде, холодной, как лед, и прозрачной, как слеза. Увы, с родниками в этих краях все обстояло не лучшим образом.

Всадник на холме замахал саблей. Точно сарацин. Крестоносцы предпочитали прямые клинки. Тимофей аккуратно заткнул флягу пробкой и вернул ее рыцарю. Из-за холма сплошным потоком хлынули сарацины.

– Ну вот сейчас и испытаем, – спокойно сказал Тимофей.

Над крепостью загудели рога, призывая защитников на стены. Внизу всполошились караванщики. Их предводитель – пузатый чернявый грек в желтом с узорами халате, которого на местный манер называли караван-баши, выскочил первым и заметался туда-сюда, выкрикивая приказы своим людям.

Те и без него знали, что делать. Наемники из охраны расхватывали оружие и надевали доспехи, у кого они были. Погонщики успокаивали напуганных внезапным переполохом животных. Паломники, вооружившись чем попало, путались у всех под ногами.

По двору быстрым шагом прошел рыцарь в черном плаще. На его груди и левом плече белели восьмиконечные кресты. Размахивая правой рукой, рыцарь громко раздавал указания. Паломников он услал с глаз долой защищать южную, самую дальнюю стену, а наемникам приказал подниматься на северную. По голосу Тимофей узнал сэра Жерара из Булони. Тот командовал отрядом рыцарей-госпитальеров, а пока болел командор – и всей крепостью. И надо сказать, держал он тут всех в ежовых рукавицах!

Тимофей еще раз внимательно оглядел свое творение. Машина получилась компактная: дерево пришлось по всей округе собирать. Однако даже такая машина могла швырять камни весом в четверть пуда на двести шагов, то есть аккурат до перекрестка. По крайней мере, должна была швырять, согласно расчетам.

Сарацины весьма любезно нападали как раз со стороны перекрестка.

– Карл, давай камень! – скомандовал Тимофей.

Рыцарь легко подхватил тяжелый булыжник и аккуратно – точно так, как показывал ему раньше Тимофей, – завернул его в сетку.

Сам Тимофей, прикрыв глаза ладонью, вглядывался в нападавших. Впереди мчались всадники. Человек тридцать, никак не меньше. Каждый держал в руках большой лук. Из-под коричневых плащей выглядывали доспехи. Головы закрывали конические шлемы, обернутые белой чалмой. За всадниками бежали пехотинцы. У этих воинов из доспехов были разве что запыленные халаты, и очень немногие могли похвастаться плетеными щитами. Бойцы в передних рядах тащили приставные лестницы.

– Готово, мастер, – доложил Карл, делая шаг назад.

Верховые сарацины уже промчались мимо перекрестка. Пехота отстала. Положив руку на стопор, Тимофей спокойно ждал.

– Не пора стрелять, мастер? – тихо спросил Карл.

Тимофей отрицательно мотнул головой. Защитники крепости занимали позиции на стенах. Многие при этом оглядывались на их башню с тем же вопросом во взорах.

Всадники были уже совсем близко. Они промчались вдоль стены, на скаку пуская стрелы. На стене кто-то вскрикнул. Карл схватил булыжник и метнул его во всадников. Судя по раздосадованному восклицанию – не попал. Тимофей нахмурился. Вообще-то эти булыжники предназначались для требушета. На то, чтобы обтесать каждый и придать ему более- менее круглую форму, уходило по нескольку часов, и не стоило их расходовать столь бездумно.

Затем пехота сарацин поравнялась с перекрестком.

– Благослови, Господи, – прошептал Тимофей и выдернул стопор.

Противовес рухнул вниз. Стрела требушета взвилась вверх. В наивысшей точке сетка развернулась, освобождая камень, и смертоносный гостинец устремился к перекрестку. Защитники крепости проводили его взглядами. Даже безумный оборванец, словно поддавшись общему настроению, закрутил головой.

Булыжник влетел в толпу – а иначе это построение и не назовешь! – сарацинских воинов, и сразу дюжина человек повалились на землю. Над стенами прокатился восторженный крик. И не важно, что из этой дюжины десятеро, сбитые с ног своими же падающими товарищами, потом поднялись и побежали дальше. Двое сарацин все-таки остались лежать на дороге, да и боевой дух тех, кто поднялся, сразу пошел на убыль. Во всяком случае, бежали они уже не так резво.

Тимофей взял в руки отполированную дощечку, на которой записывал углем свои расчеты, и отметил на ней, что камень прилетел на три локтя левее перекрестка. А вот расстояние он рассчитал абсолютно верно. Тимофей подчеркнул отметку расстояния и выглянул наружу.

Сарацинская пехота сильно растянулась. Самые горячие воины вырвались далеко вперед, обогнав даже тех, кто тащил лестницы, тогда как задние ряды еще только приближались к перекрестку. Ко всаднику на холме присоединилась еще дюжина верховых. Он что-то говорил им, указывая саблей в сторону крепости. Конные лучники снова промчались вдоль стены, осыпая ее стрелами.

– Карл, заряжаем машину, – скомандовал Тимофей.

Рыцарь швырнул в сарацин еще один круглый булыжник и подбежал к требушету. Вдвоем с Тимофеем они навалились на рукояти и начали крутить ворот. Противовес неохотно пополз вверх.

– Орест, помоги нам, – позвал Карл.

Оборванец поднял голову. Орестом его прозвали в крепости с легкой руки византийского лекаря. Мол, был такой знаменитый безумец у греков. Чего тот Орест отчебучил, лекарь так толком припомнить и не смог, но потом за ним дьяволицы по всей Греции гонялись. Рубашка оборванца действительно выглядела так, будто его в ней по всей Святой земле прогнали. Даже, пожалуй, дважды. Туда и обратно. А вот на грека он совсем не был похож.

Однако, как прагматично заметил Карл, надо же его как-то звать. Безумец легко принял новое имя и охотно отзывался на «Ореста». Чем черт не шутит, быть может, его действительно так звали, а позвать его стоило. Силушкой Господь Ореста не обидел. Когда они уже втроем навалились на ворот, противовес буквально воспарил вверх.

Тимофей установил на место стопор. Рыцарь хлопнул безумца по плечу и сказал:

– Спасибо, Орест.

Тот кивнул и сделал шаг назад. Наткнувшись спиной на каменный зубец, Орест сел на пол и о чем-то глубоко задумался.

На северную стену, точно морской прибой, нахлынули сарацины.

– Сейчас мы им зададим, – воинственно пообещал Карл.

– Лишь бы не наоборот, – тихо отозвался Тимофей.

У сарацин только пехоты было под две сотни, и один бог знает, сколько еще их пряталось за холмами. А в крепости из воинов всего-то десяток госпитальеров, столько же мирских рыцарей да втрое больше пеших крестоносцев. Плюс дюжина наемных головорезов из охраны каравана. Паломников считать смысла не было.

– Странно, – сказал Карл. – А где сэр Жерар?

– Был во дворе, – отозвался Тимофей, осторожно выглядывая между зубцов.

Всадники с луками крутились неподалеку.

– Не вижу, – сказал Карл.

– Наверное, задержался где-то.

Сарацины приставили лестницы к стене. Тимофей с легким удивлением заметил, что те сделаны из связанных между собой копий. Не только у него были проблемы с поиском подходящего материала.

– И барона де Кейна нет, – добавил Карл.

Тут уже Тимофей тихо хмыкнул и бросил быстрый взгляд на стену. Там вообще никого из здешних командиров не было. Даже разряженный лучник – предводитель караванных наемников – и тот отсутствовал.

Не то чтобы отсутствие командиров как-то сказывалось на боеспособности гарнизона – воины сами распределились по стене и готовились отразить приступ, – но вообще было необычно. К тому же как минимум сэр Жерар и барон де Кейн не из тех людей, которых нужно дважды звать, когда намечается хорошая драка.

А сарацины уже лезли на стену. Со стены в них метали стрелы и камни. Двое крестоносцев прикатили из соседней башни другую машину работы Тимофея. Это была длинная узкая тележка, на которой лежал столб из песчаника. Весил он без малого четыре пуда, но пара рычагов позволяла без особых усилий его поднять и перевалить через зубцы на стене, что тотчас и было проделано. Столб упал, сломав лестницу и шею тому бедняге, который лез первым. Сарацины тотчас взяли реванш, сняв стрелой одного из крестоносцев.

Всадник на холме взмахнул саблей и со всей свитой помчался к крепости.

– Камень, – скомандовал Тимофей. – Скорее.

Карл метнулся за булыжником. В зубец рядом с ним ударила стрела и упала на пол, прямо ему под ноги. Рыцарь не обратил на нее никакого внимания. Он быстро замотал камень в сетку и доложил о готовности. Тимофей положил руку на стопор.

– Зря не высовываться, – раздался снизу зычный бас барона де Кейна. – Кинул камень – и назад.

Тимофей оглянулся на голос. Барон шел по стене, ободряя и направляя воинов. В том числе и личным примером. Подхватив прислоненное к стене копье, он метнул его в толпу врагов с такой силой, что оно пробило пехотинца насквозь. Сарацин плюхнулся на задницу да так и остался сидеть, вцепившись двумя руками в древко копья.

Всадники тем временем приближались к перекрестку. Тимофей сделал поправку на время полета камня и выдернул стопор. В этот раз камень полетел немного правее. Всадники тоже взяли немного правее, объезжая павших пехотинцев. Справа от тех двоих они и встретились.

Точнее говоря, камень встретился с головой предводителя сарацин. Удар был хорош! У сарацина шлем с головы слетел, а сам он кувырнулся с коня. Его сабля улетела вперед и воткнулась в землю. Камень, отскочив в сторону, ударил в бок другому коню. Животное взвилось на дыбы, но всадник быстро его успокоил.

– Отличный выстрел! – крикнул снизу седой рыцарь в сером плаще.

Тимофей кивнул, одновременно отмечая результат выстрела на табличке. Спутники поверженного сарацина остановили коней и спешились. Двое склонились над упавшим. Тот не шевелился. Сарацины завернули его в плащ и подвесили меж двух коней. Затем вся компания, повскакав в седла, рванула прочь. Те двое, что увозили предводителя, скакали впереди. Остальные развернулись за ними полукругом, закрывая собой.

Видя такое дело, конные лучники развернули коней и помчались следом. По рядам сарацинской пехоты прокатился возмущенный ропот. Задние ряды под этот ропот развернулись и бросились бежать. Передние задержались только для того, чтобы подобрать убитых и раненых. Лестницы тоже не забыли, а самые хозяйственные на ходу даже стрелы с земли подобрали.

– И это воины? – презрительно бросил Карл.

– Они наверняка наемники, – ответил Тимофей. – Без командира им сражаться нет смысла. Никто не заплатит за кровь.

– Взяв крепость, они нашли бы чем вознаградить себя, – возразил Карл. – У нас тут целый караван с товарами.

– Ну, это если бы они смогли ее взять, – сказал Тимофей.

– Это да, – ответил Карл, и в этом коротком «да» прозвучала нотка гордости. Мол, знай наших.

Защитники крепости проводили сарацин шквалом насмешек. В ответ неслась арабская брань, щедро дополненная обещаниями в другой раз непременно показать-таки «собакам-франкам», где раки зимуют. Точку в этой перепалке поставил победный клич, подхваченный всеми в крепости. Орест поднялся и, держась рукой за стену, молча ушел вниз.

Вместо него на башню поднялся командир охраны каравана – невысокий крепыш в богатом костюме с нашитыми поверх крестами. Тоже небось опасался, как бы его с сарацином не перепутали. Костюм-то у него был местного покроя. В руках крепыш держал лук, а на плече висел колчан со стрелами. Лук был перевит красной лентой, а колчан богато расшит венецианским бисером. Короткий меч на поясе больше походил на кинжал-переросток.

– Эй, Локерли, ты как раз вовремя! – крикнул кто-то со стены.

В голосе кричавшего отчетливо прозвучала насмешка.

– Я всегда вовремя, – небрежно отозвался крепыш. – Командиру не пристало спешить.

Это заявление вызвало смех и новые замечания, из которых следовало, что появление на поле боя к шапочному разбору для этого Локерли не в новинку. Он их проигнорировал.

– Смотрю, мы уже победили, – заметил Локерли, осторожно выглядывая наружу между зубцов. – Быстро управились.

– Это да, мы быстро управились, – отозвался Карл, подчеркнув голосом «мы». – Ты все пропустил.

– Ничего, сэр рыцарь, целее буду, – ответил Локерли.

Тимофей усмехнулся. В осторожности этому Локерли не откажешь. Впрочем, неосторожные тут долго не живут.

– Предводителя завалили? – со знанием дела спросил Локерли, глядя на отступающих сарацин.

– Похоже на то, – ответил Тимофей.

Сарацинское войско постепенно скрывалось за холмами. Крестоносцы провожали его взглядами. Многие гадали: уходят ли те насовсем или просто отступают? Двое наемников даже заключили пари. На что спорили, Тимофей не расслышал.

Барон поднялся на башню. С ним тут стало тесновато. Барон был настоящий богатырь, высокий и широкоплечий. Под его ярко-красным плащом топорщились доспехи, а вокруг него разливалась такая аура властности, что никто не посмел бы встать рядом и уж тем более вровень с бароном. Локерли так вообще затерся в угол. Барон, опершись латной перчаткой о парапет, окинул взглядом окрестности.

С башни было видно дальше, чем со стены, но по сути – то же самое. Сарацины сворачивали за большой круглый холм и пропадали из виду. За холмом проходило русло давно высохшей реки. Скорее всего именно по нему сарацины незаметно подобрались поближе к крепости. Теперь они могли уйти тем же путем или встать там лагерем, готовясь к новой атаке.

– Вряд ли они до вечера вернутся, – сказал Локерли. – Слишком уж сегодня печет.

Барон хмуро глянул на него, но спорить не стал. Тимофей машинально взглянул вверх. В ярко-синем небе не было ни единого самого крохотного облачка. Солнце царствовало там безраздельно. Тимофей склонился над рамой требушета и придирчиво осмотрел ее. Дерево на нее он отбирал самое прочное из того, что удалось найти, но не настолько прочное, как хотелось бы. Оно могло пойти трещинами при падении противовеса, а это, в свою очередь, приведет к разрушению всей машины.

– Мастер, машина исправна? – строго спросил де Кейн.

– Да, господин барон, – отозвался Тимофей.

Ни единой трещины он не обнаружил.

– Отлично, – сказал барон. – Сдается мне, она нам еще понадобится.

Подойдя к краю, он приказал часовым занять свои посты, а остальным разрешил отдыхать. Воины потянулись вниз.

Раненых на стене, по счастью, оказалось всего трое. Они ковыляли по лестнице сами, хотя одного наемника поддерживал другой. А вот пронзенный стрелой крестоносец оказался мертв. Склонившийся над ним воин только сокрушенно помотал головой. Он подозвал другого крестоносца. Вдвоем они подняли тело и унесли в соседнюю башню. Там внизу была пристроена часовня.

– Идем, Карл, – сказал Тимофей. – Мы заслужили отдых.

Лестница внутри башни была узкая. Идти по ней получалось только по одному. Первым шел Карл. Рыцарь внимательно глядел под ноги. Пару раз он тут уже оступался. Лестница крутая, а света маловато. По одному факелу на этаж да пара узких окошек-бойниц. Карл опирался рукой о стену, прямо как слепой Орест, и где-то на полпути ему пришла в голову мысль, что со второго этажа башни вообще-то можно было выйти на галереи, что тянулись вдоль крепостных стен, и уже с них спуститься во двор по широкой лестнице.

Двери в галереи были закрыты, но не заперты. Карл выбрал ту, что правее. Она была на шаг ближе. Рыцарь толкнул дверь, и та легко распахнулась.

– Матерь божья! – выдохнул Карл и крикнул: – Тревога!

Выхватив меч, он выскочил в галерею. Тимофей на ходу вздохнул и последовал за ним. Одновременно и с одинаковым грохотом распахнулись двери, ведущие на стену и в соседнюю галерею. Громкий топот возвестил, что подкрепление на подходе. Едва переступив порог, Тимофей тотчас отпрянул в сторону.

Мимо с мечом в руках буквально пролетел барон. Локерли ему едва на пятки не наступал. За ними в галерею ворвались еще десятка полтора воинов. Впрочем, спешить тут было уже некуда.

Сэр Жерар из Булони сидел на полу, привалившись спиной к стене. В правой руке он сжимал рукоять меча, а в его левый бок была воткнута сабля. Тимофей повидал достаточно мертвецов, чтобы узнавать их с первого взгляда, но все же опустился на колени рядом с рыцарем. Под телом уже образовалась приличная лужа крови. Тимофей проверил на шее пульс. Его не было.

– Он мертв, – сказал Тимофей. – Но кровь совсем свежая.

– Осмотреть здесь все! – рявкнул барон. – Живее, бездельники!

Воины мгновенно обшарили всю галерею. Не такая уж большая она была. Галерея вела от угловой башни к воротам. Точнее, к башенке слева от ворот. Каменные колонны поддерживали свод. Со стороны двора тянулись толстенные деревянные перила. И дерево, и камень были одинакового песочного цвета. Вдоль внешней стены стояли ящики с припасами, куда не по разу заглянули. В самой стене были проделаны узкие бойницы. Просунуть в них руку или копье – или ту же саблю – не составило бы труда, а вот человек, даже ребенок, ни за что бы не протиснулся.

– Здесь никого, кроме нас, – сказал рыцарь в сером плаще. – Там дверь, – он указал в дальний конец галереи. – Заперта изнутри. Караул на воротах никого не видел.

Локерли перегнулся через перила и резко свистнул.

– Эй, внизу! – крикнул он. – Отсюда никто не спрыгивал?

– Когда? – спросили снизу.

– Только что, болван! – уточнил Локерли.

– Не-а, – отозвались снизу. – Я бы увидел.

Во дворе перед галереей стали собираться люди. Кто-то громко спросил, что случилось.

– Сэра Жерара убили! – ответили им с галереи.

– Проклятые сарацины!

Тимофей выдернул из тела саблю и вынес ее на свет. Рукоять была отделана тончайшим золотым узором и украшена тремя рубинами. Один, самый крупный, был вставлен в навершие, два поменьше – в гарду. Сам клинок оказался коротким – чуть-чуть не дотягивал в длину до двух локтей, – но зато шириной почти в ладонь. По металлу тянулся характерный беспорядочный узор.

– Фаранд, – уверенно определил Тимофей. – Восточная сталь. Думаю, индийская работа. Но таких широких клинков я раньше не видел.

– Я видел, – сказал барон. – В Дамаске на рынке. Вы правы, мастер, их индийцы привозят. Не самая практичная вещь, но сарацины любят богатое оружие.

Все выглядело так, словно сэр Жерар схватился в галерее с сарацином. Тот сумел пронзить его саблей, однако рыцарь обратил врага в бегство и уже потом свалился замертво. Вот только ни один сарацин на стену так и не поднялся. Не говоря уже о том, чтобы прорваться во внутреннюю галерею.

– И кто, черт побери, это сделал?! – громко рявкнул барон.

Никто не хотел произнести это вслух, но очевидное от того не становилось менее очевидным. Рыцаря убил кто-то из тех, кто был в крепости. То есть кто-то из своих.

Сама картина преступления для бывалых воинов была предельно прозрачна. За годы стычек и сражений они научились читать поле боя, словно открытую книгу. Учитывая малую грамотность рядового крестоносца, даже лучше, чем открытую книгу.

Убийце не удалось застать рыцаря врасплох. Сэр Жерар выхватил меч, но его противник оказался ловчее. К тому же рыцарь оказался без доспехов. Должно быть, поторопился и не успел надеть. Ну да это понятно – враг к тому времени был уже под стенами крепости. Хотя вообще-то сэр Жерар всегда отличался педантичностью и вниманием к деталям.

– Вот здесь его пырнули, – сказал один из наемников.

Он стоял у бойницы. Оттуда к телу рыцаря вела цепочка из пятен крови. Под самой бойницей Тимофей разглядел кровавый отпечаток ладони. Должно быть, рыцарь там оперся о стену, когда получил клинок в бок. Убийца, оставшись без оружия, дал деру. Рыцарь погнался за ним – обратная версия была слишком невероятной, чтобы ее имело смысл рассматривать, – и успел сделать шагов десять, прежде чем силы оставили его.

Убийца, однако, за оружием так и не вернулся. Возможно, просто не успел. Или решил пока не рисковать и затаился. Галерея-то открыта со двора, мало ли кто что мог углядеть. А вот сидящее в тени тело заметить сложнее. Если бы Карл не решил пройти через галерею, то еще неизвестно, как долго тело оставалось бы ненайденным.

– А ведь точно такую саблю я видел у караван-баши, – внезапно заявил один из крестоносцев.

Тимофей так и не узнал его имени. Это был долговязый мужчина в светлой одежде с большим черным крестом на груди. Причем крест был не нашит поверху, как это обычно бывало, а старательно вышит черной нитью.

– Да неужели! – резко бросил в ответ Локерли, одновременно как бы невзначай положив руку на рукоять меча.

Четверо наемников, что оказались в галерее, столь же подчеркнуто невзначай переместились к своему предводителю. Крестоносцы как бы между прочим выстроились за бароном. Карл сделал шаг назад, готовясь прикрыть Тимофея в намечавшейся схватке.

– Точно видел, – стоял на своем долговязый крестоносец. – Я на воротах в карауле стоял, когда караван заходил, и видел его, как тебя сейчас.

– Значит, на воротах его и повесим, – сказал барон.

Стороны обменялись суровыми взглядами. Еще секунда, и клинки вылетят из ножен!

– Господа, остыньте! – скомандовал Тимофей. – Еще не хватало, чтобы мы тут перебили друг друга, на радость сарацинам.

– А вы что предлагаете, мастер? – спокойно спросил седой рыцарь в сером плаще.

Все взоры тотчас обратились к Тимофею. Тому потребовалась пара секунд, чтобы припомнить имя рыцаря. Со стороны это, однако, выглядело как глубокомысленное обдумывание.

– Я предлагаю, сэр Патрик, для начала нам всем не горячиться, – сказал Тимофей.

Он говорил медленно, теперь действительно обдумывая и взвешивая каждое слово. Люди вокруг него еще не остыли после боя, а они и в обычной жизни не были образцом смирения.

Крестоносцев больше, и они лучше вооружены, однако наемники все равно своего хозяина без боя не отдадут. Даже не из упрямства, хотя его им обычно тоже не занимать. У наемников репутация и работа суть одно и то же. Лишь только поползет слушок, что они нанимателя не попытались защитить, – и работу можно менять.

Значит, будет драка. Наемников, конечно, перебьют, но и они успеют кого-нибудь забрать с собой. После драки главного караванщика вздернут сразу. Просто по итогам боя. Караван разграбят – после боя это законный трофей, – и хорошо если заодно не перебьют всех остальных. Впрочем, даже если их просто выгонят из крепости, то без припасов, без охраны их шансы добраться хотя бы до ближайшего города весьма невелики. Те же сарацины с удовольствием отыграются на них за недавнее поражение.

– Да, я тоже видел похожую саблю у караван-баши, – сказал Тимофей, заработав сумрачные взгляды со стороны наемников. – На такую вещь сложно не обратить внимание. Но все это не означает, что эта сабля – та самая!

– Это очень дорогая вещь, мастер, – возразил барон. – Такие клинки изготавливают поштучно, на заказ. Вряд ли в нашей крепости найдется хотя бы еще одна похожая сабля.

С этим согласились все в галерее. Даже наемники нехотя кивали.

– Но зачем караван-баши убивать сэра Жерара? – спросил Тимофей, обращаясь ко всем сразу. – Он ведь не какой-нибудь голодранец, готовый резать глотку за пару медяков. У него караван, товары. Чтобы рискнуть всем этим, должна была быть серьезная причина. Скажите, кто-нибудь видел, как они ссорились?

Ответом были дружное мотание головами и фразы «нет», «не видел», «вроде не было такого» и им подобные.

– К сожалению, мастер, такая причина была, – негромко сказал рыцарь в черном плаще с белыми крестами госпитальеров. – Этот караван тут проходит регулярно, и сэр Жерар… – рыцарь сделал паузу, подбирая наиболее удобную формулировку, – проявлял внимание к жене этого караванщика. То есть большее внимание, чем обычные вежливость и гостеприимство.

Кто-то громко хмыкнул. Кто-то добавил, что упомянутая женщина стоила самого пристального внимания.

– Да, красотка она редкостная, – подтвердил долговязый крестоносец. – Скажу вам честно, от Антиохии до самого Иерусалима другой такой нет.

– Вот вам и причина, мастер, – сказал барон Тимофею. – Женщину я эту видел и согласен, что причина веская. Что вы на это скажете?

Воины вновь обозначили стремление ненавязчиво потянуться за оружием.

– Скажу вот что, – ответил Тимофей. – Прежде чем назначать виновных, давайте послушаем, что скажет сам караван-баши. Его это сабля или все-таки не его. Или, может быть, саблю у него украли.

На лице барона отразилась крайняя степень сомнения.

– Я не говорю, что так есть, – уточнил Тимофей. – Это просто предположение. Как видите, не слишком удачное. Так давайте не будем гадать. Пойдем к караван-баши с этой саблей и прямо спросим. Если он виновен, будем его судить, но только по справедливости. А если нет – то не погубим невинную душу. И даже не одну, судя по тому, как вы все тут тянетесь к оружию.

Вокруг послышались смешки, зачастую довольно нервные, но атмосфера немного разрядилась. Руки убрались от рукоятей мечей. Барон нахмурил брови.

– Это будет справедливо, – сказал сэр Патрик.

– По крайней мере, убийца дал сэру Жерару возможность защищаться, а не ударил в спину, – добавил Тимофей специально для барона.

– Это его не извиняет, – проворчал барон.

Он окинул всех в галерее внимательным взглядом, особенно задержавшись на Тимофее и сэре Патрике. На лицах всех присутствующих отчетливо читалось желание уладить дело по справедливости. В этом наемники и крестоносцы оказались полностью единодушны. Сэр Патрик спокойно смотрел на барона, ожидая его решения. Барон нехотя кивнул.

– Быть посему, – сказал он. – Повесить мы его всегда успеем. Вы двое, – барон указал на двух крестоносцев. – Отнесите тело сэра Жерара в часовню. Да скажите святому отцу, чтобы не торопился отпевать. Скоро будет еще одно тело. Остальные – со мной. Пойдем послушаем, как этот караванщик будет изворачиваться.

Барон сделал Тимофею знак следовать за ним и направился к лестнице.

– Один момент! – окликнул Локерли. – Если позволите, я бы забрал саблю.

– Не позволю, – ответил барон и остановился, повернувшись к предводителю наемников. – И зачем она тебе?

– Вдруг действительно хозяйская вещь, – сказал Локерли. – Не ровен час, уведут ее, а я в ответе буду.

– Тебе выгоднее всех, чтобы она потерялась, – возразил один из рыцарей. – Нам тогда нечего будет предъявить твоему хозяину.

– Если это вещь твоего хозяина, – медленно произнес барон, причем, судя по выражению лица, сам он в этом нисколько не сомневался, – ему ни она, ни твои извинения уже не понадобятся.

Локерли ответил ему хмурым взглядом исподлобья.

– Мы видели здесь достаточно, – спокойным тоном сказал сэр Патрик. – И свидетельство всех присутствующих будет столь же надежно, как и эта сабля, так что если вы, Локерли, собираетесь морочить нам голову ради спасения своего хозяина, то придумайте что-нибудь другое.

– Никому я морочить голову не собираюсь, – отозвался Локерли, хотя на его лице отразилась такая досада, что все сразу подумали обратное. – Толку-то? Я только хочу, чтобы все было по справедливости, как мастер и обещал.

Он кивком указал на Тимофея.

– Кто обещал, тот за нее и в ответе, – ответил барон. – Поэтому сабля останется у мастера.

Тимофей тихо хмыкнул. Вот так, не успеешь остановить драку – и ты уже ответственный за мирное разрешение всего конфликта.

– Карл, присмотри за мастером! – распорядился барон.

– Да, господин барон, – ответил рыцарь.

Карл и без того держался рядом, всем своим видом показывая, что к мастеру можно подобраться только через его труп. Тимофей очень надеялся, что до этого дело не дойдет. С Карлом он был знаком всего неделю, но тот оказался отличным помощником.

Наемники оглянулись на Локерли. Тот мотнул головой. Мол, тут мы уступаем. Барон ответил на это высокомерным взглядом – мол, еще бы вы мне не уступили! – и зашагал вниз по лестнице. Его сопровождали двое рыцарей. Большему числу на лестнице было просто не развернуться.

Под галереей располагалась конюшня. Отлично обустроенная – Тимофей и здесь приложил руку, улучшив поилку, – она, однако, предназначалась только для рыцарских скакунов. Чужих туда и на порог не пускали. Считалось, что посторонние будут путаться под ногами у кавалерии, когда той потребуется немедленно выступить. На самом же деле рыцари просто не любили, чтобы около их лошадей крутился кто попало.

У входа в конюшню стоял крестоносец с копьем в руке.

– Мартин! – окликнул его на ходу барон. – Передай на ворота, чтоб никого без моего приказа не выпускали.

Мартин пообещал, что немедля будет сделано, и убежал к воротам. Люди с галереи последовали за бароном. При этом наемники и крестоносцы избегали поворачиваться друг к другу спиной, что, понятное дело, немного осложняло подход к лестнице и спуск по ней. Несколько человек поспешили обратно в башню, чтобы спуститься там.

На лестнице волей обстоятельств Тимофей оказался между долговязым крестоносцем и Карлом. Сразу за ними сунулся было один из наемников, но Карл так на него глянул, что тот предпочел подождать, пропустив вперед госпитальера. Ступив с последней ступеньки на песок, Тимофей негромко, чтобы не привлекать чужого внимания, окликнул долговязого. Когда тот обернулся, Тимофей спросил:

– Скажи-ка, а сабля, которую ты видел у караван-баши, была похожая или в точности такая же?

– Точно такая, – сразу и уверенно ответил долговязый. – Поручусь за это, мастер. Я чего еще на нее внимание обратил: сабля дорогая, породистая, а перевязь для нее какая-то простецкая. Самодельная. Будто бы караванщик взял отрез ткани, закрутил по-правильному, и вот вам перевязь.

– Спасибо, – сказал Тимофей.

На перевязь из белой ткани он тоже обратил внимание. Рядом с такой богатой саблей она казалась простой крестьянкой, льнущей к настоящему лорду. Тимофей в задумчивости покачал головой. Если на первый взгляд все указывало на сарацина, то теперь все улики столь же единодушно указывали на караван-баши.

Барон, не дожидаясь отстающих, решительно направился прямиком через двор к навесам. Тимофей поспешил за ним.

Двор крепости перед главной башней был четко разделен на две части. Правая практически пустовала, если, конечно, не считать пары деревянных манекенов, на которых уже давно никто не тренировался. Иногда лучники на спор пускали в них стрелы. Слева в три ряда выстроились навесы. Позади них, в тени крепостной стены, тянулась длинная коновязь с поилками. Там лошади и ослы, принадлежавшие каравану, заедали сеном недавний стресс. За ними по каменной лестнице спускались с южной стены паломники. Многие с удивлением оглядывались на солидную процессию во дворе.

Впереди шагал сам барон. Его сопровождала группа мирских рыцарей. За ними шел Тимофей с саблей в руке, а его, в свою очередь, сопровождал Карл, тоже с клинком наголо. Замыкали процессию простые крестоносцы и наемники. Они по-прежнему не рисковали подставлять друг другу спину, но и уступать не хотели, поэтому две группы шли параллельно. Крестоносцы держались правее – это позволяло им прикрыться щитами. Наемникам досталась левая сторона. Все равно ни у одного из них щитов не было.

Люди во дворе спрашивали, куда это все так рванули, и, услышав краткую версию произошедшего, примыкали к своим. Трое госпитальеров поначалу держались отдельно, но постепенно сблизились с остальными настолько, что казалось, будто бы и рыцари ордена тоже в общей и без того не слишком-то стройной колонне.

– Едва сарацины скрылись из виду, как христиане готовы биться друг с другом, – прошептал Тимофей и тяжело вздохнул.

– Один из нас лишь прикидывается другом, – так же тихо возразил Карл.

– Это верно, – согласился Тимофей. – Но только один. Невиновные не должны от этого пострадать.

– Милосердие – одна из восьми рыцарских добродетелей, – сказал Карл. – Я уверен, что господин барон помнит об этом.

Тимофей в этом сомневался.

Навес караван-баши стоял рядом со входом в главную башню. Просторный и покрытый сверху белой тканью, а не ворохом соломы, он предназначался для самых уважаемых из числа тех гостей, кто не был достаточно уважаем, чтобы ему отвели покои в самой башне. Ткань также свисала с трех сторон, превращая навес в подобие шатра.

Когда барон со свитой был уже на подходе, из-под навеса вышел караван-баши. Он озабоченно оглядывался по сторонам, но, увидев столь внушительную процессию, остановился. Осознав, что процессия направляется к нему, караван-баши медленно попятился обратно под навес.

– Стой на месте! – приказал ему барон.

Караван-баши испуганно взглянул на барона, потом на свою охрану, которая внезапно показалась ему очень малочисленной, и снова на барона. Локерли указал на Тимофея, но караван-баши этого не заметил.

– В чем дело, господа? – спросил он, изо всех сил стараясь казаться спокойным и лишь чуточку удивленным.

У него это плохо получалось. Впрочем, когда к тебе приходит порядка полусотни людей с оружием в руках и суровым выражением на лицах, необязательно убивать сэра Жерара, чтобы не на шутку взволноваться.

– Вопрос к тебе есть, – ответил барон.

Караван-баши слегка выдохнул, но только слегка. Учитывая размах делегации, вопросец наверняка был еще тот. По знаку барона Тимофей выступил вперед с саблей в руках. За его левым плечом грозно маячил Карл.

– Скажите, баши, это ваша сабля? – спросил Тимофей.

Караван-баши скользнул по ней взглядом. Когда он заметил кровь на клинке, узнавание на его лице сменилось выражением панического ужаса.

– Где вы ее нашли? – прошептал он.

– В теле сэра Жерара, – ответил Тимофей. – И мы все хотим знать, кто ее туда воткнул. Так это ваша сабля?

Ответ, в общем-то, был начертан на лице караван-баши, однако тот старательно замотал головой.

– У тебя ее видели, – заявил барон и добавил, указывая поочередно на Тимофея и на долговязого крестоносца. – Вот он и вот он. Хочешь сказать, что они лгут?!

– Нет, нет, ни в коем случае, – караван-баши замахал руками. – Сейчас, сейчас.

Он быстро огляделся по сторонам, словно надеялся увидеть где-то спасительную подсказку. Наемники по знаку Локерли быстро выстроились вдоль навесов. Сам он тем временем прошел поближе к хозяину. Караван-баши вперил в него взгляд. Мол, спасай хозяина, начальник охраны.

– Сэр Жерар действительно мертв, – сообщил ему Локерли. – Сабля была воткнута в тело, но не все верят, что это ваша сабля. Барон верит.

Последняя фраза прозвучала как приговор.

– Если это вы его порешили, то могли бы и предупредить, – гораздо тише добавил Локерли. – У меня слишком мало людей, чтобы вас теперь защитить.

Это прозвучало как «теперь выкручивайся сам». Караван-баши кивнул буквально всем телом и, еще раз повторив специально для барона свое «сейчас», вихрем метнулся под навес. Вдоль «стен» стояли массивные сундуки. Те, что справа, были открыты. На их крышках и стенках висела аккуратно расправленная одежда.

Караван-баши бросился прямиком к ближайшему сундуку, да так, что чуть не нырнул в него с разбегу. Во все стороны полетели тряпки. Некоторые из них караван-баши быстро перетряс, но ни из одной даже самого простенького ножика не вывалилось.

На центральном столбе Тимофей приметил полосу белой ткани. Внезапный порыв ветра слегка расправил ее, позволив признать в ней перевязь. Барон ее тоже заметил.

– Угу, – произнес он таким тоном, каким он же сказал бы: «Ну вот, мне все ясно!»

Внимание барона не ускользнуло от остальных. Те, кто раньше видел самодельную перевязь на караван-баши, уверенно шептали другим:

– Смотри, та самая. Да точно она!

Наемники уже оглядывались на ворота, прикидывая, как бы половчее пробиться к ним. Однако ворота были заперты, и перед ними выстроился караул с оружием в руках. Караульные смотрели в их сторону.

Локерли, однако, сохранял полную невозмутимость. Скрестив руки на груди, он буравил барона хмурым взглядом. Его спокойствие передалось остальным. Наемники стали поувереннее. Крестоносцы негромко переговаривались, и в их речах – полушепотом и с оглядкой на барона – стали проскакивать высказывания, что мастер может оказаться и прав. Тряпка, может, и та, но не идиот же баши, чтобы так откровенно подставляться под удар. Уж ее-то он мог бы и припрятать в своих сундуках.

Правда, этот аргумент пока что разбивался о простой вопрос:

– Ну а кто тогда?

В поисках ответа крестоносцы оглядывались на Тимофея. Он тоже старался изображать уверенность, что у него получалось хуже, чем у Локерли, и про себя молился о чуде, которое, казалось, только и могло предотвратить грядущее кровопролитие.

– Сейчас, сейчас, – через плечо пообещал караван-баши, ныряя в следующий сундук.

– Если он собирается перетрясти весь свой груз, надо бы ему помочь, – громко проворчал барон. – А то мы его до самого вечера не повесим.

Караван-баши услышал. Ввинтившись во второй сундук так, что во все стороны полетели рубахи и штаны, он извлек еще одну белую тряпку. Быстро развернув ее, караван-баши вытащил на свет саблю.

По рядам собравшихся прокатился удивленный вздох. Сабля была точно такая же!

– Не может быть, – выразил общее мнение барон.

Он даже оглянулся на Тимофея, дабы убедиться, что сабля из его рук каким-то таинственным образом не перекочевала под навес.

– Извольте убедиться сами, – громко отозвался караван-баши, выходя с саблей из-под навеса.

Барон изволил. Караван-баши подбежал к нему и продемонстрировал саблю. Окинув ее внимательным взглядом, барон обернулся к Тимофею. Тот взял саблю у караван-баши и сложил вместе два клинка.

– Черт побери! – сказал барон. – Да они одинаковые.

В первый момент Тимофей был готов с ним согласиться. Затем он заметил отличия.

– Посмотрите, господин барон, – сказал Тимофей, поворачивая полученную от караван-баши саблю. – Здесь камня не хватает.

На гарде справа осталась только смятая ударом золотая оправа. Барон кивнул, показывая, что отметил это.

– И вот здесь, смотрите, потерто покрытие, – продолжал подмечать различия Тимофей. – А вот тут скол небольшой. Пожалуй, все. В остальном они одинаковы. Думаю, вот эта сабля, – он поднял ту, что сразила сэра Жерара, – была сделана позднее как копия той. Или, возможно, ее владелец больше берег свое оружие.

– И кто этот владелец? – спросил барон.

– Этого я, увы, не знаю, – сказал Тимофей и, повернувшись к караван-баши, спросил: – А у вас откуда эта сабля?

Тот внимательно осмотрел оружие, дабы убедиться, что эта не та сабля, которая сразила благородного рыцаря, после чего ответил:

– Это трофей.

– Что-то я не видел тебя на стенах, – возразил барон.

– О нет, господин барон, не сегодня, – поправился караван-баши. – Пару дней назад сарацины налетели на нас по дороге сюда. Мы, слава богу, отбились, а потом я заметил в пыли эту саблю. Думаю, ее обронил один из нападавших. Я взял ее себе, но, разумеется, сразу заплатил остальным их долю.

– Так и было, – сказал Локерли.

Барон отмахнулся, как от комара. Мол, не лезь, и без тебя тут все ясно. Это было обычным делом. Добыча после боя строго учитывалась и делилась на всех участников, а если кто-то желал присвоить приглянувшийся трофей, он вносил от себя что-нибудь равноценное или просто платил отступные.

– Вот поэтому и перевязь самодельная, – констатировал Тимофей. – Кстати, баши, а вы не могли бы надеть ее? Вместе с саблей?

Караван-баши удивленно взглянул на него, но лишь пожал плечами и, метнувшись туда-сюда, принес перевязь. Перебросив ее через плечо, он пристроил на место свою саблю, предварительно вновь проверив, что ему не подсунули окровавленное оружие.

– Посмотрите, – сказал Тимофей. – Все отличия скрыты тканью или положением оружия.

– Вы, мастер, хотите сказать, что кто-то сделал похожее оружие, чтобы свалить вину на этого караванщика? – спросил один из госпитальеров.

– Так оно и было! – тотчас воскликнул караван-баши.

– Бред! – заявил барон. – Убить его можно и проще, и дешевле.

Он так глянул на караван-баши, словно собирался немедля на практике показать, как без хлопот с копированием сабли избавиться от караванщика. Тот побледнел.

– Это если бы хотели погубить караван-баши, – возразил Тимофей. – А если предположить, что главной целью было избежать наказания за убийство сэра Жерара?

– Или этот, – барон указал на караван-баши, – везет груз оружия, и у него целый запас таких сабель.

– Клянусь, никакого оружия, – ответил караван-баши, всплеснув руками. – Только ткани.

– Проверим, – сказал барон и тотчас распорядился обыскать весь караван.

Рыцарям лично копаться в грузе было не по чину, поэтому обыск проводили рядовые крестоносцы. Наемники контролировали, чтобы те в поисках оружия не присмотрели что-нибудь для себя.

Как и полагал Тимофей, обыск ничего не дал. Весь груз действительно оказался тканями или тем, что из них можно было пошить. Среди личных вещей караванщиков обнаружили несколько ножей, но они оказались слишком убогие, чтобы барон признал их за оружие, так что формально караван-баши не солгал ни на йоту.

Барон хмуро посмотрел на него.

– Ладно, верю, – неохотно признал он. – Не твоя это сабля. А чья?!

Караван-баши сжался, насколько позволяли его габариты, и мелко замотал головой. Мол, не знаю, но я не виноват.

Все вокруг оживленно переговаривались, строили предположения о том, кто же все-таки погубил сэра Жерара. Догадки большей частью были запредельно сказочные, с активным участием ангелов и демонов, а меньшей частью просто невероятные.

Кроме того, Тимофей уловил краем уха, что сэр Жерар, как убежденный сторонник суровой дисциплины, популярностью в гарнизоне не пользовался. Хотя без дела тоже никого не наказывал. Таких командиров солдаты обычно не убивают, разумно полагая, что бывают и хуже, а уж убийцам Господь непременно пошлет кого похуже.

– Значит, так, – сказал барон главе каравана, – сейчас скажи своим людям, чтобы собрали там все внизу.

Он указал на северную стену, но явно имел в виду то, что за ней.

– Да какие там трофеи, господин барон?! – вмешался Локерли и пренебрежительно махнул рукой. – Сарацины все с собой утащили.

– Не все, – возразил барон. – Камни оставили, а они нам еще пригодятся.

Локерли оглянулся на северную стену. Ничего сквозь нее, понятное дело, он не увидел. Впрочем, войско сарацин к этому времени все равно уже полностью скрылось за холмами. Вот только никто не мог гарантировать, что они так же бодро не вернутся обратно.

– Рискованное дело сейчас выходить, – заметил Локерли.

– Я бы даже назвал это отчаянной вылазкой, – ответил барон и демонстративно отвернулся, давая понять, что разговор закончен.

Локерли оглянулся на караван-баши. Тот развел руками, одновременно изобразив на лице сложную пантомиму: ну ты же видишь, что сейчас его лучше не сердить. Локерли покачал головой. Затем он махнул рукой своим людям и пошел назначать героев для отчаянной вылазки.

– Идемте, мастер, – сказал барон. – Надо доложить обо всем командору.

Покои командора Антуана де Пелеца находились на верхнем этаже центральной башни. Там ему легче дышалось. А вот барон де Кейн с Тимофеем, пока взобрались наверх, малость запыхались. Тимофей отер рукавом вспотевшее лицо. Барон выглядел бодрее. Ну так он каждый день тренировался – его личные покои были всего лишь этажом ниже.

У дверей покоев командора стоял на страже госпитальер в полном боевом облачении и с коротким копьем в руках. Он заглянул внутрь и доложил:

– Господин командор, здесь барон де Кейн и мастер с ним.

Ответа Тимофей не расслышал, но госпитальер отступил в сторону, позволив им войти.

Командор де Пелец был очень стар и очень болен. Причиной болезни были раны, а причиной ран – старость. По крайней мере, сам командор утверждал, что в молодые годы прорубиться сквозь строй сарацин было для него детской забавой, а уж всякие там пешие копейщики и вовсе были не более чем сорной травой под копытами его коня. Однако с тех пор много воды утекло. Командор постарел, сарацины подучились, и в стычке месяц назад они сбросили командора с коня, после чего трижды поразили копьем. Лекарь, осмотрев раны, пообещал поставить командора на ноги и уложил его в постель.

Там он и лежал на горе подушек и выглядел еще бледнее, чем когда его привезли в крепость после той злополучной стычки. Тимофей с сожалением подумал, что точно так же угасал от ран Гуго Великий после неудачного похода в Каппадокию. Он в итоге так и не встал с постели. А ведь Гуго был моложе и крепче командора.

– Рад вас видеть, господа, – сказал командор. – Я уже слышал о вашей славной победе, и мне не терпится узнать подробности.

Голос у него был сильный и бодрый, да и взор ясный. Угасать он явно не собирался. За столиком в углу лекарь смешивал свои снадобья. Маленький и худенький, он, если бы не борода, запросто сошел бы за мальчишку. Особенно на фоне рослого слуги, который лениво застыл рядом в ожидании приказов.

– За тем и пришли, – ответил барон.

– Тогда я слушаю вас, – сказал командор.

Слуга помог ему поудобнее устроиться на подушках и снова обратился в статую. Барон кратко поведал о недавнем штурме. Тимофей тем временем наслаждался легким сквознячком. В комнате было два окна – одно напротив другого, – и едва уловимый ветерок время от времени прокатывался между ними, обдувая его раскрасневшееся лицо.

За окном слева в небе кружила птица. Когда она снизилась, Тимофей разглядел белую голову и признал сипа. Местные крестьяне поговаривали, что эта птица несет на своих крыльях зло. Ученый араб, с которым Тимофей как-то разговорился на эту тему, заверил мастера, что сипы – самые обычные падальщики, но их талант заранее появляться на месте трапезы сделал из них предвестников неприятностей.

Барон закончил доклад описанием удачного попадания камнем в главаря сарацин, после которого враги обратились в бегство.

– У вас превосходная репутация, мастер, – сказал командор. – Однако здесь вы превзошли самого себя.

Теперь его голос прозвучал заметно слабее.

– Спасибо, господин командор, – с достоинством ответил Тимофей. – Но я думаю, это получилось случайно.

– Я тоже так думаю, – бросил барон.

– Раз вы так единодушны в этом вопросе, мне остается только согласиться с вами, – сказал командор и едва заметно улыбнулся.

В следующую секунду его скрутил приступ жесточайшего кашля. Лекарь вскочил на ноги, чуть не опрокинув плошку с толченым зельем. Командор остановил его жестом и, откашлявшись, спросил у барона:

– Наши потери?

– Трое ранены, двое убиты, – ответил барон. – Пехотинец из новеньких и сэр Жерар.

На последних словах по лицу командора скользнула тень.

– И что самое паршивое, – продолжил барон, – его убил кто-то из своих.

– Не верю! – резко выдохнул командор.

– Тем не менее это так, – сказал барон и, указав на саблю в руках Тимофея, добавил: – Вот этим оружием его проткнули.

Тимофей шагнул вперед и поднял саблю к свету так, чтобы командор мог рассмотреть ее всю.

– Богатое оружие, – тихо сказал командор. – И опасное в умелых руках. Чье оно?

– Мы этого пока не знаем, господин командор, – признал Тимофей.

– Мастер вызвался разобраться в этом деле по справедливости, – добавил барон.

Прежде чем Тимофей успел возразить, что он вообще-то лишь призвал поступить в этом деле по справедливости или, если быть совсем точным, не убивать тех, кто заведомо невиновен, командор ответил:

– Благодарю вас, мастер. Господин барон, я прошу вас занять место сэра Жерара.

Барон склонил голову, показывая, что принимает назначение. Командор снова закашлялся. На этот раз куда серьезнее. Казалось, еще немного – и кашель разорвет его пополам. Лекарь все-таки подскочил к нему, проигнорировав слабый жест командора, и лишь слегка подвинулся, чтобы не загораживать барона с Тимофеем. Командор движением кисти подозвал их к себе.

– Мастер, – он едва сумел выдавить из себя слова в перерывах между приступами кашля. – У вас время до рассвета. Барон, не выпускайте никого.

– Будет сделано, – пообещал барон.

Лекарь замахал на гостей руками. Мол, ступайте, ступайте, больному не до вас! Командор уже кашлял кровью. Барон молча повернулся и вышел из комнаты. Тимофей последовал за ним. На пороге он оглянулся. Лекарь со слугой колдовали над хрипящим командором. Черные одежды придавали им сходство со стервятниками. Тимофей помотал головой, отгоняя неприятное видение, и шагнул через порог. Часовой прикрыл за ними дверь.

– Справедливость – дело хорошее, мастер, – на ходу сказал барон. – А вот неопределенность в подобных делах – наоборот, плохое. Она у воинов чувство локтя убивает.

– Казнь без доказательств определенности не прибавит, господин барон, – парировал Тимофей.

– Не мудрите, мастер, – сказал барон. – Воины – люди простые. Кого вздернули, тот и виновен… Ладно, жду вас завтра с рассветом с доказательствами вины этого караванщика. Не опаздывайте.

Он зашагал вниз по лестнице. Тимофей вздохнул. Первой его мыслью было последовать совету барона и не мудрить. Другими словами, дождаться, когда командору полегчает, и, объяснив ему истинное положение вещей, отказаться от этого задания.

– Это вообще не по моей части, – тихо проворчал Тимофей себе под нос.

Командор бы понял Тимофея, и понял правильно, однако и барон прав – неопределенность в вопросе «Кто это нам бьет в спину?» плохо скажется на гарнизоне. А ведь где-то неподалеку до сих пор бродит приличный отряд сарацинов. Проще говоря, кого-нибудь все равно повесят. Учитывая настрой барона, это будет караван-баши, человек, который никак не походит на того, кто мог бы одолеть в бою сэра Жерара. То есть скорее всего совершенно невиновный человек.

Тимофей снова вздохнул, махнул рукой и поспешил вниз по ступенькам. Барон к тому времени уже успел спуститься на этаж и сделал шаг в коридор.

– Господин барон! – окликнул его Тимофей.

Барон остановился и обернулся:

– Что еще, мастер?

– Если позволите, один вопрос, – сказал Тимофей.

– Вопрос позволяю.

– Вы ведь появились на стенах не сразу, – сказал Тимофей и быстро, прежде чем барон успел подумать: «Уж не меня ли ты подозреваешь?» – добавил: – Может быть, вы видели или слышали что-то подозрительное по дороге?

– Если бы я видел убийцу, я бы тогда же с ним и покончил, – ответил барон.

– Не сомневаюсь, – согласился Тимофей. – Но если не само убийство, то, быть может, кого-то около галереи? Или на ней? Если идти от главной башни, она же будет прямо перед вами.

– Я был на воротах, – сказал барон. – Потом через конюшню прошел к угловой башне. Там я никого не видел. Шум боя, конечно, слышал, но полагал, что это на стене.

Он на пару секунд задумался, затем помотал головой.

– Голоса Жерара я точно не слышал, – добавил барон.

– А в самой башне?

– Тоже нет, – ответил барон. – Хотя дверь на галерею была закрыта. Ах да, на площадке прямо под вами Локерли труса праздновал. Расспросите его. Говорят, этот парень очень дорожит своей шкурой. Такие люди обычно внимательны к тому, что происходит вокруг.

– Спасибо, господин барон, – сказал Тимофей.

Барон коротко кивнул и направился к своим покоям. Тимофей, все еще обуреваемый сомнениями, остался стоять на площадке у окна. Здесь оно было широкое.

За окном лежал тот же унылый пейзаж, что наблюдался с башни, разве что холмы по эту сторону были пониже. Меж ними чуть более светлой полосой тянулась дорога. Она вела в Тиберию и дальше, в Иерусалим, куда Тимофей за четверть века так и не добрался. Всегда отвлекали какие-то дела, причем справедливости ради как минимум в треть из них Тимофей впутывался сам. Хотел как лучше, а дальше оно уже как-то само закручивалось. Вот и теперь он внезапно оказался ответственным за розыск убийцы. Такого в его практике еще не было.

В конце коридора барон обернулся. Тимофей заметил это буквально краем глаза. Мозг, под завязку загруженный другими вопросами, отреагировал с большим опозданием, и когда Тимофей, в свою очередь, тоже обернулся, барон уже входил в свои покои.

Внутри, у самой двери, висело большое зеркало. В нем отражалась кровать у стены и сидящая на ней женщина. Из одежды на ней было разве что ожерелье на шее, но ее это ничуть не смущало. Долговязый крестоносец был прав. Другую такую красотку найти было бы сложно. Женщина на кровати была не просто хороша. Она была идеальна. Тимофей созерцал ее всего одно мгновение – потом дверь закрылась – и почувствовал себя моложе лет на десять. А еще он безошибочно узнал это лицо. На кровати барона сидела жена караван-баши.

– Вот тебе и раз, – вслух произнес Тимофей.

– Вы что-то сказали, мастер? – раздалось сверху.

Тимофей поднял голову. На верхней площадке стоял рыцарь-госпитальер.

– Нет, это я размышлял вслух, – ответил Тимофей. – Передайте, пожалуйста, господину командору, что я выполню его поручение.

Люди во дворе крепости разошлись по своим делам. На воротах, слава богу, никто не висел. Левая створка была приоткрыта. В нее заходили нагруженные камнями ослы и люди.

На взгляд Тимофея, барон послал их за стену сгоряча. Камней в крепости еще хватало. Некоторую ценность представляли лишь столб из песчаника, способный своим весом переломить любую лестницу или хребет – его наемники привезли, – да круглые булыжники для требушета, из них, как потом выяснилось, наемники подобрали всего один.

Карл ждал на выходе из главной башни. На плече у него висела веревка, а в руках он держал обрывок грубой ткани.

– Думаю, теперь уже можно протереть саблю от крови, – сказал Карл. – Все-таки доброе оружие. Обидно будет испортить.

Тимофей согласно кивнул. Взяв у рыцаря тряпку, он старательно очистил клинок, а потом они вдвоем убедились, что не осталось ни единого кровавого пятнышка. Затем Карл быстро скрутил из веревки перевязь для сабли.

– Спасибо, Карл, – сказал Тимофей, примеряя ее на себя; подошла идеально. – У тебя отличный глазомер.

– Это да, – без ложной скромности ответил Карл. – Стрельба из лука его отлично развивает. Если бы не мой брат, я мог бы стать лучшим стрелком в нашей округе.

– А что сделал твой брат? – спросил Тимофей.

– Он сам стал лучшим, – ответил Карл. – Пришлось мне стать вторым.

Тимофей усмехнулся. В ворота проскочили двое наемников с мечами в руках. Створка за ними с тихим стуком закрылась, отрезая крепость от внешнего мира. Караульные задвинули засов. Им служил массивный брус из темного дерева, и, наверное, проще было сорвать ворота с петель, чем сломать его.

– Командор поручил мне найти убийцу сэра Жерара, – сказал Тимофей.

Он произнес это таким тоном, каким обычно жалуются на судьбу. Мол, у меня все плохо, а винить в этом вроде и некого.

– Ответственное поручение, – заметил Карл.

– Я бы сказал, даже слишком.

– Но вы не отказались, – произнес Карл таким тоном, под которым очевидно подразумевалось: «настоящего воина трудности только закаляют».

В молодости подобные утверждения особенно греют душу.

– Я собирался, – признал Тимофей. – Но все случилось как-то очень быстро.

На лице рыцаря отразилось вежливое сомнение.

– Вы ведь сами вмешались, еще до того, как командор дал вам это поручение, – напомнил он.

– Иначе бы они просто перебили друг друга, – ответил Тимофей. – Многим тут только дай повод мечами позвенеть. И это бы еще полбеды, а если бы им под горячую руку попали паломники?

– Вы поступили правильно, мастер, – сказал Карл.

– Скорее справедливо.

– Разве это не одно и то же?

– Слова точно разные.

Карл покачал головой. На его лице отразилось уже откровенное сомнение, но рыцарь так и не нашел что возразить и потому просто сменил тему:

– Так с чего мы начнем?

Тимофей на секунду задумался над этим «мы», потом уточнил:

– Ну вообще-то эта задача поручена только мне, Карл.

– А мне командор поручил защищать вас от любых врагов, – спокойно сказал рыцарь. – Вряд ли убийца будет сидеть сложа руки, если узнает, что вы его ищете. К тому же вы занимаетесь справедливым делом, а долг рыцаря – всегда и всюду сражаться за справедливость. Как ни крути, а я опять с вами.

На самом деле было так. Карл появился в крепости неделю назад – пришел с предыдущим караваном. Как рыцаря, его, понятное дело, пригласили отобедать в главной башне. Там, за общим столом, Карл и поведал, что прибыл на Святую землю защищать христиан от неверных. «Отлично, – ответил на это командор, он тогда еще спускался к столу. – Как раз нужно защитить нашего мастера. Он христианин, хотя и византийского обряда». Карл в ответ спокойно кивнул и с того момента стал верным телохранителем Тимофея в его вылазках за материалами. Даже успел спасти ему жизнь в стычке с разбойниками.

– Хорошо, – сказал Тимофей. – Значит, мы вместе выведем убийцу на чистую воду. Кстати, Карл, а ты вообще умеешь искать убийц?

– Нет, – ответил рыцарь и добавил с улыбкой: – На поле боя они меня сами находят. А вы, мастер?

– Тоже нет, – признал Тимофей. – Хотя кое-что я все-таки об этом читал. Подрядился как-то переписать дюжину книг для монастырской библиотеки, а они оказались по римскому праву. Там стародавние юристы свои лучшие дела подробно разбирали, и я немного их науку себе на ус намотал.

– Это были дела об убийствах?

– Не только, – ответил Тимофей. – Но нам это все равно поможет, потому что суть везде одинакова. Видишь ли, Карл, человеческая природа в чем-то подобна машине. Всегда существуют какие-то невидимые рычаги, которые побуждают человека к действию.

– Похоже на чародейство, мастер, – негромко заметил Карл. – Воинам Христовым не пристало к такому прибегать.

Тимофей помотал головой.

– Нет-нет, Карл, никакого чародейства, – сказал он. – Это не более чем образное описание причин и следствий. Вот, к примеру, возьмем этих паломников. – Тимофей указал рукой на двух босых стариков в серых плащах, которые несли от колодца ведро с водой. – Они хотят поклониться святым местам и ради этого пустились в далекий и опасный путь.

– Наверное, они очень благочестивые люди, – не вполне уверенно предположил Карл.

– Скорее всего, – согласился Тимофей. – Другими словами, благочестие стало тем рычагом, что побудило их отправиться в путь. Не будь этого, они сидели бы дома, в уюте и безопасности.

Карл с пониманием кивнул.

– Вот так же и преступник, – продолжал Тимофей. – Он хоть и плохой, а все-таки человек. Должна быть причина, которая побудила его убить сэра Жерара. Эти латиняне все как один пишут: хочешь найти того, кто совершил преступление, – ищи, кому это выгодно.

Карл в задумчивости погладил подбородок, потом покачал головой.

– Не представляю, – сказал он. – Сэр Жерар – рыцарь ордена. Он дал обеты бедности и нестяжательства и, судя по тому, что я видел, честно их исполнял.

– Это верно, – согласился Тимофей. – У меня сложилось такое же впечатление.

– Поэтому я и подумал вместе со всеми на караванщика, – продолжил Карл. – Такая красавица, как его жена, это ведь тот еще рычаг. Верно?

– Верно, – сразу согласился Тимофей, вспоминая обнаженную прелестницу.

– Но вы все равно считаете, что он на самом деле не виновен?

Тимофей пожал плечами.

– Как у нас на Руси говорят, не пойман – не вор, – сказал он. – К тому же он уж точно не тот человек, который смог бы одолеть в бою сэра Жерара. Тот был прекрасным воином.

– Возможно, сэр Жерар тоже так считал, – предположил Карл. – А излишняя самоуверенность погубила немало славных рыцарей. Отец не раз предупреждал нас с братом против нее. Что, если сэр Жерар недооценил противника и повел себя излишне беспечно, а тот этим воспользовался?

– В твоих словах есть резон, – признал Тимофей. – Я бы даже сказал: серьезный резон. Но вот какая штука, Карл. Если все случилось так, как ты говоришь, то этому баши надо было убивать вовсе не сэра Жерара.

– А кого?

Прежде чем ответить, Тимофей посмотрел по сторонам. Рядом с ними никого не было. Они с рыцарем стояли у стены в трех шагах от закрытой двери главной башни. Сама дверь была толстая, с идеально пригнанными досками без единой щелочки, но прямо над ней располагалось открытое окно. Тимофей шепотом поведал Карлу о том, что он видел в покоях барона, закончив свой краткий рассказ словами:

– Вряд ли она поджидала там сэра Жерара.

– Это да, – Карл кивнул с самым мрачным выражением на лице. – Но черт побери! Ведь это именно барон собирался повесить караванщика. Это с самого начала была его идея. Он должен объясниться!

Рыцарь решительно направился к двери башни. Тимофей бросился за ним:

– Погоди! Да погоди ты, горячая голова!

Карл распахнул дверь. К счастью, за ней никто не подслушивал, а то рыцарь просто смел бы его с дороги. Тимофей перескочил через порог, и дверь сама захлопнулась за ними. Карл уже шагал к лестнице через пустой холл. Левую стену покрывала длинная шпалера, на которой искусно вышитые по ткани рыцари и святые отцы в белых одеяниях призывали менее проработанных крестоносцев идти вперед, к прекрасному граду на холме. Над ними парили ангелы с мечами в руках. Тимофей нагнал Карла, когда тот подходил к граду и одновременно к лестнице.

– Подожди, Карл!

Рыцарь замедлил шаг лишь для того, чтобы Тимофей смог с ним поравняться.

– Знаете, мастер, – на ходу сказал он, – приключение с чужой женой – это одно, а убийство христианина – это уже совсем другое дело.

– Караванщика он пока что не убил, – возразил Тимофей. – Хотел, да, но тут каждый день хотят кого-нибудь убить. Рыцари – народ горячий.

Карл хмыкнул и зашагал вверх по ступенькам.

– А что не так? – спросил Тимофей. – Ты вон сам как рванул. А толку? Хорошо, поругаешься ты с бароном. Женщина у него в постели чужая. Эка невидаль! Он скажет, что она сама пришла, и что дальше? Кроме конфликта с бароном?

– Но ведь он не прав!

– Не прав, – согласился Тимофей, прыгая через ступеньку, чтобы поспеть за рыцарем. – Вопрос: насколько он не прав?

– Но это же очевидно, мастер! Он хотел завладеть этой женщиной и для этого собирался повесить ее мужа.

– Чего в итоге не сделал.

– Только благодаря вам, – возразил Карл, хотя шаг все-таки замедлил.

Теперь Тимофей поспевал за ним без труда. К тому времени они уже поднялись на третий этаж. На площадке стояла здоровенная статуя из светло-серого камня. Она изображала ангела с острыми крыльями и двумя мечами и стояла на самом краю так, чтобы ее без труда можно было сбросить на голову врагу.

– Пусть так, но не повесил же, – стоял на своем Тимофей. – За дурные помыслы пусть с него святой отец спрашивает. Это его епархия. А нам надо разобраться, кто и зачем убил сэра Жерара, в чем ты мне обещал помочь.

Последняя фраза заставила-таки рыцаря остановиться.

– Я, мастер, от своих слов не отказываюсь, – сказал Карл.

– Тогда, пожалуйста, не поднимай бучу раньше времени, – ответил Тимофей.

– Раньше времени. Вы хотите сказать…

Окончание фразы повисло в воздухе, но вполне прочитывалось на лице рыцаря. Мол, неужели барон мог убить сэра Жерара?! То есть, будучи превосходным воином, конечно, мог, тем более что он-то не забыл при выходе на стену ни щит, ни броню и имел все преимущества в поединке, – но как он вообще мог пойти на такое?!

– Я хочу сказать вот что, – тихо произнес Тимофей. – Как мы с тобой слышали, сэр Жерар тоже проявлял интерес к жене караван-баши. Опять же, он был беден. По обету или жизнь так сложилась – не так важно. Важно, что убийца мог себе позволить куда более богатое оружие, а значит, не так уж нуждался в тех монетах, которые он мог взять с трупа сэра Жерара. Это не отменяет полностью возможность ограбления, алчность человеческая подчас бывает безгранична, но, возможно, причиной убийства были все-таки не деньги.

Карл хмуро кивнул.

– Вы думаете, что барон решил одним ударом прикончить двух зайцев? – медленно, одновременно прокручивая эту мысль в голове, произнес он. – Убил соперника и хотел повесить мужа?

– Пока я думаю, что не надо торопиться с выводами, – тотчас ответил Тимофей. – Убил или только воспользовался ситуацией – этого мы пока не знаем. То, что он все-таки не повесил караванщика, пока что говорит в его пользу. Тем не менее эта женщина представляется мне главной из причин, которые могли сподвигнуть кого-то на убийство, и она сейчас у барона. По крайней мере, мимо нас она не проходила, а лестница одна.

– И что мы будем делать?

– Для начала подождем, когда она выйдет, – сказал Тимофей. – Я уверен в том, что видел, но в таком важном деле лишний раз удостовериться не помешает. Да и два свидетеля лучше, чем один, если придется докладывать командору.

– Если? – уточнил Карл.

– Вряд ли его заинтересуют любовные похождения барона с какой-то простолюдинкой. Я имею в виду: сами по себе.

– А если они связаны с убийством?

– Тогда да, но это нам с тобой еще надо доказать. Время у нас есть, так что давай-ка все хорошенько обдумаем и понаблюдаем. Лучше, конечно, незаметно. Вдруг кто-то еще проявит интерес к этой женщине.

Он огляделся по сторонам. Особых укрытий на этаже не было. Разве что пара ящиков, в которых рослый рыцарь при всем желании бы не поместился, да каменный ангел на лестничной площадке.

– Если незаметно, то лучше оттуда. – Карл махнул рукой вдоль коридора. – С балкона. Оттуда мы будем видеть все, а сами можем укрыться за выступами.

– Отличная идея, – согласился Тимофей.

Они быстро, но стараясь не топать, прошли по коридору. У двери Тимофей прислушался. За ней было тихо. Впрочем, возможно, толстая дверь просто глушила все звуки. Тимофей махнул рукой – мол, идем дальше, – и они с Карлом вышли на балкон. Сам выход оказался узким. Пройти там можно было лишь по одному и склонив голову. Зато дальше места хватило бы и втроем спокойно развернуться.

С балкона были видны двор, башня с требушетом и прилегающие к ней стены. На башне стоял крестоносец. Опираясь на копье, он глядел на те холмы, за которыми скрылись сарацины. Над холмами потянулась вверх тоненькая струйка дыма. Затем еще одна, и еще одна. Сарацины, не сильно прячась, разворачивали лагерь.

Дюжина человек – самые крепкие из паломников и караванщиков – поднимали на стену каменный столб. Ими руководил один из госпитальеров. Лица его Тимофей не разглядел, но тот был в черном плаще с белыми крестами. Чуть в стороне стоял Локерли и, скрестив руки на груди, наблюдал за подъемом столба. На галерее, где убили сэра Жерара, сидел Орест. Свесив босые ноги, он невидящими глазами смотрел куда-то вверх. То ли молился, то ли парил на крыльях своего безумия.

Тимофей выглянул обратно в коридор. Там по сравнению с залитым солнечным светом балконом было темновато, но не настолько, чтобы у кого-то оставался шанс незамеченным подобраться к двери или выйти из нее.

– Как будто лису у норы караулим, – с улыбкой заметил Карл.

– Похоже на то. Ты охотился на лис?

– Каждую зиму. У всех сестер были лисьи воротники.

– А мне как-то не довелось, – с легким сожалением отозвался Тимофей. – Сестры есть или были, а вот с воротниками не сложилось.

– Были? – переспросил Карл. – Вы не знаете, живы ли они?

– Нет. Я давно не был дома. Сначала уехал в Византию, потом на Восток.

– Вы много путешествовали, мастер.

– Немало. – Тимофей кивнул. – Да можно сказать, я всю жизнь в дороге. Почитай, с девяти лет. Меня тогда отдали в учение к моему дяде Никодиму. Поезжай с ним, сказали родители, обучишься ремеслу, посмотришь мир. – Тимофей вздохнул. – Ну что тут сказать? Посмотрел.

– Ну и как вам мир?

– Местами красивый, но уж больно жестокий. Особенно здесь, на Востоке.

Горы трупов, головы на кольях, сожженные дотла деревушки – с городами, которые имело смысл захватывать, обходились все-таки помягче, – все это уже давно составляло основу дурных снов Тимофея.

– А как вы на Восток попали? – спросил Карл.

– С крестоносцами. Вот ведь прямо судьба такая. Мы-то с дядей от войны бежали. Наши князья между собой разодрались. Дядя тогда сторону князя Давида держал, так нас дома сгоряча чуть ли не предателями выставили. – Тимофей помотал головой, отгоняя неприятные воспоминания. – Потом занесла нелегкая в Византию, а тут, оказывается, своя война.

– Вы ушли с неправой войны, чтобы сражаться за правое дело, – переложил его рассказ Карл. – Лично я вижу в этом Божий промысел.

Тимофей в этом видел скорее цепь неудачных стечений обстоятельств. Если бы их не обокрали на корабле, они бы не задержались на пристани, разговорчивые провансальские крестоносцы не прознали бы, что с ними в одной корчме коротает время «русский мастер по катапультам», и сам граф Раймунд Тулузский не пришел бы уговаривать мастера присоединиться к их походу. Он, кстати, тоже видел в этой встрече Божий промысел. С Господом и графом особенно-то не поспоришь, тем более когда они заодно, и вскоре дядя с племянником оказались под стенами Никеи.

– Как сказал мой дядя, это не наша война, зато тут точно не придется стрелять по своим, – подытожил Тимофей, поведав Карлу эту историю.

Карл нахмурился:

– Это он вам неправильно сказал. Освобождение Гроба Господня – это война каждого настоящего христианина. Даже папа с патриархом ради этого примирились.

– Да, наверное, неправильно, – ответил Тимофей. – Ну по крайней мере по своим я действительно здесь не стрелял.

– По русским?

– По христианам. На таком расстоянии, – Тимофей махнул рукой в сторону перекрестка, – попробуй разгляди, русский там, франк или, может быть, вообще какой-нибудь варяг. Вон сэр Патрик. – Он указал на идущего по двору седого рыцаря. – Он прибыл из Ирландии, а можно ли это угадать, глядя на него отсюда?

Карл некоторое время разглядывал старого рыцаря. Говорят, уроженцев Ирландии выдают рыжие волосы, но сэр Патрик давно поседел. Узор на его щите потускнел еще раньше, хотя все еще оставался различим. Щит был поделен на четыре квадрата, из которых два были красными и два – белыми. Что это означало и относилось ли как-то к Ирландии, Карл не знал.

– Нет, не могу угадать, – признал рыцарь. – А вы как узнали об этом?

– Он сам как-то рассказал по случаю, – ответил Тимофей.

Карл улыбнулся. Из-за угла донеслись звонкие удары металла по металлу. Должно быть, кузнец взялся за работу. В такую жару в крепости работал только он. Тимофей стер рукавом пот со лба. Солнце прожаривало крепость не хуже, чем кузнец железяки в своем горне.

– Это хорошо, что вам не довелось стрелять в своих, – продолжил Карл начатый разговор. – Отец рассказывал, что русские воины тоже участвовали в том походе.

– Может, и участвовали, – не стал спорить Тимофей. – Слухи такие ходили, это точно. Только все русские, кого я тогда встречал, оказались людьми Гуго Великого.

– Это который граф Вермандуа? – тотчас переспросил Карл.

– Он самый. Мать-то его, королева Анна, была дочерью нашего князя Ярослава. Ее франки так и звали: Анна Русская. Ну и люди ее тоже были частью русские, наших-то одно время у франков вовсю привечали. Когда Гуго стал собирать войско, кое-кто из них вполне мог тряхнуть стариной, но мне встречались уже их дети. Все они выросли среди франков, половина и вовсе по-русски не говорила. Даже не знаю, можно ли их считать русскими… Хотя мы с дядей точно русские, так что, возможно, эти слухи были о нас.

Тимофей развел руками. Мол, а почему бы и нет? Карл улыбнулся в ответ и спросил:

– А самого Гуго вы видели?

– Несколько раз.

– Я столько слышал о нем, – сказал Карл. – Он спас армию крестоносцев в битве при Дорилее.

– Было дело, – подтвердил Тимофей. – Нас тогда сарацины окружили, а он привел на помощь рыцарей.

– Мой отец был среди них!

– А как его звать?

– Ульрих фон Галит из Зальцбурга.

Тимофей покопался в памяти, но никого с таким именем там не отыскал. Хотя за прошедшие годы столько рыцарей прошло перед глазами, что каждого и не упомнишь. Архиепископ из Зальцбурга точно был. Звали его Тьемо и убили его в той же битве, что и дядю Никодима.

– Нет, – Тимофей покачал головой. – Не встречал. Хотя, может, и встречал, но нас друг другу не представили. Я ведь тогда совсем мальчишкой был. Сколько же мне было?.. Одиннадцать вроде. Да, точно, двенадцать мне стукнуло аккурат в тот день, когда Антиохию взяли.

– Это когда разбили армию Кербоги?

– Он чуть позже подошел, – ответил Тимофей. – Дня через три-четыре, точно уже и не вспомню. Мы только-только в городе обосновались. Еще цитадель не взяли, а он уже тут как тут.

– И с бесчисленной армией!

Тимофей кивнул. Не бесчисленной, конечно, но сарацин действительно было в разы больше, чем крестоносцев. Тем не менее взять город с налету им не удалось. Тогда сарацины осадили Антиохию. В городе начался голод. Уверенный в грядущей победе, Кербога высокомерно отказался от переговоров с крестоносцами. Как оказалось, напрасно. Осознав, что в случае еще одного штурма Антиохию им точно не удержать, крестоносцы вышли из города и перебили осаждавших.

Сарацин погубила самонадеянность. В мозгу тотчас всплыли слова Карла о том, что и сэра Жерара могла погубить она же. Посчитав, что его враг слаб, он позволил ему ударить первым и погиб. Это вполне объясняло, как был сражен столь славный воин, но, увы, лишь расширяло список подозреваемых. В той или иной степени держать оружие в руках тут могут все. Тимофей подумал, что при таком раскладе проще было бы зайти с другой стороны, но где эта другая сторона, сообразить не успел. Карл сбил его с мысли.

– Мой отец и там сражался, – сказал рыцарь. – Дважды был ранен, но бился до самого конца. Может, вы его даже видели, хотя и не знали, что это он.

– Вполне возможно, – согласился Тимофей.

Он во время боя был на городской стене, вместе с парой крестоносцев помогая дяде Никодиму обслуживать сразу полдюжины баллист. Оттуда Тимофей отлично видел и выход армии крестоносцев, и притворное отступление сарацин, которое под яростным натиском крестоносцев быстро превратилось в настоящее, и безжалостное избиение бегущих.

Сам Кербога сумел унести ноги, но вскоре умер. Многие при этом добавляли, будто бы его постигла Божья кара за то, что посмел противостоять святому воинству. Тимофей в это не верил. Если бы Господь снисходил до каждого бездарного полководца на этой войне, Он бы только и делал, что мотался с небес на землю и обратно. Еще и нимб бы где-нибудь по дороге потерял.

– Отец потом много где побывал, – тем временем продолжал Карл. – Дошел до самого Иерусалима и вернулся домой с богатыми трофеями. Я вырос на его рассказах об этом великом походе, а вы в нем участвовали. Как я вам завидую, мастер!

Тимофей едва заметно усмехнулся. В памяти всплыло, как он выходил совсем один после разгрома третьей армии крестоносцев в Каппадокии, как прятался от каждого всадника и шел ночами, умирая от голода и вздрагивая от каждого шороха, как на побережье из последних сил махал рубашкой проходящему мимо кораблю и одновременно молился Господу, чтобы это были не сарацинские пираты.

Это оказались греческие пираты. Тимофей потом им в благодарность за спасение две баллисты на корме построил, неожиданно для самого себя заложив основу своей репутации мастера, способного собрать отменную боевую машину из любых подручных материалов. Потом эта репутация иногда приносила Тимофею выгодные заказы, а иногда, в той ее части, где он значился пособником пиратов, – неприятности.

– Всякое бывало, – сказал Тимофей. – И хорошее, и плохое. Хорошего могло бы быть и побольше. А если судить по результатам, то в конце пути я здесь, – он жестом обвел видимую часть двора, подразумевая под ним всю крепость, – в старом укреплении на самой границе, без денег и без семьи.

– А кто вам сказал, что это уже конец пути? – отозвался Карл. – Может быть, здесь ваш путь только начинается.

Ответить Тимофей не успел. Из покоев барона выскользнула женщина. Одна. На этот раз она была одета и даже обута в легкие сандалии. Широкая темно-красная одежда скрывала фигуру, но лицо оставалось открытым. Только волосы были убраны под платок такого же красного цвета.

– Это она! – одними губами произнес Тимофей.

Вряд ли, конечно, в покоях барона пребывали другие дамы, но абсолютной уверенности в этом у Тимофея не было. Закрывая дверь, женщина огляделась по сторонам. Тимофей с Карлом тотчас отпрянули за стену. Когда они снова выглянули, женщина быстро шла по коридору к лестнице.

– Красный платок, – прошептал Карл. – Разве это не знак огнепоклонников?

– Иногда – да, – тихо ответил Тимофей. – А иногда знак того, что женщина не знает, как выглядят огнепоклонники. Второе случается чаще.

Подходя к лестнице, женщина бросила взгляд вверх-вниз – не идет ли кто по ней? – и, никого не заметив, сбежала по ступенькам.

– Идем за ней? – спросил Карл.

– Да.

Когда они, в свою очередь, приблизились к лестнице, женщина уже была в самом внизу. В проеме промелькнул ее красный платок. Тимофей с Карлом поспешили следом. Дверь снова открылась, и в коридор вышел сам барон.

– По крайней мере, она его не зарезала, – на ходу шепнул Тимофей Карлу.

– А могла?!

Тимофей пожал плечами.

– Хороши бы мы были, если бы у нас под носом еще одного рыцаря убили, – тихо проворчал Карл.

– Ну по крайней мере в этот раз мы бы точно знали, кто это сделал, – отозвался Тимофей.

– Это да.

Они вышли из башни. Тимофей прищурился от солнца, но женщину заметил сразу и кивком указал на нее Карлу. Та зашла под белый навес. Хозяин каравана сидел на сундуке и разговаривал с Локерли. Точнее, он говорил, а Локерли слушал и время от времени кивал.

Когда под навес зашла женщина, караван-баши отодвинул Локерли и поспешил к ней. Тимофей машинально отметил, что женщина на целую на голову выше мужа, но она тотчас почтительно склонилась к нему, зрительно уравняв их рост.

Караван-баши что-то спросил, и женщина ответила. Самого разговора Тимофей с Карлом не слышали, но не было похоже, чтобы караванщик сердился на жену или отчитывал ее за отлучку. Напротив, он казался вполне довольным.

– Для человека, которого меньше часа назад чуть не повесили, он выглядит слишком безмятежно, – прошептал Тимофей.

– Что, мастер? – шепотом переспросил Карл.

– Я говорю, он слишком спокоен, – ответил Тимофей. – Когда меня вешали, я гораздо больше волновался. Особенно в первый раз.

Во взгляде Карла нарисовался немой вопрос, который при упоминании «первого раза» стал особенно выразительным. В этот самый момент беседа под навесом закончилась. Женщина начала собирать разбросанные вещи. Локерли посторонился, чтобы ей не мешать.

– Пойдем-ка переговорим с этим баши, – сказал Тимофей.

Едва завидев Тимофея с Карлом, караван-баши вскочил с ковров и выбежал им навстречу, приветствуя обоих, как дорогих гостей. Раскланявшись, он пригласил их под навес и приказал жене подать лучшего вина. Тимофей отрицательно помотал головой. Карл тоже отказался. Караван-баши не стал настаивать.

Женщина вместо вина предложила им чистой воды. На это Тимофей с Карлом согласились. Пока она разливала воду по чашкам, мужчины устроились на коврах. Тимофей – напротив караван-баши, Карл – чуть правее, где он мог опереться спиной на сундук и откуда видел всех сразу. Только Локерли остался стоять, привалившись плечом к угловому столбу.

Все это время караван-баши без устали восхвалял справедливость и мудрость «мастера по катапультам».

– Даже не знаю, как вас благодарить! – восклицал он.

– Я подскажу, – сказал Тимофей, улучив момент в паузах между славословиями. – Для начала расскажите нам, пожалуйста, все вот об этой вот сабле.

Он едва успел коснуться висящего на боку оружия. Караван-баши так всплеснул руками, что порыв ветра от его широченных рукавов заставил взметнуться тряпки, развешанные по сундукам, а Тимофей чуть всю воду из чашки не расплескал.

– Клянусь вам, спаситель мой, – воскликнул караван-баши, – эту саблю сделали мои враги, чтобы погубить меня. Ох, если бы не вы, они бы уже преуспели!

– Дороговато бы им встало ваше устранение, – заметил Тимофей.

– Когда речь идет о мести, на Востоке не принято думать о цене, – отозвался караван- баши.

– И кто вам может мстить? – спросил Карл.

– Враги!

Караван-баши произнес это с таким убеждением в голосе, что Тимофей даже на мгновение поверил, что у караванщика действительно есть какие-то враги. Например, обжуленные партнеры или облапошенные покупатели. К сожалению, ни одного из врагов – ни здесь, в крепости, ни вообще в мире – караван-баши назвать по имени так и не смог, что серьезно обесценивало его версию.

– Серьезные враги, баши, скорее всего были у сэра Жерара, – спокойно сказал Тимофей. – Хотя это, конечно, не исключает того, что и вы могли попасть им под руку.

– Так и было, спаситель мой, так и было!

– Все может быть, – сказал Тимофей. – И все-таки расскажите мне о сабле. Не об этой, а о ее копии, которая у вас. Она ведь все еще у вас, верно?

Караван-баши не поленился залезть в сундук и, достав оттуда саблю, подтвердил, что его сабля все еще у него. Уложив ее на коленях, он пустился в долгий и путаный рассказ о своих приключениях.

Два дня назад его караван подвергся нападению сарацин. Точнее говоря, натолкнулся на их разведчиков, которые, понятное дело, выслеживали караван. Больше, по словам караван-баши, делать в тех краях абсолютно нечего. Не ожидая, что их цель так близко, сарацины вылетели навстречу каравану на повороте дороги. К счастью, охрана была начеку и вместе с паломниками задала им жару. Четверых сарацин убили на месте, еще пять или шесть сумели улизнуть.

Самого караван-баши, по его словам, в ходе боя оттеснили в ближайший овраг. На этих словах женщина едва заметно улыбнулась, однако, когда Тимофей оглянулся на нее, она уже снова хлопотала по хозяйству. Овраг оказался глубоким, и пока баши из него выбрался, бой уже закончился. Там, в овраге, он и нашел саблю.

– Иду по дну, – рассказывал караван-баши. – Смотрю, где подняться, и вдруг вижу – лежит! Прямо поперек дороги.

– Вот так просто и лежит? – спросил Тимофей.

– Да, вот так просто и лежит. Там передо мной всадник через овраг перескочил, так это он обронил. Я сразу заметил, как его качало в седле. Не иначе, ранен был.

– Если раненый через овраг перескочил, то, наверное, тот был не такой уж и большой, – заметил Карл.

– Не бездонная пропасть, – заметил Локерли.

– Но глубокая, – немедля уточнил караван-баши. – Меня оттуда мои люди вытащили, а то бы и сгинул там в глубинах. Нам ведь там даже просто задерживаться было опасно. Те, которые удрали, могли навести на нас основное войско, а вы сами видели, сколько у меня людей.

– Немного, – согласился Тимофей.

– Очень немного, – добавил Локерли.

– При должной выучке бойцов этого достаточно, – строгим тоном парировал караван-баши.

Локерли не стал спорить.

– Так сарацины, что на нас напали, могли быть те же самые, – сказал Карл.

– Чего не знаю, того не знаю. – Караван-баши широко развел руками. – По голосу я никого не признал.

Последняя фраза, должно быть, шла как шутка. Тимофей вежливо улыбнулся. Караван-баши посмеялся за всех и снова развел руками.

– Но вот что я вам точно скажу, – отсмеявшись, уверенно заявил он. – Эту саблю мне те сарацины и подбросили. Я тогда-то этого не понял, а сейчас ясно вижу. Подбросили! Думали через мою наивность погубить благородного рыцаря и меня с ним заодно. И ведь почти получилось. Если бы не вы, точно бы получилось. Дойду до Иерусалима, непременно за ваше здравие службу закажу. Непременно!

– Спасибо, баши, – сказал Тимофей. – Но до Иерусалима еще надо дожить.

– Дожить? – вскинулся караван-баши. – То есть как это дожить?! Разве не благородный рыцарь был их целью?

– Скажем так, он был основной целью, – уточнил Тимофей. – Но это не отменяет того, что у других злодеев нет своих видов на вашу голову.

– Затем и держу охрану, – с тяжелым вздохом поведал караван-баши. – Ох, если бы вы только знали, сколько злодеев только и ждут подходящего момента.

– От барона ваша охрана не спасет, – заметил Тимофей.

Женщина бросила на него внимательный взгляд из-под ресниц.

– Извините, мастер, – сказал Карл, вскакивая на ноги. – Я сейчас!

Он быстро выскочил из-под навеса. Тимофей удивленно оглянулся. Местные мальчишки затеяли дразнить Ореста. Они корчили ему рожи и кидались камнями. К счастью, все пригодные для смертоубийства камни давно перекочевали на стены и во дворе подобрать можно было лишь мелкую гальку. Безумец, сидя на галерее, крутил головой, пытаясь понять, что происходит.

– А ну, брысь! – рявкнул Карл на хулиганов. – Еще раз увижу, всем уши оборву!

Мальчишки бросились врассыпную.

– А вы что скажете, начальник охраны? – спросил Тимофей у Локерли.

Локерли пожал плечами. Будь Тимофей один, он бы этим и ограничился, но под строгим взором хозяина добавил:

– Все паломники – простые люди. Есть пара приличных, есть монах, а остальные – простой люд. Воинов нет ни одного. Это к сожалению, нам бы они в дороге пригодились. Богачей тоже нет.

– Или они скрывают это, – сказал Тимофей. – Чтобы не привлекать к себе внимания.

– Богача, мастер, сразу видно, – ответил Локерли. – По манерам, по поведению, даже по походке. Ворья среди них я тоже не заметил. Это к счастью. Если вас так интересует мое мнение, то все они – обычные богомольцы. Я бы не стал тратить на них время.

– А на кого бы вы потратили время? – спросил Тимофей.

Локерли снова пожал плечами.

– Я не из праздного любопытства у вас спрашиваю, – сказал Тимофей. – Говорят, во время боя вы занимали позицию в угловой башне.

Он чуть было не сказал «прятался», но вовремя сообразил, что после этого на сотрудничество со стороны Локерли можно даже не надеяться. Лучник все равно понял его правильно и нахмурился.

– Там вы могли слышать, что происходит на галерее, – продолжил Тимофей. – Или даже видеть.

Локерли на этот раз нахмурился задумчиво, потом сказал:

– Видеть – точно нет. Дверь была закрыта, да и я больше в окно за врагом наблюдал. Слышать… Пожалуй, тоже нет. Там, как вы помните, было весьма шумно. Я даже, как барон подошел, не услышал, пока он в ухо не рявкнул. Я там чуть на месте не… не принял его за сарацина.

– Понятно. – Тимофей кивнул.

– Но я рыцаря не убивал, если вы к тому клоните, – добавил Локерли. – Я ведь не сбежал.

– А если бы убил – сбежал бы сразу? – спросил Тимофей.

– Конечно, – легко отозвался Локерли. – Когда нас за камнями отправили, вскочил бы на коня – и только вы меня и видели. Я барона знаю еще по Триполи. Ему повесить человека – раз плюнуть.

При этих словах караван-баши заметно побледнел. Рог на главной башне подал сигнал к смене караула. Тимофей поднялся.

– Что ж, – сказал он, – пойду порасспрашиваю других. Если вдруг вспомните или услышите что-нибудь про убийство сэра Жерара, дайте мне знать.

– И какова будет ваша благодарность? – сразу спросил Локерли.

– Я не дам барону повесить вашего хозяина, – ответил ему Тимофей.

Судя по выражению лица Локерли, он рассчитывал на иной ответ. Караван-баши, напротив, это вполне устраивало, и он клятвенно заверил Тимофея, что, если он вдруг узнает, кто убийца, – тотчас выдаст его мастеру.

На ловца, как говорится, и зверь бежит. С поста сменился Мартин. Тихонько насвистывая себе под нос, крестоносец шел мимо главной башни.

Это был невысокий крепкий мужчина. По возрасту скорее всего ровесник Тимофея, хотя седина в висках намекала, что повидал он за эти годы гораздо больше. Его стоптанные сапоги впитали пыль тысячи дорог, а сюрко настолько выцвел, что теперь только со слов Мартина и можно было узнать, что когда-то тот был небесно-синего цвета.

Тимофей окликнул крестоносца.

– Чем могу помочь, мастер? – отозвался Мартин.

– Есть у меня кое-какие вопросы, – сказал Тимофей. – О сегодняшнем бое.

– Это сколько угодно, – ответил Мартин. – Только у меня, пока стоял на посту, совсем в горле пересохло.

– Так у меня в казарме найдется, чем его промочить, – сказал Тимофей.

– Тогда я весь ваш, – легко откликнулся Мартин.

Казармой в крепости называли галереи западной, самой дальней от ворот стены. Их, конечно, основательно перестроили. Верхняя галерея превратилась в кельи для рядовых госпитальеров. Для сэра Жерара, как предводителя отряда, отвели покои в главной башне, на том же этаже, где располагались покои барона, а все прочие рыцари ордена практиковали смирение в тесных, хотя и персональных, каморках.

Нижняя галерея была разделена пополам. Справа обитали простые крестоносцы, левую половину занимала трапезная для них же. Рыцари обедали в главной башне. Пол в трапезной был земляной, но его регулярно подметали. На полу стояли столы и скамьи. Справа от входа размещался очаг, а рядом с ним – здоровенная бочка с водой. Она так давно там стояла, что уже вросла в землю. Слуги наполняли ее поутру из крепостного колодца. Пить эту воду было можно, но она нисколько не освежала.

За крайним столом долговязый крестоносец с каким-то паломником играли в кости. Еще человек пять наблюдали за игрой. Тимофей сходил в свою комнату и принес бурдюк с вином. Его комната располагалась на первом этаже, поскольку даже мастеру-горожанину не по статусу жить наравне с рыцарями, зато она была вдвое просторнее, чем келья госпитальера. Мартин тем временем раздобыл две деревянные кружки, и они расположились у стены, подальше от игроков.

– По рецепту или не будем здоровьем рисковать? – спросил Тимофей.

За последний месяц эта фраза стала дежурной шуткой в гарнизоне. Знающие люди говорили, будто бы вино убивает в воде всякую заразу. Византийский лекарь подтвердил это и даже огласил правильный рецепт: на две меры воды следовало добавить всего одну меру вина. Однако тут уже каждый сам решал, насколько он беспокоится о своем здоровье. Кто-то вливал вино строго по рецепту, кто-то предпочитал обеззаразить поосновательнее, а кто-то водой лишь кружки споласкивал.

– Здоровье у нас одно, – сказал Мартин.

– Значит, не будем, – подвел итог Тимофей, разливая вино по кружкам.

В бурдюке плескалось отличное кипрское. Тимофей купил его в Триполи и берег для особого случая. Такое действительно не стоило разбавлять водой.

Они выпили.

– Доброе вино у вас, мастер, – похвалил Мартин. – Так чем я могу вам помочь?

– Командор поручил мне дознаться, кто все-таки убил сэра Жерара, – ответил Тимофей. – А ты стоял неподалеку на часах, может, и слышал чего-нибудь.

Мартин помотал головой.

– Извините, мастер, тут я вам ничем помочь не смогу, – сказал он. – Как только тревогу подняли, я на стену побежал. При общей тревоге только те, кто на башнях, на местах остаются. Бойцов у нас маловато, поэтому такое правило.

– Понятно, – сказал Тимофей.

Раньше он на это внимания не обращал.

– А сэр Жерар, когда я уходил, еще только паломников гонял, – продолжил Мартин. – Те вдруг тоже на войну собрались. Что, думаете, кто-то из них его пырнул?

– Вряд ли, – ответил Тимофей.

Стук костей по соседней столешнице оборвался громким и полным досады восклицанием. Должно быть, последний бросок оказался на редкость неудачным.

– Разве что кто-то из них мечтал снискать славу в бою, – добавил Тимофей. – А сэр Жерар услал всех в самый тыл. Да только я сомневаюсь, что среди них нашелся такой молодец.

– Ну да, – согласился Мартин. – Что ему, сарацинов для них жалко, что ли? Этого добра тут полно. Он же этих болванов прогнал, чтобы под ногами не путались. Будь там воины, лишними бы они точно не были. Нет, мастер, если это не караванщик за жену его прирезал, я даже не знаю, что и думать.

– Вопрос в том, действительно ли сэр Жерар ухаживал за чужой женой? Все-таки рыцарь ордена уже наполовину монах. Хотя, конечно, в таком деле иногда достаточно пустых слухов, чтобы муж вспылил.

– Да какие там слухи, мастер?! – Мартин широко ухмыльнулся. – Я ж его видел с ней. Тоже мне, образец благочестия! Перья распушил, будто тетерев на току. Так и вился вокруг нее. Да точно муж его прирезал. Если бы к моей жене такой тетерев подлетел, я бы его быстро ощипал. А что караванщик потом вывернулся, так в петлю-то никому не охота. Скажем прямо, он тут в своем праве. Был бы рыцарем, мог бы того на честный бой вызвать, а так… Хотя что так-то? Он ведь и так не в спину ударил.

Тимофей согласно кивнул.

– Все верно, – сказал он. – Вот только не похож караванщик на человека, способного одолеть сэра Жерара в бою. Совсем не похож. Да и сабля эта! Она ж прямо на него указывает. Ну не идиот же он.

Тимофей раздраженно отставил кружку. Где-то на самом краю сознания вертелась мысль, что сабля эта и есть ключик к разгадке, но Тимофей нигде не видел подходящей замочной скважины для такого ключа. Точнее, опять же краем сознания он понимал, что наверняка ее видел, да не признал.

– С саблей-то, быть может, все как раз просто, – сказал Мартин. – Вспылил да и схватил, что под руку подвернулось. Она же у него рядом на столбе висела.

– Я тоже так подумал, – ответил Тимофей. – Пока вторую саблю не увидел. Вот тут засомневался. Как-то уж очень похоже, будто его подставить хотят. Встает вопрос, кому это выгодно?

– Да пес его знает. – Мартин пожал плечами. – Караван-то так себе. Одни тряпки да сабли эти. Ради этого схватиться с сэром Жераром? Тем более раз уж одна сабля в руках, я бы взял ее да сбежал.

– Забавно. – Тимофей усмехнулся. – Вот и Локерли говорит, что, если б он убил, враз бы сбежал.

– Так до Триполи, можно сказать, рукой подать, – спокойно отозвался Мартин. – Если верхом, конечно. А там сразу в порт и, как говорится, ищи-свищи!

Тимофей признал, что это было бы разумно.

– Значит, надо высматривать бойца, которому бежать с одной саблей было невыгодно, – отметил он. – Такого, у которого здесь есть какая-то ценность, которую он потерял бы при бегстве.

– В нашей дыре, мастер, терять можно только время. – Мартин вытряхнул в рот последние капли, облизнулся и добавил: – И к тому же все бойцы тогда на стенах были.

– Не все, – очень тихо произнес Тимофей.

Над столом повисла тревожная тишина. Мартин оглянулся по сторонам. Никто не подслушивал. У игроков в кости пошла большая игра, и все ждали, что там выкинет долговязый крестоносец.

– И кого не хватало? – шепотом спросил Мартин.

– Во-первых, Локерли, – тихо сообщил ему Тимофей. – Мы о нем ничего пока не знаем, а он все-таки начальник охраны каравана, а значит, и самого баши, и его жены.

– Я все о нем знаю, – сказал Мартин. – Наливайте по второй, я вам сейчас про него все расскажу.

Бурдюк совершил второй круг над кружками. Себе Тимофей налил совсем чуть-чуть, исключительно чтобы поддержать компанию. Стук костей по столешнице утонул в бурных восклицаниях. Долговязый бросил особенно удачно и сорвал куш. Его противник не скрывал досады. Мартин сделал добрый глоток и начал:

– Локерли этот раньше с нами был.

– Раньше – это когда? – сразу уточнил Тимофей.

– Да где-то сразу после взятия Триполи, – ответил Мартин. – Точнее уже не скажу. Сам-то он говорит, что и он в штурме участвовал, но я его там не видел. Впрочем, он не тот человек, которого можно встретить в первых рядах. Всегда был осторожен.

– Восток – не самое подходящее место для осторожного человека, – заметил Тимофей.

– Ну да. – Мартин кивнул и отхлебнул из кружки. – Но еще он подходящее место для человека, который хочет стать богаче. Локерли вроде как простым крестьянином был, а наш брат всегда не прочь стать богаче. Вот он за своим рыцарем и увязался. Тот по обету, а этому вроде как за верную службу какие-то деньги были обещаны. Так Локерли говорил, а врал или нет, не знаю. Скажу только, что рыцаря его в том же штурме и уложили. Ну и сами понимаете: нет хозяина – нет и денег за службу.

– Понимаю. – Тимофей кивнул. – Я тоже потерял своего мастера в Каппадокии. Остался совсем один. Намыкался, пока в люди выбился.

– Обычная история, мастер, – заверил его Мартин. – Такую тут каждый второй рассказать может. Вот и Локерли этот помыкался туда-сюда, а потом прибился к нам. Господин Пелец набирал бойцов. Мы тогда собирались очистить окраинные крепости от сарацин. Вроде это еще при Бертране было. – Мартин сделал паузу, припоминая, и добрый глоток вина помог ему в этом деле. – Да, точно, при Бертране. Понс ему только через год наследовал. Ну, стало быть, и пообещал граф Бертран, что кто какую крепость возьмет, тот в ней хозяином и станет. Мы эту и взяли. Локерли тогда показал себя хорошим стрелком, хотя и отменным трусом, но бойцов у нас и без него хватало, так что господин его оставил.

– А как же он в караване оказался?

Мартин пожал плечами и сделал еще глоток. Долговязый с выигрыша тоже заказал на всех вина. Судя по тому, какой монетой он расплатился, это была местная кислятина. По вкусу почти что уксус. Ее хочешь не хочешь, а приходилось разбавлять водой. Хотя некоторые все же умудрялись пить в чистом виде.

– Знаю только, что отсюда его сэр Жерар выгнал, – сказал Мартин. – Локерли малость приворовывал. Не у нас, а то бы его сразу вздернули, но вот паломников он стриг, как овец. Собирал якобы за защиту от имени господина Пелеца, продавал карты с безопасными путями. Как будто тут есть такие! Да и просто воровать, как говорят, не брезговал. Ну и сэр Жерар его за этим поймал.

– Много наворовал? – спросил Тимофей.

Мартин помотал головой.

– Монет десять при нем нашли, – сказал он. – Серебром, правда. Господин Пелец позволил ему их себе оставить, ну и выгнали за ворота. Года два мы его не видели, а то и больше. Мы-то с вами когда в порту познакомились?

Тимофей прикинул в уме и сказал:

– Да аккурат два года тому назад.

Тогда они, случайно оказавшись рядом в толпе, не дали портовым торгашам отрубить руки воришке. Тому было хорошо если лет десять на вид. Мальчишка потом стянул у обоих спасителей кошели, и больше они его никогда не видели.

– Вот, а это еще до того было, – сказал Мартин.

Тимофей кивнул и вернул разговор поближе к делам сегодняшним:

– То есть у Локерли была причина желать смерти сэру Жерару.

– Судя по тому, что я вижу, вряд ли, – ответил Мартин.

Он кружкой указал направление. Тимофей повернул голову. Столб из песчаника подняли на стену, а внизу, где больше никого не осталось, Локерли с каким-то крестоносцем затеяли стрелять по манекенам из лука. Соревновались скорее всего на деньги.

– Посмотрите, как он теперь одет, – сказал Мартин. – С иголочки. Тогда он себе такой наряд позволить не мог. Нет, ему не мстить, а благодарить сэра Жерара следовало бы.

– Но все-таки обида на сэра Жерара у него была.

– Была, – согласился Мартин. – Всегда неприятно, когда тебе на дверь указывают. Но, скажу вам, месть не в характере Локерли.

– Как говорят у нас: чужая душа – потемки.

– Душа – это не по моей части, – сказал Мартин. – Но вот что точно не в потемках…

Крестоносец уже сделал свой выстрел, и стрела вонзилась в самый центр манекена. Со стены кто-то одобрительно крикнул, что, мол, хороший выстрел. Локерли сделал сразу десять шагов назад. Вскинув лук, он тотчас, будто бы и не целясь, выстрелил. Его стрела перебила стрелу крестоносца и вонзилась в манекен. Этот выстрел вызвал уже бурное одобрение у людей на стене. Орест с галереи вначале оглянулся на стену, потом неуверенно похлопал в ладоши. Крестоносец развел руками, признавая поражение, и отдал Локерли монету.

– Видали? – спросил Мартин. – Если бы он надумал мстить, мы бы нашли сэра Жерара не с саблей в боку, а со стрелой промеж глаз.

– И тогда вряд ли стали бы искать убийцу, – развил эту мысль Тимофей. – Решили бы, что его сарацины подстрелили.

– Скорее всего, – согласился Мартин, заглядывая во вновь опустевшую кружку. – А еще вопросы есть?

– Есть, – ответил Тимофей, вновь наполняя кружки. – Кроме Локерли еще барон сильно опоздал.

– Вы это серьезно?

– Да. Считать, так всех.

Мартин так посмотрел на него, будто Тимофей ему в кружку не вино, а чистый яд наливал, а сам мастер был всего лишь обликом, который принял нечистый, чтобы украсть его, Мартина, душу.

– Это вы себе серьезную дичь выбрали, мастер, – тихо и медленно произнес он.

– Я не охотник, – ответил Тимофей. – Я только не хочу, чтобы за чужие грехи повесили невиновного.

Мартин покачал головой, потом задумался. За это время Локерли с его оппонентом ушли со двора, а мимо манекенов в сторону часовни прошли два госпитальера.

– А точно повесят? – спросил Мартин.

– Барон настроен серьезно, – сказал Тимофей. – Да и командор дал мне срок только до рассвета. Похоже, им очень не нравится мысль, что мы будем подозревать друг друга и оглядываться через плечо.

– Ну а кому это понравится, – пробурчал Мартин.

Крестоносец решительно придвинул к себе кружку и резко осушил ее, как приговоренный осушает чашу с ядом.

– Только я вам ничего не говорил, – сказал он.

– Ничего, – подтвердил Тимофей.

Он хотел было вновь наполнить кружку Мартину, но тот закрыл ее ладонью.

– В общем, было дело, – тихо сказал Мартин. – После того как господина Пелеца подранили. Вас тогда тут не было.

Тимофей кивнул. Сразу после ранения командора он с оказией отправился в Триполи, а вернулся только через неделю, вместе с византийским лекарем.

– Они тогда здорово сцепились, – продолжал Мартин. – Барон-то был, по сути, вторым после господина Пелеца.

– Заместителем, – подсказал Тимофей.

Мартин помотал головой:

– Нет, мастер. Пока наш господин был в силе, ему никакие заместители не требовались. Сам везде поспевал. Только когда подранили его, пришлось искать ему замену. Пока снова на ноги не встанет. Вот тут по старшинству он должен был вместо себя поставить барона. Жерар-то вроде из простых рыцарей. Хотя, конечно, кто их, орденских, разберет.

– Но барон, как я погляжу, все-таки командует, – заметил Тимофей. – То есть его командор вторым заместителем сделал?

– Командуют тут все, кому не лень, – несколько ворчливо ответил Мартин. – Рыцари вообще любят это дело. Тем более бароны. Вы-то, мастер, большой человек, с вами господин Пелец лично здоровается, а вся здешняя пехота за Крестом от сохи ушла. Если барон командует, мы исполняем. Да, если хотите по закону, то мы служим не ему, но если уже по жизни, то, скажу я вам, недолговечен тот крестьянин, который плюет на приказы барона. А у меня семья.

– Понимаю, – сказал Тимофей. – Но рассказывать о том, как он не стал заместителем, барон тебе не запретил?

– Не запретил. – Мартин кивнул. – Однако вряд ли он скажет спасибо тому, кто ему о том напомнит. У них тогда дело чуть до схватки не дошло.

– Что помешало?

– Господин Пелец вмешался, – пояснил Мартин. – А еще сэр Жерар публично признал барона более достойным и заслуженным воином, чем он. Мол, как ни крути, барон везде лучший, и господин Пелец предпочел Жерара только потому, что он – рыцарь ордена. Все-таки крепость-то теперь тоже орденская, и комендант у нее соответствующий должен быть.

– И давно она орденская?

Мартин прикинул в уме, подняв глаза к закопченному потолку, и ответил:

– Да уже года три как, если не больше. Аккурат как у орденских новый магистр появился. Тогда поначалу господин Пелец сам в орден вступил. Он им крепость передал, а они ее сразу ему обратно, но уже как командору ордена. Все это, конечно, с одобрения графа. У них там какие-то свои хитрые планы.

– Да, я слышал об этом в Триполи.

– Ну вот, – продолжил Мартин. – А потом, еще где-то через месяц, ихний магистр прислал нам подкрепление. Приехала дюжина рыцарей, а гонору столько, будто их там целая армия. Хотели даже мирским рыцарям на дверь указать, да не вышло! Господин Пелец их враз окоротил. Мол, было бы вас раза в три больше, он бы и тогда проверенных товарищей за порог не выгнал, а с таким подкреплением им и вовсе нос задирать нечего.

– То есть мирские рыцари не ладят с госпитальерами? – спросил Тимофей.

– Да нет. – Мартин махнул рукой. – Поначалу смотрели косо друг на дружку, а потом притерлись. Даже барон с этим Жераром вроде как-то свыклись. Делить нам тут нечего. То есть было нечего, пока не обозначилась возможность стать заместителем, а потом и наследником господина Пелеца.

Тимофей с пониманием кивнул.

– Скажу вам, мастер, по секрету, – тихо добавил Мартин. – Барон – человек неплохой, но очень честолюбивый. Не стоило бы вам становиться ему поперек дороги.

– Спасибо за совет. Да я и сам стараюсь не нарываться.

– Да, я заметил, – с усмешкой ответил Мартин и придвинул кружку. – Наливайте, мастер, и лучше переходите к следующему головорезу. Кто у вас там дальше?

– Если он и есть, то я его пока не знаю.

– Вот это плохо.

– Да я и сам не в восторге, – признал Тимофей, разливая вино. – Пока получается, что барон больше всех выиграл от смерти Жерара.

Мартин отхлебнул и спросил:

– А много он выиграл-то? Пост временного заместителя захолустной крепости? Поверьте мне, мастер, это точно не его размах. Они просто давние друзья с господином Пелецем, а иначе бы, наверное, барон уже давно уехал. С его амбициями тут ловить нечего.

– А если командор, не приведи господи, не поправится?

– Так крепость-то все одно ордену отписана, – возразил Мартин. – О чем я вам тут толкую? Ну убил бы он Жерара, так на его место через месяц-другой нового пришлют. Чтоб тут чего-то достичь, ему сперва в орден вступить надо. Тогда, может, он и стал бы новым командором.

– А в орден он вступить не может? – спросил Тимофей.

Мартин пожал плечами.

– Наверное, может, – неуверенно сказал он. – Это вам лучше у кого-нибудь из рыцарей спросить. Поточнее будет. Нас-то в орден не приглашают, простые пехотинцы их и в мирском качестве вполне устраивают.

– Понятно. – Тимофей кивнул. – Что ж, осталось выяснить, где был барон в момент убийства, и можно искать следующего. Сам он сказал, что был на воротах.

– Так это легко проверить, мастер.

Мартин махнул рукой и крикнул:

– Эй, Павел, иди-ка сюда!

От стола с игроками отделился высокий нескладный юноша. На вид – еще моложе Карла. На его светлой рубахе был чуть криво нашит большой черный крест. Подпоясанные веревкой штаны и грубые башмаки с головой выдавали в нем вчерашнего крестьянина. В руках Павел держал пустую кружку.

– Иди-иди, – сказал Мартин и, когда тот подошел, тише добавил: – Тут вкуснее наливают.

– А за что? – сразу спросил Павел у Мартина, опасливо косясь при этом на Тимофея.

– Мастер выясняет, кто где был во время боя, – пояснил Мартин.

– А, ясно. – Павел устроился с краешку на скамье и сразу доложил: – Мы с Тилли на воротах были.

– Вы вдвоем? – спросил Тимофей.

– Я же говорил вам, мастер, лишние бойцы тут лишними не бывают, – отозвался Мартин.

– Именно так, мастер, – с готовностью поддакнул Павел. – Маловато нас. Вы бы лучше понаделали нам побольше всяких машин.

– Материала мало, – ответил Тимофей. – Да и кто их обслуживать будет?

– А сами они пулять не могут? – спросил Павел.

– К сожалению, нет.

Павел тихо вздохнул. Тимофей плеснул ему немного в кружку. Павел держал ее двумя руками, но попробовать не решался, пока Мартин не отхлебнул из своей. Тогда он тоже сделал глоток.

– Ух ты, – прошептал он. – Никогда такого не пробовал.

– Какие твои годы. – Мартин махнул рукой.

– Скажи, Павел, а барон разве не с вами был? – спросил Тимофей.

Мартин бросил на него внимательный взгляд, но ничего не сказал.

– А, нет, он потом подошел, – ответил Павел. – Вы же спрашивали, кто все время был?

– И это тоже, – уточнил Тимофей. – А когда он пришел?

Павел напряг мозг и сообщил, что барон появился на воротах, когда мимо тех уже конные лучники проскакали. Нарявкал на караульных, строго посмотрел на врага и пошел себе дальше. По словам Павла, ушел он куда-то вниз, а куда – он не видел, поскольку, как было велено, следил в оба глаза за всадниками, пока те за угловой башней не скрылись.

– За что нарявкал-то? – спросил Тимофей.

– А, у нас там дверь на галерею не заперта, а положено держать ее закрытой, – пояснил Павел.

– На ту галерею, где сэра Жерара убили?

– Ага. – Павел два раза старательно кивнул. – Только она была закрыта, мастер, я сам до того проверял. На Тилли в этом деле надежда слабая. Может, ее сам сэр Жерар и открыл. Я, как господин барон ушел, потом спустился еще раз проверить. Он-то любит пропесочить, чтоб, стало быть, дисциплина была, но все по делу. Ну да – открыта, а за дверью я его голос услышал.

– Чей голос? – уточнил Тимофей. – Барона?

Павел помотал головой:

– Не-а, сэра Жерара.

– И что он сказал? – спросил Тимофей, постаравшись, чтобы сам вопрос прозвучал как бы между прочим. Мол, это я так, разговор поддерживаю.

Мартин молча пил вино и смотрел куда-то в сторону.

– Он сказал: «Вот оно, значит, как!» – На словах рыцаря Павел попытался придать голосу строгость, но получилось откровенно слабовато: – И голос у него такой был, как будто он кому-то сейчас всыплет.

– Кому? – спросил Тимофей.

Павел развел руками.

– Этого я, мастер, извините, не видел. Меня только что барон пропесочил, оно мне надо – еще и добавки отхватить от сэра Жерара? Я вообще дверь не открывал. Только засов задвинул, как положено, и бегом обратно на свой пост.

– Понятно. Спасибо тебе, Павел.

– Так… пожалуйста, мастер. Обращайтесь, если что.

Тимофей разлил остатки вина по кружкам. Начал с Мартина, потом себе и остатки уже вытряхнул Павлу. Мартин поднял свою кружку и провозгласил:

– За помин души сэра Жерара. Непростой был человек, но хороший воин.

Тимофей нашел Карла на галерее, рядом с Орестом. Безумец рукой ел из миски крупно нарезанные овощи. Вынув очередной кусочек, Орест нежно оглаживал его и отправлял в рот. На его лице при этом было написано безграничное блаженство. Карл стоял рядом, опираясь на перила. Тимофей поднялся к ним по лестнице. Кровь убитого рыцаря кто-то уже присыпал песком.

– Извините, мастер, – сказал Карл. – Я немного отвлекся от нашего дела.

– Ничего страшного, – отозвался Тимофей. – Заметил что-нибудь интересное?

Рыцарь помотал головой. Впрочем, Тимофей ни на что особенно и не рассчитывал. Просто иногда случалось так, что ему все-таки улыбалась удача. Нечасто, правда, и, похоже, не в этот раз. Ему улыбнулся Орест и предложил кусочек огурца.

– Спасибо, Орест, я уже отобедал, – сказал Тимофей. – Ешь сам.

Тот положил огурец в рот и начал медленно пережевывать.

– Я наблюдал за семейством караванщика, – продолжил рыцарь.

– Это ты правильно придумал, – похвалил его Тимофей. – Если кто-то убил сэра Жерара, чтобы стать к этой женщине ближе, он вполне может как-то выдать себя.

– Или он может убить барона, – предположил Карл. – Тогда он станет еще ближе.

– Это верно, – согласился Тимофей. – Кстати, а где он?

Карл указал рукой направление. Барон у ворот беседовал о чем-то с сэром Патриком. За спиной рыцаря скучали в ожидании приказа два крестоносца. Судя по плащам темно-песчаного цвета, речь шла об отправке в разведку. Барон в своем красном плаще вряд ли собирался составить им компанию.

– Женщина заметила, что я за ними наблюдаю, – сказал рыцарь.

– Сразу заметила?

– Нет. Но довольно быстро. Улыбалась мне. – Рыцарь покачал головой. – Наверное, думала, что у меня те же помыслы, что и у барона.

– Ну, это не самые дурные помыслы, – заметил Тимофей.

– Пока не начинаешь за них убивать, – уточнил Карл.

– Это верно.

Они помолчали, глядя во двор. Лагерь под навесами жил своей тихой жизнью. Кто-то отдыхал в тени, кто-то чинил одежду или обувь, немногие готовили еду. Зверская жара убивала всякий аппетит. По крайней мере, у большинства людей. Орест уплетал овощи за обе щеки.

– Она принесла, – сказал Карл, кивком указав на навес караван-баши.

Жена караванщика сидела на ковре, привалившись спиной к здоровенному сундуку, и штопала рубашку. Словно почувствовав на себе чужие взгляды, она подняла голову. Карл с Тимофеем сделали вид, что просто разглядывают двор. Женщина едва заметно улыбнулась и снова склонилась над рубашкой.

– А ее муж? – спросил Тимофей.

– Невозмутим, как баран. Валяется на ковре, даже ни разу не пошел посмотреть, как устроились его люди. Тоже мне баши! Его жена собрала тряпки, которые он раскидал, потом приготовила обед. Принесла немного Оресту. Я слышал, как она ему при этом сказала, что овощи – это единственная еда, которую можно есть в такую жару. Больше она ни с кем не общалась, и никто к ней не подходил.

Тимофей кивнул и продолжил разглядывать двор. С галереи он был виден почти целиком. Главная башня заслоняла казарму, угловую башню за ней и хозяйственный закуток перед ними. Соответственно, и сама галерея была видна почти со всего двора. Барон, закончив разговор, направился к главной башне. Женщина подняла на него взгляд и тотчас вновь опустила его к рубашке. Со спины было сложно определить, ответил ли ей барон взглядом. Выглядело так, будто бы просто прошел мимо.

– И никто ничего не видел, – задумчиво произнес Тимофей. – Должно быть, все здесь случилось очень быстро.

– Барон – отличный воин, ему хватило бы и одного удара, – отозвался Карл. – Если, конечно, мы его все еще подозреваем.

Рыцарь вопросительно глянул на Тимофея.

– Пока да, подозреваем, – ответил тот. – Ему больше всех была выгодна смерть сэра Жерара, у него хватало причин желать ему зла, и его никто не видел в то время, когда того убили. Будь барон рыцарем ордена, он бы еще больше выиграл, но пока что все крутится вокруг этой женщины.

– Так он им скоро станет, – спокойно сказал Карл. – В отличие от меня.

В последнюю фразу рыцарь вложил изрядную долю сожаления.

– Это как? – удивился Тимофей.

Он имел в виду барона, но Карл воспринял вопрос на свой счет.

– Думаю, это из-за того, что мои предки были министериалами.

– Извини мое невежество, а кто это?

– Рыцари. – Карл сказал, как отчеканил в металле. – Но мы обязаны сюзерену не военной службой, а должностью при его дворе. Это не так почетно. Конечно, командор так не сказал. Служба есть служба, да и мой отец сражался как крестоносец, и я тоже. Но командор сказал, что будто бы баварскому рыцарю нужно для вступления в орден доказать свою благородную родословную на протяжении шестнадцати поколений. Шестнадцати, мастер! Да я не набрал бы столько, даже если бы вел свой род от самого Карла Великого!

Карл махнул рукой. Мол, чего тут еще говорить?! Все и так понятно.

– Наверное, это он из вежливости, чтобы не обижать тебя прямым отказом, – предположил Тимофей.

– Скорее всего, – согласился Карл. – Хотя все равно обидно.

– Надо думать. – Тимофей кивнул и после небольшой паузы уточнил: – А у барона, как я понимаю, все отлично?

– О да, – ответил Карл. – Вы не подумайте, мастер, что я подслушивал. Я случайно слышал. Ему нужно всего-навсего доказать благородное происхождение на два века вглубь. Когда мы говорили с командором, посыльный как раз привез метрику барона. А мне остается последний шанс: доказать верность ордену делом. Можете не сомневаться, мастер, я докажу.

– Охотно верю. Кстати, Карл, прости мое любопытство, а зачем тебе вообще вступать в орден? С сарацинами можно и так воевать.

– Мирские крестоносцы все больше норовят воевать каждый сам за себя, – сказал Карл. – Так сарацин не победить.

– И поэтому новый магистр создает свою отдельную армию, – с улыбкой заметил Тимофей.

– Да, – тотчас сказал Карл. – Но это будет настоящая армия, сильная и дисциплинированная, которая будет сражаться только против врагов христиан.

– А ведь были не так давно монашеским братством, – тихо произнес Тимофей.

Впрочем, исключительно монахами госпитальеры если и были, то разве что в период основания братства. Насколько Тимофей помнил, защита паломников всегда занимала важное место в целях госпитальеров, но в последнее время новый магистр действительно задумал преобразовать братство в настоящую военную машину. Орденские отряды были рассеяны по всем государствам крестоносцев, но Тимофей, привыкший собирать из деталей целое, прекрасно представлял, какая это будет сила, соберись они вместе. Правда, он сильно сомневался, что эта новая сила избежит пороков всех предыдущих.

– Это все в прошлом, мастер, – сказал Карл. – Я еще в Венеции слышал, что папа утвердил для них новые правила. Теперь это воинский орден, хотя и по-прежнему духовный.

– И, как я понимаю, командор в нем – весьма почетный статус, – отметил Тимофей.

– Конечно, – уверенно подтвердил Карл. – Командор может заседать в капитуле ордена, даже избирать Великого магистра. Да и сам может им стать, если проявит себя. Но, чтобы стать командором, надо вначале стать рыцарем ордена.

– Ну да, ну да. – Тимофей закивал, одновременно представляя себе, какие перспективы открывало перед честолюбивым бароном теперь уже почти что гарантированное командорство. – Пожалуй, мне есть о чем доложить господину Пелецу.

– Я с вами, – сразу сказал Карл.

– Вы с бароном оба собираетесь вступить в один и тот же орден, – напомнил Тимофей. – Вряд ли стоит начинать совместную службу с конфликта.

– Свою осторожность мне доказывать не нужно, – строгим тоном уточнил Карл и, не дожидаясь ответа, направился к лестнице.

Тимофей покачал головой и едва слышно вздохнул. Восток сам по себе горячее место. Горячие люди тут перегреваются очень быстро. Карл на ходу хлопнул Ореста по плечу и сказал ему:

– Не скучай без нас. Будут мальчишки обижать, жалуйся мне, я им уши оборву.

Орест покивал в ответ и махнул куском репы: мол, идите-идите, я тут сам справлюсь.

Командор выглядел заметно лучше, чем утром. Закутавшись в черный шерстяной халат, в каком и зимой-то жарко, он сидел в кресле у окна. За окном терпеливо нарезал круги белоголовый сип. В ясном взоре командора отчетливо читалось «Не дождешься!», однако в руке он держал белый платок, на котором отчетливо темнели пятнышки крови. Когда Тимофей с Карлом вошли, командор вместо приветствия откашлялся.

– Не буду спрашивать, принесли ли вы добрые вести, – тихо сказал он. – В вашем деле их быть не может. Спрошу, не готовы ли вы назвать имя убийцы?

– Увы, не готовы, – ответил Тимофей.

Карл бросил на него удивленный взгляд, что не укрылось от командора.

– Но вам есть что мне доложить, – заметил он.

– Есть, – сказал Тимофей. – Хотя мне представляется более справедливым, если я буду докладывать в присутствии господина барона.

Какое-то время командор молча и очень внимательно смотрел на него.

– Вы обвиняете де Кейна в убийстве сэра Жерара? – наконец спросил он.

– Боже упаси. – Тимофей помотал головой. – Но к нему есть вопросы.

– И господину барону не мешало бы объясниться, – несколько резковато добавил Карл.

– Эти вопросы кроме прочего бросают на него тень подозрения, – более миролюбивым тоном уточнил Тимофей.

– Кроме прочего? – тихо переспросил командор. – Хорошо. Вы правы, это будет справедливо.

Он поднял правую руку. На стене рядом с ней висел шнурок. Командор дернул за него. За дверью тихо звякнул колокольчик. Дверь тотчас распахнулась, и в покои заглянул госпитальер.

– Пригласите ко мне барона де Кейна, – велел ему командор. – Скажите, дело спешное. Когда он придет, закройте дверь и не впускайте никого, пока я не разрешу.

– Слушаюсь, командор.

Госпитальер закрыл дверь. Командор откашлялся и откинулся на спинку кресла. Тимофей подошел к окну, но так, чтобы не загораживать свет. Вдали на холме остановились трое всадников. Посмотрев в сторону крепости и не приметив ничего интересного, они не спеша двинулись дальше. Карл застыл у двери.

– Сдается мне, однажды ваше стремление к справедливости погубит вас, мастер, – тихо заметил командор.

На самом деле Тимофей иногда думал так же, но сказать об этом он не успел. Дверь распахнулась, и барон буквально влетел внутрь. Госпитальер тотчас прикрыл дверь за ним. Барон, едва скользнув взглядом по Тимофею, повернулся к командору.

– Что стряслось? – спросил барон.

– У мастера появились вопросы по убийству сэра Жерара, – ответил командор.

Барон бросил взгляд за окно. Солнце далеко перевалило за полдень.

– Мастеру уже пора бы переходить на ответы, – проворчал барон.

– За тем мы здесь и собрались, – сказал командор.

Барон внимательно посмотрел на него, потом развернулся к Тимофею. Выражение его лица не сулило мастеру ровным счетом ничего хорошего.

– Вопросы возникли ко мне? – строго спросил он.

Под его взглядом Тимофею очень захотелось сказать «нет».

– Да, господин барон, – сказал он. – Вопросы к вам.

– Слушаю, – сказал, как рыкнул, барон.

– Начнем по порядку, – сказал Тимофей.

Он прошелся по комнате – меньше для того, чтобы собраться с мыслями, и больше для того, чтобы барон не нависал над ним, как скала, – и остановился у второго окна.

– Убить сэра Жерара мог только отменный воин, – сказал Тимофей. – Вы, господин барон, тут, кстати, первый среди прочих. Но даже если Карл прав…

Тут барон бросил на рыцаря суровый взгляд. Карл ответил не менее суровым.

– И если сэр Жерар пал жертвой своей самонадеянности, – продолжал Тимофей, – то такой удар все равно нанесла рука воина, привычного колоть врага.

Командор, прикрыв рот платком, внимательно слушал.

– Мастер, вы говорите очевидные вещи, – громко проворчал барон. – Переходите к сути. Зачем мне было убивать его?

– Это второй вопрос, – тотчас подхватил его фразу Тимофей. – А зачем вообще кому-то убивать сэра Жерара? Я знаком с некоторыми трудами латинян на этот счет, и все они рекомендуют начинать расследование преступления с вопроса: кому это выгодно? Грабить сэра Жерара было бессмысленно, особенно тому, кто может позволить себе такое оружие. – Тимофей прикоснулся ладонью к золоченой рукояти сабли. – Значит, надо искать того, кто останется в выигрыше, если самого сэра Жерара не станет.

– И кто у нас выиграл? – тихо спросил командор.

– Надо полагать – я, – полуутвердительно отозвался барон.

Командор вопросительно взглянул на Тимофея.

– Пока в этом деле я вижу два приза от устранения сэра Жерара, – сказал Тимофей. – И оба забирает господин барон. Первый приз – это пост вашего заместителя, господин командор. Который в перспективе открывает шанс занять ваше место, стать командором и расти далее в иерархии ордена. Насколько мне известно, господин барон планирует стать членом ордена, так что эта дорога для него открыта.

– Черт побери! – взорвался барон.

– Тише, пожалуйста, – попросил командор. – И так голова раскалывается.

Барон выдохнул, что в его исполнении прозвучало как глухое рычание.

– Вы правы, мастер, – сказал командор. – Де Кейн на самом деле обратился с просьбой принять его в наш орден. Скажу больше, его просьба была удовлетворена. Однако для продвижения в ордене ему не требовалось убивать сэра Жерара. Такие люди, как де Кейн, очень нужны ордену. Он сразу получит звание командора и соответствующие этому привилегии. – Командор глухо откашлялся и продолжил: – Он бы уже все это получил, но вынужден поддерживать старую развалину, которая сидит перед вами.

– Ну и за каким чертом мне тогда убивать Жерара?! – рявкнул барон сразу вслед словам командора.

– Спокойно, – командор говорил тихо, но весомо. – Полагаю, с этим вопросом все ясно.

– Еще бы! – добавил барон.

– Да, – сказал Тимофей. – Я этого не знал.

– Теперь знаете, – спокойно, без малейшего намека на упрек в голосе, сказал командор. – Какой второй приз, мастер?

– Второй приз – жена баши того каравана, который сейчас стоит у нас во дворе, – ответил Тимофей.

Барон коротко рыкнул.

– Так, получается, приз уже выиграл баши, – сказал командор. – Или борьба за него еще идет?

– Еще идет, – ответил Тимофей. – И, судя по тому, что мы с Карлом видели, господин барон опять же побеждает.

Рыцарь резко кивнул, подтверждая слова мастера. Барон ответил на это убийственным взглядом в его сторону.

– Но сэр Жерар не собирался сдаваться без борьбы, – быстро продолжил Тимофей. – Он, по образному выражению одного моего знакомого, крутился вокруг этой женщины, как тетерев на току.

Командор откровенно усмехнулся. Должно быть, представил себе сурового рыцаря ордена в таком качестве.

– И теперь он убит, – завершил свою мысль Тимофей.

– Более того, – добавил Карл. – Как только он был убит, вы, господин барон, первым делом собирались повесить мужа этой женщины!

– Я собирался повесить убийцу рыцаря! – рявкнул в ответ барон.

– Только ли? – уточнил Карл.

– Вы, юноша, на что намекаете? – самым грозным своим тоном осведомился барон.

В случае с Карлом он не на того напал.

– Я говорю прямо, – заявил в ответ рыцарь. – Вы хотели повесить мужа своей любовницы.

– Хотел бы, повесил, – резко бросил в ответ барон. – Дожили! Какой-то юнец, у которого еще и молоко на губах не обсохло, будет мне мораль читать.

– Скорее докатились, – поправил его Карл.

Барон положил ладонь на рукоять меча. Карл сделал то же самое. Тимофей срочно задумался над вопросом, как бы не дать им сцепиться. Как назло, в голове крутились одни подозрения, а ими барона только раззадоришь.

– А ну-ка, отставить! – тихо приказал командор.

Руки тотчас убрались от оружия. Барон и Карл испепелили друг друга взглядами. Командор откашлялся в платок.

– Я так понимаю, это не все, мастер? – тихо произнес он.

– Не совсем, господин командор, – ответил Тимофей. – Кроме сказанного, вас, господин барон, не было на стенах, когда предположительно убили сэра Жерара.

– Предположительно, – барон словно плюнул этим словом в свое мнение о разыскных талантах Тимофея.

– Точно, увы, пока установить не удалось, – признал Тимофей. – Когда вы уходили от ворот, рыцарь точно был еще жив. Караульный на воротах слышал его голос. К тому времени все бойцы были уже на своих местах, кроме Локерли, который прятался в башне. Вы его там видели.

– Видел. А сам я, как уже сказал, был на конюшне.

– Но, простите, кто может это подтвердить? – спросил Тимофей. – Ведь вся охрана тогда была уже на стенах.

– Там была пара конюхов, – ответил барон. – Я их позвал. Подумывал устроить вылазку и распорядился, чтобы все было готово. Главный конюх проводил меня до самой башни и видел, как я сразу поднимаюсь наверх. Можете вызвать его и спросить сами.

– Нам достаточно вашего слова, что так оно и было, – отозвался Тимофей.

Проверить это утверждение было бы слишком просто, чтобы барону имело смысл лгать. В самом крайнем случае он мог заранее приказать конюхам подтвердить его слова. Командор вопросительно и требовательно посмотрел на барона.

– Даю слово, что так и было, – прорычал он. – И даю слово, что я Жерара не убивал. Черт вас побери!

Командор слегка поморщился на последней фразе.

– А эта женщина стоит того, чтобы за нее убить? – тихо осведомился он.

Тимофей предпочел неопределенно пожать плечами.

– Да, – сказал барон. – Она того стоит, Пелец. Но она простолюдинка, я все равно не смогу жениться на ней, так пусть лучше так…

Он махнул рукой и отвернулся к окну. Глядя, как мчатся обратно трое сарацинских всадников, барон хмуро добавил:

– Если бы я хотел завладеть ею, этот торгаш был готов уступить ее за разумную цену. Так он выразился. Кстати, она бы обошлась мне дешевле, чем такая сабля.

Барон указал на оружие на перевязи у Тимофея. Всадники остановились на холме. Кони нетерпеливо били копытами. Мимо холма хлынули пехотинцы в халатах. Над крепостью тревожно завыли рога.

– Полагаю, вы прояснили свои вопросы, мастер? – спросил командор.

– Да, гос… – начал было Тимофей.

Командор слабым движением руки остановил его и сказал:

– Тогда, господа, помиритесь и займитесь своим прямым делом. Это приказ. По обоим пунктам. Бог вам в помощь.

Сарацины не баловали крестоносцев разнообразием тактических уловок. Вновь конные лучники мчались вперед, а следом пехота тащила лестницы. Взамен одной, сломанной при прошлом штурме, они сделали еще штук пять новых. Материалом на этот раз послужили опять же копья и какие-то коряги, скорее всего подобранные вдоль русла реки. Тимофей покопался в них, когда искал материал для требушета, но ни одна не показалась ему достаточно надежной. Сарацины, по всей видимости, оказались менее требовательны.

Всадники в этот раз проскакали значительно правее перекрестка, сделав небольшой крюк, а вот пехотинцев предыдущий штурм ничему не научил. Они снова бежали напрямую.

– Тем хуже для них, – прошептал Тимофей.

Впрочем, он заранее встроил в основание конструкции пару рычагов, и при необходимости развернуть требушет было бы минутным делом. Особенно если приложить к ним богатырскую силу Ореста. Последнего рыцарь захватил по дороге. Орест сидел на галерее, где убили сэра Жерара, опустив голову. Карл счел, что это занятие может подождать. Орест не спорил.

– Заряжаем! – скомандовал Тимофей, становясь к вороту.

Карл подвел Ореста с другой стороны. Они втроем взялись за рукояти. Карл крутил с азартом, то и дело оглядываясь через плечо: где там сарацины? Орест, напротив, перебирал рукояти механически, словно был продолжением этой машины. Едва они подняли противовес, как рыцарь метнулся за камнем. Орест сел у стены и начал спокойно разминать пальцы. Делал он это тоже механически, явно повторяя давно заученные движения.

Тимофей выглянул наружу. Первые ряды сарацинской пехоты уже миновали перекресток.

– Мастер, готово! – доложил Карл.

Тимофей выдернул стопор. На этот раз булыжник уложил всего одного сарацина. Зато не просто уложил, а буквально размазал по земле. Получился хороший наглядный урок для тех, кто шел в атаку на крепость по этому кровавому месиву. Мимо башни промчались конные лучники.

– Мастер, берегитесь! – крикнул Карл.

Тимофей тотчас нырнул за раму требушета. Карл отпрянул под прикрытие зубца и утянул за собой Ореста. Стрелы пролетели над ними. Две воткнулись в раму требушета, еще одна, тюкнув каменный зубец, нашла его себе не по зубам и упала на пол. Остальные закончили свой путь где-то во дворе. Карл вскочил и метнул в сарацин круглый булыжник, но, как водится, не попал.

Впрочем, безнаказанно они в этот раз не ушли. Барон заранее отправил всех наемников на восточную стену. Даже Локерли выгнал, хотя тот сразу укрылся в углу, образованном стеной башни и крайним зубцом на стене. Когда конные лучники промчались мимо наемников, те осыпали их стрелами. Подстрелили одну лошадь. Она кувырнулась через голову, и всадник, не успев вылететь из седла, так и остался лежать под ней.

Локерли выскользнул из укрытия, вскидывая лук, и тотчас выстрелил. Его стрела попала последнему сарацину в шею, войдя между шлемом и доспехом. Тот повис на стременах, и конь потащил его следом за остальными. Команда требушета тем временем торопливо крутила ворот, а пешие сарацины со всех ног мчались к крепости. Крестоносцы, укрывшись за зубцами, ждали их, и только барон де Кейн нетерпеливо прохаживался туда-сюда.

Тимофей сверился с таблицей на другой стороне его дощечки и сменил крюк пращи. Карл тем временем успел замотать в сетку один булыжник и метнуть в подбегавших сарацин второй. Громкая насмешка на арабском, прилетевшая в ответ снизу, сообщила, что рыцарь опять промазал. В ответ Тимофей выдернул стопор. Камень взвился гораздо выше, но упал гораздо ближе. Крики боли и проклятия возвестили об удачном попадании.

Сарацины приставили лестницы к стенам. В тот же момент по приказу барона в них полетели копья и камни.

– К нам тоже лезут, – спокойно сообщил Карл.

Две лестницы подлиннее сарацины приставили прямо к башне. Фланг их воинства загнулся, огибая ее, и нахлынул на восточную стену. На нее сарацины тоже выделили пару лестниц. Группа воинов, сгибаясь под тяжестью огромного бревна, направилась к воротам. Половину из них наемники перестреляли по дороге. Остальные бросили свою ношу и вернулись к основным силам. Те уже лезли на стены.

Позади пеших воинов мчались всадники, на полном скаку метая стрелы в крестоносцев. Особой меткостью они не отличались, попадая скорее случайно, но защитников отвлекали. За исключением разве что барона. Он лично встретил первого из сарацин, сумевшего подняться на стену, и с удовольствием порубил его на куски. Несколько крестоносцев спустились на галерею и оттуда через бойницы пытались достать тех, кто лез по лестницам, копьями. Впрочем, сарацины не первый день играли в такие игры, и эти копейщики их тоже лишь отвлекали. Локерли вообще своих бойцов не отпустил вниз.

– Стоять здесь! – громко скомандовал он. – Не дайте им прорваться!

На северной стене барон в куда более крепких выражениях поставил перед защитниками ту же задачу. Лестниц у сарацин на такую ораву было маловато, а вот если бы они сумели прорваться во двор и открыть ворота – тут бы крестоносцам мало не показалось.

– Эй, на башне! – крикнул сэр Патрик. – Помощь нужна?!

Сбоку на него вылез сарацин с копьем. Сэр Патрик зарубил его, а копье метнул в того, кто полз по лестнице следом.

– Справляемся! – бодро отозвался Карл и швырнул камень в сарацин.

– Но скоро она нам понадобится, – добавил Тимофей.

Орест поднял голову и прислушался. Меж зубцами прилетел крюк. Привязанная к нему веревка тотчас потянула его обратно. Крюк зацепился за выступ стены и веревка натянулась. Кто-то карабкался по ней на башню. Тимофей выхватил нож и перерезал ее. По ту сторону стены раздался крик, быстро утонувший в общем шуме боя.

Напротив вскарабкался еще один сарацин. Просунув меж зубцов руку с саблей, он оперся на локоть. Карл наступил на эту руку и ткнул врага мечом в лицо. Сабля упала по эту сторону, сарацин рухнул по ту.

Карл ногой отпихнул саблю в сторону. Она с шелестом проехалась по полу. Орест повернул голову на звук. Когда сабля остановилась, он зашарил руками перед собой. Его пальцы коснулись клинка. Орест провел ими до рукояти и взял оружие. Как раз вовремя. Меж зубцов за его спиной появился сарацин. Он так ловко заскочил туда с лестницы, что Тимофей только и успел крикнуть:

– Орест, сзади!

Безумец мгновенно вскочил, одновременно разворачиваясь в прыжке и нанося удар. Сабля проткнула сарацина насквозь. Орест тотчас выдернул оружие обратно и отпрянул, принимая защитную позицию.

– Отлично сработано! – крикнул ему Карл.

Орест не отреагировал. Тимофей прикинул, куда должен был упасть тот, кто лез по веревке, и, не высовываясь, скинул туда камень. Карл мечом отбивался от следующего сарацина. Тот с лестницы пытался достать его копьем.

С другой лестницы на площадку башни пролез сарацин с саблей. Это был совсем еще молодой воин. Его глаза горели предвкушением битвы и славы. Увидев застывшего, точно статуя, Ореста, он с воинственным кличем бросился на него. Тимофей обернулся на звук и успел увидеть, как Орест плавно развернулся, держа саблю обеими руками и поднимая ее над головой. Сарацин был уже перед ним, и Орест обрушил на него оружие, точно кару Господню. Сарацин вскинул саблю, да куда там. Удар был такой силы, что и саблю отбил, и череп сарацину раскроил. Тот рухнул на колени. Орест толкнул его ногой в грудь, одновременно высвободив оружие и завалив тело на пол.

Тимофей удивленно присвистнул. Меж каменных зубцов проскользнул еще один сарацин. Среагировав на шорох, Орест стремительно – точь-в-точь дервиш – прокрутился мимо него с саблей. Ее острие полоснуло сарацина по ногам. Тот вскрикнул. В то же мгновение Орест безошибочно ударил его саблей в лицо. Выронив копье, сарацин завалился назад.

– Вот это да! – воскликнул кто-то из наемников, заметив подвиги Ореста. – Посмотрите-ка на слепого!

Те, кто не был слишком занят убийством, оглянулись на башню. Орест как раз встретил очередного сарацина. Пара уверенных, слегка размашистых движений, и обезглавленный враг отправился в полет с башни. Тимофей подхватил копье и метнул его в того сарацина, с которым возился Карл. Сарацин отклонился вправо. Копье пролетело мимо, но сарацин не удержал равновесие и сам рухнул вниз.

– Как там Орест? – спросил Карл, одновременно оборачиваясь.

– У него все хорошо, – отозвался Тимофей.

Оресту тоже достался осторожный противник, задумавший достать его копьем с лестницы. Безумец махнул саблей и прижал копье к стене. Перехватив его за древко, Орест повернул, чтоб было удобнее, и парой сильных ударов отрубил наконечник.

Оставшись без оружия против столь сильного противника, сарацин испугался. Он полез было вниз, но снизу полз следующий. Меж ними возникла короткая перепалка. Тот, что снизу, торопился схватиться с достойным противником и не пожелал пропускать перетрусившего товарища. Даже замахнулся на него оружием. В итоге испуганный просто спрыгнул вниз. Нетерпеливый сарацин быстро вскарабкался на башню, где немедленно лишился обеих рук и улетел в том же направлении.

Других героев не нашлось. Командир сарацин орал на подчиненных, указывая им саблей наверх, а те отвечали в том духе, что неплохо бы личным примером. Но командир он на то и командир, что не дурак. Он призвал лучников.

– Карл, Орест, в укрытие! – крикнул Тимофей.

Безумец, застывший в ожидании очередного противника, лишь повернул к мастеру голову. На лице было написано полнейшее недоумение. Тимофей бросился к нему. В мозгу промелькнуло: «Вот сейчас как рубанет, и прощай, бренный мир!» – но обошлось. Тимофей обхватил безумца за пояс и утянул за каменный зубец. Орест не сопротивлялся.

– Эй, Локерли! – крикнул Карл. – Уснул, что ли?! Подстрели их командира!

– Которого?! – донесся снизу недовольный голос Локерли. – А, вижу!

Стрела вонзилась командиру сарацин в лицо и вышла из затылка, аккуратно приподняв наконечником шлем и надвинув его на глаза.

– Можете не благодарить, сэр! – крикнул Локерли.

– Да я и не собирался, – ответил Карл.

Затем башню засыпало стрелами. Часть опять пролетела мимо, но основная масса воткнулась в пол или требушет. Две повредили веревку, за которую поднимали противовес. Тимофей помянул их тихим недобрым словом.

– Это серьезно, мастер? – спросил Карл.

– Придется менять, – отозвался Тимофей. – А другой такой толстой у нас нет.

– Найдем, – беспечно ответил Карл.

– Эй, а нам кто-нибудь поможет?! – снова раздался голос Локерли.

– Ага, сейчас прорвутся! – добавил другой наемник.

Сарацины, засыпав восточную стену стрелами, выбили двух наемников и заставили укрыться остальных. Пока те прятались, несколько воинов успели забраться на стену. При этом основные силы сарацин продолжали напирать на северную стену, и там было не до проблем наемников.

– Орест, – позвал Карл, – сможешь еще разок задать им жару?

Безумец повернул к нему голову. На его лице застыли полнейшая безмятежность и несколько капель чужой крови.

– Ладно, по дороге объясню, – сказал Карл. – Идем. Саблю не потеряй.

Он потянул Ореста к лестнице и уже на ступеньках, спохватившись, бросил через плечо:

– Мастер, вы держитесь здесь.

Тимофей в ответ вздохнул и осторожно взглянул вниз. Какой-то отчаянный сарацин карабкался по лестнице на башню. Тимофей кинул в него камнем. В ответ снова полетели стрелы. На башню поднялся Мартин. Переждав, пока перестанут сыпаться стрелы, он вынырнул из люка в полу.

– Сэр Патрик прислал, – сообщил Мартин. – В подкрепление.

– Тебя одного? – спросил Тимофей.

– Да у нас там тоже есть чем заняться, – ответил Мартин.

Основные силы сарацин штурмовали северную стену, то и дело отвоевывая и тотчас теряя очередной плацдарм. Стрелы так и летали туда-сюда. Расстреляв свои запасы, стрелки собирали их по всему полю боя, и некоторые стрелы уже успели обернуться не по одному разу.

Карл вывел Ореста на восточную стену. Тот шел послушно, но вяло, повесив руки. Сабля с тихим шелестом волочилась по полу. А на стене уже вовсю шла рукопашная. Даже Локерли пришлось отбиваться. На него насели было двое сарацин, но один тотчас бросился на новоприбывших. Видать, решил, что с Локерли его приятель и сам справится. Карл поднял меч. Сарацин издал воинственный клич. Клинки со звоном скрестились.

Орест словно включился. В один миг он ввинтился сарацину за спину и перерезал ему горло. Труп еще не рухнул на пол, а Орест уже скользил дальше. Локерли мгновенно сориентировался в обстановке и отпрянул с криком:

– Я свой!

Сарацин ткнул в Ореста копьем. Орест широким взмахом отбил копье в сторону и тотчас сделал выпад. Сабля вонзилась сарацину в левый бок и показала острие из правого.

– Впечатляет, – прошептал Локерли.

Орест, провернувшись, выдернул саблю из тела и рубанул перед собой. Перед ним никого не было. Ореста это не смутило. Вращаясь и размахивая саблей, он плавно, точно ладья по волнам, скользил по стене. Наемники, едва успев крикнуть «я свой!», вжимались в каменные зубцы. Сарацины гибли один за другим. Орест истреблял их с выражением полнейшего равнодушия на лице. Его тело само знало, что делать, а дух воспарил в какие-то заоблачные высоты, откуда стычка за пограничную крепость казалась сущей безделицей, недостойной даже любопытствующего взгляда.

Шаг вперед, широкий замах, который одновременно отражал вражеский удар, если таковой был, и немедленная контратака. Направление Орест наверняка определял на слух, а вот как именно бить – тут особой системы Тимофей не углядел. В арсенале Ореста оказалось всего порядка полудюжины приемов, которые он свободно чередовал, отдавая некоторое предпочтение удару сверху. В последний он вкладывал всю свою силу, и большую ошибку совершали те, кто пытался отразить такой удар.

– Боже мой, – прошептал Тимофей. – Это не человек, это машина для боя.

– Тогда я рад, что эта машина на нашей стороне, – отозвался Мартин. – Вы только посмотрите на него!

Сразу четверо сарацин вышли против Ореста. Правда, ширина стены позволяла одновременно атаковать лишь двоим. Орест решил за них эту проблему, лихо ввинтившись в их компанию. Первых двух он с ходу зарубил. Еще один сорвался вниз. Следом скользнула стрела, и на песок двора приземлился уже труп.

– Дервиш-шайтан! – пораженно воскликнул уцелевший сарацин.

Орест мгновенно ударил на звук, и еще один труп рухнул к его ногам. Остальные сарацины поспешили ретироваться. На лестницах возникло небольшое столпотворение, когда удирающие встретились с теми, кто лез наверх. Одна лестница не выдержала их веса и сломалась. Вторую наемникам удалось завалить набок. Сарацины попадали вниз, а те, кто и без того был внизу, отпрянули назад. Половина их уже полегла под стеной, и вторая половина не горела желанием к ним присоединиться. Особенно после криков об одержимом дервише.

На отступающих воинов немедля налетел один из конных лучников. Он размахивал луком, точно саблей, и призывал гнев Всевышнего на головы подлых трусов. Призвал в итоге стрелу себе в шею. Скорее всего опять отличился Локерли, но могло быть и случайное попадание.

– Господь с нами! – громко воскликнул во дворе барон. – Вперед! Открыть ворота!

Тимофей удивленно оглянулся. Барон и с ним еще десять рыцарей верхом и в полном боевом облачении выстроились перед воротами. Четверо из них были в черных плащах госпитальеров. Створки ворот распахнулись, и рыцари устремились на врага.

Удар кавалерии окончательно решил для сарацин вопрос, бежать или не бежать. Они бросились бежать. Рыцари промчались вдоль стены, избивая всех, кто не успел дать деру. Таких было немного. Паника распространялась, как лесной пожар. Когда рыцари достигли башни, те сарацины, что штурмовали северную стену, уже бежали прочь.

Конные лучники собрались на холме. Тимофей на глаз прикинул расстояние. Если веревка раньше времени не порвется, можно было бы достать их камнем. Правда, чтобы повернуть требушет в нужную сторону, требовалась помощь.

– Поможешь мне? – спросил Тимофей у Мартина.

– Запросто, – отозвался Мартин. – Только скажите, что надо делать?

Тимофей быстро объяснил. Пока они разворачивали требушет, рыцари промчались вдоль стены, рубя лестницы и тех сарацин, что пытались их спасти. Затем барон приказал поворачивать обратно. Когда рыцари поскакали к воротам, конные лучники устремились было за ними, но, как только со стен в них полетели стрелы, отвернули назад. Битва была выиграна. Тимофей успел отправить камень вслед уходящим лучникам, но в этот раз неудачно.

В крепости рыцарей встречали как героев. Паломники, караванщики и простые обитатели крепости сбежались к воротам, чтобы приветствовать их.

Воины на стенах собирали убитых и помогали раненым. И тех, и других, увы, хватало. Больше трети бойцов так или иначе выбыли из строя. Наемники так и вовсе половину потеряли. Убитых на стене сарацин выбрасывали наружу. В голове Тимофея промелькнуло, что завтра запах будет стоять тот еще. Под палящим солнцем трупы разлагаются очень быстро. Одна надежда на сарацин, которые с наступлением темноты приберут своих мертвецов.

– Сносите раненых вниз! – прокричал со двора рыцарь-госпитальер.

Византийский лекарь с доброй дюжиной помощников уже готовился принимать их в тенечке прямо под стеной. На некоторых была черная одежда с белыми крестами. Святой отец со скорбным выражением лица готовился напутствовать в последний путь тех, кому эта команда не сможет помочь.

Карл аккуратно свел вниз по лестнице Ореста. Тот механически переставлял ноги. Руки висели, будто плети, и сабля то и дело чиркала по камням острием. На лице застыла напрочь отрешенная от этого мира улыбка.

Ореста встретили, как и рыцарей, восторгами. Впрочем, к тому моменту уже ни у кого не осталось сомнений, что в своей разумной жизни Орест тоже был рыцарем. Вчерашний крестьянин, взявший в руки оружие по зову матери-церкви, дабы отвоевать у неверных Святую землю, в принципе не мог бы стать настолько хорошим воином. Таких тренируют с рождения, причем с правильного рождения в семье благородного воителя.

Вокруг только его и обсуждали.

– А вы видели, как он зарубил того сарацина на башне? – восхищался один крестоносец.

– А видели, как он их со стены смел? – вторил ему другой.

– Да, навел он там порядок! – соглашался третий. – Ничего не скажешь!

– А вы видели, как он сарацину саблю в бок воткнул? – добавил к этому Локерли. – Точь-в-точь как сэра Жерара проткнули!

Безумец мгновенно оказался в центре всеобщего внимания.

– Карл, заберите у Ореста оружие! – немедленно приказал барон.

– Да, господин барон, – ответил рыцарь. – Извини, Орест, мне нужна твоя сабля.

Орест неуверенно поднял правую руку, в которой все еще держал оружие. Карл мягко перехватил ее на полпути. Как только его пальцы сомкнулись на рукояти, Орест послушно разжал свои. Выглядел он при этом словно глуповатый мальчишка, который понимает, что взрослые на него сердятся, но никак не может понять за что. Карл ободряюще похлопал его по плечу и сказал:

– Ты молодец, Орест. Отлично сражался.

Орест снова улыбнулся. Хотя если бы он видел, как на него теперь косится большинство народу, он бы даже в своем безумии не улыбался.

– Вот только протыкать сэра Жерара ему тогда было нечем, – вмешался Тимофей.

Барон криво усмехнулся в усы и направил коня в сторону главной башни. Остальные рыцари спешились. Сэр Патрик покачнулся в седле. Долговязый крестоносец немедля подхватил под уздцы его коня. Сэр Патрик спустился на землю и благодарно кивнул крестоносцу, но на предложение проводить его до лекаря лишь отмахнулся. Мол, пустяковая рана.

– Вспомните, – тем временем продолжал Тимофей, – Орест пришел в крепость в одной рубашке. Штаны и те ему тут подарили! Откуда у него такая дорогая сабля?

Все взоры обратились к Локерли. Мол, да, мастер прав. Оресту еще этим утром с миру по нитке собирали, и дорогого оружия никто не предлагал. Собственно, никто вообще никакого оружия не предлагал. Люди тут подобрались не настолько безумные, чтобы вооружить безумца. Ему даже миску специально нашли не глиняную, а деревянную, чтоб ненароком не разбил и не порезался.

– Может, он взял ее где-нибудь, – уже не так уверенно ответил Локерли. – Или ее кто-нибудь ему дал.

– Кто? – сразу спросил Тимофей.

Локерли пожал плечами.

– Может, тот, кто хотел, чтобы он убил сэра Жерара, – предположил долговязый крестоносец.

– Вот! – тотчас поддержал его Локерли.

– Что вот? – парировал Тимофей. – Как, скажи мне, он убедил его убить сэра Жерара?

– Сарацин-то он как-то рубил, – возразил один из наемников.

Это заявление было встречено целой волной согласных возгласов. Как Орест крошил врагов, видели, похоже, вообще все.

– То сарацин! – резко бросил ему в ответ Карл. – Ты был на стене. Скажи, много он наших нарубил?

– Ни одного, сэр, – честно признал наемник и для верности помотал головой.

– Так мы ему под руку и не лезли, – добавил Локерли. – А сэр Жерар с простым людом не церемонился. Мог и по морде съездить. Вот подумал он, что Орест с боя бежит – с ходу и врезал, а тому вместо рыцаря причудился сарацин.

Заслышав свое имя, Орест повернул правое ухо к Локерли. На его лице обозначилось легкое любопытство.

– Если так, то это самое глупое преступление, про которое я только слышал, – сказал Тимофей.

– То-то ты его уже полдня раскрыть не можешь, – парировал Локерли.

– Не все сразу, – ответил Тимофей. – Я уже на пути к разгадке.

– Так тебе уже все разгадали, – сказал Локерли. – Орест его и убил, как того сарацина на стене.

– Это обычный выпад, – возразил Карл. – Его смог бы исполнить любой, кто достойно владеет оружием.

– Но не любой ушел с башни раньше всех, – настаивал Локерли. – А я видел, как он уходил. И вы, господин рыцарь, тоже это видели. Мы тогда только-только сарацин провожали, а он встал и ушел.

Как выяснилось, уход Ореста опять же видели многие. А вот куда он ушел – не видел никто, из чего можно было предположить, что не во двор. Там его скорее всего хоть кто-нибудь да заметил бы.

– И только безумец мог оставить такую дорогую вещь, – добавил долговязый крестоносец, указывая на саблю, что все еще висела на веревочной перевязи у Тимофея.

– Ну да. Осталось только выяснить, кто доверил такое дело безумцу, – ответил Тимофей. – Кто положился на то, что сэр Жерар ему врежет, а Орест примет того за сарацина?

Неопределенное хмыканье, прокатившееся по рядам собравшихся, показало, что замечание попало в цель.

– Ну это, мастер, уже вам решать, – сказал долговязый. – Мы чем могли – помогли. Теперь ищите, кто у нас такой хитромудрый.

– Или второй безумец, – отозвался Тимофей.

Вокруг раздались смешки.

– Но признайте, мастер, у него получилось, – негромко сказал сэр Патрик. – Сэр Жерар убит, и Орест – один из немногих, кто мог его побить.

На это Тимофею возразить было нечего.

– И скажу вам честно, – громко заявил Локерли. – Не знаю, кто как, а я не смогу спокойно спать, пока этот наш приятель свободно бродит по крепости.

– Ты можешь спать совершенно спокойно, – ответил Карл. – Если он захочет тебя убить, ты, считай, уже умер.

Вокруг уже откровенно рассмеялись.

– Меня это не успокаивает, господин рыцарь, – сказал Локерли. – Так что, мастер, вы, пожалуйста, присматривайте за ним. Вас он хотя бы слушается.

«Вот только еще и присматривать за безумцем нам не хватало, – мысленно проворчал Тимофей. – Запереть его, что ли, где-нибудь?»

К сожалению, ни тюрьмы, ни чего-то подобного в крепости не было, а все хозяйственные помещения постоянно использовались. Разве что попросить кого-то из благородных рыцарей на время уступить свои покои безумцу… При этой мысли Тимофей только усмехнулся.

– В этом есть свой резон, – сказал сэр Патрик. – Возможно, действительно не только вы знаете, как побудить Ореста убивать людей, а воин он – дай Бог каждому из нас такого мастерства. Так что лучше бы вам, мастер, побыстрее найти убийцу сэра Жерара.

Локерли был прав в одном: с убийства сэра Жерара миновала половина дня. Солнце коснулось западной стены. До заката оставалось часа два, но во дворе крепости уже заметно потемнело. Тени наступали, как сарацины, быстро и заполоняя все вокруг. Скоро караульные зажгут факелы.

Где-то в глубине сознания, как последний луч солнца, мелькнула мысль, что свет для расследования еще понадобится. Поскольку Тимофею лучше думалось в темноте – ничто не отвлекало от предмета размышлений, – то эти самые глубины намекали на что-то иное. На то, что можно и нужно рассмотреть. Тимофей вытащил саблю и покрутил ее в руках.

– Мы все о людях, о людях, а ведь эта вещь заслуживает не меньшего внимания, – размышлял он при этом вслух. – Две такие похожие сабли и где встретились? В пограничном гарнизоне, вдали от основных путей, где хорошо если раз в неделю пройдет караван. Причем такой караван, баши которого готов рискнуть, лишь бы сэкономить на дорожных пошлинах. То есть обычно небогатый.

– Они ведь встретились здесь не случайно, мастер, – напомнил Карл.

– С одной стороны – да, – согласился Тимофей. – Выглядит все именно так. С другой стороны, вот какая у меня появилась мысль: а зачем убийце вообще вторая сабля?

– Оговорить караванщика? – неуверенно предположил Карл.

– Так он просто предъявит свою саблю, – возразил Тимофей. – Что, собственно, и случилось. Нет, все обвинение было построено на том, что у караванщика такая сабля была. Была, Карл!

Рыцарь озадаченно потер подбородок. Это не помогло.

– И что это значит, мастер? – спросил он.

– Я думаю, это означает, что караванщик рассказал нам не все, – сказал Тимофей.

– Так пойдемте спросим у него, о чем он умолчал, – тотчас предложил Карл. – Если что, вон, Орестом его припугнем.

Орест повернул голову в сторону рыцаря и основательно кивнул, хотя при этом на его лице отчетливо читалось: «И что я тут вообще делаю?» Затем всякая мысль растворилась в полнейшей безмятежности.

– Надеюсь, это нам не понадобится, – сказал Тимофей. – Попробуем воздействовать на него словом.

– А мы с Орестом будем в резерве, – тотчас предложил Карл.

Тимофей улыбнулся и махнул рукой. Мол, бог с вами, будьте.

– Идем, Орест, – скомандовал Карл и хлопнул безумца по плечу.

Орест повернул к нему голову. Карл взял его под руку и повел по двору. Орест послушно шагал рядом с рыцарем. Попавшийся им навстречу крестоносец с корзиной песка отпрянул в сторону. Орест насторожил уши и повернул голову.

– Спокойно, Орест, это свой, – сказал Карл.

Орест тотчас забыл о существовании крестоносца. Тот выдохнул. Удерживая корзину одной рукой, он на ходу перекрестился и со всех ног бросился к лестнице на стену. Оглянувшись на него, Тимофей с грустью подумал, что очень скоро страх перед безумием Ореста вытеснит из душ крестоносцев благодарность за спасение крепости. И когда это случится, беднягу выставят за ворота. Если, конечно, Тимофей к тому сроку не предъявит им убийцу вместе с убедительными доказательствами его вины.

Караван-баши сидел под навесом на ковре. Разложив перед собой желтоватые листы дешевого папируса с какими-то списками, он вглядывался в написанное с таким печальным видом, словно это был приговор. Рядом на подставке лежало перо в держателе и стояла открытая чернильница. Войдя под навес, Тимофей разобрал на листах названия товаров.

– А, спаситель мой! – воскликнул караван-баши, отметая листы в сторону. – Всегда рад вас видеть. Проходите-проходите. И вы, господин рыцарь.

На Ореста он взглянул с опаской и заходить не пригласил. Карл ввел безумца под навес и усадил на крайний сундук. Караван-баши хмуро наблюдал за этим, но ничего не сказал.

– А супруга ваша где? – спросил Тимофей.

– Отошла куда-то, – беспечно отозвался караван-баши. – Она вам нужна?

– Да нет, – сказал Тимофей. – Так даже лучше. Нам бы с глазу на глаз переговорить.

Караван-баши встревоженно огляделся. С трех сторон его окружали стены из белой ткани. Караван-баши не поленился приподнять каждую и заглянуть за нее. Снаружи никто не прятался. Под соседним навесом лежали вещи Локерли, но сам он куда-то ушел. Ближе к стене были сложены тюки с товарами. Рядом с ними на ящике сидел один из наемников. Заметив странные маневры хозяина, он поднялся, но караван-баши махнул ему рукой, мол, сиди. Наемник опустился обратно на ящик.

– Мы можем говорить спокойно, – сказал караван-баши. – И я – весь внимание.

На его лице нарисовалось спокойное и сосредоточенное выражение, как будто Тимофей пришел покупать отрез дорогой ткани. Или скорее продать оный.

– Вот что, баши, – сказал Тимофей. – Расскажите-ка нам правду об этих двух саблях.

На лице караванщика промелькнула тревога, которую тотчас вытеснило выражение удивления.

– Разве я не все вам рассказал в прошлый раз?

– Да вот получается, что не все, – сказал Тимофей. – Так и эдак кручу – не все.

– Может быть, вы неправильно крутите, мастер?

– Или вы изворачиваетесь, – парировал Тимофей. – Напрасно, кстати. Логика – штука упрямая, и она говорит нам, что если кто-то захотел бы подставить вас, он использовал бы вашу саблю. Вашу, а не просто похожую. Вторая сабля спутала убийце все планы, но и первую он должен был взять у вас, баши.

– Помилуйте, спаситель мой! Откуда же у меня взялась бы та, как вы выражаетесь, первая сабля?

– Я надеялся, что это вы нам расскажете, – сказал Тимофей. – Разумеется, строго по секрету.

– Как же я могу вам рассказать то, чего сам не знаю?

Удивление на лице караван-баши было почти искренним. Тимофей даже мог бы ему поверить, если бы не уверился, пока шел сюда, в обратном. Он присел на край сундука и сказал:

– Наверное, вы просто запамятовали. Хотя, если бы вспомнили раньше, было бы, конечно, лучше. Но как сложилось, так сложилось. Теперь давайте вспоминать вместе. Сабель с самого начала у вас было две.

Караван-баши замотал головой. Карл изобразил на лице готовность двинуть резерв в атаку.

– Две, – спокойно повторил Тимофей. – Но на виду только одна, поэтому убийца мог и не знать о второй. Тогда он вполне мог надумать подставить вас. Или же знал о второй, но и тогда он мог решить, что вы с ходу не сообразите предъявить спрятанное, а барон склонен карать быстро.

– Даже если бы вы были правы, в обоих случаях убийца – не я, – уточнил караван- баши.

– Не вы, – согласился Тимофей. – Вы бы скорее наняли Локерли, чтобы тот подстрелил сэра Жерара.

– Локерли?! – воскликнул караван-баши и уже тише добавил: – Да этот аспид бы потом из меня всю кровь выпил. Сколько бы он запросил, я бы за такие деньги сам кого хочешь убил бы, – сказал караван-баши и тотчас поправился: – Только я никого не убивал.

– Верю, – ответил Тимофей. – А вот барон – нет. Поэтому в ваших интересах помочь мне найти подлинного убийцу.

– С бароном я договорюсь, – уверенно сказал караван-баши и облегченно вздохнул.

Выглядело и впрямь так, будто он в этом уверен.

– И как же вы собираетесь с ним договориться? – спросил Тимофей. – Если, конечно, это не секрет.

– Вообще-то секрет, – ответил караван-баши. – Но, подозреваю, вы его уже разгадали.

Взгляд его при этом стал таким пристальным, что, обратись он в копье, пронзил бы мастера насквозь. С Тимофея взгляд караван-баши метнулся в сторону рыцаря, но, поскольку Карл в это же время с не меньшим любопытством взглянул на мастера, вернулся обратно.

– Полагаю, вы собираетесь воздействовать на него через свою жену, – наугад предположил Тимофей.

Больше ничего в голову не приходило. Судя по взгляду караван-баши, предположил он верно.

– Я говорил ей, чтобы была осторожнее, – проворчал караван-баши. – Но она слишком беспечна. Еще когда вы в прошлый раз приходили, я понял – выследили ее. Только я позволю себе усомниться, что вы выступите против барона.

На последней фразе он метнул в Тимофея очень внимательный взгляд.

– Вообще-то уже выступили, – сказал Карл. – Иначе бы ты уже болтался в петле.

– Не подумайте, что я этого не оценил, господа, – тотчас отозвался караван-баши. – Но я все же льщу себя надеждой, что вы сделали это не для того, чтобы потом погубить меня самостоятельно.

– Нет, – сказал Тимофей. – От вас нам нужна только правда.

– Которую я вам уже рассказал, – незамедлительно откликнулся караван-баши.

– Сомневаюсь, – сказал Тимофей и поднялся на ноги. – Ну да вам решать. Только смотрите, баши, не просчитайтесь. Барону все еще нужен убийца – или тот, кого он сможет повесить вместо него. Возможно, вы и договоритесь, но что, если барон вместо этого решит просто избавиться от вас? Нет человека – нет и связанных с ним сложностей, а при живом муже он постоянно будет вторым. Барон, знаете ли, этого не любит.

– Так пусть станет первым, – легко согласился караван-баши.

– Барон не сможет жениться на ней, – сказал Тимофей. – Она простолюдинка. Да и вам еще надо суметь с ней развестись. Церковь этого не одобряет.

Он в сомнении покачал головой. Уверенность во взгляде караван-баши и его откровенное, совсем не напускное спокойствие и всплывшие в памяти слова барона о готовности караванщика продать эту женщину подсказали Тимофею дальнейшее развитие мысли:

– Если, конечно, она вам действительно жена.

Караван-баши метнул взгляд по сторонам: не подслушивает ли кто?

– Нет, – уже уверенно сказал Тимофей.

– Ну нет, – ворчливо признал караван-баши. – Подобрал танцовщицу на улице. Ей хорошо, и мне хорошо. Кому от этого плохо?

– Никому, – сказал Тимофей. – Хотя мне и не совсем понятно, зачем вы тогда выдаете ее за жену? Ну да это ваше дело.

– Думаю, это для ее защиты, мастер, – предположил Карл. – С супругой главы всего каравана немногие осмелятся повести себя так, как со свободной женщиной.

– Ну да, и это тоже, – неосторожно согласился караван-баши.

Тон, которым он это произнес, не оставлял сомнений, что подобная мысль даже не приходила ему в голову. Лицо Карла потемнело.

– Но тогда…

Прежде чем рыцарь надумал себе невесть что – например, что-нибудь такое, за что благородный человек просто обязан вздернуть простолюдина, – караван-баши поспешил объясниться:

– Да затем, сэр, что все, кто с ней спит, считают себя передо мной виноватыми. Это, знаете ли, имеет определенный вес, когда дело доходит до выяснения, сколько я им должен за приют и защиту.

Тимофей только головой покачал.

– Ну ты и жук! – сказал он.

Карл подходящих слов не нашел, но его взгляд был достаточно красноречив. Караванщик в его глазах пал так низко, что ниже только преисподняя. Тот в ответ лишь развел руками, изображая композицию «Не я такой, жизнь такая».

– Что ж, – сказал Тимофей. – Возможно, при таком раскладе у вас и получится договориться с бароном. Хотя сомневаюсь, что он сочтет нужным договариваться с вами. Но я вас честно предупреждаю. Я доложу барону все свои соображения по поводу убийства. Включая то, что вы вообще-то лжец.

На лице караван-баши отразилась напряженная работа мысли.

– Нет, сядьте, – сказал он. – Но дайте мне слово, что все сказанное останется между нами.

– Обещаю, что сделаю для этого все возможное, – ответил Тимофей. – Но не в ущерб моему расследованию.

– А вы, господин рыцарь?

Карл оглянулся на Тимофея. Тот едва заметно кивнул.

– Даю слово, – бросил Карл. – Это расследование мастера, ему и решать, как поступить.

Орест задумчиво смотрел в стену и определенно планировал проигнорировать дальнейшие слова караван-баши. Тот покрутил ответы в голове – да так основательно, что они морщины на лбу прочертили, – и медленно, все еще принимая решение, кивнул.

– Хорошо, – тихо сказал караван-баши. – Да, я нашел обе сабли в овраге. Снял их с сарацин.

– С мертвых? – уточнил Тимофей.

– Наверное. Я им на всякий случай глотки, конечно, перерезал, но они и без того оба в крови лежали. Выглядело так, будто один другого вытаскивал, пока сам не свалился, но так ли – не так, тут я, честное слово, не знаю.

– Думаю, это не важно, – сказал Тимофей. – И у каждого была сабля?

– Да. Одежда тоже была богатая, но уж больно крови на ней много. Даже не знаю, отстиралось бы или нет. Да и раздевать их было некогда. Я только с одного чалму снял, чтобы саблю завернуть – и бегом оттуда!

– Саблю? – переспросил Тимофей. – Не обе?

Караван-баши помотал головой.

– Нет, только одну. Караван у меня маленький, все на виду, разве от этих аспидов утаишь что-нибудь? Локерли вокруг так и вьется: доплати за то, доплати за это. Пусть и помаленьку, а деньга-то улетает! Еще и саблю им? Нет, одну, конечно, пришлось предъявить, а вторую – вы правы – я припрятал. Потом, конечно, держал их всегда по отдельности. Если бы кто вторую увидел, он бы подумал, что это все та же.

– Логично, – сказал Тимофей. – Вы решили сэкономить на наемниках, и они, понятное дело, были бы не рады об этом узнать. Если дело только в этом…

– Только в этом, – поспешил заверить его караван-баши. – Только в этом, спаситель мой!

– Тогда вполне можно устроить, чтобы они об этом и не узнали, – закончил свою мысль Тимофей. – Хотя сомневаюсь, что они вас за это вздернули бы.

– Повесить бы, конечно, не повесили, – согласился караван-баши. – Я все-таки не из их братии, но они могут просто уйти. А у меня ведь караван, товары, паломники наконец.

На слове «паломники» он всплеснул руками, и поднятый им ветер взметнул листки папируса. Тимофею сразу вспомнилась осень, с желтыми листьями, опадающими с деревьев, и ветром, гоняющим их по двору. На лице Карла нарисовалось откровенно сомнение, что караван-баши в той ситуации так уж заботился о судьбе паломников. Разве что действительно в самую последнюю очередь.

– Хорошо, – сказал Тимофей. – Вот эта история уже похожа на правду.

– Потому что это и есть правда! Самая настоящая правда.

– И правда, что сабля пропала во время первого нападения сарацин? – спросил Тимофей, нисколько не сомневаясь в утвердительном ответе.

– Скорее всего да, – ответил караван-баши. – Не скажу, чтобы я очень внимательно следил за ней, но утром она висела на столбе. – Он рукой указал на все еще болтающуюся там тряпичную перевязь. – И если бы кто-то зашел ко мне, я бы точно его заметил.

– А во время боя? – спросил Тимофей.

– Я молился за вашу победу, – ответил караван-баши и тут же поправился: – То есть за нашу общую. И Господь услышал мои молитвы. А потом я увидел, что сабля пропала. Я, помнится, еще удивился: у кого хватило ума стянуть такую приметную вещь? Крепость заперта, обыскали бы все и нашли пропажу. Подумал даже, что кто-то мог в горячке схватить первое оружие, которое на глаза попалось. Выхожу с этой мыслью, а тут вы с бароном. Мол, твоей саблей да благородного рыцаря зарезали. Мое счастье, что про вторую вовремя вспомнил.

– Это верно, – сказал Тимофей. – Значит, если убийца не знал про вторую саблю, он вполне мог вас подставить.

– Так и было!

– А если он знал, – спокойно продолжал Тимофей, – то вам ведь поднимать шум не с руки.

– Это если бы обыскивали и мои вещи, – с легкой улыбкой уточнил караван-баши.

– Это тоже верно, – согласился Тимофей. – Но, зная о второй сабле, вор вполне мог предложить получше поискать у вас, прежде чем переворачивать вверх дном всю крепость. И что бы вы тогда делали?

– Тогда пришлось бы записать украденное в убытки. – Караван-баши скривился и покачал головой, словно сама мысль об этом причиняла ему сильную боль. – Но я бы потом очень внимательно следил за тем, кто предложил поискать у меня.

– Разумно, – сказал Тимофей. – Ну что ж, по крайней мере мне теперь совершенно ясно, как было совершено это убийство.

Карл и караван-баши уставились на него с равным интересом. Даже Орест, казалось, насторожил уши.

– Думаю, убийца похитил саблю во время переполоха, – сказал Тимофей. – Возможно, сэр Жерар его заметил. Он всегда был внимателен к мелочам, а у таких людей глаз наметан примечать все вокруг. Тогда можно предположить, что вор его за это и убил. Слишком уж неудачно выбрано место для убийства. Днем, у всех на виду. Может быть, вор еще и большой хитрец, но мне представляется больше похожим на правду тот вариант, где ему выбирать не приходилось. Где его настиг сэр Жерар, там они и схватились.

– А почему сэр Жерар не поднял тревогу сразу? – спросил Карл.

Тимофей пожал плечами.

– Возможно, у него была на то какая-то причина. Может быть, он хотел выследить вора или объясниться с ним с глазу на глаз.

– Но кто это был? – спросил караван-баши.

– Это нам только еще предстоит выяснить, – ответил Тимофей.

– А это точно не… – Караван-баши осторожно, одним взглядом, указал на Ореста. – Я смотрю, его весь день так туда, на галерею, и тянет, а говорят, – тут он понизил голос до едва различимого шепота, – будто бы убийцу потом всегда тянет на место преступления.

– Вряд ли, – ответил Тимофей. – Думаю, его манит тень. Хотя, возможно, он действительно что-то слышал или даже застал сэра Жерара еще живым. Тот мог попросить о помощи, но Орест его не понял. Вот и возвращался в поисках ответа.

– Но тогда есть шанс, что сэр Жерар назвал ему имя убийцы! – тотчас вскинулся Карл.

– Наверное, мог, – согласился Тимофей. – Но Орест все равно не сможет нам ничего рассказать.

– Если только к нему не вернется разум, – уточнил Карл.

– Ну, если только, – сказал Тимофей. – И если он при этом сможет вспомнить, что с ним было, пока он безумствовал. Люди не всегда могут припомнить, что творили, пока пьяны были, а тут настоящее безумие.

– Но попробовать-то мы можем, – не сдавался Карл. – Нужно срочно еще раз показать Ореста лекарю. Вдруг тот сумеет его разговорить.

Тимофей оглянулся. Импровизированный лагерь под стеной все еще действовал. Раненых, которыми лекарь уже закончил заниматься, уводили или уносили товарищи. Один бедняга отправился на носилках в часовню. Лекарь с помощниками хлопотал над оставшимися.

– Думаю, он скоро освободится, – сказал Тимофей и поднялся на ноги.

– И помните, пожалуйста, что вы дали мне слово, – напутствовал их караван-баши.

– Помним, – ответил Тимофей.

Карл ограничился кивком.

Когда они подошли к лагерю, слуги уже сворачивали его. Лекарь перемотал кое-как наложенную повязку на ноге крестоносца, ворча себе под нос, что тому, кто так перевязывает, надо отрубать руки еще в младенчестве, и махнул рукой стоявшим неподалеку воинам с носилками наготове.

– Отнесите его домой, – сказал он. – Только аккуратно, не трясите.

– Ага, поаккуратнее, – с легкой улыбкой попросил раненый.

– Вечером я к тебе еще зайду, – пообещал ему лекарь. – Если через повязку пойдет кровь, скажи, чтоб звали меня немедленно.

– Понял, господин лекарь, спасибо вам.

Лекарь с тяжелым вздохом расправил плечи и потянулся. За его спиной стоял рослый слуга. Приняв вздох за окончание работы, он поднял с земли тяжелую лекарскую сумку и повесил ее на плечо. Воины уложили раненого на носилки и понесли через двор. Как и было сказано, очень аккуратно. Тимофей сделал шаг в сторону, чтобы им не пришлось его обходить.

– Господин лекарь, – окликнул Карл.

– Надеюсь, вы не ко мне, – устало отозвался лекарь. – Или хотя бы не по делу.

– Вообще-то к вам, – сказал Тимофей. – И по делу.

Лекарь снова вздохнул, еще тяжелее, чем в первый раз. Слуга спокойно опустил сумку обратно на землю.

– Нам нужна ваша помощь с Орестом, господин лекарь, – сказал Тимофей. – Мы полагаем, что он мог слышать, как убили сэра Жерара, но не знаем, как его об этом расспросить.

– Чтобы нормально говорить с безумцем, надо вначале его излечить, – ответил лекарь.

Он поднялся на ноги и снова потянулся.

– А как его излечить? – спросил Карл.

– Как я уже говорил утром, сэр, современная медицина знает ровно два способа исцеления безумия, – ответил лекарь. – Это молитва и паломничество по святым местам.

– Молитвы мы уже пробовали, – напомнил Карл. – Тогда же утром, как только караван пришел.

– Да, сэр, я помню. – Лекарь кивнул.

Святой отец этим утром отслужил полноценную мессу во здравие Ореста. На службе присутствовал почти весь гарнизон – даже командор спустился в часовню – и все паломники с караванщиками. Люди особенно легко откликаются на чужое горе, когда понимают, что с ними в любой момент может приключиться то же самое.

Увы, чуда не случилось. Скорее всего Ореста звали все-таки не Орестом и потому наверху ангелы просто не разобрались, кому же требуется здравие. Быть может, молились недостаточно усердно. Одна месса – это еще не подвиг веры. А возможно, Орест оказался тем еще грешником, наказанным по делам своим, и пока что не искупил грехи. Как бы то ни было, этот вариант не сработал.

– Скажите, неужели совсем нет никаких отваров или чего-то подобного? – спросил Тимофей. – Может быть, нужны какие-нибудь редкие травы?

– Ну какие травы, мастер? – Лекарь вздохнул, как вздыхал, бывало, мастер Никодим, не по первому разу объясняя нерадивому ученику тонкости механики. – Это же душевная болезнь. Душу и надо лечить. А поскольку мы этого еще не умеем делать, то приходится тревожить Творца. Он поправит или хотя бы восстановит, как было.

– А тогда Орест в младенца не превратится? – спросил Тимофей.

– Не зря же сказано: будьте как дети, и тогда войдете в Царствие Небесное, – парировал лекарь. – Ох, да не беспокойтесь вы так, мастер. Господь плохого не сделает.

Тут Тимофей согласно кивнул.

– А где ближайшие святые места? – задал более насущный вопрос Карл.

– Ну, господа, Святая земля – это все Иерусалимское королевство, а мы на его границе, – ответил лекарь. – Так что можно сказать, она вот прямо здесь.

Он развел руками, охватывая жестом двор и все, что лежало за ним в том же направлении.

– Орест там был, и ему это не помогло, – сказал Тимофей. – Значит, нам нужно что-то особенное.

– За этим вам в сам Иерусалим надо ехать, – посоветовал лекарь. – Святые места в Святом городе – куда уж особеннее?

– Значит, поедем в Иерусалим, – сказал Карл.

– Почему бы и нет? – согласился Тимофей. – Только вначале надо здесь дело закончить.

– Закончим.

– Успехов вам, господа, – сказал лекарь. – А меня, наверное, уже господин Пелец заждался.

Он повернулся и побрел к главной башне. Слуга повесил сумку на плечо и затопал за ним, подстраиваясь под неспешный шаг лекаря.

– Кстати, о святых местах, – сказал Тимофей, задумчиво глядя им вслед. – Точнее, о простых местах. Хотя на Святой земле все места в каком-то смысле святые.

– Мастер, вы не совсем ясно выражаетесь.

– Я просто соображаю на ходу, – ответил Тимофей.

– Мы стоим на месте, – сказал Карл. – По-моему, вы устали.

– Ну, день выдался не из легких. Но пока он еще не закончился, давай-ка мы кое-что проверим вон там.

Тимофей указал на галерею, где убили сэра Жерара. Рыцарь кивнул, и они направились туда. Карл придерживал безумца за руку, но приглядывал и за мастером.

– А вы отлично поладили с Орестом, – заметил Тимофей. – Из тебя бы получился превосходный опекун.

Безумец уверенно кивнул, демонстрируя полное согласие со сказанным.

– У меня три сестры, и все младшие, – ответил Карл. – Это хорошая практика.

Они снова, в который уже раз за этот день, поднялись на галерею. У дверей рыцарской конюшни дремал, опираясь на копье, долговязый крестоносец. Заслышав скрип ступенек, он вскинул голову, но, убедившись, что это свои, снова повесил нос. На галерее Тимофей оглянулся по сторонам. Тени по углам так сгустились, словно там уже наступила ночь.

– И что мы здесь найдем, мастер? – спросил рыцарь.

Тимофей пожал плечами. Здесь не было ничего примечательного. Песок впитал кровь, пролитую на пол, а тени скрыли кровавый отпечаток на стене, и ничто больше не напоминало о трагедии. Тимофей прошелся по галерее до того места, где убили рыцаря. Доски тихонько поскрипывали под ногами. Не все, а только те, которые ближе к перилам. Если бы кто-то хотел пройти так, чтобы его не услышали, ему следовало держаться ближе к стене. Орест, склонив голову, с интересом прислушивался.

– Здесь ничего нет, мастер, – уверенно сказал Карл. – Мы тут уже все обыскали.

– Именно! – воскликнул Тимофей.

Орест изобразил на лице интерес.

– Вам точно нужно отдохнуть, мастер, – сказал Карл.

– Да нет же, Карл! В этом вся суть. Здесь нет ничего. Но именно сюда пришел сэр Жерар и здесь его убили. – Тимофей указал на едва различимый в тени кровавый отпечаток на стене под окном. – А ведь тогда нас атаковали сарацины. Его место было там, – он показал пальцем вверх, – на стенах. Но вместо этого он пришел сюда и так торопился, что даже не успел надеть доспехи. Зачем?

Карл задумался, внимательно разглядывая галерею. Рыцарь даже не поленился заглянуть в ближайший ящик. Там лежали стрелы и аккуратно свернутая веревка. Насколько помнил Тимофей, все это лежало там, еще когда он только появился в крепости, и, учитывая весьма посредственное качество, могло лежать еще очень и очень долго. Как говорится, на всякий случай. Карл закрыл ящик.

– Наверное, сэр Жерар просто встретился здесь с убийцей, – предположил рыцарь.

– А убийцу сюда за каким бесом понесло? – сразу спросил Тимофей.

Он поднял саблю к свету. Луч заходящего солнца мягко отразился в клинке, пробежал по золоченому эфесу и угас во вставленном в рукоять рубине.

– Что ему делать здесь с такой приметной вещью? – негромко, больше сам у себя, спросил Тимофей. – Тем более краденой. А ну как хозяин увидит?

Между галереей и навесом караван-баши не было никаких преград для взгляда. Собственно, чтобы оттуда увидеть галерею, не надо даже из-под навеса выходить, достаточно просто подойти к угловому столбу. В этот момент из-под навеса вышла женщина в красном. Она быстро оглянулась на галерею, потом так же быстро отвернулась и скрылась из поля зрения.

– Вы думаете о ней, мастер? – спросил Карл.

Тимофей подумал об этой женщине, потом отбросил все те думы, что не относились к делу. На вид – тот вид, который открылся ему в зеркале из покоев барона, – женщина выглядела достаточно сильной, чтобы держать оружие в руках. Кроме того, местные танцовщицы отличаются известной ловкостью, нередко выступая с различными предметами, а ловкость и сила – основные качества хорошего фехтовальщика.

– Думаешь, не могла ли она выскользнуть вслед за бароном, убить рыцаря и вернуться назад? – спросил Тимофей. – Да, это было бы разумно. Но зачем ей это?

– Возможно, сэр Жерар позволил себе лишнее, – предположил Карл. – Тогда она заманила его сюда и убила.

– Я бы тогда на ее месте заманил рыцаря куда-нибудь в более укромное место, – возразил Тимофей. – А его убили именно здесь. И когда мы поймем, почему именно здесь, мы поймем и все остальное. Вот ради чего они сюда пришли?

Он снял перчатки и ощупал стену у окна. Та была шершавая. Под самым окном змеилась трещинка. Она была такая тоненькая, что в нее не то что саблю – цепочку от нательного крестика спрятать бы не удалось. Тимофей провел по ней указательным пальцем. По ощущениям там не было ничего, кроме пыли.

– Карл, принеси факел, пожалуйста, – попросил Тимофей.

– Сейчас, мастер, – сказал рыцарь и ушел в угловую башню.

Орест стоял рядом, у стены, но по выражению лица казалось, что он пребывает где-то в совсем иных краях. Тимофей искренне надеялся, что там лучше, чем здесь. По крайней мере не так уныло.

За окном виднелся небольшой отрезок дороги, полоса сухой земли ближе к крепости и холм дальше от нее. Легкий ветерок гнал по дороге мелкую пыль. Тимофей машинально поправил конец платка. Когда ветер поднимал эту мерзкую взвесь в воздух, она моментально забивалась и в глаза, и в нос. Хуже, чем при песчаной буре. При этом на подоконнике никакой пыли не было, а протирали ее тут по случаю. Другими словами, случайно сметали рукавом во время боя. Однако во время сегодняшнего штурма Локерли не отпустил наемников вниз – их и на стене не хватало, – а крестоносцы обороняли другую стену.

Тимофей тщательно осмотрел каменное обрамление окна. Ничего не заметив, он пожал плечами и высунул руку наружу. Высунуть получилось только по локоть, при этом мастер полностью закрыл плечом окно. Его ушей коснулся то ли тихий стон, то ли столь же тихий хрип, то ли это вообще дверь скрипнула. Тимофей оглянулся через плечо. Орест невозмутимо разминал пальцы.

В этот момент пальцы Тимофея коснулись веревки.

– Это еще что? – прошептал он.

Пробежав пальцами вверх, он нащупал вбитый в стену крюк. Узел был накручен так, что веревка сверху полностью обвивала крюк. Тимофей ухватил за веревку и осторожно потянул. Веревка пошла, но чувствовалось, что она тянет за собой какой-то груз.

– Карл, иди сюда! – крикнул через плечо Тимофей. – Я что-то нашел!

Рыцарь не ответил. Тимофей вытянул руку обратно. Веревка оказалась тонкая и точно такого же песчаного цвета, что и стена крепости. Издалека ее, пожалуй, на стене и не разглядишь. Тимофей начал осторожно выбирать веревку. Нечто тихо шуршало по стене. По весу оно было нетяжелое. Орест насторожил уши. Вскоре в оконном проеме показался мешочек. На вид – узкий и длинный, похожий на колбаску. Мешочек был сшит из конопляного холста, который и сам по себе желтоватый, но вдобавок он еще и хорошенько пропылился, став в итоге точно такого же песчаного цвета.

Веревка обвивала его горловину и была затянута очень крепко. Тимофею пришлось здорово повозиться, чтобы распутать узел. Он даже подумал было разрезать веревку, но тут узел наконец сдался. В мешочке были монеты. Две золотые и целая горсть серебряных и медяков. Кроме того, Тимофей, покопавшись, нашел в мешочке дорогой на вид перстень и маленькую подвеску из серебра. По самой грубой прикидке на эти деньги можно было купить не то что дом, а целое поместье. А если к ним добавить еще и эту саблю, то хватит и на птицу со скотиной.

– Ну что ж, – сказал Тимофей. – Думаю, я теперь точно знаю, кто и почему убил сэра Жерара.

Орест широко улыбнулся и стремительно выбросил вперед руку. Ухватив Тимофея за шиворот, он легко отшвырнул его в сторону. Тимофей врезался плечом в пол и затылком в колонну. В голове зазвенело. Мешочек выпал из рук. Монеты с веселым звоном, словно бы приветствуя свое освобождение, рассыпались по полу.

В стену ударила стрела. Не сумев впиться в камень, она отскочила на пол, оставив едва различимую выщерблину там, где раньше была шея Тимофея. По лестнице на галерею буквально взлетел Локерли. В руках он держал лук и уже положил на тетиву следующую стрелу.

На галерее Локерли на миг заколебался, выбирая, кто опаснее – Тимофей или Орест? Из дверей угловой башни вышел Карл с факелом в руках. Мгновенно сориентировавшись в ситуации, рыцарь швырнул факел в лучника. Локерли пригнулся. Факел пролетел над ним. Карл выхватил меч. Локерли выпрямился и натянул тетиву.

– Убью, собака! – яростно взревел Карл и, взмахнув мечом, бросился на лучника.

Орест замахал кулаками, мол, дави его! Локерли, бросив оружие, кинулся бежать. Вихрем слетев вниз по лестнице, он помчался в сторону ворот. Карл, прислонив меч к перилам, подхватил потерянные им лук и стрелу.

– Эй! – раздался оклик с ворот. – Что случилось?!

Карл, стоя на лестничной площадке, вскинул лук и тщательно прицелился. Стрела пробила Локерли правую ногу чуть повыше колена. Лучник громко вскрикнул и грохнулся на бок. Цепляясь пальцами за землю и подвывая, он шустро пополз дальше. Тимофей, держась за колонну, поднялся на ноги.

– С вами все хорошо, мастер? – спросил Карл.

– Да, – отозвался Тимофей. – Не дай ему сбежать.

– Не сбежит, – уверенно отозвался рыцарь. – Ох, проклятье! Орест, подержи!

Карл бросил безумцу лук. Тот уверенно поймал его и завертел в руках, пытаясь понять, что ему с этой штукой делать. В голове Тимофея промелькнула мысль, что рыцарь поступил весьма опрометчиво. Рядом с Орестом стоял целый ящик со стрелами, и если он такой же стрелок, как и воин, то ему и половины этого запаса с лихвой хватит, чтобы покончить со всем населением крепости.

Карл тем временем уже слетел вниз по лестнице и мчался за Локерли.

– Тревога! – кричал рыцарь. – Тревога!

Со всех сторон сбегались крестоносцы. Тимофей торопливо собрал монеты обратно в мешочек.

– Орест, – позвал он, – идем со мной.

Безумец послушно пошел на его голос. Тимофей свободной рукой подхватил его под руку. Выйдя на лестницу, он громко помянул нечистого. На нижних ступеньках лежал долговязый крестоносец. Ему перерезали глотку.

У ворот тем временем караульные схватили Локерли. Они сорвали с него колчан и пояс с мечом. Потом этим же поясом, предварительно оторвав с него ножны, и связали Локерли. Тот отчаянно вырывался и звал своих на помощь. Наемники прибежали одновременно с рыцарями. Они тотчас попытались освободить своего командира, но, учитывая соотношение сил, только на словах. Слов было сказано много, и большая их часть не годилась для употребления в приличном обществе. Затем появился барон и так рявкнул на всех, что наступила тишина. Только Локерли, сидя на земле, шипел сквозь зубы.

– Ну и что тут происходит? – осведомился барон.

– Убийцу поймали, господин барон, – доложил Карл, указав на Локерли, и оглянулся.

Тимофей с Орестом уже спустились во двор. Поначалу возникла заминка на лестнице. Осознав, что на ступеньках лежит труп, Орест непременно хотел поздороваться с ним за руку. Тимофей с трудом убедил безумца, что долговязый сейчас не хочет общаться, и теперь они вдвоем ковыляли через двор. Точнее, ковылял, конечно, только Орест, но Тимофею не хотелось оставлять безумца без присмотра.

– И черт бы вас всех побрал, почему Орест опять с оружием?! – снова рявкнул барон.

– Извините, господин барон, – сразу отозвался Карл. – Это я ему дал лук подержать. Но стрел у него нет.

– Стрелы вот! – резко бросил барон, указав на колчан в руках одного из крестоносцев.

Тимофей с Карлом как раз подходили к собравшимся, и крестоносец с колчаном в руках оказался ближе всех. Он торопливо отступил назад. Карл метнулся к Оресту и забрал у него лук. Во взгляде барона отчетливо читалось: и этот охламон еще меня учить вздумал! Карл заметил этот взгляд.

– Так, значит, это Локерли убил сэра Жерара, – сказал барон.

– И не только его, – послышался в толпе голос Мартина.

Все оглянулись в сторону галереи. Те, кто не успел до этого заметить убитого караульного, разразились возмущенными восклицаниями. Барон что-то буркнул себе под нос.

Меч Локерли в ходе схватки оказался у Павла. Юный крестоносец крепко держал его двумя руками и не очень представлял, что с ним теперь делать. Барон щелкнул пальцами и указал на меч. Павел почтительно подал ему оружие. Барон вынул меч из ножен и повернул к свету. Нахмурившись, он коснулся большим пальцем клинка у самой рукояти. На пальце осталось пятно.

– Кровь, – сказал барон. – Свежая.

– Думаю, это кровь караульного, – сказал Тимофей. – Его-то зачем было убивать?

– Мастер, – строго сказал барон, – только не начинайте все заново. Локерли убил караульного?

– Да, господин барон, – ответил Тимофей. – Больше некому. Потом он пытался убить меня. Спасибо, Орест помешал, а потом Карл подоспел на помощь. Но со мной понятно, я его тайник нашел. – И он добавил, повернувшись к Локерли: – А вот зачем ты убил крестоносца? Мог бы просто оглушить.

Локерли не ответил.

– Семь бед – один ответ, – выдвинул свою версию барон. – Теперь, что за тайник?

Тимофей протянул ему мешочек.

– Висел на крюке за окном, – пояснил он. – Аккурат за тем, у которого сэр Жерар получил саблей в бок. Стены у нас такого же цвета, так что неудивительно, что никто снаружи тайник не заметил.

– В глаза точно не бросится, – заметил стоявший рядом госпитальер.

– Веревка все еще там болтается, – добавил Тимофей. – И она тоже, кстати, такого же цвета.

– Хитро придумано, – сказал кто-то в толпе.

Барон вложил меч в ножны и небрежно протянул его обратно Павлу. Тот принял оружие с таким почтением, словно ему сам король вручил оружие. Еще и поклонился. Барон поклона вообще не заметил. По его знаку один из рыцарей повернул свой щит, как поднос, и барон вытряхнул на него содержимое мешочка.

Кто-то в толпе присвистнул. Со стороны навесов раздались удивленные голоса. Тимофей оглянулся. Люди из каравана, уверившись, что драки не будет, рискнули подойти поближе. Вдоль навесов шел караван-баши. Наемники при виде хозяина напустили на себя максимально воинственный вид. Тимофей подумал, что это они зря. Барон все еще не в духе. Если избиение сарацин и успокоило его, то самую малость. Женщина в красном стояла у навеса, прислонившись к столбу, и наблюдала за происходящим.

– Откуда это? – спросил барон у Локерли, взмахом руки указав на ценности.

– Это мое, – отозвался тот.

– Это я понял, – сказал барон. – Я спрашиваю: откуда?

Локерли ответил хмурым взглядом исподлобья. Послать его снизу на высоту роста барона было не так-то просто, но он справился.

– Думаю, все это он украл, – сказал Тимофей. – Он, как говорят, приворовывал у паломников. По крайней мере, именно за это его в свое время и выгнал сэр Жерар.

– Помню, было дело, – подтвердил барон. – А теперь, стало быть, он вернулся ему отомстить.

– Скорее, господин барон, он вернулся забрать свою добычу, – ответил Тимофей. – Но сэр Жерар ему не доверял и, вероятно, приглядывал за ним. Ну и в итоге застал того у тайника. Тоже небось хотел узнать, откуда у вчерашнего крестьянина такие богатства. В ответ получил ответ саблей в бок.

– Все так и было? – спросил барон у Локерли.

– Нет, не так, – зло бросил в ответ Локерли.

– А как? – спросил барон таким тоном, который ясно давал понять: так или иначе, но ответить на вопрос все равно придется.

Локерли это понял.

– Он решил, что я этой саблей хочу подать какой-то сигнал сарацинам, – нехотя проворчал он. – Я что, похож на идиота?

– Да, – сказал барон. – Почему не объяснился с ним?

– Он не хотел слушать, – ответил Локерли. – Что мне оставалось делать? Я защищался.

– А от караульного тоже защищался? – строго бросил барон.

– Да, – тотчас заявил Локерли. – Ну, в каком-то смысле. Он бы меня заметил и выдал.

– Заметил бы, как ты мастера убиваешь? – уточнил сэр Патрик. – Что ж ты по-человечески ни с кем договориться не можешь?

Локерли не ответил.

– Теперь мне все ясно, – сказал барон. – Кроме того, откуда взялась вторая сабля?

На лице караван-баши нарисовалось умоляющее выражение.

– Сабель с самого начала было две, – сказал Тимофей. – Обе принадлежали сарацинам и стали трофеями караванщиков. Второй саблей завладел Локерли.

Лучник тотчас оглянулся на подчиненных. Выражения их лиц не сулили ему ничего хорошего.

– Сабля была у баши! – с отчаянием в голосе крикнул Локерли.

– Но оказалась у тебя, – сказал Тимофей. – Наверное, он дал ее тебе подержать.

В толпе послышались смешки. Наемники продолжали смотреть хмуро. Нетрудно было просчитать, что даже если Локерли не соврал, пытаясь купить их поддержку, то он обокрал своего хозяина. Дело, конечно, житейское, но бросает тень на всю охрану. Локерли бы потом сбежал со всей добычей, а им доказывай, что они ничего не знали о помыслах руководства. В общем, что так, что эдак, а он поступил с ними совсем некрасиво.

– Повесить! – коротко приказал барон.

Двое крестоносцев подхватили Локерли под руки. Наемники при этом не шелохнулись.

– Последнее желание! – отчаянно выкрикнул Локерли.

– В разумных пределах, – согласился барон.

– Отдайте деньги моей семье, господин барон, – быстро сказал Локерли. – Они живут под Йорвиком, недалеко. Я расскажу, как их найти.

– Йорвик – это где? – спокойно осведомился барон.

– Йорвик – это в Англии, – сказал сэр Патрик.

– Это за пределами, – сказал барон и махнул рукой.

Мол, исполняйте. Локерли был категорически против исполнения приговора. Он кусался, плевался и лягался, при этом то взывая к милосердию, то угрожая такими страшными карами, что, будь он способен совершить такое, его тем более следовало незамедлительно вздернуть. В итоге потерявшие всякое терпение крестоносцы дали ему по голове. Локерли замолк и обмяк. Не дожидаясь, пока он очухается и снова начнет буянить, крестоносцы вздернули его на перекладине над воротами.

– Вот так, мастер, – сказал барон. – А перебили бы тогда всю эту сволочь, – он махнул рукой в сторону каравана, где все дружно напряглись, – и хороший крестоносец остался бы жив.

– Да, господин барон, это моя вина, – признал Тимофей. – Если бы я сообразил раньше, что надо искать тайник на галерее…

Он сокрушенно покачал головой. Орест протянул руку и осторожно погладил его по плечу.

– С другой стороны, – спокойно сказал сэр Патрик, – Локерли нам очень пригодился в последнем бою. Сообрази вы, мастер, пораньше, что к чему, и мы бы лишились хорошего лучника.

– Значит, сообразить надо было сразу после боя, – буркнул барон, а затем ткнул пальцем в рыцаря, который держал щит с ценностями. – Отнесите это в казну. Саблю тоже. Карл, смотрите как следует за Орестом. Никакого оружия без моего приказа!

– Да, господин барон, – откликнулся Карл.

Барон резко повернулся и направился к главной башне. Сэр Патрик ушел с ним, что-то втолковывая на ходу. Караван-баши проводил их печальным взглядом, мысленно записывая саблю в убытки. Люди начали расходиться, обсуждая произошедшее или рассказывая суть дела тем, кто опоздал к началу. Рыцарь, удерживая щит одной рукой, собрал монеты обратно в мешочек. Двое крестоносцев унесли долговязого в часовню. Этим вечером у святого отца ожидается много работы. Тимофей вздохнул.

– Сарацины! – закричал караульный с башенки над воротами.

Рога затрубили тревогу.

– Да что ж им никак не надоест-то? – проворчал Мартин.

Воины поспешили на стены. Караванщики с паломниками встревоженно переглядывались. Мирные обитатели крепости привычно отступили назад, к главной башне, чтобы не мешать воинам.

– Трое! – снова закричал караульный. – Их всего трое! Верховые!

Люди в крепости облегченно вздохнули. Всего трое – стало быть, едут на переговоры. Или, как вариант, затевают какую-то хитрость, поэтому защитники оставались начеку.

Сарацины были верхом и в доспехах, но без оружия. В этот раз они не неслись сломя голову, так что, когда они добрались до ворот, крестоносцы уже заняли позиции на стенах. Сарацины прискакали к воротам и остановились. Мартин выглянул в проем между зубцами. Сарацин, который был посередине, вскинул руку и громко крикнул:

– Отворяй ворота, франк! Говорить будем.

Говорил он на языке франков вполне понятно, но с сильным восточным акцентом.

– Тебя и так отлично слышно! – отозвался Мартин. – Говори, чего надо?

– Меня послал мой эмир, – важно заявил сарацин.

Он и сам выглядел так, будто был не из последних. Плащ распахнулся на груди, и на широких ремнях поверх доспехов блеснуло золото. Да и сами доспехи были отделаны весьма богато. Походная жизнь наложила на них неизгладимый отпечаток, недвусмысленно намекая, что этот сарацин может позволить себе носить такую броню как повседневную одежду.

– И далеко он тебя послал? – осведомился Мартин.

– В вашу крепость, глупый франк! – вспылил сарацин. – Говорить с твоим эмиром!

– А моему эмиру это надо? – спокойно поинтересовался Мартин.

Над стенами прокатились приглушенные смешки. Сарацин едва сдержался.

– Это не тебе решать! – крикнул он.

– Так пока получается, что как раз мне, – ответил Мартин.

Он бы еще долго над ним изгалялся, но к воротам вернулись барон с сэром Патриком. За ними следовали еще четверо рыцарей. Все они были в доспехах и при оружии.

– Мартин, чего этому паршивцу надо?! – крикнул барон.

За воротами его наверняка тоже услышали.

– Хочет с командором говорить, господин барон! – отозвался Мартин.

– Слишком много чести, – решил барон. – Со мной говорить будет! Запусти его!

– С ним еще двое, господин барон!

– Ну давай сколько есть! Эй, на стенах, всем смотреть в оба!

Крестоносцы развернулись полукругом перед воротами. Створки медленно распахнулись. Сарацины проехали под аркой. Тело Локерли все еще висело на ней. Когда открывали ворота, труп задели, и теперь он слегка покачивался. Сарацину справа пришлось отклониться, чтобы не получить ногами по физиономии. Посланец скривил недовольную физиономию. Едва сарацины проехали, как створки сомкнулись за ними. Чуть лошадям хвосты не прищемили.

Посланец эмира безошибочно определил в бароне главного и направил своего скакуна прямиком к нему. Двое других сарацин внимательно поглядывали по сторонам.

Остановившись буквально в паре шагов, посланец презрительно посмотрел на барона сверху вниз. Барон посмотрел на него снизу вверх, но так, как образованный человек смотрел бы на редкую обезьяну, замеченную им на макушке дерева. Посланец с видимой неохотой спешился. Один из сарацин придержал его коня, другой в это время пялился на башню, на которой был установлен требушет. Посланец вышел вперед.

– Меня послал мой эмир, – повторил он.

– Это я уже слышал, – небрежно бросил в ответ барон. – И куда он тебя послал, догадываюсь. Говори, зачем сюда пришел?

Посланец нахмурился, затем преисполнился подходящей случаю важности и сказал:

– Мой эмир предлагает договор. В вашей крепости прячется убийца. Он убил двух сынов моего эмира.

– В бою такое случается, – спокойно ответил барон.

– Смерть в бою – достойная смерть для мужчины, – сказал посланец. – Но они умерли не в бою. Им перерезали горло после боя и ограбили. Убийца прячется в караване, который вы защищаете.

– Значит, твоему эмиру не повезло, – ответил барон. – Он не отомстит за сыновей.

– Отдайте нам убийцу и то, что он взял, и мы уйдем, – пообещал посланец.

– Вы и так уйдете, – сказал барон. – Или передохнете все под стенами.

Посланец с ним не согласился. Барон предложил проверить. Беседа явно зашла в тупик, когда сарацин заметил среди крестоносцев Тимофея. Точнее говоря, его взгляд упал на саблю, которую мастер в суматохе не успел отдать рыцарю для передачи в казну.

– Ты! – Сарацин как из арбалета выстрелил. – Откуда у тебя эта сабля?!

– Эта? – переспросил Тимофей, хлопнув ладонью по оружию. – Она раньше принадлежала одному вору и убийце, и, представь себе, как раз из этого каравана.

Посланец представил, и лицо его побагровело от гнева.

– Вон он, кстати, – сказал барон, указав на Локерли.

Посланец оглянулся.

– На выдачу убийцы мы согласны, – продолжил барон. – Мы как раз собирались бросить его собакам.

Под скулами посланца заходили желваки, но взгляд на саблю помог ему удержать себя в руках. Должно быть, его эмир, кем бы он ни был, очень хотел их вернуть и проинструктировал своего посланца соответственно.

– А вот сабли эти – вещь дорогая, – сказал барон.

– Мой эмир готов предложить за них выкуп, – ответил посланец.

При этом у него было такое скорбное лицо, словно бы этот эмир в качестве выкупа был готов предложить крестоносцам его голову. Впрочем, не исключено, что эмир бы согласился и на такую сделку. На счастье посланца, барона интересовало только золото.

Цены на оружие знали оба и потому легко столковались. Посланец пообещал заплатить вполовину больше того, сколько эти сабли стоили бы на рынке. Барон определенно мог бы выжать из него еще, но он счел для себя унизительным торговаться с сарацином. Все-таки действительно не на рынке.

– Еще мы хотим забрать наших павших воинов, – добавил посланец. – И как можно скорее.

– Это правильно, – согласился барон. – Чтоб не воняли тут.

Тут уже все три сарацина побагровели от гнева. Верховые даже оглянулись на предмет, а не получится ли придушить барона и убраться потом отсюда живыми? Выглядело так, что нет, не получится. Крестоносцы с копьями держали их в полукольце, а на стенах стрелки стояли с луками наготове.

– Вначале привезете выкуп, потом – все остальное, – сказал барон.

– Мы договорились, – ответил посланец.

– Выпустите их, – приказал барон крестоносцам и махнул рукой.

Ворота вновь открылись. Крестоносцы на стенах были готовы к внезапной атаке, но сарацины играли честно. Трое посланцев выехали за ворота, которые тотчас за ними захлопнулись, и рысью умчались за холмы.

Барон приказал одному из крестоносцев принести саблю от караван-баши. Тот убежал и вернулся с караванщиком. Последний держал в руках саблю, обернутую чалмой, и тяжело дышал. Дневная жара уже начала спадать, но до благословенной ночной прохлады было еще далеко.

– Надеюсь, мои интересы будут учтены при получении выкупа, господин барон? – вкрадчиво осведомился караван-баши.

Барон задумчиво посмотрел на него, потом на Локерли. Тимофей подумал, что он все-таки повесит караванщика, но барон только жестом приказал тому отдать вторую саблю Тимофею. Караван-баши тоже так подумал и отдал саблю молча, сопроводив потерю взглядом побитой собаки.

Ждать пришлось недолго. Конные сарацины едва скрылись за холмами и тотчас появились обратно. По всей видимости, их эмир ожидал, что крестоносцы потребуют выкуп, и приготовил его заранее. Оставалось только договориться. Ну и заодно оценить силы крестоносцев. Оценка, должно быть, вышла неутешительная, и сарацины привезли деньги.

Обмен состоялся в воротах. Сэр Патрик удостоверился, что монеты не поддельные.

– Надеюсь, пересчитывать не надо? – осведомился барон.

– Нет, – сказал посланец.

Барон смерил его взглядом и сделал знак Тимофею. Мастер вышел вперед, протягивая сарацину обе сабли. Когда тот увидел перепачканную кровью чалму, его аж затрясло от злости.

– Не дурите, уважаемый, – тихо сказал ему Тимофей по-арабски. – Берите свои сабли и уходите.

Посланец гневно глянул на него и молча выхватил у Тимофея обе сабли. Чуть руку ему не порезал.

– Что вы ему сказали, мастер? – громко спросил барон.

– Он посоветовал не дурить и проваливать отсюда, – перевел для него сэр Патрик.

– Добрый совет, – согласился барон и громко добавил, обращаясь к сарацинам: – И этого не забудьте.

Он указал на Локерли.

– Этого оставьте себе, – ответил посланец. – Мой эмир платит только за сабли.

Барон громко хмыкнул и велел выпустить сарацин. Едва посланцы вновь покинули крепость, из-за холмов прикатили три повозки. Их сопровождали безоружные сарацины. Впрочем, вскоре появился и отряд пеших лучников. Они открыто построились в отдалении напротив ворот. Пока их товарищи собирали тела, лучники стояли и хмуро глядели на крепость.

Один из убитых оказался крестоносцем. Должно быть, упал во время боя со стены. Его сарацины оставили у ворот. Остальных погрузили на повозки и увезли, прихватив заодно все раскиданное вокруг крепости оружие. По крайней мере то, что еще годилось в качестве такового. Крестоносцам остались лишь камни да сломанные копья. Когда повозки скрылись за холмами, лучники повернулись и ушли следом.

По приказу барона двое крестоносцев выскользнули за ворота и забрали оставленное тело. Локерли тоже сняли. Жара быстро превратила бы его из назидательного примера в источник зловония. Святой отец даже убедил барона разрешить ему отпеть висельника. Тот нехотя сменил гнев на милость. Точнее, он нехотя махнул рукой, что священник трактовал как разрешение поступать по своему усмотрению.

Над часовней скорбно прозвонил колокол. На службу собрались все, кроме часовых и раненых. Карл привел Ореста. Многие с тревогой поглядывали на безумца, но он тихо стоял у самой стены. Тело Локерли уложили рядом с долговязым крестоносцем. На лице последнего застыло удивленное выражение лица. Мол, да как же так-то!

На самом деле места внутри едва хватило, чтобы хоть как-то разместить мертвых и самых приличных из живых. Большая часть народа стояла на улице, за распахнутыми настежь дверями. Тимофей с Карлом и Орестом оказались внутри, но у самого выхода.

– Эх, если бы я сразу сообразил про тайник… – сокрушенно прошептал Тимофей.

– Остальные и вовсе этого не сообразили, – тихо отозвался Карл. – А Локерли вы как вычислили?

– По правде говоря, он сам себя выдал, – отозвался Тимофей. – Хотя с тайником все и без него стало ясно. Барону для такой суммы тайник не нужен. Тех, кто не входит в гарнизон, к рыцарской конюшне не подпускали, и если бы кто-то из чужих там терся, это было бы подозрительно. Значит, и смысла ему создавать там тайник нет, стены тут все одинаковые.

– Но Локерли как раз из каравана, – шепотом напомнил Карл.

– Это сейчас, а раньше он служил в крепости, – ответил Тимофей. – И выгнали его за воровство, а саблю как раз украли. Эх, если бы караванщик сразу признал, что эта сабля тоже его!

– Если бы он это сразу признал, барон его бы тогда же и повесил, – заметил Карл.

– Ну да, ну да, – Тимофей закивал. – Его тоже можно понять. Просто жаль долговязого.

Карл кивнул. Священник начал обходить павших, называя каждого по имени и вручая их души Господу.

– Как думаете, – прошептал Карл, – а зачем Локерли тогда полез в тайник? Не мог до ночи подождать?

– Пропажи могли хватиться и раньше, – тихо отозвался Тимофей. – Ну как начали бы искать? Или он опасался, что те, кто лезет на стены, могут наткнуться на его тайник. Хотя это вряд ли. По крайней мере, больше чем за два года никто тайник так и не заметил, а сарацины здесь частые гости. Скорее всего Локерли все-таки собирался и саблю туда припрятать. Может, прикидывал, как бы понезаметнее ее там пристроить, в мешочек-то она бы не влезла. И тут его застал сэр Жерар. Решил, что Локерли саблей сарацинам машет, ну а дальше, как ты и говорил, повел себя слишком самоуверенно. За что и поплатился.

Они помолчали. Священник уже половину павших назвал. Он так частил, словно бы не отпевал, а перекличку устраивал. Даже еще быстрее, поскольку ответа он ни от кого не ждал.

– Я, кстати, так и не поблагодарил тебя за мое спасение, – прошептал Тимофей Карлу. – Спасибо.

– Пустое, мастер, я ведь обещал вас защищать. Лучше Ореста благодарите, без него я бы поспел на ваши похороны.

Они оглянулись на безумца. Орест, словно почувствовав на себе их взгляды, мягко улыбнулся.

– Как ты тогда на него рявкнул, – с улыбкой припомнил Тимофей. – Он аж лук потерял от страха.

– Я просто вспомнил, что убийца убежал от раненого сэра Жерара, – отозвался Карл. – Вот и подумал: а пугану-ка я его! Сработало.

– Еще как сработало, – прошептал Тимофей.

Святой отец последним отпел Локерли, проводив его напутствием: «И этого дурака, Господи, прими тоже, он за тебя сражался». На благородной латыни это, конечно, прозвучало более торжественно и печально.

С латыни священник легко перешел на язык франков, произнеся короткую проповедь о том, что каждого крестоносца ждет Царствие Небесное, а потому им надлежит и далее, не щадя самой жизни своей, биться с врагами веры. При этом, однако, не забывая о милосердии. Как это совместить, он не уточнил.

На этом служба закончилась, и люди начали расходиться. Многие подходили к священнику за благословением. Затем он сам подошел благословить Ореста. Тот принял благословение совершенно безразлично. На лице Ореста застыло отрешенное выражение, а сам он опять странствовал где-то в дебрях своего безумия.

– С таким отношением он точно не поправится, – сказал Карл Тимофею. – Придется везти его в Иерусалим.

– После ссоры с бароном нам и самим не помешает туда отправиться, – ответил Тимофей. – Он нам этого еще долго не забудет.

На лице рыцаря нарисовалось воинственное выражение. Мол, если у барона есть претензии, я и мой меч к его услугам. Но вслух Карл сказал совсем иное:

– Я в Триполи взял деньги за то, чтобы сопроводить паломника в Иерусалим.

– Это нормальная здесь практика, – заверил его Тимофей. – Многие крестоносцы так делают.

– Он умер в дороге, – сказал Карл. – Я в этом не виноват. Он был старый, и Господь призвал его к себе.

– И такое случается.

– Да, но мой обет остался не исполнен. Что, если Господь послал Ореста, чтобы я совершил обещанное?

Тимофей пожал плечами. По крайней мере, это вполне уважительная причина покинуть крепость.

Ранним утром, едва только солнце показалось над горизонтом, Тимофей с Карлом поднялись на главную башню. Госпитальер, стоявший на часах у покоев командора, доложил об их приходе и позволил им войти.

Командор вновь сидел в кресле у окна, закутавшись в черный халат и вытянув вперед ноги. На ногах красовались идеально белые туфли с длинными и загнутыми вверх носами. Командор был бледен, но на его губах застыла слабая улыбка. По небу за окном ползли рваные белые тучки, обещая, что нынешний день будет не таким жарким, как вчерашний.

– Здравствуйте, господин командор, – сказал Тимофей.

– Доброе утро, сэр, – добавил Карл.

– Воистину доброе, – тихо отозвался командор.

За окном пролетел сип. После вчерашней битвы его утро должно было быть особенно добрым. Дохлых лошадей никто не догадался прибрать, и утренний ветер принес в крепость весьма неароматное напоминание, что они там все еще лежат. На этот раз сип пролетел так близко, что Тимофей отчетливо разглядел длинный шрам на голове птицы.

– Мне доложили, что вы собираетесь нас покинуть, – сказал командор.

– Это так, господин командор, – подтвердил Тимофей. – Не прямо сейчас, конечно, но в ближайшем будущем.

– Было бы лучше прямо сейчас, – тихо сказал командор. – И было бы совсем замечательно, если бы ваш путь лежал через Иерусалим.

– Как раз туда мы и собирались, – тотчас ответил Тимофей.

– Отлично, – сказал командор. – Зачем, если это не тайна?

– Мы хотим отвезти туда Ореста, – ответил Тимофей. – Наши молитвы, увы, ему не помогли, но ваш лекарь присоветовал провести его по святым местам. По его словам, святые места в святом городе должны быть самыми действенными.

Командор кивнул и закашлялся. Из дальней двери тотчас выпорхнул лекарь. Командор жестом велел ему удалиться и закрыть за собой дверь. Лекарь покачал головой, но подчинился. Командор отер губы платком и указал на столик перед собой. Там лежал запечатанный свиток.

– Заодно вы отвезете письмо магистру де Пюи, – сказал командор. – И я попрошу вас доставить его как можно скорее. Разведчики докладывают, что сарацины убрались прочь, но нет никакой уверенности, что они не вернутся и в большем числе. Нам нужна помощь.

Тимофей оглянулся на Карла. Мол, ты хотел послужить ордену, вот он, твой шанс.

– Даю слово, мы доставим письмо, – сказал Карл. – В целости и сохранности.

– Отлично, – повторил командор. – Теперь скажите мне, куда именно вы хотите отвезти Ореста?

Тимофей пожал плечами.

– Думаю, определимся на месте, – сказал он.

– Я так и думал, – тихо ответил командор. – То, что я скажу дальше, не для посторонних ушей. В святилище нашего ордена хранится десница Иоанна Крестителя.

– Разве она не в Халкидоне? – удивленно спросил Тимофей. – Тамошние греки мне хвастались, будто бы она у них.

Командор едва заметно покачал головой.

– Греки вам и не такое расскажут, – сказал он. – Нет, она хранится у нас, в госпитале. В своем письме я просил магистра оказать вам содействие. Попросите его помочь Оресту.

– Благодарю вас, господин командор, – ответил Тимофей.

Командор кивнул и жестом отпустил их.

Тимофей выкупил у крестоносцев самую смирную лошадку для Ореста, и час спустя они вместе с караваном покинули крепость. Едва они вышли на дорогу, над колонной не спеша, как гурман, изучающий выбор блюд в таверне, пролетел сип.

– Это дурной знак, – сказала женщина в красном. – Это очень дурной знак.