Frauke Scheunemann, Antje Szillat

Illustrations by Nikolai Renger

PAULE UND SNEAKERS

TIERISCH BESTE FREUNDE

Copyright © Edel Germany GmbH, Neumühlen 17,22763 Hamburg

www.edel.com

1. Auflage 2018

Фух-фух! Клянусь любимой косточкой, эта жара меня просто достала! Солнце без жалости грело мою спину. Если я немедленно не спрячусь в тень, моя шерсть точно вспыхнет огнём.

УУУУУ!

– Пауль, эй, что с тобой сегодня? – удивилась Билле. – Ты не хочешь играть во фрисби?

Конечно, хочу, но сил больше нет. Ещё немного – и я просто расплавлюсь! Или закиплю! Или превращусь в уголёк! Фух-фух!

Удивительно, но Билле совсем не обращала внимания на жару. А ведь у неё нет шёрстки, которая защищала бы её от яростного солнца.

– Эй, Билле, неужели ты не понимаешь? – презрительно фыркнул её брат-близнец Фипс. – Бедному Паулю слишком жарко. Вряд ли сейчас ему охота гоняться за фрисби.

Билле скривила губы:

– Может, Паулю не так уж и жарко. Он же собака.

Фипс покачал головой:

– Неужели ты не знаешь: собаки страдают в жару больше всех – ведь у них нет потовых желёз.

Билле отмахнулась от него.

– Тоже мне суперпрофессор! – буркнула она. – Я и сама это знаю! Поэтому собаки и высовывают язык – только так они могут охладиться. Но ведь мы играли с Паулем совсем недолго. Неужели он уже устал?

Билле с Фипсом поспорили ещё немного о том, кто из них лучше понимает собак, особенно меня. Воспользовавшись этим, я укрылся в густой тени старого дерева и растянулся на травке.

Ах, как тут прохладно! Шикарно!

Знаю, Билле не собиралась меня мучить. Билле вообще очень добрая и ласковая. Она всегда заботится обо мне, своей любимой таксе. Фипс тоже замечательный. Мне вообще повезло с семьёй. Я живу в красивой квартире, получаю хороший корм и очень много ласки. У меня уютная корзинка, и она стоит прямо возле двери, ведущей на террасу. Я могу всё время смотреть на сад, за которым начинается городской парк.

По утрам, когда Билле и Фипс учатся в школе, обо мне заботится Дора, мама близнецов и очень успешный дизайнер интерьеров. И поскольку её офис находится прямо в квартире, я никогда не страдаю от одиночества.

Кроме Билле, Фипса и Доры в семье Швенке есть ещё Торстен, папа ребят. Но он целыми днями пропадает на работе, а вечерами приходит домой уставший, поэтому никогда не играет и не гуляет со мной. Но меня это абсолютно устраивает, потому что остальные и так уделяют мне много времени.

Кроме того, вечерами у меня есть дела. Как только все члены семьи расходятся по своим комнатам и ложатся спать, я тайком выбираюсь в сад, чтобы встретиться со своей командой.

ДА-ДА, ГАФФ-ГАФФ! Я член настоящей спасательной команды!

Правда, должен оговориться: это кошачья команда. Но Сникерс, глава нашей тайной организации и мой сосед, назвал меня ПОЧЁТНЫМ КОТОМ, и теперь ни у кого из кошек не возникает вопроса, как я, щенок таксы, затесался в их команду.

– Пауль, кажется, жара на самом деле тебя утомила. – Билле села рядом на траву и ласково погладила меня по голове. – Ты уж прости, – виновато добавила она, – это всё из-за Фипса. Вечно он задаётся! Он предложил пойти с тобой на озеро, чтобы ты поплескался в воде. – Билле вздохнула. – Фипс сказал, что тебе нужно охладиться, и побежал домой за купальными принадлежностями и полотенцами.

Гениальная идея! Хотя… хм… лежать тут в тени и наслаждаться тем, что мне чешут животик, тоже неплохо.

Билле снова вздохнула:

– Мне тоже очень хочется искупаться, но… – Она вздохнула в третий раз и печально покачала головой. – Фипс постоянно командует. И как назло всё время оказывается прав. Меня это ужасно злит! Поэтому я, пожалуй, не пойду на озеро. Ты ведь меня поймёшь?

Я тихонько поскулил, что означало «я всё понимаю».

Билле нерешительно продолжила:

– Но я совсем не хочу, чтобы ты страдал из-за того, что мой брат-близнец такой зазнайка!

– Как ты меня назвала? – раздался вдруг голос Фипса. Он незаметно подошёл к дереву. – Я тоже придумаю тебе какое-нибудь обидное прозвище!

Святая ливерная колбаса! Сейчас брат с сестрой начнут ругаться.

Если подумать, я ведь тоже постоянно ссорился с братом и сестрой, когда жил с мамой и с ними в имении Таксенвальд. Иногда мы вели себя прямо как Билле и Фипс. Когда нас кормили, мы частенько толкали друг друга и даже могли подраться. А однажды кто-то из них украл мою любимую резиновую косточку. Безобразие!

И всё-таки мне приятно вспоминать то время, когда я жил с мамой, братом и сестрой. Нам было хорошо вместе, мы много носились по саду и играли. А как приятно было в конце долгого дня засыпать в нашей корзинке, тесно прижавшись друг к другу!

– Фипс, я не хотела тебя обидеть, – сказала Билле. – Ты был прав. Пауль действительно устал от жары, поэтому и не бегал за фрисби.

Фипс скорчил недовольную гримасу.

Тут я поднялся с травы и уткнулся мокрым носом ему в ногу.

– Ой, холодно! – взвизгнул он. Понятно, что в такую жару Фипс был в шортах и без носков, поэтому мой холодный нос быстро охладил его пыл. Криво усмехнувшись, Фипс похлопал сестру по плечу: – Глупо ссориться. Давай лучше пойдём на озеро и поплаваем наперегонки.

Билле кивнула, и мы побежали купаться. Я догадывался, что скоро они снова начнут спорить. Фипс наверняка обгонит Билле и начнёт её дразнить, а та станет злиться. Но я прекрасно понимал, что они ссорились не всерьёз. В общем-то, они дружные ребята. Только иногда забывают об этом.

По-моему, это абсолютно нормально, потому что у нас с моим другом Сникерсом бывает то же самое.

– Эй, Фипс, давай быстрее!

Невероятно! Билле только что показала брату высший класс! Ребята плавали наперегонки, и Билле легко обгоняла Фипса. Вот уж никогда бы не подумал, что такое возможно!

Фипс тоже не мог поверить в происходящее.

– Ты наверняка жульничала! – возмутился он.

Но сестра лишь ехидно засмеялась:

– Я?! Жульничала?! Как? Ты что, думаешь, я срезала дистанцию?

Если бы я мог смеяться, я бы так и сделал, потому что это действительно было смешное предположение. Как можно срезать дистанцию в воде? Плыть можно только по прямой.

Фипс ничего не ответил. Он вышел из озера и молча схватил своё полотенце. Ой-ой, кажется, он обиделся!

Я решил его развеселить. В конце концов, сегодня прекрасный солнечный день – зачем портить его бессмысленными ссорами? Поэтому я помчался к Фипсу и, подпрыгнув, лизнул ему руку. Сначала он сердито взглянул на меня, но вскоре мне удалось заставить его улыбнуться:

– Пауль, всё нормально! Я знаю, что ты хочешь сказать – хватить цапаться! Ладно, я тебя понял. И знаешь что? Так и быть, я помирюсь с Билле. – Он поднялся на маленький косогор с кучкой деревьев, где ребята оставили одежду и вещи, порылся в рюкзаке и достал пластиковый пакет. Мне стало любопытно, и я подбежал ближе. Что это такое? – Гляди, что у меня есть! Хочешь понюхать? Возможно, ты даже угадаешь, что там внутри.

 Фипс усмехнулся и помахал пакетом у меня перед носом. Я понюхал его – и подпрыгнул от радости! Шоколадный торт! Гафф-гафф-гафф! Вот это вкуснотища! Мой бывший хозяин Манфред считал, что таксам категорически нельзя давать шоколадный торт. Он утверждал, будто для нас это всё равно что яд. Если нам с братом и сестрой удавалось стащить кусочек, Манфред тут же поднимал крик! Но ведь торт такой вкусный! Уверен, Фипс и Билле намного добрее и обязательно меня угостят. Маленький кусочек шоколадного торта ещё никому не причинил вреда!

Встав на задние лапы, я попрыгал перед Фипсом и жалобно заскулил. Фипс рассмеялся:

– Похоже, ты уже учуял торт. Хитрец!

Да-да, у меня отличный нюх! Я же охотничья собака. Но сейчас это не важно. Дай мне кусочек торта – и поскорее!

Тем временем из озера вышла Билле и подбежала к нам с Фипсом.

– Чем вы тут занимаетесь? – поинтересовалась она у брата. – Готовишь Пауля выступать в цирке? Учишь ходить на задних лапах?

Фи! Как будто меня надо этому учить! Какая ерунда!

– Нет, – ответил Фипс. – Я просто показал ему, что захватил с собой из дома, чтобы мы могли подкрепиться. – Он протянул Билле пакет, и она заглянула в него. Ох уж эти двуногие! У них совершенно не развито обоняние!

– Ой! – Билле вытаращила глаза. – Папин супершоколадный торт! Клёво! – Она взяла кусочек торта и откусила от него. – Ммм! Вкусно!

Эй! А мне?! Я залаял, с упрёком глядя на Билле. Она расхохоталась так, что чуть не подавилась:

– Ладно, Пауль, я тебя угощу.

Она отломила кусочек и подняла его у меня над носом. Высоко подпрыгнув, я выхватил лакомство из её пальцев.

– Много не давай! Шоколад вреден для собак, – напомнил ей Фипс строгим голосом.

Как это понимать?! Сначала раздразнил меня, а теперь не хочет давать мне торт?! Это нечестно! Моя любимая Билле была со мной согласна:

– Сначала ты показал бедному Паулю пакет с тортом, а теперь не хочешь его угощать. Я знаю, что шоколад не лучшая еда для собак, но маленький кусочек ему никак не повредит. – И она отломила ещё кусочек, который я с жадностью проглотил.

Фипс вздохнул и тоже дал мне немного торта, а затем стал есть его сам:

– Вкусно! Хотя папа готовит не очень хорошо, но шоколадный торт у него получается что надо!

Билле кивнула, соглашаясь с братом, и, расстелив под кронами деревьев большое полотенце, уютно на нём улеглась. Я тут же пристроился рядом. Вот это жизнь!

– Пауль, щекотно! – засмеялась Билле. – Подвинься немного!

И не подумаю! Я так хорошо устроился. Мне нравится чувствовать тепло Билле.

Фипс тоже сел на своё полотенце.

– И почему каникулы так быстро закончились! Только наступила хорошая погода – как нам снова пора идти в школу. Ужасно обидно! – сердито буркнул он.

Сестра лишь пожала плечами:

– Да, первые дни после летних каникул особенно унылые. Зато я смогу поближе познакомиться с Каей. Она новенькая в нашем классе.

Хотя Билле и Фипс близнецы, они учатся в разных классах. «Так лучше для них обоих», – сказала однажды Дора. Правда, так и не объяснила почему.

– Кая. Смешное имя. Она тебе нравится?

– Да, она милая. Может, слишком робкая. Но в остальном нормальная, – пожала плечами Билле.

– Хм-м, кажется, я её уже видел, – вспомнил Фипс. – У неё бледная кожа, тёмные волосы, и она худая?

Билле кивнула:

– Да, точно. Кая выглядит очень хрупкой.

Хрупкой? Забавное слово! Интересно, что это значит? Возможно, мне трудно сообразить, потому что я устал. По-моему, пришло время для дневного сна. Я ещё крепче прижался к своей Билле.

– И она какая-то грустная, – продолжала та описывать новую одноклассницу. – Кажется, её родители недавно развелись, поэтому она и оказалась в нашей школе. Её мама переехала вместе с ней к новому другу. Ужасно, правда? Сначала её родители расстались, а теперь ещё пришлось поменять школу.

– Да уж, не позавидуешь, – согласился Фипс, и я тоже помахал хвостом, хотя не очень понимал, что именно здесь не так. Щенки таксы недолго живут с матерью, а отца так и вовсе не видят. Впрочем, когда я узнал, что мой бывший хозяин собирается отдать меня в другую семью, я был очень расстроен. Наверняка Кая чувствовала то же самое.

– Моя подружка Элла тайком заглянула в дневник Каи, – продолжала Билле. – Он выпал у неё из рюкзака, когда мы переносили наши вещи в новые шкафчики.

– Читать чужой дневник – подлый поступок! – с возмущением воскликнул Фипс.

– Ну да, но у Эллы это вышло случайно. Она хотела просто поднять дневник и отдать Кае, потому что та даже не заметила его пропажи. А он просто раскрылся на одной из страниц с записями.

– Ясно! – фыркнул Фипс. – Просто так взял и раскрылся.

Но Билле не обратила внимания на его сарказм.

– Так вот, Кая написала, что её отчим – ужасный человек, – сказала она. – Он не хочет, чтобы она виделась со своим отцом, и именно поэтому он настоял, чтобы они переехали в другой город. Кая плакала каждую ночь.

Гафф! Это возмутительно! Бедная девочка! Я навострил уши, чтобы не пропустить ни одного слова. Конечно, я устал и был не прочь вздремнуть, но я обязан разобраться, в чём тут дело. Ведь речь идёт о ребёнке, попавшем в беду.

– Хотя нельзя читать чужие дневники, но всё же хорошо, что вы всё узнали, – сказал Фипс. – Представить не могу, что чувствуешь, когда твоя мама влюбляется в такого противного типа! Кошмар!

– Вот и я говорю! – кивнула Билле. – А потом у Каи с Томом – так зовут того типа – произошёл настоящий скандал. Кая собиралась пригласить в их новый дом своих бывших одноклассниц. Она скучала по ним и по старой школе и хотела, чтобы подружки увидели, где она теперь живёт, и, возможно, погостили у неё во время каникул. Но этот Том наорал на неё и сказал, что об этом не может быть и речи и что в его доме никогда не будет чужих людей. И тогда Кая…

Что сделала Кая, я так и не узнал. Потому что в этот момент глаза у меня закрылись, и я заснул.

В тот день я страшно устал, потому что много плавал в озере и носился по берегу. Ну да, я вздремнул на пляже – но разве это заменит полноценный сон в уютной корзинке?

А ещё я очень проголодался. Гррр, я мог бы слопать не меньше трёх огромных порций корма!

Но вместо того чтобы положить мне в миску побольше вкусной еды, Билле и Фипс разбежались по своим комнатам. Я сидел на кухне возле шкафчика с кормом и умирал от голода.

Проклятье, о чём они только думают!

В эту минуту в кухню вошла Дора.

– Пауль, почему ты сидишь тут в одиночестве? – спросила она. И вместо того чтобы догадаться, что ТАКСА ХОЧЕТ ЕСТЬ, Дора открыла холодильник и, достав оттуда пакет молока, налила себе стакан. Не успел я сказать «ГАФФ-ГАФФ», как она снова убежала. А я остался сидеть, терзаемый страшным, невыносимым голодом…

Нет, так дело не пойдёт. Придётся самому что-то предпринять. Для начала можно забраться на стол. Если я встану на задние лапы, то наверняка дотянусь до коробки с кормом. Или я сяду под дверью Билле и начну завывать, пока она не сообразит, что её любимый щенок вот-вот упадёт в голодный обморок.

Примчавшись к двери Билле, я понял, что ничего не получится. Дверь была закрыта, и из комнаты доносилась громкая музыка. Просто супер!

– Пауль, что с тобой? Почему у тебя такой недовольный вид? – спросила Дора, выходя из своего кабинета. В одной руке она держала пустой стакан – видимо, хотела налить себе ещё молока. Это мой шанс! Может, Дора, наконец, меня покормит?

Я побежал за ней на кухню. Дора опять достала пакет молока из холодильника, налила себе полный стакан, наклонилась и потрепала меня по голове.

– Попозже мы пойдём гулять, – пообещала она. – Но сначала мне нужно доработать проект гостиной Заммеров. Они хотят уже на следующей неделе заказать мебель.

Так-так, Заммеры! Значит, их гостиная Доре важнее, чем я?! Ну спасибо!

Я поплёлся к своей корзинке. Для плана «А» (вскочить на стол и дотянуться до корма) у меня уже не оставалось сил. Если я сейчас не лягу в свою мягкую кроватку, то точно упаду.

Ой-ой-ой…

Но только я хотел закрыть глаза, как в дверном замке повернулся ключ, дверь распахнулась, и в квартиру ввалился Торстен:

– Привет-привет! Папа вернулся домой!

Обычно Торстен так не кричит. Он закрывает дверь, ставит свой портфель рядом с комодом, заходит в спальню и переодевается в майку с джинсами. Потом идёт на кухню, чтобы перекусить. И всё это он делает молча, потому что ему требуется время оправиться от стресса на работе. Во всяком случае, так утверждает Дора, а поскольку она знает Торстена дольше нас всех, то ей можно верить.

– Эй, друзья мои, где вы? – радостно крикнул Торстен.

Хм-м… Какой-то он странный сегодня…

Вероятно, Фипс тоже так подумал, потому что он вышел из своей комнаты и удивлённо уставился на отца:

– Пап, что-то случилось?

Торстен усмехнулся и покачал головой.

– Ты как-то странно себя ведёшь, – заметил Фипс.

А я что говорил!

Торстен усмехнулся:

– Мама дома?

Фипс кивнул:

– Она у себя в кабинете.

– Отлично! Тогда вот как мы сделаем: я наколдую вкусный ужин, а потом мы немножко поболтаем.

– Что ты наколдуешь? – растерялся Фипс. А я, услышав слово «ужин», снова вернулся мыслями к еде. Когда же они наконец сообразят, что бедный Пауль с утра ничего не ел?! Уууааааууу!

Торстен протянул Фипсу бумажный пакет:

– Я тут кое-что купил в «Деликатесах у Фридриха».

– Сейчас я позову маму, – заявил Фипс. – С тобой явно что-то случилось!

Торстен рассмеялся:

– Всё хорошо, Фипс, не мешай маме работать. Просто мне захотелось вас немножко побаловать.

– Э-э… ну ладно, – пожал плечами Фипс с ещё большим недоверием.

Потом он ушёл к себе, а Торстен, негромко насвистывая какую-то мелодию, направился в кухню. Разумеется, я побежал за ним. Хотя я тоже удивился, что он решил приготовить ужин, но мне было всё равно. Главное – чтобы меня покормили! И ура: Торстен догадался, что я голоден.

– Ну, Пауль, что ты сегодня делал? Наверняка ходил гулять с Фипсом и Билле?

Я отрывисто гавкнул: мол, хватит болтать, лучше насыпь мне корма в миску!

Разумеется, Торстен меня не понял. Ведь я не умею говорить на человеческом языке. Но всё же – о чудо! – Торстен повернулся к полке, взял мой корм и пошёл с ним к «собачьему ресторану» (так Дора называет место, где на белой клеёнке стоят мои мисочки с водой и едой). Он насыпал мне большую порцию. Ох, никогда ещё мой корм не казался мне таким ароматным и аппетитным! Хрум-хрум! У меня даже слюнки потекли. ВКУСНЯТИНА!

– Приятного аппетита, Пауль, – сказал Торстен и с глупой улыбкой добавил: – И чтобы жизнь у тебя не была собачьей.

– Торстен, это и вправду ты, – раздался голос Доры. – Значит, я не ослышалась. Что ты тут делаешь?

– Я собираюсь приготовить для нас праздничный ужин, радость моя, – весело ответил Торстен.

– И что мы будем праздновать?

 Я всё слопал! Гафф! Вот это скорость! Я мог бы стать мировым чемпионом по поеданию корма на скорость. Сытый и довольный, я облизнулся и хотел уйти к своей корзинке, чтобы спокойно отдохнуть. Но тут я услышал слова Торстена.

– Я получил новую работу! – воскликнул он. – Мою кандидатуру одобрили!

Дора так громко вскрикнула, что я даже вздрогнул.

– Это же супер! Торстен, дорогой, я так рада за тебя! Ты так много работал, и наконец всё получилось, – ликовала она.

Я остановился на пороге и повернулся к ним. Торстен обнимал Дору, и – фу! – они целовались. Ну уж нет, я на такое смотреть не хочу! Хотя мне и интересно, что значит «новая работа» и почему этому так радуются.

– Впрочем, есть одно «но», – сказал Торстен, и теперь его голос звучал уже не так радостно.

– Что такое? – вдруг насторожилась Дора.

Торстен тяжело вздохнул. Я уже знал, что, когда люди так вздыхают, это не предвещает ничего хорошего.

– Видишь ли, сначала фирма искала руководителя для местного филиала в Гамбурге, но потом выяснилось, что им нужен человек в другом филиале.

– И? – По голосу Доры я окончательно понял: что-то здесь не так! Поэтому я решил немного повременить с отдыхом в уютной корзинке и остался на кухне. Если в доме есть такса, она всегда должна быть в курсе событий! – И где же находится этот филиал? – осторожно спросила Дора.

– В Мюнхене, – ответил Торстен.

– О нет! – простонала Дора.

Торстен пригладил ладонями волосы.

– Да, милая, я знаю, что требую от вас слишком многого. Но, радость моя, пойми, такой шанс выпадает раз в жизни! Я буду зарабатывать вдвое больше. И фирма найдёт для нас квартиру.

Теперь тяжело вздохнула Дора:

– Звучит очень заманчиво. Но как же мы уедем из Гамбурга? Дети будут расстроены, а мне придётся потерять всех клиентов и начинать всё с нуля.

Гафф-гафф! Не могу поверить своим ушам! Хозяева хотят уехать отсюда?! Я не знал, где находится Мюнхен, но что-то мне подсказывало, что довольно далеко отсюда, от моего дома и моего парка. От Мюллера с Мейером. И главное – от СНИКЕРСА и нашей КОШАЧЬЕЙ КОМАНДЫ!

Нет-нет-нет, я против! К тому же я сегодня уже что-то слышал о переезде… Точно! Билле рассказывала Фипсу про новую одноклассницу, которой пришлось переехать из-за нового друга её матери. Как же его зовут?.. А, вспомнил! Том! Кая боится его, а значит, ей нужно помочь. Это дело как раз для нашей команды по спасению детей!

Нужно срочно бежать к Сникерсу и рассказать ему про Каю. И про планы Торстена переехать в другой город. Мы созовём кошачье собрание и подумаем, как помочь Кае, а ещё Билле, Фипсу и Доре. Я уверен, что они, так же как и я, не хотят уезжать из Гамбурга.

Гафф-гафф!

– Значит, Мюнхен, – задумчиво проговорил Сникерс и замолчал. Он лежал в бельевой корзине фрау Кнакманн, старушки с третьего этажа. Вряд ли бы она обрадовалась, узнай, что Сникерс решил поспать на её чистом белье, которое она только что сняла с верёвки. Но такой уж он, наш Сникерс. Этот толстый рыжий кот чувствует себя хозяином сада. Поначалу он даже не мог смириться с тем, что я поселился в доме, и всячески давал мне понять, что это его территория. Однако со временем он понял, что от меня ему не отделаться. После нашего первого совместного приключения, когда мы разоблачили подлого ненавистника детей и кошек, мне даже стало казаться, что я ему нравлюсь. Конечно, толстяк никогда бы не признался в этом, потому что изображал из себя крутого. Но я-то знаю, какой он на самом деле: грозный снаружи, добрый внутри.

Впрочем, сейчас меня заботило другое: где находится этот самый Мюнхен? И почему Сникерс молчит и ничего мне не говорит?

– Эй, ты что-нибудь знаешь о Мюнхене? – допытывался я.

– А как же! – мяукнул Сникерс и снова замолчал.

Грр, гафф! Почему мне приходится вытягивать из него каждое слово?!

– Ну, и что там?

– Там холмы. А вокруг него даже горы.

– Горы? – повторил я, ничего не понимая.

– Да, горы. Здесь у нас равнина, а там – горы.

– Я-а-асно. – Очевидно, я сказал это не очень уверенно, потому что на этот раз Сникерс вздохнул и всё подробно мне объяснил:

– Итак, слушай, глупая такса. Мы живём в Гамбурге. Он находится в Северной Германии. Здесь вообще нет гор. Надеюсь, ты знаешь, что это такое?

– Э-э… в общем, да, приблизительно… ну-у, почти… но если честно – нет, не знаю, – признался я.

 Сникерс покачал головой и пробормотал что-то вроде: «С ума сойти, он не знает, что такое горы!»

– Я ведь ещё щенок, – стал оправдываться я. – Кроме дома моего бывшего хозяина и здешней квартиры семьи Швенке, я ещё нигде не был. Откуда я мог узнать, что такое горы?

– Тоже верно, – согласился Сникерс. – Тогда я попробую объяснить тебе. Гора – это возвышенность, поднимающаяся над землёй. Она может быть выше многоэтажного дома! Ты знаешь храм Святого Иоанна?

– А, такую высокую коричневую башню, с которой иногда доносятся ужасные звуки? Такое громкое звяканье, что у меня уши отваливаются?

Сникерс кивнул:

– Точно. Так вот эта башня просто крошечная по сравнению с некоторыми горами. Горы рядом с Мюнхеном такие высокие, что, чтобы подняться на них, уйдёт целый день. А на некоторые из них и вовсе не взобраться. Они такие крутые, что туда просто нет дороги.

Я вытаращил глаза, потрясённый услышанным:

– И как же они возникли, такие высокие?

Сникерс пошевелил хвостом и задумался:

– Ну, когда-то земля была подвижная и в некоторых местах, возможно, смялась.

Я не верил своим ушам. Земля – и вдруг смялась?!

– Откуда ты знаешь такую интересную историю?

– Когда-то у меня была хозяйка-учительница. Она объясняла детям разные вещи, и я тоже её слушал.

– С каких это пор кошек пускают в школу? – недоверчиво спросил я. Похоже, старый толстяк привирает.

– Для меня сделали исключение. Моя хозяйка была директором, то есть самой главной в школе.

– А, понятно.

Больше я ничего не сказал, потому что был уверен, что Сникерс всё это придумал. Впрочем, какое мне дело? Пускай сочиняет. Гораздо интереснее, знает ли он ещё что-нибудь про Мюнхен.

– Так, значит, Мюнхен окружают горы. А что-нибудь ещё ты про него знаешь?

– В Мюнхене погода лучше, чем здесь, не так ветрено. Только иногда там дует тёплый ветер, который называют «фён». Почти как фен для волос, понятно?

– Нет, – честно ответил я.

– Ещё в Мюнхене раз в год устраивают праздник, – продолжил Сникерс, не обратив внимания на мой ответ. – Туда приезжают люди из разных стран, чтобы выпить пива. Все они пытаются сойти за местных, поэтому наряжаются в традиционные костюмы. Но большинство из них на самом деле приезжают из Италии или из Австрии. Или из Гамбурга. Всё это мне рассказывала моя прежняя хозяйка. Она сама приехала сюда из Баварии. Кстати, Мюнхен – столица Баварии.

Италия, Австрия, Бавария? У меня голова шла кругом – я не понимал ни слова. Этот Мюнхен казался мне очень странным местом.

– А далеко отсюда до Мюнхена? Я смогу иногда прибегать в Гамбург, чтобы встретиться с друзьями?

Сникерс язвительно рассмеялся:

– Бегать из Мюнхена в Гамбург? Ну ты и сказанул! Мюнхен находится на другом конце Германии. Туда так просто не добежишь. Слишком далеко!

Всё ясно! Значит, я ни за что туда не поеду! Иначе я больше не смогу видеть своих хвостатых товарищей. Уверен, Фипс и Билле тоже огорчатся из-за переезда. Кроме того, я не готов во время прогулок карабкаться на высокие горы – этого только не хватало! Значит, я правильно сделал, что решил просить помощи у команды кошек!

Конечно, лучше всего, если бы меня поддержал Сникерс. Ведь он тайный глава нашей секретной банды.

– Сникерс, тебе не кажется, что вам с кошками нужно вмешаться в это дело и расстроить планы Доры и Торстена?

Кот дёрнул усами:

– Нет, не думаю. Это не наш случай. Мы помогаем детям, попавшим в беду.

– Как это не наш случай?! Если мы будем жить в Мюнхене, то Фипс и Билле не смогут бывать в Гамбурге! Ты же сам сказал!

– Ну и что? В Мюнхене они ведь будут не одни, а с родителями, не так ли?

– Да… но…

– Что «но»?

– А как же я?

– Они возьмут тебя с собой, не волнуйся.

– Нет, я не это имел в виду! Я буду далеко от тебя и от нашей команды. Поэтому я считаю, что это как раз подходящее для нас дело!

Сникерс фыркнул. Кажется, ему было всё равно, уеду ли я или останусь. Я разочарованно опустил голову. Не надо было вообще ничего рассказывать этому глупому коту! Когда мы бы уехали отсюда, он бы заметил моё отсутствие и наверняка бы расстроился. Ах, да что там! Резко развернувшись, я побежал к нашей террасе.

– Эй, ты куда? – крикнул мне вслед Сникерс.

Я остановился и посмотрел на него.

– Ладно-ладно, – мяукнул он. – Согласен: ситуация бедственная. Если кто-то хочет увезти члена нашей команды, мы должны за него вступиться.

– Правда?! – не поверил я.

– Ну разумеется! Просто я хотел тебя немного позлить. Не обижайся. Сегодня вечером мы всё обсудим.

– В самом деле?

Я был на седьмом небе от счастья! Но внешне не подал виду – лишь слегка помахал хвостом. В конце концов, я Пауль фон Таксенвальд, чертовски крутая собака!

Я осторожно полз по узкой трубе, в тысячный раз спрашивая себя, как же тут проходит толстый Сникерс. К тому же здесь было ужасно жарко и душно, а у Сникерса – хоть он никогда в этом не признается – есть небольшие проблемы с дыханием. Однако он так легко пробирался по тёмной трубе, что я с трудом за ним поспевал.

Мне казалось, что мы ползём уже целую вечность. Но наконец стало прохладнее – из гаража нам навстречу повеял лёгкий ветерок. Значит, мы почти пришли!

Труба заканчивалась на уровне пола в гараже, где проходили заседания нашей кошачьей команды. Я высунулся из трубы и увидел кошачьи лапы. Вся наша команда была в сборе.

– Что тут происходит?! – возмущённо зашипел Сникерс.

Ой-ой! Неужели они уже начали собрание? Ну ладно без меня – но, главное, без Сникерса, их шефа! Какая немыслимая дерзость!

– А, Сникерс, – повернулась к нам Минка, – мы решили, что ты сегодня не придёшь, и поэтому…

Сникерс перебил Минку сердитым шипением.

– И почему же вы так решили?! – грозно спросил он.

От испуга у Минки шерсть встала дыбом. Святая ливерная колбаса, разгневанный Сникерс – это испытание не для слабонервных! Я не знаю другого кота, умеющего так нагонять страх, как мой рыжий сосед.

– Сникерс, пожалуйста, извини! Поверь, если бы дело не было таким важным и срочным, я бы ни за что не осмелилась открыть заседание без тебя, – торопливо заверила Минка нашего косматого главаря.

Будь на месте Минки любая другая кошка, Сникерс продолжал бы шипеть и ругаться. Но фрейлейн Минка, маленькая тигровая кошечка с белой грудкой, была вроде как его воспитанницей. Во всяком случае, так утверждал сам Сникерс.

Мне тоже нравилась Минка, я даже мысленно называл её Супер-Минкой, потому что она первая заявила, что такса идеально впишется в кошачью команду и что остальные кошки должны дать мне шанс это доказать. И всё же нарушать правила ККСД и открывать собрание без нашего большого босса – это слишком рискованно! Гафф!

– Ну ладно, мои верные соратники, – примирительным тоном сказал Сникерс, – очевидно, речь идёт о чём-то очень важном. Пожалуйста, Минка, продолжай.

Минка дёрнула ушками и благодарно заурчала. Сникерс уселся среди других кошек и позволил ей занять место в центре круга.

Я пристроился рядом с ним.

– Я думал, что сначала мы обсудим переезд моей семьи, – тихо сказал я Сникерсу.

– Позже! – отрывисто ответил он.

– Но ведь у меня экстренная ситуация! А экстренные ситуации рассматриваются в первую очередь! – напомнил я ему правила кошачьей команды.

Сникерс раздражённо мяукнул:

– Я сказал – позже, Пауль! Придёт и твоя очередь!

Клянусь моей мисочкой, это нечестно! Но я всё-таки умная такса и знаю, когда лучше промолчать и не открывать пасть.

– Итак, Минка, продолжай, пожалуйста! – снова повторил Сникерс.

– Спасибо, Сникерс, – сладким голосом поблагодарила Минка.

– Мяу, – негромко сказал чёрный кот Клео, стоящий рядом со мной. – Минка такая маленькая и изящная, а обвела толстого Сникерса вокруг своей нежной лапки. – Он тихо засмеялся, и, если бы я не был так взволнован, я бы посмеялся вместе с ним.

– Итак, как я уже сказала, речь пойдёт о девочке по имени Кая. Она недавно поселилась в доме, где я живу с моей хозяйкой. Кая всегда очень грустная. Сначала я думала, что ей просто непривычно жить в новом месте. Переезд всегда трагедия для ребёнка, – мяукнула Минка.

Кошки тоже замяукали, соглашаясь с ней.

Она права! Ещё как права! Об этом пойдёт речь и в моём сообщении. Билле с Фипсом не хотят переезжать, и я тоже!

– Гафф-гафф! – не выдержал я.

– Пауль, сейчас не твоя очередь! – тут же проворчал Сникерс.

– Но ведь…

– МЯУУУ!!!

Ладно, понял. Буду нем как рыба.

– Но оказалось, что девочка грустит по другому поводу, – продолжала Минка. – Кае нравится в Гамбурге, даже очень. Она уже нашла новых друзей, и новая школа пришлась ей по душе.

– Что ж, тогда это не наш случай! – заявил Бутци, рыжий домашний кот с янтарными глазами. Он был довольно сдержанным и чаще всего помалкивал. Пожилые хозяева души в нём не чаяли и носились с ним как с ребёнком. Всё это я узнал от Сникерса. – Возможно, у Каи было просто плохое настроение, – продолжал Бутци. – У людей так часто бывает.

Минка покачала головой:

– Нет, дело совсем в другом. И уверяю вас, что это абсолютно наш случай!

Да-да, всё это очень важно, но когда же наконец настанет моя очередь говорить?! Всё-таки моя семья собирается переехать в Мюнхен, где, если верить Сникерсу, совершенно невозможно гулять такой таксе, как я. Кроме того, этот город находится так далеко, что я больше не смогу участвовать в собраниях ККСД. Уж если это не экстренный случай, тогда я съем свою миску!

– Я выяснила, что новый друг матери Каи – его зовут Том – очень плохо обращается с девочкой. Бедняжка так его боится, что с трудом осмеливается приходить домой.

Кошки возмущённо зашипели.

– Друзья! – взволнованно воскликнул Сникерс. – Теперь нам всем ясно, что мы должны помочь Кае! Это дело для ККСД!

Повсюду стало раздаваться одобрительное мяуканье.

– Кто готов проследить за этим гадким Томом? Нам предстоит разобраться в ситуации и разработать план, как прогнать этого негодяя подальше, чтобы Кая жила спокойно и больше никогда его не боялась. Добровольцы, вперёд!

– Я готов!

– И я!

– Я тоже! – воскликнули не меньше десяти кошек.

Гафф и ещё раз гафф! Случай в самом деле невероятно важный. И тут я вспомнил, что и сам хотел рассказать кошачьей команде про Каю, но потом на меня обрушились новости про Мюнхен, Торстена и горы.

– Молодцы, – одобрил Сникерс добровольцев. – Я знал, что всегда могу на вас положиться. Ну, а теперь, пожалуй, нам пора спеть нашу песню. Минка, будешь сегодня запевалой?

– Нет, Сникерс, – ответила Минка. – Я благодарна тебе, что ты позволил мне вести сегодняшнее заседание. Но право запевать нашу песню принадлежит тебе, и никому другому.

Сникерс смущённо кашлянул, а я не верил своим ушам. Пение означает, что собрание закрыто. Но ведь это не так! Совсем не так! Есть ещё один вопрос, и он невероятно важный!

Сникерс уже набрал полную грудь воздуха и завыл. Остальные кошки стали подпевать:

Клянусь моими благородными предками, их вой был как всегда ужасен! И хотя я стал полноправным членом команды, к этому «пению» в конце наших встреч я так, пожалуй, никогда и не привыкну.

Я отступил к трубе. Мне надо было спешно выбраться наружу! Во-первых, кошачье пение было невыносимо для моих ушей, во-вторых, я хотел подождать Сникерса у выхода из трубы, чтобы откровенно поговорить с ним! Завтра же он должен снова собрать кошек и рассказать им о моих проблемах, а также о мюнхенских горах, которые для меня слишком высоки!

ГАФФ-ГАФФ!

Эй, приятель, где же ты? Уже почти все кошки выскочили из трубы, а толстого Сникерса всё не было. Мне нужно срочно с ним поговорить! Я подумал: может, в гараже есть ещё один выход, о котором я не знаю? Очень странно!

ШЛЁП! Из трубы выкатился Бутци. Вскочив на лапы, он засеменил мимо деревьев в сторону выхода из парка. Я хотел догнать его и спросить, остался ли Сникерс в гараже, но тогда я бы потерял из виду выход из трубы и Сникерс мог улизнуть от меня. Вот незадача! Где же застрял наш толстяк?

Я подождал ещё немного, а потом снова залез в трубу и пополз в гараж. Чем ближе я был, тем громче звучали голоса кошек. Они о чём-то взволнованно говорили. Вот только кто именно это был, я никак не мог определить. Я прополз ещё дальше и осторожно выглянул из трубы. Теперь я увидел, кто это был. Там сидели Минка и Сникерс!

Гафф! Какое свинство! Она украла у меня возможность рассказать про мой экстренный случай, а теперь болтает со Сникерсом, из-за чего я не могу поговорить с ним с глазу на глаз. Кошмар!

Я не мог поверить своим ушам! Сникерс не просто говорил – он нежно мурлыкал! Святые охотничьи колбаски, что с ним такое?! Заболел он, что ли?

Я прислушался.

– Надеюсь, ты больше не сердишься, что я отругал тебя перед всеми, дорогая Минка! – нежно звучал его голос. – Иногда приходится быть по-настоящему жёстким, иначе со мной не будут считаться и перестанут видеть во мне главного. Кошки не должны думать, что я всё тебе позволяю, согласна? Муррр, муррр!

«Ха, да это уже и так все знают!» – хотелось мне громко крикнуть.

– Ах, Сникерс, я всё прекрасно понимаю. Мне очень жаль, что я открыла собрание без тебя. Так уж получилось. Просто я ужасно беспокоюсь за ту девочку.

– Спасибо, дорогая Минка, что не сердишься! У меня камень упал с души, честное слово! Мне было бы очень грустно, если бы тебя задели мои слова. Муррр, муррр, муррр!

Что-что?! Я не ослышался?! Почему Сникерс такой шёлковый? Любой другой, кто осмелился бы занять место кошачьего босса, получил бы от него такую трёпку, что несколько лет не посмел бы и близко подходить к гаражу. А Сникерс даже и ухом не повёл!

Эта ситуация меня ужасно раздражала. Да, Минка классная кошка, но я терпеть не могу несправедливость!

– Мне показалось, что Пауль был какой-то подавленный, – мяукнула Минка. – У него что, неприятности?

– Ерунда! – махнул лапой Сникерс. – Напридумывал себе всякую ерунду. Уму непостижимо, какие эти собаки неженки. Пауль почему-то беспокоится, что его семья может переехать в Баварию. Но я считаю, что он сильно преувеличивает. Вероятно, они просто поедут туда в отпуск. Ну что за проблема? В Баварии очень красиво!

Гафф! Грррр! ГРРРР! Я неженка?! Какое мегабесстыдство! Что взбрело в башку этому жирному самодовольному коту?

От возмущения я даже подпрыгнул – и зря, потому что стукнулся головой о трубу. АУА!

– Тсс! – воскликнула Минка. – Что это было?

– Что? – удивился Сникерс.

– Разве ты не слышал? Кажется, это звук из трубы.

– Нет, я ничего не слышал. Тебе почудилось, дорогая Минка. Или ты услышала, как бьётся моё сердце. Когда ты рядом со мной, оно стучит особенно громко, – промурлыкал Сникерс.

Минка захихикала, а я задыхался от ярости!

– Нет, любовь моя, – мяукнула Минка, – это не твоё сердце. Я уверена, в трубе кто-то есть. Давай-ка лучше поглядим.

– Ну хорошо, как скажешь, – ответил Сникерс.

Упс! Если Сникерс обнаружит меня в трубе, он точно не будет со мной мурлыкать. Он быстро сложит два и два и поймёт, что я подслушивал их разговор с Минкой. Страшно представить, как он разозлится! Чего доброго, я ещё получу когтями по носу и команда кошек откажется мне помогать. Тогда переезд в Мюнхен будет неизбежным.

В общем, я спешно пополз к выходу из трубы. Если потороплюсь, то буду дома раньше Сникерса и он ничего не заподозрит!

Прибежав домой, я пролез в приоткрытую дверь террасы и улёгся в корзинку. Но заснуть, увы, не мог – слишком много мыслей крутилось в голове.

Почему Сникерс мне не поверил? Почему он так добр с Минкой? Я этого просто не понимаю! История Минки была не намного драматичнее, чем моя, а ей он сразу поверил. Конечно, если ребёнок попал в беду, команда кошек как можно скорее должна прийти ему на помощь. Но нельзя же из-за этого бросать в беде таксу!

Закрыв глаза, я задремал. Но это не был целительный ночной сон, нет – мне приснился кошмар. Мы с Билле и Фипсом хотели пойти погулять, но перед нашим домом неожиданно выросла огромная гора, закрывшая выход. Мы пытались забраться на неё, но ничего не получалось. Я так хотел сделать свои дела, что задрал лапу… и потерял равновесие. О УЖАС! Я кубарем покатился с горы, а внизу меня поджидала пропасть! УУУУУ!

– Эй, Пауль, тише! – отругал меня Фипс, вдруг оказавшийся рядом со мной. Уфф! К счастью, я не летел в пропасть, а по-прежнему лежал в своей корзинке. – Сейчас три часа ночи! Ты воешь так громко, что я не могу спать. Если проснутся мама с папой, они рассердятся!

Только не это! Не хочу сердить своих дорогих хозяев! Я заскулил – жалобно, но очень тихо. Фипс вздохнул:

– Ну ладно, раз тебе не спится, иди ко мне на кровать!

Гафф! Замечательная идея! Я люблю спать в постели со своими хозяевами – там всегда так уютно и спокойно.

Обычно мне не разрешают забираться к ним на кровати. Но раз уж Фипс сам мне предложил, то я не откажусь! Я побежал следом за ним в его спальню.

Он лёг на свою кровать, похожую на пиратский корабль, и похлопал ладонью по матрасу рядом с собой. Мне не надо было повторять дважды. Прыг! – и я уже лежал рядом с ним. Роскошно!

Когда я уютно устроился на мягкой тёплой постели, мне в голову сразу пришла отличная идея. Хватит дуться на глупого Сникерса, надо доказать ему, что моя проблема серьёзнее, чем он думает!

Я соберу доказательства и представлю их всему кошачьему собранию, и тогда мне не придётся зависеть от своего рыжего соседа. Все кошки поймут, что мне на самом деле нужна помощь, и будет совсем не важно, что скажет этот толстый тупица!

Нужно только придумать, как именно собрать доказательства. Хорошенько пораскинув мозгами, я быстро нашёл решение: я пойду за Торстеном в его офис и там найду что-нибудь такое, что расскажет о его ужасных планах.

Гафф! Да, так и сделаю! Считай, проблема решена!

С этой успокаивающей мыслью я и заснул. На этот раз мне уже снились не опасные горы, а огромная порция варёной колбасы, которую Билле и Фипс положили мне в миску в благодарность за то, что нам всем не придётся переезжать!

– Радость моя, я уже говорил сегодня, как я тебя люблю? – прощебетал Торстен Доре и подкрепил свои слова поцелуем. У него было прекрасное настроение.

Фууу, как противно! Я чуть не подавился кормом от их телячьих нежностей!

В конце концов, почему все вокруг такие? Сначала Сникерс с Миной, теперь Торстен и Дора!

«Не вешай нос, Пауль фон Таксенвальд, – мысленно приказал я себе. – У тебя же есть план!»

Я собирался пойти с Торстеном в его офис, поэтому стал крутиться возле его ног, смотрел на него самым преданным взглядом и вдобавок жалобно повизгивал.

– Пауль, что с тобой такое? – удивился Торстен.

Дора глупо хихикнула:

– Может, он ревнует?!

ЧТО?! Я ревную?! Ещё чего! Люди всегда понимают всё неправильно!

– Может, он хочет, чтобы сегодня утром ты пошёл с ним гулять? – спросил сидящий за столом Фипс и облизнул испачканные вареньем губы.

Торстен засмеялся и немного покачал головой:

– Нет-нет, сынок, не придумывай! Я вижу тебя насквозь. На этой неделе гулять по утрам с ним ходишь ты.

Грррр! Ох уж эти прогулки! Мои хозяева придумали какую-то глупость. У Доры появилось много работы, и она решила, что все остальные тоже должны гулять со мной по утрам. «Пауль – наша общая собака, поэтому мы все должны им заниматься», – сказала она. Тогда Торстен предложил завести график дежурств, и на этой неделе дежурным был Фипс.

Понятно, что моего мнения никто не спросил. Иначе я бы ответил, что хочу гулять по утрам только с Дорой! Потому что Билле и Фипс (он особенно!) вечно опаздывали, поздно выходили со мной в парк и тащили меня по нему так быстро, что я едва за ними поспевал. Мы даже не останавливались у деревьев, и я не мог поболтать со своими друзьями-собаками – у меня просто не было времени! Ясное дело, при такой спешке я не мог справить свои большие дела, и мне приходилось навёрстывать всё в саду – а что мне ещё оставалось?! Но Дора постоянно упрекала меня, почему я не сделал кучку во время прогулки в парке.

В общем, идея с этим графиком дурацкая!

Я ещё сильнее прижался всем телом к ноге Торстена, надеясь, что он всё-таки догадается, о чём я прошу. Но Торстен был словно в будке (кажется, так говорят люди?) – он никак не мог понять, что мне от него надо.

– Он ревнует, абсолютно точно ревнует, – заявила Дора. Наклонившись, она взяла меня на руки и крепко прижала к себе. – Пауль, ты милый парень, и я люблю тебя не меньше, чем Торстена, – и она чмокнула меня прямо в ухо.

– Радость моя, теперь я начну ревновать! – притворно возмутился Торстен.

Оба рассмеялись, и тут до Билле и Фипса наконец дошло, что что-то не так.

– У вас всё нормально? – спросила Билле.

– Сегодня утром вы какие-то странные, – буркнул Фипс.

Торстен на мгновение посерьёзнел.

– Ну… у нас есть повод для радости, – нерешительно начал он.

Адские блохи, сейчас он взорвёт бомбу – сообщит о переезде! Я весь напрягся, потому что был уверен: Билле и Фипс возмутятся, начнут кричать, ругаться, рыдать – ну или хотя бы громко протестовать!

Дора махнула ему рукой.

– Не сейчас, Торстен, – сказала она. – Сегодня вечером мы спокойно всё обсудим.

– Что такое? Что-то случилось? – встревожилась Билле. От неё ничего не укроется.

– Вы уже вчера вечером были какие-то странные, – заметил Фипс и мазнул ложкой с вареньем по жёлтой футболке.

– Фипс, сколько раз тебе говорить – пользуйся салфеткой, – проворчала Дора. – Она для этого и лежит на столе. Теперь ты испачкал футболку.

Фипс равнодушно пожал плечами:

– Ну и что? Ничего страшного.

– Мама, в чём дело? Ты что, нарочно меняешь тему разговора?

Я же говорю – от Билле не отвяжешься!

Дора вздохнула.

– Вовсе нет, – возразила она и, взглянув на свои наручные часы, воскликнула с преувеличенным испугом: – Господи, дети, вы видели, который час?!

Фипс тут же выскочил из-за стола:

– Я уже не успеваю погулять с Паулем!

– Так и быть, сегодня я погуляю вместо тебя. Но только в порядке исключения! – сказала Дора.

– Ура! – обрадовался Фипс.

Билле осталась сидеть за столом:

– Мама, скажи: что случилось?!

– Сегодня вечером я всё скажу, обещаю, – ответила Дора.

Видимо, Билле поняла, что настаивать бесполезно, и выбежала из кухни.

Я же постепенно начал понимать, что Торстен совершенно игнорирует или абсолютно не понимает мою просьбу взять меня на работу. Я понуро выбежал из кухни – надо придумать новый план, чтобы попасть в его офис. Вот только какой?

И тут мой взгляд упал на неё – спортивную сумку Торстена, стоящую на полу рядом с комодом. Клянусь своей миской, я нашёл выход! Сегодня среда, а по средам сотрудники фирмы вместе занимаются фитнесом. Торстен рассказывал нам об этом. Его очень веселило, что он с коллегами собирался в конференц-зале не на совещание, а на занятие спортом.

Я огляделся и – прыг! – исчез в спортивной сумке.

Торстен слегка удивился, когда поднял сумку.

– Хмм… почему она такая тяжёлая? – пробормотал он.

Но в это утро удача была на моей стороне, потому что Дора ответила:

– Я положила тебе бутылку с лимонной водой.

Ничего подобного! Лимонная вода так и осталась на кухонном столе. Я точно это знал. Но Дора этого не помнила.

Гафф, как всё сложно. И всё-таки я молодец!

Торстен поставил спортивную сумку со мной внутри на заднее сиденье автомобиля и завёл мотор.

Через несколько минут машина остановилась, и Торстен вышел из неё, хлопнув дверцей. Я ждал, что он наконец заберёт сумку, однако этого не случилось.

Эй, Торстен! Пожалуйста, открой заднюю дверцу и забери сумку!

Я навострил свои чуткие уши – насколько это получилось под майкой, тренировочными штанами и кроссовками – и через некоторое время понял, что Торстен ушёл! Без спортивной сумки. И без меня!

Ну и дела! И что теперь? Как он мог забыть свою сумку?! Нельзя же быть таким рассеянным! В чём же он будет теперь заниматься фитнесом?

Я ворочался в сумке – мне постепенно становилось душно. Кроме того, Дора вот-вот поймёт, что я сбежал. Я ведь собирался попасть на работу к Торстену, собрать нужные доказательства и быстро вернуться домой. Проклятые тапки, ну почему Торстен забыл в машине свою дурацкую сумку?! Нельзя же так…

Дверца открылась, и сумка взлетела в воздух.

– Дурная голова ногам покоя не даёт, – услышал я голос Торстена.

Уф, всё в порядке! Дело сдвинулось!

Постепенно сидеть в спортивной сумке становилось всё тяжелее. Я давно уже не слышал рядом с собой голосов и шагов – значит, все куда-то ушли.

Я стал открывать передними лапами молнию.

Признаться, получилось не сразу, а только тогда, когда я понял, что для этого лучше всего годятся мои когти.

Свежий воздух! Ооох, как хорошо!

Кроссовки Торстена воняли ещё хуже, чем новый шампунь для такс, который недавно притащила домой Дора.

Я огляделся по сторонам: никого! Отлично!

Я торопливо стал обнюхивать офис Торстена. Тут было много очень интересных запахов – вот только я понятия не имел, что именно искать.

ГАФФ-ГАФФ! Пауль, напряги мозги – тебе нужны доказательства, которые можно потрогать лапой. Только так кошки тебе поверят!

И тут я понял, что мой план никуда не годится и я зря пробрался в офис в надежде найти какие-то доказательства. Нужно просто сделать так, чтобы Сникерс сам услышал, как Торстен говорит о переезде. Сегодня вечером Торстен и Дора как раз собирались сообщить детям о переезде в далёкий Мюнхен. Значит, Сникерс должен присутствовать при этом, а потом рассказать остальным кошкам, что моя ситуация серьёзная и что они обязаны мне помочь. Клянусь любимой резиновой косточкой, наконец-то я придумал действительно хороший план!

Жаль, я не додумался до этого раньше. Теперь я сидел в офисе Торстена, а дверь была закрыта. Кто знает, когда он вернётся и как мне выскочить отсюда незамеченным.

И вдруг дверь стремительно распахнулась, и в кабинет вошёл мой хозяин. Он держал в руке листок бумаги и смотрел на него с огорчённым видом.

– Ещё два месяца, два месяца, – бормотал он.

И тут я понял, что пока он смотрит на этот листок, я успею улизнуть! Незаметно выскользнув из комнаты, я помчался по длинному коридору и очутился в очень большом помещении с множеством письменных столов.

– Смотрите, щенок! – воскликнул женский голос.

– Маленькая такса, какая миленькая! – добавила другая женщина.

– Чья же она? – удивилась третья.

Проклятье! Как теперь мне выйти отсюда?

– Я выгляну на улицу и посмотрю, не ищет ли её кто-нибудь, – негромко сказала одна из сотрудниц в туфлях на высоких каблуках. – Может, она заблудилась.

На улицу! Выход!

Я во всю прыть помчался за женщиной. Вот он, путь к свободе! Дверь открылась, и я выбежал из здания.

– Эй, малыш, не убегай! – крикнула женщина.

– Гафф-гафф-гафф! – отозвался я, в надежде, что она поймёт – это я сердечно поблагодарил её за помощь.

Я галопом помчался по тротуару, радуясь, что у Билле недавно возникла замечательная идея зайти к Торстену вместе со мной и Фипсом.

– Чтобы Пауль знал, где работает папа, – объяснила она.

Разумеется, Фипс тут же её высмеял:

– Билле, ты с ума сошла! Зачем это нужно?

– Если он когда-нибудь заблудится, у него будет два места, куда он сможет прибежать – к нам домой и к папе в офис, – возразила Билле.

В ответ Фипс покрутил пальцем у виска, а Билле показала ему язык и заявила, что он может и не ходить с нами. Но Фипс всё равно увязался за нами, и мы втроём пришли к большому белому зданию, в котором Торстен «зарабатывал на хлеб», как он всегда утверждал. Впрочем, я никогда не видел, чтобы Торстен приносил с работы хлеб, но что поделать – люди иногда говорят бессмыслицу. Я уже привык к этому и давно ничему не удивляюсь.

ГАФФ-ГАФФ!

Именно благодаря Билле я теперь быстро и без проблем нашёл дорогу домой.

Возле дома стояла Дора. Вид у неё был очень взволнованный, щёки раскраснелись.

– Пауль! – воскликнула она, увидев меня. – Я тебя обыскалась!

Ого, кажется, я заставил её не на шутку испугаться. Мне стало стыдно.

Дора взяла меня на руки и крепко прижала к себе:

– Больше никогда так не делай, слышишь, Пауль?! Никогда не убегай! – Тут я почувствовал, что моя шерсть намокла. Дора плакала, а мне было так грустно, что я даже заскулил.

Несколько часов Дора не спускала с меня глаз. А что ещё хуже – она закрыла дверь на террасу.

Обычно она так не делала, и я сам мог решить, где хочу быть – дома или в саду. Но тут Дора, вероятно, испугалась, что я снова куда-нибудь смоюсь – и теперь я мог только мечтать о прежней свободе. Вот невезение!

Сердце Доры не смягчило даже моё настойчивое повизгивание, когда я торчал у двери и смотрел на неё так, словно хотел загипнотизировать.

– Нет, Пауль, извини, я не могу выпустить тебя в сад. Сначала Торстен должен починить забор.

Проклятье! Как же я тогда уговорю Сникерса, чтобы он появился у нас сегодня вечером и послушал, о чём будут говорить Торстен и Дора?

Вскоре из школы вернулись Билле и Фипс – и сразу поняли, что в доме новые порядки.

– Почему Паулю нельзя выходить в сад? – спросила Билле.

Дора тяжело вздохнула:

– Он убежал сегодня утром. Я уже раз пять говорила папе, чтобы он починил забор.

– Убежал? – удивилась Билле. – Это на него не похоже. Он всегда такой послушный.

– Я искала его два часа, обежала весь квартал, спрашивала всех в парке, не видели ли его, – пожаловалась им Дора.

– Вот это да! – Фипс вытаращил на меня глаза. – Я всегда думал, что Пауль слишком трусливый, чтобы отправиться куда-то одному.

ЧТО?! ТРУСЛИВЫЙ?! Я?! КАК ТОЛЬКО ФИПСУ В ГОЛОВУ ПРИШЛА ТАКАЯ ЧУШЬ!

Я точно не трусливый. Я люблю приключения. ДА-ДА!

– И как же ты его нашла? – спросила Билле. Она села на пол рядом со мной и ласково почёсывала у меня за ушами. – Пауль, больше так не делай. Мы не хотим тебя потерять!

Ах, какие чудесные слова!

– Он сам прибежал домой, – объяснила Дора. – Я уже думала сообщить в полицию о пропаже собаки – и тут увидела его на тротуаре.

Билле погладила меня по голове:

– Молодец, Пауль, ты сам нашёл дорогу домой!

– После того как убежал, – напомнила ей Дора. – Кстати, папа может и не чинить забор. Теперь уже в этом нет смысла… – Дора вдруг замолчала на середине фразы.

– Как это – нет смысла? – насторожилась Билле. Я же говорил, что от неё ничего не укроется.

Дора что-то пробормотала и молниеносно исчезла из кухни.

– Фипс, тут явно творится что-то неладное, – сказала Билле, и Фипс, на удивление, с ней согласился.

Потом мы с Билле прошли большой круг по парку. Я всё время искал глазами Сникерса, но старого толстяка нигде не было. На обратном пути мы встретили Мюллера с Мейером, и они сообщили мне все последние сплетни. Я как бы между делом поинтересовался, не мелькал ли сегодня тут Сникерс.

– К счастью, нет, – ответил Мюллер.

А Мейер добавил:

– Я считаю большой удачей, если не встречаю в парке этого толстого бандита.

Мне очень хотелось защитить Сникерса. Но оба пса наверняка удивятся, если я попрошу их не говорить гадости про соседского кота. Поэтому я прикусил язык и помалкивал, продолжая высматривать Сникерса.

Гафф-ууааауу! Увы, безуспешно.

– Ой, смотри, фургон с мороженым приехал!

Мы с Билле и Фипсом почти дошли до дома, и тут ребята увидели большой белый фургон и человека в белом колпаке, который продавал мороженое выстроившимся в очередь детям.

Фипс пошарил в карманах джинсов:

– Кажется, у меня есть немного денег. На мороженое должно хватить.

Билле порылась у себя в карманах и грустно опустила плечи:

– А у меня до конца месяца не будет карманных денег. Как жаль!

– Пойдём, сестричка, я тебя угощу! – сказал Фипс. – Давай привяжем Пауля вон к той скамейке и купим по маленькой порции мороженого-спагетти. Денег как раз хватит.

– Супер! – обрадовалась Билле, и я был с ней согласен. Конечно, я радовался не тому, что ребята будут есть мороженое, а тому, что они собирались меня привязать. Обычно я возмущался, когда меня привязывали, но сейчас это было как нельзя кстати. Если мне повезёт, дети завяжут узел не очень крепко и я сумею убежать на поиски Сникерса.

Билле потащила меня к скамейке на другой стороне улицы возле большого магазина. Я плёлся за ней и натягивал поводок, чтобы ей было неудобно меня привязывать.

– Пауль, не упрямься! – возмущалась она, но я не обращал внимания на её ворчание. Я был уверен, что она не сможет завязать нормальный узел, если я буду ей мешать.

И я не ошибся – Билле кое-как привязала поводок к железной ножке скамьи и побежала к брату, который уже стоял в очереди за мороженым.

Я посмотрел ей вслед – всё идёт по плану! Ребята сейчас думают только о мороженом и на меня не смотрят. Я попятился назад, дёрнул поводок – и освободился!

И вот я уже мчался во всю прыть к парку. Хотя Мюллер с Мейером и не видели Сникерса, это не значило, что его нет где-то поблизости. Ведь они оба не были породистыми охотничьими собаками и совершенно не умели брать след. Поэтому я решил снова поискать Сникерса, если ничего не выйдет, то дождаться, когда он пойдёт в гараж на собрание ККСД. В общем, домой я без кота не вернусь, гафф и баста!

Но по дороге в парк я наткнулся не на Сникерса, а на Каю! Во всяком случае, я предположил, что это она. Во-первых, она выглядела так, как описывала её Билле: худенькая, бледная, с длинными тёмными волосами. Во-вторых, её назвал по имени мужчина, шагающий рядом с ней. Наверное, это тот самый гадкий Том! Я сразу же побежал за ними: если этот негодяй обидит бедную девочку – я брошусь на него! Я мог не бояться, что они меня заметят, потому что оба о чём-то горячо спорили.

Наверное, злой Том опять запрещает бедной Кае делать то, что ей хочется: увидеться с отцом, или поехать в гости к бабушке, или встретиться с подружками.

– Кая, милая, почему ты не хочешь пойти со мной в зоопарк? – спросил мужчина. – Все дети любят зоопарк.

Странно: его голос звучал скорее растерянно, но совсем не сердито.

– Я. Уже. Не. Ребёнок! – закричала вдруг Кая.

– Я не хотел тебя обидеть, Кая, – быстро заговорил Том. – Я только подумал, что раз ты любишь животных…

– С чего ты взял, что я люблю животных?! – злобно зашипела на него девочка. – Том, ты совсем меня не знаешь!

– Но мне так приятно, когда удаётся тебя порадовать…

– А мне – нет! – заорала Кая на Тома.

Гафф! У меня даже в ушах зазвенело от её крика! Уж не знаю, что там думала Билле, но мне эта самая Кая не казалась испуганной и несчастной, а Том – злым и подлым. Уголки его губ опустились, словно он был готов заплакать.

– Кая, что плохого я тебе сделал? Я хотел лишь немного тебя развлечь, чтобы ты не скучала, пока мама на конференции.

– Оставь меня в покое, идиот!

– Почему ты так со мной разговариваешь? – сказал Том чуть строже. – Всё-таки я…

– Ты мне не отец! Так что оставь меня в покое! Проваливай, ты меня нервируешь!

Совершенно растерянный, Том остановился:

– Кая, успокойся!

Но девчонка и не думала успокаиваться, а продолжала кричать:

– Если ты не уйдёшь, тогда уйду я! Пока! – Она повернулась и пошла дальше, оставив Тома стоять на тротуаре.

Он покачал головой и медленно пошёл следом за Каей. Гафф! Какая неприятная сцена! Об этом надо непременно рассказать Минке. Очевидно же, что она пошла по ложному следу, если думает, что Том превратил жизнь Каи в ад.

Кстати о следе: если я не найду Сникерса, я не смогу позвать его к нам сегодня вечером перед кошачьей встречей. И тогда не смогу его убедить, что Дора и Торстен действительно хотят переехать. Значит, надо бежать в парк и осуществить мой умный план!

Я побежал дальше и вскоре оказался у входа в парк. Где бы найти хороший наблюдательный пост? В конце концов, я ведь не хочу, чтобы меня поймал кто-нибудь из прохожих и сдал в приют для животных. Может, спрятаться в тех кустах?

Просидев довольно долго в кустах, я начал сомневаться, что мой план так уж хорош. Сникерса нигде не было, зато двое испуганных детей, Фипс и Билле, бегали и громко звали меня. В их голосах звучало настоящее отчаяние, и мне стало ужасно стыдно!

– Эй, приятель! – внезапно мяукнул кто-то позади меня. До смерти испугавшись, я подпрыгнул – и увидел Сникерса!

– Святая варёная колбаса! – пролаял я. – Как ты меня напугал! Что ты здесь делаешь?

– Тот же вопрос я хотел задать тебе, – насмешливо ответил кот. – Что ты тут делаешь в парке, один и так поздно? – Он пригляделся ко мне. – Почему у тебя на ошейнике болтается поводок? Что, теперь такая мода?

– Я искал тебя.

– Что ж, ты меня нашёл. Но к чему такие усилия? Ты мог просто прийти на наше собрание.

Я покачал головой:

– Нет. У меня к тебе срочное дело.

– И какое именно?

– Ну, я ведь рассказывал тебе о нашем возможном переезде в Мюнхен и о том, что мне срочно требуется помощь кошачьей команды. Но мне кажется, что ты мне не веришь. Или не принимаешь мои слова всерьёз.

– Мяу, постой-ка – почему это ты решил, что я тебе не верю?

Ну не мог же я рассказать Сникерсу, что подслушал их разговор с Минкой! Поэтому я поднял нос чуть выше и как можно убедительнее проговорил:

– Мне так показалось. В глубине души я чувствую, что это так.

Сникерс усмехнулся:

– В глубине души? Мяу-мяу! Тебе что, на голову свалилось что-то тяжёлое? Почему ты вдруг стал нести такую чушь?

Чушь?! Что он себе позволяет?!

– Я только хотел показать тебе, насколько серьёзное у нас положение. Но нет – вместо того, чтобы помочь товарищу в беде, ты проводишь время со своей любимой Минкой!

Сникерс даже вздрогнул. Кажется, я попал в цель.

– С чего ты это взял?! – мяукнул он.

Но прежде чем я успел что-то ответить, Фипс и Билле оказались в опасной близости от наших кустов.

– Фипс, мы потеряли его! – рыдала Билле. – Его наверняка украли! И всё из-за того, что нам захотелось мороженого!

О нет! Я этого не перенесу. Я не мог смотреть на плачущую Билле! Я вскочил на лапы.

– Эй, ты куда? – удивился Сникерс.

– Ты же видишь, как расстроены дети. Мне ты всё равно не помогаешь, так что я пойду домой с Билле и Фипсом.

– Стоп, стоп, стоп! Я тебе помогу. Но прежде чем рассказать о твоей ситуации ККСД, я хочу ещё раз спросить: почему ты так уверен, что вы переезжаете?

– Давай ты просто пойдёшь со мной. Сегодня вечером Дора и Торстен собираются сообщить детям о переезде, и ты убедишься, что я ничего не придумываю.

Кот немного подумал и тоже вскочил на лапы:

– Согласен, я пойду с тобой. Хотя бы для того, чтобы ты успокоился. И всё-таки я уверен, что твои хозяева говорили только об отпуске и ты просто всё неправильно понял. Есть только один вопрос: как ты собираешься впустить меня к вам в квартиру?

– Я уже всё придумал: если ты сейчас сделаешь вид, что хромаешь, дети подумают, что ты поранился, и точно принесут тебя к нам домой. Они очень добрые!

Сникерс склонил голову набок:

– И они понесут меня на руках?

– Наверняка!

– Тогда ладно. А то я как раз набил полное брюхо, и мне не помешает носильщик.

Набил брюхо?! Здесь, в парке?! Гафф, я даже не хочу знать, кого или что сожрал толстый Сникерс…

Гафф, проклятье! Билле всё ещё шмыгала носом, когда мы вчетвером подошли к дому.

– Раньше он никогда так не делал, – огорчённо прошептала она. – Почему он стал так себя вести?

Фипс хотел похлопать её по плечу, чтобы она успокоилась. Но у него на руках был толстый Сникерс, и поэтому он только дотронулся до её рукава локтем, стараясь при этом не уронить кота.

– Наверное, у него переходный возраст. Может, у собак он тоже бывает? И тогда они начинают убегать из дома и бродяжничать, – попытался приободрить сестру Фипс.

– Может, ты и прав… – Больше Билле ничего не сказала.

– Билле, главное – Пауль снова с нами! – воскликнул Фипс. – Впредь мы будем следить за ним ещё внимательнее. А сейчас гораздо важнее позаботиться о бедном котике с больной лапкой.

Билле кивнула и неожиданно улыбнулась.

– Как круто, что Пауль нашёл его и показал нам, – сказала она. – Мы можем гордиться нашим щенком! Ведь обычно собаки не любят кошек.

ГАФФ! Совершенно верно! Они все могут гордиться мной. ГАФФ-ГАФФ!

И уж тем более Сникерс, который очень неплохо чувствовал себя на руках у Фипса.

– Зачем вы принесли домой кошку? – спросила Дора, когда мы вчетвером ввалились в квартиру. – Разве это не соседский кот с верхнего этажа?

Билле покачала головой:

– Не-е-ет, тот не такой толстый, как этот…

– И более ухоженный, – добавил Фипс.

Я взглянул на Сникерса – интересно, как он отнёсся к словам Билле и Фипса? Впрочем, дети были абсолютно правы.

В последнее время Сникерс стал ещё толще и лохматее. За время нашего знакомства он увеличился вдвое. Впрочем, это не моя проблема.

Хотя Сникерсу стоит задуматься: ведь лишний вес вреден для здоровья. Во всяком случае, так любил повторять мой прежний хозяин Манфред, когда они с женой завтракали, а мы, щенки, клянчили у них кусочки.

– Мам, у него лапка болит! – прервал мои размышления голос Билле.

– Давайте отнесём его к ветеринару, – предложила Дора.

Сникерс незаметно дёрнулся, и в его зелёных глазах промелькнула лёгкая паника.

– Нет, не надо! – возразил Фипс. – Если мы не найдём его хозяев, то отнесём его в приют для животных.

Упс! Вот это да! Если Сникерс по моей милости попадёт в приют для животных, он мне никогда этого не простит! Ой-ой-ой!

– Но если он бродячий кот – кто будет заботиться о его лечении? – спросила Дора.

– Мы! – в один голос воскликнули близнецы.

Дора усмехнулась:

– Ого! Неужели вы в чём-то согласились друг с другом?

– Всем привет, я дома! – послышался голос Торстена. Отец семейства появился в гостиной с коробкой, из которой доносился безумно вкусный аромат. – Я принёс пиццу.

Билле вытаращила глаза:

– Пап, мам, я хочу наконец узнать, что происходит!

– А что такое? Разве папе нельзя побаловать нас пиццей? – изобразила недоумение Дора.

– Устроить праздник, – невинным голосом добавил Торстен. Тут он заметил, что Фипс держит на руках Сникерса, и улыбка исчезла с его лица. – Откуда этот толстый кот? И почему ты держишь его на руках?

Сникерс сердито мяукнул.

– Так, с меня хватит, – сказал он мне. – По-моему, твои хозяева какие-то ненормальные! «Толстый, неухоженный» – нет, я больше не могу всё это слушать!

Изящным прыжком он соскочил с рук Фипса, и мальчик не смог его удержать. Дверь террасы была слегка приоткрыта, и не успели мои хозяева опомниться, как Сникерс выскользнул из дома.

– Вы прогнали его! – упрекнул Фипс родителей.

– Как некрасиво! – поддержала его Билле.

Дора пожала плечами:

– Зато он снова может бегать. Разве вы не сказали, что у него болит лапа?

Фипс и Билле переглянулись:

– Наверное, он просто её подвернул, а теперь всё прошло…

– Хорошо, что он хотя бы не попадёт в приют для животных. – Билле с укором посмотрела на маму. – Вот уж не думала, что ты не захочешь помочь попавшему в беду котику.

Святые колбаски, я тоже не ожидал от Доры ничего подобного. Кроме того, у меня появилась проблема: Сникерс сбежал, и я был на тысячу процентов уверен, что он не вернётся, потому что обиделся. А значит, он так и не узнает, что Торстен принёс эту дурацкую пиццу, чтобы «подсластить» Билле и Фипсу горькую новость о переезде!

УУУУУ!

– Дети, пицца остынет, поэтому предлагаю съесть её немедленно. – Торстен снова сиял как медовый пряник.

Но Билле не собиралась так просто сдаваться.

– Пап, я не съем ни кусочка, если ты немедленно не скажешь, что случилось! – заявила она и демонстративно скрестила руки на груди.

Торстен растерянно посмотрел на Дору.

– Думаю, лучше сказать им прямо сейчас, – пробормотала она.

Торстен кашлянул:

– Хорошо, тогда мы съедим пиццу потом. Ведь её можно будет разогреть…

– Папа! – перебил его Фипс. – Мне становится страшно, когда ты так увиливаешь от ответа.

– Мне тоже! – поддержала его Билле.

– Присядьте, пожалуйста, – сказал Торстен детям.

Фипс покачал головой:

– Не-е, я лучше постою.

Билле прижалась плечом к плечу брата:

– Я тоже!

Торстен тяжело вздохнул:

– Ничего плохого не произошло. – Он перевёл взгляд на Дору, словно надеялся, что дальше будет говорить она. Но Дора лишь молча кивнула. Торстен ещё раз вздохнул, потом улыбнулся и объявил: – Дети, нас ждут классные перемены!

– Перемены? – переспросила Билле.

– Да-да! Потому что мы поедем в Мюнхен. Вы ведь знаете, что я добивался более высокой должности – и вот теперь мне её предложили.

– Супер, пап! – обрадовался Фипс. – Раз ты будешь зарабатывать гораздо больше денег, мы тоже получим больше на карманные расходы?

Мне показалось, что Фипс упустил главное – сообщение о скором переезде в Мюнхен.

Торстен рассмеялся:

– Возможно.

– Здорово! – обрадовалась и Билле с заметным облегчением. – А то уж я боялась, что ты скажешь нам что-нибудь ужасное, например, что мы переезжаем или что-то вроде того. Кая, новенькая в нашем классе, недавно переехала и теперь ходит ужасно грустная. – Билле пожала плечами. – Хуже переезда трудно что-то и вообразить. Я не хочу переезжать даже в другую часть города.

Торстен почесал в затылке. У меня тревожно стучало сердце, а Дора медленно присела на подлокотник дивана.

– Вот теперь я чувствую, что проголодался, – сообщил Фипс, поглаживая живот.

– По-моему, дети, вы меня неправильно поняли. Мы переезжаем. В Мюнхен. Через два месяца, – сообщил Торстен.

– Знаешь, пап, у тебя бывают и более удачные шутки, – засмеялся Фипс.

– Я не шучу! – возразил Торстен. – Моя новая работа находится в Мюнхене. Я понимаю, что требую от вас многого, переезд всем даётся непросто. Но, дети, вас ждёт много всего интересного: новая школа, новые друзья…

– Даже не думай! – перебил его Фипс. – Я никуда не поеду! Ни за что!

– Я тоже. Никогда! – воскликнула Билле. – Я так и знала, что что-то не так! Я не хочу переезжать! – Билле сердито топнула ногой, а Фипс так яростно тряхнул головой, что теперь у него наверняка заболит шея. Ребята были в полном ужасе, да и я тоже. Как жаль, что Сникерс этого не слышит!

Хотя, гафф-гафф, что это там за дверью? Кончик кошачьего хвоста? Неужели Сникерс всё это время был тут?

Клянусь своими благородными предками, теперь этот толстяк обязан прийти мне на помощь!

Никаких шансов. Я не преувеличиваю: у меня вообще не было никаких шансов! Я ни при каких обстоятельствах больше не мог выйти на улицу. Все наружные двери были заперты, а если Торстен или Дора выходили ненадолго в сад или в подъезд, они внимательно следили, чтобы я за ними не увязался. Ещё не хватало, чтобы они привязали меня на поводке к батарее!

Билле и Фипс, с которыми мои шансы сбежать были бы, пожалуй, чуточку выше, закрылись в своих комнатах и не показывались уже несколько часов. Короче, всё было безнадёжно. Оставалось надеяться только на Сникерса. Я готов был отдать все сахарные косточки мира – только бы он рассказал обо всём ККСД и остальные кошки согласились бы мне помочь. Иначе не миновать мне высоких гор Мюнхена. Брр!

С такими мрачными мыслями я улёгся в свою корзинку и попытался заснуть. Но это оказалось не так просто. Во-первых, мне было тоскливо. Во-вторых, я не мог прибежать за утешением к Билле или Фипсу.

Я слышал голоса Доры и Торстена за дверью их спальни. Они не ссорились, но разговаривали очень громко. Очевидно, Дора тоже была не в восторге от предстоящего переезда.

«Так откажитесь от этой идеи!» – хотелось мне крикнуть им. Если бы я только мог это сделать! Но из моей собачьей глотки вырывался лишь жалобный вой: УУУ-УУУ-УУУ! Я не хочу в Мюнхен! Милый собачий боженька, если ты есть, пожалуйста, сделай так, чтобы Сникерс рассказал кошачьей команде про мою беду и чтобы мои друзья-кошки сразу придумали что-нибудь крутое, чтобы спасти мою семью от переезда! А я взамен обещаю, что больше никогда не буду тайком писать в ванной и красть со стола варёную колбасу. Честное слово таксы, гафф!

Наконец в квартире стало тихо, и глаза у меня закрылись. В ту ночь я спал крепко и не видел снов. Последние дни были слишком напряжёнными, поэтому мне не снились ни горы, ни кошки, ни любимая резиновая уточка. Правда, в какой-то момент я услышал странный звук, словно кто-то стучал по стеклу. Но я слишком устал и не мог проснуться.

Так я и спал, пока в квартире не стало светло и меня не разбудили первые лучи солнца.

Я потянулся и зевнул. С приходом утра ко мне вернулось и хорошее настроение! Возможно, всё не так плохо и Торстен скоро одумается!

Виляя хвостом, я отправился искать своих хозяев. Гафф, гафф – где же они? Я бегал по коридору, но все двери были закрыты. Я задумался. Уже совсем светло, но в квартире Швенке не было никакой утренней лихорадки.

Обычно в это время Торстен уже накрывал на стол, а Дора гнала Фипса и Билле из их комнат в ванную, а оттуда – на кухню. При этом она ругалась, что дети опять встали слишком поздно и собираются слишком медленно, из-за чего наверняка опоздают в школу. Торстен же спрашивал: «С чем сделать бутерброды?», «Вы почистили зубы?» и «Долго вас ждать?». А Билле с Фипсом всё равно ползали как улитки: Фипс без носков, а Билле в джинсах, но в пижамной кофте.

Однако сейчас не было никаких следов обычной утренней суматохи. Небесный покой повсюду. Это означало только одно: выходные! А в выходные дни действуют совсем другие правила. И хотя я знаю о людях далеко не всё, одно уже усвоил: в выходные они никуда не спешат и ставят привычную жизнь на паузу. Наверное, потому, что слишком устают о суеты и беготни. Меня это не удивляет. Если бы я время от времени не укладывался днём в корзинку, чтобы вздремнуть, я бы и пары дней не протянул.

В общем, в выходные мои хозяева долго спят. Дора с Торстеном даже сердятся, если дети будят их по какой-то причине. В самом начале, когда я ещё не привык к их распорядку, Дора ставила будильник и в выходные, чтобы ненадолго выводить меня на прогулку. Но теперь я жду, когда кто-нибудь проснётся и выпустит меня в сад.

При мысли о саде я вздохнул. Смогу ли я сегодня потихоньку улизнуть на кошачье собрание? Я почесал задней лапой за ухом. Теперь понятно, что Торстен хочет переехать в Мюнхен не ради гор, а чтобы зарабатывать намного больше денег. Хмм. Если бы я умел говорить, я бы позвонил его шефу и убедил его, что Торстен не самый удачный кандидат на новую должность.

Погодите-ка! Возможно, эта идея не так уж и плоха! Хоть я и не могу говорить, но ведь что-то же наверняка можно сделать, чтобы убедить в этом шефа. При этой мысли я разволновался. «Спокойно!» – приказал я себе и попробовал сосредоточиться. Что, если мне снова заявиться в офис…

– Дети! Билле, Фипс! Хватит дуться! – Дора вышла из своей комнаты и постучала в дверь к Билле, потом к Фипсу. Никакой реакции. – Папа не хотел вас огорчать. Просто ему предложили новую должность, и это хорошо для всех нас. К тому же Мюнхен не Северный полюс. А вы ведёте себя так, словно мы собираемся заставить вас работать в каменоломне.

Торстен вышел из спальни и положил руку на плечо жене:

– Думаю, они ещё слишком расстроены, милая. Схожу-ка я за свежими булочками к завтраку. С ними и на душе станет веселее. Не стоит начинать серьёзные разговоры на пустой живот. – Он криво усмехнулся, и Дора кивнула:

– Да, идея хорошая. К тому же ты можешь взять с собой Пауля.

Я встал возле двери и хотел сразу выскочить на улицу – дорогу до пекарни я знал прекрасно.

– Не так быстро, мой дорогой! – воскликнул Торстен и схватился за мой ошейник. – Ты пойдёшь на поводке. Ещё не хватало, чтобы ты снова удрал. Настроение и без тебя неважное.

Гафф! Какая бесцеремонность! Как будто я виноват в их плохом настроении! Кипя от возмущения, я изо всех сил тянул за поводок, но не мог заставить моего хозяина идти быстрее.

– Знаешь что? – сказал он, когда мы вышли на улицу. Я так и не понял, к кому он обращался – ко мне или к самому себе. – Мне тоже не хочется уезжать из Гамбурга. Но для меня это единственный шанс получить работу, о которой я всегда мечтал. Да ещё и денег прибавится почти вдвое! Тогда мы сразу сможем позволить себе гораздо больше: например, поехать в отпуск и снять шикарный отель, купить большую квартиру или даже дом. Дети будут кататься в горах на лыжах, и оттуда рукой подать до Италии – я уверен, что там нам будет так же хорошо, как и здесь.

Гафф! Такие глупости могут говорить только двуногие! Если всем хорошо и здесь, зачем тогда переезжать?! Лучше уж оставить всё как есть! Будет меньше хлопот. Я заворчал на Торстена и ещё сильнее натянул поводок. Торстен взглянул на меня и рассмеялся:

– Значит, у тебя другое мнение? Что ж, тогда хорошо, что ты не можешь участвовать в голосовании!

Ха-ха! Дурацкая шутка! Конечно же, я могу голосовать, но ведь вы точно мне не позволите! А ведь я могу без проблем поднять лапку, если уж на то пошло.

В пекарню выстроилась длинная очередь. Впрочем, меня это не заботило, поскольку здесь, в отличие от супермаркета или лавки мясника, мне не нужно было ждать хозяина на улице.

В пекарне классно пахло свежей выпечкой, и мне нравился этот запах, хотя как такса я всё же предпочитаю варёную колбасу и рубец.

Пока я размышлял об этом, стоящий впереди меня мужчина неожиданно сделал шаг назад – и наступил прямо мне на лапу! АУА! КАК БОЛЬНО!

– Ох, прошу прощения! Я нечаянно! – Мужчина наклонился и погладил меня по голове. Я бы с удовольствием куснул его за нос, но не сделал этого, чтобы избежать дальнейших (незаслуженных) неприятностей. Вместо этого я ещё повизжал и позволил гладить себя и дальше. Пусть этот двуногий тип страшно неуклюжий, но животных он всё же любит.

Я поднял на незнакомца глаза – и замер. Передо мной стоял Том, отчим Каи! Он выпрямился и обратился к Торстену, который был слишком занят своими мыслями и даже не заметил, что его бедная такса пострадала:

– Простите, мне очень жаль, что я наступил вашей собачке на лапу! Если вдруг я причинил ей травму, пожалуйста, позвоните мне. Вот мой номер. – Он вытащил из кармана визитную карточку.

Торстен взял визитку и пробормотал что-то вроде «ничего страшного». Какое бесстыдство! Ему-то откуда знать?! Том пригляделся к нему:

– Кажется, мы с вами знакомы?

Торстен пожал плечами:

– Понятия не имею, может быть.

– Да-да, я абсолютно уверен. Ваш ребёнок учится в школе Астрид Линдгрен?

Торстен удивлённо поднял брови:

– Да, вы правы! Наша дочь Билле ходит в третий «А», а её брат-близнец Фипс – в третий «Б». А, мы, наверное, виделись на родительском собрании?

Том кивнул:

– Да, моя супруга уезжала на прошлой неделе в командировку, поэтому в школу пошёл я. Мне было интересно. Я впервые присутствовал на родительском собрании.

Торстен засмеялся:

– Если вам это ещё интересно, подождите пару годков. Поверьте, я радуюсь каждому родительскому собранию, на которое мне не надо приходить!

Какое-то время мужчины молча стояли в очереди. Потом Том кашлянул:

– Скажите… Я понимаю, что это немного неожиданно… но вы не могли бы сделать мне огромное одолжение?

– Да-да, конечно, – ответил Торстен. – Чем я могу вам помочь?

– ЧТО ты сказал?! – с упрёком воскликнула Билле.

– Значит, я опять что-то сделал неправильно? – Торстен поднял обе руки, словно защищаясь от нападок дочери. – Том попросил меня об одолжении, и я решил, что это неплохая идея.

Мы – а точнее мои двуногие – сидели за столом и завтракали, и Торстен рассказал, что по просьбе Тома разрешил Кае прийти к нам на пару часов в гости. Тому хотелось, чтобы она нашла себе в Гамбурге новых друзей, и Торстен его поддержал.

Но Билле и Фипс, кажется, были иного мнения. Скрестив руки на груди, они сидели за столом и хмуро смотрели на отца. Честно говоря, мне даже стало жалко Торстена.

Дора строго посмотрела на детей:

– Я понимаю, что вы расстроены, но нельзя быть такими эгоистами. Ваша одноклассница недавно переехала в наш город, вы и сами могли бы пригласить её к нам.

– Но это же абсолютно бессмысленно! – воскликнул Фипс. – Зачем нам становиться друзьями, если мы скоро отсюда уедем?!

Билле опустила голову и зарыдала. Дора тяжело вздохнула, Торстен закатил глаза – и тут в дверь позвонили. Я был рад, что у меня нашёлся повод убежать из кухни. По-моему, Торстен чувствовал то же самое. Он пошёл за мной и открыл дверь.

– Ой, кажется, мы пришли не вовремя?

На пороге стояли Том и Кая. Том сразу заметил, что настроение в доме Швенке было не самым весёлым.

– Нет-нет, заходите! – с преувеличенной радостью воскликнул Торстен и жестом пригласил их в коридор. – Просто у нас тут была маленькая дискуссия о… э-э… о домашних заданиях, – солгал он.

– Ах, это мне знакомо! – усмехнулся Том. – Правда, я не так давно стал отцом, но…

– Ты мне не отец! – тут же сердито зашипела на него Кая, и Том сразу же замолчал.

– Что ж, Кая, – отозвался Торстен, которому явно было очень неприятно это слышать, – предлагаю тебе пойти к Билле и Фипсу. Мы ещё завтракаем, и они на кухне.

С мрачным выражением лица Кая проскользнула мимо него.

– Уф! – выдохнул Том. – Похоже, я снова сел в лужу. А ведь только и хотел сказать, что третьеклассники не очень любят делать домашнее задание. И я не отец Каи. Я не это имел в виду.

– Мне ничего не нужно объяснять, – успокоил его Торстен.

Том взглянул на него с благодарной улыбкой:

– Ну, тогда я пойду. Вы позвоните мне, когда надо будет забрать Каю?

Торстен кивнул, и они с Томом попрощались. Тут больше не было ничего интересного, и я помчался на кухню к детям.

К счастью, у близнецов заметно улучшилось настроение. Кая сидела между Билле и Фипсом и уплетала булочку с нутеллой. Брат с сестрой, видимо, решили, что они уже достаточно долго дулись и что лучше повеселиться с новой подружкой. Как только Кая доела булочку, Билле выскочила из-за стола.

– Пойдём, я покажу тебе свою комнату! – крикнула она и побежала в коридор. Кая и Фипс поспешили за ней. Ну, и я тоже – я ведь не мог пропустить ничего интересного!

В комнате все трое уселись на кровати. Я разбежался и тоже запрыгнул на неё, а потом удобно устроился между девочками и Фипсом! Гафф! Кажется, Кая тоже неплохо себя чувствовала.

– Это первая удачная мысль, которая пришла в голову этому противному Тому за всё время нашего знакомства! – хихикнула она и внезапно развеселилась.

– Правда? – удивился Фипс.

– Да, правда. По-моему, он просто ужасный, и я хочу, чтобы мама наконец-то это поняла. Тогда мы снова вернёмся в Ганновер, и я буду чаще видеться с папой! Я так скучаю по нему!

Билле и Фипс сочувственно кивнули.

– Слушай, тебе, наверное, очень тяжело! – сказала Билле. – Я часто злюсь на папу. Например, вот сейчас. Но я не могу даже представить, как можно жить отдельно от него.

– А почему ты сейчас сердишься на него? – с любопытством спросила Кая.

– Он хочет переехать в Мюнхен из-за новой работы. А ты ведь и сама знаешь, что переезды – это отстой!

Кая кивнула и опять помрачнела. Какое-то время все трое молчали, но потом Кая снова заговорила:

– Я часто думаю, что всё было бы по-другому, если бы мама не влюбилась в этого жуткого типа. Мы и до этого жили отдельно от папы, но мы всё-таки были в Ганновере. И может, мама с папой когда-нибудь снова стали бы жить вместе. А теперь это уже невозможно, и виноват во всём этот дурацкий Том! Я его ненавижу!

– По-моему, он здорово придумал привести тебя к нам в гости, – заметил Фипс. – И потом, он ведь не виноват, что твои родители расстались, правда? Может, он вполне нормальный?

– Ты вообще-то за кого? – зашипела на него Кая. – За меня или за Тома?

– Э-э… я только хотел сказать… – забормотал Том.

– Помолчи, братец, – перебила его Билле, – никому не интересно, что ты думаешь. Ты ведь слышал, что сказала Кая. Дело ясное. Им пришлось переехать только потому, что её мама влюбилась. В этом всё дело! Ты ведь не можешь всерьёз требовать, чтобы Кая смирилась с этим Томом!

Фипс вздохнул.

– Может, поиграем в приставку? – предложил он.

– Мама наверняка не разрешит, раз на улице такая солнечная погода, – возразила Билле.

– Мы можем сказать, что сначала погуляем с Паулем, а потом поиграем в приставку.

– Да, давайте погуляем с Паулем! – оживилась Кая. – Я люблю животных, а собак больше всего. Мне всегда хотелось, чтобы у меня была собака, но мама не разрешает её заводить. И это так глупо! Сначала был против папа. Но теперь мы с ним не живём, а мама всё не даёт мне завести хотя бы хомячка или кролика. Поэтому я с удовольствием погуляю с Паулем!

– Супер! – улыбнулась Билле. – Так мы и сделаем.

Я радовался, что снова вышел на свежий воздух. Я надеялся, что мы встретим Сникерса, потому что мне было очень важно узнать, рассказал ли он на собрании про мой случай.

Мы помчались в парк – я впереди всех. Как только мы завернули за угол, Билле спустила меня с поводка. Умница!

Так у меня намного больше шансов найти толстого кота. Ведь теперь я мог обнюхивать деревья, и ребята не тащили меня на поводке в другую сторону.

Ого! Уже у второго куста, прямо за парковыми скамейками, я взял след Сникерса. Я быстро оглянулся: Билле, Фипс и Кая уселись на скамейку. Наверное, они всё ещё спорили, плохой Том или нет. Я опасался, что им не удастся так быстро переубедить Каю, но, в общем-то, это не моя проблема.

След, след, след! Сникерс где-то рядом! В полном восторге я мчался по лужайке, держа нос возле самой земли. И вдруг – плюмс! ооой! – что-то большое преградило мне путь, и я с разбега врезался в него.

– Эй, ты с ума сошёл?!

«Большое» оказалось Сникерсом. Ура! Я нашёл его!

– Наконец-то я тебя увидел! – обрадовался я и даже подпрыгнул несколько раз.

– Я бы сказал, что ты вообще меня не видел, иначе бы не врезался мне в бок, – сухо возразил Сникерс.

Но его тон не омрачил моё прекрасное настроение:

– Сникерс, вы уже обсудили мою проблему? Говори быстрее, у меня не так много времени. Я гуляю с детьми, поэтому не могу убегать, иначе они больше никогда не спустят меня с поводка.

Сникерс покачал головой:

– Не, мы ещё не встречались. Я хотел сообщить тебе об этом сегодня ночью, но не смог тебя разбудить. Я стучал-стучал в окно, но ты спал как чурбан.

А, да. Я смутно вспомнил, что слышал во сне какой-то стук. Значит, это был Сникерс.

– Вы встретитесь сегодня вечером? – с надеждой спросил я.

– Нет, сегодня же суббота. Слишком опасно. В гараже будет полно машин. Мы соберёмся завтра. Ты уж как-нибудь постарайся выбраться и приходи. Придумай там что-нибудь, малыш. Тогда ты сам и расскажешь о своих проблемах. Понял?

Я кивнул. Но прежде чем я успел спросить, слышал ли он разговор моей семьи и замолвит ли он обо мне словечко перед другими кошками, он уже исчез. Труднее всего мне завтра будет выйти вечером из квартиры. Тут поможет только сила духа! И, надеюсь, невнимательные двуногие…

– Итак, кошки, у кого какие предложения? – Сникерс сидел в центре круга, который образовали вокруг него другие кошки. Я протиснулся между Альвином, серым полосатым котом, и Хеленой, белоснежной ангорской кошечкой с великолепной родословной, которой она всё время хвасталась.

Уфф! Всё-таки я сумел выбраться! Мне действительно было непросто выйти из гостиной на террасу и потом галопом примчаться сюда. Хотя особенно рисковать и не пришлось. Суббота у нас прошла в целом хорошо благодаря появлению Каи, но в воскресенье атмосфера в доме снова накалилась. Предложив поискать в Интернете квартиру в Мюнхене, Торстен испортил всем настроение. Билле снова заперлась у себя в комнате и рыдала в подушку. Фипс включил музыку на полную громкость. Торстен и Дора о чём-то спорили, но к единому мнению так и не пришли. Постоянно сбегавшая в последние дни такса оказалась совершенно забытой – что было кстати, но вообще-то не очень приятно.

«Не жалуйся, Пауль! – одёрнул я себя. – Ведь только благодаря этому ты смог примчаться на кошачье собрание. Если бы не такое мрачное, просто даже кладбищенское настроение в доме, тебе бы ни за что не удалось незаметно выбраться из квартиры».

И ведь я попал в гараж как раз в самый подходящий момент! В конце концов, речь идёт обо мне. Сникерс громко и внятно призвал всех кошек думать, как решить мою проблему. Молодец! Настоящий друг! Больше никогда не буду называть его толстым!

– Этот Том…

– Послушайте! – гавкнул я, перебив мяуканье Жизель, очень нежной рыжей кошечки. – Дайте мне слово!

– Пауль?! – удивлённо воскликнул Сникерс. – Ты здесь?

– Разумеется! Речь ведь идёт обо мне… э-э… и о Билле и Фипсе.

Сникерс поперхнулся, словно проглотил слишком много кошачьей шерсти:

– Пауль, сейчас мы обсуждаем ситуацию с Каей. Но в заключение мы подумаем и о Билле с Фипсом.

Сникерс бросил на Минку быстрый взгляд – так-так, ага, всё ясно!

– Я могу разъяснить ситуацию! – быстро вставил я.

Среди кошек прошёл тихий ропот, потому что влезать вперёд без очереди не полагалось.

– За это время я кое-что узнал о Кае. И теперь проблема выглядит совсем по-другому. – Я сделал краткую паузу и взглянул на Минку – та неодобрительно наморщила носик. – На самом деле в нашей помощи нуждается не Кая, а Том.

Кошки замяукали громче.

– О чём ты говоришь, Пауль?! – удивлённо мяукнула Минка. – Я живу с ней в одном доме и знаю её лучше тебя.

Я быстро рассказал Минке и другим кошкам о моих встречах с Каей и добавил, что, по моему мнению, скорее девочка плохо относится к Тому, а не наоборот.

– Я представляла себе ситуацию совсем иначе, – изумлённо заметила Минка.

– Ну да, разве можно было догадаться! – тут же стал защищать её Сникерс.

Кошки начали взволнованно мяукать, и Минка выглядела немного жалко. Ведь о чрезвычайных ситуациях полагалось говорить лишь после тщательной проверки. А она подняла панику, как выяснилось, зря и теперь смутилась.

Клянусь свиным ухом, я не хотел ставить её в неловкое положение!

– Торстен сказал, что Том очень любит животных. Возможно, это как раз подходящий случай для ККСД, потому что помощь нужна и Кае, и Тому. Девочка по-прежнему грустит по своему папе – вот только Том в этом совсем не виноват, – прогавкал я на одном дыхании.

– Хочешь сказать, мы должны попытаться как-то помирить Каю и Тома? – спросил Сникерс.

Я так быстро закивал, что уши у меня запрыгали в воздухе:

– Вот именно!

Сникерс внимательно посмотрел на меня:

– Хорошая идея, Пауль, очень хорошая. И что же ты предлагаешь?

УФФ-ГАФФ!

Тут из меня посыпались слова, словно блохи из шерсти неухоженной таксы:

– Кая любит животных, Том тоже. Если мы покажем Кае, какой Том добрый, тогда она, возможно, поймёт, что он хороший человек. А её папа не любит животных, и поэтому у Каи их никогда не было. Ей не разрешали завести даже хомячка, она жаловалась Билле.

– Супер!

– Круто!

– Отличный план!

– Грандиозно!

– Класс!

– И как мы всё это устроим?

Проклятье, всё шло так хорошо! Все восхищались мной, все были в восторге. И надо же было Минке задать такой сложный вопрос!

– Ну, мы могли бы…

– …представиться больными! Пусть Том нас вылечит! – мяукнул Сникерс.

Точно! Вот и решение!

– Отлично придумано! – восхищённо похвалила Минка толстяка, и Сникерс прямо-таки вырос на полметра от гордости – ну, не в ширину, а в высоту.

– Точно. Когда Кая увидит, что у Тома действительно доброе сердце и он любит животных, она перестанет считать его противным, – добавил Сникерс. – Тогда она не будет так грустить и почувствует себя лучше.

– Что мы должны делать? – спросил Бутци.

Минка подняла лапку:

– Может, поступим так: утром, когда Том пойдёт на работу, а Кая в школу, я побегу впереди них по лестнице и притворюсь, что упала. Я жалобно замяукаю, и Том позаботится обо мне. Кая будет удивлена.

Кошки пришли в восторг, и все начали что-то предлагать. Многие захотели встретиться с Томом и Каей и попросить их о помощи.

Ой-ой-ой, если все действительно так сделают – Том просто хлопот не оберётся.

Вскоре собрание закончилось, и все куда-то заспешили. Спели песню – адское завывание! – и тут же разбежались в разные стороны.

Казалось, никого из них не интересует, что двое ребят (и одна такса) из семьи Швенке попали в беду.

Гафф-гафф, получается не очень красиво! Значит, мне придётся рассчитывать только на себя. Что ж, такса со всем справится!

Я промчался через парк, проскользнул в сад, быстро протиснулся в узенькую щель и успел улечься в свою корзинку. Тут в гостиную вбежала Дора и присела возле меня на корточки:

– Пауль, милый мой проказник, я понимаю, что уже поздно. Но давай пробежим кружок по парку? Мне необходимо подышать свежим воздухом.

Я вздохнул. Вообще-то я устал, Дора. Но я не мог ей этого сказать – она всё равно бы не поняла.

Вскоре мы действительно оказались в ужасно тёмном парке. Дора бежала так, словно тренировалась перед марафоном, и тянула меня за собой. Я мчался за ней на всех парах. При этом Дора говорила кое-что интересное:

– Что же мне делать, Пауль? Мне тоже не хочется ехать в Мюнхен. Я люблю Гамбург, нашу квартиру, нашу жизнь тут. А ещё я получила потрясающий заказ от большой фирмы. Они строят новое офисное здание и хотят, чтобы я разработала дизайн всех помещений и проследила за его воплощением. Работы на полгода, не меньше, а если им понравится, у меня будут и другие заказы. Но Торстен прав, когда говорит, что он на своей работе получит гораздо больше денег, чем я со своими заказами. Я не хочу, чтобы он упустил такой шанс.

Гафф-гафф! Я так и знал: Дора была на моей стороне. Но по какой-то причине считала, что работа Торстена важнее, чем её. Ну ладно – не по какой-то причине, а из-за денег. А деньги для людей очень важны. Но всё равно: ведь счастье Фипса и Билле важнее! Доре тоже надо иногда стукнуть кулаком по столу!

С другой стороны, у неё ведь есть я, умная такса! И я заставлю Торстена понять, что он единственный в семье хочет ехать в этот гористый Мюнхен!

На следующее утро я дольше обычного задержался в своей уютной корзинке – лапы всё ещё помнили позднюю прогулку с Дорой по ночному парку.

За завтраком царило уныние. Билле и Фипс перешли к серьёзным действиям и перестали разговаривать с родителями. Билле предлагала объявить ещё и голодовку, но Фипс был против.

– Дети, прошу вас, будьте благоразумными, – умоляла их Дора, но ни Билле, ни Фипс и не хотели её слушать.

Торстен ушёл из дома очень рано. Я понял, что ему просто не хотелось смотреть на мрачные лица детей, хотя, гафф-грррр-гафф, это он был во всём виноват.

Вскоре Билле и Фипс отправились в школу. Они не сказали ни «Пока, мам!», ни «До скорого!», лишь угрюмо молчали и хмурились.

– Пойдём, Пауль, – позвала меня Дора, как только закрыла за близнецами дверь. – Мне срочно необходимы свежий воздух и немного движения.

Я потянулся, нарочно изображая усталость, но Дора была неумолима:

– Пауль, движение полезно нам обоим. – Она уже нацепила на меня поводок, и мы выбежали из дома.

Мы ещё не успели добраться до парка, как нам на пути попались Кая и Том. Том улыбался, а вот Кая, как обычно, выглядела мрачной. Хмуря брови, она скрестила руки на груди. Том что-то говорил ей, но я не мог ничего разобрать, так как они были далеко.

– Это же Кая и Том! – сказала Дора и помахала им.

Как раз в этот момент по тротуару зигзагами пробежала знакомая мне рыжая кошка и – ШЛЁП! – упала на левый бок прямо возле ног Тома.

Том тут же присел на корточки и стал её осматривать, а Кая стояла рядом, вытаращив глаза.

Клянусь своей любимой резиновой косточкой, кошки уже принялись за дело!

Пока Том осматривал Жизель, она словно по мановению волшебной палочки вскочила на лапы, благодарно лизнула ему руку и весело убежала прочь.

– Ого, похоже, у Тома волшебные руки, – удивилась Дора. – Только дотронулся – и кошка уже здорова.

Дора тянула меня в парк, но мне хотелось посмотреть, как Кая отреагировала на волшебное исцеление кошки. Когда я снова обернулся, то увидел, как под ноги девочки упала чёрная кошка – прямо с ветки дерева на твёрдый асфальт. Она жалобно замяукала, так громко, что обернулась и Дора:

– Ещё одна кошка?! Что с ними сегодня творится?

И всё началось сначала. Том осмотрел кошечку, и вскоре после этого – о чудо! – она уже убегала прочь, не забыв лизнуть ему руку. Не успела скрыться Клео, как возник Бутци и тоже внезапно повалился на тротуар. Том погладил его – и кот вскочил на ноги. Кая смотрела на это, открыв рот от удивления.

Дора решила подойти к ним.

– Том, так ты волшебный целитель кошек? – спросила она с усмешкой.

Том растерянно пожал плечами:

– Понятия не имею, что сегодня с ними творится. Всё началось утром с соседской кошки, маленькой Минки. Она упала на лестнице прямо мне под ноги.

Недалеко от нас раздалось отчаянное мяуканье. Кошка в беде! Кошка в беде! В самом деле – на дереве сидела очень маленькая нежная кошечка и душераздирающе мяукала. Она дрожала от страха, и Супер-Том не стал медлить ни секунды.

Он лихо перепрыгнул через забор и с обезьяньей ловкостью вскарабкался на дерево. Кошечка с благодарностью прыгнула ему в руки, он осторожно спустился с ней вниз и выпустил её на зелёный газон. Благодарно лизнув ему руку, маленькая Лотти умчалась прочь.

Гафф! Я был впечатлён! Дора тоже.

– Вот это да! – прошептала моя хозяйка.

Только Кая ничего не говорила. Правда, она смотрела уже не так сердито, и мне даже показалось, что пару раз она устремила на Тома восхищённый взгляд, но, по-моему, всё ещё немного на него дуясь.

Хе-хе, значит, такса должна это исправить. Пора мне вмешаться. В конце концов, Том любит не только кошек, но и собак. Особенно такс. Спорим?

– Гафф-гафф, – пролаял я и потёрся мордой о ногу Тома.

– Том, ты нравишься Паулю, – улыбнулась Дора.

Я бросил взгляд на Каю. Ну как, она уже поняла, что если Том нравится животным, то ему можно доверять?

– Пойдём скорее, – буркнула Кая, ничуть не смягчившись. – Иначе я опоздаю в школу.

– Да-да, – спохватился Том и торопливо пошёл с Каей дальше.

Проклятье, девчонка и впрямь крепкий орешек! Я просто не понимал, почему Минке почудилось, что Кая ужасно страдает из-за Тома, когда всё как раз наоборот.

Что ж, пора переходить к серьёзным мерам.

Стойте! Жалобно подвывая, я рванулся вперёд, причём так неожиданно, что выдернул поводок из рук Доры. Я догнал Тома с Каей, бросился к нему и, прижавшись к его ногам, одарил его своим самым умильным взглядом.

Я часто дышал и повизгивал, изображая восторг. Кая точно должна была понять: Том добрый, любит животных, и он лучший отчим, о котором можно только мечтать.

– Маленький озорник, – ласково сказал Том и погладил меня по голове и спине. – Но я не смог бы тебя взять, даже если бы очень хотел. Ведь у тебя уже есть хозяева.

Ну, об этом я и не прошу.

– Ты правда согласился бы оставить его у себя, если бы мог? – услышал я внезапно тихий голос Каи.

Том был удивлён не меньше, чем я.

– Я… я… ну да, мне давно хочется завести собаку, – проговорил он. – Я очень люблю животных. Вот только я целый день провожу на работе, и собаке будет скучно.

Кая задумчиво кивнула.

– А если бы в это время о собаке заботился кто-нибудь ещё? – прошептала она.

Том улыбнулся:

– Ты имеешь в виду кого-то конкретно?

Кая пожала плечами. И потом, словно солнышко выглянуло из-за туч, на её лице появилась улыбка:

– Я могла бы взять это на себя…

Ох, я был тронут, честное слово. Но больше всего меня поразил Том – он улыбнулся Кае так по-доброму, что я понял: он будет классным хозяином для собаки. Таким же, как мои любимые Швенке.

– Но Пауля мы не отдадим, – вмешалась в их разговор Дора. Она прибежала следом и энергично подхватила меня с асфальта. – Билле с Фипсом никогда мне этого не простят.

Том покачал головой:

– Конечно. Мы найдём в приюте маленькую собачку, которая отчаянно мечтает о новой семье. – Том осторожно взял Каю за руку. – Как ты думаешь, Кая, ты сможешь сходить со мной в собачий приют, когда я вернусь с работы?

– Если мама разрешит, – прошептала Кая, улыбнувшись.

– Я уверен, что она разрешит, – заверил её Том.

– Было бы здорово, – тихо сказала Кая.

И они пошли дальше, кажется, теперь уже перестав быть друг другу чужими людьми.

А на другой стороне улицы радостно завывали кошки, я совершенно точно это слышал.

Впрочем, я надеялся, что они поняли, кто настоящий герой. Его зовут Пауль фон Таксенвальд.

Гафф-гафф!

В последнее время Дора была слишком поглощена своими мыслями и совершенно забыла, что запретила мне выходить в сад, пока не починили забор. Дверь на террасу оставалась распахнутой, и я без проблем бегал туда-сюда.

Святая варёная колбаса, как мне это нравилось!

И я не сумасшедший, чтобы рисковать вновь обретённой свободой, поэтому никуда не убегал. Но мне было необходимо поговорить со Сникерсом. Жизненно важно!

В общем, я помчался в сад и сел прямо у забора. Я сидел и тихо скулил, надеясь, что толстяк Сникерс меня услышит. Обычно в это время он спал. Я точно знаю. Но моё пронзительное повизгивание… яауууль-яауууль… должно было когда-нибудь добраться до его ушей. Во всяком случае, я на это рассчитывал.

Но время шло и шло. Несколько раз я видел Дору, проходившую мимо двери на террасу, и думал: проклятье, сейчас она вспомнит, что запретила мне выходить в сад, и заставит вернуться домой.

Но Дора была занята. Она разговаривала по телефону с разными людьми, расхаживала как заведённая по дому, и ей было не до меня.

Мои внутренние часы подсказали мне, что скоро из школы вернутся Билле с Фипсом, и если я сейчас не разбужу Сникерса, то уже не смогу с ним поговорить.

ЯААУУУЛЬ-ЯААУУУЛЬ-ЯААУУУЛЬ!

– ШШШШШ! – послышалось над моей головой с балкона второго этажа. – Пауль, что ты всё время так нервно завываешь, а?! – сердито спросил Сникерс.

Слава собачьему богу! Наконец-то Сникерс проснулся. Правда, я удивился, что он делает на балконе Шлютеров. Впрочем, чего удивляться, если речь идёт о Сникерсе.

– Сникерс, нам надо поговорить. Немедленно! – гавкнул я.

Он лениво облизал левую лапу, а у меня мгновенно подскочило давление:

– Сникерс, это важно!

– Если ты имеешь в виду ваш переезд, то сегодня вечером я поговорю об этом с остальными. Обещаю.

Рррав! Я нервно глотнул воздух.

– Нет, не вечером – днём, в парке. – Я задумался. Когда Билле с Фипсом вернутся из школы, сначала они пообедают, а между обедом и домашними заданиями кто-то из них пойдёт со мной гулять. – Примерно часа через два.

Сникерс вытаращил на меня глаза:

– Что ты имеешь в виду, малыш?

АРРРГ! Какой я ему малыш?! Я, между прочим, уже почти не щенок, я нахожусь в замечательной фазе взросления. Но сейчас мне некогда было ему это объяснять.

– Через два часа мы встретимся на экстренном собрании ККСД в парке. Между двумя большими ивами, прямо в кустах!

– Да? – спросил Сникерс. – И кто тебе это сказал?

Я выпятил грудь и набрал в неё как можно больше воздуха.

– Я, такса! – заявил я очень громко и решительно.

Сникерс расхохотался:

– Пауль, по-моему, ты…

– ГАФФ-ГАФФ-ГАФФ! – залаял я. – Либо ты всех соберёшь, либо я создам собственную команду. В неё точно войдут Мюллер с Мейером, дог Карлос, овчарка Фредди, пуделиха Эльза и её подружка Манго. Они ждут этого, и тогда, обещаю тебе, Сникерс, мы утащим у вас из-под носа все дела ККСД и сделаем из них дела СКСД!

Сникерс лениво зевнул и сделал вид, что мои угрозы волнуют его не больше, чем укус блохи, но всё-таки медленно поплёлся в парк.

Я так и не знал, соберёт ли он кошек – я желал этого всем своим маленьким сердцем таксы. Но если мне всё же придётся переехать в горы, то надеюсь, что я найду там более отзывчивых и верных друзей.

Единственная проблема: я не хочу уезжать отсюда. Точно не хочу. И Билле не хочет. И Фипс, и Дора тоже!

ЯАААУУУЛЬ!

Я волновался и изо всех сил тянул поводок, который держала Билле. Обычно я так не делал, но сейчас у меня не было выбора. Наконец Билле поняла, что меня надо отпустить побегать без поводка.

Глупо только, что Билле всё ещё не доверяет мне.

Когда я уже почти потерял надежду, мы встретили Каю. Она показалась мне довольно весёлой, и Билле тоже это заметила.

– Привет, Билле, привет, Пауль! – поздоровалась Кая, наклонившись и погладив меня по голове.

– У тебя хорошее настроение? – улыбнулась Билле.

– Это точно. Я только что была с Томом в приюте для животных. Он даже отказался от обеда в свой обеденный перерыв, чтобы мы смогли пойти туда сразу после уроков.

– Вау! – удивилась Билле. – Это действительно здорово.

Кая кивнула:

– Знаешь, Том не такой и ужасный, каким я его всегда считала. Если подумать, он и правда не виноват, что мама с папой расстались. К тому же я буду часто видеться с папой, а Том хочет стать мне другом.

– Похоже, ты действительно изменила о нём мнение. Что произошло?

– Ой, хочешь верь, хочешь не верь, но причиной тому кошки. И ещё Пауль. Когда я увидела, как ласково Том обращается с ними, я уже не смогла считать его злым и противным.

– Правда? И что же сделали кошки и Пауль? – удивилась Билле.

Кая показала рукой на скамейку:

– Давай присядем?

– Давай, – согласилась Билле. – Мне правда интересно, почему ты изменила отношение к Тому. Расскажи, может, это поможет мне отвлечься от грустных мыслей.

Девочки устроились на скамейке, стоящей наискосок от куста, в котором я созвал экстренное собрание ККСД. Поэтому я ещё сильнее стал тянуть за поводок, пока Билле не сказала со вздохом:

– Пауль, что с тобой? Ладно, отпущу тебя, побегай тут немного. Но смотри никуда не убегай, маленький озорник! Иначе я больше никогда не буду тебя отпускать.

Я часто дышал от волнения, надеясь, что Билле мне поверит. Ведь я никуда и не собирался убегать – только ненадолго в кусты между большими ивами. Честное-пречестное слово таксы!

Я бежал к кустам, и моё сердце стучало словно африканский барабан. Увижу ли я там кошек? Созвал ли Сникерс собрание? Могу ли я в трудную минуту положиться на ККСД? Или я переживу сейчас самое большое разочарование в жизни?

Продравшись сквозь кусты и высокие стебли травы, я вышел на маленькую площадку, поросшую травой. Вот только ни одной кошки там не было. Ни одной.

Меня охватило разочарование. Вот так, Пауль, почётный кот! Где все заманчивые обещания, которые я слышал в ККСД?

У нас все равны… Один за всех, все за одного… Не важно, что ты собака, – ты один из нас… Мы никогда не дадим тебя в обиду…

И где же вы все? Где вы, кошки?..

Заскулив от огорчения, я повернулся и – УПС! – увидел перед собой Сникерса.

– Сникерс? Ты всё-таки пришёл! – Должно быть, лишь для того, чтобы сказать мне, что ему и другим кошкам абсолютно плевать, что я скоро уеду в Мюнхен и, значит, уже не буду почётным котом в их команде.

– Почему ты так рано пришёл, Пауль? – заворчал толстяк. – Ты ведь сказал – через два часа. Кошки придут через полчаса.

Афф-гафф! Надо ещё потренироваться в определении человеческого времени. Но главное, что Сникерс здесь и я не безразличен ему и другим кошкам!

Гафф! Какое облегчение!

В этот момент меня позвала Билле и надо было возвращаться. Нельзя, чтобы она подумала, что я опять удрал, иначе больше никогда не спустит меня с поводка.

– Я должен идти к Билле, – с отчаянием проскулил я.

– Тогда возвращайся, – с пониманием сказал Сникерс.

Я был тронут. Честное слово.

– Но ведь я хотел рассказать про мой новый план. Про новую работу Торстена и переезд. Я тут кое-что придумал. Раз теперь всё так хорошо получилось у Каи и Тома…

– Переходи сразу к делу. Я расскажу о твоём плане кошкам.

– Правда?!

– Конечно! Или я похож на кота, который говорит одно, а делает другое?!

Гафф-гафф! Точно не похож!

На следующее утро настроение в доме Швенке не изменилось. Разве что стало ещё хуже.

Потому что вечером, за ужином, Торстен не придумал ничего лучше, как радостно сообщить, что какой-то его коллега, который перебрался год назад в Мюнхен и теперь там суперсчастлив, подыскал для семьи Швенке и для меня отличную квартиру.

– Я не хочу уезжать в эту вонючую Баварию! – всхлипнула Билле.

– Вот ты один и поезжай! – крикнул отцу Фипс.

После этого дети разбежались по своим спальням, а Дора и Торстен опять заспорили, поскольку Дора посчитала, что Торстен действовал неразумно и напролом.

Ох, как же мне хотелось пролаять: «Не волнуйтесь, Дора, Билле и Фипс, у меня уже готов план!» – но они бы всё равно ничего не поняли.

Но сегодня утром всё действительно шло как по маслу. Дора позволила мне выйти в сад, потому что вчера я наконец доказал, что мне можно доверять, и скрылась в своём домашнем кабинете.

Я не стал задерживаться в саду и помчался во всю прыть. На углу меня уже ждали Сникерс и ещё несколько кошек. Перед офисом Торстена мы встретились и с другими членами Кошачьей команды по спасению детей.

– Итак, – сказал Бутци, – начнём с меня. Посмотрим, как твой хозяин будет реагировать на кошек.

Бутци исчез в здании, где работает Торстен, и вскоре вышел с довольной усмешкой на мордочке:

– Всё прошло супер. Мяу!

Потом пошла Жизель. Прошло немного времени, и она вышла из здания, довольная собой и своим вкладом в нашу акцию.

Так же было с Хеленой и Минкой. Потом пошёл Сникерс собственной персоной, а за ним и остальные кошки. Они заходили в офис, показывались Торстену и исчезали, прежде чем их видели другие сотрудники.

Мой план был таков: мы должны были вывести Торстена из себя. Гафф-гафф!

Вроде бы всё получилось гораздо лучше, чем я мог и мечтать.

– Он даже бросился за нами.

– Да, он рассказал своим коллегам про кошек в офисе.

– А они смотрели на него удивлёнными глазами, потому что не видели никаких кошек.

– Они решили, что у него галлюцинации. Кто-то так и сказал.

Гафф-гафф! То что нужно!

Через некоторое время наша миссия закончилась. Мы попрощались, Сникерс запел песню ККСД, но потом сообразил, что мы не на собрании.

– Значит, так, кошки и Пауль! – объявил он. – Встретимся завтра утром на этом месте в то же самое время!

– Я пойду на работу… – тихо пробормотал Торстен спустя три дня, в течение которых ему всё время являлись кошки.

– Ты уверен, милый? – спросила Дора. – Ты какой-то бледный и вообще кажешься мне немного нервным.

Торстен тяжело вздохнул:

– Возможно, я немного устал… Я всё время думаю, правильно ли я поступаю с Мюнхеном, не сплю по ночам, а теперь вообще творится что-то ужасное… – Он замолк, и, честно говоря, мне даже стало чуточку его жалко. – Дора, я повсюду вижу кошек!

– Что ты видишь?

– Кошек… В офисе. Уже три дня. – И Торстен помчался на работу, а я приготовился к продолжению нашей операции.

Через полчаса кошачья команда осадила офис Торстена, и, поскольку ему опять никто не верил, он выбежал за кошками на улицу. Его шеф вышел за ним.

Теперь последовал и мой выход на сцену.

Увидев меня, Торстен удивился:

– Пауль, малыш, что ты здесь делаешь?!

Я тут же метнулся в ближайший подъезд – настолько быстро, насколько позволяли мои короткие лапки. Мгновение – и вот я уже скрылся с глаз Торстена и его шефа.

– Господин Швенке, кого вы увидели на этот раз? – В голосе начальника звучало беспокойство.

– Нашу собаку, таксу Пауля.

Я осторожно выглянул и увидел, как шеф Торстена покачал головой:

– Господин Швенке, здесь нет никакой собаки. Вы ошиблись. Точно так же, как с кошками, которые якобы ворвались в наш кабинет. Нет здесь ни таксы, ни кошек.

Торстен провёл ладонью по волосам. Он был близок к отчаянию.

– Нет-нет, я не ошибся! – воскликнул он. – Поверьте мне, они действительно были здесь и…

Начальник не дал ему договорить. Он ласково обнял Торстена за плечи и с сочувствием сказал:

– Господин Швенке, я верю, что вам показалось, будто вы видели кошек и собаку. Я действительно вам верю. Но сейчас давайте зайдём в офис, и я попрошу фрау Бакфиш заварить вам чашечку чая с ромашкой. Он очень успокаивает. А потом мы позвоним вашей супруге и попросим её…

Больше я не мог разобрать ни слова. Начальник Торстена увёл его в здание. Гафф!

Я медленно вышел из подъезда. На другой стороне улицы на высоком каштане сидели Минка, Клео и Жизель.

– Всё идёт как по маслу! – мяукнула Минка.

Я кивнул и помчался домой. Наверняка Дора, Фипс и Билле уже хватились меня. Хотя им нужно беспокоиться скорее за Торстена. Эх, всё-таки мне его немного жаль! Но как говорит Сникерс: лучше не спорь с ККСД!

Что ж, Торстен, ты сам виноват. Гафф-гафф!

Снова наступили выходные, и очень кстати. Торстену нужно было срочно прийти в себя после странных происшествий, которые случились на минувшей неделе в его офисе.

Он и Дора бежали по парку. Билле и Фипс опережали их на несколько шагов и прыгали через невидимые барьеры, устроив из этого маленькое состязание. Они были страшно рады, когда Торстен объявил, что никуда не хочет переезжать, и поэтому скакали и смеялись от счастья.

Я бежал рядом с Торстеном – верный слуга, такса, на которую можно положиться.

– Знаешь, Дора, я думаю, что видел всюду кошек из-за своего внутреннего смятения. Мне не хотелось уезжать из Гамбурга – так же, как и вам. А новая работа… честно говоря, повышение в должности тут, в Гамбурге, меня вполне устраивает.

Дора кивнула и ласково улыбнулась мужу:

– Вот и хорошо, что ты открыто сказал об этом, и твой шеф согласен с тобой. Конечно, звучит немного странно, что кошки… э-э… открыли тебе глаза…

Торстен кивнул, и они оба рассмеялись.

Пора было и мне попрыгать через невидимые барьеры.

– Эй, Пауль! – крикнул Фипс. – Представь, что видишь препятствие, и прыгай через него как можно выше. Понял?

– Чепуха, как он может это понять? – усмехнулась Билле. Торстен и Дора тоже заявили, что это невозможно.

Гафф-гафф! Тогда я покажу своим хозяевам, что я способен на всё!

ГАФФ-ГАФФ!

В конце концов, с Торстеном тоже всё получилось просто супер!

АНТЬЕ ЦИЛЛАТ с восьмилетнего возраста мечтала писать книги, но ей всё время что-то мешало.

К счастью, через 30 лет она вернулась к своей мечте и написала около 70 книг, многие из которых стали бестселлерами и получили литературные награды.

Антье Циллат живёт недалеко от родного Ганновера с мужем, четырьмя детьми, собаками, лошадьми и прудовыми рыбками.