Вторая половина воскресенья – не лучшее время для принятия решений. Особенно если январское небо накрыло город серым саваном, убивающим всякие мечты.

После обеда в одиночестве перед телевизором Ирис вышла на улицу. До гибели родителей в автокатастрофе она не придавала особого значения отсутствию мужчины в своей жизни. Вероятно, из-за непреодолимой стеснительности Ирис казалось почти нормальным, что к тридцати шести годам весь ее сердечный опыт сводился к безответной платонической любви и нескольким свиданиям без продолжения. Но после катастрофы все изменилось. Скучные будни телефонистки в страховой компании уже не компенсировались выходными с семьей. Теперь она была одна. И самое ужасное, она потеряла способность мечтать.

Было время, когда Ирис могла нафантазировать любое приключение, и это наполняло ее жизнь смыслом. Она представляла, как работает в общественном фонде, где в нее без памяти влюбляется такой же, как она, склонный к одиночеству волонтер. В глубокой тишине он клянется ей в вечной любви. Они общаются зашифрованными стихами, которые больше никто не способен прочесть, оттягивая восхитительный момент, когда смогут упасть в объятия друг друга.

В воскресенье Ирис впервые осознала, что все это кончилось. После того как она привела в порядок стол и выключила телевизор, давящая тишина заполнила квартиру. Чувствуя, что ей не хватает воздуха, Ирис открыла окно и увидела тяжелое свинцовое небо без единой птицы.

Стоило выйти на улицу, как на нее навалилось ощущение неизбежной катастрофы. Она никуда не собиралась, но тем не менее чувствовала, что нечто ужасное преследует ее и тянет в пропасть.

Как всегда по воскресеньям, в спальном районе, где жила Ирис, на улицах было пусто, как в ее душе. Не осознавая почему, Ирис будто автомат зашагала в сторону моста над путями пригородных поездов.

Ледяной свистящий ветер рвал ее волосы, пока она рассматривала пропасть, исчерченную рельсами, словно сверкающими шрамами. Ирис глянула на часы: ровно пять. Скоро пройдет поезд. По воскресеньям поезда ходят каждый час.

Она знала, что за три секунды до его появления мост начинает дрожать, как при зарождающемся землетрясении. Подходящий момент, чтобы шагнуть в пустоту и отдаться силе притяжения. Затем короткий полет к ревущему составу, который снесет ее тело еще до того, как оно коснется земли.

Все произойдет очень быстро. Краткий миг боли по сравнению с целой жизнью, полной горечи и разочарования, – ничто.

Только одно ее печалило – мысль о тех немногочисленных приятных вещах, которые она больше никогда не сможет сделать. А еще почему-то смущало неудобство, которое она причинит пассажирам поезда. Движение остановят до прибытия к ее безжизненному телу судьи и медэксперта с чехлом. Хорошо хоть в воскресенье мало пассажиров, и те обычно никуда не спешат. Ее утешало, что никто не опоздает из-за нее на важную встречу.

Мост завибрировал. Ирис подалась вперед. Она уже закрыла глаза, чтобы отдаться падению, но ее остановил резкий хлопок за спиной.

Ирис обернулась. Сердце колотилось где-то у самого горла. Она увидела у себя за спиной ребенка лет шести, сжимавшего в руке остатки воздушного шарика. Похоже, мальчишка специально лопнул его, чтобы испугать Ирис. Ребенок коротко хохотнул и помчался по лестнице вниз.

Ирис проводила его взглядом, чувствуя, как холодный пот выступает на затылке и ладонях. Ей хотелось догнать мальчишку и схватить его, но не для того, чтобы отругать, как он, наверное, думал, а чтобы обнять в благодарность за спасенную жизнь.

Еще до того как Ирис двинулась с места, из-за угла появилась краснощекая грузная женщина и позвала малыша:

– Анхель!

Ребенок поспешил ухватиться за мать и беспокойно посмотрел на Ирис, словно боялся, что она расскажет про его проделку. Но Ирис об этом и не думала. Она беззвучно плакала, осознав, что едва не натворила.

Когда слезы перестали застилать глаза, она вдруг увидела кафе на углу, на которое никогда прежде не обращала внимания, хотя часто проходила мимо. «Наверное, новое», – подумала Ирис. При этом вид заведения никак не подтверждал ее предположение.

Кафе вполне могло бы сойти за один из так похожих друг на друга ирландских пабов, если бы не ощущение аутентичности, которое делало это место особенным. Деревянные столы в деревенском стиле. Пара желтых ламп над ними. И неожиданно много людей для этого дня и часа. Но больше всего внимание привлекала вывеска, моргавшая над входной дверью. Ирис остановилась на секунду и прочла вслух:

– «Лучшее место на свете – прямо здесь».

Такое название для кафе показалось Ирис чересчур длинным и странным. Вероятно, именно это – любопытство всегда было у нее в крови – и заставило переступить порог.

Никто из посетителей не поднял голову и не обратил на нее внимания. Только мужчина с пышной белой шевелюрой за барной стойкой – его, пожалуй, можно было бы назвать пожилым – поприветствовал Ирис улыбкой, универсальным знаком гостеприимства.

Пять из шести столов были заняты парами и группками; люди разговаривали так тихо, что их было почти не слышно. Учитывая, что в этом районе всегда можно было видеть одни и те же лица, Ирис очень удивилась, не найдя ни одного знакомого. Звучала старая песня «Битлз», которая так нравилась Ирис, когда она была подростком:

Ирис немного постояла, слушая песню, которая навевала добрые воспоминания, и уже собралась покинуть кафе, когда седовласый мужчина показал ей из-за стойки, что она может занять свободный столик.

Она не рискнула отказаться. Послушав музыку, она почувствовала себя обязанной что-то заказать, поэтому села за стол и попросила чашку горячего шоколада.

Энергичная песня «Битлз» сменилась мягкой балладой Леонардо Коэна I’m your man[2]. Поднося чашку с шоколадом к губам, Ирис внезапно почувствовала, что ей хорошо. Каким-то странным образом ей стало уютно рядом с этими перешептывающимися незнакомцами.

Прикрыв глаза, она мысленно переводила песню квебекского барда. Когда-то он был поваром в дзен-буддистском монастыре, Ирис прочла это в одной газете.

В балладе говорилось примерно следующее: «Если тебе нужен доктор, я осмотрю каждый дюйм твоего тела. Если тебе нужен водитель, садись. А если тебе хочется позвать меня на прогулку, ты знаешь, что можешь, потому что…»

– Я твой мужчина.

Ирис испуганно открыла глаза.

Ей показалось, что этот низкий мужской голос прозвучал в ее голове, но в действительности мужчина сидел за столом напротив нее. Подперев ладонью подбородок, он с любопытством разглядывал Ирис. Он был примерно одного с ней возраста, хотя посеребренные виски прибавляли ему лет.

Было бы правильно попросить его немедленно удалиться – сказала она себе. Пусть кафе и полно, элементарные правила вежливости требовали попросить разрешения подсесть за чужой столик. Но Ирис не смогла удержаться и изумленно спросила:

– Как ты догадался?

– Что ты переводишь песню? – спросил незнакомец. – Это нормально для этого столика.

Ирис замолчала на несколько секунд, прежде чем спросить:

– Что ты хочешь этим сказать?

Она тут же пожалела, что обратилась к мужчине на «ты». Просто он почему-то вызывал у нее доверие. Ей даже показалось, что он для нее не совсем незнакомец.

– Мы находимся в особенном месте, – мужчина показал в сторону барной стойки. – Хозяин этого заведения необычный человек.

Ирис молчала, а незнакомец продолжил, понизив голос:

– Он иллюзионист. Один из лучших. Выступал в огромном количестве стран. Был невероятно успешен, но оставил работу несколько лет назад.

– Иллюзионист? – спросила она.

– Именно. Маг. Волшебник. Чародей. Фокусник. Тот, кто подал тебе шоколад.

Ирис невольно перевела изумленный взгляд на барную стойку. Седовласый мужчина кивнул ей, улыбаясь в знак того, что услышанное – правда. Теперь она наблюдала за ним с большим вниманием: он протирал стаканы, выставленные в несколько рядов. Прозаичнее занятия не придумаешь. Но несмотря на это, Ирис уловила в нем нечто особенное. Она отметила, что он двигается не так, как пожилой человек. Казалось, в его теле живет вечная молодость. Мужчина выглядел одновременно потрепанно и благородно, как кавалеры на старых фотографиях.

Сидевший рядом незнакомец продолжил свои объяснения.

– Это кафе не менее примечательное, чем его хозяин. У каждого стола есть свои особенности.

– Какие, например?

– Ну… в каждом есть свое волшебство.

Ирис была уверена, что незнакомец смеется над ней, как взрослый над ребенком. Она остановилась взглядом на кольце, которое он носил на большом пальце. Она знала только одного человека, который так носил кольцо, – ее отец. По этой странной причине она неожиданно успокоилась. Более того, она вдруг поняла, что может позволить себе немного иронии.

– Вот как? И какое же волшебство живет в нашем столе?

– Тот, кто сидит на моем месте, может читать мысли того, кто находится на твоем. Поэтому я знал, что ты переводишь песню Леонардо.

– Глупости! – ответила она с совершенно не свойственной ей уверенностью. – Ты просто прочел по губам, что я напевала, и попытался показаться умным.

– Хочешь доказательств? – атаковал он, устраиваясь поудобнее на стуле. – Вот, пожалуйста: сейчас ты думаешь, что никогда не видела меня в этом районе. Ты спрашиваешь себя, откуда я и что тут делаю? Я хорошо говорю по-испански, но меня выдает акцент.

Ничего удивительного. Лица соседей примелькались, и она конечно же была способна определить иностранца по его речи. Так что это была чистая логика, но не магия. Тем не менее, чтобы не разочаровывать незнакомца, она решила прислушаться к совету, услышанному когда-то на факультете журналистики: «Не давай реальности разрушить красивую историю».

Она задумалась на несколько секунд. Все это могло быть трюком профессионального соблазнителя.

– Конечно, про кольцо я тоже знаю, – сказал в этот момент мужчина.

– Какое кольцо? – спросила она, чувствуя, как ускоряется ее пульс.

– Которое заставило тебя вспомнить о ком-то любимом. Ты сейчас спрашиваешь себя, похож ли я на него чем-то, кроме манеры носить кольцо. Я также знаю, что этот человек ушел навсегда и тебе очень грустно без него.

С притворным безразличием Ирис медленно отпила шоколад из своей чашки, перед тем как ответить:

– Значит, мне стоит быть осторожнее в своих мыслях?

– Я бы так не сказал. Мысли не бывают ни плохими, ни хорошими. Знаешь, о чем я?

– О чем ты?

– Согласно некоторым исследованиям, у нас в голове каждый день появляется около семидесяти тысяч мыслей. Позитивных и негативных, поверхностных и глубоких. Мы в ответе за то, что делаем, но не за то, что думаем. Так что, если какая-то идея тебя гнетет, повесь на нее этикетку «мысль» и дай ей удалиться.

«Этот тип хорошо говорит», – сделала вывод Ирис. Она была заинтригована и спрашивала себя: действительно ли он умеет читать мысли?

– Отвечая на все то, что ты подумала раньше, – продолжал он, – могу сказать: ты угадала – я не из этого района. И не из этой страны. Иногда мне даже кажется, что и не с этой планеты, что я случайно свалился сюда из какого-то далекого мира. И мне дали такую затрещину, что я забыл, откуда взялся. Чтобы узнать это, мне нужно дождаться космического корабля, который заберет меня на родину.

Ирис смеялась, пока его слушала. Если незнакомец хотел с ней пофлиртовать, то выбрал правильный путь: пока что он ей нравился.

– По крайней мере, ты знаешь, как тебя зовут? – прервала она его.

– Меня зовут Люка.

– Это итальянское имя, так же как и твой акцент, – заметила Ирис. – Итальянцы живут на других планетах?

– Все возможно, – ответил он с меланхоличной улыбкой. – Но если честно, мне это не очень важно. Я только знаю, что ты и я сейчас в этом кафе.

Ирис вздохнула и повторила вслух название заведения:

– «Лучшее место на свете – прямо здесь».

Благодаря воскресным событиям улыбка не сходила с губ Ирис. Ей даже перестала казаться такой уж ужасной необходимость отвечать на телефонные звонки по работе. Она настолько привыкла слышать одни и те же вопросы, что могла разговаривать с клиентами, думая о другом. Поэтому она то и дело мысленно возвращалась к разговору с Люка, из-за чего утро понедельника показалось ей короче обычного.

Даже у скучной работы телефонистки в сервисном центре есть свои приятные моменты. Например, Ирис всегда удивлял «оазис без звонков». В течение многих часов клиенты звонят, не переставая. И вдруг экраны мониторов перестают мигать, как будто для этого появлялась какая-то причина. Словно ангел пролетал. Этот период мог длиться всего пару минут, а затем наплыв звонков возобновлялся.

Обычно Ирис использовала это время для того, чтобы просмотреть одну из бесплатных газет, что гуляли у них по столам. В этот раз она начала листать издание в обратном порядке, от спортивных и телевизионных страниц. Читая названия, она остановилась на объявлении, напечатанном в самом низу.

Маленькая собака ищет большую любовь

Картинка похожей на дворняжку собаки, под которой был указан номер телефона, воскресила в Ирис приятные воспоминания. Песик напомнил кобелька, которого она видела много лет назад в одном хостеле, где провела лучшие выходные в своей жизни.

Ирис мысленно поблагодарила собаку из объявления за то, что та погрузила ее в приятные воспоминания.

Ей было шестнадцать, и она отправилась с классом в четырехдневную поездку в горы. В три часа ночи она села в автобус, полный лыж, ботинок и шумного веселья.

Кататься на лыжах Ирис не умела, но страстно хотела посмотреть на снег. Когда-то она видела небольшой снегопад в своем городе, но снег даже не задерживался на асфальте.

Это было ее первое путешествие в белый зимний мир. Снежный пейзаж восхитил, но отношения с лыжами закончились быстро. Спускаясь по трассе для новичков, она споткнулась и неловко упала в снег. И подвернула ногу.

Лежа на снежной перине, Ирис увидела, как к ней летит фигура в оранжевом.

Спасателю было не больше двадцати. Он наклонился, чтобы узнать, как она себя чувствует, и Ирис поняла, что ей нравится этот парень с чуть широким лицом. Он стянул с нее лыжный ботинок и мягко повернул ногу. Ирис вскрикнула от боли, а парень сказал:

– Похоже, ты вывихнула лодыжку.

В следующий момент он уже поднял ее за плечи, чтобы помочь спуститься к подножию горы, где ждала бригада помощи. Ирис почувствовала себя принцессой в руках рыцаря голубых кровей, хотя и одетого в оранжевое. Когда они добрались до медиков, она уже была совершенно влюблена в этого спасателя.

К удивлению друзей, Ирис отказалась вернуться домой, где бы ее мог осмотреть городской врач. Вместо этого она предпочла провести оставшиеся дни в кровати, с самодельной шиной на ноге.

На следующее утро после завтрака одноклассники уехали кататься в горы, а Ирис осталась в хостеле. Нога болела, но на ее лице сияла улыбка. Причиной тому было то, что Оливер – так звали спасателя – пообещал навестить ее в обед и принести супа и свежего хлеба. Эту короткую встречу Ирис ждала с большим воодушевлением. Совсем как Лис в «Маленьком принце»: «Чем ближе к назначенному часу, тем счастливее».

Между ними так ничего и не случилось. Оливер держал вежливую дистанцию и был не очень-то разговорчив. Но на Ирис обрушилась лавина чувств.

Как и обещал, он появился в комнате Ирис с тарелкой супа в руках. Но Оливер пришел не один – его сопровождала похожая на дворняжку собака. Пес влетел в комнату, уселся на край сползшего на пол одеяла и начал шумно отряхиваться от снега.

Увидев, что он делает, парень хотел прогнать его с одеяла.

– Нет, пожалуйста! – взмолилась Ирис. – Оставь его со мной ненадолго. Он же замерз!

Пес, гордый собой, стал устраиваться на одеяле поудобнее.

– Этот кобель – дамский угодник, – улыбнулся Оливер. – Я зайду через пару часов, когда закончится моя смена, заберу его. Веди себя прилично, Пилоф! – сказал он собаке, перед тем как выйти из комнаты и закрыть за собой дверь.

Ирис получила, что хотела. Оливер собирался вернуться за собакой, которая уже закрыла глаза и тихонько посапывала, погружаясь в сон.

Странно, но в эту минуту, спустя столько лет, она вспомнила запах мокрой собачьей шерсти, наполнивший комнату…

Возникшая перед Ирис нескладная мужская фигура заставила вернуться к реальности. На компьютерных мониторах снова мигали сигналы входящих вызовов.

– Да что с тобой? – воззвал к совести Ирис ее начальник. – Не видишь, что нам звонят?

Солнце уже село. По дороге домой Ирис почувствовала сильное желание заглянуть во вчерашнее местечко со странным названием. После длинного дня в офисе ей начало казаться, что она и не была ни в каком кафе, не сидела за волшебным столиком и не разговаривала с итальянцем по имени Люка. Прошло всего двадцать четыре часа, но ощущение было таким, как будто прошло минимум две недели. Может, ей все это просто приснилось?

Но нет, кафе было на месте. Ирис в очередной раз удивилась необычно длинному названию: «Лучшее место на свете – прямо здесь». Составлявшие его неоновые буквы судорожно мигали и трещали, готовые погаснуть в любой момент. Во второй половине дня температура резко упала, и стекла заведения были запотевшими.

Протирая рукой стекло, Ирис опять вспомнила горнолыжную базу, спасателя и его собаку. Может, это из-за ее «зимних» воспоминаний так похолодало? Говорят же, что взмах крыла бабочки в Гонконге может вызвать ураган в Нью-Йорке. А вдруг и мысли, как взмахи крыльев, способны изменить реальность?

«Перестань философствовать», – сказала себе Ирис, прижимая нос к холодному стеклу, чтобы разглядеть, кто сидит в кафе. К ее разочарованию, там было пусто. Даже бывшего иллюзиониста с пышной белой шевелюрой не было на месте за стойкой. И тут у Ирис над головой раздался оглушительный хлопок.

Прошло несколько мгновений, прежде чем она сообразила, что источником шума стала окончательно сгоревшая вывеска. Внутри кафе отключился свет. В зале не было видно никакого движения. Это заставляло думать, что заведение закрыто.

Ирис уже собиралась развернуться и уйти, когда дверь открылась и из-за нее показалась белая гривка.

– Почему не заходите? – спросил фокусник-бармен-хозяин приглушенным голосом. – Вы тут замерзнете.

– Но ведь света нет…

– Сейчас нет, потом будет. Заходите, я вас проведу.

Сказав это, он вытащил из кармана маленький плоский фонарик, какими когда-то пользовались билетеры в кинотеатрах, и осветил для Ирис один из столиков. Когда она села, он зашел за барную стойку и исчез в маленькой комнатке, которая, видимо, служила чем-то вроде кладовки. Как только дверь за ним закрылась, помещение снова погрузилось в абсолютную темноту.

Ирис не понимала, что делает в пустом кафе с запотевшими стеклами. Тишина казалась такой же густой, как и темнота. Единственное, что ее нарушало, – глухое тиканье секундной стрелки. Вероятно, стрелка была частью старинных настенных часов.

Захотелось крикнуть хозяину, чтобы он подсветил ей дорогу к выходу. Нужно было уходить, но тиканье часов гипнотизировало, не давая ни подняться с места, ни попросить о помощи.

Неожиданно знакомый голос зашептал рядом с Ирис:

– Тик-так, тик-так…

– Люка? – вскрикнула Ирис в испуге. – Это ты?

– Нет, это часы, – ответил он с легким итальянским акцентом. – Ты не слышишь? Тик-так, тик-так…

– Перестань валять дурака, – возмутилась она. – Тебе не говорили, что ты ведешь себя как ребенок?

– Темнота всех нас превращает в детей. Даже самые смелые, оказавшись в темноте, неосознанно ищут материнскую руку. Пожалуйста, послушай эти часы.

Озадаченная Ирис прислушивалась к глуховатому тиканью, пока ее таинственный собеседник молчал.

– Они кажутся самыми обычными часами, но это не так, – продолжил Люка.

– Почему?

– Они идут задом наперед и ищут забытые моменты в прошлом. Это волшебные часы.

– Ну конечно, как и всё здесь, – с ехидцей усмехнулась Ирис. – Наверное, и стол, за которым мы сидим, заколдован. По-моему, в трюках в темноте нет ничего интересного.

– Наоборот, – сказал Люка. – Это наивысший пилотаж для фокусника. Ведь темнота все делает явным.

– Да? А я вот ничего не вижу, – возразила Ирис.

– Это то, что обычно случается с прошлым: оно везде, но мы его не видим. Поэтому от него не избавиться так просто. Мы, как корабль, застрявший на глубине из-за упавшего якоря. Это не означает, что мы не в состоянии снова запустить двигатель и продолжить наш курс.

– У меня нет курса. Я не знаю, ни куда плыву, ни что меня держит, – созналась Ирис. – Я даже не знаю, откуда меня несет. Как я снимусь с якоря?

– Может, стол тебе подскажет.

– Это стол прошлого?

– Если хочешь, называй его так. Он поможет тебе вспомнить некоторые эпизоды, которые кажутся забытыми. Потянешь за них – поднимешь якорь. Да он тебе и не нужен. Нужно только обрубить веревку, которая привязала тебя к прошлому. Ветер жизни сделает все остальное.

– Перестань уже говорить про корабли. Хочешь, расскажу кое-что любопытное? – спросила Ирис, внезапно почувствовав себя комфортно в темноте. – Я как раз сегодня думала об одной старой истории. Ничего особенного, но я была рада ее вспомнить.

– Если она заставила тебя почувствовать себя счастливой, то она особенная. Когда мы закапываем счастливые мысли, мы хороним самих себя. Можно выбросить за борт многое, но не такие моменты. Прошлое везде, но мы его не видим.

– Говорят, памяти нужно избавляться от воспоминаний, чтобы усваивать новую информацию… Но хватит теории. Хочу доказательств того, что этот стол может обнаружить забытые моменты. Удиви меня!

Сказав это, Ирис почувствовала, как кто-то или что-то легко коснулось ее затылка. Подозревая своего невидимого собеседника, она спросила:

– Это ты?

Люка не ответил. Сзади послышался звук передвигаемого стола, затем легкое покашливание и почти неразличимое бормотание.

– Почему ты не отвечаешь?

И ровно в этот момент включился свет.

Ирис с удивлением обнаружила, что в кафе полно народу. Если до этого темнота принуждала посетителей вести себя неслышно (по крайней мере, так казалось), то теперь все разом повысили голос. Помещение мгновенно наполнилось звоном посуды. Седовласый бармен-иллюзионист готовил за стойкой напитки. Люка же, наоборот, исчез. Перед тем как уйти, он оставил в центре стола аккуратный сверток из коричневой бумаги. К нему была прикреплена отпечатанная на компьютере записка:

Ирис улыбнулась странному подарку. Конечно, это шутка. Сложно представить психотерапевта, который уместился бы в таком маленьком свертке.

Она уже хотела развернуть его, но вдруг увидела, что группа стариков во фраках с бабочками не спускают с нее глаз. К своему удивлению, Ирис обнаружила, что все посетители облачены в старомодную одежду и ведут себя соответствующе. В памяти всплыло сказанное Люка перед тем, как исчезнуть в темноте: «Прошлое везде, но мы его не видим».

Оглядывая зал, Ирис поняла, что не знает никого из сидящих за столиками. Она быстро встала с желанием открыть странный подарок без свидетелей. Положив сверток в карман, помахала на прощание бармену, который деловито обслуживал ночных посетителей.

Но не успела она открыть дверь и шагнуть за порог, как бармен подскочил к ней и задержал вопросом:

– Не хотите ничего выпить? Сегодня снижены цены в честь наших клиентов, – добавил он глуховатым голосом.

– Хочу, но не тут, – решительно ответила Ирис. – Пойду домой, выпью глоток прошлого.

– Это хорошо, – одобрил бармен. – От прошлого до будущего всего один шаг. Что бы там ни говорили мастера дзен, настоящего не существует.

– Почему вы так считаете?

– Я приведу простой пример: то, что вы меня спросили, – уже в прошлом. Ответ, который я дам, еще в будущем. Когда он у вас будет, он окажется в прошлом, а в будущем появятся другие вещи. Времени на настоящее у нас нет. Мы переходим из прошлого в будущее, которое в свою очередь становится прошлым: такова жизнь!

– То есть, по-вашему, ничего не происходит в настоящем? – подытожила Ирис.

Мужчина некоторое время подумал, прежде чем ответить с загадочным видом:

– Кое-что происходит. Есть вещи, которые случаются только в настоящем.

– И что это?

Он снова задумался, подергивая несуществующую бороду. Разговоры внезапно стихли, освободив пространство для тишины. Даже свет будто бы изменился – стал немного ярче в том месте, где стояли Ирис и бармен. Казалось, кафе превратилось в камерный театр или салон, где по пятницам устраивают представления малоизвестные актеры. И вот сейчас приглашенный иллюзионист на пару со своей ассистенткой покажут всем невероятный фокус.

– В настоящем происходит магия, – глаза мужчины заблестели, словно в его голове хлынул ливень.

– Я не верю в магию, – ответила Ирис.

– Понимаю… – сказал он и после небольшой паузы продолжил: – Я заметил, что у вашего пальто есть карманы.

Ирис кивнула в замешательстве.

– Вы помните, что в них?

– Я только что положила туда подарок, который мне сделал друг, но…

Хозяин кафе прервал ее:

– Вы не могли бы сказать этим сеньорам, что было в ваших карманах, когда вы сюда пришли?

В этот момент Ирис осознала, что на нее смотрят все посетители кафе. Она немного смутилась, но нашла в себе силы включиться в игру:

– В них были ключи, несколько монет и карамельки. Еще сверток, как я уже сказала.

– Больше ничего? Подумайте хорошо.

Ирис подтвердила, что ничего.

– Тогда посмотрите, пожалуйста, что сейчас лежит в ваших карманах? Начните с правого.

Жестом фокусника Ирис вытащила ключи и показала их зрителям. Как она и говорила, в кармане лежали четыре конфетки в разноцветных обертках, пара монет и сверток от Люка.

– А если я вам скажу, что в другом кармане лежат самые важные часы вашей жизни?

Ирис озадаченно приподняла брови. О чем это он? Никаких часов, тем более «самых важных в ее жизни», в кармане не лежало и лежать не могло.

С большим сомнением она сунула руку в левый карман и обнаружила в нем незнакомый предмет. Им и правда оказались часы. Старинные, с позолоченным ободком и циферблатом из слоновой кости. Массивные стрелки показывали ровно двенадцать. Несколько лет назад эти часы стоили бы небольшое состояние, но сейчас стрелки проржавели и остановились.

По залу пробежал вздох удивления.

– Эти часы принадлежат кому-либо из присутствующих? – обратился хозяин кафе к зрителям.

Никто не ответил.

– Значит, они нужны именно вам, – повернулся он к Ирис, а затем добавил тихо: – Я так понял, сегодня вы сидели за столом прошлого.

– Но я не вспомнила ничего забытого!

– Это особенность стола, – объяснил мужчина. – У него эффект замедленного действия. Увидимся в будущем! Не переставайте посматривать на часы, они помогут вам понять время.

Сказав это, он снова обратился к публике:

– Прошу вас проводить аплодисментами мою сегодняшнюю помощницу.

Ирис смущенно улыбалась, пока ей энергично хлопали, а затем поспешила к выходу. Это место было еще более странным, чем показалось вначале.

Дома первым делом купленная по дороге пицца была отправлена в микроволновку. Пока она разогревалась, Ирис в задумчивости разглядывала окружавшую ее с самого рождения обстановку.

Люка прав, многие вещи здесь принадлежали другой жизни. Той, что закончилась вместе с гибелью родителей. Фотографии из совместных поездок, привезенные из-за границы сувениры, книги отца, журналы матери – все это воскрешало в памяти дни, которые уже не вернуть, как ни старайся.

Снимая пальто, Ирис подумала, а не проще ли поднять якорь и переехать в квартиру, свободную от эмоционального груза? Туда, где она могла бы создать новые воспоминания? Эта мысль заставила вспомнить об объявлении в газете: «Маленькая собака ищет большой любви». В конце рабочего дня Ирис зачем-то вырезала его и сунула в задний карман джинсов.

Она достала сложенный пополам клочок и с улыбкой посмотрела на рисунок собаки, так похожей на Пилофа. Поддавшись порыву, взяла мобильный телефон и набрала указанный в объявлении номер.

После трех гудков в тишине пустого дома раздался спокойный женский голос, сообщивший, что это приют и находится он за городом.

– Хотите взять собаку или просто приехать к нам посмотреть? – спросила обладательница мелодичного голоса.

Ирис отчего-то смутилась.

– Понимаете, собака в объявлении напомнила мне песика из моей юности. Мне хотелось бы его забрать, – вдруг сказала она, удивляясь собственным словам.

В голосе женщины послышалась улыбка:

– Боюсь, это невозможно. У нас нет такой собаки, это просто иллюстрация к объявлению.

– Понимаю, – вздохнула Ирис разочарованно.

– Но у нас есть другие маленькие собаки, которые ищут большой любви. Если вы к нам приедете, мы с удовольствием вам их покажем.

– Я подумаю, – сказала Ирис на прощание.

Она достала пиццу из микроволновки, порезала ее и отнесла тарелку на стол.

Пережевывая первый кусок, Ирис обнаружила, что из-за собаки совершенно забыла про подарок Люка. Она вернулась в прихожую и вытащила сверток из кармана пальто. Его вид вызвал бурю эмоций – что бы это ни было, вещица доказывала, что Люка существует и думает о ней.

Развернув сверток, она обнаружила, что в нем пряталась продолговатая картонная коробочка, а в ней – игрушечное кресло и песочные часы, раскрашенные под человечка в очках. На коробке было написано: «Карманный психотерапевт. Работает даже в августе!»[3]

На задней стенке Ирис нашла короткий текст:

«Все когда-либо думали о терапии. Но зачем тратить кучу денег на психотерапевта, если можно иметь дома личного врача, готового выслушать нас в любой момент?»

Люка совершенно точно решил над ней подшутить, только и всего, решила Ирис.

Она достала из коробки листок бумаги с изображением, которое показывало, как нужно посадить человечка. Судя по всему, сеансы были рассчитаны на пять минут. Именно столько времени песок перетекает из верхней половины часов в нижнюю.

– Ну что же, покопаемся в прошлом, – сказала Ирис, перед тем как перевернуть часы. – Но лучше уж вспоминать только счастливые моменты. А остальное пусть забудется навсегда.

Она взяла еще один кусок пиццы и отправилась на поиски листка и ручки, решив записывать все, что придет ей на ум. Все те вещи, которые когда-то казались незабываемыми, но потом потихонечку начали стираться из памяти, словно серая жизнь, которую она вела после смерти родителей, решила, что срок их службы уже истек.

Ирис вернулась в комнату с пожелтевшей от времени тетрадкой в клеточку и огрызком синего карандаша в руках. Уселась поудобнее за стол, установила карманного психотерапевта на кресле и приступила к первому сеансу.

«ВЕЩИ, КОТОРЫЕ НЕЛЬЗЯ ЗАБЫВАТЬ», – аккуратно вывела она в верхней части страницы. Потом глянула на струйку бегущего песка и с воодушевлением продолжила писать:

Бессонные ночи в канун Прихода волхвов[4].

Как мчалась в семь утра в комнату с рождественской елкой, чтобы поскорее развернуть подарки.

Первая поездка на двухколесном велосипеде без падений.

Путешествие в Тунис с родителями. Мне рассказывали, что я ревела в аэропорту на пути домой, потому что хотела остаться там жить.

Поцелуй, который сорвал с моих губ в школьном коридоре самый некрасивый мальчик класса.

Оливер и Пилоф.

Фильм, из-за которого я смеялась до слез.

Цветок, который распустился на тюльпане, выросшем из привезенной отцом голландской луковицы.

В этот момент последняя песчинка из стеклянной головы человечка упала на вершину крошечного бархана, отметив завершение пятиминутного сеанса. Терапия получилась короткой, но насыщенной. Ирис обнаружила, что мир вокруг нее затуманился. Воспоминания. Они поднялись со дна души горячей волной и превратились в слезы.

– До завтра, доктор, – всхлипнула Ирис. – Спасибо, мне это было нужно.

На следующий день, во вторник, Ирис решила взять выходной. Она не делала этого даже после смерти родителей, поэтому посчитала, что имеет полное право на день свободы.

Однако у ее шефа было другое мнение.

– У нас есть четкий регламент, – строго заметил он в телефонную трубку, – согласно которому выходные нужно просить за месяц.

– Это непредвиденные обстоятельства, – ответила Ирис, добавив серьезности и немного скорби в голос. – Мне нужно завершить процесс усыновления.

В трубке повисла небольшая пауза. В конце концов удивление и любопытство одержали верх над желанием призвать подчиненную к дисциплине.

– Ты собираешь взять ребенка? – в голосе шефа, отца троих детей, проступил неподдельный интерес. – Мальчика или девочку? А сколько ему или ей лет?

– Я пока не знаю, – призналась Ирис, больше не сдерживая улыбки. – И-и-и… это собака.

Она повесила трубку, прекрасно понимая, что рискует потерять работу или как минимум получить выговор. Но в тот момент такая возможность показалась ей меньшей из проблем.

Захватив объявление с адресом приюта, она вышла из дома. Немного поразмыслив, решила заскочить в кафе. Это был бы уже третий по счету визит в «Лучшее место на свете – прямо здесь», но первый – в утренние часы. Поэтому она не надеялась застать там Люка. Скорее всего, в это время таинственный итальянец должен находиться на работе. Она до сих пор так и не удосужилась ничего узнать о нем!

Стоял ясный день. Ирис не спеша шагала по улице, наслаждаясь мягким теплом зимнего солнышка. Пересекая железнодорожный мост, она почувствовала пробежавший по спине холодок. Прошло всего два неполных дня с того момента, как гулкая бездна едва не затянула ее вниз, к серебристым змеям железнодорожных рельс. С тех пор в жизни Ирис не произошло реальных изменений. Она не бросила работу, не вышла замуж, не родила ребенка, просто… Просто приняла решение жить и теперь направлялась в приют, чтобы взять собаку. «Жизнь – странная штука», – подумала она и, не оглядываясь на мост, прибавила шагу.

Кафе было открыто. «Лучшее место» распространяло вокруг себя аромат шоколада и свежей выпечки, который откликнулся в Ирис острым голодом. Находясь в прекрасном настроении, она толкнула дверь и вошла внутрь. Седовласый хозяин-иллюзионист самозабвенно протирал барную стойку влажной тряпкой. Среди сидящих в зале Ирис узнала несколько человек, замеченных в предыдущие дни, но никто из них, как и прежде, не обратил на нее внимания.

Поиск свободного места не занял много времени – Люка ждал ее за столиком у стены. Она почувствовала, как внутри растет теплый шар, заполняет собой грудную клетку и взрывается фейерверком из солнечных зайчиков. Кажется, последний раз это ощущение посещало ее лет двадцать назад.

Итальянец поднял на нее глаза цвета ясного неба над вершинами заснеженных гор и улыбнулся. Он размешивал ложечкой горячий шоколад, распространявший умопомрачительный аромат по всему залу. Напротив него стояла пустая чистая чашка и тарелка с парой горячих круассанов.

– Ты знал, что я приду? – удивилась Ирис.

Вместо ответа Люка улыбнулся еще шире и теплее. В этот момент зазвучала песня, которая нравилась Ирис. Первый раз за многие годы она почувствовала, что находится в правильное время в правильном месте. Сейчас ей бы не хотелось оказаться нигде больше. Может, это и есть счастье? Понимать, что лучшее место на свете – прямо здесь?

Усаживаясь за стол, Ирис прислушалась к словам песни Лесли Файст, канадской певицы, чья новая композиция звучала последние месяцы на всех радиостанциях Испании:

– Я жду, что ты откроешь мне очередной секрет, – Ирис приподняла одну бровь. – Чем отличается сегодняшний столик?

Перед тем как ответить, Люка отпил шоколада из чашки. Взгляд Ирис медленно скользил от высокого ворота его бирюзового свитера вверх, к красиво очерченным скулам, лучистым глазам, благородному лбу и шапке темных волос, тронутых тусклым серебром ранней седины.

Люка поставил чашку на блюдце и объявил:

– Это самый терапевтический из всех столов в кафе.

– То есть? – спросила Ирис, пока хозяин заведения наливал ей шоколад.

– Он помогает найти свет в конце тоннеля. Когда садишься за него, понимаешь, что худшее, что с тобой произошло, – на самом деле лучшее из того, что могло случиться.

Мысли Ирис невольно устремились к железнодорожному мосту, пустоте под ним и лопнувшему шарику за спиной. Тем не менее она сделала вид, что не понимает, о чем говорит ее собеседник. Ей нравилось терпеливое спокойствие, с которым Люка пустился в объяснение: точно она была маленькой девочкой, а он – заботливым отцом, рассказывающим на ночь сказку.

– Год назад мне попалась статья об этом феномене, – продолжил итальянец. – Там рассказывалось про одного японского офицера во время войны в Маньчжурии. Советские солдаты схватили его и бросили в глубокий колодец, где ему оставалось лишь сидеть в темноте в ожидании смерти от холода и жажды. Но среди этого отчаяния один раз в день случалось нечто прекрасное.

– Мне трудно представить, что такого прекрасного может случиться на дне колодца, – призналась Ирис.

– Оказывается, может. Даже в этой ужасной ситуации пленный каждый день получал подарок. Когда солнце оказывалось прямо над колодцем, его лучи на несколько минут доходили до самого дна. Это было похоже на волшебную вспышку надежды.

– И какой же у этой истории конец?

– Как ни странно, счастливый. Через несколько дней его спасли однополчане. Несмотря на все случившееся, через много лет после окончания войны он с ностальгией вспоминал эти солнечные мгновения на дне колодца.

Ирис окунула круассан в густой шоколад и поднесла ко рту:

– Не понимаю, как можно скучать по такому кошмару.

– Ты попала в точку! – с энтузиазмом ответил Люка, накрыв своей ладонью руку Ирис. Та поймала себя на остром желании задержать этот момент. Пусть он не отнимает руки. Еще хотя бы пару минут. – Именно потому, что у пленного офицера, в общем-то, не было надежды, радость от мимолетного изменения в его положении и была такой сильной. Позже, после окончания войны, этот японец многого добился, но, несмотря на это, говорил, что никогда больше не испытывал такого пронзительного счастья, как тогда, в лучах солнца на дне колодца.

– Хорошая история, – сказала Ирис, чувствуя, как бешено колотится ее сердце.

– Знаешь, о чем она на самом деле? О том, что истинное счастье могут испытать лишь те, кто пережил настоящее горе. Все дело в контрасте. Кто живет в эмоциональном штиле, никогда не почувствует по-настоящему сильной радости. Понимаешь? Давай назовем это «уроком колодца». Он гласит: нужно коснуться дна, чтобы прочувствовать величие неба.

– Ты говоришь как поэт. Ты поэт? Я все еще ничего не знаю о тебе.

– Я говорю лишь то, что до меня говорили другие, – ответил Люка, явно смутившись. – Кстати, кроме всего прочего, этот стол дает надежду.

Ирис улыбнулась и погладила его руку подушечками пальцев.

– Но все же… Почему ты ничего о себе не рассказываешь? Нечестно, что ты обо мне столько знаешь, а я о тебе…

Казалось, Люка не слушал. Он внезапно прервал ее:

– Как ветеран этого кафе, я дам тебе домашнее задание. Сидя за этим столиком, вспомни худшие моменты своей жизни и подумай, чем хорошим они отозвались.

– Надеюсь, из меня получится прилежная ученица.

– Уже получилась. Но прежде чем приступить к выполнению задания, тебе нужно подойти к барной стойке и попросить у мага, чтобы он тебе кое-что показал.

– У мага?

– Ну да, у хозяина кафе, фокусника. Вы ведь, кажется, подружились?

Люка улыбался, пока краснеющая от смущения Ирис пересказывала, что произошло вчера.

– Хотел бы я посмотреть на этот трюк с часами, – сказал он. – Знаешь, тебе повезло. Я давным-давно не видел фокусов в его исполнении.

– Это было очень неожиданно, – призналась Ирис. – Часы, которые он мне подарил, очень странные. Мне кажется, они одновременно и работают, и не работают. Смотри.

Она достала часы из кармана пальто и положила на стол. Стрелки по-прежнему стояли на двенадцати, но при этом механизм не переставал тикать, хотя это можно было расслышать, только прижав ухо к циферблату.

– Любопытно… – Люка прислушался. – Может, предназначение этих часов вовсе не в том, чтобы показывать время? – Потом он поднял глаза и напомнил: – Иди, тебя ждут.

Ирис посмотрела на бармена и обнаружила, что тот улыбается.

– У него для тебя хорошие новости, – тихо сказал Люка.

– Что ты имеешь в виду?

– Иди и поговори с ним, – он легонько коснулся губами руки Ирис, перед тем как отпустить.

Она встала из-за стола и направилась к барной стойке. Прежде всего она решила поблагодарить хозяина кафе за предыдущий вечер.

– Мне бы хотелось еще раз увидеть один из ваших фокусов. Вчерашний был восхитителен.

– Это невозможно, – ответил он, неторопливо протирая стаканы, точно в его распоряжении было все время мира.

– Почему?

– Знаете, в чем секрет магии? – бармен неожиданно приостановил свое занятие.

– Нет.

– Правильное время. Для каждого фокуса есть идеальный момент. Сомневаюсь, что такой, как вчера, скоро представится еще раз. Догадываетесь почему?

Ирис пожала плечами.

– Фокус, который никому не нужен, не имеет смысла. Вы когда-нибудь задумывались об этом? Кстати, вы поняли, что вчера появилось в вашем кармане?

– Часы.

– Неправильно.

Ирис растерялась. Похоже, иллюзионист не шутил. Находиться рядом с ним было ужасно сложно и одновременно невероятно легко. Ошеломляющее сочетание.

– Скоро сами поймете. А сейчас, если не ошибаюсь, я должен вам кое-что показать?

Он снял то, что Ирис в первый момент приняла за картину. До этого ее скрывали ряды бутылок. Стоило взглянуть на заключенное в деревянную рамку полотно, как Ирис поняла, что это никакая не картина, а тщательно выведенный синей краской отрывок из детского рассказа.

Ирис в задумчивости вернула картину фокуснику. Подойдя к столу, она обнаружила, что Люка уже исчез. Она сунула руку в карман и почувствовала себя спокойнее, нащупав там часы. Ирис ничего не понимала в происходящем, но, к своему удивлению, обнаружила, что привыкла не терять терпения. В конце концов, за минувшие сутки два особенных мужчины подарили ей пару особенных часов.

Ирис вышла из кафе, мечтая о новой встрече с Люка. Она стремительно в него влюблялась, и это ее пугало. С ней уже давно не случалось ничего подобного. И в других случаях ничего хорошего это не приносило.

До сих пор любовь для нее была похожа на пробежку к вершине скалистой горы, после которой следовало падение в пропасть без возможности быть спасенной. Она не хотела опять через это проходить. Однако она чувствовала, что в случае с Люка уже перешла невидимую черту, после которой нет пути к отступлению. Ей вдруг показалась невозможной жизнь без волшебного кафе и разговоров с итальянцем.

Но даже так она чувствовала себя в океане сомнений. Может, она до сих пор была слишком скромной? Может, нужно быть более податливой и продвигаться в отношениях? Ирис слышала от своих коллег, что у мужчин ее возраста мало терпения. Если женщина, на которую они положат глаз, не показывает интереса, они просто закидывают удочку в другие воды.

Является ли Люка обычным соблазнителем? Почему он никогда не говорит о себе, как большинство других мужчин?

Размышляя об этом, Ирис добралась до приюта для животных в пригороде, туда, где маленькая собака ждала большой любви.

По громкости какофонии – лай и удары лап о металлическую сетку – Ирис поняла, насколько велика колония бездомных собак. А по уединенности места можно было догадаться, что приют посещают нечасто.

Позвонив в звонок, она подумала, правда ли, что собак в приютах держат ограниченное количество времени – несколько недель, по истечении которых животных, если их никто не взял, усыпляют. Но ужасные мысли рассеялись, когда дверь открыла пожилая дама лет семидесяти с лишним.

– А, так это ты, наверное, звонила по поводу маленькой собаки? – спросила женщина, жизнерадостно улыбаясь.

Ирис кивнула, и хозяйка приюта повела ее между вольерами в ту часть, где размещались собаки размером поменьше. Они прошли мимо пуделей с полинялой шерстью и собак неопределенной породы, показавшихся Ирис несколько агрессивными. Наконец они остановились перед клеткой, в которой сидела собака с белой шерстью в черных пятнах. Одно пятно закрывало глаз, делая псинку похожей на пирата.

Оказывается, именно так ее и звали:

– Привет, Пират! – сказала женщина.

Пес стал бодро крутить хвостом и скрести решетку короткими лапами.

– Он не так уж и отличается от картинки в объявлении, – сказала Ирис, разрешив Пирату облизывать руки, которые она просунула к нему в клетку. Сразу вспомнилась фраза на постере, висевшем в ее комнате в подростковые годы: «Иногда незнакомая собака лижет тебе руки от радости, а ты не знаешь, куда дела ее поводок».

– Это совпадение, – сказала женщина. – Он прибыл к нам только вчера, а картинку для объявления нарисовал месяц назад наш ветеринар. Кстати, ты с ним познакомишься.

Ирис твердо решила забрать маленького Пирата, и женщина попросила ее заполнить бумаги. Кроме того, нужно было сделать пожертвование на поддержку приюта. Оставалось дождаться ветеринара – он должен был принести карту прививок и дать некоторые указания.

Ирис сидела в крохотном офисе, слушая резкий и хриплый лай собак; бедняги, им не повезло, как Пирату. Наконец дверь открылась, и Ирис даже головой потрясла. Не может быть… Ветеринаром оказался тот, с кем она познакомилась много лет назад. Несмотря на то что он превратился в крупного и практически лысого мужчину, лукавое выражение лица не оставляло сомнений: это был Оливер!

– И тебе не кажется невероятным, что я встретилась с ним именно там, причем двадцать с лишним лет спустя? – спросила Ирис, рассказывая Люка о случившемся.

Итальянец с интересом слушал ее. День за окном угасал, и в кафе уже включили свет.

Он медлил с ответом, и Ирис машинально бросила взгляд на металлическую табличку над дверью. До сих пор она не обращала на нее внимания.

Такое утверждение показалось Ирис слишком многообещающим, хотя в кафе действительно происходили маленькие чудеса.

– Если немного подумать, объяснение довольно простое, – прервал наконец паузу Люка; как и в предыдущие дни, несмотря на оживленный гул в зале, он говорил тихо, так, чтобы его не слышали другие посетители кафе. – Ты обратила внимание на объявление, потому что картинка напомнила тебе о собаке, с которой ты подружилась в юности.

– Легендарный Пилоф! – воскликнула Ирис.

– Иначе ты бы просто не заметила это объявление, – продолжил Люка. – Оливер, в свою очередь, нарисовал верного помощника времен его работы спасателем. Наверное, для него это образ идеальной собаки. Так что, видишь, это никакая не случайность.

– Не понимаю, к чему ты клонишь…

– Я хочу сказать, что в мире гораздо меньше случайностей, чем мы думаем. Я только что объяснил тебе, почему ты встретила платоническую любовь своей юности, но в этой истории с приютом есть кое-что поинтереснее вашей встречи.

– Да? И что же?

– Важно понять, почему ты встретила его сейчас, а не пять или пятнадцать лет назад, например.

Ирис перевела взгляд на ухоженные руки Люка. Ей хотелось, чтобы эти руки легли рядом с ее руками, но ее собеседник был слишком увлечен объяснением своей теории:

– Ты встретилась с Оливером именно сейчас, потому что пришло время завершить незаконченную историю.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Ирис, отрываясь от чашки, из которой потягивала шоколад.

– Случайность загадочна, но мудра. Если спасатель опять оказался на твоем пути, то на то есть причина. Может, в этот раз тебе предстоит спасти его!

Ирис поморщилась. Что, Люка пытается подтолкнуть ее в объятия Оливера? Именно сейчас, когда она, кажется, начинала влюбляться в итальянца, ей вовсе не хотелось воскрешать полудетскую любовь, которая все равно ни к чему не приведет.

– Забудь про ветеринара, – твердо сказала она. – Падение в снег, миска супа и все остальное – в свое время это казалось мне очень романтичным, но сейчас я не могу вспоминать случившееся без иронии. Я уже не подросток.

– Не можешь вспоминать без иронии? Почему?

– Пока мои одноклассницы развлекались на дискотеках, каждую ночь меняя женихов, я, как последняя дурочка, ждала принца на белом коне. Я пряталась в сны, потому что не умела защищать свои желания.

– Ну что же, в шестнадцать, или сколько там тебе было, ты не знала, что делать со свалившейся на тебя любовью, и вот жизнь дает тебе еще один шанс. Тебя это не будоражит?

Ирис была в ярости. Ей казалось чудовищным, что ее пытаются сдать первому встречному.

– Пожалуйста, не злись, – взмолился Люка. – Тут нельзя злиться. Мы за столом прощений.

– Я не злюсь, и мне некому и нечего прощать, – ответила Ирис одновременно сконфуженно и рассерженно.

– Может быть, но мне кажется, что ты забыла простить саму себя.

– Простить себя? Почему ты мне это говоришь?

– Ты постоянно переживаешь, что сделала что-то не так или недоделала в прошлом, как будто это что-то может изменить. Почему бы тебе не простить себя и не принять, что ты поступила наилучшим образом в каждой конкретной ситуации? У людей есть право на развитие. Годы проходят не только для того, чтобы появлялись седые волосы.

– Ты говоришь как какой-то гуру. Я не вижу никакого волшебства в этом… как ты сказал… столе прощений.

– Скоро увидишь, – ответил Люка с таинственной улыбкой. – Знаешь историю про попугая, который говорил «я тебя люблю»? Она мотнула головой в знак того, что никогда ее не слышала, и выпила остатки шоколада, ожидая начала рассказа. Название ее заинтриговало.

– Я прочитал ее в книжке одного педиатра, который советовал петь песни детям, чтобы те засыпали. Итак. Главная героиня – девочка Беатрис. Мама ее умерла, а папа постоянно был на работе. После смерти жены он отгородился от дочери и перестал ею заниматься. Девочка росла печальной и одинокой. В школе ее называли Страннотрис, потому что она никогда не хотела участвовать в играх одноклассников.

Каждое утро она завтракала в тишине в компании отца, который, просмотрев газеты, убегал в офис. Он работал допоздна и возвращался, когда дочь уже спала.

Девочка стала задаваться вопросом, любит ли ее папа или ее рождение просто случайность. Она не могла простить отцу, что тот никогда ее не целовал, не обнимал, не говорил ничего приятного. Или он ее стесняется, или ему интересно только, сделала ли она уроки, взяла ли в школу бутерброд.

Шло время, один день был похож на другой, пока однажды на бельевых веревках у окна ее комнаты не появился попугай. Попугай пробрался в квартиру, и девочка уговорила отца оставить его. Отец согласился и даже купил птице клетку, чтобы дочь могла держать ее в своей комнате.

Попугай стал повторять слова, которым учила его девочка, возвращаясь домой из школы. И вот однажды птица сделала нечто неожиданное. Беатрис проснулась утром и услышала от попугая: «Я тебя люблю!» Девочка удивилась и подумала, что он, наверное, подслушал это фразу в каком-нибудь из сериалов, что смотрят соседи[6].

На следующее утро девочка опять слышит от попугая «я тебя люблю» и очень удивляется, потому что знает, что не учила этому птицу.

После третьего утреннего «я тебя люблю» Беатрис решила разобраться. Ей казалось странным, что попугай повторял эту фразу только утром, а в течение дня говорил лишь то, чему его учила хозяйка.

В то же утро девочка рассказала за завтраком отцу про странную фразу и спросила, что он про это думает. Ее всегда холодный отец смутился и побыстрее выбежал из дома. А Беатрис вдруг все поняла и начала плакать от счастья.

Девочка поняла, что по утрам попугай повторяет то, что ночью, когда она спит, говорит ей папа.

На пути домой Ирис увидела неяркий свет, идущий со стороны ее подъезда. Приблизившись, она обнаружила, что два фонаря освещают небольшой рыночек, организованный детьми, которые выложили на два старых коврика электронные игрушки, куклы, машинки и даже диски.

Ирис подошла к маленьким продавцам и, оглядывая их товары, спросила:

– Как это вы на улице в такое время?

Конопатый мальчишка из квартиры этажом выше ответил:

– Родители разрешили нам оставаться тут до девяти, а потом мы должны все собрать и идти спать.

– Рынок – прекрасная идея, – улыбнулась Ирис, – но почему бы вам не открыть его в субботу утром? Тут было бы больше детей.

– Это ночной базар, – сказала пухленькая девочка из их же блока. – Мы его открываем в первые среду и четверг каждого месяца. Начинаем после школы и закрываем в девять.

Ирис снова обвела взглядом товар, увидела картонную коробочку с несколькими монетками для сдачи и спросила:

– И много вы продаете?

Девочка посмотрела на своих компаньонов – те пожали плечами, не зная, что ответить.

– Я куплю этот диск, – сказала Ирис, поднимая с коврика старый альбом Rolling Stones. – Как он сюда попал?

– У моего отца есть еще один, – объяснил один из мальчиков.

Ирис спросила про цену. Дети, немного пошептавшись, назвали очень скромную сумму. Ирис прикинула, что этих денег хватит разве что на несколько карамелек.

Получая монетки из рук Ирис, юные продавцы не могли сдержать эмоций, на их лицах было написано ликование.

Придя домой, где Пират встретил ее радостными прыжками, которые казались невозможными для собаки с такими короткими лапами, Ирис поставила диск и выбрала песню, которая нравилась ей больше всего.

Ей показалось, что эта песня идеально подходит к сцене, в которой она только что поучаствовала. Она словно купила саундтрек.

Навернув несколько кругов по квартире, Пират побежал к дивану и вернулся с поводком в зубах. Ирис снова надела пальто, для того чтобы прогуляться со своим маленьким другом, прежде чем приступить к приготовлению ужина.

Вдруг она осознала, что одиночество отступило. В «Лучшем месте на свете» ее ждал загадочный друг, а дома теперь собака, готовая разделить с ней жизнь.

Ирис уже стояла на пороге, когда зазвонил телефон. Пират в эту минуту так дернул поводок, что она едва устояла на ногах. К ее удивлению, это оказался Оливер, который, словно ребенок, опустил вступление и сразу перешел к делу:

– Я могу тебя увидеть завтра вечером?

Смущенная его предложением, Ирис с запозданием ответила:

– А что, у Пирата не хватает какой-то прививки? В любом случае, это не время для…

– Я хочу увидеть не Пирата, – перебил Оливер, – а тебя. Я хотел бы пригласить тебя на ужин.

Это было тем самым, о чем говорил Люка. Кажется, теперь ей придется спасать Оливера. Однако она сделала все наоборот. Ее ответ прозвучал резко:

– Прости, я не могу.

– Тогда в другой день.

– Прошу тебя, не настаивай. К тому же мне не кажется правильным брать номер «усыновителя» собаки для флирта.

Сказав это, Ирис сама удивилась словам, только что слетевшим с ее губ. Осознав, что была слишком жестка с Оливером, она добавила:

– Может, в другой день мы вместе выпьем кофе, ну и повидаешь Пирата.

– Договорились.

– Я сказала – «может».

– Мне нравится это слово, – с годами Оливер стал куда красноречивее. – Оно означает, что может случиться все, что угодно.

Завершив неожиданный разговор, Ирис наконец дала Пирату вытащить себя на улицу, где к собаке, оставив свой бизнес, бросилась с ласками ребятня.

Пока Ирис заново оглядывала товар в свете фонарей, ей в голову пришла идея. Она спросила:

– А вы принимаете пожертвования для вашего рынка?

– О чем вы? – спросила толстушка.

– Я могу дать вам кое-какие вещи, которые мне уже не нужны, чтобы вы выставили их на продажу.

Конопатый мальчишка оторвался от Пирата и ответил:

– Хорошо. Мы вам дадим половину вырученных денег… если что-то продадим.

– Не нужно, – улыбнулась Ирис. – Вы даже сделаете мне одолжение, избавив меня от этих вещей.

Когда Ирис в пятый раз пришла в волшебное кафе, Люка уже был там и наливал из чугунного чайничка в крохотную чашку без ручек зеленоватую жидкость.

Чай. Зеленый. В первый раз с момента их знакомства на столе не было горячего шоколада.

Увидев Ирис, он быстро наполнил еще одну чашку. Струя ударялась о фарфоровое донышко с мягким убаюкивающим звуком, похожим на журчание фонтана. Ирис обхватила чашечку, чтобы согреть пальцы, и спросила новоявленного титестера:

– Этот стол для чайных церемоний?

– Не только, – ответил Люка, с наслаждением вдыхая аромат напитка. – Ты ведь поняла, что у каждого стола есть волшебные свойства? Вот и от этого можно ждать чуть больше, чем просто возможности выпить чаю.

– Ну и какая магия ожидает нас сегодня?

– Столик, за которым мы сидим, превращает в поэтов тех, кому этого хочется.

Люка сказал этот таким серьезным тоном, что Ирис едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Тем не менее она взяла себя в руки, чтобы не нарушить игру, которая началась в самое ужасное воскресенье ее жизни.

– А если бы я уже была поэтом? – спросила она Люку.

– В этом и суть. Все люди от природы поэты, но забывают об этом. Наш стол пробуждает умение видеть прекрасное, и оно становится базовым, как способность человека есть, пить или спать.

– Или целовать.

В тот же миг Ирис пожалела о сказанном. Ее язык выдал желание до того, как мозг успел наложить цензуру на прозвучавшие слова. Однако, казалось, это нисколько не шокировало ее собеседника.

– На самом деле поэзия – это как целовать саму жизнь. Мы можем жить в окружении красоты, но если мы с ней не взаимодействуем, то в отношениях не будет интенсивности. Как любовники возбуждают друг друга и увеличивают желание, так и красота требует признания, чтобы показать все свои прелести.

– Не понимаю, к чему ты ведешь. Какое это имеет отношение к столику?

Он отбил быструю дробь по столешнице средним и указательными пальцами, как будто оповещая, что собирается сделать объявление:

– К этому мы и идем. Этот стол станет твоей школой искусства хайку. Ты знаешь, что это?

До того как Ирис успела ответить, Люка достал из кармана пиджака малюсенький листок бумаги и карандаш и положил перед ней. Затем снова поднял чайник, чтобы наполнить чашки чаем.

– Хайку – это японские стихи или что-то такое, – ответила она. – Но не маловат ли листочек? Сюда почти ничего не влезет.

– Хмм… Он размером с визитку.

– Именно. Что, ты думаешь, я могу написать на таком клочке?

Казалось, Люка ожидал такого вопроса.

– Знаешь, что ответил один известный американский инвестор, когда его спросили, как он решает, стоит ли вкладывать деньги в проект? Он сказал: «Я не верю в идеи, которые нельзя записать на обратной стороне визитки». Этим он хотел сказать, что если что-то требует много слов, чтобы объяснить суть, то, вероятнее всего, это неудачный план.

– Замечательная мысль, но какое отношение она имеет к поэзии?

– Большое, и это скромно сказано. Искусство хайку – это как искусство жить. Оно позволяет сказать много, используя мало слов. Обычно люди делают наоборот, поэтому иногда наша жизнь кажется такой сложной.

– Поясни, пожалуйста…

– Нам требуется много слов, средств и времени на ерунду. Писать хайку – значит сводить красоту мира к ее сущности. Кто это умеет, может наслаждаться каждым глотком жизни, словно изысканным деликатесом.

– Звучит сложно. Но все-таки, что я могу написать? – спросила она, глядя на листочек. – Я даже не знаю, как выглядят хайку.

Люка переглянулся с фокусником, и тот, оставив свои хлопоты за барной стойкой, подошел к этажерке, чтобы выбрать диск. Найдя нужный, он вставил его в проигрыватель, и зазвучала тихая мелодия, исполняемая на пианино.

Ирис уже слышала эту грустную песню, но никогда не обращала внимания на слова.

Пока звучали звуки пианино, Ирис думала о том, что ей не придется писать на руках, раз уж Люка дал ей бумагу. Единственное, что нужно, – это писать. Но что? Подсказкой стали слова той же песни:

Этим завершился урок музыки, за которым, по идее, должно было последовать вступительное занятие хайку. Пока звучали последние аккорды песни, Ирис думала о том, что бы она могла написать, но ничего не шло в голову.

Люка заметил ее замешательство.

– Пока ничего писать не нужно. Ты сидишь за особым столиком. Возможно, он подскажет тебе что-то. Тебе надо просто расслабиться и подождать, пока твое хайку родится.

– Мне кажется, что это не так просто, – призналась она. – На самом деле я знаю, что бы мне хотелось выразить, но не знаю как. Скажу тебе: я кое в кого влюблена.

Люка воспринял ее слова с таким спокойствием, что в Ирис поднялась волна отчаяния. Ей хотелось, чтобы он спросил, кого она любит. Это позволило бы ей высказаться, показать чувства, которые становилось все труднее держать в себе. Но Люка всего лишь ограничился улыбкой в ее сторону, как если бы все, чего он хотел от нее, сводилось к трем кратким строчкам на бумаге.

Ирис вздохнула.

– Ладно, я попробую написать.

Выгуливая Пирата перед ужином, Ирис ощущала, как внутри нее шевелится странное чувство, и сладкое, и горькое одновременно.

С одной стороны, говорила она себе, все складывается как нельзя лучше и она должна быть счастливой. В самом деле – познакомилась с человеком, который деликатно подсказывает ей, как жить, и у нее появился маленький друг, который нуждается в ее любви. И даже объект ее юношеской влюбленности восстал из прошлого и назначает ей свидание.

Однако всего этого было недостаточно, потому что ее сердце рвалось из груди в объятия Люка. Между тем Ирис интуитивно чувствовала, что это невозможно. Она не думала, что Люка помолвлен или женат, но что-то – она не могла объяснить, что именно, – говорило ей, что ее желание удовлетворить никак нельзя.

Она попыталась выразить свои чувства в хайку, но лист бумаги, лежащий на столе, оставался чист.

Раздумывая над этим, она прошла мимо детского рынка, где один из ребят напомнил ей:

– Вы говорили, что у вас есть что-то для нас. Мы закроемся через час и не откроемся до следующего месяца.

– Ты прав, – сказала Ирис. – Если хотите подняться ко мне, я дам вам кое-какие вещи.

– Я могу подняться! – быстро сказала девочка.

Оба ее компаньона тоже хотели сходить за вещами, поэтому следующие несколько минут дети отчаянно дискутировали, кто останется присматривать за «товаром», пока остальные пойдут к Ирис.

– Пират за всем приглядит, – разрешила проблему Ирис. – Хотя его имя не вызывает доверия, он точно будет отличным охранником.

Пес сразу понял свою миссию: сел на коврик среди игрушек и пару раз гавкнул, как будто уже увидел потенциальных воришек.

Удостоверившись в надежности охраны, вся компания радостно отправилась в квартиру Ирис.

Открыв дверь и включив свет, она осмотрелась по сторонам глазами человека, который вернулся домой после долгого отсутствия. Следуя философии хайку, стоит ли уменьшить количество вещей? Стоит, конечно. Давно надо было разобраться, какие из них прибавляют ценности ее жизни, а какие, наоборот, служат балластом.

Большая часть того, что украшало квартиру, принадлежало ее родителям, им все эти вещицы уже были не нужны, то есть это был якорь, который не позволял Ирис отчалить из порта боли.

– Можете забрать все, что вам нравится. Я собираюсь избавиться от всех этих сувениров, – сказала она, указав на полки.

Немного подумав, девочка взяла металлическую копию Эйфелевой башни, купленную в Париже, куда Ирис с родителями очень давно ездила отметить Рождество. Веснушчатый мальчик выбрал старую дудочку, на которой играл отец Ирис, когда она была маленькой. Второй мальчик взял пышно украшенную шкатулку с колодой карт внутри; мама раскладывала пасьянс, пользуясь этими картами.

Как ни странно, Ирис почувствовала себя спокойнее, увидев, как дети забирают вещи, таившие столько воспоминаний. Она пообещала себе, что в ближайшее время проведет основательную чистку прошлого, пока не останется только то, что поможет жить дальше.

Забрав Пирата с улицы, Ирис вернулась в квартиру, налила псу свежей воды и насыпала корма в качестве награды за мужественную службу. Затем достала из холодильника йогурт и села на диван с листком бумаги и карандашом.

Хайку – короткие стихи, вмещающие в себя многое, – никак не хотели рождаться.

– В моей жизни нет ничего интересного, уверяю тебя, – сказал Люка, который этим пятничным вечером впервые, казалось, куда-то торопился.

– Ты уже столько обо мне знаешь! – усовестила его Ирис. – Больше, чем кто-либо другой в мире. Было бы честно, если бы ты рассказал о себе.

– Боюсь, тебя разочарует мой рассказ.

– Это, наверное, мне решать?

Люка кивнул, соглашаясь, что она права. Ирис продолжила:

– Хорошо, мне хотелось бы знать, кем ты работаешь.

– Я сейчас в отпуске.

– Отпуск? В январе?

– Скажем так, у меня давно не было времени на себя.

– Ты живешь недалеко отсюда?

– А я тут и живу. Как ты думаешь, почему ты меня все время находишь в кафе?

Ирис состроила гримасу:

– Перестань, я серьезно. Ты не хочешь мне говорить, живешь ли ты здесь, в этом районе?

– У меня был маленький ресторанчик неподалеку. «Каполини». Его уже не существует.

– «Каполини»? Что это значит?

– Это моя фамилия.

– Мне кажется, звучит знакомо… Может, я там как-то ужинала. А где он был?

– Уже не важно.

– И что случилось? Почему ты его закрыл?

– Я был нужен в другом месте.

– Почему тебе не нравится говорить о себе?

– Я же сказал: ты разочаруешься. Последнее, чего мне хочется, это разочаровать тебя.

Ирис на мгновение задумалась, прежде чем продолжить разговор.

– Мы за столом молчания?

– Не только.

– Тогда какие свойства у этого стола? – спросила Ирис, надеясь вернуться в атмосферу интимности, которая ощущалась в прошлые дни.

– Это тайный стол, – произнес Люка и вздохнул. – Я не могу рассказать, в чем его магия. Ты сама это поймешь в свое время.

– Похоже, сегодня мне ничего не узнать. Тогда что мы тут с тобой делаем? Почему сидим в этом кафе?

– Ты уже знаешь: лучшее место на свете – прямо здесь, – ответил итальянец. Казалось, он вдруг почувствовал себя неуютно. Поведение Люка скрывало что-то, чего Ирис не могла понять. И это не единственное, что ей показалось странным в кафе сегодня. Несмотря на вечер пятницы, половина столов пустовала. Мебель и даже стены как будто бы состарились со вчерашнего вечера. Как будто они перепрыгнули на несколько десятилетий назад. Даже стекла в окнах, выходивших на улицу, казались такими грязными и поцарапанными, что через них едва проникал свет.

Однозначно, происходило что-то, чего Ирис не понимала. От нее ускользало нечто важное.

Ей показалось, что хозяин кафе, седовласый фокусник, почувствовал, о чем она думает. Проходя мимо, он ласково похлопал девушку по плечу и прошептал в ухо:

– Помни: есть кое-что, что принадлежит лишь настоящему.

Эта фраза привела Ирис в еще большее замешательство, хотя она понимала все меньше и меньше. Впрочем, она решила прислушаться к совету, чтобы попытаться спасти вечер.

– Помоги мне кое в чем разобраться, – начала она, обращаясь к Люка. – Судя по тому, что я узнала за эти дни, мысли всегда направлены либо в прошлое, либо в будущее, верно?

– Верно. Думать – это значит выходить из настоящего, чтобы закинуть сети в воды прошлого или будущего. Тем не менее опыт – это всегда настоящее. Такое вот уравнение.

– Теория неплохая, но мне хотелось бы знать, что именно относится к настоящему. Есть, например?

– Сомневаюсь. Разве что вкус принадлежит настоящему, но сам акт поедания пищи – прошлому, так же как и ее приготовление. А пищеварительный процесс относится к будущему.

– Значит, чтобы жить в настоящем, нужно вызвать такие сильные эмоции, чтобы и в голову не пришло задумываться о прошлом либо о будущем.

– Как-то так. Нужно совершить нечто, что позволит остановить время и жить только настоящим.

– Надо только решить, что это может быть.

– Приверженцы мистицизма уже несколько веков думают над этим вопросом, – ответил Люка; казалось, ему было очень интересно услышать, что Ирис скажет дальше.

– Но ты же знаешь, какие мы, люди. Ищем далеко то, что лежит близко. Вероятно, это влияние волшебного стола, но я, кажется, поняла, что это может быть.

– Серьезно?

– Я знаю, магия какого вида всегда существует в настоящем.

Сказав это, Ирис притянула к себе голову Люка, и их губы встретились. Первый поцелуй мог длиться секунды или даже минуты, но они оба почувствовали, что погрузились в нескончаемое настоящее.

В субботу Ирис поднялась с кровати в полдень с намерением написать хайку и вручить Люка, как только оно будет закончено.

Полная надежды, что стихотворение закрепит их любовь, столь явно проявившуюся накануне вечером, Ирис, скромно позавтракав, уселась на кровати и принялась читать найденное руководство по обучению искусству хайку.

Альберт Либерманн, автор этого руководства, пояснял, что классические хайку состоят из трех строк, которые изображают конкретный момент времени. Обычно эта поэтическая форма обращает внимание на детали повседневной жизни поэта, и действие может происходить как на природе, так и в городской среде. Также хайку может охватить эмоцию или особое настроение.

В хайку, по мнению автора, должны быть следующие элементы:

Все это было, в общем, понятно, однако ни на шаг не приблизило Ирис к цели, особенно учитывая, что последний раз она писала стихи, когда была маленькой.

Может, она потеряла внутреннее ощущение поэзии, с которым, согласно Люка, рождаются люди?

Думая об этом, Ирис продолжила читать пособие. Как она поняла, искусство хайку направлено на достижение максимальной степени простоты. Поэт должен сделать лишь мазки, свободные от изощрений и витиеватостей.

Прежде чем придать форму своим мыслям на бумаге, Ирис заменила карандаш на перьевую ручку и прочла несколько хайку, представленных в книге. Одно из них, автора Кито, ей особенно понравилось.

Среди классических авторов ее внимание привлек Исса, который писал такие любопытные хайку, как это:

Этот образ вызвал у Ирис улыбку.

Она посмотрела на бумагу, которую освещало отважное январское солнце, и внезапно почувствовала, что вокруг много лишнего, мешающего ей писать. Она скинула пижаму и нижнее белье и осталась сидеть обнаженной на кровати.

В таком виде, скрестив ноги и взяв в союзники солнце, Ирис почувствовала себя почти готовой к рождению стихов.

Она вспомнила определение из руководства, которое поэт Башо дал этому искусству: «Хайку – это то, что происходит в данном месте и в данный момент».

Затем подумала о Люка и ощутила, как по телу пробежал ток. Люка настолько проник в ее жизнь, что она как будто чувствовала его присутствие.

Пока солнце согревало кожу Ирис, она думала о том, как бы ей выразить чувство к любимому человеку в хайку. Когда же ее перо наконец коснулось бумаги, она услышала, как участился ее пульс:

Ирис оделась в самое красивое, что нашла в шкафу, и вышла на улицу со своим скромным хайку в одном кармане и волшебными часами в другом. Как всегда в ее районе в субботу после полудня, улицы были пусты, потому что семьи в это время собирались за обеденным столом. Но и она собиралась встретиться с тем, кто был, помимо Пирата, всей ее жизнью.

Перейдя через мост, Ирис с удовольствием прочла название кафе. Двери были открыты. Подойдя ближе, она замедлила шаг, чтобы продлить радость от скорого погружения в этот спрятанный от посторонних глаз мир.

Однако, зайдя внутрь, она обнаружила, что посетителей еще не было. Только хозяин чем-то деловито занимался за стойкой. Решив подождать Люка, Ирис оглядела шесть столиков кафе. Она уже сидела за каждым из них и задумалась, куда бы сесть в этот раз.

Стоя у барной стойки, она никак не могла принять решение. Ей казалось, что неправильно выбранный стол может разрушить чары, созданные в предыдущие дни. Завороженная воспоминаниями о пережитых здесь моментах, она как будто погружалась в то нескончаемое настоящее, которое так щедро дарило кафе.

Старый фокусник, наблюдая за Ирис краем глаза, снимал с полки бутылки и отправлял их в коробки. Закончив с бутылками, он принялся за посуду и стаканы. Очнувшись от своих мечтаний, Ирис наконец осознала, что он занимается сборами, оставляя бар голым, как скорлупку без орешка.

– Простите, но… Вы закрываете кафе?

– У меня нет другого выхода.

– Но почему? Вы не можете пожаловаться на нехватку клиентов.

– Не важно, сколько клиентов. Важно, что они тут ищут.

В растерянности от услышанного, Ирис достала часы из кармана и сказала:

– Не работают. Жаль, они такие красивые…

– Они работают, просто не так, как ты думаешь, – ответил фокусник, который сейчас казался старше, чем несколько минут назад, когда упаковывал коробки.

Внезапно Ирис охватило чувство горечи. Она не могла остановить происходящее.

– Вы мне так и не сказали своего имени.

Мужчина замер, словно ему нужно было подумать, чтобы вспомнить, как его зовут.

– Дорогая моя, имя иллюзиониста не важно. Важно то, что имеет значение для публики. То, что она запомнит, то, за что будет аплодировать.

Закончив с коробками, он встретился с пытливым взглядом единственной посетительницы, которая, казалось, не собиралась двигаться с места.

Он посмотрел на нее с сочувствием и сказал:

– Не стоит ждать, он не придет.

– Почему? – спросила Ирис, внезапно испугавшись.

– Вчерашний столик был столиком прощания. Кто за ним сидел, никогда больше не встретится.

По пути домой Ирис не переставала думать о Люка, который сегодня впервые не появился в кафе. Она злилась, хотя причин для этого не было: в конце концов, он ей ничего не обещал. Впрочем, в предыдущие дни он тоже ничего не обещал, что не мешало ему каждый день сидеть и ждать ее.

Ирис тяжело было признать это, но мысль о том, что она больше не увидит Люка, казалась невыносимой.

Она бесцельно слонялась по улицам. Солнечный свет уже не радовал, как раньше, а тишина первых предзакатных часов угнетала.

Вернувшись домой, Ирис почесала радостно прыгающего вокруг нее Пирата, скинула пальто и поспешила в ванную: хотелось расслабиться под горячим душем и… поплакать.

Впервые Ирис плакала под душем в подростковом возрасте после ссоры с родителями. Потом это превратилось в привычку, которая так и осталась по жизни.

Для плача в ванной в минуты отчаяния у Ирис был выработан особый ритуал, который она выполнила и в этот раз: открыла кран, дождалась, когда вода станет теплой, забралась под струйки, закрыла глаза, вытянула руки вдоль тела…

Оставаясь в таком положении, Ирис представила, что ее боль – как река, которая убегает от нее, а потом впадает в море. Не просто в море – во все океаны мира, и обитатели морских глубин, проплывая сквозь нее, начинают чувствовать грусть. Киты, нерпы, дельфины, многочисленные стайки рыб и медуз – все они были в печали по ее вине. Она не смогла сдержать улыбки. «Если бы Люка знал, о чем я тут фантазирую, решил бы, что я сошла с ума», – подумала она и закрыла кран. Ей было чем заняться. Душ слёз и печали сделал свою работу – теперь она была готова принимать решения.

Ирис надела домашние хлопчатобумажные штаны, посмотрела в записную книжку и набрала номер агентства по недвижимости, расположенного неподалеку. Услышав голос в телефоне, отметила про себя, что контора, как ни странно, работает в субботу.

– Простите, я думала, что никого не застану, – удивленно сказала она.

– Я работаю всего пару месяцев, так что пока не могу позволить себе выходной в субботу…

В трубке повисла неловкая тишина.

– Зовите меня Анхела, – прервала молчание девушка-агент. – Чем могу вам помочь?

– Я хочу продать свою квартиру.

Ирис никогда не думала, что сказать это будет так легко. Она не отдавала себе отчета, но решение было принято задолго до этого звонка. После аварии, в которой погибли родители, она понимала, что жить в квартире, наполненной воспоминаниями, больше не сможет. Но одно дело думать, и совсем другое – звонить агенту.

Ирис вспомнила историю с колодцем, рассказанную Люка. Кажется, она тоже нашла свой лучик света в своей отчаянной ситуации. Этим лучиком стало решение о продаже квартиры. Ирис казалось, что внутри нее что-то изменилось.

– Отлично, я записываю, – сказала Анхела. – Когда вы хотите, чтобы я пришла к вам посмотреть квартиру?

– Как можно скорее. Сегодня?

– Это немного странно, но не важно. Я не против выйти из нашего скучного офиса. Через час вас устроит?

– Вполне.

Довольная разговором, Ирис решила прослушать сообщения на автоответчике. Металлический голос сообщил ей, что сообщения было два. Как она и подозревала, оба оказались от Оливера.

«Привет, Ирис. Я звонил, потому что хотел узнать, не хочешь ли ты выпить кофе, как мы договаривались. – Пауза, словно он раздумывал, что сказать дальше. – На самом деле, чем больше я размышляю о нашей встрече после стольких лет, тем более странной она мне кажется. Хотел узнать, не думаешь ли ты так же. Ладно, – он запнулся, – позвони мне. Пока».

С гримасой отвращения на лице Ирис нажала кнопку, чтобы прослушать следующее сообщение, хотя ей больше хотелось нажать на кнопку «стереть». Оливер оставил его через час после первого:

«Я подумал, может, ты предпочитаешь сходить в кино? Я буду ждать твоего звонка. До встречи».

– Ну-ну, жди, – вслух произнесла Ирис.

Она вернулась в прихожую, достала из кармана пальто листочек с хайку, скомкала его и отправила в мусорную корзину в ванной.

Ей хотелось сделать то же самое с карманными часами, но в последний момент она передумала. Стрелки часов по-прежнему показывали двенадцать, но где-то в самом сердце механизма слышалось глухое тиканье.

Ирис положила часы в карман, сунула диск в музыкальный центр, села на диван и прикрыла глаза.

Она чувствовала себя гораздо лучше.

– Ты не могла бы мне рассказать, почему хочешь продать квартиру? – спросила Анхела, делая очередную фотографию.

– Это место моего прошлого, – только и ответила Ирис.

Анхела заполнила формуляр: основные характеристики квартиры, цена, время осмотра – и пообещала привести потенциальных клиентов в ближайшие дни.

Уже уходя, она сказала:

– Вероятно, первые потенциальные покупатели придут уже в понедельник. Люди ищут квартиры в этой зоне, а таких, как твоя, немного.

– Думаешь, тяжело будет найти того, кто ее купит?

Анхела прищурила глаза.

– Нет, я так не думаю. Прошлое одних – это будущее других.

Ирис согласно кивнула. Она давно уже не чувствовала себя полной энергии, и ей это нравилось. Оказывается, она может удивить саму себя.

Ее следующим шагом станет поиск пути, который – она надеялась на это – приведет ее к Люка.

Ирис пролистала старый путеводитель по ресторанам города, надеясь отыскать заведение под названием «Каполини», но ничего похожего не нашла. Телефонная справочная тоже не смогла ей помочь. Она начала подозревать, что Люка сказал ей неправду. Но зачем? Для чего ему это было нужно? Он точно не был похож на обманщика.

Огорченная неудачей, Ирис решила прогуляться. Ей хотелось еще раз заглянуть в волшебное кафе – а вдруг случится чудо и Люка окажется там? В конце концов, как она успела понять, в этом заведении все возможно. Ее бы нисколько не удивило найти кафе в том же виде, в каком оно предстало ей в первый день – с щелкающей вывеской и хозяином, облокотившимся на барную стойку в ожидании посетителей.

Пират запрыгал от радости, увидев, что любимая хозяйка взяла его поводок. Ирис накинула пальто и вышла с питомцем на улицу.

По дороге к кафе она обращала внимание на вывески. На самом деле она искала только одну, с итальянской фамилией «Каполини». Но на ее пути ничего подобного не встретилось. Ирис так погрузилась в свои мысли, что даже не обратила внимание на железнодорожные пути, когда переходила по мосту над ними.

На улице становилось все темнее и холоднее. Когда она приблизилась к месту, где в последние дни пережила столько волшебных моментов, она не могла поверить своим глазам, думая, что ее обманывает темнота. Подойдя еще ближе, она поняла, что ничего не путает: кафе «Лучшее место на свете – прямо здесь» больше не существовало. От вывески не осталось никаких следов, а окна были заколочены картонными листами. Дверь заперта, почтовый ящик забит рекламой. Все говорило о том, что кафе было закрыто давным-давно.

«Это просто очередной фокус», – подумала растерянная Ирис, прежде чем потянуть поводок Пирата и направиться в сторону дома.

Выходные прошли без происшествий. Ирис поздно встала после беспокойной ночи. За день она едва ли съела бутерброд и просидела несколько часов перед телевизором, не вникая в то, что смотрела.

Наконец, в воскресенье, когда Ирис дремала на диване, зазвонил телефон. Это был Оливер.

– Стоит ли мне использовать прививки Пирата как предлог, чтобы выманить тебя на встречу? – спросил он так мило, что Ирис не смогла ответить ему честно. Она не стала говорить, что ей не хочется встречаться с ним и что единственный мужчина, которого она хотела бы видеть, бесследно исчез.

– Я знаю место с отличными тропическими коктейлями. Было бы замечательно, если бы ты позволила мне пригласить тебя туда.

– Я простыла, – соврала Ирис. – Лучше в другой день. Мне нужно отдохнуть.

– Мне не нравится, что ты болеешь, но это меня немного утешает. Знаешь, о чем я?

– Нет. О чем?

– О том, что ты, по крайней мере, оставляешь надежду. Я честно скажу, снова встретить тебя – это лучшее, что со мной случилось за последние годы. Это похоже на чудо. Ты спасаешь мою невыносимую жизнь!

После этих слов Ирис не могла не вспомнить Люка и то, что он сказал относительно Оливера: «В мире гораздо меньше случайностей, чем мы думаем».

С чувством вины за свою маленькую ложь Ирис спросила Оливера:

– Почему ты говоришь, что твое существование невыносимо?

– Оно так скучно, что даже рассказывать не хочется… – Оливер сделал паузу. – Тебе самой никогда не бывает муторно?

– Наверное да, бывает. Но это из-за моей нудной работы.

– Дело не в работе. Я думаю, что в какой-то момент мы все устаем и от себя, и от своей жизни, какой бы невероятной она ни была. Кто-то мне сказал однажды, что эту усталость можно излечить, представив, что мы скоро умрем. Вообразить, что от наших дней осталось чуть-чуть, и подумать, как воспользоваться оставшимся временем.

Ирис уже начал утомлять этот разговор. Но так как сказать это она не решалась, Оливер продолжал. Его голос звучал так тихо, что казалось, он стесняется того, что говорит.

– Представь, что жить тебе осталось три месяца и их можно потратить на десять самых важных для тебя вещей. Что бы ты сделала? Не хочешь подумать над этим?

Тишина в ответ прозвучала громче всяких слов.

– Прости, я зачем-то мучаю тебя метафизическими вопросами.

Ирис поняла, что Оливер обиделся.

– Ты не мучаешь. Я просто очень устала.

– Ну да, конечно. Спокойной ночи. Позвони мне, когда захочешь.

Он повесил трубку.

Ирис задумалась. Оливер казался очень уязвимым. Похоже, в глубине души он оставался тем же парнем, с которым она случайно познакомилась на лыжной базе двадцать лет назад. Под панцирем зрелого мужчины прятался неуверенный в себе застенчивый мальчишка. Это ей нравилось, хотя продолжать знакомство она не хотела.

Ирис вовсе не собиралась записывать десять «последних дел», о которых говорил Оливер. Но, посидев некоторое время, она поняла, что эта мысль не выходит у нее из головы. Что бы она сделала, если бы ей осталось жить три месяца? От чего могла бы отказаться, а от чего нет? Как-то она прочла одно высказывание в старой книжке с религиозными афоризмами: «Живи каждый день так, как будто он последний».

Взяв листок и ручку, она начала писать:

Ирис посмотрела на список. Ни одно из ее желаний не казалось несбыточным. Ей захотелось немедленно приступить к их исполнению. Но ее свалил сон.

Как Анхела и обещала, в понедельник утром она привела первого посетителя. Им оказался высоченный немец. Он и его жена, бездетная пара на пенсии, присматривали квартиру в этой зоне. Как и положено немцам, он был дотошным: хотел посмотреть все вплоть до водопроводных труб и розеток.

– Попробую его убедить, что в этом районе ничего лучше не найти, – прошептала Анхела, пока ее клиент осматривал балкон. – На что спорим, у меня получится? Мне не впервой. Я тебе говорила, что раньше работала в парикмахерской?

Ирис помотала головой.

– У меня была слава… Если клиентка приходила просто подровнять волосы, а выходила с мелированием, все знали, что она прошла через мои руки.

Ирис ей верила. От Анхелы шел такой поток позитивной энергии, что не поддаться было невозможно.

– Ты хорошо знаешь этот район? – спросила Ирис. – Меня интересует кафе «Лучшее место на свете – прямо здесь». Ты там была?

– Нет, – ответила Анхела. – А где это?

Ирис детально описала, где оно находится.

– Так это не кафе, а старый склад, – воскликнула девушка. – Он уже бог знает сколько времени стоит пустым. Хочешь его посмотреть? У меня есть ключи.

Изумленная Ирис не сомневалась ни секунды:

– Ты правда можешь мне показать?

– Конечно. Скажу шефу, что ты потенциальная арендаторша. Проблем не будет. Его многие смотрели, но никто так и не взял.

– Почему? В чем проблема?

– Подожди и сама увидишь.

Проводив гостей, Ирис накормила Пирата и отправилась в офис. Она предполагала, что там ее будет ждать скучная рабочая смена, полная упреков со стороны клиентов и, разумеется, начальства. Она не ошиблась. Шеф злился на нее с того самого дня, когда она взяла отгул и поехала в питомник. В каждом его слове чувствовалось напряжение. Слава богу, во второй половине дня он куда-то ушел.

В один из «оазисов», когда звонки на минутку прекратились, Ирис включила плеер, чтобы послушать песню, которая ей очень нравилась:

Слова звучали для нее по-новому, совсем как призыв.

Песня еще не закончилась, когда ее монитор замигал, показывая входящий вызов.

Сначала она не узнала мужской голос, зазвучавший в наушниках.

– Мне нужна информация об одной страховке…

– Прекрасно, – ответила Ирис. – Какой вид страхования вас интересует?

– А что бы вы мне посоветовали? Я мужчина, здоров и холост. Вожу машину… и, знаете, впервые за долгое время почувствовал желание жить. Все благодаря одной девушке.

– Оливер… – догадалась Ирис.

– Я должен сказать фамилию?

– Оливер, что ты творишь?

– Раз у меня не получается встретиться с тобой по-другому, я решил оформить страховку. По крайней мере, так я смогу с тобой поговорить.

– Ты с ума сошел!

– Согласен. Из-за тебя. Так какая мне нужна страховка? Я думаю, мне подойдет страхование жизни. Кстати, ты выполнила домашнее задание?

– Я не могу сейчас говорить, я на работе.

– Но это вопрос по делу! Я о страховке.

– Я переведу тебя на одного из наших агентов.

– Мне нечего сказать вашим агентам.

– Это то, что мы обычно делаем. Они дают полную информацию по страховкам.

– Я думал, ты меня проинформируешь…

– Тебе лучше прийти сюда.

– Договорились! Во сколько ты выходишь?

– В половине десятого.

– Значит, я приду в девять, ты мне все расскажешь про страховку, а затем я приглашу тебя в гавайский бар. Отговорки не принимаются.

Ирис улыбнулась, хотя Оливер не мог этого видеть. Она снова вспомнила слова песни и подумала, что пришло время написать что-нибудь стоящее на белом листе жизни. Или хотя бы попробовать.

– Хорошо. Давай только вместо гавайского бара пойдем в японский ресторан?

– Прекрасно. Я эксперт по суши и сашими. Увидимся в девять, принцесса.

Ирис улыбалась весь оставшийся день. Даже когда вернулся шеф и начал кричать на нее, что она занимала линию личными разговорами.

Оливер зарезервировал столик в «Охиро», японском ресторане, недавно открытом в центре города.

– Я подумал, что встреча в таком месте подтолкнет тебя выбраться из твоего тихого района, – сказал он в машине.

В такой час движения на дорогах почти не было, поэтому уже через пятнадцать минут они вошли в двери абсолютно нового для Ирис мира. Она никогда не была в японском ресторане, да еще таком пафосном.

Их ждал столик в углу. Меню было на японском и испанском, но Ирис даже на родном языке не поняла ни слова.

– Выбери ты, – сказала она, капитулируя.

По всему, Оливер был доволен ее предложением. Когда к ним подошла официантка в элегантном шелковом кимоно, он уверенно заказал несколько блюд, а к ним – пару бутылок японского пива.

– Начнем с супа мисо, после которого нам принесут еще три блюда, как полагается по японской традиции.

– Три блюда?

– Да, я узнал про это в Осаке, где год учился на факультете ветеринарии по программе студенческого обмена. Для японцев важны как продукты, так и способ подачи. Каждое из трех блюд нашего ужина сделано по особой технологии… – Он остановился и внимательно посмотрел на Ирис, словно взвешивая, стоит ли рассказывать дальше, а затем продолжил: – Первое блюдо подают сырым, второе полуготовым, а третье требует длительного приготовления. Для японцев это напоминание, что все в нашей жизни имеет свою ценность: простое, но важное, что можно получить быстро, и то, что требует долгой подготовки. Ужин всегда завершается чашкой зеленого чая – горького, как сама смерть.

– А каким бы был наш ужин, если бы он состоял только из одного блюда? – решилась спросить Ирис. – Что-то сырое, полуготовое или приготовленное на медленном огне?

– Тут все понятно. Наша встреча после стольких лет – это блюдо набемоно. Сочное тушеное блюдо, которое готовится в кастрюле в течение многих часов. Даже больше, чем столько: нашему набемоно понадобилось двадцать лет, чтобы приготовиться.

– А что будет после зеленого чая? – спросила Ирис, изображая наивность.

– Этого никто не знает. Главное, дождаться чая, будучи сытым. Потому что вернуться назад нельзя.

– Ты о чем?

Ирис заметила, что «японская» тема вселяет в Оливера уверенность. Даже голос его звучал тверже.

– Никто не умирает счастливым, если жизнь прошла на голодный желудок, – сказал он. – Ты ведь наверняка слышала, что есть люди, которые возвращаются, пережив клиническую смерть, потому что не успели завершить какое-то дело? Перед уходом нужно помириться с близкими и остальным миром, начиная с себя.

– То есть умереть – это уже не так важно?

– Нет, это важно. Если жизнь была наполненной, смерть естественна. Чай настаивается за время хорошего завтрака.

Через несколько секунд, прошедших в тишине, появилась официантка с подносом.

– Мне нравится сравнение жизни с завтраком! – воскликнула Ирис. – А я? Какое я блюдо?

Ей показалось, что голос Оливера чуть задрожал, как у подростка, впервые выступающего перед публикой.

– Ты как чаша, полная риса. То, без чего не обойтись. Простое и питательное. Наполняющее, но легкое. Ценное само по себе, потому что может вобрать в себя все вкусы жизни.

Ирис почувствовала, как ее щеки краснеют. Такого не случалось уже многие годы.

Официантка принесла две бутылки пива «Эбису», а вместе с ним горячие влажные салфетки. Салфетками полагалось протереть пальцы, а затем оставить их на крохотном подносике.

Ирис налила себе пиво и подняла бокал:

– Пью за то, что сбылись два желания из моего списка. Мне очень хотелось попробовать японскую еду, и вот я как раз собираюсь это сделать.

– А какой второй пункт?

– Я ушла с работы. Отчасти в этом помог мой начальник.

Оливер изобразил сочувствие, думая, что требуется именно оно.

– Ой нет, не переживай. Для меня это совершенно не важно. Более того, давно пора было сменить ее. Осталось всего восемь вещей, которые нужно успеть сделать перед… э-э-э… смертью.

– Значит, это отличная новость! Давай выпьем за нее.

После чоканья и последовавшего глотка Оливер спросил:

– Ты уже подумала, чем займешься?

– Пока буду спать, гулять с Пиратом и искать одного потерянного друга. Еще я хочу продать родительскую квартиру и переехать в жилье, где прошлое не будет смотреть на меня из всех углов. Может, с видом на море. Это одно из моих желаний.

– Ого. Похоже, в твоей жизни грядут большие перемены. Надеюсь, я стану их частью.

Ирис смущенно опустила взгляд.

Оливер указал на этикетку пива, которым они снова собирались чокнуться.

– Это пиво принесет тебе удачу. Видишь, как оно называется?

Ирис повела плечами в знак того, что название «Эбису» ей ни о чем не говорит.

– Эбису – один из семи японских богов удачи. Теперь он возьмется на исполнение оставшихся восьми пунктов твоего списка.

«Хорошо бы», – подумала Ирис, делая большой глоток пива, которое должно было принести ей удачу.

Начался первый день без спешки и обязательств. В какой-то момент Пират уселся перед Ирис и уставился взглядом, в котором читался вопрос. Казалось, пес хотел спросить, откуда это длительное безделье и не пора ли уже выйти на улицу, как в любое другое утро?

Наполненная чувством безмятежности, Ирис налила себе зеленого чаю и спокойно выпила его на кухне. Затем приняла душ, надела удобную одежду – ничего общего с офисным костюмом, который она носила на работу, – и стала искать собачий поводок.

Накинув пальто, Ирис сунула руку в карман и нащупала сломанные часы. Приблизила часы к уху: внутри по-прежнему слышалось далекое тиканье. «Наверное, нужно отнести в ремонт», – подумала она, открывая дверь.

Прогулка получилась длиннее обычного. Поскольку в этот час людей в парке почти не было, Ирис спустила Пирата с поводка, чтобы он обнюхал кусты в свое удовольствие. Кутаясь в пальто, она присела на скамейку, наслаждаясь ясным морозным утром.

Выгуляв собаку, Ирис вместе с Пиратом дошла до ближайшей часовой мастерской.

– Они как будто и работают, и не работают, – объяснила она похожему на филина мужчине за стеклянной перегородкой, протягивая ему часы.

Мастер с большой осторожностью взял хронометр в руки, такой антиквариат не часто попадал в мастерскую.

– Они падали?

– Не знаю. Когда мне их подарили, они уже были в таком состоянии.

Мужчина рассмотрел циферблат через небольшое увеличительное стекло, послушал тиканье, доносившееся изнутри, и поискал, как открыть крышку.

– Секунду, мне нужно посмотреть их там, – сказал он, указывая вглубь помещения.

Ирис осталась одна, только многочисленные часы тикали со всех сторон.

Через пару минут перед ней снова возник мастер. На его лице было написано замешательство.

– Я ничего не могу сделать. Детали от них больше не производятся.

– Значит, часы нельзя починить?

– Даже если б такая возможность была, делать это не стоило бы.

– Почему?

– Потому что ваш друг хотел подарить вам кусочек другого мира. Того, которого уже нет, но который все еще можно почувствовать, – он приблизил часы к уху Ирис, чтобы она могла услышать «другой мир», запрятанный глубоко внутри.

– Но какой смысл дарить часы, которые не идут?

– Видимо, объяснение стоит поискать. Смотрите, – мужчина развернул маленькую бумажку, – я нашел это внутри циферблата.

На листочке было написано:

– Что это значит? – спросила ошеломленная Ирис.

– Понятия не имею. Единственное, что мне понятно, что ваш друг хотел вам подарить нечто большее, чем просто часы.

Ключ проскрипел в замочной скважине. Было похоже, что дверь давно не открывали. Наконец она поддалась, показывая темное и негостеприимное нутро. Ничего общего с кафе, где Ирис познакомилась с Люка.

– Вот это место, – сказала Анхела. – Как видишь, ничего похожего на кафе, о котором ты говоришь.

Пол так плотно покрывала пыль, что шагов было почти не слышно. Внутри было холодно и сыро, полумрак придавал посещению загадочности. Скудного света, который пробивался с улицы, едва хватало на освещение небольшого пространства возле окна. В глубине же клубилась кромешная темнота.

– Удивлена? – спросила Анхела.

– Еще как.

Ирис пыталась понять, как целое кафе, и довольно уютное, могло настолько преобразиться за короткий отрезок времени.

Тишину взорвала трель мобильного телефона Анхелы. Ирис, глаза которой немного привыкли к мраку, стала бродить по помещению, как сомнамбула, пока ее спутница отвечала на звонок.

– Подожди секунду, тут плохо со связью, – сказала Анхела кому-то и жестом показала Ирис, что выйдет на улицу.

Ирис кивнула и продолжила шагать по пыльному полу. Любопытство и некоторая растерянность толкали ее проверить, что кроется в глубине. Чем дальше она заходила, тем больше рассеивалась темнота. Наконец она смогла различить большой стеллаж, на котором стояли коробки разных цветов и размеров. Они тоже были покрыты толстым слоем пыли.

«Да, это действительно склад», – подумала Ирис, рассматривая коробки. Самые большие из них были размером со шкаф. Самые маленькие – как обувные коробки или даже конфетные. На каждой коробке висела этикетка с именем, написанная от руки.

«Вероятно, это посылки, которые почему-то не дошли до получателей», – решила Ирис, старательно избегая мыслей о том, как странно все это выглядит.

Что лежит в этих коробках? Кто эти люди, чьи имена указаны на этикетках? Почему помещение не может найти новых хозяев?

Вдруг из глубины донеслись звуки мягкой музыки. Ирис остановилась, затаив дыхание, чтобы послушать. Под тихие аккорды мелодичный голос пел нечто, имеющее отношение к ней:

Она тоже себя спрашивала, куда собирается, что все это значит и что она собирается найти в конце пути.

– Я ушел с работы пораньше. У меня для тебя сюрприз, – голос Оливера звучал радостно и немного нетерпеливо.

– Это срочно? У меня были другие планы, – сказала Ирис в телефонную трубку.

Уверенность Оливера сбила ее с толку. Она не ожидала, что он будет настаивать, по крайне мере, не с такой энергией. Похоже, его стеснительность в общении с ней быстро сходит на нет.

– Прямо сейчас! Ни я, ни сюрприз не можем ждать.

Через двадцать минут Оливер за ней заехал.

Его заразительный оптимизм заставил забыть о тревожном ощущении, которое осталось в душе после визита на странный склад и встречи с фокусником. Ирис неким образом начала чувствовать, что все события последних дней принадлежали тому времени в ее жизни, которое постепенно уходило в прошлое. Оливер же, напротив, был «мостиком» в будущее.

Он не мог скрыть радости от встречи с Ирис, но и озабоченности тоже.

– Ты такая бледная. Что-то случилось?

– Нет, ничего страшного. Просто встретилась с одним старым знакомым при очень странных обстоятельствах.

– Понимаю. К тебе приходил призрак?

– У меня ощущение, что вокруг меня только они и водятся.

Сказав это, она подумала о Люка. И вдруг осознала, что все еще не отказалась от мысли о том, чтобы найти его.

– Это нормально, – прокомментировал Оливер. – Мы все живем в окружении наших фантазмов. Главное, наладить с ними отношения.

Остаток пути прошел в задумчивом молчании.

Машина Оливера выехала на широкую улицу недавно отстроенного района.

– Мы приехали, – сказал он, припарковавшись перед новым зданием.

Ирис вышла из машины и пошла за своим приятелем, который уже подходил к подъезду со стеклянной дверью. Открыв дверь своим ключом, Оливер повел Ирис к лифту. Зеркало на стене подъезда отразило две очень разные эмоции: почти детскую радость на мужском лице и тревожную озадаченность на женском.

Стеклянные двери лифта открылись на верхнем этаже. Оливер подвел Ирис к одной из четырех дверей, повернул ключ в замочной скважине и с театральным поклоном, не переставая улыбаться, произнес:

– Пожалуйте, сеньорита.

Ирис вошла в пустую квартиру, где еще никто не жил. Батареи были покрыты полиэтиленом. Она с любопытством обошла комнаты, кухню, ванную и задержалась в просторном зале с высокими окнами.

– А сейчас – самое главное, – объявил Оливер, поднимая жалюзи.

Они вышли на лоджию. С высоты девятого этажа мир внизу казался миниатюрным. Глаза яркими бликами слепило море. Несмотря на то что день был пасмурным, Ирис удивилась почти сверхъестественной красоте увиденного. Она сразу же представила себя сидящей на этой лоджии ночью и упоенно смотрящей на линию горизонта.

– Похоже на квартиру твоей мечты? – спросил Оливер, беря руки Ирис в свои.

– Эта квартира должна стоить огромных денег, – пролепетала Ирис, – а я без работы.

– Хозяин мой друг. Он готов сдать ее за вполне разумную цену.

Голос Оливера дрожал. Он не мог совладать с эмоциями.

Ирис подумала, что будущее никогда еще не казалось ей таким осязаемым, как в этот момент. И она его совсем не боялась.

– Я не знаю… Мне нужно подумать, – все-таки сказала она.

– Конечно, принцесса. Такое решение нельзя принимать в спешке.

Ирис улыбнулась. Созерцание необъятного моря внушало ей невероятное спокойствие. Не отрывая взгляда от синей поверхности, она прошептала:

– Мне кажется, что вся моя жизнь – это борьба прошлого и будущего.

А про себя добавила то, что однажды сказал ей Люка:

«Есть то, что случается только в настоящем».

Тихий мелодичный голос Оливера прозвучал, подтверждая ее слова:

– Ты права, мы все так живем: в путанице, из которой, на первый взгляд, не так просто выбраться.

После осмотра квартиры Оливер настойчиво пригласил Ирис на обед. Они пошли в итальянский ресторан. Но Ирис едва притронулась к еде. Не потому, что спутник не старался ее порадовать, а потому, что ее собственные мысли не давали ни минуты покоя. Ирис не оставляла надежды найти Люка, но уже начинала думать, что это просто блажь. С другой стороны, ей все больше нравилось проводить время в компании Оливера, который демонстрировал такую деликатность и терпение, каких она никогда прежде не видела в мужчинах.

Пару часов спустя Оливер отвез Ирис домой. Улыбнувшись на прощание, он спросил с пониманием в голосе:

– Я бы хотел позвать тебя на свидание сегодня вечером, но что-то мне подсказывает, что лучше выбрать другой день, я прав?

Ирис выдавила улыбку.

– Я устала, и мне нужно подумать.

– Не торопись, но помни, что я жду тебя в твоем будущем, так же как и море.

Дома Пират встретил Ирис обычной радостью и энтузиазмом по поводу предстоящей прогулки. Однако Ирис сначала прошла в комнату, чтобы прослушать сообщения на автоответчике. Хоть она и запретила себе думать об этом, она по-прежнему ждала, что Люка подаст признаки жизни.

Сообщение на автоответчике было всего одно, от Анхелы. По голосу было похоже, что девушка либо была простужена, либо плакала. Ирис поняла, что второе.

– Прости за звонок, я просто не знаю, с кем поговорить. Мне кажется, что ты хорошо читаешь эмоции и понимаешь людей. В общем, прости, что забиваю твой автоответчик. Я не знала, кому сказать, что меня выгнали с работы и что я чувствую себя ужасно разбитой. Не только из-за работы, но я не хотела бы рассказывать это бездушному автомату.

Не медля ни секунды, Ирис набрала номер Анхелы.

– Я тоже без работы, – сказала она, – и я тебя уверяю, что в этом тоже есть свои преимущества. Например, как давно ты спала днем в январский понедельник?

– Наверное, никогда, – созналась Анхела. – И еще я никогда не веселилась до утра в среду. Это второе преимущество, правда?

– Пожалуй, да.

– У тебя есть планы на вечер?

Этот вопрос застал Ирис врасплох, но она не хотела искать отговорку, как сделала с Оливером.

– Нет, кроме того, чтобы найти смысл в том, что со мной сейчас происходит.

– Ну, значит, можем заняться этим вместе. Я буду искать смысл в твоей жизни, а ты в моей. Что скажешь?

– Думаю, мы договорились, – ответила Ирис.

– Отлично, тогда в девять у твоего подъезда?

– Прекрасно. Слушай…

– Да?

– Не знаю, имеет ли это отношение к твоему имени, но ты стала моим ангелом. Ты знаешь, кто такой ангел?

Ирис не успела продолжить, как Анхела опередила ее с ответом:

– Ангел – это тот, кто спасает от падения, научив летать. До встречи!

Пират смотрел на хозяйку с нетерпением в глазах. Он думал, что им давно уже пора отправиться на длинную прогулку.

Выгуливая собаку, Ирис намеренно пошла к мосту, под которым проходили поезда. На секунду она задержалась, чтобы посмотреть вниз, вспоминая, как стояла там… С того ужасного воскресенья прошло не так много времени, и тем не менее Ирис чувствовала себя совсем иначе, практически другим человеком.

Пират сердито гавкнул и со всей силы потянул поводок.

«Ангел – это тот, кто спасает от падения, научив летать, – вспомнила Ирис и сразу подумала: – Кажется, вокруг меня полно ангелов».

Затем она развернулась и зашагала в сторону дома. Она была готова провести вечер в компании с подругой.

Пока они бесцельно бродили (Ирис на минутку заскочила домой, чтобы оставить Пирата), Анхела рассказывала о последних и в то же время самых драматичных событиях в ее жизни:

– Я всегда была отчаянным романтиком, и я совершенно не способна контролировать чувства. Проработав в агентстве всего месяц, я успела влюбиться в своего босса. Просто кошмар! Он сразу начал делать намеки и бросать в мою сторону многозначительные взгляды, а еще он искал возможность встретиться со мной наедине при любом удобном случае. На самом деле агентство по недвижимости в этом смысле уникальное место: пустые квартиры есть по всему городу. Как-то субботним утром он позвал меня в один красивый дом на окраине якобы для того, чтобы оценить его реальную стоимость. Когда мы уже были там, он сказал, что сходит по мне с ума и не может больше держать это в себе. У меня пол ушел из-под ног, я упала в его объятия, как последняя идиотка!

Девушки вышли на узкую улочку, освещенную лишь парой желтых фонарей. Анхела с горечью в голосе продолжала свою исповедь:

– Мне, конечно, и в голову не пришло, что он меня обманывает. Или что он женат. Ведь он казался таким искренним, таким романтичным… Все это было так неожиданно! В моей жизни никогда не было настолько всепоглощающего чувства. Даже не думала, что это может быть одновременно так ужасно и так здорово. Чувство застало меня врасплох… Я прожила наши отношения на полную и не жалею об этом. Наши свидания могли случиться в любое время, и столько знаков внимания с его стороны!

Она вздохнула.

– Финал стал неожиданным. И разрушительным. Думаю, дело в нашем последнем свидании, на котором у меня вырвалось, что я буду любить его всю свою жизнь и что я хотела бы построить с ним будущее. Есть мужчины, которые не могут спрягать глаголы в будущем времени. Я уверена, что это его испугало. Конечно, все понятно: он женат, хотя мы никогда об этом не говорили. И у него двое детей. Они его будущее, хочет он этого или нет!

Снова вздох.

– Вскоре после того свидания, в один не лучший для меня день, он пришел в офис другим человеком. Внешне такой же обаятельный и такой же красивый, но по отношению ко мне холодный как лед. Он стал обращаться со мной как с обычной подчиненной, и это после всего случившегося между нами! В течение двух недель я пыталась научиться с этим жить, и сначала мне даже казалось, что у меня неплохо получается. Он попросил не преследовать его и не устраивать сцен. В конце концов, мы же взрослые и никто никому ничего не обещал. Я сама виновата, что не понимала этого раньше.

Но сегодня днем у меня не выдержали нервы. Я увидела, как он перешучивается с новой коллегой, и не смогла этого вынести. Я влетела в его кабинет и сделала именно то, что обещала себе не делать: устроила ему замечательный спектакль со слезами и истерикой. Думаю, он чувствовал себя очень неудобно, в том числе потому, что ему пришлось сказать, что он изменил свои планы по поводу продолжения моей работы в агентстве. Тем более что за три месяца я так и не продала ни одной квартиры. И самое ужасное, он прав. Работа меня совсем не заботила, меня интересовал только он. Так что я получила увольнение и расчет, а на прощание он похлопал меня по плечу и сказал: «Уверен, что ты найдешь работу, которая будет для тебя интереснее, чем эта. Я желаю тебе всей удачи мира».

Анхела замолчала – она еле держалась, чтобы не разрыдаться, – а потом добавила:

– Он точно никогда не встречал таких идиоток.

Ирис остановилась и обняла Анхелу. Просто почувствовала, что подруге это нужно. Получив такую поддержку, девушка нашла в себе силы улыбнуться, ей стало лучше, комок от горла отступил.

На улице становилось все холоднее. Впереди был небольшой бар, привлекавший внимание светом, льющимся из окон. Видно было, что внутри много людей, и, кажется, они что-то празднуют.

– Зайдем посмотрим? – предложила Анхела.

Недолго думая, девушки зашли внутрь и сразу поняли, что правильно сделали. В баре играла живая музыка. Группа из пианиста, гитариста и двух певцов – мужчины и женщины – выступала на небольшой сцене в глубине зала. Подруги прошли между столиками, высматривая, куда бы сесть, и в конце концов заняли места у барной стойки. Анхела заказала два пива.

Ирис прикрыла глаза. Она очень любила именно так – с закрытыми глазами – прочувствовать живую музыку. Та словно уносила ее куда-то далеко. Она вслушалась в слова песни. Опять попадание:

Музыканты играли и пели еще целый час. Девушки пили пиво, танцевали и даже отважились спеть пару известных песен по предложению клавишника.

На улице поливал ледяной дождь, и после того как музыканты ушли, Ирис и Анхела решили посидеть еще немного. Народу стало меньше, и они пересели за один из столиков недалеко от сцены.

– Вот интересно, – сказала Ирис. – Я раньше очень редко ходила в кафе или бары, но в последнее время самые важные и интересные вещи в моей жизни случаются именно в них.

Анхела слушала ее, отпивая пиво маленькими глотками прямо из горлышка бутылки.

– Сейчас я нахожусь в фазе перемен, – продолжила Ирис. – И знаешь, мне страшно упустить какую-нибудь возможность из-за моих дурацких и совершенно абсурдных страхов. Жизнь меня пугает, но существовать как раньше я больше не могу. Проблема в том, что я не знаю, как избавиться от болезненных воспоминаний, которые засели в моей памяти. Мне кажется, я превращаюсь в одну из этих мрачных теток за тридцать. Ну уж нет…

Они проговорили до самого закрытия, и, когда уже собрались уходить, администратор принес им две чашки кофе и подносик с печеньями в серебристой обертке.

– Это печенье с посланиями, – сказал он. – Читайте внимательно.

Игра показалась подругам забавной. Каждая развернула свое печенье и прочла написанное на вложенном листочке.

– По-моему, мое послание предназначается тебе, – сказала Ирис.

– Я подумала то же самое, – ответила Анхела, читая вслух фразу, которую Ирис уже однажды слышала: – «Жизнь становится понятней, когда смотришь на прошлое, но жить можно, только глядя в будущее». Вот тебе и ответ. В печеньке!

– А у меня подсказка как раз для тебя, – сказала Ирис: – «Не плачь, потому что это закончилось. Улыбнись, потому что это было».

– Мы обменялись судьбами, – засмеялась Анхела.

– Я на твоем месте ни за что бы не променяла свою жизнь на мою. Поверь: ничего хорошего, – предупредила Ирис.

– Я о своей такого же мнения!

Девушки одновременно расхохотались. На них явно действовал выпитый алкоголь, и они это знали, но все равно заливались смехом и никак не могли остановиться.

Администратор призвал их к порядку, но это не помогло. Все равно что просить двух подростков успокоиться, когда они хохочут, – эффект получается ровно противоположный.

– Ну хватит, девушки, уймитесь. Мы закрываемся через несколько минут. Кстати, пошел снег, если вы не заметили.

Из колонок бара зазвучала песня, которую ни Ирис ни Анхела не могли услышать в их состоянии:

– Вчера был волшебный вечер, – сказала Ирис Оливеру по телефону, как только он ей позвонил.

– Ты про снег?

– В том числе. Мне кажется, ангелы заняли все важные позиции и учили людей летать, чтобы их желания стали явью. Знаешь, есть те, кто в это верит.

– Я никогда не слышал, чтобы в твоем голосе звучало столько счастья. Это здорово, потому что я как раз собирался пригласить тебя на прогулку. Хочешь? В конце концов, нам всегда везло в снежную погоду. Я, конечно, обещал не настаивать, но не каждый день случается такой снегопад.

– Полностью согласна, но сегодня утром я не могу, у меня есть срочное дело.

Ирис почувствовала, что ее ответ разочаровал настойчивого Оливера, поэтому поспешила добавить:

– Но мы могли бы пообедать в каком-нибудь уютном месте, полном сталактитов.

Ее слова возымели нужный эффект. Оливер коротко рассмеялся, словно человек, не привыкший к каким-либо предложениям. Его голос звучал восторженно, когда он прощался с Ирис до обеда.

Несмотря на то что настроение Ирис было гораздо лучше, чем раньше, – последние дни были полны приятных происшествий, – она все еще собиралась навестить лавку «Кентавр». К тому же она чувствовала, что не может больше откладывать визит, словно то, что там должно было случиться, многое изменит. (Она даже не догадывалась, насколько близка была к истине.)

Ирис тепло оделась, обула сапоги на прорезиненной подошве, не забыла намотать шарф и натянуть перчатки, прежде чем выйди из дома на холодную улицу, засыпанную снегом. Город был красив и не похож на себя. Он словно нарядился по какому-то очень особенному поводу. Хотелось пройтись, чтобы насладиться ощущением праздника из-за выпавшего снега. Улица, которую она искала, находилась совсем не близко, но Ирис даже радовалась этому. Тем не менее она поймала себя на мысли, что идти в такой холодный день в лавку мороженого еще более странно, чем идти по средиземноморскому городу, засыпанному снегом.

«Кентавр» располагался в узеньком переулке, закрытом для транспорта. Деревянная вывеска с большими красными буквами издалека бросилась в глаза. Жалюзи были приспущены, но внутри горел свет. Ирис подошла к металлической двери и три раза стукнула в нее молоточком, висящим на цепочке. Удары прозвучали, как гонг, оповещающий о начале или окончании чего-либо.

За дверью послышались быстрые шаги. Мгновение спустя электрический механизм пришел в действие, поднял ламель, и перед Ирис появилась крупная краснощекая женщина.

– Чем я могу вам помочь? У нас закрыто.

– Я ищу хозяина.

– Я хозяйка, меня зовут Паула.

– Очень приятно, я Ирис.

Они пожали друг другу руки. Женщина, прищурившись, оглядела Ирис, будто хотела как следует изучить девушку, прежде чем начать ей доверять. Затем она отступила назад, приглашая Ирис войти.

– Проходи, не стой на улице, холодно.

Ирис вошла, отряхнула сапоги от снега и сняла пальто. Женщина снова опустила ламель и прошла вглубь зала за барную стойку.

Лавка на самом деле была просторным кафе со стенами веселых оттенков. На прилавке выстроились в линию стаканчики с разноцветным мороженым, а на полках лежало печенье, конфеты и шоколадки всех форм и размеров. Всё в магазинчике прямо-таки сияло новизной. Около кассы в прозрачной банке лежали десятки сердечек из белого шоколада, точно таких же, как то, что привело Ирис сюда.

– Мы собирались открыться сегодня, но в такую погоду, думаю, это не лучшая мысль, – сказала Паула.

– Тут очень красиво, – сказала Ирис, оглядывая помещение и спрашивая себя, что она тут делает.

– Рада, что тебе нравится, потому что ты только что стала нашей первой клиенткой. Что хочешь выпить? За счет заведения.

– Ну что вы, я не хочу вас беспокоить.

Паула улыбнулась и покачала головой.

– Ты никого не беспокоишь, поверь. Ладно, давай говори, чего тебе хочется? Подозреваю, что не мороженого. Может, кофе? Или горячего шоколада? В такой холод это лучший вариант, по моему мнению.

Ирис не смогла отказаться. Готовя напиток, Паула стала расспрашивать, как посетительница их отыскала.

– Можно сказать, по рекомендации кое-кого, кто меня очень хорошо знает. Он подарил мне это. – Ирис достала шоколадное сердечко, которое нашла в коробке на складе.

– Ничего себе. Это, должно быть, хороший друг. Наверняка я его знаю. За время ремонта тут побывало не так уж много людей.

Ирис как раз собиралась спросить про посетителей, когда Паула воскликнула:

– Ты не представляешь, что тут творилось. Пожар все превратил в пепел.

– Пожар? – удивилась Ирис.

– Ну конечно, а ты не знала? Про него писали в газетах! Когда я увидела это место в первый раз, тут было черным-черно. Правда, благодаря этому я и смогла за него расплатиться. Мне его сдали с условием, что мы скоро откроемся. Но я тебя уверяю, превратить нашу лавку в то, что ты сейчас видишь, было нелегко.

Ирис еще раз огляделась по сторонам, в изумлении отмечая, что от пожара, о котором говорила Паула, не осталось ни следа.

– Иди сюда, я покажу тебе то немногое, что напоминает о катастрофе. То, что мы тут увидели.

Паула пригласила Ирис пройти в помещение за прилавком. Там находилась печь со стеной, выжженной вокруг дверцы. Рядом стоял огромный пластмассовый сосуд, полный разбитых тарелок.

– Это все, что осталось от лучшего, по словам клиентов, итальянского ресторана района. Его тут очень любили. Надеюсь, меня не возненавидят только за то, что я открылась на этом месте.

Ирис попыталась собрать осколки. Получилась тарелка с двумя полосками – зеленой и красной, как цвета итальянского флага. А ровно посередине было написано нечто, от чего Ирис бросило в дрожь:

С колотящимся в груди сердцем она спросила Паулу:

– А вы знаете, где бывший хозяин ресторана?

– Я не уверена… Арендодатель не стал со мной об этом говорить, он как будто боялся моей реакции. Но я слышала, что хозяин пострадал при пожаре. Он был тут в ту ночь. Мне очень жаль.

Ирис вернулась к столу, где стояла чашка шоколада, быстро взяла свою сумку и сообщила Пауле:

– Мне нужно идти.

– Надеюсь, что ты вернешься, когда снег перестанет, – попрощалась с ней Паула.

Ирис почти не слышала сказанного. Ей вдруг захотелось плакать. Она пробормотала слова прощания и благодарности и пошла в сторону дома как сомнамбула.

На середине пути она поняла, что сердце из белого шоколада осталось в лавке, но ей было все равно. Наоборот, ей показалось, что так правильнее. В конце концов, не в каждом месте можно оставить сердце. Даже шоколадное.

«Только старые газеты и отправленные письма содержат в себе истинное прошлое».

Ирис читала инструкцию в ожидании сотрудника газетного архива, мужчины в белой рубашке и очках в черной оправе, который должен был принести издания, которые она запросила.

Помещение пахло бумагой и пылью. Папки со старыми газетами, еще с прошлого века, стояли на полках в зале. Относительно свежие хранились на складе, куда и пошел сотрудник архива.

– Вы точно не хотите поискать информацию в Интернете? – спросил он, выкладывая перед Ирис две толстые подшивки.

– Точно, – кивнула она.

– Я буду в соседнем зале. Если я вам понадоблюсь, просто нажмите на звонок, – сказал мужчина и исчез за высокими деревянными дверями.

Ирис осталась одна в полной тишине.

«Ладно, поехали», – подумала она, открывая первую папку и приступая к чтению новостей полугодовой давности.

Искать было нетрудно: газетчики выделяли местные новости цветом. Ирис быстро пролистала несколько номеров, пока не нашла, что искала:

Вчера ночью пожар, вызванный несчастным случаем, разрушил пиццерию «Каполини». Огонь занялся практически сразу после того, как хозяин заведения закрыл дверцы одной из двух печей, в которых готовили пиццы, столь полюбившиеся посетителям. Пламя быстро распространилось по всей кухне, стены которой были покрыты деревянными панелями. Пожарная бригада приехала полчаса спустя после начала пожара, когда ничего уже нельзя было спасти.

Сначала считалось, что жертв нет, потому что заведение было закрыто. Позже стало известно, что хозяин ресторана итальянец Люка Каполини получил серьезные ожоги. Его перевезли в больницу Оспиталь дель Мар, где он до сих пор находится в тяжелом состоянии. Все указывает на то, что он был внутри, когда начался пожар.

В газете была фотография ресторанчика до пожара. Над дверью, украшенной итальянским флагом, название – фамилия Люка. Такие рестораны ассоциируются с хорошей кухней и приятной компанией.

Ирис дочитала статью до конца едва дыша. Она чувствовала себя потерянной и ничего не понимала. Как так получилось, что Люка ничего ей не рассказал? Он даже не упомянул про пожар. И что за мрачное совпадение: Люка с ожогами отправили в тот же госпиталь, что и ее родителей после аварии?

После этой мысли Ирис посмотрела, в какой день все случилось: восьмого ноября.

Она не смогла сдержаться и разрыдалась как ребенок. Потом, не задвинув стул и даже не закрыв газетную подшивку, бросилась вон из архива.

Выскочив на улицу, Ирис поймала такси и попросила водителя отвезти ее в Оспиталь дель Мар.

«Это просто совпадение, не нужно себя накручивать», – твердила себе она, уставившись в окно на проезжающие мимо машины.

Тот факт, что пожар в ресторане Люка случился ровно в тот день и почти в тот же час, что и авария, унесшая жизни родителей, вызывал в Ирис тревогу и необъяснимую мучительную тоску.

Когда очертания больницы стали различимы, Ирис вспомнила слова инструкции.

«А не пришло ли время отпустить прошлое?» – подумала она.

Мы никогда не сможем смеяться там, где с нами случилось несчастье. Оспиталь дель Мар был для Ирис именно таким местом. Ей казалось, что только вчера было то роковое утро, когда она получила самую ужасную новость в своей жизни.

– Здравствуйте. Я звоню вам из больницы Оспиталь дель Мар. Ваши родители попали в аварию и час назад были доставлены к нам.

Выдернутая из дремоты в душащий страх, она задала пугающий возможным ответом вопрос:

– Они в порядке?

– Давайте лучше поговорим об этом в больнице.

Это была самая тревожная дорога в ее жизни. Ирис мучили неизвестность и плохое предчувствие. На нее нахлынули ощущения пустоты и абсолютной невозвратной утраты. Внутренний голос в ее голове не уставал повторять: «Я не успею, я не успею доехать».

В тот момент она не знала, что эти чувства еще не скоро ее покинут. Встретившись с врачом, работавшим в ночную смену, она получила подтверждение самому страшному из подозрений. Она больше никогда не увидит своих родителей. Они скончались сразу после того, как были доставлены в больницу. Оба. Они ушли вместе, как делали все в жизни.

Воспоминания стиснули горло Ирис, как только она снова переступила порог больницы.

У стойки информации она увидела мрачную медсестру и спросила ее, куда кладут людей с ожогами.

– Вы к родственнику?

– Да, – соврала Ирис.

– Обратитесь к сестре в конце коридора, – указала женщина направо.

Вторая дама была не более приятная, чем первая: пожилая женщина с темными мешками под глазами и в зеленой униформе.

– Как зовут пациента, которого вы хотите найти? – строго спросила она.

– Люка Каполини, – ответила Ирис. – Я уверена, что он уже выписался из больницы.

В этом она нисколько не сомневалась, ведь с Люка они познакомились через два месяца после аварии и пожара, о котором писала газета. Наверняка ожоги были не страшными, и скорее всего его положили в больницу из-за отравления угарным газом. Ирис не видела никаких следов ни на лице, ни на руках итальянца. Она приехала в больницу лишь потому, что это был единственный след, который мог привести к Люка.

Женщина постучала по клавиатуре и посмотрела в экран, прищурив глаза:

– Вы уверены, что это именно Люка Каполини? – спросила она.

– Нет такого?

Медсестра взглянула на Ирис поверх очков.

– Подождите минутку, – сказала она и в следующий момент скрылась за дверью кабинета.

Ирис осталась наедине со своей тревогой. Ее тянуло посмотреть, что было написано на экране, но гордость не позволяла ей этого сделать.

Медсестра не заставила себя долго ждать. Она вышла из кабинета и позвала Ирис:

– Пройдите со мной, пожалуйста.

Ирис послушно пошла за ней по бесконечно длинному коридору в зал ожидания с белыми стенами, вдоль которых теснились такие же белые кресла.

– Подождите немного, сейчас придет врач, – сказала сестра, перед тем как снова исчезнуть.

Ирис села в кресло, растерянная и полная тревоги. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Чего она ждет в этом временном пристанище Люка? Может, он его покинул, никого не предупредив? Что бы она сделала, если бы его встретила? Призналась бы ему в своих чувствах? Она покачала головой: «Я не могу слушаться только своих эмоций, мне нужно научиться контролировать себя».

Пока Ирис размышляла, рассеянно уставившись на дверь, за ней показалась фигура в белом. Мужчина был строен и хорошо сложен и привлекал внимание роскошной седой шевелюрой. На нем был белый халат, из-под которого выглядывала знакомая Ирис потертая одежда. Это был тот самый фокусник, она была уверена. Но когда Ирис выскочила в коридор, чтобы разглядеть его, мужчина уже исчез, как мираж.

«Не схожу ли я с ума?» – спросила она себя, и в этот же момент в зале ожидания появился врач.

– Вы Ирис? Мне сказали, что вы спрашивали про сеньора Каполини. Вы родственники?

– Нет. Мы друзья.

– Ясно. Присядьте, пожалуйста. Кажется, есть что-то, чего вы не знаете.

Врач, бритый мужчина средних лет с ярко-голубыми глазами, был приветлив и излучал такую теплоту, что Ирис почувствовала себя немного спокойнее.

– Должен сказать, что я немного растерян, – сказал доктор. – Дело в том, что, пока сеньор Каполини находился здесь, никто к нему не приходил. Я думал, у него совсем нет близких людей, и это было очень печально. Никто не заслуживает того, чтобы остаться одному в самые тяжелые моменты жизни, вы не находите?

– Да, конечно, – кивнула Ирис.

– Так что я принимаю ваш визит за благо. Пусть уже ничего нельзя поделать, но я рад узнать, что кто-то по нему скучает.

– Ничего нельзя поделать? – спросила Ирис, ничего не понимая.

– Это самое печальное, что я должен вам рассказать.

Врач встретился с ней взглядом и положил свою руку поверх ее. Казалось, он не привык сообщать плохие новости. Или к этому просто невозможно было привыкнуть.

– Сеньор Каполини умер две недели назад.

Ирис замотала головой.

– Но… этого не может быть. Две недели? Этого точно не может быть.

Врач продолжил:

– Его тело сдалось, хотя, когда его доставили к нам, надежд уже было мало. Немногие переживают долгосрочную кому. Даже такие молодые люди, как он.

Глаза Ирис наполнились слезами:

– В какой день он умер?

– Это был вечер воскресенья. Первое воскресенье после Рождества.

Ирис отлично помнила тот день. Он положил начало переменам в ее жизни. День, когда она познакомилась с Люка в «Лучшем месте на свете – прямо здесь». Когда ангел спас ее от прыжка под поезд. Она прекрасно помнила время, когда это случилось.

– Дайте угадать, – попросила Ирис с дрожью в голосе. – Он умер в пять вчера?

– Именно. Я сам подписал свидетельство о смерти.

Ирис почувствовала необходимость поскорее выйти из зала. Она распрощалась с врачом так быстро, как только позволяли приличия, едва выдавив из себя вежливое «спасибо за все». Ей хотелось вдохнуть свежего воздуха, и она едва расслышала фразу, сказанную вслед:

– Тот, по кому плачут, уже не так одинок.

Ирис пошла по коридору, чувствуя себя, как в тумане. Сердце бешено билось в груди, слезы застилали глаза. Закружилась голова. Нужно было сесть. Справа она увидела вход в уборные и, не думая, толкнула дверь в одну из них.

В помещении царил приятный полумрак. Ирис подошла к раковине, открыла кран и плеснула себе в лицо холодной воды.

Она не поднимала взгляд, потому что не хотела увидеть в зеркале собственное отражение. Сев на стул, стоявший в углу, закрыла глаза и глубоко задышала.

«Сейчас все пройдет», – подумала она.

Через несколько мгновений ей стало лучше. Она почувствовала, что начинает понимать что-то очень важное о жизни.

«Привет, Ирис. Это я, Люка. Не открывай глаза. Не двигайся. Есть вещи, которые происходят только в настоящем, ты же помнишь? Как история, что я хочу тебе рассказать. Она о смерти, но грустить нельзя. Это не драма, наоборот. Я расскажу, как красота может появиться в последний момент, когда ее уже не ищешь. В целом это счастливая история.

Представь, что входишь в комнату, где молодой мужчина, твой друг, доживает последние минуты своей жизни. Ты берешь его за руку, желаешь ему самого лучшего там, в другом мире, утираешь слезы и искренне, с сильно бьющимся сердцем, говоришь ему, что будешь по нему скучать. Ровно через секунду после твоих слов друг умирает. Все это время он не открывал глаз, но ты понимаешь, что он с тобой простился, потому что его рука на один миг слегка сжала твою. Это был жест нежности, хотя и едва заметный. Он показал, что твои последние слова помогли ему уйти спокойнее и счастливее.

Ты этого пока не знаешь, но твой друг был высокомерным человеком, зацикленным на двух вещах: женщины и деньги. Всю свою жизнь он только и делал, что разочаровывал близких людей, начиная с родителей, которые за много лет, что он жил вдалеке от них, так и не дождались слов, что он по ним немножко скучал. В любви он тоже оказался куда удачливее, чем заслуживал. Он был с замечательной женщиной, которую действительно любил, но он не осознал вовремя, как ему повезло встретить такого человека на своем пути.

В итоге умирал он в одиночестве. Вернее, в компании медсестры, которой выпало работать той ночью, совершенно незнакомого человека. Последнее, что он думал, идя, как ему казалось, по длинному тоннелю с ярким светом в конце, было: „Мне хотелось бы, чтобы кто-нибудь печалился из-за моей смерти, чтобы кто-то меня оплакивал“. В любой другой момент такое желание заставило бы его покраснеть от неловкости и показалось бы чьим-то чужим, точно не его. Но в тот последний момент жизни он понимал, что „жалеть уже не о чем, теперь поздно для всего“.

А сейчас, как ни странно, начинается самая важная часть истории. Он оказался не один. В тоннеле были еще люди. Он встретил пожилую пару, мужчину и женщину серьезного вида, хотя, конечно, в первую очередь они выглядели очень грустными. Они рассказали, что их машина врезалась в огромный грузовик. Их забрали в больницу, где они и умерли.

Странно было слышать их голоса. Они звучали не так, как в реальной жизни. Скорее, как в мире снов, словно были продуктом воображения. Говорят, именно так мертвые застревают в мире живых – в воображении.

Пара рассказала, что они не сожалеют о том, что пришлось уйти, но переживали, что не смогли проститься с самым дорогим для них человеком на свете – своей единственной дочерью Ирис.

– Кто уходит не простившись, никогда не уходит совсем, – сказал мужчина.

– А чтобы быть счастливым, нужно отпустить мертвых. И удержать живых, – добавила женщина.

Их голоса прозвучали очень печально, когда они, почти в унисон, добавили:

– Для нашей дочери счастье всегда было как птица, которую страшно спугнуть.

Молодому мужчине стало ясно, что у этих двоих, которые и так прожили всю жизнь вместе, сейчас было одно общее желание – оставить свою дочь счастливой. Какое везение, что даже за гранью жизни что-то может объединять людей.

А потом оба исчезли. Или он перестал их видеть и слышать их голоса. Все было странно в этом беспокойном сне. Из этой встречи мужчина вынес самый важный урок своей жизни. Его существование было лишено смысла, потому что он никогда и никого не сделал счастливым. И он пожелал невозможного: чтобы произошло так, чтобы еще можно было что-то изменить.

И тут случилось нечто очень странное. Мужчина оказался в месте, где магия еще существовала. Там он встретил женщину с очень открытым сердцем. А когда она назвала ему свое имя, он понял, что получил шанс воплотить свое последнее желание.

И не только его, но и той пожилой пары, которая так страстно желала счастья своей дочери. Когда их желание исполнится, они смогут уйти навсегда. Поэтому он сделал все, что мог, хотя так и не узнал, как вышло задуманное. Ты сейчас можешь сказать, получилось ли у него или он опять все испортил».

Глаза Ирис были полны слез.

– Значит, это они тебя прислали… – Ей показалось, что ее собственный голос звучит издалека.

«Ты дала им возможность уйти спокойно. И в то же время спасла меня. Я хочу поблагодарить тебя, прежде чем с тобой попрощаться».

– Ты уходишь?

Но ответа не последовало.

Она услышала, как открывается дверь в уборную. Кто-то включил свет. Ирис увидела перед собой огромную тележку со средствами для уборки, которую толкала крупная женщина в голубом халате.

– Ох, простите… – пробормотала уборщица. А затем, взглянув в лицо Ирис, спросила:

– Вам нехорошо?

– Нет-нет, все нормально. – Ирис быстро поднялась со стула. – Не знаю, что со мной случилось. Голова немного закружилась, но уже все прошло.

На улице свежий ветер вернул ее в реальный мир и осушил последние слезы на щеках.

Ирис поймала такси и попросила водителя провезти ее вдоль побережья. Она решила еще раз взглянуть на дом, из которого они с Оливером смотрели на море. Ей хотелось приблизиться к счастью, но постепенно, без спешки.

«Я не дам тебе еще раз от меня улететь», – подумала она, возвращаясь домой, в квартиру, которая уже казалась ей чужой.

«Ирис, дорогая, это Анхела. Ты помнишь высокого немца, который смотрел твою квартиру? Он мне позвонил и сказал, что хочет ее купить. Его устраивает цена, и он хочет побыстрее переехать. Правда, он не знает, что я уже не работаю в агентстве. В общем, мой бывший шеф-идиот позвонит тебе сказать то же самое. А я просто хотела предложить тебе свою помощь при переезде. Ты знаешь, я эксперт по части рассовывания жизни по коробкам и переездам на новые места. И да, я тебя поздравляю!»

Второе сообщение было из агентства недвижимости. Мужской голос нейтральным тоном выдал уже известную Ирис информацию. В конце он добавил:

«Клиент хотел бы еще раз посмотреть квартиру, перед тем как заказывать мебель. Со своей стороны мы ждем звонка от вас, чтобы начать работу с бумагами».

И, наконец, последнее сообщение было от Оливера. Его голос звучал в этот раз совсем невесело.

«Привет, принцесса. Знаю, что один из моих недостатков – это неспособность понять, когда я становлюсь слишком назойливым. Прости, я не хотел надоесть тебе так быстро. Я просто хотел сказать тебе, что я так настаивал на наших встречах, потому что ты очень отличаешься от всех, кого я знал, ты особенная… Ну вот, опять! Я не понимаю, даже когда меня динамят… В общем… Береги себя и будь счастлива. Мой мир будет куда печальнее без тебя».

От сообщения Оливера у Ирис затрепыхалось сердце. За всем случившимся днем она совершенно забыла про их обед. Она тут же представила, как бедный ветеринар ждет у входа, раздумывая, почему она не пришла. И как она поняла из услышанного, Оливер уже сделал выводы и готов с ней попрощаться. Именно сейчас, когда у нее начали появляться к нему чувства!

«И несмотря на все это, у него еще остались для меня добрые слова!» – подумала Ирис с восхищением.

Но перед тем как заняться Оливером, Ирис нужно было разрешить один срочный вопрос. Совершенно уверенная в том, что делает, она набрала номер агентства и попросила к телефону директора. Ей ответил тот же скучный голос, который она только что слышала на автоответчике. Ирис постаралась, чтобы ее собственный голос звучал твердо:

– Я хочу, чтобы клиент пришел с тем же агентом, который приводил его в прошлый раз.

Мужчина стал объяснять, что сотрудница, про которую говорит Ирис, уже не работает в агентстве и что другой сотрудник сделает все наилучшим образом.

Но Ирис не дала ему закончить:

– Мне кажется это нечестным. Эта девушка, не помню ее имени…

– Анхела, – подсказал он.

– Точно, Анхела. Она молодец. И она должна получить свой процент. Это ее заслуга.

Мужчина явно занервничал.

– Извините, но это невозможно. Я же сказал, что Анхела у нас больше не работает.

– Ну, значит, я не буду продавать квартиру. Скажите клиенту, что я передумала. Хорошего вечера. – Ирис положила трубку.

Она не привыкла быть такой жесткой, и у нее дрожали руки, но она была уверена, что все сложится и Анхела получит заработанное.

Ирис подождала, но телефон молчал. Пират вопросительно смотрел на хозяйку, словно спрашивая, какого черта происходит.

– Ладно, теперь твоя очередь, – сказала Ирис собаке, доставая поводок. – Пойдем погуляем, только недолго.

Пират был рад, хотя времени едва хватило, чтобы размять лапы и бегом сделать все дела. Он с пониманием отнесся к тому, что выдался день суеты и у хозяйки еще были дела.

Ирис закрылась в ванной и приняла душ. Пока она готовилась к выходу, зазвонил телефон. Это была Анхела:

– Можно узнать, как ты это сделала?

– Сделала что?

– Он мне позвонил! Чтобы извиниться и попросить заняться сделкой. Мне трудно поверить, что ты не имеешь к этому отношения!

Ирис изобразила удивление:

– Я? Ну что ты, я тут ни при чем. Думаю, он просто пожалел о сказанном ранее. Говорят же, что мужчины всегда возвращаются.

У Анхелы явно оставались сомнения:

– Ты мне позволишь пригласить тебя на ужин, чтобы отблагодарить? – спросила она.

– Сегодня вечером у меня другие планы, – ответила Ирис. – Но у меня есть к тебе одна просьба.

– Все, что угодно. Говори.

– У тебя еще остались ключи от склада, который мы как-то посетили?

– Вообще-то да. Мой ненаглядный шеф уволил меня в тот день, когда мы туда ходили, и я совершенно забыла отдать ключи.

– Я почему-то так и думала, – сказала Ирис. – А мы не могли бы…

Анхела не дала ей закончить:

– Договорились! Когда мы туда идем?

– Сегодня ночью у тебя есть планы? Часа так в два?

Анхела засмеялась:

– Ты самая странная из всех, кого я встречала, но можешь на меня рассчитывать. Ради такой подруги, как ты, можно и пополуночничать.

Ирис приводила себя в порядок с максимально возможной скоростью, а сама между тем без конца возвращалась к мысли о том, что Анхела назвала ее подругой. Она была первым человеком, который признал Ирис таковой. Это заставляло чувствовать себя очень счастливой.

Смирившийся Пират лежал на полу, поглядывая на хозяйку чуть прикрытыми глазами и периодически тяжело вздыхая. Он чувствовал, что ему предстоит ночь в одиночестве.

Стоя в прихожей с ключами в руке, Ирис посмотрела на свою собаку и широко улыбнулась:

– Ну что, Пират, пожелай мне удачи!

Уже почти закрыв зверь, она снова открыла ее, подошла к псу, чтобы почесать ему за ушами, и добавила:

– Вероятно, я вернусь поздно. Я тебе разрешаю надуть на этот уродливый старый ковер, мы все равно его не возьмем в новую квартиру.

Прежде чем выйти на улицу, она окинула взглядом свое жилище и осознала: единственное, что ей хочется загрузить в коробку для переезда, это свою собаку.

Оставалось лишь вернуть Оливера.

– Я подумала, что найду тебя здесь, – сказала Ирис, когда Оливер ответил по домофону приюта. – Я хотела бы пригласить тебя на ужин, если, конечно, ты примешь мои извинения.

– Несомненно, принцесса. Сейчас я выйду.

Оливер выглядел подавленным. Глаза сияли куда меньше, чем в прошлые разы, а улыбка казалась вымученной.

– Я вела себя как идиотка. Я так упорствовала в поисках чего-то эфемерного, что забыла: счастье может оказаться совсем рядом.

– Есть одно хайку Фусея, которое мне всегда очень нравилось, я записал его в Осаке: «Вишневые деревья в ночи / Чем я дальше / Тем чаще возвращаюсь к ним взором». Кстати, ты знаешь, что такое хайку?

– Конечно! – ответила Ирис. – Я даже одно написала.

Это заметно развеселило ветеринара. Он даже перестал выглядеть таким понурым.

– Ты никогда не перестаешь меня удивлять! Отличный повод, чтобы еще раз сходить в японский ресторан. Я знаю одно очень особенное место. Ты готова?

Оливер отвез ее в центр, где они оставили машину на подземной парковке. Затем прошли по узким переулочкам, таким запутанным и запрятанным от посторонних глаз, что туристам было бы страшно там оказаться. В одном из переулков, делавшем крутой заворот, Ирис и Оливер оказались перед неприметной дверью из дерева с фонариком из красной бумаги над ней.

– Это здесь. Представляешь, у этого места даже названия нет. Хозяевам нравится, когда посетители называют его «Химитцу». Это даже не ресторан, а тайное братство. Мы тут все друг друга знаем.

Только переступив порог, Ирис почувствовала, что это место отличается от других. Оливер жестом показал, что нужно снять обувь и оставить ее у входа. Потом он едва заметным поклоном поприветствовал пожилую японку, ожидавшую их в маленьком лобби. Пара проследовала за ней до крохотного зала, где помещалось всего три деревянных стола, один из которых уже был занят.

На двери висели японские гравюры, изображавшие свирепствующий океан и снег на горе Фудзи.

– Знаешь, у меня для тебя три хорошие новости. Первая: я решила снять квартиру, которую ты мне показал, – сказала Ирис. – Если твой друг еще согласен, конечно. Ты был прав: это жилище моей мечты.

Оливер достал сотовый и набрал номер хозяина квартиры. Через две минуты Ирис получила ее в свое распоряжение.

– Я помогу тебе с переездом, – заявил Оливер с энтузиазмом в голосе. – У меня это неплохо получается.

Ирис подумала, что за два часа уже второй человек предлагает ей помощь в таком муторном деле. Того, у кого есть двое друзей, готовых помочь с переездом, уже нельзя назвать одиноким.

– Я мало что хочу взять с собой, так что перевозить будет особо нечего. Послушаюсь совета, который мне дали старые часы.

Оливер выглядел удивленным.

Ирис достала из сумки часы, остановившиеся ровно на двенадцати, и положила на стол.

– Это волшебные часы. Они одновременно и идут, и не идут. Внутри есть записка, в которой говорится: «Оставь прошлое, и будущее начнет движение». Очень интересная штука, не находишь?

Оливер поднес часы к уху.

– Они тикают.

– Звук идет из другого мира, – вспомнила Ирис.

– Может, это какое-то отдаленное место на Востоке, похожее, например, на ресторан, где мы сейчас находимся, – предположил Оливер.

Пожилая женщина, встретившая их на входе, принесла и поставила на стол две тарелки с супом мисо и тарелку с зелеными стручками.

– Это эдамамэ, – объяснил Оливер. – Любимая закуска японцев. Похоже на зеленую фасоль, но на самом деле соевые бобы. Надо есть только то, что внутри.

Ирис повторила за ним: зажала стручок между зубами и выдавила в рот гладкие ярко-зеленые горошины. Они оказались теплыми и немного солоноватыми.

– В Японии любят сесть перед телевизором с блюдом эдамамэ, – сказал Оливер, опустошая очередной стручок. – Это, конечно, гораздо полезнее, чем попкорн. Давай вернемся к твоим хорошим новостям. Пока что ты мне сказала только про квартиру. А какие другие две?

– Вторая – это что в моем списке осталось всего два пункта. Пиво «Эбису» действительно принесло мне удачу, как ты и говорил.

Оливер поднял руку, подозвал официантку и сказал шутливо:

– Нам срочно нужны две бутылки «Эбису».

Затем повернулся к Ирис:

– Надо выпить за те два пункта, что пока еще остались в твоем списке. Так о чем речь?

По выражению лица и голосу Оливера Ирис поняла, что его неуверенность в себе, хандра уже испарились. Сейчас он казался моложе своих лет и выглядел почти как тот мальчишка, с которым она познакомилась в горах в годы своей юности.

На столе появилось пиво и два темных стакана, сделанных из керамики.

– Мне осталось покрасить волосы в красный цвет.

Оливер поднял свой стакан:

– Поднимаю тост за последние дни твоих каштановых волос. – Он чокнулся с Ирис и отпил глоток пива. – А что еще?

– О последнем я пока умолчу. В любом случае, ты все узнаешь.

– Обожаю секреты! – сообщил Оливер с энтузиазмом. – Когда ты мне откроешь свой?

За оставшееся время они успели обсудить тысячу разных тем, насладиться роллами с лососем и тонкими ломтиками сырого тунца. Когда забрали последнюю тарелку, Ирис, подмигнув, изрекла тоном эксперта японской кухни:

– А теперь время чая. Он всегда приходит в конце, неизбежный, как сама смерть.

– Точно.

Японка поставила на стол две чашки разного цвета, выполненные в деревенском стиле, и железный чайник.

Оливер медленно наполнил чашку Ирис и спросил:

– Ты знаешь, что в Японии считают, что на обучение чайной церемонии может уйти целая жизнь?

Ирис удивленно подняла брови.

– Правильная церемония может длиться до четырех часов. И состоит она не только из наливания и распития чая, но и из легкой еды, цветочного оформления, а также целого набора поз и жестов. Я где-то читал, что изобретатель этого ритуала жил в шестнадцатом веке. У него, видимо, было много свободного времени. Его вроде звали Рикюи, а его фраза, характеризующая церемонию, звучала так: «Одна встреча, одна возможность». Этот учитель утверждал, что, распивая чай с человеком, ты переживаешь уникальный момент, который никогда не повторится в полной степени. В этом его красота.

– И только чаепитие может быть уникальным? Мне кажется, это не так.

– Да все уникально! Обрати внимание, в природе нет ничего идеального: все асимметрично. Нет ничего законченного – все в постоянном процессе созидания. Ничто не доведено до перфекционизма, и в этом заключается красота жизни по-японски: искусство несовершенства. Его называют ваби-саби. То, что неидеально, временно и не закончено. Все, что важно, – это ваби-саби.

– Я вижу, что в Осаке ты изучал не только ветеринарное дело. Дай мне конкретный пример ваби-саби. Этот чайник тоже оно?

– Скорее, эти чашки. Смотри, они сделаны из простой глины. У них неровная поверхность, которая постепенно стирается при использовании, но это именно то, что делает их красивыми. Они и есть ваби-саби.

– Как и этот ужин, – пробормотала Ирис.

Оливер посмотрел ей в глаза, и время словно остановилось. Как будто со всем миром вдруг случилось то же самое, что и со старыми часами, лежавшими на столе. Сердце Ирис заколотилось. Она вдруг почувствовала, что Оливер этим взглядом изучает ее душу и открывает ей свою.

– Помнишь, что я сказал в тот раз, когда сравнил тебя с чашей белого риса? – спросил он. – Я объяснил тебе, что его уникальность в скромной простоте, которая может вобрать в себя любой вкус жизни. Рис – как ты. Ты – ваби-саби, принцесса. Ваби-саби в чистом виде.

После сказанного Ирис и Оливер некоторое время сидели в наэлектризованной тишине. Потом они потянулись друг к другу. Мир исчез, пока их губы соприкасались.

Отстранившись, Ирис выпалила:

– У меня кое-что для тебя есть. Оно очень простое, но выражает мои чувства, – и достала из сумки листочек бумаги.

Оливер развернул его и прочел:

– Бумага смята, – сказал Оливер, держа листок, как драгоценность.

– Она проделала длинный путь, прежде чем найти истинного адресата.

Прежде чем Оливер успел сказать что-то еще, Ирис снова его поцеловала и добавила:

– У меня осталось всего одно желание.

Прежде чем перевернуть эту страницу своей жизни, оказавшейся полной открытий и эмоций, Ирис нужно было вернуться в одно очень особенное для нее место.

Она встретилась с Анхелой на том самом углу улицы, где когда-то находилось кафе «Лучшее место на свете – прямо здесь». Ирис было что рассказать подруге, но прежде всего она спросила:

– Правда, что раньше ты работала парикмахером?

– Совершенно верно.

– А ты не могла бы покрасить мои волосы в красный цвет? Мне пойдет?

– Еще как пойдет! Отличная идея. Завтра куплю краску, – сказала Анхела, открывая дверь склада огромным ключом со следами ржавчины.

Когда она уже собиралась переступить через порог, Ирис ее остановила:

– Тебя не обидит, если я пойду одна? Мне нужно…

– Не надо объяснений, – прервала ее подруга. – Иди одна, если нужно. Я подожду тут. Если я тебе понадоблюсь, свистни!

Старый склад был освещен только светом фонарей, проникающим внутрь через пыльные стекла. Ирис снова удивилась, что внутри не осталось ни следа от кафе, в котором она провела столько приятных моментов в компании Люка, хотя сейчас ее чувства к нему сильно отличались от испытанных ранее.

Песок на полу, смешанный с пылью, хрустел при каждом шаге, и этот звук отражался эхом от стен. Помещение казалось таким же заброшенным, как и в прошлый ее приход, но в этот раз у стены не было стола с чашкой горячего шоколада. И не было полок с коробками, полными «неоконченных историй».

Ирис остановилась посреди склада и замерла в ожидании. Ничего не происходило. Досчитала до десяти, двадцати, пятидесяти, ста… Ей трудно было заставить себя уйти ни с чем. В конце концов она перестала считать и почувствовала, что стоять так просто смешно. Темнота рассеивалась по мере того, как глаза Ирис к ней привыкали. Тишина была такой же насыщенной, и только звук, шедший из глубины волшебных часов, делал ее чуть менее напряженной. Ирис почувствовала себя разочарованной. Ничего не произойдет! Только такая дурочка, как она, может ожидать волшебства на старом складе.

Словно прощаясь, Ирис в последний раз окинула взглядом помещение и двинулась в сторону двери. Наверняка Анхела собирается задать ей тысячу вопросов, на которые не найдется ни одного ответа.

Она уже тянулась к ручке двери, когда ее остановил резкий голос:

– Ты поняла, что всегда происходит в настоящем?

Она бы узнала его среди тысячи других. Это был фокусник. Его седая шевелюра сверкала в отблесках уличных фонарей.

– Кроме магии? – спросила Ирис, счастливая, что бывший хозяин кафе все-таки появился.

– Что-то гораздо более важное.

– Важнее волшебства только счастье.

– Бинго! – воскликнул маг, и где-то позади него раздался слабый шум, напоминающий звон тарелок на барабанной установке. – Дамы и господа, пожалуйста, проводите овациями нашу храбрую конкурсантку!

Ирис показалось, что она и правда слышит вдалеке звук аплодисментов, а маг между тем с лучезарной улыбкой на устах отвешивал театральный поклон.

Она вспомнила его слова: «Важно то, что имеет значение для публики. То, что она запомнит, то, за что будет аплодировать».

– Я вернулась сюда, чтобы найти вас. Мне показалось, я вас видела в больнице. Это так? – спросила Ирис.

– Всем нам иногда приходится бывать в местах, заставляющих нас грустить. Печаль многому учит. А что касается кафе… ты вовремя. Я уже собирался уходить.

– Куда?

– Куда-нибудь. Иллюзионистов везде рады видеть. Наше искусство не знает границ, ты согласна?

– Я хотела вас поблагодарить. Кажется, я нашла Люка. Вы же знали, что он умер, не так ли?

– Да, моя дорогая. Жизнь – это движение в одном направлении.

– И вы знали, что мои родители покинули меня, не успев попрощаться. И это не давало им уйти совсем. А мне быть счастливой.

Маг улыбнулся, и его улыбка стала лучшим ответом.

– Я больше не боюсь смерти, – добавила Ирис. – Она перестала мне казаться такой печальной, как раньше.

– Это замечательно. Смерть печальна только для тех, кто так и не решился жить.

– А самое лучшее – это то, что меня перестало пугать будущее.

– «Оставь прошлое, и будущее начнет движение», ведь так? Твои часы не обманывают.

– Но еще осталось кое-что, что я не понимаю, и я все время об этом думаю…

Фокусник жестом руки показал, чтобы она продолжала.

– Почему здесь больше нет кафе? Я не понимаю, как оно смогло так быстро исчезнуть.

– Ты не понимаешь, потому что задаешь неправильный вопрос, – ответил маг с тихим спокойствием в голосе. – Надо спрашивать не почему кафе исчезло, а почему оно существовало, когда ты оказалась тут в первый раз.

Ирис подняла плечи, собираясь сказать, что ей все еще ничего не ясно. Все это казалось очень запутанным.

– Ты помнишь, как открыла для себя «Лучшее место на свете – прямо здесь»?

– Ну конечно. Это случилось в один из самых печальных дней моей жизни. Голова была забита странными мыслями. Вы испугаетесь, если я скажу, что хотела покончить с собой?

– Нет, конечно. У всех моих посетителей были такие мысли. Именно поэтому они и стали моими посетителями.

Ирис задумалась на секунду, ошеломленная услышанным.

– То есть… «Лучшее место на свете – прямо здесь» – это…

– Это место перехода. Другими словами, что-то вроде зала ожидания. В нем останавливались те, кто собирался перейти на другую сторону. Древние греки считали, что после смерти каждый пересекает лагуну на лодочке с опытным, но очень капризным перевозчиком. Можно сказать, кафе было этим суденышком, а я в нем – лодочником.

– То есть все посетители в вашем кафе были…

– Все они были на перепутье. Не смотри на меня так, да, они были мертвыми.

– А почему среди них не было моих родителей?

– Не всем нужно ждать. Некоторые спокойно переходят в другой мир. И я так понял, они отправили Люка, чтобы завершить неоконченные дела. Они ушли спокойно, как и он. Благодаря тебе.

– Но я же была жива! Я не умерла.

– Да, но жизнь тебя уже не интересовала. Ты же сама сказала, что хотела покончить с собой.

– То есть если бы я не попыталась спрыгнуть с моста и не потеряла желания жить, то я бы никогда не увидела кафе?

– Не совсем так. Я говорю про причины, по которым оно исчезло.

В этот момент вдалеке зазвучала мелодия. Ирис прислушалась. И музыка, и слова показались ей знакомыми, как будто она их где-то слышала. Или потому что речь в песне шла о ней самой:

– Мое время пришло. Пора уходить, – сказал маг, начиная движение вглубь склада.

– Я все еще не спросила, в чем секрет часов?

Голос фокусника зазвучал так, будто он был уже очень далеко.

– Секрета нет, Ирис. Дай настоящему начать движение.

Она попыталась разглядеть силуэт мага в темноте, но не смогла. Бывший хозяин кафе уже исчез. И на этот раз, Ирис была уверена, навсегда.

Словно пытаясь уцепиться за последнее, что у нее осталось от этого места и людей, связанных с ним, Ирис вытащила из сумки старые часы и посмотрела на них.

И тут она поняла.

Секундная стрелка начала движение по циферблату.

Ирис приблизила часы к уху и в изумлении прислушалась к громкому тиканью жизни.

Настоящее начало свое движение.