С этого дня Фрося все дни проводила с Василием. Они гуляли по окрестностям фермы, и кот рассказывал ей обо всём на свете: о небе и звёздах, о временах года, о травах и деревьях, о повадках зверей и птиц. Ещё кот учил Фросю ориентироваться в лесу, угадывать погоду по приметам и, конечно же, читать книги. Читать козочке очень нравилось, особенно она полюбила сказки и рассказы о путешествиях. Так из книг она узнала, что где-то далеко на юге есть остров Капри[2], что в переводе с латыни значит «козий». Часто, засыпая, Фрося представляла себе высокую скалу, окружённую бирюзовым морем, большой хлев с золотой крышей на вершине утёса, а внутри коз в экзотических одеждах, читающих книги.

Между тем весна катилась по земле зелёным колесом. Дни становились длиннее, и солнышко припекало так, что ушам становилось жарко. Фрося вставала с первыми лучами и отправлялась на лесную поляну, где Василий Васильевич проводил свои уроки. Однажды, в самом конце весны, Ефросинья бродила по полянке и ждала кота. Почему-то в этот день обычно пунктуальный учитель опаздывал. Коза уже пробежала несколько кругов, полюбовалась зацветающими ландышами, погладила копытцем тёмный сугробик, который каким-то чудом сохранился в овражке под густой елью, посвистела птичкам, а кота всё не было. Она уже начала беспокоиться, когда наконец показался Василий. Нельзя сказать, что на нём не было лица, – ведь на котах никогда не бывает лиц, но в глаза бросалось то, что Василий Васильевич чем-то страшно обеспокоен и даже потрясён. Первым делом он кинулся к ученице и крепко обнял её тонкую белую шейку. Потом сел рядом и очень серьёзно сказал:

– Послушай меня, девочка! Помнишь, я говорил, что иногда домашних животных выращивают… Ну, что есть риск… Что люди и, например, волки иногда едят мясо…

– Помню, конечно, – кивнула Фрося. – В учебнике по окружающему миру написано, что звери делятся на три группы: травоядные, всеядные и хищники.

– Да, молодец… Фрося, ты – моя гордость! Но сейчас дело не в этом. Понимаешь, тебе угрожает опасность. Твой хозяин завтра повезёт животных в город. Я видел список. И ты там есть.

Ефросинья немного помолчала. Потом вздохнула. Потом наконец ответила:

– Я знаю почему. Вчера фермер говорил помощнику, что я некондиционная и не вырастет из меня хорошая молочная коза. Я тогда не поняла, что это значит, а оно вон как обернулось. Видать, судьба у меня такая.

– Нет! Неправда! При чём тут судьба? Глупости это всё. Нельзя сдаваться. Тебе надо бежать, и как можно скорее. Я помогу. Сегодня мы спрячемся, а завтра на рассвете ты сядешь в электричку и поедешь в Москву. Это большой город. Там много людей и легко затеряться. И ещё я покажу тебе условный кошачий знак. Если ты встретишь на улице кота и покажешь этот знак, тебе обязательно помогут. Мы, коты, друг друга в беде не бросаем. Смотри!

Кот поднял заднюю лапу, почесал ухо и громко, протяжно мяукнул.

– Запомнила?

Ефросинья кивнула.

– А кто меня пустит в электричку? Разве можно туда козам без денег?

– Я всё продумал, – заверил Василий Васильевич: – Ты поедешь по собачьему билету.

– Как это?

– Придётся притвориться собакой. Весь расчёт на то, что самая ранняя электричка идёт с нашей станции почти пустая. Ты пробежишь в вагон и забьёшься под сиденье. Если появится контролёр, придётся лаять. Ты же маленькая. Под лавкой трудно разобрать коза там или собака, а к лающему псу люди не суются. На конечной станции дождёшься, пока все выйдут, и выберешься из вагона. Ну а дальше… Коты тебе помогут.

А сейчас надо действовать. Кажется, тебя уже ищут.

Кот бросился бежать через кусты, и растерянная Фрося поспешила за ним. Надо сказать, что всё произошло как раз вовремя, поскольку Фермер с помощником уже обнаружили пропажу и как раз прочёсывали лесок.

– Куда делась эта коза? Вот же бестия, – ворчал Фермер.

– Хозяин, а может, ну её. К вечеру вернётся. Всегда ведь возвращается.

– «Вернётся», – передразнил Фермер, – а если нет? Живые деньги убежали! Мои деньги, между прочим! А вы все лентяи, делать ничего не хотите. Вот ты, что расселся? – напустился он на большого чёрного пса. – А ну, бери след. Только зря вас кормлю, дармоедов.

Лохматая овчарка встрепенулась, повела носом и потянула поводок.

Кот и коза тем временем выбрались из рощи и оказались на берегу реки. Запыхавшаяся Фрося упала на траву. Кот, тяжело дыша, опустился рядом. Вдруг он повёл ухом и насторожился.

– Плохо дело, – встревожился он, – погоня за нами, и, похоже, Трезора с собой взяли. Чёрт! Всё время забываю о собаках. Вот же… всё зло от них. Ну ничего. Поступим так. Ты сейчас входи в речку и беги вдоль берега. Вода смоет след. А я пойду по краю. Спрячемся в старом корабле. Он давно здесь ржавеет. А уж потом станем пробираться на станцию. Вперёд! – И он помог Фросе подняться.

Вода в реке была ледяная и обжигала ноги. Однако страх был сильнее боли, и коза неслась вдоль берега изо всех своих невеликих сил. Брызги летели во все стороны. Песок пружинил под ногами. Река сделала поворот и скрыла беглецов густым ивняком. В это самое время из леса показалась погоня. Трезор, подгоняемый рассвирепевшим Хозяином, рвался с поводка. Добежав до воды, пёс растерянно закружился на месте и заскулил.

– Что за чертовщина? – закричал Фермер. – А ну вперёд!

– Хозяин, по-моему, Трезор потерял след, – сказал помощник. – Мне кажется, коза пошла по реке, чтобы сбить нас со следа.

– Ты, вообще, в своём уме?! Коза у нас что, академик? Как она может додуматься до такого?! Просто этот ленивый пёс не хочет работать. А ну, Трезор, вставай! Ищи!

И он ударил Трезора поводком. Пёс взвыл и бросился по следу назад. Погоня повернула к лесу и стала отдаляться. Между тем Фрося и Василий лежали рядышком в трюме небольшого ржавого судёнышка. Там было сухо, хотя и очень холодно. Фрося устала, замёрзла и проголодалась. Она лежала, поджав под себя ножки, мелко дрожала и иногда всхлипывала, но тихонько, чтобы не расстраивать Василия. Кот бесшумно бродил по трюму взад-вперед, изредка нервно покусывая кончик хвоста. Смеркалось, на небо высыпали первые звёзды. Вечерний свет проникал в трюм сквозь дыры в палубе, и ветерок доносил мокрые запахи весеннего леса. Внезапно совсем рядом послышались осторожные шаги. Кот выгнул спину и выглянул в иллюминатор.

– Всё, – прошептал он, – мы пропали. Это Трезор.

Пёс торопливо трусил вдоль реки. Поравнявшись с кораблём, он поднял голову и тихо протявкал:

– Эй, на судне. Не бойтесь. Я один. Можно к вам?

– Конечно, – пискнула Фрося.

– Ты что? – зашептал Василий. – Им же нельзя доверять. Обманет! Засада!

– Отставить! Я тоже не очень люблю котов, – пробасил Трезор, свесив голову в трюм, – но давайте будем уважать друг друга. Тем более сегодня я вас, можно сказать, спас. Меня не обманешь, я разгадал ваш манёвр. Сейчас пробежался вдоль реки и сразу вас нашёл. Между прочим, мог за Хозяином сбегать и привести его сюда, но не стал. Устав нарушил… по идейным соображениям.

– Ой, спасибо, Трезор Трезорович, – прижала копытца к груди Ефросинья.

– Так можно к вам?

– Входите – разрешил кот. – Возможно, я был неправ, так огульно обвиняя всех собак. Приношу свои искренние извинения.

– Ладно, что уж.

Трезор ловко проскользнул в люк и прыгнул в трюм. Зубами он распутал верёвки, которыми к его спине крепился небольшой мешочек.

– На вот, поешь, – он подтолкнул поклажу лапой поближе к Фросе: – Тут тебе кое-что собрали в дорогу. А вообще, ты молодец. Смелая! Я смелых уважаю, поэтому и не сдал тебя Хозяину. Пошёл, так сказать, на должностное преступление. Эх, жизнь… – Пёс положил голову на лапы и тяжело вздохнул.

– Как там, вообще, на ферме? – спросил кот, пока Ефросинья жадно жевала сено из мешочка.

– Ищут, суетятся! Вы, кстати, что дальше собираетесь делать? Здесь обоснуетесь или как?

– Или как. Я её в Москву отправляю с первым поездом, по собачьему билету.

– Пожалуй, это оптимальный план операции, – кивнул Трезор. – Москва – это Москва. Большой город – большие возможности. Жаль, я поздно узнал. Своим бы передал весточку. Встретили бы, устроили. Честь по чести.

Между тем Фроська насытилась и начала клевать носом. Кот и пёс устроили ей постель в уголке, накрыли козочку опустевшим мешочком и тихо вышли сторожить на палубу. Кораблик слегка покачивало.

– Эх… – промолвил Васька, всей грудью вдыхая весенние запахи.

– И не говори, – подтвердил Трезор и тихонько завыл.

Так они и просидели на палубе всю ночь, а как только рассвело, кот и пёс разбудили Фросю и повели её к станции. Они быстро перешли через пустой ещё по раннему времени мост и побежали по лесополосе, идущей вдоль дороги. Дорога упиралась в станцию, перепрыгивала её и неслась куда-то дальше. Возле станции на небольшой площади размещались закрытые ларьки и касса с сонной кассиршей внутри. Кот, пёс и коза быстро пересекли площадь и спрятались в узком проходе между ларьками.

– Накрылся наш план, – шепнул Трезор, выглянув из укрытия. – Смотри, по перрону контролёр ходит. Мимо него нам никак не проскользнуть.

– Ничего, может, обойдётся, – задумчиво проговорил кот: – Я вот что придумал, – и он зашептал что-то на ухо Трезору.

– До чего вы, коты, хитрые! До чего хитрые! – Трезор посмотрел на Василия со странной смесью уважения и осуждения. – А попробовать стоит.

Он нагнул голову и жевал губами, пока изо рта не потекла густая слюна. Затем пёс вышел из-за ларька и, жутко завывая и припадая на задние ноги, двинулся к контролёру. Вдали свистнула электричка. Пожилой мужчина в форменной куртке увидел приближающуюся собаку и стал в ужасе пятиться в сторону кассы.

– Фу, пошла, пошла, – неуверенно бормотал он, – Валентина, тут собака бешеная!

– Михалыч! – крикнула кассирша. – Давай сюда. Только осторожно!

Трезор продолжал наступать. В это время к станции подкатил поезд. Двери раскрылись. Кот и коза пулей вылетели из укрытия и кинулись к вагону. На минуту Фрося замешкалась. Двери дёрнулись.

– Прыгай! Скорее! – закричал кот и что было сил подтолкнул козу в вагон.

Фрося вскочила в тамбур, и двери за ней с лязгом закрылись.

– Следующая станция «Чеховская», – объявил механический голос, и электричка, стуча колёсами, двинулась в Москву.

Фрося прижалась мордочкой к стеклу.

– Прощай, Фросенька! Не забывай учиться! Прощай! – крикнул Василий.

Он долго бежал по перрону рядом с набирающим скорость поездом, а потом сел на самый край платформы и закрыл морду хвостом.

– Ну что ты, что ты, старик, – потрепал его по спине лапой подошедший Трезор. – Ты всё правильно сделал. И потом, коты не плачут! Да и собаки тоже… – Он шмыгнул носом. – Пошли домой, кот. Что теперь тут сидеть? А вообще, операция проведена блестяще! Это я тебе говорю. Ты в армии не служил, часом?

– Нет, с чего бы? Я гражданский.

– Зря… У тебя талант. Ну, вставай. Всё образуется.

Они последний раз взглянули вслед уходящему поезду, развернулись и заспешили на ферму.

Москва ошеломила Фросю. Никогда в жизни она не видела столько людей сразу. Кто-то торопился на поезд, толкая огромные чемоданы, кто-то выбегал из электрички, торопясь попасть в город. Грузчики с тяжёлыми тележками пробивали себе дорогу, громкоговорители надрывались, объявляя о прибытии и отправлении поездов. Коза немного постояла на перроне, пытаясь привыкнуть к необычной обстановке, но после того, как её в третий раз толкнули и обругали спешащие пассажиры, начала продвигаться к выходу. Людской поток нырял в широкий подъезд. Люди проходили через турникеты, прикладывая к ним билеты. Строгий контролёр зорко следил за порядком. Фрося растерялась, не зная, что делать. Она решила вернуться к поездам, однако оказалось, что это не так-то просто. Толпа уже внесла её в здание вокзала и подталкивала к выходу. Фрося оказалась у самого турникета. В это самое время совсем рядом молодой парнишка в серой куртке и чёрной шапочке перепрыгнул через турникет и кинулся наружу.

– Стой! – закричал контролёр и засвистел в свисток.

Поднялась суматоха. Служащие вокзала бросились за нарушителем порядка. Ефросинья поняла, что это её единственный шанс, поднырнула под створки автомата и тоже бросилась к выходу. Она проскочила через огромные раскрытые двери, выбежала на площадь, заметалась среди толпы, отскочила от надвигающейся прямо на неё тележки, груженной чемоданами, и, вдруг услышала визг тормозов. Тут же Фрося почувствовала сильный удар в бок, затем неведомая сила подняла её в воздух и бросила в лужу.

– Папа, папа! Мы козочку сбили! – закричал маленький мальчик, выскакивая из блестящей чёрной машины.

Он подбежал к Ефросинье и поднял её головку. Фрося с трудом приоткрыла глаза. Возле неё стояли три автомобиля с мигалками.

– Папа, смотри, она живая! Давай возьмем её себе? – спросил мальчик у вышедшего из самой красивой машины невысокого грузного мужчины.

– Павлик, зачем нам еще одна козочка? Оставь её. Смотри, с ней всё в порядке. Полежит немного и оправится.

– Но, папа, мы же её сбили! Надо о ней позаботиться, – настаивал Павлик.

– Мы её сбили, потому что козочка не умеет переходить дорогу по правилам. Она сама бросилась под колёса. Поехали, пора, мама будет волноваться. Если тебе так нужна коза, давай купим какую-нибудь красивую, породистую, например ангорскую. Хочешь ангорскую? А то что это такое… ужас, а не коза.

Фрося встала на ножки, отряхнулась и попыталась придать себе максимально презентабельный вид. Слышать о себе такое от посторонних людей было неприятно.

– Не хочу ангорскую! – заупрямился мальчик. – Мы должны эту вылечить. Помнишь, папа, ты мне сам читал рассказ, как мальчики нашли раненую ворону и выходили её!

– Ты мой хороший, – вдруг улыбнулся мужчина. – Ладно. Домой мы козочку, конечно, не возьмём, но устроим в зоопарк, где ты сможешь её навещать. Так сойдёт?

Мальчик задумался, но потом всё же кивнул. Мужчина сделал знак, и из второй машины тут же вышел крупный парень в чёрном костюме. Фрося села на попу и стала напряжённо прислушиваться, пытаясь понять, как повернулась её судьба.

– Что, Игорь Анатольевич? – уважительно наклонив голову, спросил парень.

– Виталик, отвези козу в зоопарк. Пусть её там пристроят куда-нибудь. Только убедись, что всё нормально. Павлик переживает! А потом езжай ко мне.

– Да, Виталик, – подтвердил мальчик, – ты убедись, пожалуйста. И скажи, чтобы козочку полечили. Мы её ударили.

– Не беспокойтесь, всё сделаем. И полечим, и устроим.

Парень поднял Фросю на руки и отошёл с проезжей части. Мужчина и мальчик уехали. Виталик посадил Фросю на скамейку, достал из багажника полиэтиленовую плёнку, тщательно застелил заднее сиденье и кивнул Фроське головой:

– Давай, самоубийца, садись в машину. Доставлю тебя по-королевски, с ветерком.

Ефросинья несмело подошла к красивой машине и аккуратно устроилась на сиденье. Виталик сел за руль и вывел машину на широкий проспект. Фрося приникла к окну. Москва летела навстречу, сверкая окнами огромных домов, зеленея скверами, ослепляя блеском роскошных витрин, хвастаясь просторными площадями и заманивая рекламой. Машин было очень много, но и людей было не меньше. Больше всего Фросю поразило то, что все куда-то спешили: машины толкались и сигналили, люди бежали по тротуарам, перекусывая на ходу. Птицы, собаки, автобусы, мотоциклы, велосипеды – всё неслось, стремясь к какой-то непонятной цели.

– Что, самоубийца, впечатляет? То-то, – бросил с переднего сиденья Виталик. – Запомни сегодняшний день навсегда. Ты сегодня дважды вытянула счастливый билет. Первый раз, когда жива осталась, а второй – когда Игорь Анатольевич решил твою судьбу устроить. Понимаешь меня?

Фрося кивнула.

– Молодец. Ну вот, приехали. Вылезай и иди за мной.

Виталик припарковал машину на небольшой площади. С одной стороны высилось здание, красивее которого коза не видела в жизни. Огромное, уносящееся острым шпилем в самое небо, с каменными скульптурами и широкими лестницами, оно было похоже на сказочный замок.

– Высотка на Кудринской[3], – усмехнулся Виталик, – красота! Я тоже, когда в Москву приехал, с раскрытым ртом ходил. Но ты не стой – идём. У меня ещё дел полно.

И он повёл Ефросинью через площадь к красивым башенкам и арке, над которой большими буквами было написано: «Московский зоопарк»[4]. Там Виталик быстро ввинтился в толпу, осаждавшую вход, нашёл дежурного в форменной куртке и отвёл его в сторонку:

– Добрый день, отец. Нам нужен директор зоопарка. Вот козу надо устроить к вам.

– Да ты что, парень, – удивился дежурный, – зачем нам коза? Мы с улицы никого не берём. А уж такую страхолюдную животину, как эта…

Дежурный попытался уйти, но Виталик ловко схватил его за рукав и остановил:

– Вы не поняли. Идите к директору и передайте ему мою просьбу, а вместе с просьбой отдайте вот это, – и Виталик сунул в руку дежурного небольшую карточку с золотым обрезом.

Дежурный глянул на карточку и бросился к телефону. Всего через пару минут гостей проводили в большую комнату, где Фросю осмотрел ветеринар. В дальнем конце комнаты за большим столом сидел сам директор зоопарка.

– Вам повезло, – сказал он Виталику, просмотрев какие-то бумаги. – Вообще, мы не берём животных с улицы. Даже несмотря на рекомендации и спонсорскую поддержку я не стал бы принимать этот экземпляр. Но как раз в этом сезоне мы открываем детский уголок с домашними животными, и пока у нас нет ни одной козы. Тогда я не буду их заказывать и возьму вашу. Сергей Дмитриевич, что скажете? – обратился он к ветеринару.

– Ну что? Козлёнок, девочка, здорова. Ушиблен правый бок, но это поправимо. Порода… неопределённая. Мне кажется, что, если её как следует отмыть и вычесать, будет вполне ничего, – и он хитро подмигнул Фросе.

Коза заулыбалась и подмигнула в ответ.

– Вот, – обрадовался ветеринар. – Ещё хочу отметить, что животное очень контактное. Можно рекомендовать для общения с детьми.

– Ну и славно, – обрадовался директор. – Тогда решено, определим её в детский зоопарк и, из уважения к вам, конечно, – он повернулся к Виталику, – дадим ей почётную работу. Хочешь работать? – спросил он Фроську.

Коза закивала.

– Смотри-ка, – засмеялся директор, – всё понимает. Ох и забавная коза! Передайте Игорю Анатольевичу, что его протеже будет работать у второго входа в детский уголок и продавать счастливые билетики.

Директор и Виталик пожали друг другу руки. Потом Виталик на прощание потрепал Фросю по голове, и ветеринар повел её мыть, лечить и делать прививки.

К вечеру Фрося освободилась, и её отвели в «Сказку». «Сказкой» служащие зоопарка между собой называли детский уголок. В основной зоопарк из него вела короткая аллея, заканчивающаяся аркой с ажурной кованой решёткой, которую запирали по ночам. Обитателям детского зоопарка было строго-настрого запрещено ходить без сопровождения в основную часть. Об этом Фросю в первый же день предупредил смотритель «Сказки» дядя Петя.

Он же и познакомил её со всеми «сказочными» обитателями.

– Коллектив у нас небольшой, но дружный, – говорил он, проводя Фросю по дорожкам, вымощенным цветной плиткой. – Работаем, хлеб свой едим не зря. Здесь у нас «Зимовье зверей» – это, значит, сказка такая. Видишь домик? Тут живут корова, свинка, гусь и петушок – мой, стало быть, тёзка. Ну-ка, Петя, покажи красоту!

Большой рыжий петух важно вышел на середину вольера, легко взлетел на высокий пенёк, распушил перья и, гордо под

няв голову, поглядел на Ефросинью.

– Молодец! – похвалил смотритель. – Так. Пойдём дальше. Здесь у нас лиса живёт, а в соседнем вольере журавль. Сказка у них одна, но вместе они не уживутся. Прости, Лизавета, веры тебе никакой, – обратился он к лисе. – Дальше у нас зайцы, ёжик, белки, а вон там, в большом вольере, волк. Его из основного зоопарка определили к нам на заслуженную пенсию. Ты его не бойся. Стёпа у нас не хулиган. Так… А вот, видишь этот вольер – тут у нас лось. Мой любимец. Зовут Лялик.

Фрося увидела очень странное сооружение.

Изнутри вольер был выложен плиткой, которая сияла чистотой. В центре бил небольшой фонтан, на краю которого лежало настоящее мыло. В дальнем углу помещался домик с тентом, а под тентом стоял лось без рогов.

– Удивляешься? – ухмыльнулся дядя Петя. – Есть чему. Лялик у нас большой оригинал. Он каждый день сам моет свой вольер, воду пьёт только кипячёную, а еду ему готовлю отдельно. Я б так не старался, но уж больно зверь добрый. И потом он сюда пришёл вместе со мной. Я раньше в деревне жил. Прибился ко мне по весне лосёнок. Что с его семьёй произошло, я точно не знаю, только, думаю, беда приключилась. Лялик поначалу даже спать не мог – всё дрожал от страха. Вот и рога у него не растут, наверное, от стресса. В деревне только мы с ним остались из мужиков, остальные – старухи. Лялик подрос и стал мне помогать, почту носить. Хорошо жили, но потом в деревне совсем никого не осталось. У кого дети или внуки были, те к ним поехали, а мы вот с Ляликом к зоопарку прибились. Ты его не обижай.

Фрося еще раз с интересом глянула на Лялика. Лось осторожно кивнул большой головой.

– Так, а вот хорёк Лука. Знакомься, Лука, у нас новенькая. Снимет с тебя часть забот. Директор её на билетики поставил. Раньше я вместе с Лукой счастливые билеты раздавал, – пояснил он Фросе, когда они отошли от хорька на приличное расстояние, – но, честно тебе скажу, намучился с ним. Злой он. Чуть что не так, шерсть дыбом, зубы скалит. А с детьми так нельзя, сама понимаешь. Ребёнок может случайно и за ухо дёрнуть, и за шерсть схватить. Они не со зла – просто не думают. А ты, коли стоишь на посту, терпи. Я им обязательно замечание сделаю и тебя в обиду не дам, но скалить зубы и угрожать нельзя. Поняла?

Фрося кивнула и бросила взгляд туда, где сидел в клетке хорёк. Он стоял на задних лапах, вцепившись передними в прутья ограды, и злобно смотрел ей вслед. Фроська поёжилась.

– Ладно, располагайся, – дядя Петя показал на небольшой домик, стоящий около самого входа в зоопарк. – Видишь, как тебе доверяют, – без ограды будешь жить. Когда детей нет, ходи-броди, с другими зверями общайся. Скучно им в клетках. Но помни! Каждое утро тебе нужно умыться, причесаться, позавтракать и прийти вон туда под навес.

Я повешу тебе на шею корзинку с билетиками. Детишки будут вытягивать их у тебя из корзинки. А в каждом билетике – счастливое предсказание. Как видишь, работа непыльная. Стой себе да стой. Давай себя погладить, иногда и поблеять можно – дети это любят. Главное, помни. Мы – Московский зоопарк. Гордись!

Дядя Петя убедился, что Ефросинья устроилась, еще раз обошёл вольеры, перекинулся парой слов с лосем, а затем закрыл ворота и ушёл домой. А Фроська несмело пошла уже по-настоящему представляться соседям.

– Эй, новенькая, новенькая, – наперебой закричали белки, как только она вышла из своего домика. – А правда, что тебя на джипе привезли?

– Не на джипе, а на вертолёте! – поправили белок зайцы. – Нам воробьи рассказали.

– Новенькая, ты откуда? Ты чья? – загомонили обитатели зоопарка.

– Да что вы к ней пристали! – закричал громче всех хорёк Лука. – Слушаете всяких воробьёв. Не видите, что ли, перед вами обыкновенная безродная коза. Опять ваш любимый дядя Петя инвалида притащил. Мало нам было одного лося.

«Да что за день такой! – подумала Фрося. – Никому-то я сегодня не нравлюсь с самого утра». Она вскинула голову и сказала:

– И никакая я не безродная. И это правда, что меня привезли на вертолёте… Потому что я принцесса!

Звери удивлённо уставились на козу.

– Да, принцесса, если хотите знать. Моя семья правит на острове Капри, что в переводе с латыни значит «козий». На нашем острове живут только козы и птицы, но козы, конечно, главнее. А я – единственная дочь короля!

– Ух ты! – восхищённо пролепетала маленькая белочка. – У тебя, наверное, и нарядов разных много?

– Конечно, – подбоченилась Фрося. – И мой любимый наряд – шуба из енотов!

– Мёртвых? – ахнула белочка.

– Зачем? Живых. У меня есть два енота, и зимой, когда я иду гулять, они цепляются хвостами друг за друга и висят на мне, как манто. А однажды меня чуть не похитили ради выкупа – я ведь принцесса. Хорошо, что я была в шубе! Мои еноты покусали бандитов, и похищение сорвалось. Вот! А ещё у меня есть шляпа, по полям которой бегает горностай. Так и называется – горностаевая шляпа. Ну, конечно, ещё есть корона золотая. Две! Одна праздничная, другая на каждый день. И платье есть пышное, всё в розочках…

– Ух и врёт! Заливает! – крикнул хорёк Лука.

– Ничего не вру!

– Хорошо, тогда скажи, почему ты к нам без одежды пожаловала? Или енотов своих в гардероб сдала? – пристал вредный зверь.

– Это долгая и страшная история. Я летела в Париж на конкурс красоты на собственном самолёте. Разделась, легла на массаж и в этот момент – бац! Самолёт начал падать! Я прыгнула с парашютом, ну и приземлилась уже в Москве. А дальше вы знаете. Меня встречали на высшем уровне. Предлагали даже жить в высотке на Кудринской, но я отказалась. Хочу работать, чувствовать себя личностью. Вот меня сюда и доставили на вертолёте. Поработаю у вас, а потом вернусь на Капри, конечно…

Фрося обвела животных гордым взглядом. Все потрясённо молчали. Только Лука яростно покусывал заднюю лапу да странный лось Лялик, улыбаясь, качал головой.

– Ну что ты, Лука, к ней пристал? – подал голос старый волк Степан. – Злишься, что ей твою должность отдали? Так я тебя предупреждал. Работа с детьми доброты требует. Ты, Фрося, не обращай на него внимания. Вообще, народ у нас, в основном, хороший. Кто ты и откуда – нам неважно. А судить тебя мы будем по делам. Если возникнет проблема, смело обращайся ко мне, я тут после дяди Пети главный. А теперь спать пора, завтра придут посетители.

Фросе очень понравилось жить в зоопарке. Все животные, за исключением хорька, отнеслись к ней очень хорошо: помогали освоиться, делились секретами работы с детьми. Особенно коза подружилась с лосем Ляликом. Он, как и Фрося, умел читать, а ещё очень много знал, был интересным собеседником и даже писал стихи. Правда, он ужасно боялся чем-нибудь заболеть. Многие звери смеялись над его странностью и не хотели с ним общаться, но Фросе Лялик сразу пришёлся по душе.

– Ты не переживай, что они над тобой смеются, – утешала она лося. – Просто ты не такой, как все. Надо мной тоже на ферме смеялись. А я ничего – хвост пистолетом!

Лялик очень полюбил козу. Каждый вечер он открывал калитку в свой вольер, протягивал Фросе антибактериальные салфетки и после того, как она протирала ими копытца, вёл козу к себе в домик. Там они болтали, читали книжки и пили чай с мятой и смородиновым листом. Фрося долго упрашивала друга почитать стихи. Тот поначалу стеснялся и отказывался. Но переспорить козу ему, конечно, не удалось, и однажды Лялик сдался: достал из-под матрасика большой блокнот в синей клеёнчатой обложке, развернул, откашлялся и сказал:

– Вот, послушай – это из ранней лирики:

Он закрыл книжечку и взглянул на козу.

– Что за слово «умира»? – спросила, немного помолчав, потрясённая Фрося.

– Понимаешь, я хотел передать, что поэта в конце покинули силы, и он не смог закончить. Это повышает эмоциональный накал произведения. Ты не находишь?

Коза кивнула:

– Скажи, Лялик, а ты правда так серьёзно болен?

– Ну, что я могу сказать… В разное время я находил у себя симптомы всех перечисленных заболеваний, но постоянно они меня не беспокоят. Я думаю, они просто спят во мне, но обострение может случиться в любой момент! Ты скажи главное – как тебе мои стихи?

– Сильная вещь! – с чувством произнесла коза. – Только очень грустная. И ещё… Мне тебя так жалко стало!

Лялик облегчённо вздохнул и улыбнулся:

– Настоящая литература должна тревожить читателя. Давай я буду тебе читать понемногу каждый день, согласна?

– Конечно. Можешь и помногу читать – мне интересно.

– Что ты! Чувствительным животным вредно читать много поэзии! Один лось целый день читал Лермонтова, а потом у него от переживаний разболелось сердце! Во всём должна быть мера.

– Это конечно, – согласилась Ефросинья. – Скажи, Лялик, а у тебя есть мечта?

– Есть, но ты не смейся. Я хочу уйти жить в заказник «Лосиный остров» и стать свободным поэтом. Только погрузившись в кипение и борение жизни, можно раскрыть свой дар.

– А в чем дело, почему не уходишь? Ведь тебя не запирают.

– Боюсь. Снаружи так много микробов… Но ты не думай. Я соберусь с силами, окрепну и уйду. Хочешь со мной?

– Конечно! Решайся. Я тебе помогу. Вдвоём легче. Да?

– Спасибо тебе! – с чувством произнёс лось. – Я бы тебя поцеловал, но с поцелуями могут передаваться опасные вирусы.

Так они и жили. Днём Фрося работала, вытаскивая из корзинки счастливые билетики. Дети её очень любили. Она даже научилась танцевать под музыку, которая с утра до вечера лилась из репродукторов в парке. Это особенно веселило малышей. Больше всего Фрося любила песню «Жил-был у бабушки серенький козлик». Под неё она танцевала с особенным чувством.

«Если бы у меня была такая заботливая бабушка, я бы ни за что не ушла от неё в лес», – думала коза, в душе осуждая серого любителя лесных прогулок.

Как-то вечером во вторник, когда зоопарк был уже закрыт для посетителей, дядя Петя предложил Фросе и остальным зверям из детского уголка сходить на экскурсию в основную часть. Звери собрались и шумной толпой двинулись через арку. Кого только не было в большом зоопарке: белые медведи и пантеры, олени и зебры, огромные горделивые орлы, летучие мыши, суетливые еноты, моржи и морские котики, слоны и жирафы! От восторга у Фроси даже шёрстка встала дыбом. Конечно, обойти всех животных за один раз было невозможно, и дядя Петя, поводив экскурсию часа два, повернул к дому – пора было ужинать и укладываться спать. Фрося шла самая последняя и с любопытством глазела по сторонам. Вдруг взгляд её упал на указатель.

– «Тигры налево, верблюды прямо, горный козёл направо…» – прочитала Ефросинья, – козёл, неужели козёл?

– Что? Увидела, где козёл? – внезапно раздался рядом голос хорька Луки. – Его вольер третий справа от пруда, запомни. Кстати, он очень страдает.

– Страдает? Почему?! – удивилась Фрося.

– И ты ещё спрашиваешь почему? – грустно сказал хорёк. – Все дикие животные хотят на волю. А козёл – больше всех. У него на воле семья осталась. Только без помощи ему отсюда не убежать. Вольер заперт на замок, а ключи у дяди Пети, на гвоздике в специальном шкафу. Вот если бы нашёлся герой, который помог бы нашему козлу выйти на свободу и снова увидеть семью и горы… Впрочем, ладно. Всё равно никто не решится.

– Что же делать?

– Ну, в принципе, ты бы могла помочь. Тебя на ночь не запирают. Ключи взять – проще простого. Я тебе подскажу, какой от решётки, какой от клетки. Мне самому козла страсть как жалко, – и Лука потёр глаза хвостом.

– Спасибо тебе, Лука! А я-то думала, ты вредный, а ты добрый.

– Да ничего. Я просто переживал немного. Такую работу из-за тебя потерял.

– А ты так хочешь работать на раздаче билетов? – поразилась Ефросинья.

– Конечно! Сольная программа, главная роль! Ты знаешь, например, сколько лайков на сайте зоопарка у твоей фотографии?

Фрося помотала головой.

– Больше, чем у слона! А слон – наша главная звезда. А всё почему? Потому что положение у тебя выгодное. Стоишь на входе, выступаешь со своим номером. Прямая дорога к успеху! Ну да ладно. Если решишься помочь своему сородичу, то имей в виду, сегодня – самое время! С ключами я помогу. Только ты мою клетку тоже открой. Я буду тебя охранять и в случае чего подам знак. Договорились?

– Договорились!

Спустился вечер. Зоопарк понемногу замолкал – звери ложились спать. Фрося сидела возле вольера Лялика и смотрела на добытые в сторожке ключи.

– Понимаешь, Ляличек, если я не помогу, то никто не поможет. Ну разве тебе его не жаль?

– Конечно, жаль! Но, во-первых, с чего ты взяла, что козёл страдает, во-вторых, мне не очень нравится твой план действий. Ведь можно рассказать всё дяде Пете, подумать вместе, а то вот так, ночью, взять ключи… Ты представляешь, что будет, если тебя поймают?! И ещё, мне не нравится Лука. Ведь это его затея, а всем известно, что он спит и видит, как тебя отсюда выжить.

– Ты несправедлив к нему, Лука хороший. Он даже плакал, когда про козла рассказывал… А ключи… Мне очень стыдно! Очень! Но ведь дядя Петя нас наверняка слушать не станет. А так я только козлика выпущу и сразу верну ключи. Ну, Лялик, ну не смотри на меня так!

– Ладно. Только будь осторожна. Ох и не нравится мне всё это!

Лялик вздохнул, Фрося поднялась, послала другу воздушный поцелуй и направилась к решётке, отделявшей малый парк от большого. Открыть ворота ей удалось достаточно легко. Фрося сделала несколько шагов по дорожке и поняла, что не вполне подготовилась к ночному приключению.

Дело в том, что в большом зоопарке не горели фонари: животным свет только мешает, а посетителей нет. Как назло, небо было затянуто облаками. Побродив в потёмках, коза внезапно налетела на столб с указателем. В неверном и слабом свете, долетавшем с Садового кольца, блеснула надпись: «Горный козёл» и стрелка вправо. Ефросинья повернула на узкую дорожку и пошла на ощупь, цепляясь копытцами за решётки вольеров.

– Раз клетка, два клетка, три… – считала коза, – так, он должен быть здесь.

Она подобрала ключ, открыла дверцу вольера и пошла, принюхиваясь и обшаривая окрестности передними копытами. Запах в вольере был необычный, и обстановка казалась тревожной. Сначала Фрося сослепу свалилась в небольшой ручеёк, протекавший вдоль решётки, потом выбралась на тропинку и пошла по ней. На тропинке козе попадались странные вещи: сначала пластмассовый конус, весь в дырках, потом обрывки чего-то резинового, кажется бывшего мяча. Наконец Фросино копытце нащупало что-то мягкое, тёплое и живое. Оно заворчало, прогоняя сон, завозилось, повернулось к Ефросинье и зевнуло. И именно в эту секунду луна наконец изловчилась, толкнула облако и выглянула в образовавшийся просвет. Лунный лучик заглянул в зевающий рот и отразился на огромных и острых как бритва клыках.

– Поме-е-е-гите… – пролепетала коза.

– Кто здесь? – рыкнул проснувшийся тигр и уставился на ночную гостью светящимися жёлтыми глазами.

Никогда в жизни Фрося не бегала так быстро. Она пронеслась по клетке, выскочила через открытую дверцу и порскнула по дорожке. Луна увлечённо следила за погоней. Коза металась по запутанным дорожкам парка, уже давно не понимая, где она и куда бежать. Тигр нёсся позади козы мягкими прыжками и иногда тихонечко, видимо, чтобы не разбудить остальных обитателей зоопарка, просил Фросю остановиться. «Остановлюсь я тебе, как же», – думала коза и напрягала последние силы. Вдруг дорожка круто повернула и упёрлась в решётку большого вольера. В отчаянии Фрося кинулась на прутья и каким-то чудом проскочила внутрь. Она упала на жёсткую каменистую почву вольера и попыталась отдышаться. Тигр упёрся в клетку и сел перед ней, переводя дыхание.

– Ты зачем бежала? Откуда ты вообще взялась? – пробасил он, растирая лапой грудь.

– Я коза из «Сказки», на счастливых билетах работаю. Пришла освободить горного козла. Дяденька, идите к себе, я вас очень боюсь. А мне ещё домой надо – ключи вернуть.

– Ты меня боишься? – засмеялся тигр. – Новенькая, что ли? А козёл твой вон. Позади тебя спит. Эй, Севастьян. Вставай!

С большой скалы, возвышавшейся в самой середине вольера, посыпались мелкие камешки, а вслед за ними сверху спрыгнул большой лохматый козёл с чудесными, мощными, круто загнутыми назад рогами.

– Что шумишь, Умарчик? – спросил он тигра.

– К тебе гости, вон козочка тебя спасать пришла, – и тигр показал лапой на Ефросинью.

– Спасать? От чего? – Козёл подошёл к Фросе и помог ей подняться.

– Дядя Севастьян, я всё про вас знаю. Как вы страдаете, как скучаете по своей семье, как хотите на волю. Я ключи достала. Как только можно будет, – она кинула опасливый взгляд на тигра, – мы с вами выйдем и пробежим через детский зоопарк. Я открою ворота, ну а дальше вы сами… Дальше я вам ничем помочь уже не смогу. Но вы хотя бы будете на свободе.

Козёл потрясённо молчал.

– Сева, что ты молчишь? – спросил тигр. – Случай серьёзный, надо ей всё объяснить.

– Да, вообще-то, надо, только как-то странно всё, – козёл пожевал траву. – Видишь ли, деточка, я вовсе и не хочу отсюда никуда уходить. Я здесь родился, кроме того, у меня публика. Спонсоры в прошлом году появились, вон почитай, – козёл гордо ткнул копытом в табличку на клетке: «Клуб альпинистов „Вершина“ опекает горного козла Севастьяна». – От такого не отказываются. Спроси хоть Умара.

– Да, – подтвердил тигр, – Сева долго шёл к успеху. Завести спонсора не каждому удаётся. Тут и артистизм нужен, и удача. Конечно, слонам или жирафам куда легче. А вот, если ты козёл или, скажем, утка, спонсора найти ой как нелегко!

– Да при чём тут спонсор? – удивилась Фрося. – Я же предлагаю вам свободу. Вот вы тигр. Неужели вам не хочется на волю – в Индию? Только представьте. Ночные джунгли. Вы бесшумно крадётесь сквозь переплетающиеся лианы. Рычите, предупреждая всех, что вышли на охоту, и джунгли на мгновение замирают от смертельного ужаса. А? – Фрося посмотрела на тигра.

– Джунгли… Да на что они мне? Я и охотиться не умею. С детства с людьми. В год сюда попал. Вся жизнь в этих стенах. И друзья тут, и работа. Кроме того, в зоопарке зимой тепло, да и кормят здесь хорошо. А что я там себе в развалинах храма поймаю, ещё неизвестно.

– Да, – подтвердил Севастьян, – кормёжка у нас поставлена солидно. Сбалансированный рацион! И потом, здесь и доктор есть. У тебя вот шерсть, например, не лезет?

Фрося ошарашенно покрутила головой.

– А у меня прям беда. Шерсть сыплется, как будто линяю! А ведь не сезон. Надо пойти показаться. Может, мазь какую дадут…

Козёл помолчал.

– Ты вот что, вылезай из вольера, не бойся, – сказал тигр. – Я тебя обратно провожу. Тут по прямой и налево.

Фрося покрутила ключи в копытце. Ещё раз взглянула на козла, потом на тигра и стала протискиваться сквозь решётку. Внезапно над зоопарком завыла сирена. В то же мгновение включились яркие фонари.

– Караул! – неожиданно пискнул тигр. – Засекли твои фокусы. Не дай бог они сейчас обнаружат, что меня на месте нет. Караул!

Он резко сорвался с места и огромными прыжками поспешил к вольеру.

– Беги, чего стоишь! Заметят, что ты не дома, да ещё с ключами!.. – крикнул на Фросю козёл.

Дважды объяснять не пришлось. Ефросинья сунула связку ключей в зубы и что есть силы рванула в сторону детского уголка. Она проскочила через арку и бросилась к сторожке. Едва она повесила ключи на гвоздик, погоня ворвалась в «Сказку».

– Вон она, в сторожке. Это всё коза натворила! – услышала она перекрывающий сирену визг хорька. – Ловите её!

Фрося выскочила из домика и заметалась между клетками.

– Лови её! Хватай! – верещал Лука.

Рослый охранник наконец заметил беглянку и кинулся к ней с сетью. В это мгновение кто-то очень большой и сильный подхватил Фросю и закинул на широкую тёплую коричневую спину.

– Держись, Фроська! – крикнул лось, разбежался, оттолкнулся от земли и ловко перепрыгнул через забор, отделявший зоопарк от города.

– Лялик! Как же ты решился? – обнимая друга, крикнула коза.

– Что ж, смотреть, как ты пропадаешь, что ли? – через плечо кинул лось, галопом проносясь по ночному проспекту. – В Сокольники будем прорываться. Там до «Лосиного острова» рукой подать. Я стихи свои буду издавать, работать. Проживём.

Коза, сколько могла, держалась за шею своего друга. Но хватка её постепенно ослабла, и на крутом повороте она упала на землю и ударилась головой о гранитный бордюр. В бешеной гонке лось не сразу заметил потерю. Через какое-то время топот его копыт стих вдали, а Ефросинья осталась одна – лежать на холодной плитке тёмного московского переулка.

Тяжёлая машина, дребезжа, пронеслась по утренним улицам Москвы, проехала сквозь ворота и, всхлипнув, затормозила. Шофёр хлопнул дверцей и заспешил куда-то. Тихон помог Фросе выбраться из кузова, они прокрались между стоящими грузовиками, обогнули здание склада, пересекли дворик, окружённый панельными многоэтажками, и затормозили в укромном закутке, позади мойки для машин. Кот сразу стал приводить себя в порядок.

– Что стоишь, ароматная? – бросил Тихон. – Вон кран из стены торчит, мойся давай. Поведу тебя к Михал Михалычу.

– К кому?

– О, Фроська, это такой человечище! Наш лучший друг. Раньше он артистом был. Сейчас на пенсии и помогает зверям. У него дома пять котов живёт, две собаки и хомяк-инвалид. А ещё он уличных котов и собак кормит и лечит. Меня, например, целый месяц зимой выхаживал, когда я под машину попал. Ну что, ты вымылась уже? А то сейчас народ на улицы повалит, трудно добираться станет.

Фрося, как могла, привела себя в порядок. Её шерсть всё ещё не очень приятно пахла, но хотя бы почти вернула себе природный белый цвет. Коза и кот быстро бежали через тихие московские дворики, пересекали оживающие утренние улицы, проносились по зелёным скверам. Наконец они выбежали на проспект. Посреди проезжей части возвышалась гигантская арка, украшенная чёрными колоннами и фигурами воинов в старинных костюмах. На самом верху арки была установлена повозка, запряжённая шестёркой великолепных лошадей. Фроська залюбовалась красивым монументом.

– Это Триумфальная арка[5], – пояснил Тихон. – Красота! Лошади как живые. Ты не стой как вкопанная, бежим дальше. Неудобно Михал Михалыча заставлять ждать. Уже близко. Вон, третий дом справа.

Они пробежали вдоль высоких домов и юркнули во двор. Пожилой дворник подметал дорожки.

– Стой, – строго прикрикнул он: – Куда?

– Нам к Михал Михалычу, по договорённости.

Дворник уважительно взглянул на кота и распахнул железную дверь в угловой подъезд:

– Третий этаж, квартира двенадцать.

Компания заспешила наверх по широким истёртым ступенькам. Дверь в квартиру была незаперта, изнутри доносились звуки весёлой музыки.

– Зарядку делают, – пояснил кот. – Не стой, проходи.

Тихон приоткрыл дверь, и они оказались в большой прихожей. Обстановка была очень необычной: тёмные деревянные маски скалили со стен свои зубастые рты, белые обои покрывали смешные рисунки и надписи, а по паркетному блестящему полу шли стрелки с надписью: «Кухня там». Пока Фрося с любопытством озиралась, музыка стихла, широкие двери распахнулись и в прихожую вышел невысокий полноватый мужчина с пышными усами. Он остановился, скрестил руки на груди и с интересом посмотрел на козу.

– Доброе утро, Михал Михалыч, – мяукнул кот. – Вот привёл, как обещал. Это Фрося.

– Здравствуй, Фрося, – ласково поприветствовал гостью Михал Михалыч. – Как вы добрались?

– Здравствуйте, спасибо, всё хорошо, – робко мекнула Ефросинья.

– Ну вот и славно! – обрадовался хозяин квартиры. – Ты иди в ванную, извини, но запах от тебя пока не самый лучший. Приводи себя в порядок, а потом милости прошу завтракать. Василиса, проводи гостью. Выдай всё, что полагается молодой даме.

Весёлая рыженькая собачка подбежала к Фросе и, повиливая хвостиком, повела её по коридору вглубь квартиры. В ванной она протянула козе розовую бутылочку душистого шампуня, пушистое полотенце и полосатый махровый халат. После чего совершенно неожиданно сделала сальто в воздухе, послала воздушный поцелуй и, тявкая, ускакала по коридору. «Хороший дом!» – подумала Фрося и полезла под душ.

Когда через некоторое время благоухающая розами Ефросинья появилась на кухне, завтрак был в самом разгаре.

– О, какая красавица к нам пришла! – воскликнул Михал Михалыч. – Проходи, садись. Кашу гречневую уважаешь? Давай тарелку. Сейчас маслицем подсолнечным сбрызнем – объедение! Бери хлеб, Кузя тебе чая нальет, – он сделал знак, и крупный рыжий кот тут же протянул козе большую белую чашку с весёлыми ромашками на боку.

– Тихон рассказал мне про твои мытарства. Бедная ты, бедная. Но ничего. Есть у меня идея, куда тебя пристроить. Это правда, что ты умеешь петь и танцевать?

– Угу, – кивнула коза, пытаясь побыстрее проглотить наваристую, невероятно вкусную кашу.

– Ты ешь, ешь, – подбодрил её Михал Михалыч. – Не торопись. Сейчас подкрепишься, передохнёшь, и поедем с тобой в Цирк на Цветном бульваре. У меня там друг работает. Давно ищет себе партнёра для номера, а ты, похоже, как раз подойдёшь – красавица и наверняка умница.

– Вы не сомневайтесь, я очень умная! – подтвердила Фрося.

– Прям-таки очень?

– Честное слово. Меня в Англии за мой умище министром выбрали. А еще я в журналах печаталась и даже выпустила целую книгу советов!

– И много советов там было? – заинтересовался хозяин квартиры.

– Всего один, зато на все случаи жизни, – серьёзно сказала коза: – «В любой сложной ситуации спрашивайте, что делать, у козы Ефросиньи».

Вся компания, сидевшая за столом, покатилась со смеху.

– Вот спасибо тебе, Тихон! – сказал Михал Михалыч, вытерев слёзы, выступившие от хохота. – А уж как тебе Бимбом будет благодарен!

– Кто это – Бимбом? – спросила польщённая Фроська.

– Мой ученик и очень хороший человек. А сейчас отдыхай, я тебе в комнате постелил. Вечером поедем знакомиться.

Он проводил Фросю в комнату, помог ей устроиться на небольшом диванчике, закрыл шторы и тихо вышел. Ефросинья моментально заснула.

Проснулась она под вечер. Из кухни доносился звон тарелок, глухо фыркал водопроводный кран – видимо, звери мыли посуду. Хозяин квартиры в прихожей разговаривал с кем-то по телефону.

– Говорю тебе, Сережа, это настоящий самородок! Уж ты мне поверь. Такие репризы можно делать, что я тебе даже завидовать буду. Хоть в цирк возвращайся. Сейчас она отдохнёт, и мы к тебе на метро приедем. Ты ведь сегодня во втором отделении выступаешь?

Фрося сладко потянулась. «Это я – самородок!» – довольно подумала коза. Она полежала ещё немного, наслаждаясь мягкой и тёплой постелью, потом встала, аккуратно застелила диванчик и вышла в коридор.

– Вот, проснулась твоя актриса, – радостно сообщил в трубку Михал Михалыч. – Жди нас!

Он положил телефон и ласково погладил козу по головке:

– Я обо всём договорился. Иди обедай. Василиса тебе щей нальёт, потом надевай сарафан и поедем с тобой в цирк. Ты в метро уже успела побывать?

– Нет. Но я читала книжку про разные станции.

– Ишь ты, книжку! – восхитился Михал Михалыч – Ну а сегодня увидишь метро собственными глазами. Это сказка!

И не соврал добрейший Михал Михалыч. Метро поразило провинциальную козочку в самое сердце. Станция, на которую они спустились, была похожа на сказочный дворец. Фрося восторженно смотрела вокруг. Пройдя через турникеты, они спустились на платформу. Здесь было ещё красивее, но очень уж многолюдно. Фрося на минуту зазевалась, рассматривая мозаичное панно на стене, и тут же потеряла из виду Михал Михалыча. Она подпрыгнула, затем влезла на низкую мраморную скамейку и попыталась оглядеться. В проёме арки на другом конце станции она увидела красный рюкзак с надписью: «Россия» – точно такой же, как у Михал Михалыча! Фрося стала пробираться через толпу. Подъехал поезд, распахнулись двери. Человек с рюкзаком пропустил выходящих пассажиров и вошёл в вагон.

– Михал Михалыч! – закричала Фрося и отчаянно рванула следом.

Она вскочила в переполненный поезд, и двери захлопнулись, чуть не прищемив подол её сарафанчика.

Поезд стал набирать скорость. Фрося, то и дело извиняясь, начала ввинчиваться в толпу стоящих пассажиров, пробираясь к знакомому рюкзаку. Наконец она очутилась рядом с ним и аккуратно потянула за лямку.

– Что такое? – вежливо поинтересовался у неё незнакомый молодой парнишка. – Вам что-то нужно?

– Боже мой… – пролепетала коза. – Рюкзак… такой же… Мамочки…

– Что случилось? – ещё раз спросил молодой человек.

– Извините, – проблеяла Фрося и двинулась к дверям.

На следующей станции она вышла, села в поезд, идущий в обратном направлении, и вернулась на мраморно-золотую станцию. Там она стала бегать, звать Михал Михалыча, но среди всеобщей суеты и шума найти потерявшегося друга было нелегко.

В конце концов Фрося села на перроне у самого въезда в туннель и заплакала. В это время на станции остановился очередной поезд. Рядом с Ефросиньей открылась дверь кабины, и появился машинист.

– Привет. А ну перестань рыдать! Рельсы заржавеют! – с улыбкой обратился он к Ефросинье.

– Извините, – всхлипнула Фрося, – я просто потерялась, и вот…

– Потерялась… В метро это бывает. Что же ты взрослого за руку-то не держала? – сказал машинист. – Ну давай запрыгивай. У нас линия Кольцевая – покатаемся, поищем и, может, найдём кого ты потеряла. Только пообещай не плакать. У меня приборы, они сырости не любят.

– Ух ты! А можно? – Слёзы моментально высохли на козьей мордочке. – А вы мне порулить дадите?

– Нет, – усмехнулся машинист, – порулить не дам, а вот станции объявлять – пожалуйста. Как раз автомат барахлит. Ну что, поехали?

Повеселевшая Фроська вскочила в кабину, захлопнула дверь и взяла в руки микрофон. Машинист протянул ей листок с названиями станций и дал сигнал отправления.

– Осторожно! Двери закрываются, – объявила коза. – Следующая станция «Краснопресненская»!

Поезд свистнул и пополз в тоннель.

– Уважаемые пассажиры, – продолжала говорить в микрофон Фрося. – Меня зовут Ефросинья, и я потерялась. Если кто-нибудь из вас увидит Михаила Михайловича, который ищет козу, скажите ему, пожалуйста, что я езжу в этом поезде. Он наверняка очень переживает и, может, даже плачет. Я тоже только что плакала. А сейчас мы с вами пока подъедем к станции «Краснопресненская», с которой можно перейти на станцию «Баррикадная». Станция «Баррикадная» так называется потому, что больше ста лет назад в этом месте шли бои и строили баррикады. Хорошие, смелые люди сражались за справедливость с плохими.

Поезд затормозил. Двери открылись. Машинист снова дал сигнал. Фрося откашлялась и продолжила:

– Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Белорусская». Откровенно говоря, я не знаю, почему она так называется. Наверное, в честь вокзала. Я на нём не была, зато видела другой вокзал. Он мне очень понравился – почти такой же красивый, как метро. Правда, рядом с вокзалом меня сбила машина. Но вы не волнуйтесь, я выжила. Со мной всё в порядке. Только Михал Михалыч потерялся. Он с усами и красным рюкзаком. Мы с ним в цирк ехали.

В это время на пульте замигал сигнал с переговорного устройства. Машинист нажал кнопку, и в кабине раздался голос:

– Ефросинья! Говорит начальник патрульной службы Кольцевой линии. Я передал всем постам приметы твоего друга. Не переживай – найдём.

Фрося обрадовалась:

– Следующая станция «Новослободская», переход на «Менделеевскую», – объявила она. – Менделеев[6] – это такой учёный знаменитый. Он во сне придумал таблицу химических элементов. Может быть, когда я вырасту, мне тоже приснится что-нибудь важное. А пока похвастаться нечем. Во сне я вижу всякую ерунду, но надежды не теряю. Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Проспект мира»…

Так Фрося проехала целый круг. Когда поезд снова подъехал к «Киевской», коза увидела на платформе знакомую фигуру. Михал Михалыч ждал её в компании с лейтенантом полиции. Они помахали Фросе. Коза расцеловала машиниста, тепло попрощалась по громкой связи с пассажирами и вышла на станцию.

– Спасибо вам, – поблагодарил машиниста и полицейского Михал Михалыч. – Если бы не вы, не знаю, как бы я её нашёл. А ты, Фрося, давай-ка копытце. Пойдёшь со мной за руку. Нас в цирке уже заждались.

– Приглашай на представление, Фрося, – крикнул на прощание машинист.

Уже смеркалось, когда Фрося и Михал Михалыч вышли на большой бульвар. Москва радостно шумела, предвкушая вечерний отдых. Около большого здания, украшенного скульптурами гарцующих лошадок, толпились люди.

– Нам сюда, – сказал Михал Михалыч. – Это старейший московский цирк[7]. Ему уже почти сто пятьдесят лет. Здесь выступали замечательные артисты: иллюзионисты братья Кио, клоуны Карандаш и Леонид Енгибаров и, конечно, Юрий Никулин, имя которого цирк носит сейчас. Если нам повезёт, и ты сможешь выступить на этой знаменитой арене. Хочешь?

Фросю заворожили открывшиеся перед ней возможности, и она даже не смогла ничего сказать – только кивнула головой.

– Ещё бы, – усмехнулся Михал Михалыч. – Ну, тогда вперёд!

Он толкнул небольшую дверцу сбоку от основного входа и сделал приглашающий жест. Коза тщательно вытерла копытца о коврик и вошла в здание. Михал Михалыч был здесь как дома. Он повёл Ефросинью по запутанным коридорам, уверенно прокладывая дорогу среди стоящего тут и там реквизита. Наконец они подошли к дверке, рядом с которой была табличка «Гримёрная номер два», постучали и получили разрешение войти. В комнатке было тесно, пахло пудрой, нафталином и почему то сосисками. Возле зеркального столика на низкой табуретке сидел парнишка в ярко-зелёном комбинезоне, красно-белом клетчатом берете и огромных не по размеру ботинках.

– Так-так, – серьёзно проговорил обитатель второй гримёрной. – Это кто же ко мне пожаловал? Не иначе как знаменитая коза Фрося?

– Здравствуйте, – смутилась коза. – Я действительно Фрося, но совсем не знаменитая… Вы меня с кем-то перепутали.

– Как же так? – расстроился зелёный комбинезон. – Такая славная коза и вдруг не знаменитая. Что же делать?! Какое горе! О-о-о-о!

Он поднял лицо к потолку и зарыдал. Слёзы фонтаном брызнули из его глаз.

– Хорош! – усмехнулся Михал Михалыч. – Молодец! А ты, Фрося, не тушуйся. Это он тебя разыгрывает. Знакомься – мой ученик и большой друг Серёжа, по-цирковому – клоун Бимбом.

– Здравствуй, Бимбом! А вот и я! Але-оп! – вдруг закричала коза и сделала стойку на передних ногах.

– А! Каково? – захлопал в ладоши Михал Михалыч.

– Прекрасная дама! – подтвердил Серёжа Бимбом. – Сработаемся. Скажи мне, милое животное, – обратился он козе, которая заметно осмелела и повеселела, – любишь ли ты хот-доги так, как любят их настоящие артисты цирка?

Фрося важно кивнула.

– Тогда на, угощайся, – он протянул ей вкусно пахнущий пакет. – А я тебе пока обрисую ситуацию, а она у нас, мой друг, почти критическая. Напарник мой – пудель Артёмка – в отпуск ушёл. А выступления у нас должны быть каждый день. В цирке аншлаг. Ты как, не очень занята, сможешь мне помочь?

– Я совсем не занята, – серьёзно подтвердила Ефросинья. – А что делать-то надо?

– С начала я с тобой отрепетирую основную репризу, и будем выступать. Еду и всё прочее цирк тебе обеспечит. Жить будешь здесь, в третьем корпусе, я уже договорился. Только там рядом будут дикие звери. Р-р-р-р. Не боишься?

– Конечно нет. Я жуть какая смелая. Я ведь не простая коза, а полярная – к тому же в прошлом охотник.

– Да ты что?

– Точно. Видите какая я белая. Это чтобы на снегу не видно было.

– И на кого же ты охотилась, позволь узнать?

– В основном на тюленей. Знаете, что главное в охоте на тюленей? Это, конечно, не забыть намазаться жиром.

– Зачем это? – удивился Бимбом.

– Как зачем? Представьте сами. Поймали вы, допустим, тюленя. Несёте его домой. А тут – бац! Белый медведь. Вы бегом, он за вами. Вам бежать тяжело, вы ведь тюленя тащите. Медведь вас догоняет, и тут, если вы жиром не намазались, всё – вам конец. Медведь вас хватает и ест на первое. На второе ему достаётся ваш тюлень, понятное дело. Зато вот если вы весь жирненький, то медведю вас никак не схватить – вы у него из лап будете выскальзывать. Логично?

– Блеск! – крякнул Михал Михалыч. – Вот тебе готовый номер, Сережа. Представь, как ты в костюме медведя её по манежу гоняешь, а она у тебя из рук выпрыгивает.

– Да, – подтвердил клоун. – Богатая фантазия. Годится! Будем работать.

И Фрося стала работать. Каждое утро, как только Серёжа приезжал в цирк, они начинали репетировать. Основная реприза называлась «Утро в деревне». Серёжа выводил козу и делал вид, что хочет её подоить. Фрося не давалась. Сначала она бочком отходила от клоуна, а он пытался пристроиться к ней с ведёрком. Потом, когда клоун привязывал её к столбику, начинала бегать по кругу, постепенно наматывая на него верёвку, и в конце концов упиралась в столбик носом. Клоун, радуясь, что коза не сможет убежать, снова подходил к ней с ведром. Фрося закатывала глаза и валилась на бок. Бимбом пугался. Он начинал делать искусственное дыхание и массаж сердца, громко рыдать, выпуская из глаз фонтаны слёз, и наконец снимал с козы ошейник. В этот момент Фрося вскакивала, хватала оставленное без присмотра ведёрко, садилась на трёхколёсный велосипед и уносилась вдоль бортика арены. Бимбом бежал за ней, путаясь в шнурках от ботинок. Из его гигантских карманов выпадали мячики, еловые шишки, огромные конфеты и в конце книжечка с надписью: «Паспорт». Всё это Фрося подбирала, проезжая мимо на велосипеде, и складывала в пустое ведёрко. После нескольких кругов клоун в изнеможении опускался на арену и начинал просить козу вернуть ему его вещи. Коза двигала копытцами, делая вид, что кого-то доит, и отрицательно крутила головой. Клоун кивал. Тогда Фрося торжественно возвращала Бимбому ведро, полное его вещей, и они, обнявшись, уходили за кулисы.

Номер был сложный, и в первый день у Ефросиньи не очень получился – попробуйте сами на скорости подбирать мячики и прочие предметы и складывать в ведро. Но Фросино упорство и Серёжина помощь переломили ситуацию, и уже через неделю реприза была доведена до совершенства.

Фрося прижилась в цирке. Её полюбили. Буфетчица тётя Люся всегда угощала её пирожками с капустой, а осветители пускали к себе на верхотуру – смотреть выступления других артистов, и даже иногда разрешали ей наводить большой прожектор на центр арены. Но в основном все её дни были заняты тренировками и репетициями. Она училась ходить по канату и жонглировать, делать акробатические трюки и показывать пантомиму. К вечеру Фрося страшно уставала, но, несмотря на это, цирковая жизнь ей очень нравилась. Особенно интересно стало тогда, когда Серёжа объявил, что они с Ефросиньей будут участвовать в международном конкурсе артистов цирка с собственным номером. Решено было ставить номер «Коза-укротитель». По сценарию Фрося в костюме дрессировщика входила в клетку. В клетке её встречали Серёжа и Михал Михалыч, одетые в костюмы львов. По команде Фроси «львы» прыгали через обруч, и Михал Михалыч смешно застревал. Затем Фрося бросала львам сосиски, одна сосиска улетала на высокую стойку, и коза лезла за ней по верёвочной лестнице. На самом верху Фрося брала сосиску, спотыкалась, падала на батут и начинала прыгать, как бы не в силах остановиться. Лев Серёжа тоже лез на батут и пытался в прыжке выхватить сосиску у козы. Завершался номер тем, что Фрося под барабанную дробь клала голову в пасть льву Серёже, а потом артисты делали стойку и уходили с манежа. Номер был сложный, и артисты репетировали каждую свободную минуту.

В ночь перед выступлением Фрося не могла заснуть. Она ходила по своему загончику взад и вперёд, мысленно прокручивая в голове номер минуту за минутой. Тренировала флик-фляк – прыжок назад с приземлением сперва на передние копыта, а потом на задние, потом жонглировала сосисками из холодильника. И переживала, переживала… Заснула Фрося только под утро. А уже в десять часов её разбудил Серёжа и повёл гримироваться.

– Что-то ты, подруга, сегодня выглядишь не очень, – забеспокоился он, увидев, как коза, путаясь в рукавах, напяливает сюртучок дрессировщика. – Не заболела?

– Не спала почти. Волновалась, – призналась Фроська.

– Ай-ай-ай! – воскликнул Бимбом. – А я-то хорош. Как же не подумал об этом! Надо было тебя домой взять. Успокоительного перед сном накапать. Как же теперь выступать? А знаешь что, у нас есть ещё полчаса. Беги-ка в буфет, попроси тётю Люсю налить тебе крепкого чая с сахаром. Только следи за временем. Я буду тебя ждать у выхода на манеж. Договорились?

Фрося кивнула и побежала в буфет. Народу там было полно. Тётя Люся увидела замешкавшуюся в дверях козу и приветливо ей помахала:

– Эй, Фрося, пробирайся по стеночке и садись в подсобке, там спокойно, толкаться не придётся.

Коза проскользнула за буфет и уселась в кресло за стойкой возле холодильника. Добрая буфетчица налила ей большую чашку крепкого ароматного сладкого чая и насыпала горсть конфет. Фрося устроилась поудобнее, поджала ножки и стала лакомиться. Она пила чай маленькими глоточками, неторопливо разворачивала и ела конфетки. Время летело незаметно.

– Внимание, артистам номера «Дрессированные львы» приготовиться! Повторяю, номер «Дрессированные львы», готовность пять минут, – вдруг услышала объявление по громкой связи разнежившаяся коза.

Она подпрыгнула в кресле и в панике взглянула на часы. «Опоздала! Боже мой!» Одним прыжком Фрося перемахнула через стойку, пробежала через опустевший буфет, пронеслась по лестнице, проскакала галопом по коридору и, видя, что не успевает прибежать к форгангу[8], рванула через зрительный зал. И как раз вовремя! Манеж уже закрывали от зрителей сеткой, как при работе с настоящими хищниками. Фрося перелезла через барьер арены и поднырнула под опускающуюся сетку. Раздался смех. Зрители решили, что номер уже начался.

Фрося приободрилась, сделала несколько смешных па, собралась с силами, чисто прыгнула флик-фляк и встала в стойку с криком «Ап!». Лязгнула дверь, и на манеж вразвалку вышли два гривастых льва.

Они спокойно оглядели публику, рыкнули и тяжеловато запрыгнули на тумбы. Вслед за ними появился высокий человек в красном камзоле и попытался зайти в манеж.

– Куда, это наш номер! – зашипела на него Фрося.

Она накинула на дверь, ведущую в манеж, крючок изнутри, быстро схватила обруч и бросилась к левой тумбе:

– Ап!

Первый лев грациозно спрыгнул через кольцо и вернулся на свою тумбу.

– Ап! – скомандовала коза второму артисту.

Лев начал прыжок, Фроська ловко отпустила обруч, и он повис на могучей спине. Лев смешно закрутился на месте, пытаясь от него избавиться.

– Молодец, Михал Михалыч! – похвалила Ефросинья.

Публика смеялась и аплодировала. Коза достала из поясной сумки сосиски, львы довольно заурчали, покинули тумбы и приблизились к еде.

– Эй, вы куда? Идите на тумбы!

Фрося замахала копытцами. Сосиски выскользнули и полетели в разные стороны. Львы, толкаясь, стали ловить угощение. Началась неразбериха. Коза растерялась. Она пошарила в сумочке.

Еды больше не было. Но как же теперь номер с батутом? Фрося огляделась и увидела на краю манежа последнюю, пока целую сосиску. Коза со всех ног кинулась к ней. Львы бросились следом. Ловкая Ефросинья схватила драгоценный реквизит и стала отбиваться от напарников.

– Вы что? – шептала она. – Мы же так не договаривались! Вы же не предупреждали! Ну-ка ап! Давайте-ка на тумбы! Ну, Сережа! Михал Михалыч!

Львы нехотя отошли на свои места. Ефросинья забросила сосиску на высокую стойку и полезла по лестнице. Львы задрали гривастые морды и грустно смотрели ей вслед. На самом верху коза огляделась и перевела дыхание.

Публика принимала номер хорошо. Возле входа на манеж была какая-то суматоха. Мужчина в красном камзоле цеплялся за металлическую сетку и что-то кричал по-иностранному. Служащие делали Ефросинье непонятные знаки руками. Коза отмахнулась, сосредоточилась и сиганула на батут. Она удачно приземлилась и стала подпрыгивать и кувыркаться в воздухе, размахивая сосиской. Львы сгруппировались и одновременно прыгнули к ней, но не рассчитали время. Они достигли батута, как раз когда Фрося снова подлетела вверх. Раздался удар – львы столкнулись и повалились на полотно.

– Уходите! – взвизгнула коза и плюхнулась на спину льва, который лежал правее.

Зверь визгнул, подскочил и понёсся вокруг манежа. Зрители разразились овацией. Фрося схватилась за густую гриву и постаралась привести мысли в порядок. «Да что же это такое? – думала несчастная коза, пока неслась по манежу: – Так поменять номер в последний момент и не сказать. Я ведь почти не училась вольтижировке!»[9] Тем не менее номер есть номер, и работать надо до конца.

Коза встала на задние ноги и, с трудом удерживая равновесие на скачущем льве, хлопнула передними копытцами над головой. Лев остановился. Фрося соскочила и подошла к его морде.

– Сережа! Немедленно прекрати! Мы так не договаривались. У нас же конкурс! – шептала коза. – Немедленно открывай пасть и уходим.

Сзади подошёл второй лев.

– Михал Михалыч, – взмолилась коза, – ну хоть вы прекратите безобразничать!

– Фрося! Что ты там делаешь?! – раздался крик со стороны входа на арену.

Ефросинья оглянулась и увидела, что к решётке спешат Бимбом и Михал Михалыч. Костюмы львов, застёгнутые не до конца, болтались на них мешком.

– Мама… – ойкнула коза и огляделась.

Львы стояли совсем рядом и внимательно на неё смотрели, постукивая хвостами по арене. В это время человек в красном камзоле наконец справился с дверью, и вся компания – дрессировщик и два клоуна – выскочила на манеж.

– Алле-ап! – закричал дрессировщик львам.

Львы не слушались. Коза стала пятиться к решётке. Звери за ней.

– Кульбит![10] – закричал Михал Михалыч. – Крути кульбит вперёд!

Фрося сгруппировалась и прыгнула вперёд через голову. Она оттолкнулась передними копытцами от спин стоящих хищников, перевернулась в воздухе и приземлилась позади растерянных львов.

– У ходим красиво! – скомандовал Серёжа и подхватил Фросю на руки.

Клоуны, на ходу раскланиваясь, бросились к выходу. Дрессировщик щёлкнул бичом и стал уводить с арены львов. Зал взорвался аплодисментами.

– Вот это номер! Поздравляю! – бросился к ним шпрехшталмейстер уже за кулисами. – Успех! Зал аплодирует стоя! Идите на поклоны. Брависсимо!!!

Клоуны, коза и дрессировщик вышли кланяться.

– Браво, браво! – кричал высокий молодой блондин – председатель жюри. – Сам работаю с хищниками, но чтобы так – и клоунада, и дрессура! Браво! Чистая победа!

Он выбежал на манеж и стал по очереди трясти руки растерявшимся клоунам и дрессировщику. На арену полетели цветы. Фрося кланялась, посылала воздушные поцелуи, а потом… лишилась чувств и осела на пол. Её подхватили и унесли в гримёрку.

Там коза с трудом пришла в себя. Она лежала на кушетке, а рядом сидели клоуны.

– Львов нет? – поинтересовалась Фрося.

– А что, ты по ним уже соскучилась? – всплеснул руками Михал Михалыч. – Скажи лучше, зачем ты на арену выскочила в чужой номер?

– Я думала, что это наш. Я ела в буфете, а потом вдруг услышала, как объявили номер со львами. Я бегом. И тут эта сетка опускается. А потом я уже на сцене – работать надо. Конкурс.

– Эх, ты, – сказал Бимбом. – Хотя, вообще-то, номер получился блестящий! Где бы нам таких львов достать да поехать с этой репризой на гастроли. Поедешь на гастроли?

– Знаешь, Серёж, я, наверное, возьму перерыв, – пробормотала коза. – Отдохну. Ты не обидишься?

– Переволновалась? – расстроился Бимбом. – Понятно. Ну что, неволить не стану. Сделай перерыв. Помни, вернуться можешь в любое время. Цирк для тебя всегда открыт. Только куда же ты пойдёшь?

– Слушайте! – внезапно воскликнул Михал Михалыч. – А ведь Вольдемар ищет козу для рекламы. Хочешь в кино поработать?

Коза кивнула.

– Отлично. Развеешься. Отвлечёшься. А потом вернёшься к нам. Цирк – это хроническая болезнь. Кто раз на арену вышел, навсегда наш становится!

Целую неделю Фрося прожила у Михал Михалыча. После пережитого на арене цирковой ветеринар прописал козе покой и постельный режим.

По просьбе Ефросиньи Михал Михалыч съездил в «Лосиный остров» и выяснил, что Лялик добрался благополучно. Лось страшно обрадовался, получив весточку от Фроси. Он долго тряс Михал Михалычу руку, благодарил за всё, что тот делает для его подруги, и конечно, давал советы, как ухаживать за больной. На прощание он передал клоуну пакет с сушёным пустырником – делать успокоительный отвар – и письмо с приглашением в гости. Конечно, в письме были и «страдательные» стихи, написанные в разлуке с подругой:

Фросе было очень приятно. Согласитесь, есть чем гордиться – ведь не каждой козе посвящают стихи. Ефросинья написала Лялику ответное письмо, рассказала о недавних приключениях, поделилась планами и пообещала обязательно приехать в гости, как только закончит сниматься в рекламе. Наконец болезнь отступила, и ветеринар разрешил козе вернуться к обычной жизни. Михал Михалыч позвонил Вольдемару, и тот попросил Фросю в понедельник приехать на съёмки рекламного ролика.

В назначенный день рано утром Михал Михалыч привёз Ефку на съёмочную площадку и передал с рук на руки заботливой женщине Анне Ивановне, которая служила помощником режиссера. Анна Ивановна провела Фросю в огромный павильон, похожий снаружи на большой сарай. Внутри помещения была настоящая поляна с зелёной шелковистой травкой. По краям росла берёзовая роща, в центре возвышался живописный холм, а справа на поляне было устроено небольшое кафе с летней террасой под полосатым тентом.

– Вот это да! – удивилась Фрося. – А зачем вы сделали полянку внутри дома, неужели не смогли найти ничего натурального?

– Натурального! – усмехнулась Анна Ивановна. – Кому нужно натуральное? Так лучше. Травка зеленее, берёзки ровнее. Мы же реклама! Продаём мечту! Идеал! Понимаешь?

Фрося кивнула и огляделась. В центре зала стояли два кресла: одно – складное, матерчатое, с надписью: «Режиссёр» – пока пустовало, а второе – массивное, кожаное с гнутыми ножками – было занято солидным мужчиной в полосатом костюме и туфлях из диковинной жёлтой кожи с пупырышками. Эти туфли так поразили козу, что она застыла, не в силах отвести взгляд.

– Пошли, некультурно так смотреть, – потащила её за собой помощник режиссёра. – Это заказчик нашей рекламы – Валентин Константинович Мизандари.

Фрося отвела взгляд от чудесных ботинок и поспешила дальше по павильону. Они вместе с Анной Ивановной подошли к стене, которая отгораживала часть помещения, постучали и вошли. В небольшой комнате в углу были развешены костюмы, на низких столиках перед зеркалами стояли стойки с париками, лежали усы, бакенбарды, бороды и прочий реквизит. Напротив стоял низкий столик с тремя табуретками. На двух из них разместились симпатичные юноша и девушка. Перед ними прохаживался туда-сюда худой серьёзный мужчина в красном свитере и с баночкой успокоительного в руке. «Режиссёр Вольдемар Владимирович», – догадалась Фрося. Анна Ивановна подтолкнула козу к третьей табуретке, а сама поспешно вышла, плотно прикрыв дверь.

– Познакомьтесь, коллеги, – обратился Вольдемар Владимирович к юноше и девушке: – Это наша коза Ефросинья. Она работала в цирке и только что взяла первый приз на международном конкурсе. Надеюсь, мы легко сработаемся.

Фрося привстала и с достоинством поклонилась молодым артистам, которые с любопытством её разглядывали.

– Теперь, когда все в сборе, можно приступать, – продолжал режиссёр, – Сегодня мы с вами будем снимать рекламу козьего сыра. Мизансцена следующая: утро, деревня, на летней террасе кафе сидит пара. Парень и девушка пришли позавтракать простой и полезной натуральной пищей. На пригорок поднимается коза с маленькой тележкой. Она подвозит свой груз к кафе, достаёт из повозки упаковку сыра и, улыбаясь на камеру, говорит: «Настоящий козий сыр, покупайте сыр „Ампир“». Всё ясно?

Артисты серьёзно закивали головами. И режиссёр продолжил:

– Теперь самое главное. Как вы знаете, «нет маленьких ролей – есть маленькие актёры»[11].

И хотя мы снимаем рекламный ролик, играть вы должны в полную силу. Я, как вам известно, работаю по системе Станиславского[12], поэтому давайте подробно рассмотрим все ваши роли.

Он начал разговаривать с актёрами, оживлённо жестикулируя, горячась и то переходя на шёпот, то вновь повышая голос. Молодые артисты внимали ему молча, лишь изредка кивая головами. Фрося тоже пыталась понять, что он говорит, но получалось у неё не очень хорошо. Речь режиссёра пестрела театральными терминами: «сверхзадача», «внутренний монолог», «сквозное действие».

– Итак, – взмахнул рукой Вольдемар Владимирович, – теперь, надеюсь, всё понятно, и мы можем приступить к съёмкам.

Молодой человек и девушка поднялись и пошли в сторону павильона. Фрося подошла к режиссёру и тронула его за рукав.

– Что такое? – спросил тот.

– Простите, а как мне играть? Какая у меня сверхзадача?

– У тебя? Постой, а зачем тебе сверхзадача?

– Ну как же? Я тоже хочу по Станиславскому. У меня самая главная роль, и я не должна всё испортить.

– Да, действительно. Я как-то не подумал. Давай так. Представь, что ты проснулась утром на ферме. Дала молока, сделала сыр. Всё свежее, натуральное. Ты везёшь этот замечательный продукт в кафе, чтобы угостить посетителей. Почувствовала атмосферу роли?

– Да… – задумчиво подтвердила коза. – Кажется, почувствовала. Давайте попробуем.

– Отлично! Все по местам.

Режиссёр сел в свое кресло на площадке.

Актёры заняли место у столика. Выбежала девушка с хлопушкой:

– Сыр «Ампир», дубль один!

Заиграла тихая музыка. Из берёзовой рощи вышла Фрося с тележкой. С трудом передвигая ноги, она взобралась на пригорок и, испустив протяжный стон, рухнула на траву.

– Стоп! – закричал режиссёр. – Что с актрисой?

– Ничего, – поднялась Ефросинья. – Я так вижу свою роль. Вы же сами просили вжиться в роль, ну вот. Я представила, как поднялась ещё до рассвета, дала молока, сделала сыр, теперь везу его с самой фермы. А дорога длинная, через лес, по пригоркам. Я не выспалась, устала. И так каждый день.

Заказчик рекламы – Валентин Константинович – с интересом взглянул на козу, а потом перевёл взгляд на Вольдемара Владимировича. Тот глотнул успокоительного из баночки, побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и сказал:

– Хорошо, что ты так ответственно отнеслась к роли, но это всё не то. Понимаешь, мы рекламируем сыр. Продукт должен вызывать положительные эмоции. Всё должно быть красиво и возвышенно! А тут какая-то усталая коза, которая испускает дух на пригорке… Давай лучше представим, что ты вчера весь день отдыхала. Что ты делаешь на отдыхе?

– Читаю.

– Вот как? Ну хорошо. Вчера ты весь день читала. Потом поспала сколько хотела, встала, взяла лёгкую тележку и решила прогуляться для собственного удовольствия. Тебе просто нравится возить сыр и угощать им людей. Ты идёшь, вспоминаешь вчерашний день, всё отлично. Поняла?

– Теперь поняла, – кивнула Фрося.

– Давайте сначала.

– Сыр «Ампир», дубль два, – щёлкнула хлопушка.

Заиграла музыка. Показалась Фрося с тележкой. Она не торопясь взошла на пригорок. Там коза встала на задние ноги, повернулась к камере, вскинула в небо передние копыта и с надрывом запричитала:

– Офелия! О радость! Помяни мои грехи в своих молитвах, нимфа.

– Стоп! – крикнул режиссёр.

– Что это такое?

– Монолог Гамлета, Шекспир[13], – ответила коза.

– При чем здесь Шекспир?

– Вы же сами сказали, что всё должно быть красиво и возвышенно. А Гамлет – самая возвышенная книга из всех. Мне её как-то мой друг читал, лось Лялик. Мы обрыдались все, если честно, такая жалобная книга. Ну вот я и решила, что моя героиня посылает эти бессмертные строки навстречу новому дню.

Режиссёр покосился на Мизандари. Тот хмыкнул и сложил руки на груди. Вольдемар Владимирович вздохнул и произнёс:

– Козы не могут цитировать Шекспира.

– Тут вы неправы. Я коза, и я цитирую.

– Ты не коза – ты смерть моя! У нас по сценарию простая деревенская козочка везёт сыр.

Она никогда не читала Гамлета, она вообще никогда не читала книг. Вчера весь день эта козочка ела и спала, спала и ела, а сегодня, после того как отвезёт продукты, она пойдёт на луг к подружкам и будет играть с ними в догонялки. Понятно?

– Всё понятно. Так бы сразу и сказали. Я готова, – сказала Фрося и скрылась в роще.

– Сыр «Ампир», дубль три!

Вся площадка затаила дыхание. Из-за деревьев галопом выскочила Фрося. Она пулей взлетела на пригорок, отстегнула тележку, села в неё и оттолкнулась копытцем. Тележка понеслась вниз, набирая скорость. Фрося пыталась затормозить, но её ноги только скользили по искусственной траве.

– Бегите! – закричала она актёрам в кафе.

Парень с девушкой вскочили и заметались. В это время колесо тележки наехало на ступеньку, Фрося вылетела из неё и шмякнулась прямо на стол. На голову ей упал сыр.

– Покупайте сы-ы-ыр… – простонала коза в камеру.

На площадке стало очень тихо. Осветители, операторы, рабочие сцены и прочий персонал отворачивались, пытаясь справиться со смехом. Заказчик закрыл лицо руками и хрюкнул. Режиссёр выкинул в урну пустую баночку от успокоительного.

– Подойди-ка сюда, – преувеличенно ласковым голосом попросил Фросю Вольдемар Владимирович. – У нас съёмочное время идёт, деньги капают, понимаешь ты это?

Фрося кивнула.

– Так вот. Сейчас мы будем снимать рекламу сыра в самый последний раз. Ты выйдешь, спокойно поднимешься на горку, спустишься, не торопясь подойдёшь к столу, протянешь актёрам сыр и в первый и единственный раз откроешь рот, чтобы сказать простую фразу: «Настоящий козий сыр, покупайте сыр „Ампир“». Всё! Больше ничего! Никаких фантазий! Ясно? Тогда вперёд.

– Сыр «Ампир», дубль четыре!

Все заняли свои места. Из рощи вышла Фрося.

Она взбежала на пригорок, аккуратно спустилась, периодически боязливо косясь на режиссёра, затем подошла к столику. Артисты в кафе заулыбались. Коза достала упаковку сыра. Камера крупно показала сыр, потом кафе целиком.

Коза повернулась к объективу и произнесла:

– Настоящий козий сыр. Покупайте сыр… «Вампир»!

Раздался хохот. Вся съёмочная группа, за исключением режиссёра, повалилась на пол.

– С топ! Прекратить! – закричал Вольдемар Владимирович. – Как вам не стыдно смеяться? Целый съёмочный день пропал! Труд всего коллектива насмарку!

– Ну почему насмарку? – вдруг подал голос заказчик. – Мне все варианты понравились! Вместо одной рекламы у нас теперь целых четыре. Про вампира, конечно, придётся переозвучить. При чём тут вампир?

– А кто? – удивилась коза. – Настоящий сыр «Вампир».

– Не «Вампир», а «Ампир» – это стиль такой в искусстве[14]. – Тебе потом Вольдемар Владимирович о нём расскажет.

– Извините, я не знала.

– Да ладно, не переживай. Я, например, очень доволен. Даже не ожидал, что такие смешные ролики можно сделать на пустом месте. Ну и, конечно, особая благодарность режиссёру. Так настроить артиста на роль нужно уметь. Спасибо вам, Вольдемар Владимирович. Теперь вся реклама только с вами.

Режиссёр с удивлением посмотрел на Мизандари.

– Да, да, – подтвердил тот. – И козу эту из виду не теряйте. У меня давно есть идея сделать целую линейку продуктов из козьего молока. Теперь я знаю, кто станет лицом, а точнее мордочкой моей марки. А теперь давайте переснимем финал. Только текст на камеру.

– По местам! – скомандовал режиссёр, и Фрося блестяще сыграла финал.

На следующий день Фрося накупила на заработанные деньги подарков: Михал Михалычу и его зверям, Бимбому, Тихону и остальным котам, крысу Филимону и лосю Лялику. Она простилась с гостеприимным домом и поехала в «Лосиный остров».

Фрося ехала на такси. Проворная жёлтая машинка мчала её по августовскому шумливому городу. Такси пронеслось по Кутузовскому проспекту, свернуло на Новый Арбат, обогнуло строгое здание Министерства обороны и вывернуло к Кремлю.

Фрося залюбовалась открывшейся панорамой: за высокой стеной теснились дворцы и церкви. От блеска Фроська даже зажмурилась. Такси меж тем пробежало вдоль Александровского сада, справа мелькнула Красная площадь, слева – Большой театр. На огромной круглой площади машина свернула и понеслась по широкой улице на север города.

По проспекту они доехали до большой эстакады, и Фрося с удивлением увидела здание вокзала, с которого она начала своё путешествие по Москве.

А такси уже увлекало её вперёд, навстречу новым приключениям. И вот, наконец, машина затормозила на парковке в лесу около невысокой ограды.

– Приехали, – кинул через плечо водитель. – Вот в том здании администрация.

Фрося расплатилась, подхватила сумку с вещами и подарками и заспешила в приоткрытые двери домика.

– Здравствуйте, есть кто? – спросила коза, стоя на пороге.

– Ноги!

– Что значит «ноги»?

– Вытирай ноги, говорю! – Из комнаты в коридор вышел мужчина в тренировочном костюме и жилетке с надписью: «Лосиный остров».

– Какие? – растерялась Фрося.

– Задние ноги вытирай, а передние мой, – распорядился мужчина, оглядев гостью: – Ты зачем пришла?

– Я коза Ефросинья. У меня в парке друг живёт. Он меня в гости пригласил.

– Ишь ты, друг! А как его зовут?

– Лялик. Он лось.

– А! – Сторож хлопнул себя по лбу. – Как же я сразу не догадался! Ведь ты и есть та самая коза, которую мы все ищем! Леонид Рудольфович весь извёлся. Мы даже в газеты объявления давали.

– Кто это Леонид Рудольфович?

– Твой друг Лялик. Полное имя у него такое. Он здесь теперь важная персона. У него сборник стихов скоро выходит. Талантливый зверь! Ну, что же мы стоим! Ты заходи. Угощайся чаем с баранками, а я пойду по радио передам, что ты у меня сидишь.

Так Фрося попала в «Лосиный остров»[15]. Лоси в основном обитали в Подмосковной части заповедника, и только Лялик поселился в черте города.

Ему так было нужно по работе. Во-первых, он часто выходил по издательским делам, а во-вторых, в Сокольниках проходили встречи с читателями и поэтические вечера.

Фросю поселили в пустующем павильоне, где раньше была шашлычная. Днём, когда Лялик был занят, коза каталась на аттракционах, помогала дворнику дяде Рахмету и просто слонялась по парку. А вечерами посещала литературные вечера, где сидела на почётном месте. После встреч с читателями лось и коза шли к Фросиному домику, разводили костерок у порога, грели чай, пекли картошку и болтали. Лялик читал стихи, а Фрося рассказывала почти смешные истории. Например, вот такие.

Почти смешилка от ФросиМОЯ ЖИЗНЬ В АВИАЦИИ

Раньше я работала лётчиком-испытателем на подмосковном секретном полигоне. Полигон был настолько секретный, что его каждую ночь переносили с места на место, и по утрам лётчики шли на работу по картам, которые получали в штабе.

Однажды мне доверили испытывать новейший военный самолёт. Я сделала несколько фигур высшего пилотажа, и вдруг мою стальную птицу подбили враги. Как они узнали, где я буду пролетать, – неизвестно. Подозреваю, что в штаб проник шпион. Так вот, самолёт развалился прямо в воздухе. Мне повезло – я приземлилась на облако. Оно было мягкое и сладкое, как сахарная вата. Несколько дней я прожила на небе, а потом начался дождь.

Моё облако стало таять. Хорошо, что у меня с собой был зонтик. Я его раскрыла и прыгнула вниз.

Зонт может очень пригодиться, когда прыгаешь с облаков. Во-первых, он работает как парашют, а во-вторых, защищает от дождя. Так что я приземлилась удачно и даже ни капельки не вымокла. Правда, после того случая я стала совсем седая. Теперь у меня белая шерсть, только чёлка осталась рыжая. А раньше я вся была золотистая. Порода моя так и называлась – Коза Необыкновенная Золотая.

Август летел над Москвой, помахивая крыльями.

Вечера становились всё длиннее, а ночи – всё прохладнее. Однажды Лялик пришёл вечером к козе не один.

– Познакомься, – сказал он. – Это мой друг – зайка Мита. С ней ужасно интересно беседовать. Она очень много знает, особенно по химии и биологии!

Фрося с интересом взглянула на серенькую зайку в больших круглых очках и с тетрадкой, зажатой под мышкой.

– Вас, наверное, удивляет моё имя? – сказала вдруг зайка. – Это занимательная и поучительная история. Вообще, я считаю, что из любой ситуации можно и нужно извлечь урок. Вот послушайте: когда я родилась, решили, что я мальчик, и назвали Митей. Потом всё выяснилось. А к имени уже привыкли. Ну и стали звать Мита. И какой мы можем сделать вывод? – Зайка посмотрела на Фросю и Лялика: – Вывод мы можем сделать простой! Необоснованные предположения, принятые на веру без проведения экспериментов, часто приводят к ошибке!

– Вы, наверное, профессор? – спросила коза.

– Нет, Мита только хочет стать настоящим учёным, но для зайца это не так просто, – пояснил лось.

– Почему?

– Видите ли, меня не принимают всерьёз. Ещё когда я жила в школьном живом уголке, я просила пускать меня в библиотеку. Живой ум стремится к знаниям! Но все надо мной смеялись. Потом, когда школьный уголок закрыли, я хотела ехать в Москву и поступать в университет, но надо мной снова стали смеяться. А всё почему? Только из-за моего вида! Между прочим, я всё-таки смогла попасть в библиотеку и подготовиться к поступлению не хуже школьников. Могу сказать, что я поступила бы в лучшие институты, но… когда ты заяц, жизнь бывает несправедлива.

– Какой ужас! – всплеснула копытами коза! – И что? Неужели ты отказалась от своей мечты?

– Конечно нет! Я учусь и работаю. Вот достала учебники для института. Руководство парка пошло мне навстречу – покупают реактивы. Правда, самые простецкие – выступаю с занимательными опытами для детей в третьем павильоне. Но всё-таки хоть что-то.

– Так, – решительно сказала Ефросинья. – Мы не можем сидеть сложа руки. Надо что-то делать. Знаешь, Мита, у меня много друзей в Москве. Я завтра же позвоню Валентину Константиновичу Мизандари! Это серьёзный человек, я у него в рекламе снималась, он точно что-нибудь придумает. И потом, от цирка тоже можно получить рекомендации, и тебя точно возьмут учиться!

– Правильно, Фрося, – поддержал Лялик. – Будем бить во все колокола. До первого сентября ещё есть время.

И они стали бить во все колокола. Фрося тратила последние заработанные деньги, мотаясь по городу на такси и встречаясь с теми, кто мог бы помочь зайке поступить учиться. Лялик обзвонил издательства и поднял литературную общественность. Сама Мита заперлась в павильоне и круглые сутки зубрила. И вот наконец дело сдвинулось с мёртвой точки – учёной зайкой заинтересовались в Московском государственном университете[16] – МГУ. Ей выслали тесты и пригласили на собеседование.

Рано утром коза и заяц приехали на Воробьёвы горы. Здание университета оказалось очень красивым, даже красивее высотки на Кудринской, хотя Фросе казалось, что такого и быть не может. Компания прошла через сквер, где на высокой тумбе был установлен памятник.

– Ломоносов, Михайло Васильевич[17], – прочитала коза. – Наверное, хороший был человек, раз в его честь такой университет отгрохали.

В круглом зале с каменными колоннами их ждал Лялик. От волнения он даже слегка подпрыгивал на месте.

– Нас ждут на втором этаже. Ох, друзья мои, тут так красиво, что хочется писáть торжественные оды. А я-то ещё считал себя лирическим поэтом. Нет! Надо расширять своё творчество. Вот послушайте: «О ты, познанья ангел дерзкий, твой храм вознёс свои…»

– Лялик, Лялик, – перебила лося Фрося, – мы здесь по другому поводу. Веди нас скорее. Смотри, Мита уже ни жива ни мертва.

Действительно, зайка выглядела странно: она дрожала и что-то бормотала. Потом вскрикивала, била себя лапой по лбу и начинала быстро листать учебник.

– Это стресс, – авторитетно заявила коза. – Уж ты мне поверь. У меня тоже такое было после той ситуации со львами. Надо её скорее вести на собеседование, пока она в обморок не упала.

– А если она на собеседовании упадёт?

– Это будет не так страшно. Во-первых, там не простые люди, а учёные, и они наверняка смогут помочь. А во-вторых, пусть посмотрят, как она к науке рвётся, – до припадков, до обмороков, до полного изнеможения!

– И то верно, ну, пойдёмте.

Они поднялись по мраморной лестнице. Справа были открыты двери в актовый зал. Фрося подтолкнула совсем оробевшую Миту, и они вошли.

По обе стороны от прохода тянулись ряды дубовых скамеек, а на сцене за столом сидела комиссия.

Фрося сразу поняла, что перед ними только профессора и академики. Одних очков коза насчитала десять пар. Мужчин было больше, но и женщины попадались. По центру сидел председатель.

– Ну-с, приступим, – сказал он, как только наши друзья подтащили Миту к кафедре, а сами уселись на дубовые скамьи в первом ряду. – Коллеги, в адрес нашего ректората[18] поступили многочисленные просьбы от самых разных организаций рассмотреть возможность зачисления в университет талантливого зайца. Я выслал абитуриенту[19] тесты и вскоре получил ответы. Как вы видите, результаты впечатляющие. Конечно, за всю историю нашего учебного заведения не было случаев зачисления к нам зверей. Но времена меняются! Поэтому предлагаю всё как следует обсудить.

– Тут и обсуждать нечего, – поднялась со своего места высокая красивая дама: – Мы, как представители биологического факультета, обеими передними конечностями за! Необходимо зачислить Миту к нам, тем более что именно на нашем факультете имеется опыт и традиции работы с животными.

– Разумеется, коллега понимает, что данный случай имеет свои отличия! – возвысил голос сухопарый пожилой профессор. – У вашего факультета нет никаких преимуществ. И, если уж говорить о науке, именно у нас, на филологическом факультете[20], этот талантливый зверь сможет раскрыть свой талант и затем внести огромный вклад в российскую словесность. Я хотел бы предложить Мите работу над первым русско-заячьим словарём!

Кроме того, новое прочтение и осмысление получат сказки, поговорки, песни! Чтобы не быть голословным, приведу пример. Давайте задумаемся, коллеги, как сам заяц может воспринимать такие сравнения, как: «труслив как заяц» или «дрожит как заячий хвост»? Мнение зайца нам очень важно, и я требую зачисления студента к нам.

Фрося и Лялик напряжённо следили за разгорающимся спором. Один за другим вставали представители разных факультетов и объясняли, почему Мита должна быть зачислена к ним. Прийти к единому мнению никак не удавалось. Внезапно Фрося подняла переднее копытце и встала со скамеечки.

– Простите, пожалуйста, – начала коза. – Если я правильно понимаю, вы все согласны, что Мита может учиться в Московском государственном университете.

Профессора закивали головами. Мита испустила победный вопль, правда, быстро спохватилась, поправила очки и приняла максимально научный вид.

– Так вот, – продолжила Фрося, – по поводу факультета, я думаю, надо спросить саму Миту.

– Какое простое и вместе с тем оригинальное решение, – восхитились профессора. – Действительно, давайте спросим. Скажи, Мита, где бы ты хотела учиться?

– Если позволите, я бы очень хотела учиться на химическом факультете, мне бы хотелось заниматься созданием новых материалов – синтезом.

Радостные профессора-химики в лабораторных халатах подхватили Миту под лапы и повели к себе на факультет.

– Вот всегда так… – загомонили оставшиеся профессора.

– Химия – царица наук, что ты хочешь?

– А математика тогда что? Сначала думай, а потом говори!

– Погодите-ка, – поднял руку профессор филологии, – у нас ведь ещё есть говорящая коза.

Учёные замерли и посмотрели на Фросю.

– Скажи мне, козочка, как тебя зовут? – ласково спросил полный мужчина в таких толстых очках, что казалось, в оправу вставлены небольшие бутылки.

– Меня зовут Фросенька, – представилась коза. – Только я пока не могу поступать в университет, потому что даже в школу ещё не ходила. Вот вырасту, тогда, конечно, поступать буду только сюда. – Фрося обвела копытом великолепный зал. – А пока вы не расстраивайтесь, я уверена, что в университете много талантливых студентов, только надо их разглядеть и помочь им себя найти.

– Права, – стукнул по кафедре рукой председатель комиссии. – Чертовски права! Пойдёмте, коллеги, у нас впереди новый учебный год, новые ученики и новые задачи! А ты, как подрастёшь, проходи отбор – и милости просим. Куда ты будешь поступать, не думала?

– Конечно, думала. На исторический факультет. Я очень люблю всякие истории! – важно сказала Фрося.

В сентябре друзья часто навещали Миту в университете. Та, разумеется, была рада их приходу, но было видно, что все её мысли, все её планы уже там, в лабораторном корпусе и больших, обитых деревом аудиториях. Потом наши друзья гуляли по аллеям сквера, а потом шли к смотровой площадке[21], с которой открывался потрясающий вид на город.

Там Лялик писал стихи, а Фроська просто сидела на скамеечке и любовалась. После встреч с Митой и долгих прогулок Фроська и Лялик возвращались домой в Сокольники. Но потом всё переменилось.

Однажды вечером, когда Фрося подметала дорожки парка, помогая дяде Рахмету, к ней подбежал Лялик. Лось был очень взволнован. Он отвёл козу в сторонку и сказал:

– Меня хотят перевести в другой парк. Поедешь со мной?

– Куда? Зачем? – удивилась коза.

– В подмосковный Подушкинский лес. Мне там невесту нашли!

– Лялик! Как романтично!!! – закатила глаза Фрося. – Конечно, я поеду тебя поддержать. Обожаю истории про любовь!

– Ну, – замялся лось, – может, я ей ещё не понравлюсь. Видишь какой я… Даже рогов нет.

– А вот для этого и нужны друзья! Я расскажу твоей невесте о том, что ты прекрасный поэт и тонкая душа. Сам ты так говорить постесняешься из ложной скромности, ну а у меня никаких ограничений. Опишу всё в лучшем виде! Правда… и она сама нам может не понравиться. Но поглядим. Вперёд, вперёд, Лялик! Навстречу счастью!

Утром их забрал грузовик, и уже к обеду друзья высадились на окраине большого подмосковного леса. Они пошли по тропинке и вскоре вышли на небольшую полянку у ручья. Водитель свистнул, и из зарослей появился странный зверь. Внешне это была вроде бы лосиха, но её шкура была вся в ярких разноцветных пятнах.

– Знакомьтесь, а мне пора, – шофёр ободряюще похлопал Лялика по спине и пошагал обратно к машине.

Лось и коза удивлённо застыли на краю поляны.

Диковинная разноцветная лосиха стояла неподалёку и, казалось, совсем их не замечала. Взгляд её блуждал по кронам деревьев.

– Нет, – неожиданно горько вздохнула лосиха, – всё не то. Звук ветра в листве, он ведь так тонок. Он просто не может быть синего цвета! Какая я глупая, что писала его синим! Только оттенок лаванды.

– Простите, какой оттенок, – внезапно решила уточнить коза.

– Лаванды – это нежно-фиолетовый с розовым подтоном, – пояснила лосиха и вдруг встрепенулась и сфокусировала взгляд на наших друзьях: – Ой, а вы кто?

– Здравствуйте, я коза Фрося, а это мой друг Лялик, Леонид Рудольфович. Он лось и поэт. Мы приехали сюда жить. А вы, простите, кто?

– Очень приятно. Я – Виолетта, можно Виола. Лосиха. Живу здесь. Пока одна, но мне обещают привезти какого-то жениха. Это так печально.

– Почему печально? Разве вам здесь одной не скучно?

– Мне никогда не бывает скучно. Со мной мои краски, этот лес, это небо.

– Вы художник? – спросил Лялик, делая шаг вперёд.

– Нет, я бездарность! – вдруг всплакнула Виола, – Вот, посмотрите! Мои картины никуда не годятся.

Она бросила на полянку несколько холстов, исчерченных разноцветными линиями и геометрическими фигурами. Фрося и Лялик склонились над необычной живописью.

– Я, конечно, не так хорошо разбираюсь в искусстве, – протянула коза, – и вообще картины представляла себе как-то по-другому, но вот эта напоминает мне какую-то грустную мелодию, – и она ткнула копытцем в причудливое переплетение фиолетовых линий с большим жёлтым кругом посередине.

– «Лунную сонату» Бетховена[22], – подхватил Лялик.

– Вы, правда это видите?! – вдруг обрадовалась лосиха. – Какое счастье! Это именно «Лунная соната». Вы знаете, мне нравится Кандинский[23]. Я тоже считаю, что живопись должна что-то говорить нашему сердцу, как музыка!

Она собрала холсты и несколько приободрилась:

– Сейчас я пытаюсь нарисовать грусть осеннего леса. Мне нужно полностью раствориться в природе, в этом ощущении увядания… а они вдруг захотели прислать мне жениха. Наверняка приедет грубое, вульгарное существо. Станет предлагать бессмысленные игры, беготню по лесу. Ах! Я так несчастна!

– Так вот же он, ваш жених, – указала Фрося на Лялика. – И вовсе он не грубое существо. Я ж вам говорю – поэт! А если вы станете его оскорблять, то мы уедем. Ему тоже нервничать нельзя. У него тоже вдохновение и напряжённая духовная жизнь.

– Ох, простите, – встрепенулась Виола и наконец внимательно оглядела посетителей: – Я что-то совсем заработалась. Я вовсе не хотела вас обидеть. Лялик, вы правда поэт?

– Это слишком сильно сказано, – засмущался Леонид. – Творческих удач у меня, к сожалению, не так много, но печатаюсь! Вот в «Литературной газете» опубликовали мои стихи. Но это так, ничего особенного…

– Не скромничай! – перебила Ефросинья. – Лялик у нас – талант.

– Мне так близки ваши переживания, – продолжил Лялик: – Ведь поэт тоже создаёт образы, которые будят чувства. Только музыка может непосредственно обращаться к душе человека, а нам приходится идти в обход.

– Как точно вы сказали. Краски и формы, ритм и рифмы – как мало они могут и как много они могут! Мы должны искать новые пути в искусстве.

– Замечательно, – обрадовалась Фрося, – ищите вместе! А я буду ваша первая поклонница. Буду смотреть картины, слушать и читать стихи! И мой вам совет: поработайте над сборником стихов с картинками. Поэзию редко иллюстрируют – видимо, это не так-то просто.

– Конечно. Реалистическая живопись всё очень упрощает. Вот, например, Александр Сергеевич Пушкин писал: «Буря мглою небо кроет, // Вихри снежные крутя». А художник нарисует снежный буран, луну или дорогу в ночи. И всё! А ведь поэт писал не об этом! Наверняка он писал о смертельном одиночестве человека, о поиске тепла. Непросто такое нарисовать!

– Точно! Я и сам об этом думал! – воскликнул Лялик.

– Так, похоже, дело пошло на лад, – порадовалась Фрося. – А теперь было бы неплохо перекусить, так?

– Ой, конечно, – спохватилась Виолетта, – пойдёмте ко мне в мастерскую. У нас всё по-простому, да и хозяйка из меня – так себе, но есть «Юбилейное» печенье и чай с ромашкой.

Так они и стали жить. Фрося гуляла, Виола рисовала, Лялик писал стихи. Например, такие:

Простой геройБежит барсук по лесу.Куда же он спешит?Быть может, в чащу злуюПуть барсука лежит?Быть может, там, под елью,В оковах и цепяхВ плену томятся горькомПять маленьких зайчат?И плачут, и стенают,Предчувствуя беду,Барсук спешит на помощьИ шепчет: «Я иду.Я вас спасу, зайчата,От горя и тоски».Отважные ребята,Простые барсуки!Они наград не ищут,Но в час лихой, поверь,Придёт тебе на помощьЛесной бесстрашный зверь.

Фросе стихи нравились. И вообще все нравилось. Плохо было только то, что с каждым днём становилось всё холоднее. В домике у Виолы, где поселились друзья, не было отопления. Лоси от этого не страдали, ведь они легко могут круглый год жить на улице, а вот Фрося сильно мёрзла. Она постоянно чихала, не расставалась с большим клетчатым платком, а когда начала ещё и кашлять, Лялик совсем забеспокоился. Он пропал на несколько дней, а когда вернулся, радостно объявил:

– Фрося, собирайся. Я нашёл тебе тёплое жильё на зиму!

– Я не хочу от вас уезжать, я скучать буду, – расстроилась коза.

– Это совсем недалеко. Возле самого леса в посёлке стоит знаешь что?

– Что?

– Библиотека! Детская! Я договорился, тебя на зиму возьмут помощником библиотекаря. Станешь книжки детям выдавать. А мы тебя навещать будем. Согласна?

– Ой, Лялик, библиотека! Это так чудесно!

– Ну тогда давай скорее собираться.

Лоси помогли Ефросинье собрать сумку, в которую положили запас травяного чая, и повели козу к библиотеке. Библиотекарь Леночка тепло поприветствовала Ефросинью, выделила ей уголок в подсобном помещении, помогла обустроиться и повела знакомить с хозяйством.

– Вот, – объясняла Леночка, – тут у нас хранятся основные фонды, то есть книжки. Они расставлены по алфавиту. А здесь у нас журналы. Тут компьютер с электронным каталогом. Если кто-то придёт, ты должна будешь выдать книгу, заполнить электронную карточку. Чтобы мы знали, кто какие книги взял. Ну, это если кто-то придёт…

– А что такое? – заволновалась коза. – Почему могут не прийти? Из-за меня?

– Нет, что ты! При чём здесь ты? Понимаешь, сейчас, в век Интернета, библиотеки уже становятся не нужны. Всё можно найти дома, если включить компьютер.

– Да ладно! – отмахнулась коза. – А друзей тоже в компьютере искать? Вот, например, я, как только прочитаю книжку, очень хочу её с кем-то обсудить. Ну, это если что-то интересное прочла. А с кем это обсуждать? У родителей времени нет, а бабушки по нынешним временам – редкость. Или я часто хочу прочитать интересную книгу, но не знаю какую. И кто подскажет? Вот и нужно идти в библиотеку! Тут и общество, и книгу подобрать помогут.

– Ну, может быть, ты и права, – кивнула Леночка. – Но пока читательский интерес падает.

Фрося задумалась. В первый день посетителей не было, и она занималась тем, что изучала книжки, представленные в библиотеке. Там было всё, о чём хорошая коза может только мечтать: и приключения, и сказки, и рассказы о путешествиях, и энциклопедии!

На следующий день Фрося нарисовала плакат и повесила его у входа в библиотеку.

А уже в десять часов утра пришёл мальчик лет восьми. Он нерешительно заглянул в библиотеку и спросил:

– А где фея?

– Это я, – гордо ответила коза из-за стойки.

– Ты… – разочарованно протянул парнишка, – какая же ты фея? Ты коза!

– Это только кажется. Понимаешь, я на самом деле была принцессой фей и жила в хрустальном замке на небе. И все остальные феи восхищались моей красотой.

– А как же ты превратилась в козу?

– Мне многие завидовали, – вздохнула Ефросинья, – подлили что-то в чай – и вот. Теперь, пока принца не встречу, так и буду козой. Но ты не расстраивайся, кое-что волшебное я делать всё ещё умею.

– Да ну!

– Честное фейское! Вот хочешь, я угадаю, какая книга тебе нужна?

– Мне никакая книга не нужна, – решительно отказался мальчик.

– Не спорь с феей! Заколдую! Не может быть такого, чтобы книга была не нужна. Закрой глаза. Раз, два, три – бом! Тебе подойдёт книга про пиратов! Кровавая и страшная! С сокровищами и говорящими попугаями!

– Ух ты! А есть такая?

– Держи! – Фрося протянула мальчику «Остров сокровищ»[24]. – Пока даю вариант полегче, для детей. Когда осилишь, приходи ещё, я дам про Шерлока Холмса.

– Про Холмса я кино смотрел.

– Кино… Разве в кино правду скажут? Я сама как-то в кино снималась. Там всё ненастоящее! А в книгах – жизнь. Понял? Иди! На «Остров сокровищ» даю тебе неделю. И обязательно расскажи про меня в школе!

– Уж это непременно, – кивнул мальчик и вышел.

Дела в библиотеке пошли веселее. Поначалу дети приходили, в основном, посмотреть на диковинную козу, но со временем их захватила библиотечная жизнь. Дети даже создали кружки по интересам: приключенческий, фантастический, сказочный, научный и даже поэтический и художественный, в которых работали Лялик и Виолетта. Фрося не только помогала в библиотеке, но и работала дворником.

Каждое утро она подметала окрестности. Вырученные деньги коза тратила на пропитание и организацию чаепитий для посетителей библиотеки. Всё было хорошо, пока не появились Толян и Вован… Однажды утром дверь в библиотеку распахнулась, и в помещение ввалились два парня в чёрных кожаных куртках. Они по-хозяйски оглядели помещение, бесцеремонно уселись на диван и закурили.

– Прекратите немедленно курить! Что вам нужно? Это детская библиотека, – наскочила на них Леночка.

Парни переглянулись и захохотали.

– Библиотека, слышь! Во как. Курить нельзя, надо книжки читать.

– Уходите отсюда немедленно! – вышла из подсобного помещения Фрося.

– О! Коза! – ткнул в неё пальцем Толян. – Ты, коза, давай помалкивай и собирай пожитки. Закрывают вашу контору. Мы тут будем центр торговый строить.

– Как центр? Кто закрывает? – охнула Леночка.

– Кто-кто – дед Пихто! Говорят тебе, убирайтесь! Здание признали аварийным, а библиотека денег городу не приносит.

– Ерунда! У нас дом, между прочим, памятник архитектуры! Ему более ста лет. И потом, к нам ребята приходят. Где же им собираться, книжки читать?

– Я тебе говорю, девушка, – по бумагам ваш сарай аварийный. А книжки твои вообще никому не нужны. Вон у Вована спроси: сколько он за свою жизнь книжек прочитал?

– Две, – захохотал Вован, – синюю и большую.

– Оно и видно, – буркнула Фрося.

– А ты вообще молчи, – цыкнул на неё Толян, – это мы ещё не знали, что тут в доме коза. А то бы в санитарную станцию сообщили.

– Это почему?

– А потому, что козам для работы с детьми разрешения нужны. А вдруг ты больная, а вдруг блохастая?

– Сам ты больной! Это тебя к людям подпускать нельзя! Книжки ему не нужны – динозавр!

– Что ты сказала? – накинулся на Фросю Толян.

– Да ладно, братан, идём. Не будем с козой связываться. А вас, – Вован посмотрел на Леночку и козу, – чтобы через неделю здесь не было, ясно?

И парни вышли. Леночка опустилась на стул и горько заплакала.

– Ты что? – начала утешать её Фроська: – Мы ещё повоюем. К нам дети ходят, а у детей есть родители, наверняка помогут. Я позвоню в Москву. Сделаем репортаж на телевидении.

– А ведь правда, – утёрла слёзы Леночка. – Ещё не всё потеряно. Давай дадим объявление в Интернете.

Уже к вечеру о беде, которая угрожала библиотеке, знал не только весь соседний посёлок, но и вся Москва. Жизнь в библиотеке стала походить на жизнь в осаждённой крепости. Наконец, вечером шестого дня раздался стук в дверь. Фрося, вооружившись шваброй, пошла открывать. На пороге стоял Вован.

– Привет, библиотечная! Радуйтесь, – сказал он, – кажется, ваша взяла. Сносить вас не будут. Спите спокойно.

Он резко развернулся и пошагал к машине. Фрося бросилась к Леночке – поделиться радостной новостью. Они обнялись и поздравили друг друга с победой. Леночка пошла домой, где не была уже почти неделю, опасаясь оставить библиотеку. Фрося ринулась на станцию – покупать газировку, торты и прочие вкусности, чтобы устроить назавтра небольшой праздник по случаю спасения библиотеки. Она, не торопясь, выбрала продукты в магазине, взяла сумки и поцокала обратно в библиотеку. Внезапно чуткий козий нос уловил запах гари. Сперва Фроська подумала про подгоревший у какой-нибудь нерадивой хозяйки ужин, но совсем скоро поняла, что где-то случился пожар. Коза со всех ног бросилась к библиотеке. Здание горело. Не раздумывая ни минуты, Фрося кинулась спасать книги. Она намочила в ближайшей луже шарф, как следует намотала его себе на мордочку и через запасной выход бросилась к полкам. Поначалу она старалась выбирать самые любимые ребятами книги, но вскоре едкого дыма в помещении стало так много, что коза перестала различать названия. Тогда она начала хватать все книги подряд. Фрося влетала в помещение, брала столько книг, сколько могла унести, и, задыхаясь от гари, выбегала на улицу. Там она складывала спасённые книги в углу двора. Фросина шёрстка местами подгорела, глаза слезились, горло и нос нестерпимо болели. Наконец, в последний раз выбежав из библиотеки, коза упала на траву без чувств. Когда она очнулась, здание догорало. Старый деревянный дом, заполненный бумажными книгами, сгорел как свечка. Фрося села на землю и заплакала. За забором послышался тихий шелест колёс. Фрося навострила уши и заглянула за ограду. Большая чёрная машина медленно ехала по переулку. И тут Ефросинья всё поняла. Она подняла с земли камень, размахнулась и швырнула его в ненавистную машину.

– Ме-е-е-есть! – закричала коза.

Одно из стёкол пошло трещинами. Машина затормозила. Вован и Толян выскочили из неё и кинулись за забор. Фрося дала дёру. Она бежала в посёлок. За ней гнались бандиты. Коза проскочила между гаражами и юркнула в густые кусты. Раздался звук полицейской сирены. Преследователи решили не рисковать и, громко пообещав Фросе найти её и наказать, побежали к своей покалеченной машине. Полежав немного в укрытии, коза выбралась и заспешила к Леночке, чтобы сообщить ей о беде в библиотеке. Она быстро нашла дом, поднялась на третий этаж и позвонила в квартиру номер десять.

Никто не открыл. Коза ещё несколько раз нажала на кнопку, а потом легла на коврик у двери и заснула.

– Ей-богу! Это же Ефросинья!

Фрося разлепила глаза. Прямо около её мордочки сидела большая крыса.

– Филимон! Откуда ты здесь? – обрадовалась коза. – Ну, крысу ноги кормят. Сегодня здесь, завтра там. Да и сидеть на одном месте мне некомфортно: примелькаешься своей фотографией, начнут гонять, травить, то-сё. Если ты крыса, никто не будет разбираться, вредный ты или полезный. Для людей мы все на одну морду. Крыса и крыса. А, ладно, – Филимон вздохнул и махнул лапой. – А ты-то как здесь оказалась?

– Да вот приехала с Ляликом. Помнишь, я тебе как-то про лося рассказывала. Он теперь в Подушкинском лесу живёт, а я там рядом в библиотеке работала.

– Ой-ой! Знаю-знаю, сгорела твоя библиотека. Такой переполох поднялся, козу какую-то ищут. Постой… а не тебя ли?

– Меня, наверное, больше коз там не было. А кто ищет?

– Пожарные и какие-то парни в кожаных куртках. Пожарные наградить хотят – за то, что книги спасла. А что надо парням, я не понял, но злые они как черти, учти.

– Это они библиотеку подожгли. Я их там ночью видела. А ещё я в их машину камень швырнула.

– Свидетеля, значит, хотят убрать.

– Какого свидетеля?

– Тебя! Ты ведь их на месте преступления засекла. Тебе сейчас на дно залечь надо, пока буря не пройдёт. Есть у тебя на примете тихое место?

– Могу опять в лес уйти, к Лялику. Только он не на дне живёт, а в сторожке.

– Это не так важно. Важно, что там тебя найти будет непросто, понимаешь? Ни следа, ни звука – как камень на дне реки. А здесь ты зачем лежишь?

– Здесь Леночка живёт, библиотекарь. Только её дома нет. Наверное, ушла куда-то.

– Здесь живёт библиотекарь? – Филимон даже подпрыгнул: – Срочно линяем отсюда! Это место бандиты в один момент вычислят.

Фрося вскочила и бросилась вниз по лестнице.

– Стой! – закричал Филимон. – Стой, подвалами уходить надо!

Но Фрося уже неслась вперёд, не слыша предостережений друга. Коза выскочила на улицу, и тут же тонкая прочная сеть опутала её. Толян подхватил бедную Ефросинью и забросил её в кузов небольшого грузовика, стоявшего рядом с домом Леночки. Лязгнула железная дверь.

– Нормуль, – крикнул Толян Вовику, – поймал и. Я же говорил, больше ей деваться некуда. Заводи мотор, поехали.

Он залез в кабину грузовика, Вован дал по газам, и машина рванула по улице. В кузове было темно, пахло животными. Постепенно Фросины глаза привыкли к сумраку, и коза заметила, что в машине она не одна. Вдоль стен стояли запертые клетки, а в клетках сидели собаки!

– Привет, – сказал лохматый пёс из самой большой клетки, как только Фрося встретилась с ним взглядом.

– Здравствуйте, – ответила коза, – вы извините, что я сразу не поздоровалась, тут так темно…

– Да ладно, что уж теперь. Не до вежливости, – пёс вздохнул и отвернулся к стене.

– Скажите, пожалуйста, – подошла к нему Фрося, – а где мы? Что происходит?

Пёс не отвечал. Фрося оглядела остальные клетки. В основном собаки лежали, уткнув морды в стену, и только одна маленькая рыжая собачка дрожала и плакала, забившись в угол. Фрося опустилась на пол:

– Я ничего не понимаю. Меня поймали бандиты, потому что я видела, как они библиотеку подожгли, а вы все тут как оказались? За что?

– Ни за что, – буркнул лохматый пес, снова поднимая морду: – Бродячие мы. Отловили вот, везут неизвестно куда. Не нужны мы никому, только мешаем. Сегодня утром была облава на рынке, вот мы все и попались. Потом наш фургон долго стоял где-то, видимо, тебя выслеживали. Ну вот, а теперь все в сборе, едем-едем-едем в далёкие края, – пёс невесело усмехнулся. – Да перестань ты плакать наконец, – зарычал он на маленькую собачку, – мы гордые псы и останемся гордыми до последнего!

– Подождите, – остановила пса Фрося: – Как же так? Нельзя же так! Надо что-то делать!

– Смирись, – посоветовал пёс. – Отсюда не убегают.

– Лапы кверху ты всегда поднять успеешь, браток, – вдруг донёсся голос откуда-то снизу. – Ну-ка, Фрося, подцепи-ка доску копытом.

Фрося покачала деревянный щит, прикрывавший пол, сдвинула его в сторону, и в образовавшуюся щель юркнул Филимон.

– Ну, подруга, и горазда ты бегать! Еле поспел за тобой. Вижу, замели вас, на плохое дело везут. Ну ничего, сейчас всё устроим.

Филимон ловко подскочил к ближайшей клетке, присмотрелся к висящему на ней замку, поплевал на хвост, скрутил его хитрым образом, сунул в замочную скважину – и о чудо! Замок щёлкнул и открылся. Собаки повскакивали в клетках и залаяли.

– Цыц, пацаны, – шикнул на них Филимон. – Не шумите. Всё дело завалим.

Он стал обходить клетки и одного за другим освобождать пленников. Когда все собаки были свободны, они собрались вокруг Фроси и Филимона.

– Ситуация непростая, – сказал Филимон, который уже успел завоевать доверие и уважение собак. – Неизвестно, где мы окажемся в конце пути. Поэтому драпать лучше сейчас.

– Но как? Машина так быстро едет. Разобьёмся же! – воскликнула Фрося.

– Остановить повозку – вообще без проблем. Поднимем вой, и эти ребята придут посмотреть, что за карусель у нас тут завертелась, – заверил её крыс. – Другое дело, как мы тут будем их встречать.

– Точно! – загомонили собаки. – Надо напасть неожиданно.

– Да как тут нападёшь, у них пистолеты, я сам видел! – тявкнул лохматый пёс.

– Ну, пистолеты я у них в суматохе легко вытащу, – ухмыльнулся крыс.

Грузовик бежал по лесной дороге, когда в кузове поднялся страшный шум. Вован притормозил и съехал на обочину.

– Пошли глянем, что там такое, – кинул он Толику. – Ишь, расшумелись.

Бандиты вылезли из кабины, обошли грузовичок и приоткрыли дверцу, держа наготове сеть. Внутри было тихо и… пусто! Клетки стояли открытыми, собаки пропали, и только возле дальней стенки на полу валялась кучка тряпья. Вдруг она зашевелилась и еле слышно заблеяла.

– Толян, это ж коза! Что это с ней? И где псы?

– Чёрт, – выругался Толян, – псы её загрызли и сбежали.

– Что несёшь? Как они могли сбежать из запертой машины? – возразил более сообразительный Вован.

– А где же они, по-твоему?

Бандиты потоптались у двери. Фрося подняла голову и издала душераздирающий стон.

– Надо посмотреть, что с ней.

Толик и Вован положили сеть на землю, заскочили в кузов и пошли к лежащей Фросе. Когда они вышли в центр фургона, откуда-то раздался залихватский разбойничий свист, и в ту же минуту со стоящих клеток им на головы стали прыгать собаки. Они кусали бандитов, наступали на них, трепали одежду, загоняли их в клетки. Вован и Толян завертелись на месте и попытались схватиться за оружие. Но пистолетов не было.

– Не ищите, парни, вот ваши пушки, – услышали они писк.

Большая серая крыса выталкивала пистолеты из фургона на улицу. Бандиты стояли в машине, окружённые разъярёнными собаками.

– Полезайте в клетку! – велела Фрося, поднимаясь на ноги. – Быстро!

Бандиты кивнули и протиснулись в клетку, в которой раньше сидел самый большой мохнатый пёс.

В ту же минуту к решётке подбежала крыса и ловко защёлкнула замок.

– Ну вот, посидите теперь, подумаете о своём поведении, – пискнул Филимон. – Место тут глухое, найдут вас не скоро. Будет время поразмыслить и о библиотеке, и о том, как животных в неволю везли. А вы, ребята, не стойте, – обратился он к собакам, – делайте лапы как можно быстрее, а то мало ли что.

Собаки стали выпрыгивать из грузовика. Каждый пёс перед выходом подходил к клетке с бандитами и глухо лаял, а маленькая собачка, которая плакала в своей тюрьме, так свирепо зарычала на Толяна и Вована, что они вжались в стену. Когда все вышли, Филимон запер двери кузова, взобрался Фросе на спину, и вся компания двинулась в лес.

Мóрось висела в воздухе, как будто на землю опустилось облако. Голые деревья проступали сквозь дымку и казались нарисованными тушью. Было зябко и пронзительно грустно в этом затихшем осеннем лесу. Стая собак бежала дальше и дальше, уводя за собой козу и устроившегося у неё на спине Филимона. Около ручья они свернули налево, и вскоре вдали показалась мастерская Виолетты. – Хозяйка, открывай, – закричал, спрыгнув на землю, Филимон.

Дверь распахнулась, и на пороге появились лоси. Морды у них были заплаканные. Увидав козу, Лялик и Виола сначала остолбенели от изумления, а потом кинулись к ней и чуть не задушили в объятиях.

– Мы думали, ты погибла, – рыдала Виолетта.

– Думали, тебя бандиты зарезали, – вторил ей Лялик.

– Или что ты в пожаре сгорела, – причитала лосиха.

– Думали, никогда тебя больше не увидим, – смахивал слёзы копытом лось.

– Думали, думали, – рассмеялся Филимон. – Да разве такая коза может пропасть? Вы посмотрите, сколько у неё друзей, – он обвёл лапой поляну. – А ещё в Москве друзья есть и на ферме. Ефросинья у нас молодец. И сама всем рада помочь, и мы её в обиду не дадим – вот что я скажу.

– Да, да, – затявкали собаки. – Такая коза не пропадёт. Они с Филимоном нас от верной смерти спасли. Мы теперь за Фросю горой. Ну и ты, Филимон, знай, что нам для тебя и собственной шкуры не жалко.

– Спасибо, парни, – поклонился Филимон собакам. – Большая честь для меня – таких друзей иметь. А сейчас надо с Фросей вопрос решить. Уже и так холодно, а впереди ещё зима.

– Пусть у нас живёт, – решительно сказал Лялик. – Я её теперь от себя не отпущу. Сложим камин, утеплим стены, а следующим летом посерьёзней избу поставим.

– Нет, нет, – пролаяли собаки, – пусть с нами идёт. У нас на примете есть один тёплый подвал. Поселим – лучше не придумаешь! И защитить всегда будем готовы. Если кто к ней полезет, то нас тут целая стая. Да и не полезет никто.

– Ша, – остановил собак Филимон, – это всё прекрасно, но я её в Москву повезу. Зачем ей свой талант в подвалах и лесах хоронить? Вы знаете, что она у нас, вообще-то, актриса? Её в цирке ждут, в кино снимать готовы! Я сам слышал. Мне Михал Михалыч говорил.

– Не надо в Москву!

– Пусть с нами живёт, так будет безопаснее!

– Нет, уж позвольте, пусть у нас зимует!

Звери снова зашумели, разгорелся нешуточный спор. Только Ефросинья сидела тихо и о чём-то сосредоточенно думала. Наконец все затихли и повернулись к ней.

– Фросенька, – обратился к ней Лялик, – ты с кем жить останешься? Решай, чего ты хочешь. Видишь, мы для тебя всё сделать готовы.

– Я хочу, чтобы у меня была бабушка, – несмело призналась коза.

– Как это? – не понял лось.

– Лялик, помнишь, в зоопарке мы слушали песенку: «Жил-был у бабушки серенький козлик. // Бабушка козлика очень любила»?

Лось кивнул.

– Ну вот, – продолжала Фрося, – я ведь ничем не хуже того козлика. И к волкам в лес ни за что не пойду! Меня тоже вполне может полюбить какая-нибудь бабушка. Только её найти надо! Обязательно надо.

– Домашней хочешь стать? – обнял её лохматый пёс. – Это понятно, домашней быть хорошо.

Он замолчал и отвернулся. Собаки загрустили.

– Ладно вам, бездомные. Не вешайте нос, – снова подал голос Филимон, – Ефросинья дело говорит. И потом, может, ей и повезёт. Только как к этой задаче подступиться?

– Можно я скажу, – подняла копытце Виола. – Я, конечно, ничего в этих делах не смыслю, но, по-моему, надо найти место, где много бабушек, и пойти туда.

– А где их много? – живо спросила Фрося.

– В поликлиниках много, – загомонили собаки, – ещё в пенсионном фонде.

– Не годится, – отмахнулся Филимон, – они там своими проблемами заняты, и им не до козы.

– Тогда можно на рынке поискать или в магазине. Или, например, на дачах.

– А вот это идея! – обрадовался крыс: – Это прекрасный шанс! У бабушек на дачах и время есть, и место, где можно козу поселить, да и самой Фросе там будет хорошо.

– А где эти дачи? – заинтересовалась Ефросинья.

– Да везде, – пояснил лохматый. – Под Москвой дач – море.

– Море дач и на каждой одинокая бабушка! – У козы даже дыхание перехватило.

– Ну, я бы не обольщался. Бабушки водятся далеко не на каждой даче. Да и пробраться можно не везде. Тут подумать надо…

– Я знаю хорошую дачу с перспективной бабушкой, – сказала вдруг маленькая рыжая собачка. – У меня там друг живёт – овчарка Арчик. И это отсюда не так уж далеко.

– Ой, пойдём скорее туда! – попросила Фроська.

– Правильно, – поддержал крыс: – Отведи нас скорее, рыженькая!

Компания заспешила на запад, к окраине леса.

Небольшой посёлок уже готовился ко сну. Было темно, и только жёлтые пятна фонарей дрожали во влажном воздухе да кое-где светились окошки.

– Вон там тот дом, про который я говорила, – сказала маленькая собачка и ткнула лапкой в невысокий деревянный домик, стоящий на самом краю леса. – Вообще-то, вход с другой стороны – из леса тоже можно зайти, у них там калитка.

Рыженькая собачка подбежала к забору и два раза коротко тявкнула. С другой стороны послышался шорох, и в щели под калиткой показалась большая собачья голова.

– Привет, Морковка! – сказала голова рыжей собачке. – Ты здесь какими судьбами?

– Привет, Арчи! Видишь ли какое дело: тут нам козу надо пристроить. Хорошая коза. Она мне жизнь спасла!

– Куда пристроить?

– К вам. Ты вроде говорил, что хозяева у тебя хорошие, да и бабушка есть.

– А при чём здесь бабушка? – не понял Арчик.

– Бабушка – это самое главное! – заверила овчарку Фрося. – Милый Арчик, пропустите меня внутрь, пожалуйста.

– Пропусти, пропусти! Хорошая коза, – залаяли собаки.

– Я тоже очень вас прошу, уважаемый, – поддержал собак Лялик. – Вот и невеста моя тоже просит.

Арчик почесал лапой за ухом:

– Ну ладно, была не была. Проходи. И будь что будет.

Он отворил калитку и пригласил Фросю на участок.

– Ну, пора прощаться, – сказал лось.

Коза обняла его и долго гладила по тёплой сильной шее. Она расцеловала Виолетту, потрепала по холке собак, протянула копытце Филимону.

– Давай, Фроська. Удачи тебе, – пожал копытце крыс.

– Если что, ты знай: мы всегда рядом!

– Не забывай нас! Навещай! Я тебе стихи буду писать, – сказал лось.

– Ну что ты, Лялик! Я вас не забуду. А теперь мне пора идти.

Фрося вместе с Арчиком прошла по тропинке и поднялась на крылечко дома. Вся компания напряжённо следила за происходящим через открытую калитку. Фрося сделала глубокий вдох, ещё раз посмотрела на своих друзей, как бы ища поддержки, потом решительно тряхнула головой и постучала. Дверь распахнулась, и началась совсем другая история!